Звездный Путь: Эверест (джен)

Успех не окончателен,

Неудача не смертельна.

Важна смелость продолжать.

 

Уинстон Черчилль.

 

 

 

Журнал капитана, звездная дата 40373.78

«Эверест» вместе с «Миллениумом» находится в системе Вулгрим, где мы изучаем редчайшее космическое явление — стаю космических мух Маркус.⁽¹⁾ Оно настолько редкое, что можно бороздить галактику всю жизнь, ни разу не встретив ни одну стаю.

Космические мухи сбиваются в стаи только во время брачного периода, о периодичности которого ничего не известно. Я намерен оставаться рядом со стаей, пока мухи не разлетятся, чтобы дать нашим ученым возможность получить максимум данных об этих странных и непонятных существах.

 

— Это же чудо природы! Настоящее чудо!

Офицер по науке «Эвереста» Теодор Янкловски не мог скрыть своего восторга от явления, которое ему посчастливилось увидеть, и буквально скакал по мостику, не в силах удержать эмоции внутри себя. В то время, пока лаборатории звездолета занимались сбором данных о космических мухах, их начальнику было абсолютно нечем заняться, а потому он полностью отдался визуальным наблюдениям, порядком надоев всему экипажу мостика.

— Незачем так плеваться, профессор, — рулевой, попавший под неожиданный всплеск эмоций, вытер щеку рукавом. — Я и так их прекрасно вижу.

— Простите, мистер Миллер, — Янкловски поднял руки в примирительном жесте. — Просто я не могу поверить своему счастью!

Миллер покачал головой и усмехнулся, глядя на главный экран, на котором с использованием технологии наложения кадров транслировалось изображение «Миллениума», висевшего с левого борта от «Эвереста» на расстоянии в несколько километров. Между двумя звездолетами вилась неведомая пляска диковинных космических существ. При желании, напрягая глаза, вполне было возможно разглядеть картину, раскинувшуюся перед носом корабля, однако безумная пляска космических мух превращала это в неимоверно трудную задачу: контроль за обстановкой вокруг осуществляли исключительно по приборам.

— Мухи — это счастье? — хмыкнул рулевой.

— Каждому свое, лейтенант, — пожал плечами ученый. — Ради таких вот явлений я и пошел на Звездный Флот. Все неизведанное и чудесное складывается из таких вот мелких мух.

За этим незамысловатым диалогом с интересом наблюдали Гаррет Макнил и Рэй Драйден, устроившийся в кресле советника. Последний возглавлял вахтенную смену и фактически являлся заместителем капитана на эти шесть часов. Жошуа Реник тоже находился на мостике и находился на сенсорном посту, несмотря на то, что должен был отдыхать перед вахтой. Коммандер сидел рядом с оператором и наблюдал, как тот занимается обследованием стаи мух всеми возможными способами.

— Как ребенок, честное слово, — усмехнулся Драйден. В его реплике не было неодобрения, лишь легкое удивление от увиденного.

— Мы все немножко дети, — ответил ему капитан. — И мы вступили в Звездный Флот не ради пальбы из фазеров.

— Так-то оно да, но не так же умиляться. Это же всего лишь очередной вид.

Макнил рассмеялся и произнес:

— Учеными движет жажда постижения чего-то нового, неизведанного, — он отвлекся на злобное рычание оператора сенсорного массива, — и они вступают во Флот, не просто чтобы увидеть чудеса Вселенной. Они хотят найти решение каких-то проблем, приоткрыть завесу тайны.

— И постичь, как устроен мир, я знаю, — Рэй кивнул. — Очень амбициозно.

— Не солдаты создали варп-двигатель, — Гаррет посмотрел на командира БЧ. — Не они расщепили материю и перенесли ее на расстояние, собрав там обратно, — он перевел взгляд на Янкловски. — Амбиции ученых приводят либо к прогрессу, либо к катастрофе. Но без них никак. И я слышал, что в научном сообществе считается, что неамбициозные ученые никакой пользы обществу не приносят.

— А это — главная цель существования любого гражданина Федерации, — закончил Драйден, кивнув. — Мысль понятна, но это же чушь.

— Именно. Тут все кроется в ролях. Взять «Эверест», — Макнил обвел рукой мостик. — Мы готовы встретить любую неожиданность почему? Потому что каждый на своем месте. Вы заведуете вооружением, так что, если космические мухи нападут на нас, мы сможем защититься. Доктор Голден сможет при необходимости их вылечить, профессор, — он указал ладонью на ученого, который так и не мог справиться с эмоциями, — сможет рассказать о них побольше. Ну а я и мисс Штрауз при необходимости сможем заключить с мухами союз.

— Согласен, — Драйден снова усмехнулся, бросив взгляд на Янкловски, — каждый делает свое дело. Множество ученых не бросаются на новое, они ищут новое применение уже известным знаниям.

— Верно, но это множество считают себя вторым сортом, раз их не допустили на передовую. Отголоски старых мировых порядков.

Этот разговор мог продолжаться еще долгое время, если бы двери турболифта №1 не открылись и на самой границе, разделявшей лифт и мостик, не появился бы старший инженер.

— Разрешите подняться на мостик! — громко запросил он.

Несмотря на то, что Фрэнк Сиракуза был неотъемлемой частью команды мостика, в данный момент он не нес вахту, а потому не имел права без разрешения подниматься на первую палубу. То же самое касалось и остальных членов экипажа. Лишь два человека на борту могли спокойно идти туда, куда им вздумается — капитан и старший помощник, исключая, разумеется, личное пространство членов экипажа.

— Разрешаю, — отозвался Гаррет, слегка развернувшись в кресле и бросив взгляд на турболифт.

— Вот проект по вашей просьбе, капитан, — Фрэнк подошел к креслу и протянул Макнилу планшет.

Тот взял устройство и принялся рассматривать предложенную 3D-модель, вращая ее движениями пальцев по экрану. Через пару дней Мэйсону Рострону, старому другу Макнила и капитану «Миллениума», исполнится сорок лет, и Гаррет попросил Сиракузу спроектировать для именинника особый подарок. Инженеру пришлось приложить все свои дизайнерские и конструкторские навыки, чтобы сотворить модель и написать программу для репликатора. И сегодня, спустя две недели напряженного труда, все было готово.

— Смотрится красиво, — кивнул капитан, возвращая устройство Фрэнку. — Пробовали синтезировать?

— Нет, сэр, — Сиракуза покачал головой. — Нужно еще кое-что перепроверить, но я думаю, сегодня вечером или завтра начну экспериментировать.

— Спасибо большое, — Гаррет улыбнулся и кивнул. — С меня настоящее пиво.

Поскольку в эпоху репликаторов натуральные продукты являлись диковинкой, подобные фразы стали означать куда больше, чем пару веков назад. В старых книгах можно встретить подобные высказывания вроде «с меня пиво», что означало «я в долгу перед тобой», однако как можно быть должным то, что у человека уже есть, достаточно лишь кнопку нажать? Главным минусом синтезированных алкогольных напитков являлось отсутствие опьяняющего эффекта. Поскольку главными потребителями подобного рода напитков являлись именно экипажи звездолетов, на которых была необходима дисциплина в той или иной мере, репликаторы не воссоздавали алкоголь в первозданном виде, лишь его более мягкий аналог. Подобной выпивкой невозможно было напиться до беспамятства, мысли человека не путались, агрессия не находила свой выход, даже наоборот — синтезированный алкоголь вызывал легкое расслабление и социальную эйфорию, которая вполне позволяла неплохо проводить свободное время.

Последствий вроде похмельного синдрома синтезированный алкоголь не вызывал, еще ни одна вечеринка с такими напитками не выходила из-под контроля. Помимо всего прочего, для синтезированного алкоголя, в отличие от его природного аналога, существовал абсолютный нейтрализатор. В космосе, который опасен сам по себе, в любую секунду могли потребоваться все навыки, внимание и концентрация, а потому подобное свойство являлось одним из решающих факторов выбора между природным и синтезированным алкоголем.

Разумеется, у многих служащих Звездного Флота были заначки настоящего алкоголя, этого никто не запрещал, однако увидеть действительно пьяного служащего или офицера было просто невозможно: в дальнем космосе пополнить запасы было негде, а потому заначки берегли для действительно особых случаев, не выпивая все за раз, а растягивая на долгие месяцы.

— Всегда рад, сэр, — Фрэнк вырос в семье потомственных пивоваров и был настоящим ценителем хорошего пива, подобное обещание не могло не произвести на него впечатление.

Пока Макнил рассматривал модель Сиракузы, лаборатории закончили обработку первичных данных со сенсоров и сканеров, и Янкловски, горя от нетерпения, бросился к своему рабочему месту. Там, после недолгих переговоров со своими подчиненными по внутренней связи, профессор повернулся к центру мостика и громко позвал:

— Капитан!

Гаррет повернулся к нему и вопросительно выгнул бровь.

— Нам нужно поймать их! — Теодор поднялся со своего кресла и подошел к перилам, отделявшим его от места капитана.

— Вы хотите выйти в космос с сачком? — Макнил переглянулся с Сиракузой.

— Этого не потребуется, сэр. У нас же есть транспортер.

— Профессор, посмотрите на это, — Фрэнк кивнул на главный экран. — Настоящий апофеоз броуновского движения. Мы не сможем навестись.

— Их можно оглушить фазером! — не унимался Янкловски.

На этот раз скепсис прозвучал из уст командира БЧ.

— И вы точно знаете, какую мощность луча выставить? — с сомнением покачал головой он. — Они слишком маленькие, даже «единичка» может их убить.

— У меня есть данные сканирования, — профессор посмотрел на капитана. — Я почти уверен, что мы их не убьем.

Макнил внимательно посмотрел на Теодора, будто пытаясь понять, не сошел ли тот с ума, после чего повернул голову и вопросительно глянул на Драйдена. Тот лишь пожал плечами, после чего капитан объявил:

— Ну хорошо, профессор. Давайте попробуем. Мистер Драйден.

Радости Янкловски не было предела. Даже не закончив слушать капитана, он рванул к своему месту и принялся раздавать команды по внутренней связи. Командир БЧ, в свою очередь, поднялся из кресла советника и заговорил:

— Мистер Миллер, крен влево пятнадцать, — чтобы обеспечить более свободный прицел, Рэй наклонил «Эверест» влево, — мисс Фридан, верхняя батарея по левому борту⁽²⁾, мощность луча один, — стажер-оператор и ее наставник, стоящий рядом, кивнули, — транспортер №4, приготовиться поднять на борт оглушенных мух!

— Сообщите «Миллениуму», что мы намерены сделать выстрел по мухам, — добавил капитан, посмотрев на оператора связи.

— Одну минуту, мистер Драйден! — попросил Янкловски. — Мои люди готовят контейнер, чтобы поместить мух туда.

— Мы будем ждать вашей команды, профессор, — Рэй вновь опустился в кресло.

— Разрешите, капитан? — Сиракуза указал на кресло старшего помощника.

Макнил посмотрел на Реника, который даже не думал вылезать из кресла оператора, и кивнул.

* * *

 

Транспортер №4 был самым большим на «Эвересте». Как и любой грузовой транспортер, он был способен переносить очень большие объекты. Таким образом, погрузка необходимых материалов или ресурсов на борт занимала куда меньше времени, нежели при традиционной погрузке. Транспортер №4 имел не одну, а сразу несколько приемных платформ, в каждом из грузовых отсеков, а также в складах, и монтировались прямо с пол. Поэтому оператор заранее знал, что за груз поднимался на борт, мог сразу перенести его на тот или иной участок для дальнейшего хранения.

Обратной стороной увеличения предельного объема переноса стал более грубый процесс дематериализации и материализации, вследствие чего транспортация живых организмов сопровождалась с определенными неудобствами. В инструкции по работе с транспортерами Звездного Флота перенос живых организмов не запрещался, но и не рекомендовался, так как в определенных случаях мог привести к нежелательному вреду здоровью, как временному, так и постоянному.

Сержант Акива Голдсман уже семнадцать лет служил в Звездном Флоте. Как и многие технические служащие, он за это время работал в разных отделах, от команд обслуживания варп-двигателей до групп обслуживания систем связи. Однако по большей части Голдсман работал именно с транспортерами. Получив с мостика распоряжение на транспортацию космических мух на борт, Акива вместе со своим напарником Джозефом Скенлэном сразу же приступили к подготовке: они приготовили специальный куб-изолятор и разместили его на полу грузового отсека.

В этом деле требовалось соблюдать особую точность: необходимо было материализовать мух точно внутри куба, не снаружи, не в стенке, а внутри. К тому же Голдман ни на секунду не забывал, что переносит живые организмы, а потому соблюдал предельную осторожность. И, когда с мостика поступило сообщение об успешном оглушении стаи, Акива навел луч на безвольно повисших в вакууме насекомых и запустил транспортер в ручном режиме.

— Они на борту! — Янкловски воодушевленно повернулся к капитану. — Разрешите покинуть мостик?

— Идите, — Макнил усмехнулся.

Теодору не нужно было повторять дважды. Получив разрешение, он пулей заскочил в турболифт и скрылся из виду. Гаррет переглянулся с Сиракузой и снова взял у него планшет, чтобы подробнее рассмотреть готовящийся подарок Рострону.

Без офицера по науке экипаж мостика быстро вернулся к скучной рутине. Кто-то внимательно рассматривал показания приборов, офицер связи сосредоточенно слушала эфир, но большая часть мостика, как завороженные, пялились на красивый танец космических мух, который транслировался прямо на главный экран. Навигатор смены в очередной раз улыбнулась неведомой и милой картине на экране. Это действительно было завораживающее зрелище: светящиеся в свете ближайшей звезды мухи словно светлячки вились в вакууме абсолютно хаотично. Никто точно не знал, каким образом мухи приводили свои тела в движение в безвоздушной среде, как они ориентировались, как общались и обращали ли внимание на любопытных людей, но нельзя было отказать в красоте данного явления.

Лейтенант, не переставая улыбаться, опустила глаза на приборную панель, и ее улыбку словно стерли с лица: на смену пришла тревога. Несколько раз ткнув пальцами по сенсорным клавишам, она переключила режим главного экрана на фронтальный обзор и почти крикнула:

— Капитан!

Макнил моментально повернул голову на испуганный окрик и, нахмурившись, пару секунд вглядывался в изображение.

— Тревога! — громогласно, но без излишних эмоций объявил он. — Поднять щиты!

Пронзительная сирена тут же разнеслась по кораблю, сообщая в каждый уголок судна, что произошла нештатная ситуация. Фрэнк Сиракуза и Рэй Драйден вскочили с кресел, которые они занимали, и помчались к своим постам, где другие офицеры уже освободили для них места. Пару секунд спустя в кресло слева от капитана плюхнулся Жошуа Реник.

— Предупредите Миллениум! — распорядился он, повернувшись к офицеру связи.

Прямо навстречу двум звездолетам в безвоздушной и беззвучной пустоте космоса летели астероиды. Сотни, а может, тысячи холодных темно-серых камней от гигантских, размером с крейсер, до миниатюрных, не более человеческого тела, неумолимо приближались сплошной кучей, словно нашествие саранчи на плантацию. Увлеченность экипажа космическими мухами привела к тому, что никто не обратил внимание на опасность, пока она не подобралась слишком близко.

— Дистанция — шестьсот тридцать километров! — отчиталась навигатор.

— Мистер Драйден, огонь по готовности! — скомандовал капитан.

— Есть, сэр, — пальцы Рэя буквально порхали над консолью, вырисовывая в воздухе неведомые кренделя.

Макнил положил руки на подлокотники кресла и крепко сжал пальцы, напряженно глядя в главный экран: больше он ничего не мог сделать, все зависело от оружейной команды. Устав Звездного Флота запрещал хранить орудия в заряженном состоянии: очень тяжело убедить внеземных собеседников в мирных намерениях, когда твои фазеры готовы к выстрелу в любой момент. Все это требовало некоторого времени на подготовку, немного, но в напряженной ситуации каждая секунда ожидания казалась вечностью.

Пока на мостике просто ждали разрешения ситуации, в боевой части шла торопливая работа. Подключались энергоблоки, проводились скорые проверки, фазеры выводились на полную мощность. Это была стандартная процедура, которую экипаж отрабатывал уже сотни раз, а потому никакой особой спешки не было. Команда обслуживания фазерных батарей даже не знала, что именно происходит, а потому никто из них не испытывал того напряжения, которое сейчас буквально витало на мостике.

Минута, за которую орудия, как и всегда, были готовы сделать и сделали первые залпы, тянулась по ощущениям не меньше часа. Несмотря на то, что камни подобрались волнительно близко к носу «Эвереста», Макнил испытал величайшее облегчение: все шло как положено. Примерно тридцать секунд спустя начал давать залпы и «Миллениум». Плотность его огня была куда ниже, чем у тяжеловооруженного напарника, но, тем не менее, поток астероидов постепенно редел.

«Эверест» содрогнулся: в щит ударил не слишком большой камень, размером с небольшой фургон. Драйден никак не отреагировал на столкновение, полностью погрузившись в свою напряженную борьбу. Сейчас он был тем, от кого в первую очередь зависела судьба корабля. Работая напрямую с компьютером, Рэй производил целеуказания, по которым компьютер отрабатывал фазерными батареями.

Обычно звездолеты Федерации вели огонь именно в автоматическом режиме. Это позволяло здорово сэкономить время, ведь ни одному живому существу не сравниться в скорости реакции и точности движений с компьютером. Командир БЧ просто указывал приоритетные цели и отдавал команду открыть огонь, а его цифровой ассистент наводил орудия на цель и стрелял. Помимо этого, компьютер сам определял, какой именно батареей выстрелить, чтобы эффективнее поразить цель или же сэкономить энергию в том или ином фазере, не теряя при этом эффективности. Все данные обрабатывались компьютером в реальном времени, его было невозможно отвлечь, он был способен следить за всем полем боя единовременно. Все эти факторы привели к тому, что Устав Звездного Флота предписывал использовать автоматический режим прицеливания как приоритетный.

Тем не менее, богатый человеческий опыт работы с искусственным интеллектом заставлял задействовать альтернативные режимы и методы управления. Так с боевого поста на мостике можно было давать целеуказания для каждой отдельной батареи, а также управлять ей вручную, а из боевого центра имелась возможность перейти на полностью ручное управление. В таком режиме каждый оператор из команды боевого центра брал под свой контроль одну турель. Команды с мостика передавались по внутренней связи или же выводились на экраны операторов. Такой режим являлся исключительной мерой и требовал от оружейной команды высокой слаженности и предельной концентрации, ведь работать им приходилось сообща, будто единый организм.

Тем не менее, компьютеры работали исправно, и за всю свою службу Макнил не мог припомнить ни одного случая, чтобы корабли, на борту которых он находился, были вынуждены перейти на ручное прицеливание. Вот и сейчас «Эверест» быстро и четко избавлялся от каменной угрозы, которая нависла впереди. На мостике все шло своим чередом, будто и не было никакой угрозы. Все спокойно делали свою работу и все. Дважды открывались створки турболифтов, впуская старшую смену в помещение, вошедшие молча, без удивительных возгласов, которые однозначно вызывались видом главного экрана, проходили на свои посты и занимали свои места. В течение пяти минут из тьмы космоса на два звездолета выплывали все новые и новые астероиды, но затем все прекратилось так резко, будто ничего и не было. Обильно вспотевший Драйден тяжело вздохнул и объявил:

— Новых угроз не наблюдаю.

— Подтверждаю, — поддакнула навигатор. — В пределах видимости ничего.

— Узконаправленные сканеры вперед, просеять все, что можно! — Макнил облегченно вздохнул. — Чтобы больше никаких сюрпризов. Повреждения?

— Незначительный удар с фронта, — отозвался Сиракуза. — Мощность щита девяносто восемь процентов.

— Что с «Миллениумом»? — капитан повернулся к посту связи.

— Очень активные переговоры на борту, — отозвалась Виола, прижимая к уху наушник. — Похоже, у них повреждения.

— На экран! — скомандовал Реник.

Вид на главном экране вернулся на тот, который транслировался всего пять минут назад: борт «Миллениума». Разница была лишь в том, что никаких мух между звездолетами уже не было. Сам напарник «Эвереста» выглядел почти как обычно, если не считать следов ударов на корпусе и разлетающиеся в разные стороны мелкие обломки. Класс «Оберт» был чисто научным судном и не мог тягаться по боевым характеристикам с исследовательскими крейсерами: всего две фазерные батареи Типа 4 не были способны организовать огневой заслон достаточно плотный, чтобы защитить корабль от столь обильной бомбардировки. Позднее обнаружение, в свою очередь, сделало так, что уходить из опасной зоны было попросту поздно.

— Им крепко досталось, — покачал головой Реник.

— Не скажу, что все хорошо, но и не так уж и плохо, как может показаться, — возразил ему Сиракуза, пристально глядя на экран.

— Вызовите их, — обратился к связистам Макнил.

Навигатор отдала свой пост штурману Лепен и, проходя мимо капитана в тыльную часть мостика, задержалась:

— Виновата, сэр, — обреченным тоном произнесла она. — Я прозевала.

— Мы все прозевали, мисс Конуэй, — ответил капитан приободряющим тоном. — Не берите в голову. Отвлеклись мы все.

Лейтенант кивнула и, предприняв попытку улыбнуться, продолжила свой путь.

— Капитан, «Миллениум» на связи! — объявила Виола.

Гаррет нажал на кнопку на подлокотнике кресла и произнес:

— Мэйсон? Как у тебя дела?

— Несколько каменюк прилетело, Гаррет, — отозвался Рострон. — Щиты пробило, несколько отсеков разгерметизировались. Латаем пока.

— Справитесь?

— А что остается?

— Ну я могу своих инженеров прислать, если надо, — Макнил пожал плечами.

— Да нет, справимся, — Рострон вздохнул. — Проблема в том, что мне повредило одну гондолу и разбило дефлектор.

— Значит, висим здесь, пока вы не починитесь.

— Ну, раз тебе заняться нечем, — Мэйсон хмыкнул, — может, твои молодцы синтезируют для меня пару деталей? У нас сейчас с энергией не ахти.

Макнил посмотрел на Реника и едва заметно кивнул на турболифт. Тот понял без слов и отправился отдавать распоряжения, а капитан сказал:

— Без проблем, присылай, что нужно.

В этот момент со стороны поста наблюдения послышался окрик:

— Капитан! Еще астероиды по курсу!

— Дистанция? — Гаррет поднялся.

— Двадцать с половиной тысяч километров, быстро сокращается!

Капитан сжал губы и покачал головой.

— Мэйсон, ты слышал? — спросил он. — Сколько уйдет на ремонт?

— Пару часов.

— Столько времени нет.

— Расчётное время до контакта — двенадцать минут! — объявил оператор сканеров.

Реник вернулся в центр мостика.

— Мы успеем транспортировать их к себе на борт и уйти из опасной зоны, — предложил он.

— И бросить «Миллениум»? — Гаррет хмуро посмотрел на него. — Не хотелось бы.

Жошуа пожал плечами, а на мостике повисло тяжелое молчание. Все думали только о том, как выкручиваться из сложившейся ситуации.

— А тягловый луч? — осторожно подал голос Драйден.

— Без дефлектора нельзя, — старший инженер резко мотнул головой. — Мы же тянем корабли под своим днищем, он не будет прикрыт.

— А корректировать наш дефлектор — это время опять же, — закончил за него Реник.

— А нельзя тянуть его за кормой? — поинтересовалась Эльза Штрауз, которая внимательно слушала разговор. — Так мы сможем прикрыть их своим.

— Не получится, у нас четыре гондолы, — несмотря на то, что оператор-инженер третьей вахтенной смены Валерия Стороженко сдала вахту по тревоге, она все еще оставалась включенной в процесс. — Тягловый луч расположен снизу. У нас и сверху, и снизу ограничения для луча, чтобы не задеть гондолы.

Макнил, глядя на изображение главного экрана, улыбнулся одной стороной рта. Постепенно его советник включалась в решение проблем корабля, хотя по факту ее это не касалось. Должность советника капитана была утверждена в Звездном Флоте, когда выяснилось, что далеко не все капитаны были так же подкованы в дипломатии, как люди вроде Джеймса Кирка. У капитанов звездолетов под рукой всегда были специалисты в разных отраслях — технических, научных, боевых, — но не было того человека, который специализировался бы на отношениях с другими видами и расами. Эти люди были подготовлены именно в данном ключе и были готовы оказать капитанам всестороннюю поддержку на переговорах. Тем не менее, будучи неотъемлемой частью экипажа, советники со временем понемногу начинали иметь представление и о других аспектах службы.⁽³⁾

— Сколько «Миллениуму» нужно? Пару часов? — уточнил Сиракуза и, получив утвердительный кивок от Реника, продолжил: — Фактически гондола ему сейчас не нужна. Главное — дефлектор. Будет исправен он, мы просто вытянем корабль отсюда. Мы можем накрыть «Миллениум» своим щитом и дать им время.

— Сколько? — уточнил Жошуа.

— Его можно полностью заменить минут за сорок.

Макнил обернулся.

— А мы выдержим столько? — сначала он посмотрел на Сиракузу, затем перевел взгляд на Драйдена, давая понять, что вопрос адресован и ему тоже.

— В течение часа проблем быть не должно, — уверенно заявил старший инженер.

— Если запарюсь отстреливаться, — Рэй пожал плечами, — меня есть кому заменить.

— Значит, работаем, — Гаррет кивнул. — Вызовите «Миллениум»!

 

Журнал капитана, звездная дата 40373.9

 

«Эверест» продолжает отстреливаться от неведомо откуда взявшегося астероидного дождя, прикрывая собственным щитом и себя, и поврежденный «Миллениум», на и за пределами борта которого идет напряженная работа по ремонту поврежденного дефлекторного отражателя. Пока все идет нормально, хотя час, в течение которого инженер Сиракуза гарантирует отсутствие проблем, постепенно подходит к концу.

Я тем временем стараюсь понять, что же за неведомая сила наградила нас таким опасным природным явлением. Стечение обстоятельств? Или же кто-то намеренно направил астероиды сплошным потоком в нашу сторону? Пока вопросов больше, чем ответов.

 

Следующие полчаса камни летели навстречу двум звездолетам сплошным потоком. Плотность оного была невысока, и фазеры «Эвереста» вполне справлялись с задачей, как и Рэй Драйден, который не пропустил больше ни одного астероида к щиту корабля. Чего нельзя было сказать о «Миллениуме», чье вооружение было куда как менее эффективным. По плану, придуманному Макнилом, Рострон должен был взять под свою защиту лишь левый борт своего корабля, остальное брал на себя «Эверест». Поскольку фазеры научного судна были уже устаревшими, им требовалось больше времени, чтобы дезинтегрировать метеориты, а потому время от времени командир его БЧ просто не успевал за смертоносным потоком, и «Эверест» получал ощутимые удары по щитам.

— Капитан, «Миллениум» пропустил еще один удар, — доложил Сиракуза. — Мощность щитов левого сегмента — семьдесят три процента.

— Рекомендации? — отозвался Гаррет.

— Я думаю, пора наращивать приток энергии в переднем и левом сегментах щитов, — старший инженер оторвал взгляд от своей консоли. — Пока больше нечего делать.

— Годится, — капитан кивнул. — Что с ядром?

— Температура растет, но пока ничего критичного.

— Следите за этим, — Макнил поднялся, сделал несколько шагов вперед и, остановившись у постов рулевого и навигатора, развернулся кругом. — Итак. У кого-нибудь есть идеи, что это за каменный парад?

— Может, это что-то вроде дрейфующего астероидного поля? — предположил Реник.

— И они летят организованным потоком? — скривилась Штрауз. — Чтобы их так запустить, нужны крепкие гравитационные силы.

Рэй Драйден, который, судя по всему, слегка запарился отстреливать булыжники, жестом подозвал к себе своих сменщиков и, указав сразу несколько целей для огня фазеров, сделал шаг в сторону. Энсин Бридан моментально заняла его место и со всем энтузиазмом принялась выдавать целеуказания.

— Которые вполне можно создать искусственно, — командир БЧ размял шею и включился в обсуждение.

— Именно, — Эльза ткнула в Рэя пальцем.

— Или же эти камни летят без остановки уже тысячу лет, — Реник развел руками. — Потому что где-то там далеко когда-то давно взорвалась сверхновая.

— Ну, об этом нужно спросить у Янкловски. Где он, кстати? — Макнил посмотрел на оператора связи. Та, поняв молчаливый приказ, тут же начала тыкать пальцами в свою консоль.

Фрэнк Сиракуза, который только что сменился таким же образом, как минутой ранее сделал Драйден, вышел в центр мостика.

— В любом случае, что-то должно было их так запустить, — произнес он. — Но сейчас это не самый главный вопрос, сэр.

— Главный вопрос решается, — парировал капитан. — А в носу ковыряемся. Можно обсудить проблему. Мистер Вебер? Что известно об этом потоке?

— Лаборатории работают, обрабатывают полученные данные, — отозвался оператор. — Но их не сказать, чтобы много, сэр. У нас помехи.

— Придется подобраться к камню поближе, — немного подумав, заключил Сиракуза.

— Выйти в космос с трикодером? — хмыкнул Гаррет. — У доктора Голден найдется менее страшный способ покончить с собой.

Фрэнк лишь пожал плечами. Единственным способом преодолеть помехи было подобраться поближе к объекту сканирования, но подпускать астероидный поток ближе к кораблю было слишком опасно.

— Можно транспортировать камень на корабль, — неожиданно предложила Штрауз.

— Технически это возможно, — инженер выгнул бровь, — но они летят со скоростью… — он прервался и вопросительно глянул на навигатора, прося помощи.

— Двенадцать с половиной километров в секунду, — подсказала Лепен.

— Вот, — Сиракуза поднял палец. — Если захватить астероид вручную, после материализации он продолжит движение с прежней скоростью.

— И разнесет в грузовом все, — закончил за него Реник.

— Вот именно.

Реплика Фрэнка заметно осадила пыл Штрауз, которая постепенно набиралась уверенности и все чаще с заметным удовольствием включалась в процесс решения тех или иных проблем «Эвереста», однако недостаток некоторых знаний и опыта приводил к тому, что ее идеи чаще всего быстро отметались. Тем не менее, это был определенный прогресс, а поскольку именно в обсуждении рождалась истина, своим мнением, пусть чаще всего неверным, Эльза вносила заметный вклад в процесс. Макнил, в который раз убедившись, что назначение девушки было не ошибкой, развернулся к главному экрану и неспешным шагом прошелся мимо постов рулевого и навигатора вперед.

— Наша приоритетная задача в космосе — исследование, — он развернулся лицом к мостику. — Исследование всего неизведанного, странного, неизвестного. Это, — он указал пальцем в главный экран, — странный феномен, объяснить который мы не можем. А поскольку прямая угроза ни нам, ни «Миллениуму» сейчас не угрожает, мы должны попробовать этот феномен объяснить. Иначе грош цена нашему Флоту.

Макнил вновь прошел между постами к центру мостика, оглядел всех, кто внимательно его слушал, и продолжил:

— Поэтому предлагаю всем подумать, какой перчаткой можно поймать чумовой бейсбольный мяч.

* * *

 

Пока «Эверест» планомерно отстреливал летящие навстречу двум звездолетам камни, на борту «Миллениума» шла напряженная работа. Формирование некоторых запчастей в репликаторах не позволило быстро начать ремонт, однако сейчас процесс пошел со всей возможной интенсивностью. Самым очевидным методом ускорения ремонта был вызов помощи с «Эвереста», и Макнил предложил ее, однако Рострон отказался. Причиной этого было то, что «Миллениум» был значительно меньше. Экипаж корабля составлял всего восемьдесят человек, и, если бы на борт были приняты еще пара десятков служащих инженерной службы, они бы начали просто мешать друг другу. Но в виду перебоев с энергоснабжением синтез запчастей был полностью поручен экипажу «Эвереста».

На носу под днищем основной секции «Миллениума», приклеившись гравиботинками к корпусу, сидели два инженера. Они недавно закончили разбирать внешний эмиттер дефлекторного отражателя и сейчас уже собирали новый из вновь сформированных запчастей. Работа была не особо сложной, можно было даже сказать базовой: пусть удар астероида разбил корпус дефлектора, разломал эмиттер и сорвал некоторые крепления, но это все поддавалось ремонту. После разборки пришлось немного поработать сваркой, а в остальном был полный порядок. Если бы щиты «Миллениума» не притормозили камень и удар дошел бы до основных компонентов устройства, возиться пришлось бы намного дольше.

— Смотри не перепутай провода, — в эфире раздался грубый голос, явно принадлежавший не человеку.

— Не переживай, Врог, не перепутаю, — отозвался напарник.

— Я на всякий случай, Бен.

— Я ценю это, но я умею делать свою работу, — Бен хмыкнул в эфире, прикручивая кронштейн. — Если же ты хочешь поспорить, то сейчас не самое лучшее время для телларитского уважения.

Врог и Бен служили вместе уже давно, а потому последний давно перестал считать тягу напарника к спорам каким-то унижением. Напротив, Врог был телларитом, а споры и громкие, иногда нецензурные дискуссии были частью их культуры. Теллариты считали, что чем яростнее ты споришь с собеседником, тем больше уважения к нему проявляешь. С точки зрения культуры людей это казалось странным, однако человечество уже давно перестало удивляться особенностям поведения других цивилизаций.

Теллариты были одной из рас-основателей Федерации, а их прирожденная склонность к торговле и инженерии делали из них крайне ценных союзников. Многие теллариты находили свое призвание в дипломатическом корпусе, другие работали на верфях, третьи же шли по пути инженерной службы Звездного Флота. Большинство капитанов положительно относились к представителям иных рас, каждая из которых обладала преимуществами в той или иной отрасли службы, но некоторых все-таки отталкивали некоторые неудобства, которые могли принести смешанные экипажи. Одним из таких был Уоррен Клайд, бывший капитан «Эвереста». Он старательно выбирал офицеров и служащих на борту, из-за чего инопланетян на «Эвересте» можно было по пальцам пересчитать. Таким образом он старался упредить возможные конфликты, которые могли возникнуть из-за разницы культур. Мало кто в Федерации поддержал бы Клайда в такой политике, и потому в определенных кругах к капитану приклеилось очень неприятное клеймо, но его это не останавливало.

Бен и Врог отлично работали в паре, дополняя друг друга, но в данном случае имелась серьезная особенность: работа в космосе. Из-за биологических особенностей телларитов, а именно, менее острого зрения, они больше полагались на обоняние и осязание. В открытом космосе запахи учуять было невозможно, а потому скафандр создавал массу проблем, из-за чего основную партию в ремонте играл именно Бен, а Врог оставался на подхвате. Сложностей добавляло и постоянное мелькание фазеров «Эвереста», которое здорово отвлекало Бена. Однажды он выронил отвертку, и та улетела прочь, вынуждая механиков обходиться тем, что осталось.

— Я немного нервничаю, — признался Врог.

— Это заметно, — хохотнул Бен. — Только почему?

— Это же, — телларит ткнул пальцем себе за спину, — «Созвездие». Их ядра — это бомба на четырех гондолах. Мне рядом с ними не по себе.

Его напарник рассмеялся в эфире.

— Ты явно невнимательно читал о них, — произнес он, присоединяя провод к гнезду. — На них вполне нормальные ядра, просто четыре гондолы слишком тяжелы для них.

— Вот и я об этом. Тут должно было быть другое ядро.

— Ну и что? Проблемы «Созвездий» присутствуют только в варпе. Мы сейчас стоим на месте.

— Но «Эверест» накрыл нас своим щитом, — возразил Врог. — Нагрузка возросла. Ядро может не выдержать. И тогда мы все костей не соберем.

— Если бы я не знал тебя, я подумал бы, что ты боишься, — Бен хлопнул телларита по плечу, хотя в невесомости это делать было не совсем удобно. — Значит, надо заканчивать побыстрее, — он включил коммуникатор. — Это Аффризи. Эмиттер дефлектора исправен.

— Принято, возвращайтесь, — ответили с «Миллениума».

— Вот видишь? «Эверест» не успеет взорваться, — кивнул он Врогу.

— Ремонт еще не окончен.

— Расслабься, старик. Там Макнил в кресле капитана, он не раз спасал наши жизни, и твою, и мою. Ему можно доверять, не подведет.

— Я знаю, кто такой Макнил, — Врог отключил магниты, удерживавшие инструменты на корпусе, и поднялся. — Но ему дали худший корабль Федерации.

— Думаю, он с тобой не согласится, — усмехнулся Бен. — Идем.

* * *

 

— Можно выбрать булыжник поменьше, и тогда…

— Это ничего не изменит, — Реник покачал головой, отсеивая очередную идею Эльзы Штрауз. — На такой скорости он в любом случае создаст проблем.

Пока операторы БЧ и инженеры на мостике занимались отстрелом метеоритного дождя, все остальные напряженно выискивали способы безопасно поднять один из них на борт. Пока что ни одна из идей не была признана достаточно эффективной и безопасной, поэтому измышления продолжались. Сам Макнил уже не отходил от операторов сенсорного массива, надеясь, что новые данные подбросят еще пару вариантов. Несмотря на погруженность данными с монитора оператора, он моментально обернулся, услышав звук открывающихся створок турболифта.

— Ух ты, — почти издевательским тоном воскликнул капитан. — Профессор все-таки почтил нас своим присутствием!

Янкловски был мрачнее тучи. Выйдя из кабины турболифта, он сделал пару шагов к капитану и поникшим голосом произнес:

— Мухи погибли.

— Что? — Гаррет нахмурился. — Слишком жесткая транспортация?

Все, кто не был занят в обороне против астероидной атаки, мгновенно переключили свое внимание на Теодора, который, в свою очередь, поднял глаза на Макнила и объяснил:

— Их убило давление. Похоже, у них мягкие панцири, которые отлично держат внутреннее давление, но бессильны против внешнего.

— И одна атмосфера их прикончила, — старший оператор Вебер хлопнул ладонью по колену. — Как же мы сразу не догадались?

На Янкловски было страшно смотреть, и Макнил прекрасно понимал почему. Профессор стоял на пороге грандиознейшего открытия, а маленькая неучтенная деталь испортила все. За два десятка лет, прошедших со дня открытия космических мух доктором Кэрол Маркус,⁽⁴⁾ никто не смог подобраться к ним так близко, как это сделал экипаж «Эвереста». Были корабли, которые предпринимали различные попытки поймать странных существ, но на борту мухи оказались впервые. Пусть и не в том виде, в каком предполагалось изначально.

Возникла неловкая пауза, прерываемая лишь напряженным дыханием операторов БЧ, которые без устали вели напряженную схватку с природным явлением. Паузу эту неожиданно для всех снова прервала советник Штрауз.

— Точно, мухи! — воскликнула она.

Все свободные глаза на мостике тут же обратились к ней. Эльза немного смутилась, но, справившись с шоком, продолжила:

— Можно создать в грузовом отсеке зону повышенного давления.

— И транспортировать камень в нее, — продолжил Сиракуза. — Может получиться.

— И окружить эту зону щитом, чтобы осколки не разлетелись, — закончил Реник, после чего повернулся к капитану. — План проясняется.

— Хорошо, работаем! — объявил Гаррет. — Профессор? Профессор! Найдем мы вам новых мух, а сейчас за работу!

Янкловски снова обреченно вздохнул и, встряхнувшись, посмотрел на Макнила.

— Я готов, капитан. Приказывайте, — выпалил он.

— Вы тут многое пропустили. Когда мы поднимем астероид на борт, все лаборатории должны провести исследования по своим направлениям. Я хочу знать, что за явление сотворило это, — Гаррет ткнул пальцем себе за спину, указывая на главный экран.

Янкловски просто раскрыл рот от удивления, увидев сплошной метеоритный поток, который без остановки несся навстречу кораблю.

— Узнайте, что их так запустило, — закончил капитан.

— Сделаем, — закивал Теодор и направился к своему месту.

Макнил, в свою очередь, уселся в свое кресло и, прищурившись, глянул на главный экран, словно пытаясь рассмотреть в сплошном потоке границу, за которой все это кончится.

— Капитан, — позвал его Сиракуза. — Разрешите покинуть мостик?

Гаррет обернулся на инженера. Разумеется, он прекрасно понял, куда собрался Фрэнк.

— Хотите сказать, что у вас больше опыта в транспортации, чем у мистера Голдмана? — Макнил выгнул бровь.

Вопрос настолько смутил Сиракузу, что он даже осекся. Реник, слышавший весь диалог, тоже повернулся к старшему инженеру.

— Э-э-э… нет, сэр, — неуверенно протянул тот.

— Тогда, может, вы в полях разбираетесь лучше, чем мистер Ричардсон или мистер Шенкс?

Теперь уже диалог привлек внимание всех, кто его слышал. Все, у кого была возможность отвлечься, глядели на капитана и старшего инженера, с интересом хлопая глазами. Всем вдруг стало понятно: это не просто разговор, капитан устраивает Фрэнку взбучку.

— Нет, сэр.

— Тогда какого, простите, триббла вы собрались там делать? — Макнил покрутил головой и нахмурился. — Ну это цирк, настоящий, — он поднялся из кресла. — За мной. Реник, управление кораблем!

— Есть, сэр, — Жошуа моментально пересел из своего кресла в капитанское, провожая взглядом Гаррета и Фрэнка, которые скрылись за дверью в кабинет капитана.

— С чего вы взяли, что ваше присутствие в транспортерной обязательно? — прямо спросил капитан, едва за Сиракузой закрылась дверь.

— Сэр, просто я подумал, что такого еще никто не делал, это сложная работа, — принялся оправдываться инженер.

— Которая требует вашего контроля? Вы тоже этого не делали. Вы — старший инженер, вы координируете работу всей службы. Вы не имеете права отвлекаться на частные случаи. Там есть свои люди, они отличные специалисты. Им не нужно, чтобы вы, как памятник, торчали у них за плечом.

— Да, сэр, — Сиракуза кивнул и опустил глаза. — Виноват.

— Вы думаете, мне не хочется первым ступить на неизведанную планету? — Макнил посмотрел инженеру прямо в глаза. — Посмотреть, как там, что там? Хочется, я для этого в Звездный Флот и вступил. Но мне нельзя этого делать, потому что на моих плечах весь корабль. Я не сомневаюсь, что мистер Реник справится, если я погибну, но зачем я здесь нужен, если мою работу будет делать он?

Довольно жесткий тон капитана уже сменился тоном наставника, объясняющего смысл ошибки без попыток задеть или приструнить инженера.

— Никто здесь не сделает мою работу лучше меня, — продолжал Гаррет. — Никто не сделает вашу работу лучше вас. Просто потому что это ваша работа: у вас есть знания, у вас есть опыт, у вас есть свои козыри в ней. Но и вы не пытайтесь делать работу других, потому что вы не сделаете ее лучше них.

— Да, сэр, я понимаю, — кивнул Фрэнк и повторил. — Виноват.

— Все хорошо, — Макнил протянул руку. — Идемте, наша работа тоже не ждет.

Сиракуза пожал протянутую руку, и они вместе покинули кабинет.

* * *

 

Старший лейтенант Чак Менвиль прекрасно понимал, что сегодня варп-ядро «Эвереста» пройдет через жесточайшее испытание. Накрывать собственными щитами другой корабль было крайне энергозатратным мероприятием, и долгое время поддерживать защиту в таком режиме было очень сложно. Вся инженерная команда вилась вокруг ядра, словно стая мошкары, прислушиваясь и присматриваясь к каждому шороху, который доносился из огромного столба, даровавшего жизнь всему кораблю. Все надеялись, что издевательство над ядром быстро закончится, однако друзья Чака из других служб шепнули ему, что поток астероидов и не думает прекращаться, а значит, щиты придется держать, пока «Миллениум» не сможет вернуть себе безопасный ход, а сколько времени это займет, никто не знал.

Сначала все шло гладко. Официально считалось, что на максимальном варпе «Созвездия» были способны лететь в течение двенадцати часов, и все это время их ядра медленно перегревались. В данном же случае поддержка щитов ассиметричной формы с «выносом» защиты на приличное расстояние по одному борту создало на ядро нагрузку, многократно превосходящую даже предельное энергопотребление четырех варп-гондол. В добавок к этому щиты постоянно получали удары по левому борту ввиду слабого вооружения «Миллениума», и инженерам приходилось постоянно корректировать направление потока энергии.

В пассивном режиме гондолы звездолетов все равно продолжали работать, генерируя подпространственное поле, внутри которого снижалась масса всех объектов. Это позволяло эффективно маневрировать, разгоняться и тормозить на импульсных двигателях. Даже на импульсном ходу кораблям требовался варп. Поэтому именно гондолы служили тем самым источником энергии ядра, который позволял быстро усилить те или иные подсистемы. Балансируя между плотностью подпространственного поля и расходом энергии на его поддержание, инженеры добивались компромисса между маневренностью и усилением проблемных участков. Таким образом удавалось сохранить приемлемую работоспособность, избегая резких вспышек внутри смесительной камеры варп-ядра.

Когда спустя полчаса после начала боя с астероидами щиты по левому борту начали слабеть из-за постоянных бомбардировок, старший инженер отдал команду сначала на ослабление питания, а после и на полное отключение первой гондолы. Никого из машинной команды это совершенно не смутило: четырехгондольный «Эверест» вполне мог эффективно двигаться даже на двух, это было доказано уже многими ситуациями.

Позже, спустя еще двадцать минут, Сиракуза отдал команду на перенаправление энергии со второй гондолы. Щиты снова усилились, дополнительно инженеры ослабили защиту правого борта в пользу более повреждаемой левого, поэтому работа вернулась в спокойное русло. Однако еще десять минут спустя ядро продолжило неумолимо перегреваться, система охлаждения, и без того работавшая уже на пределе, не справлялась.

Менвиль связался с Сиракузой и сообщил, что температура ядра вышла за пределы рекомендованного диапазона, а также предложил обесточить третью гондолу. Такие меры принимались, когда требовалось срочно снизить нагрузку с варп-ядра. В таком случае высвободившаяся энергия никуда не перенаправлялась, просто из сети выключали одного потребителя. Реакция взаимной аннигиляции, протекавшая в смесительной камере ядра, чуть поугасла, что купило и «Эвересту», и «Миллениуму», который он прикрывал, еще немного времени.

Но когда температура ядра в очередной раз неумолимо поползла вверх, Менвиль только покачал головой и переглянулся со своими техниками. Ситуация выходила из-под контроля. Лейтенант вздохнул, отправил с консоли сообщение и нажал на значок на своей груди.

— Старший инженер.

Прошло несколько секунд, пока компьютер определил, с кем связаться, и открыл канал связи, и из значка донеслось:

— Сиракуза.

— Сэр, старший лейтенант Менвиль. Температура ядра снова за пределами, — сообщил Чак. — Стоит принять меры.

— Четвертую гондолу не глушить, — отрезал лейтенант-коммандер.

— Э-э-э… виноват? Я, кажется, не расслышал вас… — Менвиль даже запнулся.

— Вы все правильно расслышали, лейтенант. Четвертая гондола работает в штатном режиме.

— Но…

— Послушайте, лейтенант, — перебил его Сиракуза. — Эта гондола — наш шанс в крайнем случае быстро покинуть зону поражения, если «Миллениум» не успеет закончить ремонт. Обходитесь другими мерами. Делайте все, кроме этого, чтобы отсрочить перегрев ядра.

— Есть, сэр, — Чак покачал головой и хлопнул по значку, отключая связь.

Он обернулся к техникам и посмотрел на них.

— «Другими мерами»? — вопросительно выгнул бровь один из них.

— Это что такое? — разделил его негодование другой.

— Элси,⁽⁵⁾ других мер уже нет, — невесело усмехнулся третий.

— Хватит, — осадил их лейтенант. — Не раскисайте, парни. Пара трюков у нас в запасе есть. Задача есть, работаем!

Большего говорить не пришлось, и вся команда быстро разошлась кто куда. Менвиль еще раз посмотрел на показатели приборов на консоли управления, после чего снова хлопнул ладонью по значку и произнес:

— Компьютер, сообщить аварийной команде приготовиться. Возможны скачки напряжения и перебои в работе электроцепей.

* * *

 

— Капитан, вызов с «Эвереста»! — объявил офицер связи, прижимая наушник к уху.

Рострон глянул на него и ответил, начав движение к своему креслу:

— На громкую!

— Мэйсон, как у тебя дела? — из динамиков донесся голос Макнила.

— Мы не успеваем, — отозвался капитан, усаживаясь в свое кресло. — Многие системы испытали перегрузку, мы не можем настроить стабильное энергоснабжение дефлектора.

— У нас кончается время, — предостерегающим тоном сообщил Гаррет. — Мое ядро перегревается от нагрузки. Питание становится нестабильным. Не знаю, сколько мы еще протянем.

— А я тебе говорил, что это плохая идея, — съязвил Рострон и почесал щеку.

— Если выберемся отсюда, обязательно поучу тебя манерам,⁽⁶⁾ — фыркнул Макнил. — Сколько времени тебе нужно?

— Если не возникнет проблем, то полчаса, — неопределенно произнес Рострон. — Но проблемы возникают постоянно.

На том конце провода повисла тишина: Макнил обдумывал свои действия. По логике, уже сейчас следовало эвакуировать «Миллениум» и бросить все силы на спасение «Эвереста», однако и Макнил, и сам Рострон еще отказывались поверить в то, что старый звездолет уже не спасти. Наконец Гаррет подал голос:

— У тебя есть двадцать минут. После этого мы поднимаем вас на борт и сматываемся отсюда.

— Понял, конец связи.

Мэйсон оглядел мостик: те смотрели на него, ожидая приказов. Ситуация складывалась уже не критическая, она становилась просто отчаянной, и капитан понятия не имел, как из нее выбираться. Он даже не сомневался, что на борту «Эвереста» все это время идут жаркие дебаты о том, что можно предпринять, но сам он не хотел в это лезть, продолжая думать лишь о ремонте. Никогда еще за всю свою карьеру Мэйсон Рострон не чувствовал себя настолько беспомощным — сейчас он сам не мог предпринять ровным счетом ничего, теперь ему оставалось лишь положиться на своего протеже и надеяться, что ядро «Эвереста» даст ему достаточно времени для ремонта.

— Всему экипажу, кроме инженерной службы персонала орудийных систем и мостика, — начал отдавать распоряжения капитан, — пройти в транспортерную, — он повернулся к офицеру связи. — Сообщите «Эвересту», пусть готовятся поднять к себе на борт экипаж. Пока у них еще есть для этого энергия.

— Есть, сэр, — отозвался тот.

— И передайте ремонтникам, у них есть двадцать минут.

* * *

 

К операции по приему на борт небольшого астероида готовились как к штурму крепости. Все прекрасно понимали, что малейшая ошибка в настройках приведет к катастрофе, которая угрожала крепко вломить кораблю и поубивать случайных членов экипажа. Инженеры, специализирующиеся на силовых полях, Дон Ричардсон и Майкл Шэнкс спешно делали расчеты и настраивали компьютер для создания нужного силового поля и создания внутри него необходимой остановки. В целом, это была не настолько кропотливая работа, если бы не перебои с энергией: уже дважды короткие замыкания ставили крест на всех алгоритмах и заставляли все делать заново.

В конечном итоге Шэнкс плюнул и попросил капитана о дополнительном энергоснабжении. Тот дал свое разрешение, и все системы грузового отсека перевели на источник аварийного питания, с оговоркой, что это ненадолго. Макнил и Сиракуза до последнего оттягивали ввод аварийного питания, предпочитая иметь его в качестве подстраховки. Теперь процесс пошел, но, когда установка силового поля была уже на завершающей стадии, в отсек ворвался оператор транспортера №4 Акива Голдсман.

— Я не понял, сержант, что вы хотите? — нахмурился Ричардсон, выслушав идею Голдсмана.

— Даже если давление раздавит камень, все осколки полетят дальше, — объяснил Акива. — Их притормозит, но они ударятся в одну точку.

— Ну, есть такое. И что предлагаете?

— Нужно подкрутить камень. Тогда осколки пойдет по полю по касательной, и нагрузка распределится.

Ричардсон и Шэнкс переглянулись.

— Идея хорошая, — кивнул последний. — Но аварийное питание понадобится с минуты на минуту, я не успею сделать нужные расчеты.

— Ну, — Голдсман развел руками, — тогда, сэр, вам придется прикинуть.⁽⁷⁾

— Прикинуть? — Ричардсон выпучил глаза. — Вы хоть понимаете, что будет, если мы ошибемся хотя бы на миллиДжоуль?

— А что будет, если вся масса ударит в одну точку поля? — парировал Акива.

— Ничего хорошего, — Ричардсон вздохнул и повернулся к напарнику. — Ладно, Майк. Давай прикидывать.

— Да уж, — невесело усмехнулся тот.

— А что остается? — Голдсман снова развел руками и поспешил на свой пост.

Оба инженера вернулись к своей работе. Короткий период обдумывания сменился обсуждением, в конце которого Ричардсон просто махнул рукой:

— Короче, Майк, сколько поставить, чтобы центробежная сила не порвала поле?

— Ну, — Шэнкс ввел число, — столько.

— Не многовато ли?

— Хорошо, тогда столько.

— Пожалуй, — неуверенно закивал Ричардсон, после чего повысил голос: — Всем очистить палубу!

Техники, лаборанты и ученые корабля, которые прибыли в грузовой отсек, чтобы быть готовыми собрать необходимые образцы после транспортации, поспешили к выходу.

— Ты тоже, Майк, — бросил Ричардсон. — Я останусь, в случае чего постараюсь стабилизировать поле.

— Черта с два! — хмыкнул напарник. — Как будто ты один справишься.

Фраза была встречена странным, почти истерическим смешком, и два инженера продолжили работу. Когда в отсеке остались только они двое, Шэнкс передал в центр управления транспортером №4 сигнал о готовности.

Голдсман, в свою очередь, передал сигнал на мостик и получил от Драйдена координаты подходящего камня. Несмотря на то, что Акива знал направление и скорость объекта, он не сразу смог настроиться и попасть лучом транспортера по цели, и астероид, который фазеры старательно обходили стороной, смачно врезался в невидимый барьер между ним и корпусом «Эвереста». Голдсман выругался и запросил новые координаты. Стиснув зубы, всеми силами стараясь унять дрожащие от волнения руки, сержант и со второй попытки не смог правильно навестись, однако не стал сдаваться. Поскольку транспортер отчетливо видел объект, Акива предпринял новую попытку, и на этот раз его быстрый расчет оказался верен — транспортер захватил цель.

— Отлично, — воскликнул оператор и запустил процесс.

Ричардсон и Шэнкс стояли и с замиранием сердца наблюдали, как внутри силового поля сначала появляется свечение, затем проявляются очертания астероида, который оказался размером с целое помещение голопалубы. Когда материализация была завершена и луч транспортера отпустил камень, тот с громким треском развалился на множество осколков разного размера, которые начали кружиться внутри поля, подхваченные искусственно созданным вихрем. Два инженера абсолютно синхронно опустили глаза на экраны, следя за состоянием поля.

Осколки, раскрученные вихрем внутри, стали по касательной проезжаться по силовому полю, постепенно теряя скорость, и падать на пол. Прошло пара минут, как пляска внутри силового поля с повышенным давлением остановилась. Ричардсон и Шэнкс, переглянулись, после чего вернули взгляды на груду камней в центре грузового отсека.

— Кажется… — неуверенно произнес Шэнкс. — Получилось.

— Ха! — Ричардсон поднял сжатые в кулаки ладони вверх. — Кто сказал, что мармелад не имеет силы, а?⁽⁸⁾

Напарники снова переглянулись и рассмеялись самым искренним и веселым смехом.

* * *

 

В тот момент, когда в грузовом отсеке в импровизированной барокамере из силовых полей появился относительно небольшой каменный монолит, в варп-ядре «Эвереста» произошла авария. Штатную работу ядра понять было несложно: это был большой столб с расширением в середине — смесительной камере. Сверху внутрь подавался дейтерий, а снизу — антиматерия. Колоссальная энергия, образуемая взаимной аннигиляцией вещества и антивещества, фокусировалась дилитиевым кристаллом и в виде плазмы подавалась уже на системы корабля. Краеугольным камнем — во всех смыслах — этого процесса был именно дилитий. Именно с его помощью Армагеддон, происходящий внутри камеры, превращался в обузданную энергию, которая была так необходима звездолету и его экипажу.

Кристаллы не вечные, постепенно они изнашиваются, и чем яростнее выжимать из ядра все соки, тем быстрее это происходит. После экстремальных нагрузок по инструкции требовалось производить диагностику ядра с проверкой в первую очередь именно кристалла — самому уязвимому элементу всей цепи. Помимо всего прочего, компьютер следил за состоянием кристалла, сообщая инженерам о его состоянии в реальном времени.

В последние часы нагрузка на дилитиевый кристалл «Эвереста» была просто запредельной: слишком много проблем требовалось решать разом. Старший лейтенант Чак Менвиль предупреждал об этом, лейтенант-коммандер Фрэнк Сиракуза прекрасно понимал, что его подчиненный был прав, но выбора у него не было — инженерам приходилось мериться силами с природным процессом, который когда-то создал всю Вселенную. Кристалл дилития держался дольше, чем кто-либо мог предположить. Постепенно под действием всех этих сил дилитий терял свою прочность, становясь все более и более хрупким.

И в тот момент, когда в грузовом отсеке материализовался астероид, кристалл не выдержал: по его стенке пошла трещина.

* * *

 

Свет на мостике вдруг замигал и резко погас. Темнота царила всего пара секунд, после чего снова стало светло, однако освещение оказалось единственным, что заработало нормально. Консоли одна за другой начали моргать и виснуть, сенсорные клавиши просто отказывались реагировать на команды и выполняли вовсе не то, что от них требовалось.

— Сбой контроля БЧ! — громко объявил Драйден, пытаясь обуздать взбесившуюся консоль.

— Управление то же самое! — крикнул Кутчер.

Макнил ничего не успел ответить: по щиту, словно град, начали колотить камни. Без централизованного оправления огнем «Эверест» просто перестал стрелять.

— Мы теряем щиты! — доложил Сиракуза.

— Естественно, — проворчал Драйден и нажал на свой значок. — Оружейной команде — ручное управление фазерами!

— Что происходит? — Макнил повернулся к старшему инженеру.

— Множественные короткие замыкания и перегрузки подсистем, — объяснил Сиракуза, воюя со своей консолью. — Кристалл дилития в ядре треснул!

Гаррет переглянулся с Реником и, нажав на кнопку на подлокотнике кресла, скомандовал:

— Резервному мостику — принять управление! — он снова посмотрел на старпома. — Реник, бегом туда!

— Есть, сэр! — коммандер вскочил и пулей бросился к турболифту.

— Что с фазерами? — капитан обратился к Драйдену.

— В ручном режиме, — отозвался тот, не отрываясь от консоли. — Операторы на местах, но я не могу им подсказывать, они стреляют каждый за себя. Слишком много пропускают.

— Фронтальный сегмент слабеет, — объявил Сиракуза. — Все летит к чертям!

— Я требую ясного отчета о повреждениях! — рыкнул Макнил, вскакивая. — Держите себя в руках, элси! Не можете, вас заменят!

Пара секунд потребовалась Фрэнку, чтобы вернуть самообладание. Он выпрямил спину и посмотрел прямо на Гаррета.

— Виноват, сэр, — отчеканил он. — Мощность фронтального сегмента — двадцать восемь процентов и продолжает падать.

— А почему мы не используем торпеды? — вдруг вставила Штрауз.

— Потому что смысла нет, — Рэй посмотрел на нее. — Торпеды в космосе бьют только по цели. Одна на один булыжник? Не вариант.

Турболифт остановился на седьмой палубе, и его створки послушно разошлись, а Реник, словно спринтер, помчался по коридору.

— Дорогу! — крикнул он, увидев впереди группу служащих, транспортированных с «Миллениума».

Резервный мостик располагался на одном уровне с шестой палубой, а потому причислялся именно к ней. Как и у многих кораблей Федерации, тарелка «Созвездия» расширялась плавно от первой палубы до седьмой, а потому маршрут к цели пролегал таким странным образом. В кормовой части седьмой палубы находилась большая лестница, по которой можно было подняться на шестую.

Согласно штатному расписанию, во время тревоги три вахтенных смены мостика делились на две части. На главном мостике оставалась та смена, что несла вахту во время тревоги, плюс туда же направлялась первая смена. Оставшаяся же смена занимала посты на резервном мостике, готовые в любой момент принять управление. Если же во время объявления тревоги вахту несла первая смена, то на главный мостик направлялась вторая, а на резервный — третья. Командование на резервном мостике принимал заместитель начальника службы безопасности, но ровно до того момента, пока не прибывал кто-то из старших офицеров, обычно это был старший помощник.

— Доклад! — сходу потребовал Реник, едва влетев на резервный мостик.

Этот мостик был значительно меньше главного, здесь присутствовали только основные посты. Здесь не было кресел для командиров служб, ничего. Резервный мостик был создан с одной целью: сохранить управление, когда главный недоступен.⁽⁹⁾

— Мы не успеваем, сэр, система автонаведения отказала! — сообщил старший лейтенант Обадайя Престон, поднимаясь из кресла. — Мы просто не успеваем!

Коммандер посмотрел на лейтенанта Арро Вен⁽¹⁰⁾ — нового оператора БЧ, заменившую лейтенанта Чана Мина, семье которого разрешили перебраться на «Омегу», после чего он подал рапорт о переводе — молодую дельтанку, которая, напряженно глядя в экран консоли, координировала работу операторов фазерных батарей. Арро уже успела зарекомендовать себя как хороший специалист, поэтому у Жошуа не возникло мысли, что с таким плотным потоком астероидов можно справиться лучше.

— Защита? — он повернулся к посту контроля повреждений.

— Фронт — тридцать шесть процентов, — отчитался инженер. — Мы направили энергию с кормового сегмента. Но это мало что поменяет.

— Почему?

— Потому что ядро трещит, как орех, — хмыкнул Олескер и снова погрузился в свою консоль.

Реник плюхнулся в кресло и нажал на кнопку на подлокотнике.

— Аварийной команде, — произнес он. — Приоритетная задача — система автонаведения!

В это время на главном мостике пытались оценить нанесенный ущерб и вернуть контроль над кораблем.

— Капитан, ядро на пределе! — доложил Сиракуза, чья консоль выдавала хоть какие-то данные. — Его нужно срочно разгрузить!

— Аварийное питание высвободилось, — ответил Макнил. — Нагрузите его чем-нибудь.

— Этого мало, — инженер покачал головой. — Нагрузка просто адова.

— Хорошо, давайте начнем с самого начала! — капитан поднялся и прошел вперед, к самому экрану. — Что сильнее всего нагружает ядро?

— Щиты, — в один голос отозвались Сиракуза, Драйден и Кутчер.

— Как снизить нагрузку?

— Снять защиту с «Миллениума», — Фрэнк пожал плечами.

— Тогда мы его потеряем, — отрезал Гаррет. — Еще идеи?

— Не обязательно, — вдруг поднял руку Драйден. — Мы же можем встать перед ним. И тогда нам не потребуется этот огромный пузырь.

Решение казалось настолько простым, что Макнил несколько секунд подозрительно взирал на него.

— Как же мы сразу не догадались? — он ударил кулаком по ладони.

— Мы не о том думали, — осторожно предположил рулевой Кутчер.

— И не предполагали, что все так затянется, — добавил Сиракуза.

— Да уж, — Гаррет стремительно преодолел расстояние, отделявшее его от кресла, и, плюхнувшись на него, нажал кнопку вызова. — Реник?

* * *

 

Поскольку главный мостик практически не имел контроля над кораблем, управление на себя приняла лейтенант Холли Вокс. Без резких движений, чтобы ненароком не помешать операторам фазеров в прицеливании, она вывела корабль вперед и боковым ходом заняла позицию между нескончаемым потоком астероидов и «Миллениумом». Несмотря на, казалось бы, простоту маневра, Холли пришлось приложить немало усилий, чтобы все прошло гладко: одна работающая гондола создавала слишком редкое подпространственное поле, вследствие чего «Эверест» слушался очень неуклюже. Но маневр удался, теперь оставалось только убрать выступающее далеко прочь от борта силовое поле щитов.

— Господи! — обреченным тоном воскликнул Сиракуза и схватился за голову.

— Что такое? — Макнил поднялся.

— Я забыл… — едва не рыдая, выдавил Фрэнк в ладони. — Я облажался…

— В чем дело, инженер? — повысил голос капитан.

Однако командный тон, который работал раньше, сейчас оказался абсолютно бесполезен — Сиракуза даже не обратил на него внимание.

— Охрана! — позвал Гаррет. — Ведите его на медицинскую палубу. Мисс Стороженко, принять пост. Выясните, о чем он.

Валерии хватило одного взгляда на консоль, чтобы понять, что именно сломало старшего инженера.

— Капитан, — доложила она, — щиты забирают много энергии, но, если восстановить форму щитов, она вернется в ядро.

— И порвет его изнутри, — закончил со своего мостика Реник.

Канал связи между главным и резервным мостиком был открыт постоянно.

— Придется продуть систему, — кивнул Макнил и посмотрел на главный экран. — Мы потеряем орудия?

— Дело не в этом, сэр, — ответил коммандер. — Заслонки стоят на кормовых оконечностях гондол и направлены назад. Если мы откроем их сейчас, мы зажарим все на борту «Миллениума».

Только сейчас Гаррет понял, что именно выбило старшего инженера из колеи. Волнение, стресс, возможно, страх уже долгое время доканывали его, и вот, совершив ошибку, он не выдержал и сорвался. Думая о том, как спасти «Эверест», Фрэнк просто упустил из виду, что этими действиями он подставляет «Миллениум», ради которого это испытание и началось.

Капитан оглядел мостик, выискивая тех, в чьих глазах читалось обвинение в сторону старшего инженера, но с удовлетворением отметил, что таковых на мостике не нашлось. Во взглядах офицеров была лишь одна мысль — конец. Для экипажа это означало сокрушительное поражение после такого героического шага.

— Так, ну-ка встряхнулись! — Макнил хлопнул в ладоши. — Не раскисать! Решаем проблему!

— Сэр, у нас больше нет времени, — осторожно возразила Стороженко. — Все, что мы можем сейчас, — это принять на борт оставшийся экипаж «Миллениума», продуть годнолы и бежать.

— Мы ведь можем улететь, прихватив «Миллениум», — попытался высказать идею Гаррет.

— Без дефлектора? — уточнил Реник. — Даже не обсуждается.

Пока старшие офицеры обсуждали дальнейшие действия, лейтенант Арро Вен следила за работой фазерных батарей. Операторы уже поняли выведенные ей оптимальные сектора обстрела и вполне справлялись сами, а потому у девушки было время ухватиться за мысль, которая не давала ей покоя.

«Сплошной поток астероидов, — думала она. — От него так просто не уйти, если только…»

Дельтанка оторвала взгляд от консоли и посмотрела на Реника, спор которого с капитаном разгорелся с новой силой.

— У меня два мостика, а толку меньше, чем от одного! — раздался из динамиков голос Макнила. Очевидно, он уже начал терять терпение.

— Капитан, разрешите? — Арро поймала мгновение тишины, чтобы никого не перебивать.

— А кто это? — с легкой толикой удивления спросил Гаррет.

— Лейтенант Вен, сэр. У меня есть идея.

— Выкладывайте.

— Если от астероидов нам не уйти, пройдем сквозь них прямо в варпе!

— На одной гондоле? — недоверчиво хмыкнул Реник.

— Нам не нужно разгоняться до крейсерской скорости, — помотала головой дельтанка, блеснув на свету своим лысым черепом. — Просто расчистить дорогу для «Миллениума» дефлектором.

— Без перенастройки? — нахмурился Олескер.

— Никакого тяглого луча, — Вен посмотрела на него. — «Миллениум» пройдет за нами на своем ходу. По расчищенной дорожке.

Макнил посмотрел на Стороженко.

— Может получиться, — пожала плечами та.

Капитан раздумывал всего пару секунд.

— Связь с «Миллениумом»! Мэйсон! Полетели отсюда!

— Я не могу, у меня же…

— Тебе нужна только гондола, — перебил Рострона Гаррет. — Полетишь следом за мной, я растолкаю камни своим дефлектором.

На том конце провода повисла неловкая тишина, которая прервалась вздохом и недовольным голосом Мэйсона:

— Идеи у тебя, конечно, всегда были жуткими…

— Других нет.

— Хорошо, давай попробуем.

— Как только я рвану вперед, тут же гони за мной, — объяснил план Макнил. — Нос в корму, центр в центр. Полностью повторяй мою траекторию.

— Хорошо, я понял. Попробуем.

Закрыв внешний канал, Гаррет обратился к Стороженко:

— Сколько у нас времени?

— Не знаю, сэр. Я давала пять минут полчаса назад.

Реник на резервном мостике уселся в кресло и начал отдавать распоряжения:

— Когда восстановим форму щитов, всю энергию разделить между гондолой и главным дефлектором, — выпалил он, активно жестикулируя рукой. — Я хочу, чтобы наш дефлектор даже планеты с орбит сносил!

Мкнил тоже сел в свое кресло и спросил:

— Мы готовы, коммандер?

— Да, сэр! Начинаем, мистер Олескер!

Ассиметричные щиты «Эвереста» плавно вернулись к своей нормальной форме. Неровный пузырь, вытянувшийся прочь от борта, подтянулся обратно, словно и не было этих пары часов. Олескер понаблюдал, как компьютер едва не хватил инфаркт, когда излишки энергии рванули обратно в ядро, и принялся раздавать команды. Инженер действовал быстро и расчетливо: сейчас его не интересовало, сколько лампочек сгорит от перегрузки, главное было сохранить ядро. И корабль.

— Мисс Вокс! — протянул Олескер

— Принято! — отозвалась девушка. — Двигатель готов, дефлектор готов!

— Запуск!

— Сигнал «Миллениуму»! — распорядился Макнил.

Единственная работающая гондола «Эвереста» засветилась ярче, и в следующий миг большой звездолет просто рванул вперед, скрывшись из виду. Несколько секунд спустя в том же направлении скрылся и «Миллениум».

Операторы сенсоров внимательно глядели в свои экраны, силясь рассмотреть ту спасительную границу, за которой нескончаемый поток астероидов кончится, но он и не думал этого делать.

— Лево на борт! — отдал приказ Макнил.

Капитан решил уйти с пути потока, который казался бесконечным. В этот момент инженер Стороженко доложила:

— Капитан, этого мало! Нам нужно выработать больше энергии.

Гаррет, недолго думая, обратился к офицеру связи:

— Общий канал связи! — когда Виола кивнула, продолжил: — Внимание, экипаж «Эвереста»! Включить все репликаторы, все приборы, свет, все, что расходует энергию! Я хочу, чтобы на борту работала каждая лампочка, каждая электробритва, в общем, все!

Помещения звездолета заполнил топот пяти сотен ног. Каждый офицер, каждый служащий, заходил в каждое помещение, включал каждый прибор, все, до чего дотягивались руки. Стороженко отметила, что рост температуры ядра существенно снизился, хотя и не остановился. «Эверест» был на пределе.

— Я вижу границу поля астероидов! — радостно сообщил Джон Вебер.

— Дотянем? — Макнил посмотрел на инженера.

— Дотянем, сэр! — отозвалась та. — Нужно всего пара минут!

Потекли мучительные секунды ожидания, в течение которых корабль несся в варпе, расталкивая неведомое астероидное поле, которое надолго стало для двух кораблей ловушкой. Спасительную границу никто не ощутил, просто они пересекли ее.

— Мы покинули поле, — объявил Вебер.

— Лево на борт! — скомандовал капитан. — Полный стоп! Продуть гондолы!

«Эверест» выскочил из варпа в обычное пространство. Аварийные заслонки на гондолах открылись, и космос вокруг крейсера озарился ярко-красным светом обогащенной плазмы — источника жизни для звездолетов и одним из источников угрозы для них.

* * *

 

В машинном отделении инженерной палубы уже не было того напряжения, что буквально висело в воздухе несколько часов назад. Машинная команда вернулась к своему будничному режиму работы, восстанавливая поврежденное варп-ядро и перепроверяя все системы и подсистемы. Несмотря на объявленный отбой тревоги и уже вечерний час на борту, отдыхать никто не торопился: воспитанное с детства чувство ответственности не позволяло инженерам даже подумать о том, чтобы отправиться отдыхать, оставив коллег одних отдуваться за всех. Требовалось максимально быстро восстановить работоспособность «Эвереста», чтобы иметь возможность оперативно реагировать на штатные и нештатные ситуации, которых космос всегда имел наготове вагон и здоровенную телегу.

Впрочем, на ногах сейчас был весь экипаж. Оружейники восстанавливали системы вооружения, врачи оказывали помощь немногочисленным пострадавшим, ученые приводили в порядок свои образцы и выращиваемые в чашках Петри. Работы хватало у всех.

Когда в машинное отделение вошел капитан Макнил, на него мало кто обратил внимание — сказывалась занятость и усталость. Гаррет подошел к Чаку Менвилю и остановился рядом, оглядывая ядро.

— Ну как дела? — спросил он.

— Порядок, капитан, — ответил старший лейтенант. — Еще пара мелочей осталось, и будет как новенький.

— Что с кристаллом?

— Заменили, — Менвиль пожал плечами. — Там все было не так страшно, как казалось. Трещина была, но он еще работал. Пришлось немного повозиться с дозаторами, но сейчас все в порядке.

— Хорошо, — Макнил кивнул.

Чак немного помолчал, будто собираясь с мыслями, и спросил:

— Как мистер Сиракуза?

— Спит, — Гаррет посмотрел на него. — Пока что его накачали только успокоительными. Сейчас поспит — а там видно будет. Пока выводы делать рано.

— Он придет в себя, вот увидите.

— Да, конечно, — Макнил улыбнулся. — Работайте.

Сказав это, капитан покинул машинное отделение. Всю дорогу до мостика его не оставляли тревожные мысли. Фрэнк Сиракуза служил в Звездном Флоте уже давным-давно, он сменил множество кораблей, оставил позади множество должностей и званий, пережил тысячи самых разнообразных ситуаций и всегда оставался верным себе. Лишь сейчас, когда напряжение достигло пика, когда собственная ошибка, совершенная в режиме спешки и жесточайшего стресса, чуть не привела к гибели «Миллениума», он сдался. Сможет ли старший инженер выкарабкаться?

Размышляя на эту тему, Гаррет невольно примерил эту ситуацию на себя. Если даже такие стойкие и уверенные офицеры иногда не выдерживали, значит, срыв на фоне профессионального стресса — это лишь вопрос времени. Сколько продержится он сам? Когда наступит тот момент, когда его психика улетучится в космические дали? Сможет ли он вернуть ее?

Неожиданно капитан вспомнил доктора Демичева. Блестящего ученого, опытного теоретика и практика, подарившего Федерации множество разработок, которыми давно пользуются и будут пользоваться еще долго. И вдруг — как по щелчку пальцев — его амбиции берут верх над осторожностью.

«Если призадуматься, — пронеслось в голове Гаррета. — Сиракуза ведь сделал то же самое. Он так стремился побыстрее придумать, как спасти «Эверест» и «Миллениум», что забыл о маленькой детали, которая едва не похоронила последний. Бывает. Но признак тревожный. Надо об этом поразмыслить».

Створки турболифта раскрылись, и взгляду капитана открылся вид на мостик.

— Капитан на мостике! — громко объявил охранник.

Марк Дэниелз поднялся из капитанского кресла и шагнул навстречу Макнилу. Начальник службы безопасности на всех звездолетах Федерации являлся резервным вахтенным офицером. В случае неспособности одного из троих — старшего помощника, старшего инженера или командира БЧ — нести вахту, начальник службы безопасности подменял его. Сейчас, когда в полдень по бортовому времени сменилась смена Драйдена, а в шесть вечера — смена Реника, пришла очередь Сиракузы, которого и заменил Дэниелз.

— Капитан? — обратился к Гаррету Марк. — «Миллениум» на связи по вашей просьбе, ждет вас.

— Хорошо, — Макнил плюхнулся в свое кресло и нажал на кнопку на подлокотнике. — Мэйсон? Как у тебя дела?

— Бывало лучше, — отозвался Рострон. — до «Омеги» доберемся, но…

— «Но?»

— У меня работенка была. Я связался с адмиралом, он приказал тебе этим заняться.

— Да легко, — усмехнулся Макнил, поставив локоть на подлокотник и уперев подбородок в кулак. — Что за работа?

— В системе Коми есть планетоид, на котором работает исследовательская группа с «Омеги», — начал объяснять Рострон. — Я должен был ее забрать.

— Ну, раз я не иду домой, — Гаррет мысленно усмехнулся тому, что уже назвал «Омегу» домом, — прихватишь моего старшего инженера? Пока я буду мотаться, пускай немного отдохнет.

— Конечно. Транспортируй его.

Услышав это, Макнил посмотрел на Дэниелза и щелкнул пальцами, и тот отправился раздавать указания.

— Спасибо, — Гаррет чуть раскачал кресло из стороны в сторону. — Принимай.

— Без проблем. Я его даже лично встречу, — усмехнулся Рострон.

— Не стоит. Ты бы лучше в грузовой к себе спустился, я тебе сюрприз отправил.

— Да? И какой же?

— Сходи посмотри.

Мэйсон хлопнул ладонями по подлокотникам своего кресла и поднялся.

— Коммандер, управление кораблем, — отдал он приказ и покинул мостик.

«Миллениум» был небольшим, а потому, чтобы спуститься на двенадцатую палубу, где располагались грузовые отсеки, ушло всего несколько секунд. Первое, что привлекло его внимание, — рядовой техник, который держал в руках массивный предмет, напоминавший человеческую голову, и внимательно его рассматривал. По мере приближения к технику Рострон улавливал в предмете все больше до боли знакомых черт, а когда он подошел в упор, у него не осталось никаких сомнений.

— Вы где это взяли? — негодующе спросил Мэйсон.

— Капитан? — техник испуганно обернулся. — В грузовом отсеке, — он указал на дверь. — Их там много.

— Макнил, — сквозь зубы процедил Рострон и решительно открыл дверь.

Открывшаяся картина буквально загнала его в ступор. Грузовой отсек был буквально завален его бюстами, синтезированными в различных масштабах — от маленьких, размером не больше яблока, до больших, соразмерных с грузовыми контейнерами. Мэйсон, раскрыв рот, разглядывал свое лицо, слепленное репликатором из гипса, и не мог оправиться от шока.

— Да сколько же их тут? — только и сумел вымолвить он.

— Шестьсот тридцать два, — раздался из динамиков голос Макнила, который все еще оставался на связи. — Именно столько у меня репликаторов. Вернее, шестьсот тридцать одна, потому что одну мармеладную голову мы стрескали.

— Гаррет, чтоб тебя разорвал на части парласкантарский электрически угорь! — будучи не в силах сдерживать эмоции, проревел Рострон.

Хихикающий Макнил, в свою очередь, посмотрел на давившегося в ладошку от смеха Дэниелза, решил добить старого друга:

— Теперь ты можешь быть единовременно в каждом уголке «Миллениума», все контролировать. С наступающим юбилеем, Мэйсон!

— Макнил, забер… — закончить фразу Рострон не успел, потому что Гаррет повернулся к офицеру связи и рубанул ладонью поперек горла.

Понятливая Бакарр в одно мгновенье закрыла канал связи, и весь мостик, сдерживавшийся до сих пор из последних сил, моментально прыснул со смеху, представляя себе пораженное лицо Рострона.

---

1) Отсылка к другой космической истории — играм серии «X Universe». В играх мухи случайно встречаются во вселенной, ловля и торговля мухами нелегальна у всех рас вселенной, однако это возможно.

Вернуться к тексту

2) Всего на «Созвездиях» шестнадцать фазерных батарей, однако нет никакой информации об их расположении, поэтому творю отсебячину. Двенадцать батарей расположены на тарелке, по шесть сверху и снизу, и прикрывают переднюю полусферу шириной двести семьдесят градусов. Еще четыре расположены сверху и снизу на корме между гондолами и прикрывают заднюю полусферу шириной девяноста градусов. Четыре торпедных аппарата спарено расположены между гондол сверху и снизу.

Вернуться к тексту

3) Частично отсебячина. Советник капитана появился в TNG, но там точно не было сказано, какими делами он заведует. Диана Трой по большей части выполняла роль некого «радара». Являясь телепатом, Диана часто подсказывала Пикару настрой и намерения собеседников. Тем не менее, советник по канону необязательно может быть телепатом, поэтому я делаю упор именно на дипломатические навыки, полученные в процессе обучения.

Вернуться к тексту

4) Игра фамилий. В серии игр «X Universe» мухи так и называются — Космические мухи Маркуса. Поскольку во вселенной Звездного Пути есть женщина-ученый с такой фамилией, почему бы не приписать это ей? P.S. Женские англоязычные фамилии не склоняются, поэтому «Космические мухи Маркус».

Вернуться к тексту

5) Сокращенное обозначения звания «лейтенант-коммандер»(Lieutenant Commander = LC)

Вернуться к тексту

6) Отсылка к полнометражке «Стартрек: Возмездие», в которой Кирк бросает такую же фразу Споку в ответ на «ободряющее» замечание последнего.

Вернуться к тексту

7) Отсылка к полнометражке «Звездный путь: Дорога домой». Споку было очень тяжело произвести необходимые для путешествия в прошлое расчеты, поэтому Боунз посоветовал ему прикинуть, с какими параметрами у них все получится. Поскольку Спок был недавно воскрешен по сюжету предыдущего фильма, но вернулся в «обнуленном» состоянии — то есть без человеческой импровизации, к которой он пришел за три сезона TOS и три полнометражки — он воспринял это предложение едва не в ужасе

Вернуться к тексту

8) Отсылка к фильму «Das Boot». Фраза была сказана инженером U-96, когда после кустарного ремонта на дне в районе Гибралтара оба дизеля лодки все-таки завелись. Метафорическая фраза подразумевает, что даже из подручных материалов и какой-то матери можно собрать что-то вполне работоспособное. В данном случае речь идет о том, что точные расчеты не проводились, а план все равно удался.

Вернуться к тексту

9) Частично отсебячина, но резервный мостик я рисую как главный мостик «Созвездий», как он был показан в TNG.

Вернуться к тексту

10) Имя является отсылкой к пользователю Фанфикса Arrowen. Разрешения на использование никнейма я не спрашивал — это была ее идея.

Вернуться к тексту