Многоэтажка во власти нечисти (джен)

Он выдохнул, когда начертил защитные знаки на наклеенном на дверь и окна малярном скотче. Съёмная квартира, фиг ли! Хозяину-неведу не скажешь, что защищал жильё от нечисти и нежити, если что-то потом не отмоется. М-да… В отличие от обычных людей, Севка не мог списывать странные звуки, запахи и ощущения на бытовые причины.

Из окна пахло не канализацией и не гниющими отходами в мусорных баках. Мертвечина, ага. Разлагающиеся тела упырей и им подобных. Воняло так, что пришлось закрыть окно и врубить кондиционер. Доносившиеся откуда-то сбоку мелодичные напевы не казались абракадаброй, Севка различал вполне конкретные обрывки зова: «Баженый да басурман, всяк ступай к нам, за варган».⁽¹⁾ Русалки, ёлки-палки! Мама рассказывала жутковатую легенду, в которой всякие молодцы, ведомые зовом, топтали могилы предков, тем самым круша родовую защиту, и шли прямиком в руки к этим тварям, очень далёким от фараонки⁽²⁾ Ариэль из мультфильмов и оригинальной сказки. А люди-то не знают, они беззащитны!

На кончиках пальцев затрещали электрические искры. После отгремевшей грозы Севка чувствовал прилив сил, не зря же его ведовской дар заключался в управлении грозами и электричеством. А что, если как-нибудь забраться в подвал, где электрощитовая? Можно пустить заговорённый, безвредный для людей ток через весь дом сразу, защитить жильцов от воздействия взявшейся из ниоткуда нечисти хоть на сутки. Если получится, то…

Нервно усмехнулся, вспомнив реплику бывшего наставника: «Если» — самое тупое слово в русском языке». Он не раз говорил Севке, что даже талантливым ведам опасно мнить себя супергероями, за любое ведовство надо платить. Как правило, собственными силами и здоровьем. А если потратишь больше, чем имеешь, то «конец котёнку, срать больше не будет». Ладно, не станет геройствовать пока что…

Стал рыться в коробках с вещами в поисках волшебных штучек. Знал бы — положил бы всё необходимое в рюкзак, но, вообще-то, рассчитывал просто пожить отдельно от мамы и её придурка-жениха месяца полтора. И собирался сегодня не противостоять нечисти, а страдать о том, что мама не только ушла от папы пять с половиной лет назад, но и выбрала теперь именно Олега, который навязывал Севке свои конформистские правила. Будь как все, подчиняйся и чекань шаг, соблюдай заплесневелые традиции. Мама, блин! В лесу леса не нашла, вот серьёзно! Зацепилась за этого. Сева ей так не скажет, но… Папка в тыщу раз лучше! Он понимает, как различать среди всех родовых и общественных традиций хорошие и плохие. И обряды для защиты дома и семьи от нечисти, и вражда отдельно взятых родов — это традиции. Если соблюдать всё без разбору, жесть будет.

Первой из сумки на подоконник отправилась коробка с простенькими, но действенными оберегами в виде брелоков и обвесов на сумки с яркими бусинами и кисточками. У каждого веда были и общие обереги вроде камней с дыркой «Куриный Бог» или мешочков с травами, и индивидуальные, которые другие люди могли получить только от этого веда. Севка придумал делать почти детские брелоки с пластиковыми бусинами: чем несерьёзнее выглядит, тем неожиданнее для задумавшего злое, что глупая поделка может шарахнуть молнией за счёт пары незаметных на фоне яркого пластика металлических бусинок, защищая владельца.

Когда Севка создал первый индивидуальный оберег, полуслепой прадед Василий, официальный глава рода, потрогал бусины и сказал: «Позорище! Ты бы ещё из пакетов для мусора оберег сделал!». А вот строгий и саркастичный наставник похвалил его за смекалку и добавил: «Сев, ты молодец! Нечисть всё равно почует заговор на брелоке, но её и не обманывать надо, а отпугивать. Но брелок будет сюрпризом для злонамеренных ведов, особенно для невнимательных и выпендрёжных. Для неведов и подавно. Если кто будет обсирать, то это от зависти, что сами не додумались. Сила прежде всего в тебе, а не в традиционных камнях и костях для оберегов». Само собой, первый оберег Сева подарил дяде… наставнику.

Коснулся спрятанного под футболкой индивидуального оберега наставника: кулон-перо, сделанный в технологии гальванопластики из золотого сплава. Наставник вручил ему оберег для обрядов, а не для постоянного ношения, но-о-о… Так казалось, что дядя Арг… кхм, наставник и сейчас рядом с Севой, а не где-то там далеко.

В углу коробки в одной большой шкатулке лежала баночка с мамиными ракушками и жемчужным оберегом и папин мешочек с углями из домашнего очага и деревянный гитарный медиатор. Сева рассказывал папе о словах прадеда про оберег из пластиковых бусин, а папа хмыкнул и ответил: «Ой, да пошёл он! Дерево тоже не устроило Василия в своё время, он так орал, что я думал, он мой оберег-медиатор засунет мне же в жопу. Если что-то идёт не так, как он хочет, то сразу злоба и скандал. Проблема не в оберегах, а в том, что у Василия мозги набекрень».

Да… Совсем набекрень. Ладно, Севку он не любил и считал «ошибкой малолеток»: прадеду очень не понравилось, когда его внук Ярослав стал отцом в шестнадцать лет. Они с папой оба были виноватыми в его понимании, видимо. Но ведь прадед и к своему сыну, Севкиному замечательному дедушке Вове, относился как к… сломанному инструменту из-за того, что дедушка после того, как его много лет назад избили бандиты, говорил по слогам и забывал некоторые слова и события, приобрёл проблемы с мелкой моторикой. Но деда Вова не обозлился, как мог поддерживал папу и Севу даже теперь, когда и физическое здоровье подводило, а прадед Василий, урод этот моральный, называл его ущербным.

Сева шмыгнул носом, мотнул головой. Опять накатило что-то, но некогда нюни распускать, надо от нечисти защищаться и думать, что с ней делать. Завтра Айар, друг семьи и самого Севы, придёт. Он — сильный северный вед, шаман. Айар предлагал прийти сегодня и проверить, что тут не так, но разве Сева не способен сам присмотреть за многоэтажкой одну ночь, не тратя много сил? Пусть Айар отдохнёт, он же по работе приезжал и только недавно закончил с ней.

Сева вынул один уголёк и начертил им дополнительную защиту на малярном скотче на оконной раме, мысленно проговаривая давно выученное прозаическое заклинание и привычно подставляя значения в формулу, чтобы рассчитать мощность. Дядя… Наставник ругался на «кривые стишки» и заставлял учить всё в прозе, а ещё топил за точный расчёт вместо интуитивных прикидок. Если обычные веды-стихийники с детства колдовали, во многом полагаясь на интуицию, то Сева читал в том числе и учебники обычных людей, учился понимать связанные с электричеством формулы и изменять их с поправкой на магию. Сложно и порой скучно, но зато не страшно. Севка Володин и методы рационального мышления, хах!

Начертив последний знак усиления защиты, Сева выдохнул, взглянул на испачканные углём пальцы. Папа любил стихотворную форму в ведовстве, а у мамы заклинания вообще напоминали песни. Южные веды в принципе были очень поэтичными. Вот только папин огонь и мамина вода зачастую не требовали стопроцентной точности. А Севкино электричество без расчётов и точных формулировок всегда будет смертельно опасным и для него, и для других. Чудо ещё, что наставник сумел создать методику специально для него.

Сева — ошибка, не вписывающаяся в четыре основные стихии. Подобные ему веды рождались очень и очень редко, а жили совсем мало, погибая или от своей силы, или от страха и злобы других ведов и неведов. Он бы без дяди Арга не дожил и до своих неполных семнадцати лет. Ошибка. Ошибка малолеток, как говорил прадед. Ошибка союза огня и воды, которая не должна была ро…

Мысль оборвалась, из лёгких выбило воздух порывом шквального, ледяного ветра, промораживающего до костей. Отшатнулся, когда перед окнами зависли призрачные, просвечивающие насквозь силуэты изуродованных мертвецов. Выколотые глаза, отрезанные уши и носы, лопнувшая кожа… Перед глазами молнии изогнулись числами допустимых показателей. Щит! Доведённый до автоматизма электрический щит. Получилось вдохнуть.

На стекло бросались навьи, неупокоенные души, которых сводили с ума зависть и ненависть к живым. Они обычно приходили к родственникам, хотя могли губить и случайных людей. Защита на окне лишь благодаря усилению выдерживала их натиск, иначе бы стекло разлетелось! Одни из самых опасных тварей, потому что им, в отличие от многих других нечистых, не требовалось приглашение, чтобы попасть в дом, в данном случае — в квартиру. Они могли вообще не проникать внутрь, а просто мучить жертв, нашёптывая им всякую гниль и нагоняя дурные сны. И даже сильные обереги защищали от их нападения, но не от пагубного влияния на мозги. Если материальная нежить не могла приблизиться к человеку с оберегами, то этим хоть бы хны.

— Выродок! Предатель Володиных! Смотри, тварь! Смотри, что с нами делало проклятое племя Золотницких! Как смеешь ты не мстить за свою кровь?! Почитание предков для тебя — пустой звук, раз даже глядя на изувеченного мразями деда ты не стал мстить! Умри-умри-умри, презренный выкормыш убийцы!

Выкормыш убийцы?.. Враньё! Ведовские рода Володиных и Золотницких враждовали с восемнадцатого века, но его наставник, Аргымай Аржаанович Золотницкий, никого не убивал и не калечил, старался увести свой род от жестоких и бессмысленных традиций. Деда Вова тоже, как бы трудно ему ни было говорить, из раза в раз твердил: «Враж-да — бе-да и боль, ту-пик. На-до рвать э-тот… круг. Про…про-шти-те, что я не по-рвал…» Они правы, а навьи врут. Севка снова коснулся пера под футболкой и взглянул поверх навий, собирая шаровую молнию из остатков статики в тучах. Пока возможно, лучше использовать энергию природы, чем свои ресурсы. Молния отгонит их на эту ночь, а там… Сева и Айар разберутся.

Пока искрящийся белый сгусток обретал форму, навьи успели выкрикнуть, размазывая по стеклу несуществующую кровь касаниями мертвенно-белых пальцев:

— Изжарь себе нутро молниями, ублюдок! Пусть Лихо раздерёт тебя, предателя, на части!

Только Лиха, духа злой и несчастной судьбы, в многоэтажке не хватало… Это ведь оно скреблось об кабину снаружи и выло на разные лады, когда Сева поднимался в лифте с новой знакомой, Алей. Дух что, в современном мире насылал неожиданные неприятности вроде застревания в лифте и злую долю в виде падения этого самого лифта? Жуть, но ему и без Севы будто кто-то мешал. Кто-то сильный, опытный, но… неживой. Иней в лифте был не угрозой, а защитой. Ё… Вот тоже: помощь или ловушка? Но тут точно Айар лучше разберётся.

Навьи всё выли. Секунды растягивались в бесконечность, дыхание снова сбивалось. Нет… Спокойно, молния уже сформировалась и полетела к ним. Вдох на четыре. Задержка. Выдох на два. Задержка. Повторять до тех пор, пока не перестанет трясти, пока не пройдёт покалывание и жжение в конечностях. Дышать. Дышать благодаря и вопреки. Воздух. Ветер. Дядя Арг повелевал ветрами, вед-воздушник. Воздух на стороне Севы, как и наставник.

Молния яростным снарядом врезалась в навий, заметалась между ними, оплавляя и растворяя их воплощения в явном мире. Последний из навий, призрачный юноша чуть старше Севки, с торчащей из горла рукоятью ножа, увернулся от молнии и прильнул к окну, прохрипел:

— Ничтожный! Золотницкий не учил тебя, он обезвреживал бесконтрольную бомбу-молнию, чтоб не шарахнуло по его семейке! Он использует тебя, швырнёт в своих врагов. Союз хитреца и болвана невозможен, ты сдохнешь, вцепившись в его подачку‐пёрышко!

Молния наконец настигла его, он растворился с мерзким шипением. Сева осел на пол, в ушах звенело. Нет, дядя Арг другой! Другой!.. Навьи извратили, использовали воспоминания. Нет, нет, всё не так… Кто ж станет так стараться, вкладывать душу в бомбу? Всё не так.

Навий уже не было, а Сева вдруг заметил, что прижимает ладонь к груди, будто закрывая, защищая кулон-перо. Тот, привычно немного прохладный, касался кожи на уровне сердца. Дядя Арг говорил: «Перо поможет контролировать ход сложных обрядов и стабилизирует твоё электричество в них, но не надейся на него во всём. Это тебе не волшебная таблетка, которую делишь пополам и принимаешь в духе «это от головы, а это от жопы: смотри, не перепутай». Не панацея, в общем». Не панацея, ага. Но перо заменяло часы медитаций и литры успокоительных отваров. Оно не влияло на физиологию, но помогало прийти в себя, быстрее вспомнить о правильном дыхании и успокоить пульс.

Пока Севка переводил дух, вновь пытаясь сосредоточиться на правильном дыхании, в памяти ожило, будто это было вчера, а не семь лет назад.

«Аргымай Золотницкий, сухопарый мужчина с цепким, холодным взглядом чёрных как мёрзлая северная земля глаз, сел в плетёное кресло напротив и начал, крутя в руках незажжённую сигарету.

— Видишь ли, Всеволод. Я — враг твоего отца.

Он сказал это таким будничным тоном, что Севка только недоумённо заморгал и переспросил:

— Что, прямо враг?

— Криво, — фыркнул Аргымай. — Южные веды Володины и северные веды Золотницкие враждуют уже много поколений, так исторически сложилось.

Чего? Враждовать просто потому, что враждовали их предки? Им что, заняться больше нечем? Фигня какая-то в стиле прадеда Василия и некоторой южной родни. А-а-а, у-у-у, традиции! Верность крови! Глупо это всё.

— Это… ну-у-у… странно как-то. Зачем враждуют-то? Вы так говорите, будто ваша вражда — это типа скучный школьный концерт, на котором надо выступать по правилам, а то двоек наставят.

Странный гость закашлялся, будто поперхнувшись, мотнул головой.

— Сразу видно, чей наследник… Не забывайся, Володин-младший. Я пришёл не для того, чтобы побеседовать о природе вражды с десятилеткой.

— А для чего? И почему мама открыла вам дверь, если вы — наш враг?

Во всяких фильмах враги врывались с автоматами в руках и злобными оскалами на лицах. А этот… Ну, спокойный, задумчивый дядька в деловом костюме, похожем на папин. Мама сказала, что Аргымай — их с папой знакомый северный вед. Просто знакомый! От него пахло ёлками и снегом, а ещё немного сигаретами, но не кровью и злобой.

— Потому что она же меня и попросила приехать, объяснила ситуацию. И потому, что между мной и твоим отцом есть ведовское обязательство… клятва. Мы оба до срока связаны им по рукам и ногам, физически не можем навредить ни друг другу, ни семьям, и обязаны защищать детей.

Вау, клятва! Севка читал о них, слышал в легендах, но чтобы наяву, да ещё с папкиным участием?!

— Офигеть! — Он аж подпрыгнул, в воздухе затрещали искры. — У вас самая настоящая клятва?! Это ж очень крутое и сильное ведовство! Я читал о таком, там пишут, что клятву нельзя порвать. Вообще, никак! Разрушится она, только когда время кончится. А почему вы с папой её заключили, если вы — враги?

Ар… Аргымай сложил губы трубочкой и подул, позволяя электрическим искрам вылететь на улицу через приоткрытое окно.

— Всё так, Всеволод. Почему… Молодыми были, глупыми. Умных ведовских книжек не читали. Воспринимали клятву как красивый жест и формальность. Но магия формальностей не признаёт, так что я и твой отец связаны клятвой до тех пор, пока наши дети не окончат школу.

Но папа же умный, разве мог он отнестись к ведовству как к фигне какой-то, которая ничего не значит? Да и Аргымай этот что, совсем дурак? Пока Сева думал, странный гость продолжил.

— Одно из условий клятвы, как я и сказал — защищать детей. Но я не нянька, чтобы ходить за тобой след в след, поправляя слюнявчик и подтирая жопу. Лучше научу колдовать правильно и относительно безопасно. Ты сможешь подчинить себе своё электричество, а дальше уже справишься со всем сам. Чтобы этого добиться, тебе нужно научиться совмещать несовместимое. Уроки, разумеется, будут тайными, большая часть Володиных и Золотницких и о клятве не в курсе.

Ни фига себе учитель! Сева нахмурился, кивнул. Про несовместимое прямо в точку. Маме подчинялась стихия воды, папе — стихия огня. Разделение по четырём стихиям у ведов было нормальным, а вот Севка родился ненормальным. Гроза и немножко само по себе электричество. Такому учить его было некому. Нет, ну пытались… Но не получалось ничего почти. Прадед Василий и вовсе заводил какие-то странные разговоры о защите рода любой ценой. Но разве на Володиных сейчас кто-то нападал?..

— Ух ты… Но я ж вижу, вы — просто вед-воздушник. Вы правда сможете мне помочь… ну… подружить огонь и воду в моей грозе?

Аргымай ещё раз крутанул сигарету, убрал её, а после тихо и твёрдо сказал:

— За дружбой не ко мне. Но гроза, вот это да, тоже возникает в воздухе. Я совмещаю, сплетаю разные ветра, холодные и тёплые, северные и южные. Да и в необходимых науках более-менее разбираюсь. Ну и я достаточно сумасшедший, чтобы не зассать перед твоим электричеством. Я не обещаю, что у меня всё получится, но постараюсь».

Поднялся на дрожащие ноги и, взяв коробку с надписью «КУХНЯ», пошёл, вот это поворот, на кухню. С одной стороны, идея сварить кофе после стресса максимально фиговая, с другой — после чего-то успокаивающего уснёт, а нельзя. Придётся всю ночь дежурить, а то где навьи и русалки, там и злой дух Полуночница, она же Ночница, и другие ночные гости. Не факт, но вдруг? Жалко, Севка не знает, в каких квартирах есть маленькие дети, которых особенно «любит» Ночница.

Пока молол зёрна кофе, подумал, что надо использовать один метод ведов-воздушников, который наставник переделал под его способности. Воздушники как бы сканировали воздух на предмет аномальных искажений и сторонних запахов, разыскивая нечисть и ведовские ловушки недругов, а Сева сканировал электромагнитные поля с той же целью. Блин, хоть вовремя вспомнил! Сканирование почти не отнимало сил в отличие от защиты всего дома сразу. Так сразу почувствует, в каких именно квартирах совсем никак без ведовской защиты.

Прогрел кофе в сухой турке, влил воду. Столько скулил и на стенку лез от сложных учебников и замороченных расчётов, а теперь руки готов был целовать дяде Аргу за шикарнейшие навыки, за саму систему управления магическим электричеством, которой прежде не было вовсе.

Заулыбался, когда подумал про их первое занятие. Ждал воздушных вихрей и вспышек молний, а получил свои первые уроки по физике и химии. Аргымай заметил его разочарование и с хриплым смешком сказал: «А ты думал, в сказку попал? На правах врага рода Володиных я с тебя живого не слезу, пока не научишься управлять электричеством не только через магию, но и через науку. Ты меня возненавидишь, но выживешь. Бери учебники, господин Электростанция!»

Ох, дядя… За годы обучения у Севы почти всё получилось, хоть и далось с трудом. Придуманная Аргымаем система оказалась настолько рабочей, что теперь, если снова родится у кого вед с даром электричества, у ребёнка определённо будет шанс на жизнь. В десять лет Сева не понял до конца, а вот сейчас, почти в семнадцать, осознавал: Аргымай соврал о том, что в молодости считал клятву формальностью. Столь талантливый и изобретательный вед никогда не относился к ведовству спустя рукава. Раньше Сева надеялся, что ему и папе просто не хотелось больше враждовать, подчиняться злым дедам, главам родов…

Когда пена поднялась в третий раз, перелил подобие двойного эспрессо в любимую металлическую кружку, которую снова забыл прогреть, бахнул сверху сиропа. Если бы дядя Арг видел это, то назвал бы особо тяжким преступлением против кофе, хах! Папе он когда-то в шутку говорил: «Ярослав, мало того, что ты — Володин, так ещё и пьёшь кофе прекрасных сортов, убивая весь вкус сахаром! Ужас и кофейный грех!» Сева шмыгнул носом, кашлянул и выпил «кофейный грех» залпом.

Сева окончил школу, а папа и дядя Арг как с цепи сорвались. По-прежнему пока не пытались друг друга убить и уж подавно не вредили семьям, но разругались в пух и прах, стали жёстче конкурировать в строительном бизнесе. По-настоящему конкурировать, а не делать вид для окружающих. Общество привыкло, что «ЖилСтрой» Володиных и «СтройСити» Золотницких — это типа бастионов в крепостях влиятельных, богатых семей, которые нужны не только для заработка, но и для «обстрела» друг друга. Общество не замечало, что раньше эти перестрелки были из водяных пистолетов. А сейчас…

Недавно папа заключил какой-то контракт с конкурентом, Анатолием Никаноровым, а Аргымай сказал: «Я был лучшего мнения о твоих умственных способностях, Ярослав! Наивный слепец…» Папка в долгу не остался, сказал: « Ты — помешанный параноик, который во всех видит опаснейших врагов». Неужели теперь конец всему, и эти годы ничего не значили, а папка и дядя Арг всего лишь ждали конца срока клятвы? Но ведь они оба боролись с разрушительными традициями!

Мотнул головой. То ли нечисть так влияла, то ли переезд, но Сева совсем расклеился сегодня. Ну… Чего хорошего-то? Только снял квартиру, а тут пожалуйста, назойливые «соседи», которые не платят по счетам и нарушают личные границы. Чёрт, соседи! Аля же дала ему ссылку на чат дома. Ну-ка, что там пишут? Хорошо, что в мессенджере не требовалась полная фамилия, а то прошаренные жильцы офигели б от сына застройщика в чате.

М-да… Один мужик принял воющее Лихо за собаку, которую просил успокоить. Не так-то оно просто! Потом женщина, некая Елена О., написала:

«Меня больше интересует, кому в третьем подъезде в половине двенадцатого взбрело в голову петь не пойми что на неизвестном языке?! И поют, и орут, и смеются какие-то девки, безобразие! Почему управляющая компания не примет меры?!»

Ё… Она ж про русалок как раз. Да тут не управляйку надо дёргать, а ведовские охраняющие органы, о которых неведы, конечно, не знают. Но Сева пока не хотел обращаться к властям. Его могут попросту выставить из многоэтажки, и он так и не узнает, откуда тут нечисть. А это дом папиной компании! Не, надо сначала самому разобраться. Сева вообще не доверял особо ведовским властям. Все такие крутые типа, а допускали вражду семей, никак не мешали этому! Убивайте друг друга на здоровье, ага! Папа вот старался ко всем относиться без предубеждений, но даже он говорил про логику властей, сердито щурясь: «Эти сволочи всегда рассуждали так: если два рода тихо режут друг друга, не привлекая внимания обычных людей и не вызывая магический апокалипсис, — это их личное дело. Ну а что? Тем, кто прибрал к рукам власть, не надо бояться конкуренции, пока ведовские рода вроде Володиных и Золотницких или там каких-нибудь Долиевых и Цорионовых грызутся между собой». Ох, какая всё это жесть!

Но всё-таки откуда же тут нечисть? Папа бы не велел строить дом на плохом месте, это отпадает. Проклятия конкретных людей и семей более адресные, тут скорее появилась бы одна «нехорошая квартира». А целая многоэтажка… Вряд ли обошлось без вмешательства ведов, направивших толпу нечисти. Но это же глупо! Сева не верил, что кто-то пойдёт на зло ради зла, чтобы натравить нечисть не на врага в бою, а на обычных людей. Зачем?! Или, как учил наставник… Cui bono?⁽³⁾

Севка принялся нервно ходить по кухне, не выпуская из рук телефон. Разве может это быть кому-то выгодно? Видимо, может… Но он за свои (почти) семнадцать лет так и не понял, как кто-то может зарабатывать на несчастье множества людей. Как после этого можно спокойно жить и спать по ночам без кошмаров? Ну… Василий Володин и Каан Золотницкий спокойно спали, поддерживая вражду родов.

Наставник не любил разговоров об этом, отнекивался да отшучивался. Но в пятнадцать лет Сева сказал ему, что уже вырос и хочет прямого ответа на вопрос о вражде. Зачем? Дядя… наставник со вздохом ответил: «Понимаешь, Севка. Мой отец-самоубийца и твой покалеченный дед стали для наших родов не людьми, а всего лишь… casus belli⁽⁴⁾. Младших в родах кормили сказочками про честь и месть. Может быть, эти причины были главными у наших далёких предков, но точно не у Каана и Василия. Выгода. Войны любого масштаба в основном ведутся из-за неё, а не из-за великих идей». Вот и всё. Не честь рода, не месть и священная война. Выгода. Точка. Деда Вова стал разменной монетой для собственного отца… А что сейчас? Cui bono, наставник?

Телефон в руках завибрировал: новое сообщение в чате. Ещё один жилец, Артём А., писал: «А что вы хотите от сотрудников управляющей компании? Чтобы они приехали ночью и подрались с нарушителями тишины? Отношения с соседями — это наша проблема, а не работников компании. В конце концов, можно попробовать поговорить с ними лично. Не думаю, что поющие сейчас сидят в чате».

Ёлки-палки! Мужик сто раз прав, но прав он в обычной жизни, где нет нечисти! А к русалкам неведам идти нельзя!!! Что делать… Они где-то внутри, их молниями не отгонишь. Лишь бы никто к ним не пошёл! Торопливо написал первое, что пришло в голову:

«Всеволод В.: «Ну это тоже спорно. Хрен знает, что у пьяных в голове! Хоть и девчонки, а что им помешает огреть соседа чем-то по башке или вообще за кухонный нож схватиться? Я читал новости про всякие такие случаи… Лучше уж ментам звонить! Хотя толку от них мало👎👎👎».

Фух, вроде правдоподобно… На самом деле, в органах власти неведов тоже знали про магию, но только те сотрудники, у которых был допуск к гостайне. Остальным лишь выдавали форму с заговорёнными ведами пуговицами. Так себе защита, но хоть что-то! Впрочем, вряд ли кто-то на самом деле пойдёт на шум или вызовет полицию.

Ещё не совсем очухался после навий, так что решил: побежит бодаться с русалками только в крайнем случае. Увидел, что телефон начал заряжаться в руках. Тьфу! На это силы-то толком не надо, но вдруг понадобится всё до крупицы? Сева отложил телефон и пошёл к электрощитку в прихожей. Положил руку на дверцу, закрыл глаза. Он мог прощупать поля и так, но в своём подъезде какая-никакая связь с нулевым проводом добавит точности. Эх, ему бы всё же попасть в подвал, в электрощитовую… Там бы получилась чёткая картинка всех подъездов.

Сердце сильно толкнулось в груди, будто ударило по рёбрам, на миг перехватило дыхание. Сева не успел испугаться, всё выровнялось. Чёрт, в апреле были последние, завершающие учёбу занятия с наставником, с тех пор Сева не практиковал фокус с полями, а сейчас уже июль. Давно не практиковался, а зря, сейчас резковато присоединился к электрическим потокам. Расслабляться нельзя, эх.

Перед глазами вспыхнула схема дома из тонких электрических нитей с яркими точками на стыках. Не, в плоском виде в случае многоэтажки неудобно. Шевельнул пальцами, представив, будто склеивал макет этаж за этажом, пока не получил полупрозрачную коробку яркого, чёткого электромагнитного слепка подъезда, присоединил к нему более тусклые, немного расплывчатые слепки трёх других подъездов. Стал вращать макет, то приближая, то отдаляя его.

На Севкином этаже искажений больше не было, этажом выше и ниже тоже. «Время полночь, и всё спокойно», как завещал Терри Пратчетт. Двумя этажами выше слабые скачки энергии, следы навий рядом с окнами угловой квартиры справа от лифта. Тут они, похоже, не нападали полноценно, а пытались нагнать страха на жильцов злым шёпотом и глюками ощущений вроде холода и тревоги, но жильцы не поддались на провокацию. Хм! Других живых ведов в доме не было, Сева это чувствовал. А как тогда?

Приблизил слепок квартиры, присмотрелся. Это ж двушка Али, с которой Сева сегодня познакомился. Он дал ей свой индивидуальный оберег после лифта, хоть и не объяснил его значения. Но он бы не помешал навьям запугивать… Аля, выходит, сильная духом, хотя сразу так и не скажешь. А ещё наверняка повлияло то, что, судя по ощущениям, у неё в роду были веды, хоть и давно. Надо будет встретиться с ней и как-нибудь вывести на разговор о прадедушках и прабабушках, если она их знает. Да и вообще пообщаться, она приятная, не смотрит на младших с превосходством.

Но это потом. Надо сосредоточиться на сильных искажениях. Так-так, пока ни провалов энергии, ни ярких вспышек, кроме… Кроме лестничного пролёта между пятнадцатым и шестнадцатым этажом в третьем подъезде. Эта точка искрила как оголённый провод. Характерно для утопленников, на которых остался след стихии воды, которая в сочетании с электричеством была особо опасна. Русалки. Ни фига они не в квартире были, значит. Обычных девушек не было бы слышно даже из его квартиры, а вот русалочий зов — другое дело. Потянуло их отогнать, но… Нет, большого смысла с ними бодаться сейчас нет. Сева как-то не верил, что кто-то попрётся пешком на пятнадцатый-шестнадцатый этаж, тем более ночью. Риск только для курильщиков, которые могут пойти через лестницу на общий балкон. Ладно, понаблюдает.

Больше не видно сильных искажений… Вроде. Так, помехи, которые представлялись силуэтными картинками на фоне мерцающих линий. Нечисти в многоэтажке навалом, но она почему-то лишь мелко пакостила. Вот, например, кикимора на десятом этаже первого подъезда ломала оставленные в общем коридоре велосипеды, а банник с противным хихиканьем заставил вернувшегося со смены мужика из одной из квартир на тринадцатом этаже четвёртого подъезда закричать с матами, когда из лейки душа полилась ледяная вода. Хм… Странно. Будто бы им кто-то велел до поры не вредить всерьёз, а лишь портить жизнь и, в случае навий и Лиха, пугать до усрачки. Что-то тут нечисто. Ну, точно искусственный, контролируемый призыв нечисти, хоть это и не отменяло его опасности.

Сева открыл глаза, прислонился к стене напротив щитка. Ничего такого не сделал, а тело потряхивало, мысли метались. Нечисти слишком много, для запугивания хватило бы и одних навий. Зачем тогда? Что бы сказал наставник? Сева медленно выдохнул, снова потянулся к перу под футболкой.

В ушах прозвучал воображаемый хрипловатый, чуть насмешливый голос: «Включи мозги, Электростанция! Случайности неслучайны, бессмыслица — это тоже инструмент. Если слишком много, ярко, шумно, то это что? Правильно! Чистой воды красная селёдка, отвлекающий манёвр. Думай, кто и от чего отвлекает». Ох… Да, наставник объяснял на занятиях про приём магического шума, проводил аналогию с той самой красной селёдкой. Выходит, сейчас не бездумная атака, а хитрая, продуманная акция. Может, нападение нечисти на многоэтажку — это и есть основная подстава, а может, это грёбаная селёдка для чего-то ещё, чтобы, допустим, отвлечь Володиных. Если это всё не случайный косяк, а действительно хитрость, то… Плохо, очень плохо.

Пытаясь успокоиться, вынул из висевшего на крючке рюкзака пакетик с сухофруктами и вернулся на кухню, опустился на фиговенький пластиковый стул. Южным ведам помогали восстановить силы в основном фрукты и ягоды, ну или вино, если фруктов под рукой нет. Папа на эту тему шутил, что лучше уж всегда носить с собой яблочки, чем спиться нафиг. Дядя Арг, будучи северным ведом, восстанавливал силы мясом, рыбой и кровью, но всегда носил с собой сухофрукты. Не для себя, он их даже не ел никогда… Севка дрожащей рукой запихнул в рот чернослив, мысленно взмолился обычно безразличным богам: «Бог мой Юг и брат его Север, пожалуйста, пусть виновником окажется кто-то совершенно чужой! Пожалуйста!»

Разумеется, чужой. Ну или какие-нибудь особо отбитые представители Володиных или Золотницких, мало ли фанатиков радикальной вражды? Да… Но дядя Арг сам учил принципу «доверяй, но проверяй, и проверяй несколько раз». Севе это казалось дикостью, а дядя твердил, что от себя-то не знаешь, чего ждать, от других подавно, даже от самых близких. Дядя?..

Сева жевал финик, а перед глазами уже оживало то, что хотелось забыть. Когда Севе было тринадцать лет, Аргымай впервые по-настоящему указал ему: знай своё место. Никаких «дядь», они — не семья.

«Искры электричества, летающие в воздухе, покорно сложились в иллюзию, красивущий фантом-птицу. Состоящая из Севкиных искр Жар-Птица с переливающимися огненным светом перьями сделала круг под потолком тренировочного зала, покоряясь воле Севы, а потом спикировала на шкаф, склонила голову на бок, ожидая следующего приказа. Хоть и фантом, а она могла защитить по-настоящему, отпугнуть злодеев и осветить путь в темноте для героев. Сева два месяца тренировал сам это заклинание, чтобы на занятии с Аргымаем оно сразу получилось красивым и крутым. И вот наконец-то!

— Смотри, дядя Арг, смотри, что могу! У меня всё получилось! Так кру-у-уто-о-о!

Аргымай вздрогнул, смерил его изумлённым взглядом:

— Володин, помни о субординации! Я тебе не дядя и вообще не родственник. Я — твой наставник, Аргымай Аржаанович. Не больше, не меньше.

Сева судорожно вздохнул, открыл и закрыл рот. К лицу мигом прилил жар, а руки задрожали. Аргымай так холодно, отстранённо это сказал, будто все годы наставничества Сева для него был никем, просто бестолковым «отпрыском Володиных». Но они же… они же шутили, смеялись, отдыхая от тренировок. Аргымай не курил рядом с Севой, ел мамины пирожки и приносил домашнее фисташковое мороженое, которое делала его жена.

Когда Севе было одиннадцать с половиной лет, родители развелись. Он тогда на занятии после неудавшегося из-за глупой ошибки в расчётах заклинания сел на пол и тихо заревел, кусая губы. Аргымай сел рядом и протянул ему бутылку воды и салфетки, тихо сказав: «Ладно. На сегодня твоё единственное задание — извести вот эту пачку салфеток и посчитать, действительно ли тут сто штук, как пишет производитель. Тебе по жизни надо уметь своевременно плакать и кричать, чтобы не копить электрическую энергию внутри. Честно говоря, всем бы не помешали эти навыки, но тебе они особенно важны».

А теперь… Что? Сева надоел ему? Никогда не был на самом деле нужен?

— П-прошу прощения, Аргымай Аржаанович…

Фантом потрясающей Жар-Птицы мигом исчез, осыпавшись пеплом».

Сева сжал дрожащие руки в кулаки, прерывисто вздохнул. Так и не смог больше повторить то заклинание с фантомом, как ни пытался. Другое ведовство удавалось, а вот это — никак. При каждой попытке в ушах звенело неестественное, холодное «не дядя и вообще не родственник». Заклинание не было необходимым, так что Сева со временем перестал пытаться, чтобы не напоминало.

Естественно, четыре года спустя обида превратилась в лёгкий «осадочек», как в анекдоте про ложки. Поговорить бы снова без всяких традиционных условностей с тем, кто всё равно для него был самым настоящим дядей Аргом! Он бы быстро разобрался, что за дичь творится в многоэтажке. Увы, уже вряд ли возможны такие беседы. Наставник прямо совсем изломанный, как Сева узнал со временем. Но однако ж Аргымай не стал некогда обесценивать рыдания Севы по утраченной дружной семье, не сказал чего-то типа: «Чего ревёшь? Никто не умер! Твои родители живы, чего тебе ещё надо?» Вместо этого говорил про подсчёт салфеток, ага.

Теперь Сева знал, что отец дяди Арга покончил с собой, когда сыну было тринадцать лет, а дочери — девять. Вот Аргымай на самом деле рос без отца, под гнётом своего ублюдочного деда Каана. Но он об этом даже не заикнулся, когда Севка оплакивал то, что мама с папой просто больше не вместе… Стыдно было на него обижаться, но всё равно что-то скребло внутри от того, что Аргымай не позволил называть его дядей.

В любом случае, Севе надо собрать сопли и сожаления в кучу и слепить себя обратно в человека. Дежурство и наблюдение за нечистью никто не отменял. Вдох на четыре… Аргымай потерял отца, когда ему было тринадцать. Задержка. Дедушку Вову покалечили, когда папе было семь лет. Выдох на два. Севе почти семнадцать лет, его родители и дядя Арг живы и здоровы. Задержка. Папа и дядя смогли быть сильными, а он что? И он сможет. Ему легче. Да.

Снова закрыл глаза и стал вглядываться в электромагнитный слепок, проверял этаж за этажом. Нечисть выла, мешая людям спать, портила оставленные в общих коридорах вещи, портила нервы тем, кто не спал, миганием света и барахлящей техникой. Даже Ночницы не было видно. Странно… Её не призывали?

Сева мысленно вгляделся в слепок ещё внимательнее. Так, а это что? Первый этаж, четвёртый подъезд. Лампочка в углу разбилась, тени клубились слишком плотные, поглощающие всякий свет. Но от Севки не скрылся сгорбленный женский силуэт с вытянутыми, почти паучьими пальцами. Попалась! Ну и хитрая гадина: как-то почувствовала, что дом прощупывают, и затаилась. Конечно, вдали от окон и розеток. Она пойдёт в разнос уже не этой ночью, скорее всего, а другой. Понадеется, что электрический вед успокоился и больше не станет щупать пространство. А вот фиг ей! Теперь Севка точно знает, как именно она влияет на электромагнитные поля, и в следующий раз найдёт её быстрее. Как учил наставник, не надо пороть горячку, лучше припрятать в рукав ещё один козырь.

Севка уже собирался открыть глаза, но решил ещё повнимательнее присмотреться к подвалам. Четвёртый подъезд — пусто, ничего особенного. Второй и третий — точно так же. Первый вот искрил, но там общедомовая электрощитовая, оно и не удивительно. В целом же всё норма… Стоп! Да как раньше-то не заметил?! Неспроста кто-то выбрал именно этот подвал. Электрощитовая фонила энергией, отвлекала внимание на себя. Та самая красная селёдка! Очень сложно было заметить рядом энергию магнита. Маленького такого заговорённого магнита, который вместо железяк притягивал нечисть. Вот как её вызвали… Но почему в таком неадекватном количестве? Неисправность магического магнита, приманки? Этого уже Сева на расстоянии увидеть не мог. Но сам факт того, что такую штуку просто оставили на месте призыва и не озаботились тем, чтобы она перестала и дальше притягивать нечисть, нафиг взрывал мозг! Да это ж бред какой-то!

Голова разболелась внезапно и сильно, всё-таки открыл глаза, бездумно уставился на ярко-рыжий кухонный гарнитур, на который до того за мыслями не обращал внимания. Несовместимое, ага… Пластиковые стулья и прикольный гарнитур, кондиционер и жёсткий диван. Хитрые и порой коварные методы ведов и оставленный в подвале магнит.

Что это было, а? Ошибка? Вряд ли, ведь исполнители должны были понимать, как работает их инструмент. Сам магнит, как и нечисть — отвлекающий манёвр? Но ведь отвлечь он может максимум Володиных, потому что это, преимущественно, станет проблемой Севкиного рода. И зачем такой размах? Наверняка для отвлечения можно было ограничиться меньшим. А если… Да ну не! Но вдруг… Кому-то нужна энергия? Господин Электростанция, ага. А это взяли и превратили целый дом в электростанцию, питающую заказчика этого безумия или его обереги. Такое вот жуткое жертвоприношение. Но зачем и ему понадобилось столько силы, что он ничего не побоялся, даже суда ведовских властей, который за такое приговорил бы к казни сто процентов.

Виски сдавило тисками, на спину будто взвалили огромный мешок с цементом. Сева не так уж сильно потратился магически, но чувствовал себя выжитым лимоном, который теперь ещё медленно прокручивали через мясорубку. А за окном небо уже посветлело. Ещё немного — и рассвет. Утро не было мудренее вечера, мысли разбегались, а глаза слипались от накатившей усталости. Айар придёт вечером, он поможет сообразить, что делать дальше.

Сева встал и поплёлся в комнату, сейчас и жёсткий диван манил больше царских перин. Ха… Нечисть надо было призывать в ноябре-декабре, а не в июле, тогда ночь длиннее и энергии можно собрать больше, если дело в ней. Пусть нечисть и днём никуда не денется, но опасность её резко снизится, если не считать кого-то вроде Полудницы, но в это время большая часть жильцов не дома. Кто-то не захотел ждать до зимы, ему всё это понадобилось прямо сейчас. Выходит… Мысль Сева додумать не успел, потому что провалился в сон в тот же миг, когда лёг на диван.

Во сне было темно. Он будто сидел среди ночи в тренировочном зале, а за окном вспыхивали молнии. На руках снова были светоотражающие браслеты, которые Сева в последний раз надевал в десять лет. И зал казался таким большим, холодным и пустым! Что за шутки мозга? Почему… Почему он тут снова ребёнок? Почему обнимает ободранные колени и шмыгает носом?

Вспышка молнии нарисовала дядю Арга, который протягивал ему учебник. Вспышка — дядя Арг, когда Сева не смог себя контролировать, притащил ему мешок с землёй, чтобы безопасно выпустить излишек электричества. Вспышка — дядя Арг со сдержанной улыбкой впервые похвалил его. Вспышка — на одном из занятий, когда Севе было уже лет четырнадцать, дядя Арг хмыкнул и сказал: «Не торопись показывать посторонним всё, на что ты способен. Лучше убедить противника, что ты — просто гордый, самоуверенный идиот. Быть умным — это вовремя притвориться тупым».

Молнии больше не вспыхивали, Сева остался в темноте. Притвориться тупым?.. Притвориться! Дядя Арг был мастером спектаклей. Он же столько лет притворялся лютым врагом Володиных для своего рода и общественности! Папа говорил, они принесли клятву вскоре после рождения Севки. Всю его жизнь Аргымай притворялся врагом Володиных. Или… Или притворялся другом?

Севка заметил, что по щекам катятся слёзы, когда от них защипало обветренную кожу. Но это же сон, он понимал. Или в реальности тоже плачет? Притвориться тупым… Притвориться, что нечисть вызвал дилетант, наделавший кучу ошибок, или нанять такого дилетанта. Притвориться, что вызов или энергия страха — это и есть основная цель. Притвориться, что «неизвестному» заказчику было невтерпёж провернуть всё прямо сейчас, несмотря на короткие ночи. Притвориться, чтобы заказчика считали то ли маньяком, то ли террористом. Что притворство, а что правда? Кому принадлежит этот жуткий план, в чём его секрет?

Со всех сторон, отражаясь от каменных стен, зазвучал искажённый голос наставника, его интонация была столь же холодна, как тогда, когда он говорил, что он Севе не дядя и вообще не родственник:

«Секрет? Какой еще секрет?

Секрета никакого нет.

Ты просто лишняя деталь,

Тебя и выбросить не жаль».⁽⁵⁾

На этот раз Сева заревел в голос, ударил кулаками по полу. За окном снова засверкали молнии, а в ушах зазвенел бесконечно повторяемый вопрос: «Cui bono?.. Cui bono? Cui bono?!»

Сева резко сел на диване, хватая ртом воздух, на кончиках пальцах плясали электрические искры. С-спокойно… Вдох на четыре… Нет! Это Аргымай его учил такому дыханию. Хватит. Cui bono? Кому выгодно? Аргымаю Золотницкому! Кому выгодно? Врагам и конкурентам папы и Володиных вообще. Аргымай — и враг, и конкурент. Сева прикусил губу до крови, мотнул головой. Засунул руку под футболку, сжал привычно прохладное перо. Пора снять с себя этот кулон и больше никогда не надевать. Да?..

Тишину разбил вдребезги донёсшийся с кухни звонок телефона. Точно, он же так и остался на столе…Сева вскочил, а кулон так и остался висеть на шее. Ладно… Потом. Когда схватил телефон, увидел время: 17:30. Проспал весь день! А на экране отображалось имя звонившего. Айар Тайахов. Точно, он же собирался прийти вечером. Айар поможет! Сева облизнул всё ещё кровящую губу и ответил на звонок.

1) Возлюбленный и иностранец, всяк ступай к нам, за курган.

Вернуться к тексту

2) Полурыба-получеловек у славян и не только — фараонка, а русалка — человеческая девушка-утопленница , чаще всего.

Вернуться к тексту

3) Кому выгодно? (латынь)

Вернуться к тексту

4) повод к войне (латынь)

Вернуться к тексту

5) Строки песни из мультфильма «Шкатулка с секретом».

Вернуться к тексту