Многоэтажка во власти нечисти (джен)

— …заклинаем кровью, прахом:

Вы насытьтесь людским страхом.

Мертвец встал из тени, отброшенной свечами некромантов-наёмников, и обнаружил себя в подвале многоквартирного дома. Трубы, оборудование, хлам по углам. Запах канализации, бензина и краски. Нарисованный мелом круг и фигуры некромантов с тканевыми масками на лицах. В центре круга амулет-приманка, который и притягивал нежить как магнитом после активации. Промелькнула глупая, человеческая мысль: «Нарушение. Захламление, краска… Куда смотрит управляющий?». Мертвец же был… был… Кем?

Мысль оборвалась, рядом забулькало и завыло. Да тут «людно». Другие мертвецы жались по углам, сверкая жёлтыми глазами в полумраке. Не знал, кем был сам, а эти… подгнившие упыри и призрачные навьи. Голодные, злые.

Рука потянулась к ножнам на поясе: пустые. Досадливо зашипел. Ну, да... Он и сам был нежитью, одним из этих, не ему теперь носить с собой сталь. Оставалось бессильно наблюдать, сжимая непослушные пальцы в кулаки, когда всё внутри выло: «Там, наверху, люди! Их надо защитить! Они даже не знают, что их дом — уже не их крепость…»

Природных духов, нечисти тоже наползло в достатке. Вон, например, кикимора уже ломала забытые кем-то инструменты. Иные метались пока бесформенными тенями по стенам и потолку. Подвал наполнила славянская нечисть и нежить. Были и привычные северные духи болезней. Их-то вряд ли звали специально, скорее, они сами пришли, почуяв грядущий пир.

— Опустеет пусть весь дом,

Будто он объят огнём!

Сколько пафоса, переложили в стихи вполне прозаическое заклинание. А стихи-то — говно неточное. Разве что их запоминать проще. Для активации амулета стишков хватило, а хватит ли для подчинения нечисти? Мертвец оскалился, мысленно передразнив: «В лесу родилась ёлочка, а кто её родил? Четыре некроманта и старый некрофил!»

А меж тем некроманты прижались спинами друг к другу, силясь подчинить всех тварей. Один пискнул, срываясь на фальцет:

— Чёрный, их слишком много! Видишь? Или в глаза долбишься? Приманка сработала неправильно, она ж тварей на пять-семь рассчитана… Как мы будем?! А жильцы как? Я на мокруху не подписывался!

Вовремя, однако, парень задумался о последствиях, ха. Но задумался. Ему бы ещё понять, что от страха тоже умирают, если есть проблемы со здоровьем. Или сходят с ума. Причинение тяжкого вреда здоровью или смерти по неосторожности. Хотя в его понимании «мокруха» — это, видимо, сто пятая статья, а о существовании сто девятой он не факт, что знает.

— Кривой, заткнись и делай своё дело. Мы после подчинения отдадим приказ и уйдем, а дальше уже не наша проблема. Всё как заказчик велел, он не требовал идеального исполнения. И я всё контролирую!

А Чёрный-то — всего лишь браток с мнимым авторитетом, где нет морали, а только понятия. Нет бы услышать члена группировки… Ну, сам виноват. Мертвец чуял сладкий, тягучий ужас, слышал, как захлёстывает сердце горе-наёмника Кривого. А он прав: не многовато ли тварей по заговору для запугивания жильцов вызвала приманка? Странный заказ, и амулет сработал неправильно уж очень «кстати». «Не требовал идеального исполнения»? Как интересно…

Мертвец завёл руку за спину, скрестил пальцы, хоть их и обожгло болью от этого жеста. Он мёртв, но осколки его… ведовской силы живы. Помнил про ножи, про пальцы крестиком и… и… про урок из детства.

Мама когда-то учила его маленького: «Не покоряйся злой воле. Делай по совести, а не по приказу, мой хороший. Не можешь защититься иначе, так хоть пальцы скрещивай: тоже древний ведовской жест. Ты сильнее злых людей, Аржаан». Мама… Знал бы отец-тиран, чему она тайком учила сына. Стоп! Не безликий мертвец: Аржаан. Пламя свечей дрожало, а он… вспоминал свою жизнь болезненными вспышками.

«Я — Аржаан Каанович Золотницкий, одарённый магией северный вед… Муж Макый и отец Аргымая и Айланы… Директор столичной строительной компании «СтройСити»... Нет, я не Аржаан. То, что от него осталось. Я мёртв уже… сколько? Покончил с собой осенью две тысячи третьего. Какой сейчас год?»

Наёмники почти закончили обряд. Двое из них шатались от слабости. Бедняжки, силёнок не хватило! Неудивительно, раз амулет-приманка подкинул такой сюрприз. Пять тварей вызываешь, а остальные придут как бесплатное приложение. «Только у нас и только сегодня».

Зачем кому-то вообще нанимать некромантов против неведов — обычных людей, не владеющих магией? Не ради того же, чтобы запугать случайных жильцов. Или здесь живёт кто-то конкретный, на кого хотят повлиять или кому отомстить, а остальные — прикрытие? Но всё равно это словно сбросить ядерную бомбу на город ради одного убийства. А может, заказчик — рейдер? Решил испортить репутацию строительной компании, построившей дом, обвинить владельцев и захватить бизнес? Принудительное слияние, н-да. Вот это больше похоже на правду, особенно если в органах ведовской власти по-прежнему цветёт и пахнет коррупция.

Обессиленный Кривой, согнувшись пополам, глухо шептал:

— Что-то не то, Чёрный. Чую, среди них есть кто-то… Сильный, может, и разумный. Это всё твоя жадность, взял мутный заказ… Лучше б мы и дальше чисто коллекторами были и выбивали долги с парой упырей! Безопаснее. А я ж просто хотел погасить ипотеку, а не загибаться тут… Сука… Плохо…

— Нечисть и нежить, создания тьмы, служите нам, чтобы насытиться людскими страхами вдоволь! — провозгласил Чёрный, игнорируя скулёж Кривого. Хорошо, что игнорировал. А то парень-то сообразил. — Вы без нашего позволения не сможете уйти или улететь с территории дома. Скрывайтесь от тех, кто работает на властей. Убивать или калечить до иного нашего повеления нельзя, но вы должны доводить жителей дома до истерик и приступов, истощая их силы. Пусть каждый из вас поклянётся выполнить приказ в точности!

Пафос до добра не доводит. Стихотворные некромантские заклинания, небрежные повеления и раздутое эго губят вернее малиновых пиджаков и золотых цепей толщиной с кулак. То ли стишки не сработали, то ли скрещённые пальцы помогли, но Аржаан знал, что никого, кроме виновных в этом нечто, доводить не будет. И какой же неточный, самоуверенный приказ! Подарок для юриста, ха…

Обидно, наверное, будет проиграть из-за того, что не сказал одно слово, а другое заменил неточными синонимами: «…не можете покинуть территорию дома», «…жителей этого дома», идиот. Что помешает забраться в багажник машины и уехать, а не уйти? Да хоть уползти по-пластунски можно. И какого рода истерики и приступы? Бывает истерический смех и приступ ярости. Если человек долго хохочет, он тоже может устать, что можно толковать как истощение сил. А так... Ладно, бездомных Аржаан доводить не сможет. В остальном же: да здравствует принцип расширительного толкования.

Пробулькал:

— Клянусь, хозяин. Не уходить. Не убивать. Не калечить. Доводить. Слушаюсь!

Есть приказ, пока при вас, а без вас другой приказ. Доведёт он только заказчика и его сообщников, если сумеет их найти. Забавно: дохлый юрист против паршивых некромантов и их нанимателя. Хотя больше против нанимателя. Эти ребятки — всего лишь пешки и дилетанты.

Чёрного удовлетворила клятва, он бросил:

— Сейчас выходите во двор и в подъезды, приступайте. В подвал больше не заходите до иного нашего приказа, вот.

Хорошо, Аржаан сюда заползёт, чтобы поискать улики, он не гордый.

— И не мешайте нам уйти с территории дома! — не выдержав, вклинился Кривой.

А он и правда чуял, да только от своего главаря получил не похвалу, а удар под рёбра и злое:

— Куда лезешь?! Без тебя знаю!

Ну-ну, знает он. Аржаан, волоча ноги, выбрался из подвала. Не от ЖилСтроя ли многоэтажка? Уж очень похоже компания-конкурент раньше строила. Зашёл в подъезд. Ну, точно, ЖилСтрой, его логотипы на почтовых ящиках. Вытащил торчавшую из одного ящика квитанцию и так и замер: а на дворе-то уже лето две тысячи двадцать девятого года… Всё такое же и всё другое. Что ни говори, а для поиска заказчика Аржаану нужна помощь живых людей. Но как, кто в своём уме заговорит с мертвецом и уж тем более станет ему доверять? Выглянул в окно, невольно усмехнулся. Решение, кажется, нашлось само собой. На скамейке сидела девушка-неведа со слабенькой искрой дара: среди её предков в четвёртом-пятом колене были веды. А рядом с ней остановился парень в ярко-зелёной кофте, южный вед. Это же… Нет, Аржаан с типичным для нежити обонянием не перепутал бы доносившийся даже на расстоянии и сквозь стены запах. Мальчишка — один из Володиных, бывших хозяевами ЖилСтроя и, по совместительству, давними врагами Золотницких.

От давно забытой, умершей вместе с Аржааном смеси чувств по стеклу пополз иней.

— Все совпадения неслучайны… — пробулькал он, скрываясь в колясочной.

Осталось понять, как заговорить с парнем и девушкой, не напугав до полусмерти, и объяснить, что надо действовать вместе. Проблема ещё в том, что к Володину он из-за его защитных амулетов подойти не мог. Неужели придётся начать с девушки?

5 июля 2029 года, вечер четверга.

Аля запрокинула голову и нашла глазами свои окна. Устала как собака, но домой идти не хотелось. Там Вадим наверняка опять не удосужился загрузить грязную посуду в посудомойку и хоть минимально прибраться, а просто лежит и ржёт над короткими видео. Тихо выдохнула, села на скамейку рядом с подъездом. По небу плыли грозовые тучи, вдалеке громыхало. Даже если ливанёт, до двери рукой подать. Надо немного успокоиться, перезагрузиться после долбаной работы с людьми.

На работе воплотилась в жизнь фраза «Да кому нужны эти ваши юристы-экономисты, их как грязи!» Задач по профилю было не так уж много. Начальство это понимало и заставляло Алю и её коллег бонусом работать и за того парня, и за ту девку, и вообще за кучу людей.

Действительно, зачем создавать отдельные должности, если можно спихнуть работу с теми же претензиями от жильцов (не с документами, а напрямую с орущими и брызгающими слюной людьми) на тех, кто на это не подписывался? Зачем в подразделениях нанимать больше мастеров, дворников и уборщиц, чтобы не было накладок с отпусками и больничными, если в любой момент можно послать (на три весёлых буквы) работников офиса то чистить снег, то отмывать лифты от блевоты, то собирать трижды проклятые голоса за повышение тарифа? Если бы об этом всём предупреждали при устройстве на работу, был бы другой разговор. Так ведь нет же! Спасибо хоть по-честному платили за дополнительный труд. Аля и не уходила-то в основном из-за «вкусных» надбавок и премий. Жалко, денег она всё равно толком не видела, Вадим пятый месяц не работал, всё ища идеальную должность, чтобы платили дофига за то, чтобы он не делал нифига.

— На что я надеюсь? Чудес не бывает… — пробормотала самой себе.

— Ну что вы, в мире очень много чудес! — Вдруг отозвался худощавый паренёк в драных джинсах и кислотно-зелёном худи. Он нёс большую и явно тяжёлую коробку к подъезду, но остановился. — Извините, что лезу, но чудеса правда рядом, пусть и не всегда там, где вы их ждали.

Мечтатель! Прямо как Алькин покойный прадедушка Андрей, который тоже твердил о чудесах поблизости, оставлял еду для выдуманных добрых духов и рассказывал ей перед сном сказки про героев, которые боролись не только с нечистью, но и с собственными «демонами» вроде зависти или ненависти. «Злые духи питаются этим, Аля. Как можно меньше надо их кормить». Эх, прадедушка… Аля так по нему скучала!

У парня так же загадочно блестели глаза, как у прадеда тогда. На этом, правда, сходство заканчивалось. Незнакомец был лет восемнадцати максимум и походил на попугайчика, из-под зелёного капюшона торчали пряди покрашенных во все цвета радуги волос. Ну… Смело!

— Может, и так… Заезжаете к нам, да?

Нет, блин, просто так ему захотелось коробки потаскать, вместо спортзала. Ну что за глупые вопросы? Хотя после постоянного глотания успокоительных неудивительно, что Аля тупила. Встала, подержала для парня входную дверь, стопор которой сломался. Парень отблагодарил её лучистой улыбкой и ответил:

— Ой, спасибо. Ага, пока лето, тут поживу. Надо ж без мамки попробовать. Я и накопил спецом с подработок…

Съём в их доме стоил дорого, но зато до метро пять минут и район приятный, зелени много... Неплохой выбор. Ох. Даже несерьёзный с виду паренёк подрабатывает и копит на свои хотелки, а Вадим… Нет, надо это заканчивать. Она ведь раньше, до «счастья» по имени Вадик, не была такой вечно недовольной ворчуньей. Парень занёс коробку внутрь, снова вышел.

— Кстати, ко мне можно на ты. Сева! Ну или Володя.

— А я Аля. Да, давай на «ты». Надеюсь, тебе понравится в нашем доме. — Она посмотрела на ещё две коробки у ворот, а потом на совсем почерневшее небо, поёжилась от не по-летнему холодного, почти морозного ветра. — Я подержу дверь, неси коробки. А то польёт скоро, кажется.

— Да не, прям щас дождя не будет, — хитро улыбнулся Сева и сбежал по ступеням.

Перед тем, как пойти за коробками, шутливо погрозил пальцем небу. Аля засмеялась, а ветер вдруг стих, будто его и не было.

В подъезде Сева взглянул на свои коробки и сказал:

— Я надолго стопну лифт… Ты поезжай домой, а потом пришли лифт на первый этаж, хорошо?

Она мотнула головой и зажала кнопку открытия дверей лифта.

— Заноси коробки, я не тороплюсь.

Аля мельком взглянула в заляпанное зеркало лифта. Когда-то ярко-зелёные глаза будто потускнели, покрылись паутиной бесконечных и бессмысленных хлопот. Раньше Аля для Вадима и стрелки покрасивше рисовала, и с укладкой заморачивалась, чтобы на каштановых волнах волос красиво медным сиянием отражалось солнце и вот эта вся романтичная ерунда. Он даже в начале отношений нарисовал для неё мини-комикс «Прекрасная моя принцесса Алексия». Она прыгала от восторга и обнимала Вадима. Теперь же… Ой, да пошёл он! В зеркале вдруг отразилось, как на стене лифта странная, худощавая тень подняла руки вверх, словно сдаваясь, а по углам стекла будто пополз иней. Что за…

Моргнула, всё исчезло. Фу ты, будто ужастиков пересмотрела. Совсем уже мозги не варили от усталости, отдохнуть надо нормально. И снижать дозу успокоительных, а то это уже ни в какие ворота. Когда лифт тронулся, лампа на потолке замигала, раздался скрип и скрежет. Что, серьёзно? Лифт же новый! Хотя… Не так много времени прошло после сдачи дома, купившие квартиры люди постоянно делали ремонт и возили на грузовом лифте всякое тяжёлое. Откуда-то донёсся утробный рёв и протяжный вой. Собака у кого-нибудь воет, пока хозяева ещё не вернулись с работы, да. А рёв откуда? Может, звуки дрели искажаются? Но раньше такого не было.

Потёрла уставшие от мигания лампы глаза, в какое-то мгновение заметила, что Сева завёл руку за спину, а его губы беззвучно прошептали что-то. Испугался, что застрянут?

— Не волнуйся, лифт работает. Это он так скрипит после тяжестей, а потом снова ездит нормально, без «стонов».

— А-а-а, понятно. Да я не боюсь!

А какой у парня всё-таки обалденный одеколон! Нереальная свежесть, будто воздух после дождя. Двери лифта открылись, лампа перестала мигать. Аля снова зажала кнопку, чтобы Сева спокойно выгрузил коробки. В процессе поболтали ещё немного, Аля скинула ему приглашение в чат дома. Иногда полезная штука, хотя в основном там ругались из-за парковочных мест и спорили, на что надо потратить деньги с общего счёта.

— Ага, спасибо за чат и за помощь! А возьми брелок? — Сева вынул из кармана нить с гранёными бусинами, тоже всех цветов радуги, как и волосы. На конце нити болталась радужная кисточка. — На удачу, и чтобы не грустно было. Я такие штуки дарю всем, кто мне нравится! Аля взяла в руки яркий брелок, заулыбалась. По не везде одинаковым узелкам видно было, что не покупное, Севка сам делал брелоки без особых, быть может, навыков, но с душой.

— Какая прелесть! Я тоже рада с тобой познакомиться, хорошо тебе устроиться на новом месте. А удача мне сегодня пригодится!

Вот уж точно… Не каждый день решаешься выкинуть из жизни бытового паразита. Поднявшись на свой этаж, Аля бросилась к квартире, пока не передумала, не погрузилась в воспоминания, каким милым и трогательным был Вадим раньше. А в прихожей он уже натягивал кеды.

— Ты куда?

— К Женьке на днюху, он проставляется. Вернусь поздно, не дёргай, лады?

О как! Пусть бы шёл хоть к Женьке, хоть к чёрту, но вот это «не дёргай» добило. Она и не дёргала, всего раз за всё время позвонила, когда он был на гулянке! Верила Вадику: сильно он не напивался никогда, слишком боялся примера скатившегося отца-алкаша. Но на какие шиши Вадим собрался на праздник? Его мать, что ли, опять подкинула денег на развлечения? Чтобы сыночка «отдохнул и порадовал себя». Где он только уставать успевал?

— Вадик… Ты четыре с половиной месяца не работаешь. Собираешься с этим что-то делать? Я тебе сколько уже предлагаю вакансии дворника и разнорабочего в управляйке, всё бы полегче было! Мне тяжело одной. — Помедлила, решила в последний раз предложить. Вдруг признает, согласится? — Появилась ещё одна недалеко, можно пешком ходить на работу. Сходи на собеседование после выходных, я с управляющей на том доме договорюсь.

— Леська, не пили, а, — протянул Вадик, закатывая голубые глазищи, которые некогда казались ей самыми красивыми на свете. — Нашла время! Не видишь, мне некогда сейчас! Чё, думаешь, легко найти нормальную работу, чтобы по профессии и зп не позорная? Не пойду я к тебе в контору за копейки говно за другими выгребать! Ты вот тоже хрень предложила, фу! Я не для этого учился! Найду лучше, ясно? Как будто сама рада бабок-жалобщиц выслушивать или голоса собирать до ночи.

Аля до боли сжала кулаки, вздрогнула, когда в ладонь впились бусины брелока. Сева… Мальчишка с подработками. И Вадим, двадцатипятилетний здоровый лоб с пустыми амбициями, нашедший себе вторую мамку, похоже. Спасибо, но нет. Она не станет копией Ольги Николаевны с её вечной опекой.

— За собой для начала выгреби говно, только срач разводишь! Пусть я не рада работе, зато рада содержать себя самостоятельно и не бегать к семье с протянутой рукой без крайней нужды. Позорная зарплата дворника, говоришь? А клянчить деньги у матери и сидеть на шее у девушки — не позорно?

— Мама мне сама переводит, я не клянчу! И найду работу не для неудачников! — Кулаки сжались, губы задрожали. — Леська, ты чё мне настроение портишь перед праздником? Вадик, сделай то, Вадик, сделай сё! Сказал же: потом! Задолбала пилить! Потом разберёмся!

Он вылетел из квартиры, хлопнув дверью со всей дури. Аля прикусила губу, чтобы не разреветься. Работа для неудачников, значит? Её папа не надломился, когда в кризис пошёл улицы мести и вагоны разгружать. Мама не брезговала после работы в фирме подрабатывать там же уборщицей. «Разберёмся». Нет, она уже разобралась.

Прошла в комнату и, наблюдая через окно, как всё небо затянуло тёмными тучами (в соседних районах наверняка уже льёт дождь), трясущимися руками набрала номер, который сохранила просто на всякий случай. На том конце добродушный дядька взял трубку почти сразу.

Собственные слова доносились до сознания далёким эхом, будто говорила не она:

— Да, цилиндровый. Срочно. Я понимаю, что погода… Давайте заплачу за срочность? Конечно, устроит. Через полчаса? Договорились, жду вас! Домофон…

Вот и всё… Замки поменяют, а она успеет до возвращения Вадима собрать его вещи. Квартира-то её, и он тут не прописан, ага! Пусть валит обратно к маме и «ищет себя» там.

В квартире царила невыносимая духота с примесью запахов апельсинового одеколона, ванильного печенья и чернил. Раньше ей это нравилось, воспринимала как запах дома.

— Чую, чую-ю-ю… Русским духом пахнет! — нервно рассмеялась Аля, открывая окна. Всхлипнула, мотнула головой.

Ни малейшего дуновения, воздух застыл вязким маревом в преддверии грозы. Аля вышла на общий балкон, чтобы перевести дух. Сейчас, минут десять и вернётся домой ждать слесаря. Аля замерла, услышав, как Сева парой этажей ниже говорил по телефону:

— Ага, сегодня переехал. Мама, конечно, не поняла, нафига мне перед поступлением в универ пробовать жить отдельно… А мне переварить надо. Потом поговорю с ней, а сейчас как-то… Да не, не из-за этого. Конечно, понимаю. Она имеет право на личную жизнь и всё такое. Но её Олег меня выбесил! Ну правда, Айар, вот каково, а? Подошёл ко мне и давай в уши ссать, что типа всегда поможет, научит меня быть взрослым и серьёзным парнем без «циркачества».

Значит, не просто хотелка. Кому понравится, когда приходят со своим уставом в чужой монастырь и хотят тебя изменить? «Циркачество», м-да… Жалко, что Сева с мамой не поговорил откровенно, но кто знает, какие у них отношения на самом деле.

— Но это ладно, не ему одному мой стиль не заходит! Меня прям убило другое. Он с такой уверенностью ляпнул: «Ну что, Володя, мы скоро станем семьёй! Называй меня папой!» Да, так и сказал! Во-во! Это чё было, куда он лезет?! У меня есть настоящий папа, мне второго не надо!!!

Ох-ре-неть… Ну, это совсем за гранью! Нельзя ж так обесценивать. У Али аж мурашки по коже пробежали от того, с какой отчаянной любовью Сева сказал про папу. Если дети наркоманов и алкоголиков и то любят и защищают родителей (Даже Вадим, презирая отца за его запои, всё-таки плакал, стыдливо пряча слёзы, когда тот умер…), то о чём говорить, если, например, у Севы нормальные родители, просто в разводе по своим причинам? А похоже на то. Что о маме, что о папе он говорил с нежностью, хоть и не без обиды. Блин, Сева…

— Ну, короче, я хз… Пусть как хотят. Я подал документы в универы и тут, и в Парадизе, если чё. Если мамка выйдет за Олега, поеду учиться в Парадиз, в общаге поживу. А то здесь не потяну на постоянке снимать, а клянчить у родни не собираюсь. Не, к папе жить не пойду, а то они с мамой из-за меня совсем разругаются. Лучше я сам. Во-о-от… Да, конечно, заходи в гости. Я как раз хотел попросить, пока ты не уехал на Севера обратно, а то тут… Смущает кое-что, хотелось, чтобы ты как профи глянул, оно или не оно. Ну, ты понимаешь. Не, не видел, только слышал. Какая-то сильная херня, похоже. Ну не, а как тут неведы одни будут? Да. Угу, я уже. Приходи завтра вечером. Конечно, сразу позову, если что-то такое будет. Ну всё, давай!

Аля недоумённо моргнула. Смущает? Профи? Неполадка в квартире, может. Но вот это словечко ещё, «неведы»… Подростковый сленг? Слово казалось смутно знакомым, будто уже слышала его когда-то давно. Тут небо озарилось вспышкой молнии, Аля вздрогнула и поспешила домой, запоздало поняв, что подслушивать, вообще-то, неприлично, а именно это она и сделала…

Пока шла, посмотрела время на телефоне и увидела новое сообщение из чата жильцов: «Мало того, что у кого-то собака уже час воет и скулит, будто её режут, так ещё и домофон сломался. Я за что плачу? Чтобы самой бегать дверь открывать курьерам?!» Когда успел сломаться-то? Вот только работал! А скоро слесарь приедет... Этот день когда-нибудь закончится?

— Fir-ar a dracului!⁽¹⁾ — прошипела Аля, побежав к лифту.

Кхм… Надо же, само вырвалось впервые за несколько лет. Прадедушка часто сокрушался, что потомки от него выучились романской брани, но не обращению с духами. Ну, брань-то настоящая и для юных умов интересная. Аля в лифте, крутя Севкин брелок, улыбнулась, вспомнив причуды прадеда. Он прожил до глубокой старости в ясном уме, но это не мешало ему перекрещивать ножом тучи и втыкать топор в землю перед грозой, отгоняя зло от дома и семьи.

А ругался он редко, но смачно, если уж кто-то поступал с другими очень плохо, несправедливо. Мелкой тогда Але очень понравилось, как прадед Андрей сказал одному мошеннику-экстрасенсу, наживавшемуся на чужом горе и отчаянии: «Futu-ți morții mă-tii, solomonar!»⁽²⁾ Эта фраза — «трахни своих мертвецов» — нравилась ей даже больше русского мата, но Аля не решалась её использовать просто так. Прадед ведь не был сквернословом и всё говорил по делу, в общем-то.

На этот раз спустилась на лифте без приключений и рванула во двор. В спешке чуть не врезалась в женщину в красном брючном костюме. Та, пожелав отойти с дороги, пошатнулась на высоких каблуках, Аля на автомате схватила её за локоть, чтобы не дать упасть. Подняла на неё глаза, узнала.

— Ой, простите, Айлана Аржаановна! Я торопилась встретить слесаря, вот и… Извините!

— Ничего страшного. Вы потеряли ключи, Алексия?

Они пошли в одну сторону: Аля — к калитке, Айлана — на гостевую парковку. Айлана была одной из немногих среди клиентов, кто не окрестил Алю Алесей, Алевтиной или Александрой. А ведь каждый из приходивших в офис видел правильное имя на бейджике. Только Айлана никого не называла по отчеству, да и себя просила не называть, но Аля слишком привыкла.

— Нет, просто… понадобилось сменить замки.

Стоило соврать, но ладно уж.

— Знакомо, — понимающе улыбнулась Айлана, от которой сегодня пахло не только духами с ароматом горьких трав, но и, едва уловимо, краской и бензином. Или показалось? — Удачи вам в новом этапе жизни. Любите себя в первую очередь.

Когда они попрощались, Айлана твёрдой, мужской походкой пошла к личному майбаху, стоившему дороже квартиры. Ох… У Айланы в одной только их многоэтажке было четыре квартиры, которые она сдавала по суткам. Иронично, кстати, что дом от ЖилСтроя, в управляйке которого и работала Аля, а Айлана — сестра Аргымая Золотницкого, владельца компании СтройСити, бывшей основным конкурентом ЖилСтроя. А ещё ироничнее, что её брат, вообще-то, миллиардер, и она могла бы не работать в принципе или занять должность в его компании. Но нет, ездила на люксовой машине по адресам, контролировала порядок и вела себя адекватно, если её съёмщики косячили, не игнорировала жалобы других жильцов. Работала и не называла других неудачниками, да!

Слесарь Валерий Геннадьевич подошёл, на ходу стягивая дождевик, с которого стекала вода.

— Здрасьте! Гляжу, до вас не дошло пока. А у нас жуть полило, ещё и с градом, бр-р-р! Ветер усилился, снова загромыхало. Кажется, и до них сейчас дойдёт. Аля скорее повела слесаря в дом. Перемены, наконец-то перемены! Она теперь верила, что к лучшему.

Валерий Геннадьевич начал работать. Аля же, более не откладывая, положила брелок на комод и стала складывать вещи Вадима в сумки и пакеты. Вещи так и мелькали, будто кто-то проматывал киноплёнку: гора футболок с чёрно-белыми принтами, кастомизированные кроссовки, которые Вадим обувал только на день рождения, куча комиксов, разрисованная им лично металлическая банка, в которую он складывал химозные конфеты-сосучки. Аля нервно сглотнула, вспомнив, как Вадим раньше каждое утро пихал ей в карманы одежды пару конфет. А потом стал закатывать глаза, игнорируя её рассказы о работе, когда ей важно было выговориться, перестал хоть что-то делать по дому и частенько засиживался допоздна, хотя понимал, что Але рано вставать, а свет и шорохи ей мешают. В жопу. Прадедушка завещал деньги от продажи своего загородного дома именно ей, чтобы она была счастлива, а не вот это всё!

За окном, которое пришлось закрыть, чтобы спустившийся ливень не захлыстывал, началось целое светопреставление. Оглушающие даже через тройной стеклопакет раскаты грома, вспышки молний, завывания ветра, который швырял в окна потоки воды… У-у-у, как дома-то хорошо! Когда она была маленькой и боялась гроз, прадедушка обнимал её и нараспев читал стихи наизусть.

«Вдруг в лазури, из-за ёлок,

Развернулся чёрный полог

И накрыл, широк и долог,

Огороды и сады.

В тучах молнии сверкнули,

Землю саблями хлестнули,

И долины потонули

В море взвихренной воды».⁽³⁾

Аля, застегнув очередную сумку, выпрямилась и взяла с полки фотоальбом, нашла фотографию ещё совсем молодого прадедушки с прабабушкой. Черноволосый и кудрявый, он нерешительно улыбался, держа под локоть свою дорогую Машу. Аля вспомнила, как его глаза блестели любовью и тоской, когда он вспоминал о жене, которую пережил на десять лет. Всё-таки у Али был потрясающий прадедушка, смелый и добрый Андрей Волков…

Свет замигал, в мыслях зашипели чужие, злые голоса: «Андрей Волков? Называй своего прадеда-фашиста его настоящим именем, дрянь романская. Андриеш Волканеску, солдатишка одного южного королевства из гитлеровской коалиции».

Аля поёжилась от взявшегося из ниоткуда холода, мотнула головой. Из-за стресса и усталости шиза подкралась незаметно? Нет, верно, это её фантазия, воспоминание о злых словах не самых умных одноклассников после того задания исторички с генеалогическим древом. «Это чё он у тебя, фашик? Зассал и сменил имя и фамилию перед свадьбой? Повесить бы его вместе с теми, кто ему подсобил в этом!», «Охренеть, Волкова! Твой пердед в жопу что ли кому дал, чтоб его из СССР не выпнули на родину? Да ещё на русской умудрился жениться!»

Не понимая, зачем это делает, тихо буркнула в пустоту:

— Прадед Андрей был шикарным человеком. Он же сам сдался в плен, хоть и не был окружён. Не смог стрелять в невиновных! И... Мне не стыдно, что я по сути Алексия Волканеску, на одну восьмую романка.⁽⁴⁾

Совсем плоха старушка, с пустотой и воспоминаниями говорила. Или с собой?.. В биографии прадеда было много белых пятен и вопросов, оставшихся без ответа, но он своей жизнью и делами в ней бесспорно заслужил любовь и уважение.

— Эй, хозяйка! Принимайте работу! — крикнул из коридора Валерий Геннадьевич.

Отлично, замки теперь другие. Как и жизнь, похоже. Разобраться бы только, что в ней сейчас происходит…

1) Аналог русской фразы «Чёрт возьми!» на румынском.

Вернуться к тексту

2) Если дословно, то «Трахни свою мёртвую мать, соломонар!» В других версиях «мёртвых родственников матери», «своих мертвецов». Аля использует перевод чуть мягче, короче говоря. А соломонар в румынской мифологии — колдун, управляющий погодой (градом, грозой), но в данном случае это был сарказм прадеда в адрес человека, который подменял магию обманом и фокусами.

Вернуться к тексту

3) Отрывок из поэмы Емилиана Букова «Андриеш».

Вернуться к тексту

4) Румынка. Романия — аналог Румынии в моём мире Севера и Юга.

Вернуться к тексту

6 июля 2029 года, пятница

Аля выдохнула, нажав значок отправки смс. Плохо бросать парня через сообщение, но её кукуха сейчас не вывезет долгих разговоров и выяснения отношений. Вадик же будет упрашивать, обижаться, давя на чувство вины, умолять и ныть о том, как его все бросили, не поняли его тонкую натуру. В жопу, сил нет. После ухода слесаря уже наревелась, выставляя вещи Вадима за дверь, и выпила успокоительное. Вроде и гора с плеч, а вроде и такая тоска навалилась…

Любовь живёт три года? Её любовь продержалась три с половиной, а всё к чему? Аля завернулась в тёплое одеяло, шмыгнула носом. Не она первая, не она последняя. Переживёт, ну! Быстрее б только зажило. А то вон её «главный начальник», владелец ЖилСтроя и управляйки от него, Ярослав Владимирович Володин уже лет пять как развёлся, а будто до сих пор до конца не отошёл от этого. Но у него там ребёнок, вроде. Алю же с Вадимом, к счастью или к сожалению, связывали только общие воспоминания.

Телефон завибрировал, отчего она вздрогнула. Вдруг Вадим сразу заметил сообщение на гулянке? Нет, конечно. Опять возмущения в чате дома про вой собаки и прочий шум. Сегодня у жильцов всплеск активности…

«Борис Д.: «Ув. жильцы первого подъезда, успокойте свою псину, надоела! Воет и воет, по мозгам долбит. Вы из неё там шаурму делаете или что???»

Елена О.: Да ладно вам, может, болеет собака? Или хозяева загуляли и бросили животину. Её можно понять. Меня больше интересует, кому в третьем подъезде в половине двенадцатого взбрело в голову петь не пойми что на неизвестном языке?! И поют, и орут, и смеются какие-то девки, безобразие! Почему управляющая компания не примет меры?!

Диана М.: Да они там вообще ничего не делают в управляйке, только деньги собирают!

Артём А.: А что вы хотите от сотрудников управляющей компании? Чтобы они приехали ночью и подрались с нарушителями тишины? Отношения с соседями — это наша проблема, а не работников компании. В конце концов, можно попробовать поговорить с ними лично. Не думаю, что поющие сейчас сидят в чате.

Всеволод В. набирает сообщение…»

Аля застонала, накрывшись одеялом с головой. Одной из обязанностей, накинутых в нагрузку к основным, было наблюдение за чатами домов и консультация жильцов. Нет уж, не на ночь глядя. Да ну их нафиг до утра, Аля в домике! Из четверых один адекватный Артём Игнатьевич, боже… Всё, хватит, спать пора.

Как начала пить успокоительные, так почти перестала видеть сны, но в этот раз…

Аля будто со стороны видела, как она четырёхлетняя крутится возле старенького прадеда Андрея, который до последнего, пока ноги носили, жил в своём доме и возился в саду и огороде. Всю жизнь был агрономом и в старости всё так же любил возню с землёй. И вот во сне он снова как живой. На шее шнурок с привязанной к нему лупой, в правой руке ножницы для обрезки. Смотрел, какие из цветов-многолетников пережили холодную зиму. В груди стало тесно, а в носу защипало. Ну почему, почему она даже во сне лишь наблюдала за маленькой собой и не могла пошевелиться, чтобы кинуться к присевшему рядом с клумбой прадеду и снова обнять его?! Она бы заглянула в его будто светящиеся изнутри зелёные глаза, остававшиеся всегда молодыми и яркими, поцеловала бы его морщинистые, но ловкие и сильные руки!

— Прадедушка, миленький… Мне так тебя не хватает!

В этом сне её никто не заметил и не услышал, она глотала слёзы, наблюдая, как прадед осматривает клумбу и что-то бормочет себе под нос, касаясь цветов. Выдумка, конечно, но сейчас в его пальцах сверкали зелёные искры, а некоторые почерневшие цветы, казавшиеся замёрзшими, оживали, наполнялись силой и прямо на глазах давали новые ростки… Вот же причуда подсознания.

— Э-э-э, а вот этот взаправду совсем замёрз, не воскреснет.

— Ой, деда, совсем пропал цветочек? — грустно спросила четырёхлетняя Аля, теребя подол пёстрого платья.

— Это как посмотреть. Цветок мёртв, но он по осени дал семена, которые будут жить. Круговорот жизни, Аля-Иляна.

Маленькая Аля вдруг разрыдалась в голос. Прадед отложил ножницы, притянул её к себе и обнял.

— Ну-ну… Что ж ты плачешь?

— Семена жалко-о-о! Они будут расти без большого цветочка рядо-о-ом!

Прадедушка Андрей погладил её по голове и начал говорить:

— Маленькая моя, послушай…

Динь-динь! Бах! Динь-динь-динь! Бах-бах! Аля вздрогнула, подскочив на кровати. Спросонья на грани восприятия мелькнуло странное: «Сову разбудили соседи, а меня кто?» Что за бред? Спустила ноги, поморщилась. На электронных часах мигало: «04:44». Какая рань, Господи!

—…открой! Леся, ну открой же!!!

А. Ну, конечно. Вадим. Такой редкий, такой желанный сон прервал… И зачем? Не откроет. Подошла к двери, прислонилась к ней лбом. Эмоции будто кончились, сказала ровно:

— Нет, Вадим. Перестань кричать, не буди соседей. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь вызвал полицию? Я всё написала тебе в сообщении. Отношения… ну, изжили себя. Я больше не хочу, устала.

Устала барахтаться и тащить другого со дна, когда он не хочет плыть. Устала врать родным, что всё хорошо.

— Лесь, ну прекра… щай это! Ты же не… серьёзно? Решила меня пран… кануть? Ха-ха, смешно! Я стану звездой интернета в ролике типа «ПРАНК НАД ПАРНЕМ! Выставляю его вещи из квартиры»?

— Я не шучу. Всё, отношения закончены, совсем.

Тишина. Шмыганье носом, шорох. Аля хотела уже отойти от двери, но с той стороны донеслось жалобное:

— Лесь… А я теперь как?..

— Как хочешь, Вадим, ты взрослый человек.

Теперь точно пора возвращаться в комнату. Уснуть-то не уснёт, но хоть полежит до будильника. Но Вадим снова заговорил, шурша пакетами.

— Леська?.. Знаешь, я в лифте слышал… Будто глюк какой-то, голос бати. Такой хриплый и нетер…пеливый, какой был у него во время запоев. «Вадя! Вадя, куда делся, подонок?! Сгоняй за водкой, а то магаз закроют! Живо!!! Без водки не приходи, понял?!» Леся… Я так испугался, аж протрезвел! Его же нет… Больше и капли в рот не возьму, клянусь! Всё, баста, я — не он. Лесь, пусти! Я ж не алкаш, ну… Леся?

Вздрогнула, поёжилась из-за взявшегося из ниоткуда ледяного сквозняка. Лифт… Снова чёртов лифт. Та тень с поднятыми руками. Нет, Але просто показалось. А Вадим… Ну кто знает, сколько он всего намешал в коктейлях? Ему же раньше уже снились кошмары про отца, вот мозг и подкинул это снова. Но в голосе зазвучало что-то настолько отчаянное, что Аля поверила: пить он больше не будет. Он и не был никогда сильно пьющим, но и проблема была не в этом. В душе по привычке всколыхнулось желание обнять, утешить, отогнать страхи... Нет уж, решила — значит, решила. С трудом вытолкнула из себя слова:

— Вадим. Я уже говорила и повторю снова. Я очень сочувствую, что ты пережил всё это из-за выходок отца и верю, что ты не повторишь его путь. Во многом от тебя и твоих стараний зависит, какой будет твоя жизнь. Но моя и твоя жизни не сложатся в одну историю. Удачи тебе, деньги на грузотакси в твоём рюкзаке.

Кусая губы и невольно чувствуя себя безразличной сукой, Аля быстро ушла в комнату. Вдруг вспомнилось, что у Айланы Аржаановны на заднем стекле её майбаха была табличка:

«Моя дорогая! Если тебе трудно, помни:

1. Себя спаси, а не взрослого мужика.

2. Никого не изменить против воли. Он будет поступать так, как решит и захочет сам. Чуда не случится.

3. Вы равны. Права и обязанности тоже равные.

4. Уважай себя (и береги детей, если есть). Ты не в безопасности? Тебя «любят» кулаками и/или унижениями? Пора уходить.

5. Не держись за палку, если он не протягивает руку. Её протянем мы.

Свяжись с нами. Твой кризисный центр «Девочка. Девушка. Женщина».

Ну а дальше шли контакты частного центра. Кто-то думал, что Айлана всего лишь отмывает деньги от бизнеса брата через благотворительность и социальный вклад, но Аля верила что она в это искренне вкладывает не только деньги, но и силы. Аля же последует первому напоминанию с той таблички. Спасёт себя и свою спокойную жизнь без груза на шее.

* * *

В мыслях был полный сумбур, Аля собиралась на работу на автомате. Взгляд зацепился за брелок Севы, который так и остался лежать на комоде. Он ни подо что не подходил ей, но был таким милым… Прицепила на сумку.

Когда вышла из квартиры, увидела на подоконнике аккуратно сложенный шарф, термос с дизайном одной манхвы и павербанк в чехле. Внутри этого чехла лежали деньги на такси плюс две тысячи сверху и записка:

«Оставил на подоконнике твои недавние подарки мне. Не хочу сейчас, чтобы напоминали. Твои деньги из рюкзака вынул и добавил остаток налички.

Зачем ты так? Я бы мог… Ладно, проехали.

Ну… пока, Леся».

Вадик, блин. Не мог обойтись без прощального жеста? Как же она устала… Занесла возвращённые подарки в квартиру. Потом отдаст кому-нибудь, кому это нужно.

Выходя из подъезда, она увидела, как по пандусу медленно спускается Артём Игнатьевич с четырёхопорной тростью. Бывший военный, получил ранение на службе. Как говорили, травма была такая, что почти не оставалось шансов встать на ноги. А он вот сумел. И не обозлился на весь мир, не устраивал, как некоторые жильцы, скандалы ради скандалов, а всегда говорил спокойно.

Как же хорошо, что ЖилСтрой делал качественные, удобные пандусы для людей, а не для галочки. Да… Ярослав Владимирович Володин был сложным, порой чрезмерно эмоциональным человеком, но Аля уважала его за принципиальность и за тот случай, когда он не побоялся ославить на всю столицу заказчика, который хотел сделать пандусы и съезды на территории торгового центра «на отвали», чтобы избежать штрафов, но не тратить на это много денег.

Ярослав Владимирович тогда привлёк и СМИ, и людей из администрации и контролирующих органов, попросил всех приехать к построенному другой компанией зданию этого заказчика. В интернете потом было видео с блеющим заказчиком и его людьми, к которым Ярослав Владимирович подкатил детскую коляску для двойни и механическое инвалидное кресло.

Он не говорил, он буквально рычал таким тоном, которым впору проклинать: «Вы думаете, что с вами и с вашими близкими никогда и ничего не случится. Верите, что вечно будете молодыми и здоровыми! Да и с маленьким ребёнком, если что, возиться не вам, да? А на других плевать! Ну-ка, сначала поднимитесь и спуститесь по пандусу с детской коляской, а потом присядьте в инвалидное кресло и проделайте то же самое. А что это вы так занервничали? Сами говорили, что такие пандусы нормальны. Ну так давайте, вперёд и с песней по «нормальному» пандусу! Докажите наглядно, что я раздул из мухи слона!»

Стоит ли говорить, что никто не рискнул сесть в инвалидное кресло? Поступок был провокационным и вызвал некоторые проблемы, но по итогу Ярослав Владимирович только укрепил хорошую репутацию ЖилСтроя. По просторам интернета до сих пор бродил мем: «Володин за №181-ФЗ и двор стреляет в упор» ⁽¹⁾.

— Доброе утро, Артём Игнатьевич! Спасибо вам за вчерашнее сообщение в чате, мне так приятно было!

— Доброе, Алексия Романовна! Я просто правду сказал. А этим всем не угодишь, не принимайте близко к сердцу каждого, кому приспичит пожаловаться и найти виноватых, не связываясь притом с соседями.

— Ну вот от людей зависит. Кто-то понимает, что управляйка не решает такие вопросы, а кто-то… А у вас как, всё хорошо? Ничего не беспокоит в доме?

Сама не знала, зачем спросила. Артём Игнатьевич жил на первом этаже, лифтом не пользовался. Но вдруг что-то ещё? Ему Аля верила, он внимательный, но не будет придираться просто так.

— М-м-м… У меня-то хорошо. — Он вдруг смутился и нахмурился, приложил ладонь к затылку. — Только вчера около семи вечера слышал будто бы из подвала шипение, свист и… звук вроде неразборчивого шёпота, когда слов не понять. Но это продолжалось недолго и потом не повторялось, раньше ничего такого не слышал. Показалось, вероятно, и звуки доносились не из подвала.

— Возможно, да… Но я попрошу, чтобы проверили, вдруг что-то с оборудованием. Спасибо, что сказали!

Аля на ходу написала смс-ку управляющей Инне, что надо проверить подвал, но на Артёма Игнатьевича ссылаться не стала. Поняла вдруг, почему он смутился. Аля знала, что среди жильцов есть, например, одна сука, которая после того, как Артём Игнатьевич однажды присел на скамейку на детской площадке передохнуть, начала распускать сплетни, мол, ужас, рядом с детьми сидел «калека, наверняка контуженный», а вдруг он в детях чертей увидит или призраков тех, кого убивал. Ну вот просто сука! Аля тогда не выдержала и высказала ей всё в лицо. Людьми надо быть, а не тварями.

* * *

Сегодня Аля зашла в офис с улыбкой, потому что пятница, и выходные — не дежурные, никто не заставит срываться и ехать в любое время суток на ЧП жильцов на другой край города. Офис открывался с восьми утра, а её отдел начинал работать с девяти. Всего час, но сегодня Аля будто бы что-то пропустила.

В туалете Маша из бухгалтерии напевала у зеркала себе под нос:

— А снится нам вода, вода у дома,

Горячая и ржавая вода!

А?.. Что за новый пародийный хит в духе видео из TikiTak? Надо было спросить, но, зная Машу, да и себя тоже, Аля понимала, что зацепится с ней языками на полчаса минимум, так что лучше отложить до обеденного перерыва.

Поднялась на третий этаж, пошла уже к своему отделу. В коридоре из кабинета главного инженера донеслось:

— …надоело! Скоро тоже будем по инстанциям ходить в халатах!

Да что уже Аля пропустила?! Проблемы и странности отошли на второй план, на первый вышло любопытство. И вот, едва она зашла в свой отдел, как к ней подскочил коллега Тимофей, в шутку прозванный в их кругу «Тимошкой кис-кис».

— Алька, ты должна это увидеть! Золотницкий вчера приехал в Департамент ЖКХ и там у зама эпично посрался с тем козлом из Водоканала, с Ивашовым. И самому заму тоже перепало, аха-ха! Кто-то тайком это заснял и слил в интернет видео, вообще огонь! Садись и смотри скорее этот шедевр!

Упрашивать её не пришлось: конкурент Ярослава Володина, Аргымай Золотницкий, был тем ещё эксцентриком, умел зажигать и отжигать, сохраняя ледяное спокойствие. Включила видео с гордым названием «Как олигарх Русь нашу подмывал | Золотницкий жжот))))) #жкх #скрытая_съёмка #социалочка #мем_мажор #лол».

Треск, шорох и, наконец, изображение. По коридору гордо и неспешно шествовал Аргымай Аржаанович. Он, как и многие северяне, был не слишком высоким, но создавалось впечатление, что он и снизу вверх смотрит свысока и словно бы постоянно презрительно щурится, хотя во многом на это влиял азиатский разрез глаз. Чёрных-чёрных глаз, будто поглощающих свет. Но на видео вся жуть взгляда рассеивалась на фоне «костюмчика».

Аля подумала бы, что это нейронка, но съёмка была слишком реально плохой и трясущейся. Золотницкий надел вместо привычного строгого и дорогущего костюма от Brioni длинный голубой банный халат с единорогами и пегасами, а шагал в резиновых шлёпанцах вместо ботинок. В руках же держал вместо портфеля тазик и веник.

Секретарша возле кабинета зама вытаращилась на него и поперхнулась воздухом, закашлялась. Ещё бы! Эпатажненькое вышло появление.

«— Аргымай Аржаанович… здравствуйте. А вы… пойдёте к Евгению Петровичу вот так?

— Здравствуйте! — Из-за трясущегося в руках оператора телефона было плохо видно выражения лиц, но по тону Золотницкий говорил с девушкой вполне миролюбиво, будто анекдот рассказывал по дружбе. — Да, а что такое? У нас разве не банный день? Простите великодушно, перепутал! А то из дырявых труб хлыщет горячая вода, кругом пар, вот я и решил, что Водоканал в баню приглашает. Ладно, пойду поговорю об этих банных делах с Евгением Петровичем и его гостем.

Распахнув настежь дверь в кабинет, Золотницкий чисто и красиво пропел:

— И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева,

А снится нам вода, вода у дома,

Горячая и ржавая вода!

А мы летим орбитами,

Путями всё изрытыми,

Прошит раскопками весь двор.

Оправдан риск и мужество,

Вода и пар как музыка

Вплывают в деловой наш разговор.

Потом шагнул в кабинет и, прежде чем закрыть дверь, сказал.

— Приветствую. Не будем врать, что рады друг друга видеть, перейдём сразу к делу».

Так вот откуда Маша взяла эту песню! Аргымай Аржаанович специально перед визитом в департамент придумал пародию на «Траву у дома», обалдеть!

Дверь то ли случайно, то ли специально не закрылась до конца, оставив щель. Увы, часть диалога терялась, но и по обрывкам, прерываемым то гулом вентиляции, то стуком других дверей, то чьим-то шагами по коридору было ясно, что происходит.

«— …должны понимать, бюджет…

— …песня всё та же. …не замените трубы на этом участке, ваш Третий Рим скоро превратится во вторую Атлантиду. ...терпел, что меня кормят «завтраками», пока протекала труба с холодной водой. ...на участке прорвало трубу с горячей водой, с чем я вас и поздравляю. Чего ждём, господа? — На этой фразе в голосе Аргымая звякнула ледяная сталь. — ...размоет асфальт и машины станут тонуть в кипятке? …езжайте первыми… омолодитесь ли вы… или сваритесь живьём как царь…

— …остыньте, в конце концов! …аллюзии и гиперболы неуместны в деловом общении».

На этот раз уже Аля поперхнулась воздухом, от возмущения. Гиперболы?! Гиперболы, вашу ж мать?! А ничего, что не только ожоги, но и гибель людей была далеко не единичным случаем? Зам департамента как вчера родился!

«— …гиперболы? Хватает случаев… машины… под землю, а люди сваривались заживо. …реальность. Вы кому приносите жертвы? Богам безразличия и продажности? …хотите оба присесть… оказание опасных услуг и халатность? ⁽²⁾ ...ожоги, возможные смерти… от пяти до семи лет, между прочим. Остыньте... Однажды остыну, но не так быстро, как вам бы хотелось… в полном расцвете сил. …если отправят к праотцам… преемники имеются. …из тех, кто понимает, что не за все грехи можно заплатить деньгами.

Тут, наконец, подал голос Ивашов из Водоканала. Не в пример ледяной стуже и твёрдости стали в голосе Золотницкого, Ивашов надменно… блеял. Всё-таки козлом его окрестили не только за характер.

— …работы по модернизации… проводились в рамках утверждённого графика, согласованного с контролирующими органами. …сроки замены …определяются технико-экономическим… ответственность лежит…

— …перекладывание ответственности за состояние труб до врезки на управляющие компании вы тоже согласовали? …и ФАС ⁽³⁾обрадуется… отчётам. — У-у-у, козыри пошли! Золотницкого давно уже многие недоброжелатели за спиной называли «верным прихвостнем ФАС» и частенько бросали фразы вроде «Да в ФАС, небось, всем штатом молятся на Аргымая Золотницкого!» Молиться-то не молились, но его там уважали. И не только там. — ...трубы с износом свыше… готовьте объяснительную для Руспотребнадзора. ...про возмещение… за причинение вреда… не забудьте.

— …давайте без крайностей… — Давайте обязанности свои выполнять как положено. Вы…» Видео оборвалось, Аля подняла глаза на Тимофея.

— Ох, ну и ну! А что в итоге-то, не знаешь, случаем? — Случаем, знаю! У меня ж сестра там недалеко живёт, говорит, рабочие принеслись с самого утра, улицу перегородили. Видно, Золотницкий стуканул кому-то сверху, раз Водоканал переобулся в полёте и начал бурную деятельность. Охренеть просто, сразу у них нашлись и средства, и материалы, когда хорошенько прижали-то! Я как-то раз слышал, что у Золотницких шаманские предки были, ну вроде Север же, все дела. Вот Аргымай, похоже, и стукнул в бубен кому надо!

Аля поёжилась, стало как-то не по себе. «Вы кому приносите жертвы?» А кому их приносил Золотницкий за свой фантастический успех? И чем или кем жертвовал? Но ведь помог людям!.. Ладно, работать пора. Хотя теперь сложно было переключиться на работу, когда перед глазами стоял образ этого миллиардера родом с севера страны с чёрными глазами и волосами. Он ей чем-то напоминал хищную птицу, которая летает на ледяных ветрах…

* * *

День прошёл на удивление спокойно, Аля вернулась домой, размышляя, почему же Ярослав Володин с его борьбой за нормальные пандусы и Аргымай Золотницкий с его войнами с ресурсниками не нашли общий язык. Поставила сумку с болтавшимся на ней брелоком в шкаф до понедельника, пошла снимать макияж и переодеваться. В ванной отвела взгляд от стаканчика, в котором теперь была только одна зубная щётка. Так, не думать об этом. А о чём думать?

Ну вот о Володине и Золотницком. Нет, всё-таки как так? Они же не просто конкуренты, а прямо враги! В столице среди многожества строительных компаний по большей части правили балом три: СтройСити, ВекСтройИнвест и ЖилСтрой. Именно в таком порядке. Если владелец ВекСтройИнвест, Анатолий Никаноров, пиарился на благотворительности и был довольно спокойным, дружелюбным мужиком, то его конкурентам будто не хватало места на одной планете. Им и повода не надо было — дай сцепиться. В обеих компаниях и в их управляйках владельцы стали уже своеобразным мемом, сотрудники ждали, а что Ярослав Владимирович и Аргымай Аржаанович выкинут на этот раз. Вот ведь не жилось людям спокойно.

Аля прошла на кухню и достала из морозилки пакет вареников, напомнив себе, что теперь надо варить одну порцию. Но только Аля включила электрическую плиту, как в квартире рубанули свет. Ну зашибись подарок перед выходными… Что теперь, сухомяткой ужинать? Посмотрела свои счётчики — результата ноль. Делать нечего, вышла к общим счётчикам на этаж.

Сердце заколотилось, когда увидела рядом с ними мужчину в потрёпанном, местами порванном костюме. Мужчина низко опустил голову, опираясь одной рукой о стену. Чёрные волосы до плеч болтались, закрывая сбоку его лицо. На шее был криво повязан старый платок или что-то такое. Первым порывом было забежать обратно в квартиру. Кто это?! Бездомный? Какой-нибудь пьяный съёмщик? Но как сбежать, когда он вот так опирается на стену и едва стоит? Беззвучно, даже дыхания не слышно.

— Извините... Вам плохо? Вызвать «скорую»?

Мужчина тихо хмыкнул, мотнул головой. Ответил совершенно трезво, хоть и странно. Будто у него была мокрота, из-за чего он говорил с влажным хрипом и бульканьем.

— Девушка, милая… «Скорая» мне уже двадцать шесть лет ни к чему, она не поможет. А вот вы способны на это.

Он поднял на неё взгляд чёрных-чёрных глаз с азиатским разрезом, слабо улыбнулся. Нет, не может быть… Что с ним произошло?!

— Аргымай Аржаанович, что случилось? Вас…

— Нет!!! — Он отшатнулся, будто она его ударила, бледное лицо исказилось гримасой ужаса. — Мой Аргым жив! Он — не я!

Аля замерла на месте, не понимая, что происходит. Но ведь его лицо, фигура… Точь-в-точь как у Аргымая!

Он замешкался от её испуга и недоумения, пробормотал:

— Извините… Мы похожи, но не настолько. Мой Аргым сильнее. Я… Аржаан Золотницкий, его отец.

Какой ещё отец? Ему лет тридцать пять на вид, как и Аргымаю! Как-то не верилось, что северянин и, наверное, такой-же делец, как его сын, увлекался пластическими операциями. Что-то с ним не то... Боже! А если правда какой-то родственник, но с головой у него непорядок? Как уйти обратно в квартиру? Хоть бы не побежал за ней! Но он не выглядел буйным...

— Вот как... Я...

Аля не договорила. Платок на шее мужчины развязался, открывая — Мама-мама-мама!!! — перерезанное горло. Закричала, моля всех богов сразу, чтобы это было кошмарным сном! Тот, кто с такой раной не мог быть живым, закрыл руками горло, попятился назад, вновь бормоча извинения. Безумие, безумие! Жуткая фантазия сознания! Но откуда, почему? Аля ведь никогда не желала Аргымаю Золотницкому зла, чтобы даже во сне воображать… такое!

Дёрнулась в попытке попятиться, но ноги будто приросли к полу. Д-да... Так и бывает в самых страшных снах! Скорее бы проснуться, боже, скорее бы проснуться!..

Это существо... этот мужчина с лицом Аргымая Золотницкого снова попытался заговорить. Но тут распахнулась дверь, ведущая на лестницу, оттуда выбежал Сева вместе каким-то темноволосым парнем. Парень в два прыжка оказался перед Алей, заслонив её собой, сложил пальцы в странном знаке. В воздухе засияли, затрещали белые искры, складываясь в силуэты призрачных птиц. Ох, это точно сон... Со спецэффектами, как в фэнтезийном кино... Ноги сделались ватными, едва не подкосились. Аля невольно опёрлась рукой о спину парня, а тот бросил через плечо:

— Все будет хорошо, мы вас защитим.

Нет, все будет хорошо, когда Аля, наконец, проснётся. Сейчас... Вот сейчас наверняка. Мужчина, вокруг которого теперь летали с яростным клёкотом фантомные птицы, зашипел, задёргался, но не двинулся с места.

— Я не нападал, шаман… Ты же понял это, твои духи-помощники не пытаются меня разорвать. Я хотел, чтобы девушка помогла мне встретиться для разговора с Володиным-младшим, ради этого и электричество отключил, чтобы она вышла ко мне без его оберега, который повесила на сумку. — Он повернул голову к Севе, кивнул. — А оно вон как вышло. Ну и хорошо… Поговорить надо. Видите ли… На дом по чьему-то заказу некроманты натравили нечисть и нежить.

Аля ошалело смотрела из-за плеча парня на всю эту дикую, нелепую компанию, а проснуться всё никак не выходило...

1) Федеральный закон от 24.11.1995 №181-ФЗ (ред. от 31.07.2025) «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»

Вернуться к тексту

2) Аргымай отсылается к статье 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» и статье 293 УК РФ «Халатность».

Вернуться к тексту

3) Федеральная антимонопольная служба. Далее в абзаце Руспотребнадзор — не ошибка, во вселенной Севера и Юга не Россия, а Великая Русь. Аргымай здесь ссылается на разные законы, но, чтобы не делать сноску слишком гигантской, упомяну только одно: статья 10 Федерального закона от 26.07.2006 №135-ФЗ (ред. от 24.06.2025) «О защите конкуренции» под названием «Запрет на злоупотребление хозяйствующим субъектом доминирующим положением».

Вернуться к тексту

Он выдохнул, когда начертил защитные знаки на наклеенном на дверь и окна малярном скотче. Съёмная квартира, фиг ли! Хозяину-неведу не скажешь, что защищал жильё от нечисти и нежити, если что-то потом не отмоется. М-да… В отличие от обычных людей, Севка не мог списывать странные звуки, запахи и ощущения на бытовые причины.

Из окна пахло не канализацией и не гниющими отходами в мусорных баках. Мертвечина, ага. Разлагающиеся тела упырей и им подобных. Воняло так, что пришлось закрыть окно и врубить кондиционер. Доносившиеся откуда-то сбоку мелодичные напевы не казались абракадаброй, Севка различал вполне конкретные обрывки зова: «Баженый да басурман, всяк ступай к нам, за варган».⁽¹⁾ Русалки, ёлки-палки! Мама рассказывала жутковатую легенду, в которой всякие молодцы, ведомые зовом, топтали могилы предков, тем самым круша родовую защиту, и шли прямиком в руки к этим тварям, очень далёким от фараонки⁽²⁾ Ариэль из мультфильмов и оригинальной сказки. А люди-то не знают, они беззащитны!

На кончиках пальцев затрещали электрические искры. После отгремевшей грозы Севка чувствовал прилив сил, не зря же его ведовской дар заключался в управлении грозами и электричеством. А что, если как-нибудь забраться в подвал, где электрощитовая? Можно пустить заговорённый, безвредный для людей ток через весь дом сразу, защитить жильцов от воздействия взявшейся из ниоткуда нечисти хоть на сутки. Если получится, то…

Нервно усмехнулся, вспомнив реплику бывшего наставника: «Если» — самое тупое слово в русском языке». Он не раз говорил Севке, что даже талантливым ведам опасно мнить себя супергероями, за любое ведовство надо платить. Как правило, собственными силами и здоровьем. А если потратишь больше, чем имеешь, то «конец котёнку, срать больше не будет». Ладно, не станет геройствовать пока что…

Стал рыться в коробках с вещами в поисках волшебных штучек. Знал бы — положил бы всё необходимое в рюкзак, но, вообще-то, рассчитывал просто пожить отдельно от мамы и её придурка-жениха месяца полтора. И собирался сегодня не противостоять нечисти, а страдать о том, что мама не только ушла от папы пять с половиной лет назад, но и выбрала теперь именно Олега, который навязывал Севке свои конформистские правила. Будь как все, подчиняйся и чекань шаг, соблюдай заплесневелые традиции. Мама, блин! В лесу леса не нашла, вот серьёзно! Зацепилась за этого. Сева ей так не скажет, но… Папка в тыщу раз лучше! Он понимает, как различать среди всех родовых и общественных традиций хорошие и плохие. И обряды для защиты дома и семьи от нечисти, и вражда отдельно взятых родов — это традиции. Если соблюдать всё без разбору, жесть будет.

Первой из сумки на подоконник отправилась коробка с простенькими, но действенными оберегами в виде брелоков и обвесов на сумки с яркими бусинами и кисточками. У каждого веда были и общие обереги вроде камней с дыркой «Куриный Бог» или мешочков с травами, и индивидуальные, которые другие люди могли получить только от этого веда. Севка придумал делать почти детские брелоки с пластиковыми бусинами: чем несерьёзнее выглядит, тем неожиданнее для задумавшего злое, что глупая поделка может шарахнуть молнией за счёт пары незаметных на фоне яркого пластика металлических бусинок, защищая владельца.

Когда Севка создал первый индивидуальный оберег, полуслепой прадед Василий, официальный глава рода, потрогал бусины и сказал: «Позорище! Ты бы ещё из пакетов для мусора оберег сделал!». А вот строгий и саркастичный наставник похвалил его за смекалку и добавил: «Сев, ты молодец! Нечисть всё равно почует заговор на брелоке, но её и не обманывать надо, а отпугивать. Но брелок будет сюрпризом для злонамеренных ведов, особенно для невнимательных и выпендрёжных. Для неведов и подавно. Если кто будет обсирать, то это от зависти, что сами не додумались. Сила прежде всего в тебе, а не в традиционных камнях и костях для оберегов». Само собой, первый оберег Сева подарил дяде… наставнику.

Коснулся спрятанного под футболкой индивидуального оберега наставника: кулон-перо, сделанный в технологии гальванопластики из золотого сплава. Наставник вручил ему оберег для обрядов, а не для постоянного ношения, но-о-о… Так казалось, что дядя Арг… кхм, наставник и сейчас рядом с Севой, а не где-то там далеко.

В углу коробки в одной большой шкатулке лежала баночка с мамиными ракушками и жемчужным оберегом и папин мешочек с углями из домашнего очага и деревянный гитарный медиатор. Сева рассказывал папе о словах прадеда про оберег из пластиковых бусин, а папа хмыкнул и ответил: «Ой, да пошёл он! Дерево тоже не устроило Василия в своё время, он так орал, что я думал, он мой оберег-медиатор засунет мне же в жопу. Если что-то идёт не так, как он хочет, то сразу злоба и скандал. Проблема не в оберегах, а в том, что у Василия мозги набекрень».

Да… Совсем набекрень. Ладно, Севку он не любил и считал «ошибкой малолеток»: прадеду очень не понравилось, когда его внук Ярослав стал отцом в шестнадцать лет. Они с папой оба были виноватыми в его понимании, видимо. Но ведь прадед и к своему сыну, Севкиному замечательному дедушке Вове, относился как к… сломанному инструменту из-за того, что дедушка после того, как его много лет назад избили бандиты, говорил по слогам и забывал некоторые слова и события, приобрёл проблемы с мелкой моторикой. Но деда Вова не обозлился, как мог поддерживал папу и Севу даже теперь, когда и физическое здоровье подводило, а прадед Василий, урод этот моральный, называл его ущербным.

Сева шмыгнул носом, мотнул головой. Опять накатило что-то, но некогда нюни распускать, надо от нечисти защищаться и думать, что с ней делать. Завтра Айар, друг семьи и самого Севы, придёт. Он — сильный северный вед, шаман. Айар предлагал прийти сегодня и проверить, что тут не так, но разве Сева не способен сам присмотреть за многоэтажкой одну ночь, не тратя много сил? Пусть Айар отдохнёт, он же по работе приезжал и только недавно закончил с ней.

Сева вынул один уголёк и начертил им дополнительную защиту на малярном скотче на оконной раме, мысленно проговаривая давно выученное прозаическое заклинание и привычно подставляя значения в формулу, чтобы рассчитать мощность. Дядя… Наставник ругался на «кривые стишки» и заставлял учить всё в прозе, а ещё топил за точный расчёт вместо интуитивных прикидок. Если обычные веды-стихийники с детства колдовали, во многом полагаясь на интуицию, то Сева читал в том числе и учебники обычных людей, учился понимать связанные с электричеством формулы и изменять их с поправкой на магию. Сложно и порой скучно, но зато не страшно. Севка Володин и методы рационального мышления, хах!

Начертив последний знак усиления защиты, Сева выдохнул, взглянул на испачканные углём пальцы. Папа любил стихотворную форму в ведовстве, а у мамы заклинания вообще напоминали песни. Южные веды в принципе были очень поэтичными. Вот только папин огонь и мамина вода зачастую не требовали стопроцентной точности. А Севкино электричество без расчётов и точных формулировок всегда будет смертельно опасным и для него, и для других. Чудо ещё, что наставник сумел создать методику специально для него.

Сева — ошибка, не вписывающаяся в четыре основные стихии. Подобные ему веды рождались очень и очень редко, а жили совсем мало, погибая или от своей силы, или от страха и злобы других ведов и неведов. Он бы без дяди Арга не дожил и до своих неполных семнадцати лет. Ошибка. Ошибка малолеток, как говорил прадед. Ошибка союза огня и воды, которая не должна была ро…

Мысль оборвалась, из лёгких выбило воздух порывом шквального, ледяного ветра, промораживающего до костей. Отшатнулся, когда перед окнами зависли призрачные, просвечивающие насквозь силуэты изуродованных мертвецов. Выколотые глаза, отрезанные уши и носы, лопнувшая кожа… Перед глазами молнии изогнулись числами допустимых показателей. Щит! Доведённый до автоматизма электрический щит. Получилось вдохнуть.

На стекло бросались навьи, неупокоенные души, которых сводили с ума зависть и ненависть к живым. Они обычно приходили к родственникам, хотя могли губить и случайных людей. Защита на окне лишь благодаря усилению выдерживала их натиск, иначе бы стекло разлетелось! Одни из самых опасных тварей, потому что им, в отличие от многих других нечистых, не требовалось приглашение, чтобы попасть в дом, в данном случае — в квартиру. Они могли вообще не проникать внутрь, а просто мучить жертв, нашёптывая им всякую гниль и нагоняя дурные сны. И даже сильные обереги защищали от их нападения, но не от пагубного влияния на мозги. Если материальная нежить не могла приблизиться к человеку с оберегами, то этим хоть бы хны.

— Выродок! Предатель Володиных! Смотри, тварь! Смотри, что с нами делало проклятое племя Золотницких! Как смеешь ты не мстить за свою кровь?! Почитание предков для тебя — пустой звук, раз даже глядя на изувеченного мразями деда ты не стал мстить! Умри-умри-умри, презренный выкормыш убийцы!

Выкормыш убийцы?.. Враньё! Ведовские рода Володиных и Золотницких враждовали с восемнадцатого века, но его наставник, Аргымай Аржаанович Золотницкий, никого не убивал и не калечил, старался увести свой род от жестоких и бессмысленных традиций. Деда Вова тоже, как бы трудно ему ни было говорить, из раза в раз твердил: «Враж-да — бе-да и боль, ту-пик. На-до рвать э-тот… круг. Про…про-шти-те, что я не по-рвал…» Они правы, а навьи врут. Севка снова коснулся пера под футболкой и взглянул поверх навий, собирая шаровую молнию из остатков статики в тучах. Пока возможно, лучше использовать энергию природы, чем свои ресурсы. Молния отгонит их на эту ночь, а там… Сева и Айар разберутся.

Пока искрящийся белый сгусток обретал форму, навьи успели выкрикнуть, размазывая по стеклу несуществующую кровь касаниями мертвенно-белых пальцев:

— Изжарь себе нутро молниями, ублюдок! Пусть Лихо раздерёт тебя, предателя, на части!

Только Лиха, духа злой и несчастной судьбы, в многоэтажке не хватало… Это ведь оно скреблось об кабину снаружи и выло на разные лады, когда Сева поднимался в лифте с новой знакомой, Алей. Дух что, в современном мире насылал неожиданные неприятности вроде застревания в лифте и злую долю в виде падения этого самого лифта? Жуть, но ему и без Севы будто кто-то мешал. Кто-то сильный, опытный, но… неживой. Иней в лифте был не угрозой, а защитой. Ё… Вот тоже: помощь или ловушка? Но тут точно Айар лучше разберётся.

Навьи всё выли. Секунды растягивались в бесконечность, дыхание снова сбивалось. Нет… Спокойно, молния уже сформировалась и полетела к ним. Вдох на четыре. Задержка. Выдох на два. Задержка. Повторять до тех пор, пока не перестанет трясти, пока не пройдёт покалывание и жжение в конечностях. Дышать. Дышать благодаря и вопреки. Воздух. Ветер. Дядя Арг повелевал ветрами, вед-воздушник. Воздух на стороне Севы, как и наставник.

Молния яростным снарядом врезалась в навий, заметалась между ними, оплавляя и растворяя их воплощения в явном мире. Последний из навий, призрачный юноша чуть старше Севки, с торчащей из горла рукоятью ножа, увернулся от молнии и прильнул к окну, прохрипел:

— Ничтожный! Золотницкий не учил тебя, он обезвреживал бесконтрольную бомбу-молнию, чтоб не шарахнуло по его семейке! Он использует тебя, швырнёт в своих врагов. Союз хитреца и болвана невозможен, ты сдохнешь, вцепившись в его подачку‐пёрышко!

Молния наконец настигла его, он растворился с мерзким шипением. Сева осел на пол, в ушах звенело. Нет, дядя Арг другой! Другой!.. Навьи извратили, использовали воспоминания. Нет, нет, всё не так… Кто ж станет так стараться, вкладывать душу в бомбу? Всё не так.

Навий уже не было, а Сева вдруг заметил, что прижимает ладонь к груди, будто закрывая, защищая кулон-перо. Тот, привычно немного прохладный, касался кожи на уровне сердца. Дядя Арг говорил: «Перо поможет контролировать ход сложных обрядов и стабилизирует твоё электричество в них, но не надейся на него во всём. Это тебе не волшебная таблетка, которую делишь пополам и принимаешь в духе «это от головы, а это от жопы: смотри, не перепутай». Не панацея, в общем». Не панацея, ага. Но перо заменяло часы медитаций и литры успокоительных отваров. Оно не влияло на физиологию, но помогало прийти в себя, быстрее вспомнить о правильном дыхании и успокоить пульс.

Пока Севка переводил дух, вновь пытаясь сосредоточиться на правильном дыхании, в памяти ожило, будто это было вчера, а не семь лет назад.

«Аргымай Золотницкий, сухопарый мужчина с цепким, холодным взглядом чёрных как мёрзлая северная земля глаз, сел в плетёное кресло напротив и начал, крутя в руках незажжённую сигарету.

— Видишь ли, Всеволод. Я — враг твоего отца.

Он сказал это таким будничным тоном, что Севка только недоумённо заморгал и переспросил:

— Что, прямо враг?

— Криво, — фыркнул Аргымай. — Южные веды Володины и северные веды Золотницкие враждуют уже много поколений, так исторически сложилось.

Чего? Враждовать просто потому, что враждовали их предки? Им что, заняться больше нечем? Фигня какая-то в стиле прадеда Василия и некоторой южной родни. А-а-а, у-у-у, традиции! Верность крови! Глупо это всё.

— Это… ну-у-у… странно как-то. Зачем враждуют-то? Вы так говорите, будто ваша вражда — это типа скучный школьный концерт, на котором надо выступать по правилам, а то двоек наставят.

Странный гость закашлялся, будто поперхнувшись, мотнул головой.

— Сразу видно, чей наследник… Не забывайся, Володин-младший. Я пришёл не для того, чтобы побеседовать о природе вражды с десятилеткой.

— А для чего? И почему мама открыла вам дверь, если вы — наш враг?

Во всяких фильмах враги врывались с автоматами в руках и злобными оскалами на лицах. А этот… Ну, спокойный, задумчивый дядька в деловом костюме, похожем на папин. Мама сказала, что Аргымай — их с папой знакомый северный вед. Просто знакомый! От него пахло ёлками и снегом, а ещё немного сигаретами, но не кровью и злобой.

— Потому что она же меня и попросила приехать, объяснила ситуацию. И потому, что между мной и твоим отцом есть ведовское обязательство… клятва. Мы оба до срока связаны им по рукам и ногам, физически не можем навредить ни друг другу, ни семьям, и обязаны защищать детей.

Вау, клятва! Севка читал о них, слышал в легендах, но чтобы наяву, да ещё с папкиным участием?!

— Офигеть! — Он аж подпрыгнул, в воздухе затрещали искры. — У вас самая настоящая клятва?! Это ж очень крутое и сильное ведовство! Я читал о таком, там пишут, что клятву нельзя порвать. Вообще, никак! Разрушится она, только когда время кончится. А почему вы с папой её заключили, если вы — враги?

Ар… Аргымай сложил губы трубочкой и подул, позволяя электрическим искрам вылететь на улицу через приоткрытое окно.

— Всё так, Всеволод. Почему… Молодыми были, глупыми. Умных ведовских книжек не читали. Воспринимали клятву как красивый жест и формальность. Но магия формальностей не признаёт, так что я и твой отец связаны клятвой до тех пор, пока наши дети не окончат школу.

Но папа же умный, разве мог он отнестись к ведовству как к фигне какой-то, которая ничего не значит? Да и Аргымай этот что, совсем дурак? Пока Сева думал, странный гость продолжил.

— Одно из условий клятвы, как я и сказал — защищать детей. Но я не нянька, чтобы ходить за тобой след в след, поправляя слюнявчик и подтирая жопу. Лучше научу колдовать правильно и относительно безопасно. Ты сможешь подчинить себе своё электричество, а дальше уже справишься со всем сам. Чтобы этого добиться, тебе нужно научиться совмещать несовместимое. Уроки, разумеется, будут тайными, большая часть Володиных и Золотницких и о клятве не в курсе.

Ни фига себе учитель! Сева нахмурился, кивнул. Про несовместимое прямо в точку. Маме подчинялась стихия воды, папе — стихия огня. Разделение по четырём стихиям у ведов было нормальным, а вот Севка родился ненормальным. Гроза и немножко само по себе электричество. Такому учить его было некому. Нет, ну пытались… Но не получалось ничего почти. Прадед Василий и вовсе заводил какие-то странные разговоры о защите рода любой ценой. Но разве на Володиных сейчас кто-то нападал?..

— Ух ты… Но я ж вижу, вы — просто вед-воздушник. Вы правда сможете мне помочь… ну… подружить огонь и воду в моей грозе?

Аргымай ещё раз крутанул сигарету, убрал её, а после тихо и твёрдо сказал:

— За дружбой не ко мне. Но гроза, вот это да, тоже возникает в воздухе. Я совмещаю, сплетаю разные ветра, холодные и тёплые, северные и южные. Да и в необходимых науках более-менее разбираюсь. Ну и я достаточно сумасшедший, чтобы не зассать перед твоим электричеством. Я не обещаю, что у меня всё получится, но постараюсь».

Поднялся на дрожащие ноги и, взяв коробку с надписью «КУХНЯ», пошёл, вот это поворот, на кухню. С одной стороны, идея сварить кофе после стресса максимально фиговая, с другой — после чего-то успокаивающего уснёт, а нельзя. Придётся всю ночь дежурить, а то где навьи и русалки, там и злой дух Полуночница, она же Ночница, и другие ночные гости. Не факт, но вдруг? Жалко, Севка не знает, в каких квартирах есть маленькие дети, которых особенно «любит» Ночница.

Пока молол зёрна кофе, подумал, что надо использовать один метод ведов-воздушников, который наставник переделал под его способности. Воздушники как бы сканировали воздух на предмет аномальных искажений и сторонних запахов, разыскивая нечисть и ведовские ловушки недругов, а Сева сканировал электромагнитные поля с той же целью. Блин, хоть вовремя вспомнил! Сканирование почти не отнимало сил в отличие от защиты всего дома сразу. Так сразу почувствует, в каких именно квартирах совсем никак без ведовской защиты.

Прогрел кофе в сухой турке, влил воду. Столько скулил и на стенку лез от сложных учебников и замороченных расчётов, а теперь руки готов был целовать дяде Аргу за шикарнейшие навыки, за саму систему управления магическим электричеством, которой прежде не было вовсе.

Заулыбался, когда подумал про их первое занятие. Ждал воздушных вихрей и вспышек молний, а получил свои первые уроки по физике и химии. Аргымай заметил его разочарование и с хриплым смешком сказал: «А ты думал, в сказку попал? На правах врага рода Володиных я с тебя живого не слезу, пока не научишься управлять электричеством не только через магию, но и через науку. Ты меня возненавидишь, но выживешь. Бери учебники, господин Электростанция!»

Ох, дядя… За годы обучения у Севы почти всё получилось, хоть и далось с трудом. Придуманная Аргымаем система оказалась настолько рабочей, что теперь, если снова родится у кого вед с даром электричества, у ребёнка определённо будет шанс на жизнь. В десять лет Сева не понял до конца, а вот сейчас, почти в семнадцать, осознавал: Аргымай соврал о том, что в молодости считал клятву формальностью. Столь талантливый и изобретательный вед никогда не относился к ведовству спустя рукава. Раньше Сева надеялся, что ему и папе просто не хотелось больше враждовать, подчиняться злым дедам, главам родов…

Когда пена поднялась в третий раз, перелил подобие двойного эспрессо в любимую металлическую кружку, которую снова забыл прогреть, бахнул сверху сиропа. Если бы дядя Арг видел это, то назвал бы особо тяжким преступлением против кофе, хах! Папе он когда-то в шутку говорил: «Ярослав, мало того, что ты — Володин, так ещё и пьёшь кофе прекрасных сортов, убивая весь вкус сахаром! Ужас и кофейный грех!» Сева шмыгнул носом, кашлянул и выпил «кофейный грех» залпом.

Сева окончил школу, а папа и дядя Арг как с цепи сорвались. По-прежнему пока не пытались друг друга убить и уж подавно не вредили семьям, но разругались в пух и прах, стали жёстче конкурировать в строительном бизнесе. По-настоящему конкурировать, а не делать вид для окружающих. Общество привыкло, что «ЖилСтрой» Володиных и «СтройСити» Золотницких — это типа бастионов в крепостях влиятельных, богатых семей, которые нужны не только для заработка, но и для «обстрела» друг друга. Общество не замечало, что раньше эти перестрелки были из водяных пистолетов. А сейчас…

Недавно папа заключил какой-то контракт с конкурентом, Анатолием Никаноровым, а Аргымай сказал: «Я был лучшего мнения о твоих умственных способностях, Ярослав! Наивный слепец…» Папка в долгу не остался, сказал: « Ты — помешанный параноик, который во всех видит опаснейших врагов». Неужели теперь конец всему, и эти годы ничего не значили, а папка и дядя Арг всего лишь ждали конца срока клятвы? Но ведь они оба боролись с разрушительными традициями!

Мотнул головой. То ли нечисть так влияла, то ли переезд, но Сева совсем расклеился сегодня. Ну… Чего хорошего-то? Только снял квартиру, а тут пожалуйста, назойливые «соседи», которые не платят по счетам и нарушают личные границы. Чёрт, соседи! Аля же дала ему ссылку на чат дома. Ну-ка, что там пишут? Хорошо, что в мессенджере не требовалась полная фамилия, а то прошаренные жильцы офигели б от сына застройщика в чате.

М-да… Один мужик принял воющее Лихо за собаку, которую просил успокоить. Не так-то оно просто! Потом женщина, некая Елена О., написала:

«Меня больше интересует, кому в третьем подъезде в половине двенадцатого взбрело в голову петь не пойми что на неизвестном языке?! И поют, и орут, и смеются какие-то девки, безобразие! Почему управляющая компания не примет меры?!»

Ё… Она ж про русалок как раз. Да тут не управляйку надо дёргать, а ведовские охраняющие органы, о которых неведы, конечно, не знают. Но Сева пока не хотел обращаться к властям. Его могут попросту выставить из многоэтажки, и он так и не узнает, откуда тут нечисть. А это дом папиной компании! Не, надо сначала самому разобраться. Сева вообще не доверял особо ведовским властям. Все такие крутые типа, а допускали вражду семей, никак не мешали этому! Убивайте друг друга на здоровье, ага! Папа вот старался ко всем относиться без предубеждений, но даже он говорил про логику властей, сердито щурясь: «Эти сволочи всегда рассуждали так: если два рода тихо режут друг друга, не привлекая внимания обычных людей и не вызывая магический апокалипсис, — это их личное дело. Ну а что? Тем, кто прибрал к рукам власть, не надо бояться конкуренции, пока ведовские рода вроде Володиных и Золотницких или там каких-нибудь Долиевых и Цорионовых грызутся между собой». Ох, какая всё это жесть!

Но всё-таки откуда же тут нечисть? Папа бы не велел строить дом на плохом месте, это отпадает. Проклятия конкретных людей и семей более адресные, тут скорее появилась бы одна «нехорошая квартира». А целая многоэтажка… Вряд ли обошлось без вмешательства ведов, направивших толпу нечисти. Но это же глупо! Сева не верил, что кто-то пойдёт на зло ради зла, чтобы натравить нечисть не на врага в бою, а на обычных людей. Зачем?! Или, как учил наставник… Cui bono?⁽³⁾

Севка принялся нервно ходить по кухне, не выпуская из рук телефон. Разве может это быть кому-то выгодно? Видимо, может… Но он за свои (почти) семнадцать лет так и не понял, как кто-то может зарабатывать на несчастье множества людей. Как после этого можно спокойно жить и спать по ночам без кошмаров? Ну… Василий Володин и Каан Золотницкий спокойно спали, поддерживая вражду родов.

Наставник не любил разговоров об этом, отнекивался да отшучивался. Но в пятнадцать лет Сева сказал ему, что уже вырос и хочет прямого ответа на вопрос о вражде. Зачем? Дядя… наставник со вздохом ответил: «Понимаешь, Севка. Мой отец-самоубийца и твой покалеченный дед стали для наших родов не людьми, а всего лишь… casus belli⁽⁴⁾. Младших в родах кормили сказочками про честь и месть. Может быть, эти причины были главными у наших далёких предков, но точно не у Каана и Василия. Выгода. Войны любого масштаба в основном ведутся из-за неё, а не из-за великих идей». Вот и всё. Не честь рода, не месть и священная война. Выгода. Точка. Деда Вова стал разменной монетой для собственного отца… А что сейчас? Cui bono, наставник?

Телефон в руках завибрировал: новое сообщение в чате. Ещё один жилец, Артём А., писал: «А что вы хотите от сотрудников управляющей компании? Чтобы они приехали ночью и подрались с нарушителями тишины? Отношения с соседями — это наша проблема, а не работников компании. В конце концов, можно попробовать поговорить с ними лично. Не думаю, что поющие сейчас сидят в чате».

Ёлки-палки! Мужик сто раз прав, но прав он в обычной жизни, где нет нечисти! А к русалкам неведам идти нельзя!!! Что делать… Они где-то внутри, их молниями не отгонишь. Лишь бы никто к ним не пошёл! Торопливо написал первое, что пришло в голову:

«Всеволод В.: «Ну это тоже спорно. Хрен знает, что у пьяных в голове! Хоть и девчонки, а что им помешает огреть соседа чем-то по башке или вообще за кухонный нож схватиться? Я читал новости про всякие такие случаи… Лучше уж ментам звонить! Хотя толку от них мало👎👎👎».

Фух, вроде правдоподобно… На самом деле, в органах власти неведов тоже знали про магию, но только те сотрудники, у которых был допуск к гостайне. Остальным лишь выдавали форму с заговорёнными ведами пуговицами. Так себе защита, но хоть что-то! Впрочем, вряд ли кто-то на самом деле пойдёт на шум или вызовет полицию.

Ещё не совсем очухался после навий, так что решил: побежит бодаться с русалками только в крайнем случае. Увидел, что телефон начал заряжаться в руках. Тьфу! На это силы-то толком не надо, но вдруг понадобится всё до крупицы? Сева отложил телефон и пошёл к электрощитку в прихожей. Положил руку на дверцу, закрыл глаза. Он мог прощупать поля и так, но в своём подъезде какая-никакая связь с нулевым проводом добавит точности. Эх, ему бы всё же попасть в подвал, в электрощитовую… Там бы получилась чёткая картинка всех подъездов.

Сердце сильно толкнулось в груди, будто ударило по рёбрам, на миг перехватило дыхание. Сева не успел испугаться, всё выровнялось. Чёрт, в апреле были последние, завершающие учёбу занятия с наставником, с тех пор Сева не практиковал фокус с полями, а сейчас уже июль. Давно не практиковался, а зря, сейчас резковато присоединился к электрическим потокам. Расслабляться нельзя, эх.

Перед глазами вспыхнула схема дома из тонких электрических нитей с яркими точками на стыках. Не, в плоском виде в случае многоэтажки неудобно. Шевельнул пальцами, представив, будто склеивал макет этаж за этажом, пока не получил полупрозрачную коробку яркого, чёткого электромагнитного слепка подъезда, присоединил к нему более тусклые, немного расплывчатые слепки трёх других подъездов. Стал вращать макет, то приближая, то отдаляя его.

На Севкином этаже искажений больше не было, этажом выше и ниже тоже. «Время полночь, и всё спокойно», как завещал Терри Пратчетт. Двумя этажами выше слабые скачки энергии, следы навий рядом с окнами угловой квартиры справа от лифта. Тут они, похоже, не нападали полноценно, а пытались нагнать страха на жильцов злым шёпотом и глюками ощущений вроде холода и тревоги, но жильцы не поддались на провокацию. Хм! Других живых ведов в доме не было, Сева это чувствовал. А как тогда?

Приблизил слепок квартиры, присмотрелся. Это ж двушка Али, с которой Сева сегодня познакомился. Он дал ей свой индивидуальный оберег после лифта, хоть и не объяснил его значения. Но он бы не помешал навьям запугивать… Аля, выходит, сильная духом, хотя сразу так и не скажешь. А ещё наверняка повлияло то, что, судя по ощущениям, у неё в роду были веды, хоть и давно. Надо будет встретиться с ней и как-нибудь вывести на разговор о прадедушках и прабабушках, если она их знает. Да и вообще пообщаться, она приятная, не смотрит на младших с превосходством.

Но это потом. Надо сосредоточиться на сильных искажениях. Так-так, пока ни провалов энергии, ни ярких вспышек, кроме… Кроме лестничного пролёта между пятнадцатым и шестнадцатым этажом в третьем подъезде. Эта точка искрила как оголённый провод. Характерно для утопленников, на которых остался след стихии воды, которая в сочетании с электричеством была особо опасна. Русалки. Ни фига они не в квартире были, значит. Обычных девушек не было бы слышно даже из его квартиры, а вот русалочий зов — другое дело. Потянуло их отогнать, но… Нет, большого смысла с ними бодаться сейчас нет. Сева как-то не верил, что кто-то попрётся пешком на пятнадцатый-шестнадцатый этаж, тем более ночью. Риск только для курильщиков, которые могут пойти через лестницу на общий балкон. Ладно, понаблюдает.

Больше не видно сильных искажений… Вроде. Так, помехи, которые представлялись силуэтными картинками на фоне мерцающих линий. Нечисти в многоэтажке навалом, но она почему-то лишь мелко пакостила. Вот, например, кикимора на десятом этаже первого подъезда ломала оставленные в общем коридоре велосипеды, а банник с противным хихиканьем заставил вернувшегося со смены мужика из одной из квартир на тринадцатом этаже четвёртого подъезда закричать с матами, когда из лейки душа полилась ледяная вода. Хм… Странно. Будто бы им кто-то велел до поры не вредить всерьёз, а лишь портить жизнь и, в случае навий и Лиха, пугать до усрачки. Что-то тут нечисто. Ну, точно искусственный, контролируемый призыв нечисти, хоть это и не отменяло его опасности.

Сева открыл глаза, прислонился к стене напротив щитка. Ничего такого не сделал, а тело потряхивало, мысли метались. Нечисти слишком много, для запугивания хватило бы и одних навий. Зачем тогда? Что бы сказал наставник? Сева медленно выдохнул, снова потянулся к перу под футболкой.

В ушах прозвучал воображаемый хрипловатый, чуть насмешливый голос: «Включи мозги, Электростанция! Случайности неслучайны, бессмыслица — это тоже инструмент. Если слишком много, ярко, шумно, то это что? Правильно! Чистой воды красная селёдка, отвлекающий манёвр. Думай, кто и от чего отвлекает». Ох… Да, наставник объяснял на занятиях про приём магического шума, проводил аналогию с той самой красной селёдкой. Выходит, сейчас не бездумная атака, а хитрая, продуманная акция. Может, нападение нечисти на многоэтажку — это и есть основная подстава, а может, это грёбаная селёдка для чего-то ещё, чтобы, допустим, отвлечь Володиных. Если это всё не случайный косяк, а действительно хитрость, то… Плохо, очень плохо.

Пытаясь успокоиться, вынул из висевшего на крючке рюкзака пакетик с сухофруктами и вернулся на кухню, опустился на фиговенький пластиковый стул. Южным ведам помогали восстановить силы в основном фрукты и ягоды, ну или вино, если фруктов под рукой нет. Папа на эту тему шутил, что лучше уж всегда носить с собой яблочки, чем спиться нафиг. Дядя Арг, будучи северным ведом, восстанавливал силы мясом, рыбой и кровью, но всегда носил с собой сухофрукты. Не для себя, он их даже не ел никогда… Севка дрожащей рукой запихнул в рот чернослив, мысленно взмолился обычно безразличным богам: «Бог мой Юг и брат его Север, пожалуйста, пусть виновником окажется кто-то совершенно чужой! Пожалуйста!»

Разумеется, чужой. Ну или какие-нибудь особо отбитые представители Володиных или Золотницких, мало ли фанатиков радикальной вражды? Да… Но дядя Арг сам учил принципу «доверяй, но проверяй, и проверяй несколько раз». Севе это казалось дикостью, а дядя твердил, что от себя-то не знаешь, чего ждать, от других подавно, даже от самых близких. Дядя?..

Сева жевал финик, а перед глазами уже оживало то, что хотелось забыть. Когда Севе было тринадцать лет, Аргымай впервые по-настоящему указал ему: знай своё место. Никаких «дядь», они — не семья.

«Искры электричества, летающие в воздухе, покорно сложились в иллюзию, красивущий фантом-птицу. Состоящая из Севкиных искр Жар-Птица с переливающимися огненным светом перьями сделала круг под потолком тренировочного зала, покоряясь воле Севы, а потом спикировала на шкаф, склонила голову на бок, ожидая следующего приказа. Хоть и фантом, а она могла защитить по-настоящему, отпугнуть злодеев и осветить путь в темноте для героев. Сева два месяца тренировал сам это заклинание, чтобы на занятии с Аргымаем оно сразу получилось красивым и крутым. И вот наконец-то!

— Смотри, дядя Арг, смотри, что могу! У меня всё получилось! Так кру-у-уто-о-о!

Аргымай вздрогнул, смерил его изумлённым взглядом:

— Володин, помни о субординации! Я тебе не дядя и вообще не родственник. Я — твой наставник, Аргымай Аржаанович. Не больше, не меньше.

Сева судорожно вздохнул, открыл и закрыл рот. К лицу мигом прилил жар, а руки задрожали. Аргымай так холодно, отстранённо это сказал, будто все годы наставничества Сева для него был никем, просто бестолковым «отпрыском Володиных». Но они же… они же шутили, смеялись, отдыхая от тренировок. Аргымай не курил рядом с Севой, ел мамины пирожки и приносил домашнее фисташковое мороженое, которое делала его жена.

Когда Севе было одиннадцать с половиной лет, родители развелись. Он тогда на занятии после неудавшегося из-за глупой ошибки в расчётах заклинания сел на пол и тихо заревел, кусая губы. Аргымай сел рядом и протянул ему бутылку воды и салфетки, тихо сказав: «Ладно. На сегодня твоё единственное задание — извести вот эту пачку салфеток и посчитать, действительно ли тут сто штук, как пишет производитель. Тебе по жизни надо уметь своевременно плакать и кричать, чтобы не копить электрическую энергию внутри. Честно говоря, всем бы не помешали эти навыки, но тебе они особенно важны».

А теперь… Что? Сева надоел ему? Никогда не был на самом деле нужен?

— П-прошу прощения, Аргымай Аржаанович…

Фантом потрясающей Жар-Птицы мигом исчез, осыпавшись пеплом».

Сева сжал дрожащие руки в кулаки, прерывисто вздохнул. Так и не смог больше повторить то заклинание с фантомом, как ни пытался. Другое ведовство удавалось, а вот это — никак. При каждой попытке в ушах звенело неестественное, холодное «не дядя и вообще не родственник». Заклинание не было необходимым, так что Сева со временем перестал пытаться, чтобы не напоминало.

Естественно, четыре года спустя обида превратилась в лёгкий «осадочек», как в анекдоте про ложки. Поговорить бы снова без всяких традиционных условностей с тем, кто всё равно для него был самым настоящим дядей Аргом! Он бы быстро разобрался, что за дичь творится в многоэтажке. Увы, уже вряд ли возможны такие беседы. Наставник прямо совсем изломанный, как Сева узнал со временем. Но однако ж Аргымай не стал некогда обесценивать рыдания Севы по утраченной дружной семье, не сказал чего-то типа: «Чего ревёшь? Никто не умер! Твои родители живы, чего тебе ещё надо?» Вместо этого говорил про подсчёт салфеток, ага.

Теперь Сева знал, что отец дяди Арга покончил с собой, когда сыну было тринадцать лет, а дочери — девять. Вот Аргымай на самом деле рос без отца, под гнётом своего ублюдочного деда Каана. Но он об этом даже не заикнулся, когда Севка оплакивал то, что мама с папой просто больше не вместе… Стыдно было на него обижаться, но всё равно что-то скребло внутри от того, что Аргымай не позволил называть его дядей.

В любом случае, Севе надо собрать сопли и сожаления в кучу и слепить себя обратно в человека. Дежурство и наблюдение за нечистью никто не отменял. Вдох на четыре… Аргымай потерял отца, когда ему было тринадцать. Задержка. Дедушку Вову покалечили, когда папе было семь лет. Выдох на два. Севе почти семнадцать лет, его родители и дядя Арг живы и здоровы. Задержка. Папа и дядя смогли быть сильными, а он что? И он сможет. Ему легче. Да.

Снова закрыл глаза и стал вглядываться в электромагнитный слепок, проверял этаж за этажом. Нечисть выла, мешая людям спать, портила оставленные в общих коридорах вещи, портила нервы тем, кто не спал, миганием света и барахлящей техникой. Даже Ночницы не было видно. Странно… Её не призывали?

Сева мысленно вгляделся в слепок ещё внимательнее. Так, а это что? Первый этаж, четвёртый подъезд. Лампочка в углу разбилась, тени клубились слишком плотные, поглощающие всякий свет. Но от Севки не скрылся сгорбленный женский силуэт с вытянутыми, почти паучьими пальцами. Попалась! Ну и хитрая гадина: как-то почувствовала, что дом прощупывают, и затаилась. Конечно, вдали от окон и розеток. Она пойдёт в разнос уже не этой ночью, скорее всего, а другой. Понадеется, что электрический вед успокоился и больше не станет щупать пространство. А вот фиг ей! Теперь Севка точно знает, как именно она влияет на электромагнитные поля, и в следующий раз найдёт её быстрее. Как учил наставник, не надо пороть горячку, лучше припрятать в рукав ещё один козырь.

Севка уже собирался открыть глаза, но решил ещё повнимательнее присмотреться к подвалам. Четвёртый подъезд — пусто, ничего особенного. Второй и третий — точно так же. Первый вот искрил, но там общедомовая электрощитовая, оно и не удивительно. В целом же всё норма… Стоп! Да как раньше-то не заметил?! Неспроста кто-то выбрал именно этот подвал. Электрощитовая фонила энергией, отвлекала внимание на себя. Та самая красная селёдка! Очень сложно было заметить рядом энергию магнита. Маленького такого заговорённого магнита, который вместо железяк притягивал нечисть. Вот как её вызвали… Но почему в таком неадекватном количестве? Неисправность магического магнита, приманки? Этого уже Сева на расстоянии увидеть не мог. Но сам факт того, что такую штуку просто оставили на месте призыва и не озаботились тем, чтобы она перестала и дальше притягивать нечисть, нафиг взрывал мозг! Да это ж бред какой-то!

Голова разболелась внезапно и сильно, всё-таки открыл глаза, бездумно уставился на ярко-рыжий кухонный гарнитур, на который до того за мыслями не обращал внимания. Несовместимое, ага… Пластиковые стулья и прикольный гарнитур, кондиционер и жёсткий диван. Хитрые и порой коварные методы ведов и оставленный в подвале магнит.

Что это было, а? Ошибка? Вряд ли, ведь исполнители должны были понимать, как работает их инструмент. Сам магнит, как и нечисть — отвлекающий манёвр? Но ведь отвлечь он может максимум Володиных, потому что это, преимущественно, станет проблемой Севкиного рода. И зачем такой размах? Наверняка для отвлечения можно было ограничиться меньшим. А если… Да ну не! Но вдруг… Кому-то нужна энергия? Господин Электростанция, ага. А это взяли и превратили целый дом в электростанцию, питающую заказчика этого безумия или его обереги. Такое вот жуткое жертвоприношение. Но зачем и ему понадобилось столько силы, что он ничего не побоялся, даже суда ведовских властей, который за такое приговорил бы к казни сто процентов.

Виски сдавило тисками, на спину будто взвалили огромный мешок с цементом. Сева не так уж сильно потратился магически, но чувствовал себя выжитым лимоном, который теперь ещё медленно прокручивали через мясорубку. А за окном небо уже посветлело. Ещё немного — и рассвет. Утро не было мудренее вечера, мысли разбегались, а глаза слипались от накатившей усталости. Айар придёт вечером, он поможет сообразить, что делать дальше.

Сева встал и поплёлся в комнату, сейчас и жёсткий диван манил больше царских перин. Ха… Нечисть надо было призывать в ноябре-декабре, а не в июле, тогда ночь длиннее и энергии можно собрать больше, если дело в ней. Пусть нечисть и днём никуда не денется, но опасность её резко снизится, если не считать кого-то вроде Полудницы, но в это время большая часть жильцов не дома. Кто-то не захотел ждать до зимы, ему всё это понадобилось прямо сейчас. Выходит… Мысль Сева додумать не успел, потому что провалился в сон в тот же миг, когда лёг на диван.

Во сне было темно. Он будто сидел среди ночи в тренировочном зале, а за окном вспыхивали молнии. На руках снова были светоотражающие браслеты, которые Сева в последний раз надевал в десять лет. И зал казался таким большим, холодным и пустым! Что за шутки мозга? Почему… Почему он тут снова ребёнок? Почему обнимает ободранные колени и шмыгает носом?

Вспышка молнии нарисовала дядю Арга, который протягивал ему учебник. Вспышка — дядя Арг, когда Сева не смог себя контролировать, притащил ему мешок с землёй, чтобы безопасно выпустить излишек электричества. Вспышка — дядя Арг со сдержанной улыбкой впервые похвалил его. Вспышка — на одном из занятий, когда Севе было уже лет четырнадцать, дядя Арг хмыкнул и сказал: «Не торопись показывать посторонним всё, на что ты способен. Лучше убедить противника, что ты — просто гордый, самоуверенный идиот. Быть умным — это вовремя притвориться тупым».

Молнии больше не вспыхивали, Сева остался в темноте. Притвориться тупым?.. Притвориться! Дядя Арг был мастером спектаклей. Он же столько лет притворялся лютым врагом Володиных для своего рода и общественности! Папа говорил, они принесли клятву вскоре после рождения Севки. Всю его жизнь Аргымай притворялся врагом Володиных. Или… Или притворялся другом?

Севка заметил, что по щекам катятся слёзы, когда от них защипало обветренную кожу. Но это же сон, он понимал. Или в реальности тоже плачет? Притвориться тупым… Притвориться, что нечисть вызвал дилетант, наделавший кучу ошибок, или нанять такого дилетанта. Притвориться, что вызов или энергия страха — это и есть основная цель. Притвориться, что «неизвестному» заказчику было невтерпёж провернуть всё прямо сейчас, несмотря на короткие ночи. Притвориться, чтобы заказчика считали то ли маньяком, то ли террористом. Что притворство, а что правда? Кому принадлежит этот жуткий план, в чём его секрет?

Со всех сторон, отражаясь от каменных стен, зазвучал искажённый голос наставника, его интонация была столь же холодна, как тогда, когда он говорил, что он Севе не дядя и вообще не родственник:

«Секрет? Какой еще секрет?

Секрета никакого нет.

Ты просто лишняя деталь,

Тебя и выбросить не жаль».⁽⁵⁾

На этот раз Сева заревел в голос, ударил кулаками по полу. За окном снова засверкали молнии, а в ушах зазвенел бесконечно повторяемый вопрос: «Cui bono?.. Cui bono? Cui bono?!»

Сева резко сел на диване, хватая ртом воздух, на кончиках пальцах плясали электрические искры. С-спокойно… Вдох на четыре… Нет! Это Аргымай его учил такому дыханию. Хватит. Cui bono? Кому выгодно? Аргымаю Золотницкому! Кому выгодно? Врагам и конкурентам папы и Володиных вообще. Аргымай — и враг, и конкурент. Сева прикусил губу до крови, мотнул головой. Засунул руку под футболку, сжал привычно прохладное перо. Пора снять с себя этот кулон и больше никогда не надевать. Да?..

Тишину разбил вдребезги донёсшийся с кухни звонок телефона. Точно, он же так и остался на столе…Сева вскочил, а кулон так и остался висеть на шее. Ладно… Потом. Когда схватил телефон, увидел время: 17:30. Проспал весь день! А на экране отображалось имя звонившего. Айар Тайахов. Точно, он же собирался прийти вечером. Айар поможет! Сева облизнул всё ещё кровящую губу и ответил на звонок.

1) Возлюбленный и иностранец, всяк ступай к нам, за курган.

Вернуться к тексту

2) Полурыба-получеловек у славян и не только — фараонка, а русалка — человеческая девушка-утопленница , чаще всего.

Вернуться к тексту

3) Кому выгодно? (латынь)

Вернуться к тексту

4) повод к войне (латынь)

Вернуться к тексту

5) Строки песни из мультфильма «Шкатулка с секретом».

Вернуться к тексту