Воронёнок. Жизнь начинающего мага (джен)

В первую же неделю пребывания в Хогвартсе, Гарри понял, что лично в его жизни ничего не изменилось. На него так же пялились, как и на старом месте учёбы. Только там причина была в поношенной одежде, а здесь в шраме.

— Вон он, смотри!

— Где?

— Да вон же, идёт!

Гарри решительно направился в сторону двух болтливых учеников. Судя по цвету шарфов, это были первокурсники Гриффиндора и Пуффендуя.

— Что обсуждаем? — зло спросил Гарри. Терри стоял рядом. Не то чтобы Гарри был ему симпатичен. Разве может нравиться человек, который чуть что готов взорваться. При этом умён, язвителен и явно недобр? Но интересен он был. Иногда Гарри выдавал такие «перлы» или философские рассуждения, что терялись даже старшекурсники. Да и соседей по спальне до конца школы не предвиделось, вот Терри и ходил за Гарри повсюду.

Мальчики стушевались. Пуффендуец покраснел, а гриффиндорец был более боек, он посмотрел на Гарри, давая понять, что не боится:

— А почему ты не на Гриффиндоре? А?! Мои родители говорили мне, что ты обязательно будешь там.

— А твои родители не говорили тебе, что ты должен находится в интернате для умственно отсталых?! Почему ты не там?

Терри побледнел. Вот так вот просто взять и оскорбить сокурсника, да ещё так. «И почему он не на Слизерине?» подумал Терри. Гриффиндорец покраснел и зло сказал:

— А на кулаках тебе слабо? Без палочек? — на самом деле мальчик был уже второкурсником, учился хорошо и происходил из чистокровной и богатой семьи. Все мужчины этого семейства занимали высокие посты в Аврорате, Министерстве по связям с Магическим Миром и мальчик знал, что Гарри магловоспитанный и не стал кидать в него заклятиям, хотя и стоило.

— Давай! — Гарри зло сверкнул глазами и потащил с носа очки, которые теперь уже не были замотаны скотчем. Их починила Пенелопа Кристалл. — Тебя как звать?

— Ирвин, — процедил гриффиндорец уже примериваясь куда ударить.

— С дороги! — раздался ледяной голос профессора Снейпа, — Все с дороги!

Профессор, совершенно не обращая внимания на затевающуюся драку, черным вихрем прошёл мимо. В одной руке он чуть ли не за шкирку волок шестикурсника гриффиндорца. Рядом шёл притихший слизеринец. Он зажимал сломанный нос, из которого до сих пор хлестала кровь. Вид имел жалкий и затравленный. Бровь его была рассечена, мышиного цвета волосы прилипли ко лбу.

В коридоре начали собираться зрители. Рыжий первокурсник-гриффиндорец бежал за профессором и всё пытался что-то объяснять. Снейп не останавливался:

— Минус десять очков с Гриффиндора, за пререкание с преподавателем.

— Но профессор, Селвин оскорбил семью МакКинона.

— Рукоприкладство в школе запрещено. Ещё минус десять очков с Гриффиндора, и минус десять с Когтеврана.

Вся троица скрылась за поворотом.

— Заметил таки, мышь летучая! — выругался Ирвин. — И как….

— Вы что хотели здесь драться? — раздался возмущённый голос. Мальчики повернулись и увидели Гермиону. — А как же правила?! И вообще, я считаю…

— А ведь не МакКинон виноват в той драке, — не обращая внимания на Гермиону, сказал Гарри. Ирвин подумал и кивнул. — Надеюсь, нос у Селвина долго не срастётся.

— Как вы можете….

Но истеричные возгласы Гермионы слушать не стали. Все пошли выяснять, что случилось, и куда Снейп потащил участников драки.

— Гарри, а можно задать тебе вопрос? — Терри посмотрел на сокурсника.

— Я не люблю вопросов, но сегодня, так и быть отвечу, — Ирвин и Уизли отправились в гостиную своего факультета за новостями. Поттер и Бут ушли в библиотеку «готовиться к Истории Магии».

— Почему ты решил, что МакКинон не виноват?

— Селвин отвратительный актёр. Когда Снейп тащил гриффиндорца, он сначала вышагивал за ними как победитель, только когда появились свидетели, он начал демонстративно вытирать нос, хвататься за рёбра и держаться за стену. Переигрывает…

Последствия драки оказались самыми фантастическими. Двое участников инцидента попытались выяснить отношения в кабинете Дамблдора, как итог отчислили обоих. Не стоило директора злить. Снейп же впервые был доволен Дамблдором как директором, тот взял да и переставил расписание. Теперь Слизерин имел сдвоенные пары с Когтевраном, а Гриффиндор с Пуффендуем. Довольны были все, включая слизеринцев, что вообще бывало редко.

В общем Хогвартс ничем не отличался от обычной школы. Здесь также враждовали класс на класс, также выбирали с кем за кого и против кого дружить, так же находились свои неформальные лидеры, имелись заучки и радетели порядка, которые отравляли жизнь всем вокруг. К последним Гарри тут же причислил Грейнджер.

Когда они пересекались в коридорах, а такое случалось довольно часто, он часто слышал, как она либо вещала о том, что что-то там читала в учебниках, либо привязывалась к тем, кто нарушал правила. Её противный менторский тон был очень хорошо слышен издалека. Если бы она не подходила и не начинала «наводить порядок», то вряд ли кто из учителей бы обратил внимания на нарушения, а так они подходили и снимали баллы.

Тут разворачивался второй акт трагедии, Гермиона вставала в позу и начинала стыдить шалопая тем, что эти баллы с таким трудом заработаны, а их не берегут. За первую неделю учёбы она так достала весь факультет, что её не избивали только потому, что она девочка.

Ответ на свой вопрос о призраках Гарри получил на второй день пребывания в Хогвартсе, когда Пивз став невидимым, ухватил его за нос и заорал:

— Попался!

Особую заинтересованность Гарри Поттера вызывал старый школьный завхоз Аргус Филч. Это был тощий, плешивый старик. Казалось, что он покрыт пылью и если присмотреться, то можно увидеть и следы паутины на нём. Была у Филча тощая, пыльно-серая кошка, миссис Норрис. Кошка была замечательная, по мнению Гарри. Она всегда появлялась там, где начинали нарушать правила, а уже через несколько минут приходил запыхавшийся завхоз. У них определённо была связь, и Гарри очень хотел узнать, каким образом она устанавливается, а для этого нужно было подкатить к Филчу.

Пока это не представлялось возможным. Завхоз поймал его, Терри и того рыжего Уизли с Гриффиндора, когда они пытались открыть какую-то запертую дверь. К несчастью за эту дверь вообще было нельзя ходить. Директор ещё на праздничном пиру об этом говорил. Самое обидное было в том, что они и не собирались туда идти, просто заблудились.

Филч начал угрожать, что запрёт их в подземелье, но проходивший мимо профессор Защиты от тёмных искусств выручил их.

Занятия Гарри интересовали, но, как и любой одиннадцатилетний ребенок, он находил в них не только плюсы, но и минусы. Астрономия его раздражала. Это же надо додуматься, каждую среду, ровно в полночь тащить два класса на Астрономическую башню и там смотреть в телескоп, запоминать названия звёзд и планет и запоминать их движение. Бесспорно, это очень интересно, но один раз. Не говоря уж о том, что в учебнике астрономии была куча ошибок. Обрадовало только одно, когда после первого урока астрономии они вернулись в гостиную Когтеврана, их там ждал профессор Флитвик. Преподаватель чар и их декан. На столе лежала стопка учебников и такая же стопка астрономических атласов и даже фотографий, сделанных со спутников.

— Первокурсники, — обратился он к детям, — сейчас вы возьмётё учебники и карты. В конце года вернёте.

Гарри был рад, что они будут изучать астрономию не по архаичным и недостоверным учебникам.

— Ой, но они же маггловские, — воскликнула Мэнди Броклхерст. Она была из чистокровной семьи и к не волшебникам относилась как к диковинным зверям. Убивать не стоит, но и подходить не нужно.

— Да, — спокойно ответил декан, — это лучшие учебники, которые были разработаны для обучения детей и подростков.

— А мама говорит, что магглы дикие, необразованные и колдунов жгут на кострах.

— Да, всё так и было, лет четыреста назад. А сейчас они превосходят нас во многом.

— Неправда! — возмутилась Мэнди. — Они… Они… Глупые, самоуверенные и боятся нас.

Профессор только грустно улыбнулся, глядя на маленькую девочку, а Гарри, пришедший в ярость от тупости Мэнди, тут же сказал:

— Конечно, боятся! Я вот тебя как увидел, тоже испугался. Мне две ночи твоя физиономия снилась в кошмарах!

Мэнди зарыдала, и схватив учебники, бросилась в спальню девочек.

— Гарри, ты понимаешь, что так нельзя? — профессор был серьёзен. Филиус Флитвик держал свой факультет в строгости. В отличие от МакГонагалл или Снейпа, его ученики не боялись. Они его уважали и это дорогого стоило. Здесь зачастую учились более родовитые волшебники, чем на Слизерине.

— Да, профессор, но она такая дура.

— Гарри, об умственных способностях будем судить, когда окончите Хогвартс. Не переходи на личности, это некрасиво. Ты же прошёлся не по её словам, а по внешности, а это неприемлемо. Ты оскорбил её.

— Профессор, она оскорбила меня первой.

— Как это?

— Моя мама была маглорождённой, я сам о магическом мире узнал только месяц назад, а эта девочка нас с животными сравнила. Я признаю, что не сдержался, но кто бы смог?

— Гарри, — строго сказал декан, — я с ней поговорю, но ты не должен переходить на личности. Понятно?

— Да, сэр.

Гарри и Терри направились в спальню мальчиков. Бут смотрел на Поттера с неодобрением, но и с сочувствием.

— Гарри, она-то ладно, но ты зачем связался?

— Потому что она дура. Как её на Когтевран-то взяли?

Терри не ответил, он достал расписание. Должна была начаться трансфигурация.

— Гляди, нам её с Гриффиндором поставили.

— А почему не со змеями?

— Не знаю, но вообще-то львята вспыльчивые, а барсучата талантливы в трансфигурации. Может быть, боятся, как бы что не случилось. Змеи хоть честолюбивы, но знаешь фамильные таланты…

— Понятно. Зависть — основное качество львятника.

— Ну, зачем так грубо.

— Зато правдиво. Ладно, посмотрим, что будет.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — произнесла профессор МакГонагалл, — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.

А теперь записывайте и заучите наизусть: Трансфигурация есть процесс изменения формы без изменения сути, иными словами форма не определяет содержание. Это первое и основное правило трансфигурации.

С этими словами она превратила письменный стол в свинью. Та бодро хрюкая, пробежала по классу, вернулась на место и МакГонагалл снова превратила свинью в стол.

— Кто-нибудь понял смысл данной фразы?

Гарри поднял руку. Манера преподавания ему понравилась. Не очень-то хотелось случайно стать подставкой для зонтов или кухонным чайником. Сейчас он был уверен, что не найдётся дурака, который попробует сорвать урок декана Гриффиндора. Более того, он был уверен, что на её уроках нештатных ситуаций не бывает.

Гарри поднял руку, он не рвался с места, он не трясся, он просто смотрел на профессора и ждал, когда ему позволят говорить. Гермиона тоже подняла руку, тянула её как можно выше и как собачонка смотрела на преподавателя.

Профессор немного поколебалась, с одной стороны Гермиона — ученица её факультета, а с другой Гарри Поттер — сын одного из лучших учеников по классу трансфигурации.

— Да, мистер Поттер?

— Трансфигурация меняет только форму. Вы сейчас обратили стол в свинью и обратно, но если бы мы захотели съесть эту свинью, чтобы насытить голод, то у нас ничего бы не получилось. Эта свинья внутри деревянная, изменена только форма, но не суть.

— Совершенно верно, мистер Поттер. Десять очков Когтеврану. Сейчас вы получите спички, к концу занятия вы должны попытаться превратить их в иголки.

Дело оказалось трудным. Ни у кого с первого раза не получилось. Мальчик по имени Шимус вообще сжёг свою спичку, Уизли тыкал в свой учебный материал и почти рычал заклинание, но ничего не получалось.

Терри пытался спокойно, но чётко произнести слова, проблема была в том, что он никак не мог сконцентрироваться. Спичка приобрела металлический блеск, но формы не изменила.

Гарри смотрел на свою спичку, держал палочку и тихо шептал слова заклинания. Он сосредоточенно прикрыл глаза, стараясь представить себе, как спичка сначала меняет цвет, затем удлиняется и заостряется.

— Подведём итог, — Тихо сказала профессор МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, десять очков. — Учительница показала слегка заострившуюся и поблёскивающую спичку. — Мистер Поттер — пятнадцать очков. — В руках у преподавателя была крепкая, грубая, сапожная игла. Мистер Бут — пять очков. — Она продемонстрировала поменявшую цвет спичку. — Домашнее задание: реферат об основных правилах трансфигурации и исключениях из них.

Урок Защиты от Тёмных Искусств был похож на цирковое шоу. Шоу это происходило вместе с курсом Гриффиндора. Грейнджер пыталась цитировать учебник наизусть, Квиррелл заикался и пытался рассказать, как при помощи игуаны избавиться от кого-то там. Гарри даже не слушал, он решил приобрести себе пистолет, надёжнее будет. Он был занят тем, что вооружившись учебником трансфигурации, набрасывал план реферата, над которым решил заняться на истории магии. Всё равно, привидение, читавшее её, давно впало в маразм. Там все либо спали, либо занимались своими делами.

* * *

Профессор зельеварения влетел в класс аки огромная летучая мышь. Он взял журнал и стал изучать фамилии учеников. Он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.- Кто-то из слизеринцев засмеялся.

«Даже вот как!» зло подумал Гарри, «Не знал я, что такой знаменитый. Новый способ прославиться. Любой ребёнок пожелает, чтобы его родителей убил маньяк» Пока Снейп рассказывал ученикам, какие они бараны, как они ничего не умеют, Гарри всё больше злился. Ему не было дело до красоты кипящего котла, до околдовывания чьего-то разума. Он совершенно искренне полагал, что у большинства людей и околдовывать нечего. Он не слушал Снейпа.

— Поттер, — вдруг резко спросил Снейп, — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

— Напиток живой смерти — редкое и сильное усыпляющее зелье, сэр. — Гарри отвечал не поднимая глаз на зельевара. Лицо Снейпа начало вытягиваться.

— Так, а где вы будете искать безоаровый камень?

— В желудке у козы, — ответ прозвучал ещё тише.

— А какая разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Это просторечные названия аконита, сэр, — Гарри поднял голову и посмотрел в глаза профессора Снейпа.

Как зельевар не отпрянул, он сам не понял. Он привык видеть в учениках уважение, подобострастие, страх, злобу и обиду, но вот такой ненависти он не видел. Тем страшнее было, потому что на него смотрел ребёнок. Эта была не детская ненависть, не хамская Поттера-старшего. Это была та ненависть, которая перерезает чужое горло и заставляет смотреть, как кровь врага заливает кончики твоих сапог.

— Так, варим зелье от фурункулов, рецепт на доске. Живо приступайте.