Невыразимое (джен)

В одинокой комнате на самом верхнем этаже слизеринского общежития стоял обыденный для нее полумрак. Помещение окутало голубовато-зеленое свечение. За окнами — толщи воды, темные из-за наступившего вечера. Там, за запертой дверью, на черном кожаном диване, перед которым расположился стеклянный столик, сидел мальчик с темными растрепанными волосами. А на коленях у него лежал небольшой блокнот да шариковая ручка.

— «Куаерите Меум.» — Монотонно произнес Гарри. Палочка из белой сосны, как по приказу, завертелась над ладонью мальчика, несколько раз описав ровную окружность. Но в конце концов она замерла и упала обратно в руку брюнета.

— Тоже ничего. — Без удивления констатировал Гарри. Потому что специально не представил в голове то, что хотел бы найти. — Как же это тогда работает?

Ищущий заговор — чары, помогающие найти вещи или близких волшебника в некотором радиусе. Требуют четкой ментальной визуализации объекта, иначе результат будет провальным. Однако заклинание не способно найти абсолютно все — лишь то, что колдующему принадлежало, то с чем он непосредственно контактировал. К примеру, можно вспомнить случай произошедший почти два месяца назад в поезде: Гарри безуспешно пытался применить ищущий заговор чтобы найти жабу Лонгботтома, но заклинание указало на шоколадную лягушку. Здесь мальчик совершил сразу обе ошибки: Поттер не знал как выглядит именно эта жаба и он не являлся ее хозяином.

Как итог можно подвести точный и неоспоримый факт: чары не способны найти чужое, не могут отыскать того, чего заклинатель не видел.

Совсем недавно Гарри лицезрел обратное.

— «Куаерите Оккультум!»

Когда мальчик впервые выкрикнул формулу сего заклинания, держа на ладони порванный кусок пергамента и палочку на нем, то последняя не подпрыгнула, не закрутилась, словно лопасти вертолета, а просто плавно взлетела, повернувшись в сторону выхода. Куда Гарри бы не двинулся, кончик из белого дерева всегда показывал на запертую дверь. И стоило ему оказаться в коридоре, то курс плавно смещался на винтовую лестницу. Но главное — он ничего конкретно не представлял.

Словно бы заклинание указывало не на желаемую цель, а сам путь до нее.

Однако откуда оно знает дорогу? Как определяет местность? Обстановку? Гарри это и пытался выяснить.

Самым странным оказалось, что ни библиотекарша мадам Пинс, ни профессор МакГонагалл, к которой мальчик обратился после сегодняшнего занятия, ничего не знали о видоизмененных формах ищущего заговора. Даже больше, первая ответила на аккуратный вопрос, что оных не существует вовсе.

— Вот что теперь мне известно. — Гарри зачем-то вслух бубнил себе под нос, зачитывая собственные записи из блокнота. — Если дверь оставить открытой, палочка укажет прямо на лестницу, игнорируя стены. Если отсутствует пергамент, то заклинание не срабатывает. Если заменить пергамент на что-то другое, палочка выберет своей целью предмет на ладони. Если забаррикадировать выход, тогда результат повторит предыдущий. — Вдруг он решил черкнуть еще пару строк. По пустой комнате разнесся щелчок шариковой ручки. — В переводе с латыни Куаерите означает искать. Оккультус же, являющийся ближайшей формой слова заклинания, — это спрятанное. Поиск спрятанного? Или ищи спрятанное? Второе чем-то напоминает приказ, что чаше встречается и более характерно формулам заклинаний.

И сейчас, когда он который раз за вечер пробормотал заклинание… ничего не произошло. А все потому, что пергамент не лежал на ладони. Примерно такими способами Поттер узнавал, как функционируют чары.

«Значит ли это, что чары все-таки ищут, а не показывают?» — Уже в голове продолжил брюнет. — «И причем здесь пергамент? Почему его нахождение в руке — обязательное условие колдовства заклинания? Изначальный ищущий заговор этого не требует…»

— Но он и не ищет того, что не принадлежит волшебнику! — Вдруг воскликнул Гарри и вскочил с дивана, заходив кругами. — А если ладонь — это ориентир для заклинания? Именно по ней определяется принадлежность? Тогда если класть палочку на предмет, то другая форма чар ищет нечто имеющее отношение к нему? А когда не находит, то показывает на него самого? Но что может принадлежать бессознательной и неодушевленной вещи? И причем здесь «спрятанное»? — Поттер замер. Глаза цвета изумруда уставились на блокнот.

Дважды прозвучал треск рвущейся бумаги.

Гарри положил одну половину блокнотного листа перед собой на стеклянный стол. Другая его часть оказалась на ладони, прижатая к ней палочкой. Идея эксперимента заключалась в том, чтобы проверить как заклинание отреагирует на существование двух частей одного объекта. Укажет ли оно на тот, который на ладони, как раньше? Или кончик теперь будет направлен на вторую половину листа? Будет ли результат аналогичен случаю с пергаментом? Либо произойдет нечто новое?

— «Куаерите Оккультум.» — Приказал он.

А палочка, слушаясь, воспарила. Секунду она просто весела в воздухе, но потом кончик ее повернулся в сторону столика.

— Получилось! — Голос Поттера дрогнул, его заполнила радость успеха. Он схватился за ручку, принявшись спешно строчить на бумаге. — Эксперимент с двумя кусками одного листа показал, что эта разновидность ищущих чар указывает на вторую половину предмета, если первая находится на ладони волшебника. Что же касается… — Треск, мгновение — и на столе уже лежит три куска многострадального листа. С его уст вновь сорвалась формула заклинания. — …нескольких частей, то результат неоднозначен. При неравномерном расстоянии до руки, палочка выбирает ближайший к себе кусок. В обратном случае… она начинает крутиться от одной части к другой.

Брюнет принялся задумчиво крутить палочку между пальцами.

«Но что произойдет, если порванный лист заменить на… допустим, раздробленный щебень? Или… Часть живого существа? Как поведут себя чары?» — Гарри, слега успокоившись, улегся на диван, оперившись головой в подлокотник и поджав ноги. Ручка с блокнотом теперь покоились на столике рядом с кусками листа. — «Оккультум, оккультум… Сокрытое, утаенное, спрятанное — так это трактует словарь. И все-таки, почему именно оно?» — Мальчик разочаровано выдохнул. Он несколько корил себя, за то, что не потрудился узнать, как создается формула для заклинания. — «Если слова выбирает сам волшебник, тогда может… Это подсказка? Для владельца пергамента? Возможно, мне необходимо найти все части, которые спрятаны в Хогвартсе? А дальше что? Соединить? Прочитать? Снова разгадать загадку или шифр?»

— Ладно… Кто говорил, что будет просто? — Несколько обреченно пробормотал он.

Сегодняшний день для Гарри выдался довольно волнительным. Утреннее происшествие повлияло на него сильнее, чем мальчик предполагал. Он вновь убил только восстановившийся режим сна, все занятия ходил с тяжелой головой, а мысли крутились вокруг нового заклинания. В итоге Поттер был намного рассеяннее обычного. И из-за этого пару раз не услышал вопроса на уроке профессора МакГонагалл, чем вызвал ее недовольство. Еще потерял концентрацию в библиотеке на чарах Локомотор: летящие по воздуху книги попадали на пол с сильным грохотом. Но, к счастью, мадам Пинс простила его на первый раз. А когда привычными движениями пролистывал страницы старых фолиантов, то по несколько раз ловил себя на чтении одного и того же абзаца.

Гарри кинул взгляд на фактического виновника своей неловкости. Пергамент безмятежно валялся на стеклянном столе, словно отдыхая от кучи проведенных над ним опытов. После проведенного утром «ритуала» природа его по прежнему оставалась неясна. И даже хуже — теперь он казался еще более загадочным чем раньше. Ныне буквы, когда-то выпрыгнувшие в реальный мир, исчезли, а на их месте появились новые непонятные символы. Точнее не символы, а руны. Мальчик встречал их, когда перечитывал книгу за книгой в поисках способов расшифровок различных кодов. К его сожалению, лезть разбираться с ними — гиблое дело. Предмет с названием «Древние руны» начинают преподавать студентам Хогвартса только на третьем курсе. А без преподавателя Гарри никак разобраться не мог — он пытался, справедливости ради.

Что руны означают? Неизвестно. Сколько частей пергамента предстоит отыскать? Неизвестно. Зачем они спрятаны именно в Хогвартсе? Неизвестно. Почему именно он, по счастливому стечению обстоятельств являющийся учеником этой школы, получил в свои руки такой странный пергамент? Тоже неизвестно! Но Поттер искренне желал когда-нибудь найти заветные ответы на свои вопросы.

А для оных требуется хотя бы собрать пергамент целиком. И начать можно сразу с завтрашнего дня. Ходят по школе слухи — на самом деле якобы тайные шепотки первокурсников — что в вечер тридцать первого октября состоится праздничный банкет в честь Хэллоуина. Значит вся школа соберется в Большом зале. Даже призраки, включая Кровавого Барона, чье общество в поисках Гарри нежеланно.

Коридоры Хогвартса останутся пустовать — идеальные условия для Поттера, который хотел сохранить тайну пергамента таковой.

Или не тайной?... Секретом?... Заговором? Шепотком?

Глаза Гарри начали слипаться, а мысли — путаться, превращаясь в вязкую, сонную кашу. Он потянулся, и кости отозвались тихим хрустом. Пора закругляться. Собрав со стола обрывки бумаги, блокнот, ручку и драгоценный пергамент, он уже направился к кровати, как его взгляд упал на аккуратно брошенной у тумбочки сумку с учебниками.

И тут его будто ударило обухом по голове.

«Зельеварение. Завтра пятница! Профессору же необходимо эссе о свойствах зелья Гербицида и его ингредиентов! На пергаменте, не менее пятнадцати дюймов!»

С глухим скрипом он плюхнулся на стул, тот, что рядом с другим, уже письменным, столом, и лихорадочно принялся рыться в сумке. Через мгновение на деревянной поверхности стола, легли «Магические растения и грибы» и «Тысяча магических зелий и отваров». Перо и чистый свиток уже ждали своего часа.

«Так, Гербицид… Для начала толкутся четыре хребта рыбы-льва… И только в конце добавляют слизь флоббер-червя… Исключительно остро зелье реагирует на организм при принятии его живым существом…»

Мысли о спрятанных частях пергамента и таинственных рунах неохотно отступили, уступая место сухим ботаническим описаниям и ядовитым свойствам сока мурлокомля. Гарри вздохнул, потер виски и окунул перо в чернильницу. Приключения подождут. А вот гнев профессора Снейпа — нет.

Поттер хотел выспаться сегодня. Однако когда хоть кому-нибудь были интересны его желания? Вот и он не мог ответить на этот вопрос пока усердно вырисовывал букву за буквой.

* * *

Пятницей каждой недели беспеременно встречал первокурсников Слизерина и Пуффендуя веселый профессор Флитвик и его кабинет чар. Утро как всегда казалось детям вялым и тянущимся. Завтрак в Большом зале, с его сказочным разнообразием кулинарных шедевров, тоже мало кому поднимал настроение. Красок не прибавлял и мороз, который мучил студентов даже под согревающими заклинаниями. Многие ученики подолгу ходили по коридорам школы с паром валящим из ушей — то действовало бодроперцовое зелье, лечащее обыкновенную простуду. Всем оставалось только радоваться, что никто их не выгоняет на улицу, где по сухой траве струился иней и гулял холодный ветер.

На сегодняшнем занятии Гарри предстояло выучить новые чары — левитационные. Послушав объяснения профессора, пока тот раздавал ученикам перья, на которых им и предстояло практиковаться, в мальчике проснулась четкая уверенность. «Проще простого.» — думал брюнет, делая взмах и произнося формулу, ведь он уже поднимал предметы в воздух другим заклинанием. И очень уж удивился, когда произошло абсолютное ничего.

Поттер нахмурился. Он пару раз произнес слова формулы, набивая язык. Повторил движение палочкой, рассекая воздух острым кончиком белоснежной древесины. И совершил еще одну попытку:

— «Вингардиум Левиоса!»

Успех. Перо воспарило, поднимаясь все выше и выше к потолку. А Гарри хмурился все больше. Что-то ему казалось здесь другим, не таким, как при колдовстве иных заклинаний. Он отпустил концентрацию. Перо плавно опускалось к нему на парту. Чувство несоответствия пропало.

— «Вингардиум Левиоса!» — Еще раз приказал он.

Перо вновь устремилось в полет, окажись оно куриным это было бы весьма иронично. Гарри дернул палочкой вправо, затем влево. Перо послушно повиновалось каждому его движению.

— «Вингардиум Левиоса!» — В непонимании, мальчик забыл про перо, оставив то падать самостоятельно. Теперь в воздух отправился учебник по чарам.

— Я не пойму, он что хвастается? — Послышалось откуда-то со стороны.

— Если ты не заметила, Ханна, то Поттер на каждом занятии это делает. — Ответила ей другая девочка.

— Пф, вы просто завидуете, что Поттер зарабатывает нам баллы, когда как ваш факультет плетется в самом низу.

— Заткнись, Малфой, пока я не испытал эти чары на твоих волосах!

— Палочку держать научись сначала. Хотя что взять с пуффендуйцев — слюнтяев и недоумков.

Наверное Гарри стоило бы смутиться, он привлек к себе еще больше внимания чем обычно. Но единственное что его сейчас заботило — результат: ни перо, ни книга не показывали разницы в возникновении этого необычного ощущения, которое даже при всем желании он не смог бы описать. Хотя прямо сейчас была странность не только в чувстве… Ведь каждый раз, когда кто-то из учеников первым осваивает новое заклинание, то…

— Экспериментируете, мистер Поттер? — Раздалось прямо у него под ухом.

Гарри слегка вздрогнул, уж больно неожиданно невысоких профессор к нему подкрался. Концентрация на заклинании пропало и учебник плюхнулся назад на парту. На краю сознания мелькнула мысль, что ни будь Флитвик отвлечен на него, оба факультета лишились бы баллов за дисциплинарное нарушение.

— Эм… Да, сэр. — Поттер выбросил из головы ненужные размышления. — Есть кое-что… Понимаете…

— Необычное, что тяжело описать? — Со знанием дела спросил профессор. Гарри в ответ только кивнул. — Вижу вы активно пользуетесь чарами, которым вас обучил Рубеус… Да, он упоминал об этом как-то раз за завтраком, мистер Поттер. Так вот, это чувство вы ощущаете, потому что привыкли к самоподдерживающимся чарам похожего типа. Понимаете?

— Но в чем отличие? Это заклинание оказалось труднее освоить, чем Локомотор, хотя эффект одинаковый…

— Вот тут вы не правы. — Возразил ему Флитвик. Гарри непонимающе посмотрел на него. А профессор взмахнул палочкой, безмолвно подняв перо в воздух. — Заклинание Локомотор имеет фиксированный результат. Оно фокусируется на острие вашей палочки, меняя направление поднятых предметов в зависимости от ее положения. Однако левитационные чары… — Преподаватель умолк, выразительно кинув взгляд на перо. И когда Поттер обратил на то внимание… Без единого движения со стороны профессора, оно описывало в воздухе разнообразные кульбиты и петли. — Вы имеете полный контроль над объектом. А если постараетесь… — Перо безвольно замерло в воздухе. Однако вдруг два его конца зашевелились, завязав друг друга в узел. — …сможете управлять разными частями предмета. Вингардиум Левиоса — заклинание без фиксированного результата. В обмен на контроль, вы непрерывно расходуете на него свой магический запас. Именно этот расход и вызывает в вас это чувство, которое вы бы не заметили, не практикуй вы Локомотор на постоянной основе. Чары такого типа называются затратными. И как вы наверное поняли, другой тип — самоподдерживающиеся.

— Теперь я понимаю. — Чуть помолчав, ответил Гарри. Он завороженно уставился на многострадальное перо которое, теперь завязанное в узел, снова оказалось на парте. — Спасибо за разъяснения, сэр.

— Не за что, мистер Поттер, не за что… О! — Вдруг профессор встрепенулся, хлопнув в ладоши. — Совсем я позабыл, видимо увлекся… Семь баллов Слизерину!

— Семь — потому что сильное магическое число? — Слегка недоумевающе спросил мальчик. Обычно количество присуждаемых очков было либо четным, либо делилось на два.

— Нет-нет, хотя я рад, что вам и об этом тоже известно. — Махнул ему рукой Флитвик, чуть улыбнувшись. — Семь — потому что мистер Малфой не знает когда следует держать свои мысли при себе.

— Ох…

За вздохом брюнета со стороны пуффендуйцев последовали злорадные смешки. А Драко сердито насупился, явно недовольный, что именно его выставили виноватым. Но вот только профессор тут же пресек любые насмешки.

— И я снимаю три балла с Пуффендуя. Вам, мисс Аббот, вместо высказывания собственной зависти следует усерднее тренироваться, если желаете все делать первой. — Флитвик вновь повернулся к Гарри. — А вы, мистер Поттер, если хотите добить количество очков до десяти или же… — Здесь он по-доброму хихикнул. — …до другого сильного магического числа, то попробуйте развязать перо до конца занятия… К другим это тоже относится! Кто первым завяжет узел — получит дополнительные баллы!

Конец занятия чар вместе со звоном колоколов ознаменовал стук еще шести — тринадцать действительно сильное число, как выразился профессор Флитвик — драгоценных камней в песочных часах Слизерина — аналогичные имелись у каждого факультета и именно по ним студенты отслеживали количество заработанных баллов. Стояли же они недалеко от Большого зала, мимо которого сейчас пробежал Гарри. Следующим занятием в расписании стояла сдвоенная — то бишь два урока одного предмета подряд — травология. А самой быстрой дорогой в теплицы, вход куда прилегал прямо к замку, был тайный лаз в стене за высокой картиной с двумя рыцарями на которых восседали их кони, расположившийся совсем недалеко отсюда. Этот проход мальчику однажды показал Кровавый Барон, что ныне позволяло ему сократить сразу несколько поворотов.

До начала занятия оставалось минут так пятнадцать. То есть причин для спешки не было. Однако, так можно сказать про любого другого студента, который не являлся Гарри Поттером. Мальчику же не повезло. На него постоянно смотрели, одни и те же люди по нескольку раз проходили мимо, а некоторые осмеливались даже сталкиваться, после пялясь на его лоб. Прошло уже как два месяца, но поведение людей так и не изменилось. Поэтому тактика «приходи первый — уходи первый» до сих пор казалась действенной и удобной.

Правда, иногда и она давала слабину. Так на повороте одного из коридоров, Гарри плечом об что-то ударился. Рука неприятно заныла, но мальчик не остановился, промчавшись дальше. Он только обернулся, увидев позади знакомую копну растрепанных каштановых волос — Гермиона Грейнджер подбирала с холодного пола разбросанные учебники. Поттер вдруг почувствовал себя ужасно виноватым. Брюнет едва замедлился, подумал, что стоит извиниться и помочь… Однако он тут же мотнул головой. Девочка наверное сейчас сильно на него злится. Тогда лучше к ней не подходить… Не хотелось ему увидеть обиду в глазах единственной однокурсницы, которая хоть иногда с ним перекидывается пару слов.

И он побежал дальше, потеряв девочку из виду за очередным углом.

Травологию преподавала Помона Спраут — кругловатая и низкорослая женщина с жизнерадостным и доброжелательным характером. По совместительству декан факультета Пуффендуй. Мантия ее, как ни увидишь, всегда испачкана в земле, а на голове красовалась потрепанная шляпа. В общем, образ профессора очень даже соответствовал ее дисциплине.

Если занятие было сдвоенным, то ученики, как правило, изучали и отрабатывали две темы вместо одной. На травологии это означало, что слизеринцам придется три часа копаться в грязи, при том стараясь не дать себя укусить, уколоть или поцарапать. Конечно, не все растения в теплицах оказались агрессивны. Однако полуразумным являлось практически каждое. То грибы, прячущиеся в землю при приближении кого-либо, то поющие цветы с носами-дуделками. Тихо рос разве что мох. Хотя кто знает… Может он просто спит!

Отлично от других уроков, этот предмет проводился, как было уже упомянуто, в теплицах — это высокое, стеклянное помещение с куполообразной крышей и окутанное салатовым светом. И оно уже разделялось на более мелкие комнатки, наполненные разнообразнейшими волшебными растениями, длинными столами для учеников и всякими инструментами.

Пока Гарри пересаживал куст ядовитой тентакулы из одного горшка в другой, в его голове все крутился тот момент в коридоре. Стыд в нем рос с каждой новой минутой занятия. Он сильно жалел, что испугался помочь девочке собрать учебники. Вдруг бы Гермиона его простила? Возможно ли, что они бы могли нормально поговорить? Или… Если только сильно-сильно повезет… Получилось бы у них подружиться?

Хотелось бы ему спросить у кого-нибудь верного совета — в учебниках ничего подобного не пишут.

Однако не только вина наполняла мысли мальчика. Перебивало ее поднимающееся волнение. И причина ясна! Время давно перевалило за двенадцать, а значит и вечер все приближался ближе и ближе. Гарри все не переставал обдумывать откуда ему стоит начать свои поиски. Народ, очевидно, соберется в Большом зале, так что он отпадает. Может лучше ему подняться на самый верхний этаж и потихоньку оттуда спускаться? Нет, Гарри еще нужно зайти в гостиную и забрать из комнаты пергамент — таскать тот с собой брюнет не осмелился — а таким путем он возиться будет до самого отбоя.

«Проще тогда стартовать с подземелий. Но как тогда не показаться подозрительным? Уйти первым и сразу бежать в гостиную? Нет, лучше спрятаться и… А как тогда я пойму, что все ушли? Подождать час?» — Поттер вдруг отвлекся на лозы тентакулы крепко опутавшие его левую кисть в перчатке из драконьей кожи. Мальчик поднял свободной рукой палочку и хладнокровно произнес: «Диффиндо!» — бедное растение в ужасе съежилось, когда почувствовало отрезанные от себя лозы.

— Мистер Поттер! — С укором воскликнула профессор Спраут. — Вам следует нежнее обходиться с вашим подопечным! Кисть можно же было просто распутать!

— Прошу прощения, профессор. — Пытаясь придать голосу искренности, извинился брюнет. С этой гиперзаботой о растениях она чем-то напоминала Хагрида с его, цитата: «Милейшими зверушками!» — разница лишь в том, что мальчик не осмелится относится к этим зверушкам как к будущим ингредиентам.

«Все-таки нет. Где мне прятаться? А если найдет кто, как оправдаться?» — Продолжил Гарри свои размышления, лопаткой утрамбовывая почву горшка. — «Наверное… Эффективнее будет уйти с зелий последним, а потом уже к себе в комнату, пока остальные пойдут в Большой зал. Тоже подозрительно, конечно… Но здесь можно и надумать причину. Давно у меня крутиться один вопрос, который надобно задать нашему декану…»

Под конец травологии Гарри наконец порешил. Следующее занятие — зельеварения с профессором Снейпом. Там он и перед Гермионой извинится, и задержится в кабинете на подольше.

Оттого нетерпение в нем скакануло еще сильнее чем раньше.

Потому не было ничего удивительного в том, что он, со слегка потным лбом, вновь сидит за своей одинокой партой за целых десять минут до звона колоколов. Учебники, принадлежности и котел — как обычно он заранее приготовил все необходимое. Гарри постоянно кидал взгляды на вход, с волнением ожидая наконец увидеть там лохматую девочку. Поттер вспомнил, что точно также искал встречи с Уизли в самом начале года. Но теперь ситуация иная — ему просто надо попросить прощения, верно? И Грейнджер не из тех, кто станет устраивать истерику на всеобщее посмешище… наверное. Однако время шло, ученики все прибывали и прибывали, а она так и не появилась. Большинство слизеринцев уже сидели на своих местах. Вот внутрь ввалился Рон в компании двух мальчиков-гриффиндорцев, рыжий над чем-то весело смеялся.

Когда в кабинет вошел профессор Снейп, Гарри нахмурился. Брюнет предполагал, что Гермиона — ответственная ученица, просто так занятие пропускать не стала бы. Не зря же ее так часто сравнивает с ним декан Когтеврана? Вдруг он подумал, что сам мог стать причиной отсутствия девочки. Если при их столкновении у нее что-то повредилось? И теперь она в больничном крыле?... Поттер выбросил из головы подобные мысли. Грейнджер даже не вскрикнула тогда. Нет, здесь причина явно в другом…

Вечно мрачный преподаватель заговорил и Гарри окончательно решил оставить этот вопрос в сторонке. Снейп, сперва традиционно пройдясь по умственным способностям некоторых присутствующих, объявил, что сегодня первокурсники займутся приготовлением Рябинового отвара — исцеляющего средства, способного притуплять боль, заживлять глубокие ссадины и раны. И могло вывести из непробудного сна жертву Напитка Живой Смерти. А дальше слышался шелест страниц, скрип мела по доске, где профессор записывал рецепт.

Вода в котел была залита, а горелка сверкнула медленным огнем. Гарри набрал с полок нужные ингредиенты. А когда взгляд его упал на учебник, то мальчик едва не поперхнулся. Оттуда на него смотрели целых два листа подробнейшего описания процесса варки. На доске также красовались те же девятнадцать пунктов, только гранновки там отличались от книжных — профессор часто записывал туда более оптимизированный вариант рецепта. Правда не каждый на нее обращал внимание. Но чья это потеря?

Гарри чуть было вслух не рассмеялся нервным гоготом, когда увидел классификацию сложности зелья как «элементарное».

Процесс готовки чем-то напоминал получение разных цветов краски на уроке рисования в маггловской школе. Каждое новое помешивание и добавление ингредиента меняло окрас зелья один за другим. Оранжевый, желтый, зеленый, бирюзовый, индиго, розовый красный, желтый, фиолетовый, оранжевый, бирюзовый… И так по кругу. Так еще и создатель зелья, казалось, яро ненавидел популяцию саламандр да флоббер-червей, ведь именно их кровь и слизь фигурировали в рецепте чаще всего, лишь иногда перебивая друг друга шипами крылатки, медовой водой или соком бум-ягод. Но главная проблема оказалась во времени: максимальный перерыв между каждым помешиванием, либо нагреванием — пять минут. Опоздание означало провал, что всему классу доказал Лонгботтом из чьего котла посыпались огненные искры.

А в финале, при получении необходимого цвета, нужно было еще и дать зелью настоятся полчаса.

— Приемлемо. — Как всегда констатировал с кислой миной Снейп, набрав в пробирку получившееся варево. — Пять баллов Слизерину.

Остальное он привычным взмахом палочки испарил, отправившись отчитывать гриффиндорскую половину кабинета. Гарри же немного улыбнулся в спину уходящему профессору. Если «приемлемо», то ему не придется смывать в раковину содержимое еще четырех склянок такого полезного зелья. Мальчик довольно похлопал по карману своей мантии.

После сдачи домашнего задания и получения нового, занятие завершилось. Слышались раздосадованные вздохи гриффиндорцев. За каких-то полтора часа их факультет лишился двадцати очков, а Невиллу Лонгботтому Снейп назначил отработку на вечер субботы. За сетующими львами вышли из кабинета первокурсники Слизерина с высокомерными ухмылками. Их факультет заработал те же двадцать очков, за каждое зелье, удостоенное хоть чего-то, кроме слова «дрянь». И не важно, что такой оценки удостоились только четверо: Поттер, Малфой, Нотт и Девиз.

По итогу Гарри дождался, пока в классе он не останется наедине с профессором, который что-то черкал у себя за столом. Конечно, ожидаемо, были взгляды уходящих однокурсников. Их, как обычно, пришлось игнорировать. Из-за этого, и в сумму можно добавить саму неуютную обстановку кабинета, мальчик почувствовал себя нервно и неуверенно. Однако, сглотнув, твердым шагом направился к декану.

— Сэр? — Обозначил Поттер свое присутствие. Мужчина никак не отреагировал. — Могу я кое-что спросить?

— Вы только что спросили, Поттер. — Угрюмо ответил профессор, не отрываясь от пергамента. — Можете быть свободны.

Гарри замер, не понимая шутит тот или нет. На класс опустилась привычная для оного тишина. Преподаватель прервал ее протяжным вздохом.

— Говорите, хватит тратить мое время.

— Эм… Да, хорошо, сэр… — Мальчик попытался избавиться от сковавшей его неловкости. — Можете рассказать, почему мне выделили отдельную комнату?

— Поттер, мне показалось… — Снейп впервые поднял на него пару черных глаз. И в них даже непонимающий эмоций увалень мог бы считать самое настоящее презрение. — …или я услышал в ваших словах недовольство? Целой комнаты вам мало? Герою нужна личная гостиная?

— Нет-нет! — Прервал его Гарри, чьи руки едва задрожали от столь явной демонстрации неприязни в его сторону — всплывали неприятные воспоминания из самого детства. — Не в том ключе! Я просто хотел узнать, почему живу один!

Мужчина с черными длинными волосами вздохнул, прикрыв веки. А когда снова посмотрел на мальчика, то во взгляде осталась только обычная холодность, которой профессор постоянно обдавал всех на кого посмотрит.

— С этим вопросом лучше обратитесь к заместителю директора, Поттер. — Коротко ответил он. И умолк.

— Кхм… Да, так и сделаю. — Пробормотал брюнет. Он слегка помялся, но потом вежливо закончил. — Эм, спасибо, что уделили время. До свидания, сэр.

— Идите уже.

Покинув класс, Гарри глубоко вздохнул. Да, декан его точно недолюбливает. Вот только за что? Терпеть не может знаменитостей? Мальчик не мог сказать. Разочаровывало еще и то, что их диалог не занял и пары минут, на которые он рассчитывал. Наверняка слизеринцы сейчас либо в гостиной, либо только шагают оттуда в Большой зал.

«Ладно, не так страшно…» — Утешил себя Поттер, протерев линзы очков. — «Алиби задержки есть, а теперь можно и до туалета прогуляться.»

* * *

Бродя по пустым коридорам замка, Гарри понял, что кое в чем таки просчитался — не только люди и призраки собрались вместе чтобы отметить банкетом праздник, но и живые портреты тоже покинули свои рамы. Даже доспехов не оказалось на привычных местах. Лишь от стен иногда отражалось эхо радостных криков прямиком из Большого зала. Он остался в полном одиночестве, без лишних глаз, способных его в чем-то уличить.

И повод был.

Мальчик, лет одиннадцати, шел по опустевшей школе, темным вечером пред самым началом ноября, когда должен сидеть на ужине с другими учениками. На ладони его лежал пергамент над которым парила белоснежная волшебная палочка. С каждым поворотом и она меняла направление своего острия, будто указывая путь юному волшебнику. Хотя, честности ради, мало кто удивился бы такой картине, развернувшейся в стенах Хогвартса. Однако люди знающие… сочли бы сие зрелище, как минимум, любопытным.

Но Гарри вполне наслаждался собственным одиночеством. Даже если брюнет аккуратно высовывал лохматую голову из-за углов, проверяя наличие таких же скрытных бродяг как он, даже если шаг его был мягким, а походка крадущейся — Поттер не трясся и не паниковал. Волнение от скорого приближения к разгадке тайны снов перекрыло собой страх оказаться пойманным, заставив последний сжаться комочком на задворках сознания. И хоть мальчика переполняла искательская решимость, ее одной было явно недостаточно. Терпение — вот что ему сейчас катастрофически необходимо. Да много, можно с излишком на потом.

Проблемы для Гарри создавал сам замок. А если точнее, то проклятые — зачарованными их язык никак не поворачивался назвать — движущиеся лестницы. Как только мальчик выбрался из подземелий, ведомый заклинанием он вышел к ним. И именно в тот момент пролеты начали менять собственные положения. Тогда к его удивлению, а после пришедшему раздражению, палочка сменила курс, видимо указывая обходной путь. Но искренне Поттер разгневался, когда он поднимался на следующий этаж, и кончик развернулся в обратную сторону — наверняка лестницы выстроились более короткой дорогой, нежели та, которой шел он. Брюнет мысленно чертыхался на все: мешающий ему замок, преподавателей, которые не удосужились за десять веков приструнить эти гадкие лестницы, создателя заклинания, не предусмотревшего подобного исхода, да пергамент, что не мог попасть к нему целиком.

Внезапно по коридорам разнесся хор криков, воплей полных искреннего ужаса.

«Значит учеников еще и пугают на Хэллоуин…» — С каким-то легким сожалением подумалось волшебнику. — «Наверное в следующем году стоит посетить праздник?»

И эти смешанные чувства, что азарт поисков, что злость на неожиданные трудности, что одинокая печаль, переплетались с непривычной для здешних коридоров тишиной, его шумными шагами да завороженным взглядом мальчика, наблюдающим за летающей палочкой… Однако, вновь ступив черной туфлей о каменный пол, до Гарри донесся звук… вторящий? А затем еще один, и еще. Мальчик вдруг вздрогнул, осознав: это не эхо. К нему кто-то идет, нет, бежит! Откуда-то спереди!

Лихорадочно схватив из воздуха палочку, он начал пихать в карман кусок шероховатого пергамента. Шуршание мантии перекликалось со стуком чужих шагов, несущихся прямо сюда. Спрятать обрывок удалось только с третьей попытки. Гарри уж подумал было спрятаться, но даже двинуться с места не успел. Из-за угла, там откуда доносились чужие шаги, выбежала фигура в школьной мантии с красной расцветкой… и рыжими волосами.

Новоприбывший и Гарри уставились друг на друга.

— Поттер! — С удивлением воскликнул никто иной, как Рональд Уизли, стремительно затормозив. — Ты что тут… — А потом он рявкнул. — Так это ты сделал?!

Брюнет на пару секунд опешил, рефлекторно открывая и закрывая рот. Он нахмурился. Не наглость ли? Пришел, напугал, помешал, а теперь обвиняет? Вдруг сверкнула мысль, что возможно те крики оказались последствием какой-нибудь шутки одного из старших студентов… И теперь весь замок ищет виновника.

— Ничего я не делал! — Спеша оправдаться крикнул мальчик. — Меня на ужине не было!

— Вот именно! — Уизли зачем-то потянулся за палочкой, а Гарри только крепче сжал свою. — Значит это ты тролля впустил!

После слов Рона повисла тишина. Поттер моргнул. Затем еще раз. Молчание настолько затянулось, что Уизли уже не казался таким уверенным в своих словах. Брюнет же сначала принял это за шутку, потом за бред… А после понял, почему студенты так сильно кричали, что звук донесся из Большого зала до второго этажа.

— Где тролль?... — Негромко спросил рыжего Поттер. Тот не ответил, он тоже заморгал. — Где тролль, Уизли?

— Ты думаешь я тебе поверю? — Гриффиндорец хоть и говорил с вызовом, но не казалось, что он теперь собирается нападать. После еще момента непродолжительного молчания, мальчик сдался. — В вашем змеином подземелье ходит! А нам профессора сказали идти по гостиным!

— Вот и скажи, надо ли мне приводить в школу, где я учусь, огромного монстра? Еще и на территорию своего факультета? — Гарри раздраженно прикрыл глаза и запустил руку в волосы. Куда ему теперь идти? Путь к себе в комнату заказан… И вдруг до него наконец дошло. — Стой. Уизли, тогда ты что здесь делаешь?

— Э? Ну Гермиону ищу, ее на ужине не было. О тролле то она не знает. — Брюнет сглотнул, а рыжий неловко почесал затылок, казалось что-то он не договаривает. Однако прежде чем Поттер успел задуматься, Рон спросил. — Ты кстати не видел здесь где-то женский туалет с рыдания?... Эм, ну в смысле это туалет такой, специальный…

Пока Уизли продолжал лепетать оправдания, Гарри почувствовал как в все в нем внезапно похолодело. Ее не было из-за него?... Плачет в туалете?... Который этот гриффиндорский придурок пропустил! И просто стоит да болтает!

Игнорируя Рона, под бешеный стук в висках Поттер рванул вперед, откуда прибежал сам рыжий.

— Эй! Вернись! — Раздалось ему в спину.

Гарри не обернулся даже услышав преследующие шаги Рона. Мальчик прекрасно понимал, что нет никакой необходимости так спешить, монстр застрял в подземелье. И вероятно его уже поймали преподаватели… Но это же его вина! Если бы только он, как последний трус, не убежал тогда, то девочка не плакала бы в одиночестве! Не надо было бы никого предупреждать!

Но вдруг раздался грохот.

Когда Поттер, чуть не упав на пол, резко свернул за угол, ему в уши врезался звонкий и истошный крик. Девичий крик. Сердце его упало. А по шее пробежалась ледяная дрожь. И после уже громом по слуху прокатился низкий, нечеловеческий рев. Он только быстрее зашевелил ногами, наплевав на неровное дыхание. Впереди его взгляд зацепился за расколотую на щепки туалетную дверь. Вдруг у волшебника закружилась голова и навернулись слезы: коридоре невыносимо воняло смесью пота, рвоты и мочи.

— Ты совсем из ума выжил?! — Вопил позади Уизли. — Там тролль!!!

— Ничего другого ты не слышал, недоумок?! — Вторил ему Гарри. Будь выбор, разве несся бы он сломя голову прямиком в лапы твари?! — Там Гермиона!!!

После этих слов рыжий быстро поравнялся со слизеринцем.

Стоило мальчикам прорваться сквозь практически невыносимый запах, как замерли они перед разгромленным входом. Их глазам предстало нечто. Оно было огромным, фунтов двенадцать в высоту, с непропорционально длинными руками и ногами. Тролля покрывала толстая серая кожа, сминаясь на животе жировыми складками. Голова его в несколько раз уступала по размерам телу. На двупалых ногах торчали черные наросты, напоминающие засохший гной. И в когтистой руке монстр держал дубину больше похожую на обломок старого дерева.

Кабинки туалетов были разрушены. На полу валялись керамические обломки раковин. Из сорванных кранов и поврежденных труб лилась ледяная вода. А в углу, сжавшись в комочек, дрожала промокшая первокурсница Гриффиндора, словно стараясь из всех срастись с каменной стеной.

Тролль сделал шаг к Гермионе.

— Вот черт… — Со страхом прошептал Уизли.

— «Диффиндо!» — Отчаянно выкрикнул Поттер, подняв палочку на монстра. С кончика сорвалось полупрозрачное лезвие, ударив тролля по спине и… ничего. Ничего! Гарри пришел в ужас! Он из тех тварей, на кого магия действует плохо! Заклинания первокурсника — тем более!

Тролль остановился и медленно начал поворачиваться назад, ко входу.

«Что делать? Что делать? Что делать?!» — Скороговоркой проносилось в нем. — «Тролль неповоротливый… Ах, черт с ним!»

— Отвлеки его! — Бросил брюнет рыжему. А тот молча выпучил на него глаза.

Однако Гарри уже бросился в сторону из поля зрения монстра. Мальчик держался у него за спиной. Руки брюнета дрожали, взгляд метался по окружению. Послышался грохот — это Уизли, вперемешку с оскорблениями и Поттера, и тролля, кинул в огромное чудовище деревянный обломок бывшей кабинки.

Волшебник, пытаясь сильно не шуметь, прокрался прямо к девочке. Она никак не отреагировала на их приход, просто сидела обхватив колени и невидяще пялилась на тварь.

— Эй! Гермиона! — Гарри схватил гриффиндорку за плечи слегка ее встряхнув. Грейнджер вздрогнула, чуть зашипев. Но, кажется, пришла в себя. Девочка уставилась на него раскрыв рот. — Давай, поднимайся!

Шатенка начала вставать, колени ее судорожно трясло. Она не осмелилась ничего спрашивать, боясь привлечь внимание чудовища. Рон продолжал ругаться и кидать разные обломки в монстра, пока тот просто прикрыл лапищей уродливую физиономию, отдаленно напоминающую лицо. Поттер схватил девочку за запястье и потянул за собой. Но та внезапно дернулась и снова зашипела.

— Нога… — Со слезами на глазах шептала она.

— Черт! — Гарри уже готовился подвесить ее в воздухе вверх тормашками да бегом тащить прочь отсюда, однако что-то в кармане его мантии звякнуло. Рябиновый отвар! В озарении, он быстрым движением вытащил оттуда закупоренную склянку и, выкинув пробирку, силой прижал ее к губам девочки. — Пей! Уберет боль!

Вдруг тролль злобно зарычал, едва не оглушив детей. Гермиона чуть не подавилась зельем, спешно глотая последние капли. А монстр шагнул теперь в сторону рыжего. Видимо долговязый мальчик успел тому изрядно надоесть.

Когда тролль поднял дубину на Рона, Гарри оттолкнул охнувшую девочку к стене, а сам бросился в другую сторону. Он шустро схватил острый осколок раковины и из всех кинул монстру в голову. И, что удивительно, попал! Чудище болезненно взвыло, обхватив свободной рукой затылок. Тролль тут же потерял к Уизли интерес, повернув свою громоздкую тушу в сторону Поттера. Ноздри твари гневно растопырились, глаза метали молнии. А Гермиона удачно оказалась у него за спиной.

— Беги! — Кричал ей Гарри. Но Грейнджер стояла на месте, дрожа, трясясь. Брюнет набрал в грудь воздуха. — РАДИ МЕРЛИНА, БЕГИ!!! УИЗЛИ, НЕ СТОЙ СТОЛБОМ!!!

Громкость его вопля, кажется, потрясла даже тролля. Он замер и уставился на мальчика с тупым выражением лица. Рон, наконец перестав подражать в глупости чудовищу, побежал к Гермионе, схватив ту за руку. Рыжий потащил девочку к выходу, однако она банально не могла за ним поспеть все хромая и спотыкаясь. Гарри оказался зажат в углу, там где раньше была крайняя туалетная кабинка. А монстр пару томительных секунд спустя опомнился. И заорал на брюнета пуще прежнего. У последнего от оного зазвенело в ушах, поплыло зрение. И вонь ударила в нос с новой силой.

Вдруг в самой глубине его существа, там, где должна быть только пустота от усталости, что-то дёрнулось — холодной, чужой струной. Нутро мальчика буквально завопило о надвигающейся опасности.

— Осторожно! — Услышал Гарри сквозь звон крик Рона.

Повинуясь внезапному инстинкту, Поттер упал на пол, приземлившись на него грудью. Мгновение — над тем местом, где только что была его голова, раздался свист. Затем грохот! И мальчика отбросило в сторону воздух, прокатившийся по помещению от силы столкновения дерева о камень. Да отбросило так, что Гарри улетел на другую половину туалета, к раковинам. Мантия промокла в холодной проточной воде. Брюнет ударился плечом о стену и зажмурился. Его левая рука болезненно заныла.

— Поттер! Уходи!!!

— Гарри, сверху!!!

Мальчик раскрыл глаза. Над ним висела крупная тень. Он поднял взгляд. И там был тролль, замахнувшийся на него своей гигантской дубиной. Брюнет не посмел закрыть век. Широкие уши монстра с предвкушением шевельнулись и тот хрюкнул. Гарри попытался как можно скорее отползти назад, но его больная рука напоролась на что-то острое — осколок раковины впился ему в ладонь. Он замер, замычав.

Дальше был свист…

До мальчика четко донесся вздох Гермионы.

И после… Ничего. Совсем ничего!

За последнее мгновенье до удара, который точно-точно расплющил бы первокурсника Слизерина в лепешку, тролль застыл. Он дрожал, словно вышел на улицу в холодную метель, и серая кожа явно побледнела. А из его тела быстро выплыла полупрозрачная фигура в одеждах запятнанных серебряной кровью.

— Барон! — Воскликнул Поттер, быстро поднявшись на ноги и кинувшись к выходу. — Преподавателей! Ведите преподавателей!

Гарри понимал, что подобный трюк больше не сработает. Тогда у призрака был элемент неожиданности, он, наверное, пришел еще раньше прежде чем показал себя. Сейчас, как писали в учебнике по Защите в разделе о приведениях, ничего не выйдет — тело живого очень быстро адаптируется к холоду мертвецов, значит тролль больше не «застынет». Поэтому мальчик был рад, когда Барон молчаливо кивнул и исчез в стене.

— Не тормози, Поттер! — Звал его Рон, уже стоявший снаружи, в коридоре.

Он же, пользуясь неожиданным преимуществом, все отходил к разрушенному проходу. Но монстр уже зашевелился. И вдруг Гарри наступил на дверь. Сорванную с петель дверь. Целую, как полотно… Сверкнула идея.

— «Диффиндо!», «Диффиндо!» — Приказал мальчик, разрубая древесину на одну длинную полосу, словно мастер оригами. — «Спонгифай!», «Вингардиум Левиоса!»

По взмаху палочки, которая не сломалась и не потерялась никак иначе как чудом, импровизированная деревянная лента, смягченная заклинанием Спонгифай, отправилась прямиком к монстру, а точнее — его голове. По мановению мысли мальчика она крепко опуталась вокруг глаз, пока ничего непонимающего, тролля. И, видно ошеломленный внезапной пропажей света, тот начал хлопать себя по лицу, встав на месте.

Гарри наконец выскользнул из туалета. Дети отошли подальше от входа. Брюнет осмотрел Рона, который, казалось, вышел сухим из воды, и Гермиону — девочка старалась не наступать на правую ногу. Он нахмурился и вытащил из мантии пробирку, протянув ее гриффиндорке. Грейнджер ее с благодарностью приняла.

— Ну круто мы его! — Радостно выдохнул Уизли. — Тако-…

Мальчика прервал очередной рык тролля, заставивший всех троих в испуге вздрогнуть. Каждому из них пришло понимание, что для празднований еще рано.

— Иди туда и веди ее в больничное крыло. — Приказал Гарри, который первый пришел в себя. Зеленоглазый махнул налево, за угол откуда мальчики прибежали, здоровой рукой — другая очень болела и отказывалась двигаться. Но он старался не показывать ни страха, ни страдания перед товарищами по несчастью. Хотя голос предательски подрагивал, брюнет ясно видел сложившуюся ситуацию. И не мог найти иного выхода. — Я пойду направо по коридору, отвлеку тролля.

— Гарри… — Заговорила Грейнджер. — Просто пойдем с нами! У тебя из ладони кровь течет!

— Вот именно! Да с чего бы слизеринцу геройствовать? Сам веди Гермиону, а я отвлеку.

Из туалета слышался грохот. В своей слепоте монстр принялся крушить помещение. И Гарри хмурился все больше. Как скоро он поймет? Время стремительно убегало пока они тут торчат.

— В том-то и дело, что я не дотащу хромого человека до больничного крыла! — Давил волшебник. Девочка виновато отвела взгляд. И его тоже уколола вина. Именно из-за него они здесь. Значит последствия он будет пожинать сам. Пока гриффиндорцы не успели возразить Гарри уже пошел вглубь коридора. — Идите!

— Но…

— Не смей приказывать…

— ПРОЧЬ! — Снова рявкнул он, а голос почти сорвался на хрип. Боль все росла, а вместе с ней и злоба. — Втроем нам не выжить!

С каким-то чувством страха и обреченности смешанными с решимостью Гарри наблюдал, как мальчик и девочка наконец скрылись за углом. Брюнет достал третью склянку, в запасе осталась еще одна. Это было самым настоящим везением, что он забыл их выложить, когда забирал пергамент. Последний, к слову, так и лежал в кармане, словно мирно спал, пока вокруг творился хаос.

— Горькая дрянь… — Сам себе бросил он, выкинув склянку в сторону. Боль в плече медленно уходила, рана на ладони зарастала. Однако двигаться левой рукой все никак не получалось. С холодным ужасом брюнет осознал, что сломал кость. Если придется бежать, а обезболивающий эффект кончится — быть беде.

Раздался звон, стекло пробирки разбилось. По осколкам профессора поймут в какую сторону он пошел. По крайней мере мальчик на это надеялся. Ему нужно лишь недолго продержаться…

Гарри не успел уйти далеко. Рев тролля, эхом отразившийся от голых стен, сотрясал стекла замковых окон. Монстр вывалился из туалета волоча за собой дубину. В его свободной руке висела порванная деревянная лента. Громадное чудище начало озираться по сторонам, принюхиваться и как-то подозрительно присматриваться в сторону, куда ушли Рон и Гермиона.

— «Диффиндо!» — Белоснежная палочка вновь оказалась направленной на тролля. Снова заклинание не дало никакого эффекта, врезавшись в шкуру твари. — Сюда, тупица! Сюда!

К счастью… Или же несчастью… Но монстр повелся на провокацию. Стоило ему только увидеть Гарри, как лицо тролля исказилось в чистой злобе и кровожадности. И чудище буквально на него побежало, сотрясая своим топотом вековые потолки замка. Словно мальчик красная тряпка для быка! Однако, несмотря на свои размеры, двигался тролль довольно шустро. Поттеру тоже пришлось удирать, борясь с колотящимся не в ритм сердцем.

Коридор был длинным, следующий поворот казался очень далеким. Да и что делать, как скроется с глаз? Прятаться? Даже дураку стало бы понятно, что у монстра очень чуткое обоняние, парадоксально с его невыносимой вонью, — значит найдет. И поэтому оставалось только бежать, стараясь дождаться преподавателей. Однако, выносливость Гарри не была бесконечна — он никак не был спортсменом. Потому мальчик всеми способами старался замедлить нагоняющего его тролля.

Существо плевало на разновидности заклинания Локомотор: две ноги толщиной с дерево не склеивались и не становились ватными. Шаги ребенка чередовались грохотом. Троллю не вредили многочисленные Диффиндо. Не давал он забрать дубину Вингардиум Левиосой. Дыхание брюнета давно сбилось, еще на первом повороте. Разновидности Люмоса не ослепляли тварь. Когда Гарри пытался заставить монстра задохнуться пеной моющих чар, то тот просто ее сплюнул, только ускорившись. Сердце волшебника грозило пробить грудную клетку. И боль потихоньку возвращалась. Последней мерой мальчика стала смесь чар и трансфигурации: он колдовал ледяные кубики, заострял их до состояния игл и отправлял в глаза чудовищу. Тщетно, лишь пара дротиков застряла в коже.

В конце концов развилки кончились, Гарри оказался в тупике очередного длинного коридора. Перед поворотом волшебник, как ориентир, наколдовал очередной кубик льда. Рука ныла так, что хотелось кричать, а легкие разрывало. Он не знал, как еще способен стоять — ноги тряслись и слабели. Мальчик уперся в стену полумрачного помещения. Вокруг не было портретов, а те что висели, оказались пусты. Доспехи рыцарей покинули посты. Даже призрак мимо не пролетел. На помощь к нему тоже никто так и не подоспел. Ни преподаватели, ни кто-либо еще. Поттер остался с троллем наедине. А тот замедлился, вальяжно приближаясь к волшебнику, гремя дубиной по камню. Как зверь загнавший добычу.

И Гарри думал, как самая что есть загнанная добыча. Лихорадочно. Жестоко. Лишь бы выжить. В нем родилась идея. Магия сама по себе не действовала на монстра. На него действовали последствия. Обломки, лента, ледяные дротики… Тролль жирный, мускулистый, крепкий, но не неуязвимый. Мальчик смотрел на волочащуюся дубину. Но не как на оружие, которым его собирались убить, а на ее суть. Природу. Это ведь дерево. Ни больше, ни меньше!

Его преимущество в неожиданности, тупости тролля и расстоянии.

— «Акусфорс!» — Выкрикнул он. Простейшее заклинание, изученное первокурсниками на первом занятии трансфигурации. Превращает спичку в иголку. Очевидно, что результата заклинание не достигло. Не под силу первокурснику, особенно такому вымотанному, обратить целый ствол в иглу. Но и не этого добивался Гарри.

Тролль встал, его руку дернуло. Он повернулся. И увидел, что когда-то деревянная дубина превратилась в металлическую. Он почесал лысую голову, замычал, попытался поднять — безуспешно. Не хватало сил монстру поднять ее одной рукой. А пока тот отвлекся…

— «Спонгифай!», «Вингардиум Левиоса!» — В пустом коридоре прозвучала ранее уже отработанная связка.

Ныне мягкая и тягучая металлическая дубина выскользнула из ослабевшей хватки тролля. Чудище непонимающе уставилось на парящий объект. Он пару раз попытался схватить ее — не получилось. Гарри же продолжал растягивать дубину в ленту, пользуясь моментом. А когда посчитал что достаточно, то направил ее к голове тролля. Монстр почувствовал знакомую ситуацию. И, хрюкнув, закрыл лапами глаза. Но… впервые за столь страшный, болезненный, буквально изматывающий вечер, Поттер скорчил кривую истеричную гримасу, которая напомнила не выражение ужаса… а улыбку. Это было не движение лица, а оскал чего-то другого, ненадолго выглянувшего из-под кожи.

Не глаза.

Шея.

Перехватив управления над двумя концами ленты, Гарри превратил ее в металлическую удавку. Обвитая петля крепко затянулась. Тролль отреагировал не сразу. Сначала он болезненно захрюкал. Потом раскрыл глаза. Ударил себя в грудь. Затем нащупал удавку. Монстр попытался ее стянуть, порвать, однако металл не древесина, не поддавался. И только тогда монстр посмотрел на него. Он раскрыл рот в могучем рыке, выдавив из него только жалкий хрип. Мальчик потянул петлю назад, подальше от себя. Но тролль упрямо стоял. Волшебник увеличил силу, снова потянул…

Тварь сделала шаг вперед. Тяжелый, грузный, однако шаг. Гарри видел, как тяжело это дается монстру и сильнее потянул металл назад. Тролль сделал еще шаг. И затем еще. Существо оказалось слишком тяжелым даже для магии… Но коридор был длинным, а воздух у противника не бесконечен, неважно насколько огромны его легкие.

И все же тролль упрямо шел вперед. Он задыхался, открывал и раскрывал вонючую пасть. Глаза чудовища налились кровью, а кожа вокруг удавки синела. Но он приближался. В параллель этому запас магии у мальчика стремительно опустошался. Боль и усталость чувствовались все сильнее. Насквозь промокший в воде и поту, брюнет, поначалу, просто облокотился о стену, затем сполз по ней на пол. Рука, что держала палочку, деревенела, но Гарри не смел ее опускать. Нельзя было нарушать концентрацию.

Тролль все пытался сделать протяжный вдох, когда выходили только икания и хрипы. В отчаянии монстр начала царапать свое горло когтями, похоже надеясь так ослабить хватку удавки. Он легко повредил собственную кожу, оголив мясо, но вместо крови оттуда засочился гной стремительно залечивающий его раны. Возможно, способ имел место быть, но чудовище попало в ловушку собственной регенерации: тролль вредил медленнее чем заживало. И металл благодаря этому только глубже впивался в плоть, врастая в саму шею.

Но удавка трещала. Трансфигурации оказалась не полной, частичной. И петля грозила вот-вот порваться.

С вспотевшего лица Гарри вдруг сползли очки, со стуком упав на пол, мир обратился размытыми пятнами. Его рука тряслась, словно лист в урагане. И внезапно, самовольно, она начала опускаться. Поттер все чаще моргал, мокрые волосы лезли в глаза.

Когда тролль подобрался к волшебнику на расстояние футов шести, он вытянул свою лапу в сторону брюнета. Выражение ранее полное ярости, теперь выглядело жалко, отчаянно. Оно посинело. Рот открыт как можно шире, мелкие глазенки грозили вывалиться из-за век. Из шеи беспрерывно лился светлый гной, выдавливаемый удавкой. Он тянулся не из жестокости. Монстр чувствовал приближение конца. И почти достав… завалился вперед, грохнувшись пред самими ногами Гарри. Бабах упавшей тонны наверняка слышал весь замок. А потом…

Тишина вокруг. Опустошение внутри. И все то же одиночество.

Мальчик продолжал держать палочку до тех пор, пока его дрожащая рука не упала на колени, совсем как у марионетки, которой обрезали веревки. Но палочку он не выпустил, из последних сил сжимая древко. Он глубоко и часто дышал, сбивчиво, неравномерно. Стук сердца острой болью отдавался в висках, глуша собой его хрипящие вздохи. Школьная форма промокла насквозь, и даже порвалась в нескольких местах. На холод волшебник не обращал внимания, будто и не чувствуя оного. К окружению Гарри оказался слеп. Брюнет не знал выжил ли тролль. Понятия не имел, когда тот очнется.

Однако боль никуда не ушла. Только прибывала и прибывала... И сквозь эту боль пробивалось другое чувство — не облегчение, не гордость, а глубокая, костная усталость серого вещества, которое слишком долго притворялось живым и теперь требовало остановки.

Когда мальчик осмелился освободить уцелевшую руку, палочка ушла в карман, который он нащупал не сразу. И оттуда волшебник вытащил, едва не выронив из слабых пальцев, пробирку с зельем, последнюю, попавшую туда по случайности. Гарри откупорил пробку зубами — а больше было нечем — пару раз пред этим мазнув ей то в нос, то в щеку. Когда горечь отвара обожгла ему горло, только тогда брюнет осознал, что внутри у него все пересохло. Не осталось даже слюны. Зато глаза обильно слезились — вонь никуда не исчезла, лишь стала острее, ведь и тролль с его гноящимися ранами оказался ближе.

Стоило боли начать уходить, Поттер мигом попытался отыскать упавшие очки. Однако, ладонь хлопала только по холодному полу. Плюнув на них, Гарри решил подняться. Но ноги его не слушались. Он старался раз, два, три — без толку. Даже голову оказалось сложно повернуть в сторону, что говорить об остальном? Если бы не стена, подпирающая спину, мальчик давно бы распластался как тролль. Который, так к слову, неизвестно жив или мертв. И если первое, то когда монстр очнется — вопрос времени.

— «Вингардиум Левиоса…» — Гарри вновь схватился за палочку, выпустив из ладони склянку.

Сил вновь поднять руку не осталось, но он очень старался направить острие на большое серое пятно. За словами последовало заученное движение, в голове появился образ металлической удавки. Нужно хотя бы оттащить тролля от себя, если добить не получится… Однако заклинание не дало никакого эффекта. Ни тепла в руке, ни треска петли. Пятно как было рядом, так и осталось там. Только дрожь забила сильнее. Он оказался беспомощен. Гарри думал завалиться вперед и попробовать ползти. Но мальчик почти не мог шевелиться. Да туша тролля перекрыла собой проход. И слепым ему не выбраться. Как понять где Больничное крыло? Еще обезболивающее действие вот-вот закончится… Поттер старался, думал, вновь пытался колдовать — ничего. На что он способен без магии? Еще в таком то состоянии? Голова кружилась, веки слипались…

Но скоро по молчащему коридору разнесся звук шагов. И не одной пары ног, а нескольких. Топ-топ, топ-топ: они стремительно приближались. Мальчик почувствовал короткий заряд бодрости и вспыхнувшую огоньком надежду. Барон нашел учителей, а они заметили его ориентиры.

— Ик!... — Первым раздался знакомый ему писк профессора Квиррелла.

— Мистер Поттер! — За ним последовало, почти визжащее, восклицание Минервы МакГонагалл.

— Мерлин всемогущий… — Услышал Гарри причитание тонкого голоска преподавателя чар.

— Ох, бедный мальчик! — Вздохнула женщина, чье размытое пятно сильно напоминало округлую форму декана Пуффендуя.

Однако, несмотря на количество новоприбывших, приблизился к нему только один силуэт. Цветастый и невысокий… Он опустился перед брюнетом, пошарился по полу. И вдруг очки снова оказались у него на носу. Зрение вернулось, образы стали четкими! А в нескольких сантиметрах перед ним по-доброму улыбалось лицо самого настоящего Альбуса Дамблдора.

— Как ты себя чувствуешь, Гарри? — Голос старого волшебника был мягок. Голубые глаза сверкали искорками, полными искреннего беспокойства.

— Не очень хорошо, директор… — Через силу ответил ему слизеринец. Все-таки даже говорить давалось с неподъемной тяжестью.

— Ну, мальчик мой, не очень хорошо — тоже хорошо. — С ноткой веселья хлопнул в ладоши Дамблдор. — В такой-то ситуации. Северус, будь добр…

Из тени, раньше незаметный для Гарри, выполз декан Слизерина. Лицо его было в несколько раз мрачнее обычного. И шел он к мальчику не обыкновенной плавной походкой, а жесткой, почти шатающейся… Хромающей? Остальные профессора приблизились к троллю, что-то между собой тихо бормоча.

— Пейте, Поттер. — Снейп грубо приставил к губам брюнета пузырек. — Избавит от боли на пару часов. Не то что ваши… поделки.

Мальчик проигнорировал замечание профессора, жадно глотая зелье. Плевать как декан узнал. Вкус был такой же как у его Рябинового отвара — горький и гадкий. Похоже даже мастера не способны сделать зелье сладким или хотя бы не отвратительным... А мужчина заглянул юному волшебнику в глаза. Неведомо для первого, он там искал… возможно, детскую панику, растерянность, шок… или нечто иное.

— Спасибо, сэр. — Поблагодарил его брюнет. И на глаза Снейпа пала еще более темная тень.

Между тем по больной руке Гарри разлился приятный холодок, избавивший конечность от закономерного онемения зелья. Мальчик глянул в сторону, рядом ним завис Кровавый Барон. Он сам неотрывно смотрел на ребенка жуткими, пустыми глазами. И кивнув, отпустил его плечо, растворившись в полу.

— У вас ледяная кожа, Поттер. — Констатировал декан Слизерина, коснувшись пальцев ученика после его короткого взаимодействия с призраком. — Но вы делаете вид, будто не замечаете…

— Северус, мальчик явно перенапрягся и напуган. — Успокоил мужчину старик с длинной седой бородой. Снейп отвернулся, снова отступив в тень. — Гарри, может пройдешь в больничное крыло? Мы встретили мисс Грейнджер и мистера Уизли, они упомянули, что у тебя ранена рука. Ты проявил высшую степень героизма и отлично постарался! Тебе заслужен отдых. С троллем дальше разберемся мы.

— Эм, я бы рад, сэр… — Мальчик смущенно опустил взгляд. Стыдно было признаваться в собственной беспомощности. — Только у меня сил нет чтобы встать… Извините.

Впервые Гарри увидел, как добродушный директор нахмурился. Слегка, почти незаметно свел брови вместе. Дамблдор вытащил из рукава волшебную палочку, длинную и бугристую, выполнив над ним пару сложных пасов.

— А вот это, мой мальчик, плохо. Действительно плохо. — Старик спрятал палочку, заговорив уже серьезно. — Магическое истощение — опасное состояние, Гарри. И ты себя, к сожалению, до него довел. Потерпи немного, я приведу мадам Помфри.

Директор поспешно отошел в сторону, шагов так на пятнадцать, а после… Завихрился! Сжался! И исчез! С громким, даже характерным, хлопком. Брюнет задумался, как бы сложилась ситуация, умей он также? Отвлек бы монстра, забрал Гермиону и исчез? Куда-нибудь в безопасное место. А потом бы извинился да пошел дальше на поиски частей пергамента… Гарри вздохнул, виновато. Знал бы он, что его невнимательность во время бега выльется во все… это, то внимательнее смотрел бы по сторонам и не заставлял лохматых гриффиндорских девочек плакать в туалетах вместо занятий.

Стараясь выбросить из головы собственные мысли, мальчик осмотрел окружение. Однако взглянув на тролля, вокруг которого зачем-то крутились преподаватели, он почувствовал, как отвратительный запах гноя сильнее въедается в его ноздри. Брюнета затошнило, рвота подступила к горлу. Сжав челюсти, волшебник отвернулся, уставившись в окно. За стеклом давно стояла темень, свет излучало только игривое пламя факелов. На портреты наконец начали возвращаться нарисованные люди. Они ходили от рамы к раме, все шептались и поглядывали на него. И это лишь ухудшало отвратительное состояние одиннадцатилетнего ребенка.

— Мистер Поттер. — Его внимание привлек низкорослый Флитвик. Профессор все ходил вокруг шеи тролля, едва не подпрыгивая. Гарри всеми силами старался не смотреть на отвратительное чудище. — Скажите, а не левитационными и смягчающими чарами ли вы управляли этим чудным металлом? — Поинтересовался профессор. В глазах его будто плясали огоньки… Или так отражались а них факела? В ответ на вопрос мальчик просто кивнул, разговаривать не хотелось вовсе. — Замечательно! Очень хорошо! Такое виртуозное и, главное, креативное исполнение!...

— Филиус, я бы не советовала хвалить ученика за такой способ применения вашего предмета. Или вообще учить первокурсников подобному. — С укором перебила его МакГонагалл.

— Хм! «Фините!», «Репарифардж!», — После взмаха палочки декана Когтеврана гибкая металлическая лента вернулась в состояние твердого ствола, упав возле головы монстра. Поврежденная в процессе превращения кожа зарастала гноем — значит тролль выжил. — Мне помнится, Минерва, мистер Уизли что-то говорил о дубине. Здесь мы с вами — подельники!

МакГонагалл растопырила веки, поджав губы.

— Филиус, Минерва, давайте вы это обсудите не при мистере Поттере! — Вмешалась профессор Спраут. — Я уверена мальчик не очень хочет вспоминать о произошедшем!

— Мне кажется Поттеру абсолютно плевать на всю эту историю, Помона. — Встрял Снейп, выглядывая на брюнета из мрака. — Спокоен как мертвец. — Гарри внутренне возмутился. Спокоен?! Он-то спокоен?! А ведь правда…

— Эт-то н-н-назыв-вается дис-ссоциацией, С-северус-с. — Высказал мужчине свое мнение, до сего момента молчавший, Квиррелл, вытирая пот стекающий из под фиолетового тюрбана. — В-вы ж-же в-все п-п-прекрсан-но поним-маете…

— И все же мне интересно… — Декан Слизерина проигнорировал профессора по Защите от Темных Искусств. — Что вы здесь делали, Поттер? Почему вы не удосужились прийти на ужин?

На этот раз никто Снейпу не возразил. А на мальчика, неподвижно лежащего у стены, уставились пять пар глаз. Они ждали ответа — Гарри это прекрасно осознавал. Но говорить было сложно. Однако необходимо. В голове вертелось оправдание, но никто мог ему сказать, поверят ли в него профессора.

— Я… — Прохрипел волшебник.

Его прервал громкий хлопок.

— С дороги! С дороги! — Приказывал новый голос. — Что за смрад! Здесь пострадавший ребенок, а вы даже не избавились от этого… Ужаса! Где ваша компетенция, профессора?!

Через преподавателей, все смотрящих на Гарри, спешно пробивались женщина, перепрыгнув валяющуюся на проходе руку тролля, в красно-белых одеждах со слегка обвисшим лицом и седыми волосами. За ней неслись летающие носилки, чуть не заехавшие Квирреллу по затылку, а позади мирно плелся директор. Услышав новоприбывшую, МакГонагалл и Флитвик принялись махать палочками, вонь монстра начала рассеиваться.

— Очень хорошо, Альбус, что вы не решили трансгрессировать мальчика ко мне! — Все продолжала женщина, обращаясь к директору.

— Ну что же вы, Поппи, я уже стар, опыт имеется. — С короткой улыбкой отвечал ей Дамблдор. — Вот, знакомьтесь — Гарри Поттер. Гарри, это мадам Помфри, она…

— Потом успеем познакомиться! — Перебила его Поппи Помфри. — У нас тут тяжелый случай! Северус, Квиринус, будьте добры, положите мальчика на носилки!... Нет, без магии! Руками! Аккуратно! О, Мерлин, что творится! Двое пострадавших в один день! От тролля! Первокурсники! Еще и магическое истощение!

Гарри несколько… не успевал следить за происходящим. Как-то быстро ситуация изменилась в его пользу. Секунду назад он нервничал под подозрительными взглядами профессоров, теперь нервничает от Снейпа, подхватившего его под мокрую голову, и дрожащего Квиррелла, который взял брюнета под ноги. И все же, оказавшись на носилках, Поттер облегченно выдохнул, надеясь, что с расспросами к нему придут… позже. Сильно позже.

А туша тролля от него все удалялась и удалялась.

* * *

Больничное крыло оказалось длинным и стерильным помещением с высокими потолками. Вдоль стен стояли койки с открытыми шторами ширм. К каждой кровати прилегал комод, иногда стул, а еще длинные, хоть и не широкие как у Поттера в комнате, окна. Оттуда днем наверняка лился теплый солнечный свет. У входа был выстроен фонтан со статуей гарцующей лошади с закрученным рогом на лбу — единорогом, легенды о котором ходили даже по миру магглов. От журчания льющейся воды становилось безмятежно и спокойно.

Поппи Помфри, как узнал Гарри от директора Дамблдора, который так-то лично сопровождал их в лазарет, была школьным «колдомедиком» — эдаким специалистом способным и к чарам, и зелья прекрасно понимает. В общем, волшебный врач. И характер ее уж слишком соответствовал профессии. Мадам Помфри, пока процессия из нее, длиннобородого старика и мальчика в очках шла до Больничного крыла, безустанно махала над брюнетом палочкой. Творила всякие разнообразные заклинания, сетуя, что может применить только «поверхностную диагностику» — это, видимо, как-то было связано с его нынешним состоянием. Постоянно по дороге ругаясь на безответственных профессоров, приведений и портреты, она поставила мальчику сразу пару диагнозов, впрочем из горького опыта уже заранее известных пациенту: перелом левой ключицы и магическое истощение.

Профессор Дамблдор любезно пояснил мальчику чем является последнее. Магическое истощение — это не просто опустошение запаса. Обычно, когда магия волшебника кончается, то он просто больше не может сфокусироваться на колдовстве. В крайнем случае ощутить головокружение или легкую боль в районе висков. Для восстановления ему просто стоит передохнуть. В случае Гарри все иначе. Первое, что стоило знать: опустошенный запас не означал конец. Магия питает не только заклинания волшебника, но и его тело. Пронизывает все естество, скопившись в «специальный» и отдельный резерв. Как бывает с некоторыми органами. Но в моменты опасности, когда адреналин бьет ключом, человек может добраться и до этого кусочка магии.

Так вот, головная боль — первый симптом, на который стоит обращать внимание. Игнорировать его значило шагнуть за предел, в глубь. Стремительная физическая слабость — это следующий тревожный звоночек. В финале волшебник вовсе теряет возможность хоть как-то двигаться. Третьим этапом была полная неспособность колдовать, магии на заклинания просто не хватало.

И четвертая стадия — кома. Те кто истощил слишком много просто теряют сознание на неопределенный срок. Одни просыпаются через неделю, другим требуется месяц. Некоторые очнулись только через годы. А кто-то и не пришел в себя вовсе… Еще и воздействие чужой магии негативно влияло на способность восстановления собственного запаса и резерва, так что волшебного, в обоих смыслах, лекарства просто не существовало. Поэтому директор и колдомедик так этим обеспокоились.

Что странно, мадам Помфри с уверенностью заявила, что Гарри в своем состоянии по результатам ее диагностики должен был достигнуть четвертой стадии истощения и отключиться. Однако он оказался в сознании, мыслил, слушал и даже немного вернулись силы для разговора. Когда мальчика наконец занесли в больничное крыло, то его быстренько уложили на койку, обставив ширмами. Профессор Дамблдор и мадам Помфри вновь над ним что-то колдовали. И в конце концов они заявили, что у Гарри помимо так называемого необходимого резерва имелся еще дополнительный — такая нечастая, но встречающаяся мутация. Он спрятался очень глубоко, был крохотным и почти незаметным. Но именно благодаря этому Поттер сейчас не спал непробудным сном. Директор с улыбкой заявил, что Гарри очень повезло.

Мальчик про себя лишь усмехнулся. Ему слишком много раз благоволила удача за один вечер. Повезло вытащить Гермиону, повезло не умереть в туалете, повезло обезвредить тролля, повезло остаться в сознании, повезло что его нашли…

После колдомедик напоила его зельем — горечь наверняка черта каждой такой дряни, учитывая из каких ингредиентов они варятся — которое должно было срастить его кость. Теперь что-то под кожей в районе ключицы неприятно чесалось. За ним сразу же последовал отвар для укрепления тела — после него даже получалось шевелится, хоть и было это, по словам женщины, крайне нежелательно. И вдобавок Гарри напоили бодроперцовым зельем, ужаснувшись холодом его кожи. Из ушей несколько минут валил горячий дым.

И пока он лежал на стерильной белой постели, Гарри жалел, что не имеет возможности ни искупаться, чтобы смыть с себя липкий пот и вонь, ни выкинуть одежды — хоть те высушили по дороге -пропахнувшие троллем. Мадам Помфри будто бы прочитала его мысли. Женщина легким движением палочки подозвала к себе вешалку на которой висела пижама. Его, неизвестно откуда взявшаяся, пижама! В ответ на расширившиеся глаза Поттера колдомедик и директор слегка улыбнулись. Профессор Дамблдор молча седлал взмах, указав острием палочки на мальчика, и он вдруг почувствовал себя чистым. Даже чудился легкий цветочный аромат. Женщина же волшебством заставила грязную школьную форму поменяться с пижамой местами — теперь брюнет был чист и переодет.

Однако, вместо удовлетворения он почувствовал панику. Неповрежденная рука рефлекторно бросилась к карману… И к его глубокому удивлению пергамент был там, внутри! Чары на него не подействовали! А директор, видно, неверно интерпретировал его действия. Старик вытащил из мантии белоснежную волшебную палочку, услужливо положив ее на комод. Тем временем мадам Помфри ушла, унеся с собой пропитанные туалетной водой и запахом тролля вещи. Хлопнула дверь, но не входная, а та, которая была вдали лазарета — там, вероятно, расположился кабинет колдомедика.

— Что ж, Гарри. — Все не прекращая улыбаться, сказал ему директор. — Время уже позднее и мне тоже пора идти… Ох, только момент! — Дамблдор крутанул своей палочкой и ширмы вокруг койки брюнета разъехались по углам помещения. Но почему-то в глазах старца сверкнул лукавый огонек. — Так намного свободнее, не думаешь? Теперь точно все. Доброй ночи, Гарри… И вам приятных снов, мисс Грейнджер.

Мальчик отчего-то вздрогнул. Он заозирался по сторонам. Вдруг зеленые глаза наткнулись на робкий взгляд карих. Прямо на соседней койке тихо лежала Гермиона Грейнджер, как и он переодетая в пижаму. Брюнет только глубже зарылся под одеяло. Когда директор, что-то насвистывая себе под нос, покинул Больничное крыло, факела погасли. Лазарет погрузился в темноту. Причем такую, в которой человек все равно прекрасно видит свое окружение. У Гарри же в голове творилось черт пойми что. Это как вообще понимать? Разве вылечить ее рану — не дело пяти секунд? И вообще волшебника настиг диссонанс. Он так долго был один, настолько привык к отчуждению… Что нахождения соседа — точнее соседки — в одном помещении вне занятий вызывало больше ужаса, чем побег от тролля!

Ему надо заговорить? Или тоже молчать? Тогда почему она смотрит? Почему он смотрит?!

Гарри застыл снаружи, как олень в свете фар, а внутри сыпался, словно рыхлый снег под лучами солнца. Возможно, мальчик бы и отреагировал более… безразлично, окажись на ее месте кто-либо другой, желательно незнакомый. Однако, здесь была Гермиона. Перед которой Гарри жутко провинился. И именно это будоражило его нервы, будто внутри какой-то безумный гитарист принял их за струны. Конечно, Поттер более чем искупился перед девочкой, вытащив ее из туалета с монстром с минимальными повреждениями, но… Нет. Волшебник засомневался. Если все так, как он думает… То почему Грейнджер здесь? По пути сюда произошло что еще более серьезное чем тролль? Тогда где Уизли? Умер? Или просто рана на ноге оказалась серьезнее чем казалось? Ее ампутировали?!

— Т-ты как? — Набравшись смелости тихо спросил мальчик, воплями внутри проклиная дрогнувший голос. Как можно спрашивать другого о его состоянии, когда сам о парочку букв запинаешься?!

— Х-хорошо… А ты? — Девочка казалось вторила ему. Намеренно или случайно? Может она тоже нервничает? Гарри не знал, про себя задаваясь вопросами.

Однако какое-то время спустя понял, что его, оказывается, спросили.

— Я… Эм, да. Вроде да. — Прошептал в ответ Поттер, поглядывая на ноги девочки укрытые одеялом. Вроде на месте.

— Но мадам Помфри сказала, что у тебя магическое истощение! И ключица сломана! — Чуть смелее воскликнула гриффиндорка. И потом снова смутилась. — Э, я не подслушивала… Просто случайно получилось… Рядом же…

— Ключица уже заживает… С истощением еще не понятно… Ты же слышала…

Мальчик, который вновь принял на себя бремя разговора, и девочка одновременно сильнее укрылись одеялами. Казалось тем для обсуждения больше не осталось. Но, как бы не было парадоксально, тишина давила сильнее. Однако у Гермионы, в теории, оставался один вопрос, на который Гарри очень бы не хотел отвечать. Но, очевидно, гриффиндорка не могла знать его желаний.

— Так что… с т-троллем? — Прошептала она вжавшись головой в подушку.

«Вот и как все объяснить? Рассказать эпичную сагу о том, как меня чуть не убили? Бред.» — Поттер немного задумался. — «Или объяснить идею с дубиной? Но…не испугается ли она? Даже профессора не остались равнодушными…»

— С ним сейчас преподаватели. — В конце концов сказал брюнет. Не вся правда, однако и не ложь. Если же девочка потом узнает… Это будет потом.

— Ох… Надеюсь с ними все будет в порядке… — С грустью пробормотала Гермиона.

Дети замолчали, опустив взгляды. У каждого крутились в голове вихри своих мыслей. Слышалось, как копошилась мадам Помфри у себя в кабинете. На улице из-за облаков выглянула луна. Один из ее лучей аккуратно упал на комод возле койки Поттера, коснувшись волшебной палочки из белой сосны. Это привлекло внимание мальчика. В лунном свете изделие Олливандера будто бы и само светилось. Тускло, слабо, напоминая холодную противоположность искр тлеющего угля… Однако если горящий уголь это воплощение огня, пылающего счастья… Здесь почему-то ощущалась трогательная, цепляющая саму душу, печаль.

— Прости. — В момент эмпатичной слабости сказал Гарри. И его шепчущему голосу, яро сочившемся виной, словно откликнулось эхо. Такое же искреннее, робкое и сомневающееся. Правда, девичье.

Брюнет моргнул. А затем с удивлением посмотрел на Гермиону. И гриффиндорка в тот момент перевела взгляд с палочки на мальчика. Ее лицо выражало недоумение.

— За что? — Хором спросили они у друг друга.

Первокурсники вновь неловко замолкли.

— Извини… Я… — Первой начала Грейнджер, отведя глаза к простыне. — Мне жаль, что из-за меня ты чуть не… — Она не договорила, однако этого и не требовалось. Слово «умер» грузно упало в разумы обоих.

— Эй!... Нет! Это же я тебя обидел! — Возразил Гарри, перебив девочку. — Я тебя толкнул… А ты в туалете…

— Нет, ты не… — Гермиона замотала головой, растрепав и без того лохматые волосы по подушке. — Ты тут не причем! Это из-за другого! И ты же спас мне… жизнь… Сам пострадал… Прости.

— Я все равно сделал тебе больно, тогда в коридоре!... И испугался подойти… — Хмурясь настаивал Поттер. Ее слова, ее просьба казались неправильными. — Я решил, что не помогать будет лучше и… Извини меня.

Постепенно, но их шепотки затихли. Что Гарри, что Гермиона остались при своих мыслях. Однако неловкость от присутствия друг друга медленно растворилась в ночной темноте. Неизвестно о чем думала гриффиндорка, но Поттер прокручивал в голове сегодняшний день. Как же так все получилось? Если не из-за него, то кто заставил ее плакать и пропускать занятия? Или она просто слукавила? А может виноват, но не как искра, а часть фитиля? Мальчик не знал.

Возможно, ему стоило бы расстроиться. Сегодня он так и не продвинулся в разгадке секрета пергамента. Однако над этим Гарри еще успеет поработать. А вот помочь девочке в другой раз было бы невозможно. Так стоит ли тогда сожалеть о своем выборе? Наверное нет. Есть вещи хрупкие, непоправимые, одна из них — жизнь. Вечер Хэллоуина силой и страхом заставил брюнета это осознать.

Виски снова начали стучать. Видно, это предел его бодрствования. Гарри снял очки в круглой оправе, отложив их на комод, к палочке. Прикрыв веки, волшебник впервые за всю свою недолгую жизнь, сказал такие простые, но нужные каждому слова:

— Спокойной ночи. — Со вторящим эхом прошептали два голоса.

И на следующее утро, когда первые лучи ноябрьского солнца коснулись подоконника больничного крыла, по школе пополз слух, который к полудню перерастет в шокирующую новость: Гарри Поттер убил тролля.