Иной Невилл. Книга вторая (джен)

На следующий день волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копчёной селёдкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом. Гермиона подсела к Невиллу и уткнулась в свою любимую книжку «Встречи с вампирами». Возможно чуть читабельнее будет: она всё ещё сердилась на сидевших на против Гарри и Рона из-за противозаконного перелёта.

Вот-вот должна была прибыть почта. Первая в этом году. Невилл не ждал никаких писем. Маловероятно, что бабушка успела соскучиться по нему за сутки.

Не успел Невилл приняться за кашу, как над головой зашумели крылья влетевших сов, их была сотня, не меньше. Они кружили по залу, протяжно кричали, заглушая голоса мальчишек и девчонок, и роняли там и сям письма и посылки. Что-то большое, лохматое упало в кувшин Гарри, забрызгав всех молоком и осыпав перьями.

— Стрелка! — воскликнул Рон, вытащив мокрую, грязную сову из кувшина за лапы. Сова лежала на столе неподвижно, лапами кверху, в клюве мокрый красный конверт. — Какой ужас!

— Всё в порядке, она дышит, — сказал Гарри, поглаживая сову кончиком пальца.

— Я не об этом. Я вот о чём! — Рон указал на красный конверт.

Только Рон с Невиллом, прожившие всю свою жизнь среди волшебников, знали, что представляет из себя красный конверт.

— В чём дело? — спросил Гарри.

— Она… она прислала мне Громовещатель, — прошептал Рон.

— Скорее открывай, — так же тихо проговорил Невилл. — А то будет хуже.

— А что такое Громовещатель? — Гарри перевёл взгляд с испуганных лиц друзей на красный конверт.

Рон, не отрываясь, смотрел на письмо, которое уже начало с углов дымиться.

— Открывай! — крикнул Невилл. — Сейчас вспыхнет!

Рон протянул к конверту дрожащую руку, вынул его из клюва совы и распечатал. Невилл закрыл руками уши. И в тот же миг Гарри с Гермионой поняли почему.

Громадный зал наполнился грохотом, от которого с потолка посыпалась пыль.

«…украсть автомобиль, — гремело письмо. — Я не удивлюсь, если тебя исключат из школы. Погоди, я до тебя доберусь. Думаю, ты понимаешь, что мы пережили, не найдя машины на месте…»

Миссис Уизли кричала в сто раз громче, чем обычно кричала Августа; ложки и тарелки подпрыгивали на столах от её голоса, который ещё усиливало эхо, отражённое каменными стенами. Сидевшие за столами вертелись на стульях, ища глазами несчастного, получившего это послание. Рон от стыда почти сполз со стула, так что был виден только его пунцовый лоб. А письмо продолжало:

«…вечером… письмо от Дамблдора. Я думала, отец от огорчения умрёт. Мы растили тебя совсем в других правилах. Вы ведь с Гарри могли оба погибнуть! Отца на работе ждёт разбирательство, и виноват в этом ты. Если ты совершишь ещё хоть один подобный проступок, мы немедленно заберём тебя из школы».

На этом письмо кончилось, и в зале воцарилась звенящая тишина. Красный конверт, выпавший из рук Рона, вспыхнул, и от него осталась горстка пепла. Потом по залу прокатился громкий хохот. На Рона было жалко смотреть. Невилл его понимал как никто другой. Он сразу вспомнил своё Распределение, когда над ним точно так же смеялся весь зал. В том числе, он был уверен, и сам Рон.

Гермиона захлопнула книгу и вперилась в Рона.

— Не знаю, чего ты ожидал, Рон. Но ты…

Невилл ткнул её локтем в бок.

— Ай!

— Оставь его. Ему сейчас и без тебя паршиво.

— Невилл, какая муха тебя укусила? — недоумевала Гермиона. — Я не узнаю тебя.

Невилл не был знаком с миссис Уизли, но услышанного было достаточно для того, чтобы сделать первые выводы. Показательное, целенаправленное унижение собственного сына у всех на виду. Даже Августа, при всей своей строгости, никогда бы себе такого не позволила. Рону явно не повезло со своей мамой.

Но углубляться в эти печальные мысли не было времени. Вдоль стола шла профессор МакГонагалл и давала каждому в руки расписание.

— Доброе утро, тётя Миневра… то есть… профессор МакГонагалл, — спохватился Невилл.

Профессор со своей обычной невозмутимостью чуть резче обычного сунула ему в руки листок, но глаза её выдали — она оценила.

В своём листке Невилл прочитал, что у их класса два первых урока — травология вместе с хаффлпаффцами.

Ребята вышли из замка, миновали огороды и поспешили к теплицам, где росли волшебные цветы и травы. Слова Невилла, видимо, возымели эффект — по дороге Гермиона снова примкнула к Рону и Гарри, решив, что с них хватит наказания и конверта. Рядом, ведя свой разговор, шли Дин и Симус. А в авангарде неразлучные подружки — Парвати, Лаванда и Келла.

Все они уже определились с друзьями. Десяти месяцев для этого оказалось вполне достаточно. Сегодня Гермиона подсела к нему, так как он являлся для неё другом второго плана. Подходящий вариант на случаи, когда ты в ссоре со своими основными друзьями. Да, она хорошо к нему относилась, но, как и все однокурсники из Гриффиндора, всерьёз его не рассматривала.

Доброе сердце, искренность и отзывчивость — плохая валюта в этом мире. За них не купишь ни дружбы, ни уважения. У Невилла не было ни одного настоящего друга. Друга в истинном его значении. Возможно, таковым могла быть Луна, но она слишком странная. Он и сам теперь был для неё слишком нормальным. Она была бы идеальным другом для прошлой версии Невилла, но тот мальчик остался в прошлом, а с ним — и возможность этой дружбы.

Подойдя к оранжерее, ученики увидели, как профессор Спраут вместе с Златопустом Локонсом шли по газону со стороны Гремучей ивы. В руках у Спраут были бинты и гипсовые повязки. Невилл перевёл взгляд на иву, несколько её ветвей украшали гипсовые лонгеты. Судя по поникшему виду Гарри и Рона, которые старались не поднимать головы, они испытали угрызения совести.

Профессор Спраут была маленькая, кругленькая ведунья в чинёной-перечиненой шляпе, на растрёпанных волосах; платье у неё вечно было в земле, а при виде её ногтей бабушка Невилла, которая строго соблюдала чистоту и всегда приводила себя в порядок после работы, упала бы в обморок. Златопуст Локонс, напротив, был, как всегда, безупречен, его бирюзовый плащ развевался, золотистые локоны переливались под идеально сидевшей шляпой того же цвета, отделанной золотой каймой.

— Всем привет! — с сияющей улыбкой приветствовал он учеников ещё издали. — Я показывал профессору Спраут, как вылечить Гремучую иву! Но, пожалуйста, не подумайте, что профессор меньше меня разбирается в травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий…

— Дети, теплица номер три! — распорядилась профессор Спраут, явно расстроенная. В ней сегодня не было и следа обычного, живого и приветливого расположения духа.

Ребята довольно зашумели. В прошлом году они занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор вынула из-за пояса большой ключ и отперла дверь теплицы. Оттуда на Невилла повеяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжёлым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка.

Профессор Спраут стояла у деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек.

Наушники в сочетании с торчащими из земли пучками лилово-зелёных листьев не оставляли у Невилла сомнений — будем пересаживать мандрагоры. Буквально неделю назад он их уже пересаживал. Только в бабушкиной теплице более дикий и опасный сорт. Эти допотопные наушники от тех крикунов не спасут.

— Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?

Никто не удивился поднятой руке Гермионы. Но профессор заметила ещё одну руку.

— Да… Лонгботтом?

— Мандрагора, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья, — спокойно произнёс Невилл, не обращая внимания на ошеломлённые лица однокурсников. — Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик, а из дикого таёжного сорта получают прекрасное бодроперцовое средство, которое так любит мадам Помфри.

— Отлично, Лонгботтом. Приятно видеть ещё одного знатока на вашем курсе. Десять очков Гриффиндору, — с одобрением сказала профессор Спраут.

Довольный Невилл издевательски подмигнул Гермионе. Казалось, ещё чуть-чуть — и у неё пойдёт пар из ушей. Это почему-то рассмешило Ханну Аббот, стоявшую рядом.

— Всё лето за учебниками провёл, Невилл? — шепнула она ему.

— Ну… половину уж точно.

— «Мандрагора обыкновенная» является главной составляющей частью большинства противоядий, — продолжила Помона Спраут. — Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?

В этот раз рука Гермионы взметнулась вверх ещё до окончания вопроса. Невилл сжалился над девочкой и не стал в этот раз поднимать руку.

— Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — без запинки ответила Гермиона.

— Совершенно верно. Припишем и вам десять очков. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем ещё юная.

Профессор указала на глубокие ящики с ростками, и весь класс подвинулся вперёд, чтобы лучше рассмотреть.

— Возьмите наушники, — распорядилась профессор Спраут.

Толкаясь, ребята бросились к скамье, никто не хотел весь урок сидеть в розовых из искусственного меха.

— Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники!

Невилл быстро надел пару наушников — тишина воцарилась почти гробовая. Профессор Спраут надела розовые, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дёрнула.

Из земли выскочил крошечный, испачканный землёй, безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зелёная, вся испещрённая разноцветными точками, и он истошно орал.

Профессор Спраут взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.

— Поскольку наши мандрагоры совсем ещё маленькие, — пояснила она, — их плач не убивает. Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжётся.

Говоря это, профессор довольно сильно шлёпнула тёмно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к её плечу длинный щуп, — щуп мгновенно убрался.

К Невиллу и Дину помимо Ханны присоединился ещё один ученик Хаффлпаффа. Он представился Джастином Финч-Флетчли.

— Дин Томас, — пожал ему руку гриффиндорец.

— А тебя я знаю, Лонгботтом. С самого первого дня ты всем нам запомнился, — улыбнулся Джастин.

Все четверо стали набивать цветочные горшки компостом, приготовленным из драконьего навоза.

— Не нужно так утрамбовывать, Ханна, — мягко подсказал Невилл. — Иначе потом намучаешься при пересадке.

Та тихо поблагодарила, залившись лёгким румянцем.

— Побольше компоста, Дин. Так даже рот не перекроет.

Дин усмехнулся, добавляя компост.

— Сколько в тебе ещё сюрпризов, дружище?

К середине урока, под наставлением Невилла, их квартет первым пересадил всех мандрагор.

Рон был в полном недоумении.

— Да быть того не может! Уже всё? — ахнул он, проводя рукавом по вспотевшему лбу. — Ещё и с Невиллом в команде?

— Ты его недооцениваешь, Рон Уизли, — тут же откликнулась Ханна. — Мы только благодаря нему так быстро и управились.

Вымотанная Гермиона тоже отвлеклась от своего горшка и посмотрела на Невилла так, будто уличила его в жульничестве.

Не скрывая удивления, профессор похвалила ребят и разрешила им вернуться в замок, не дожидаясь конца урока.

Для остальных это дело оказалось не таким простым. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. Симус с Роном минут десять запихивали в горшок одну особенно толстенькую мандрагору.

Перед уходом Невилл посоветовал им после выдёргивания растений сразу же начать укачивать их на руках как младенца, от этого они успокоятся, на что Гермиона сразу же возразила, что в книге об этом ничего не сказано.