Кайафас Каин: Герой Цитадели (джен)

—…молотильщик, — повторил командор Мострю, и каждый его слог давил, словно надгробная плита. Он умолк, уставившись на меня взглядом человека, которому сообщили, что ретрансляторы массы — это не что иное как огромные протеанские пресс-папье.

Я снова стоял в его кабинете, не прошло и полусуток с нашего возвращения в гарнизон. Сам командор и остальная часть полка прибыли вскоре после меня, выполнив свою миссию чисто и эффективно — батарианский корабль был уничтожен несколькими меткими залпами, а горстка неудачников, собиравшихся пополнить запасы в форте, оказались взяты в плен. Всё чётко, согласно плану. Чего нельзя было сказать про мою часть работуы.

— Так точно, сэр. — Я кивнул, придав своему лицу маску идеального спокойствия и смирения, расправив плечи и заложив руки за спину. Всем своим видом я демонстрировал человека, излучающего спокойную непоколебимую уверенность в своих героических достижениях. Это было не так уж сложно, учитывая обилие свидетелей.

Эта история уже разошлась по устам у всего полка. Когда я вернулся на базу, солдаты пересказывали её и приукрашивали так, что даже мне нечего было добавить. А уж к тому времени, когда я вышел из душа, она разлетелась уже по всему экстранету. Кое-кто, кого я всецело подозревал, хоть и не имел прямых улик, даже выложил видеозапись с шаттла. Целую, мать его, запись.

С высоты птичьего полёта можно было увидеть каждую нелепую секунду моей "доблестной" победы над молотильщиком, особенно самый кульминационный момент — мой отчаянный прыжок из заднего люка "Мако". На стоп-кадрах этот прыжок выглядел не столько как прыжок человека, спасающегося от неминуемой гибели, сколько пафосный постер очередного фильма про Бласто. Руки раскинуты, в одной из них зажат пистолет, плащ развеивался на ветру, и комиссарская фуражка сияла в солнечном свете. Я почти был уверен, что вскоре это изображение сойдёт с датападов на настенные постеры и одежду с принтами.

Я же помнил этот момент совершенно иначе. Тогда я был уверен, что нахожусь всего на волоске от смерти, и эти воспоминания преследовали меня в ночных кошмарах неделями, если не месяцами.

Мострю, конечно, смотрел не на записи. Он смотрел на меня своим пристальным скептическим взглядом. Он явно навидался офицеров, что принимали удачу за храбрость. Знать бы ещё, к какой категории он преподнёс меня.

— Согласно отчету, могу предположить, что работавшее на территории заброшенного участка оборудование было намеренно применено с целью заманить молотильщика, как только мы подобрались достаточно близко, чтобы проверить ложный сигнал о помощи, — доложил я, стараясь говорить ровным тоном человека, уверенного в своих выводах. Оставалось только надеяться, что это звучало куда более убедительно, чем я чувствовал на самом деле.

Мострю медленно кивнул, задумчиво прищурив глаза.

— Согласен. Известны случаи, когда молотильщики нападали на горнодобывающие предприятия этой планеты. Но то было во время активной добычи, когда бурение было непрерывным, и вибрация разносилась на километры. Ваш случай был отнюдь не случайностью. Ритмичные толчки, которые вы заметили… — Он откинулся на спинку кресла и провёл рукой по уставшему лицу. — …был подстроен. Специально с целью натравить на вас эту тварь. Боюсь, вы оказались лабораторной крысой в чьём-то эксперименте. — Он позволил словам повиснуть в воздухе, тяжёлом как артиллерийский снаряд, прежде чем продолжить. — Но в чьём? На это я не могу ответить, комиссар.

Я стоял неподвижно, стараясь не показывать пронизывающую меня до самых костей тревогу. Лабораторная крыса, звучало правдоподобно. Мысль о том, что кто-то за кулисами — а это точно были не простые работорговцы — из инопланетного правительства или другой неизвестной мне фракции обладал зашифрованными пакетами данных Альянса и мог так просто манипулировать нашими войсками, отнюдь не утешала.

Мострю с виду чувствовал себя ничуть не лучше. Он был не из тех, кого можно было легко вывести из себя, но по положению его плеч и усталости в голосе было ясно, что подобные инциденты не входили в его планы. С моей стороны, вся эта спасательная операция уж точно не предполагала борьбы с червяками-переростками.

Я согласно кивнул, делая вид, что это откровение с самого начала было для меня чем-то само-собой разумеющимся.

— В таком случае, сэр, — беспечно начал я, выдавив улыбку вопреки своим истинным чувствам, — я надеюсь, что они довольны результатом. Было бы печально, если бы… мои старания не оценили по достоинству.

Мострю одарил меня таким долгим и пристальным взглядом, словно был способен разглядеть содержимое моих внутренностей. Он не выглядел удивлённым. Даже не выглядел раздражённым. Просто… усталым. Что было ещё хуже.

— Не знаю, как они, комиссар, но я оценил, — сказал он с той же мрачной полуулыбкой, с какой навязал мне Юргена в качестве водителя перед началом миссии. Я сглотнул, уже опасаясь, к чему это приведёт. — Такой… героизм, — продолжил он вбивая слова, словно молоток гвозди, — заслуживает награды.

На один наивный мимолётный момент у меня действительно приподнялось настроение. Что же это за награда? Быть может, какой-нибудь дополнительный отпуск? Повышение до N5? Или хотя бы просто ящик чего-то крепкого, дорогого, выдержанного в дубовой бочке, провезённого тайком из Цитадели?

Но в следующее мгновение его тон резко сменился, и я узнал в нём нотки обречённости.

— Я не мог не заметить, — продолжил он обманчиво мягким голосом, — что вы всё ещё не подобрали себе среди солдат адъютанта, как положено комиссару. — Мне совершенно не нравилось к чему это вело. — Поначалу, я подумал, что вы выберете Диваса. Бравый солдат, опытный, и вы неплохо ладили. Но после сегодняшнего… — Снова эта ухмылка человека, наложившему под чужую дверь обильную кучу. — …у меня появилась замечательная идея.

Чёрт бы побрал эту ухмылку. Мне даже не нужно было, чтобы командор называл мне имя. Я его уже знал. Умел заваривать Таннер, орудовал винтовкой, пренебрегал гигиеной и обладал такой сверхъестественной живучестью, что умудрился уцелеть в перестрелке с молотильщиком. И теперь ему судьбой было уготовано сопровождать меня до самого конца моей бесславной карьеры.

— Замечательное решение, не находите? — Довольный Мострю откинулся на спинку кресла.

Я выдавил улыбку, что с виду явно больше походила на гримасу.

— Безусловно, сэр. Очень… проницательный выбор.

В конце концов, Каин-герой никогда бы не отказался от услуг человека, бок о бок с которым сражался против молотильщика. Потому что Каин-герой был идиотом. По крайней мере, этот солдат обладал меткостью снайпера. Да и без Таннера я теперь точно не останусь. Такая награда была всяко лучше посмертной медали. Пускай и едва.

— Полагаю, следующие пару месяцев нам предстоит и дальше пасти аванпост на предмет работорговцев, — беспечно предложил я, отметая в сторону вопрос о моём новом одарённом помощнике.

По крайней мере, у меня ещё оставались надежды на то, что дальнейшее дежурство пройдёт легко и без происшествий. Столкновения с молотильщиками случаются не каждый день, и я был более чем готов провести следующие несколько недель за Таннером во время спокойных патрулей.

На краткий благословенный миг я даже позволил себе поверить в это. До тех пор, пока не случилось непредвиденное. Командор выглядел взбудораженным. Его редко можно было увидеть в таком состоянии, и я был уверен, что это не сулило ничего хорошего. По моему опыту, если кадровый офицер выглядел довольным, то кто-то рано или поздно почувствует себя несчастным, очень несчастным.

— На самом деле, комиссар, — ухмылка Мострю стала ещё шире, — нас собираются передислоцировать.

Услышав это, я заморгал в неподдельном замешательстве.

— Передислоцировать, сэр? Но зачем? Засада удалась, с молотильщиком разобрались, и наверняка поймаем ещё немало работорговцев, следующих этим маршрутом. — Я сохранял ровный тон и решительное выражение лица, воплощая образ Каина — стойкого служителя человечеству, готового к любым испытаниям. В глубине души, разумеется, я бы с радостью отказался от всех предложенных испытаний.

Мострю сложил руки домиком, его голос звучал спокойно.

— Потому что среди захваченных в плен работорговцев нашлись склонные к сотрудничеству. Не батарианцы, — он фыркнул, как будто сама идея его забавляла, — а их наёмники. Запели соловьём, как только мы за них взялись. Говорили о растущей активности в системе Ветус.

Система Ветус. Название мне совсем не нравилось. Из систем с окончанием "-ус" никогда не выходило ничего хорошего. Мой опыт не раз это подтверждал.

— Таким образом, — продолжил Мострю, в чьих глазах всё ещё мерцал слабый огонёк, — сначала мы отправляемся в Элизиум. Доложим руководству Альянса информацию о наших находках, передадим пленных и проведём время в увольнительной, пока не прибудет транспорт для отправки туда, где мы понадобимся в следующий раз.

Я согласно кивнул, внешне являя собой образец спокойствия и профессионализма, но в душе готов был упасть и схватиться за голову. Увольнение в Элизиуме звучало как мечта — сверкающая планета-сад, оплот цивилизации и безопасности, который на первый взгляд можно было спутать с Землёй. Но с моей-то удачей? Я был уверен, что нас отправят в пасть львам. Для меня это было не просто увольнительной, а простым несколькими днями затишья перед бурей.

Тем не менее, раз уж назвался героем, извлекай из этого столько выгоды, сколько можешь. Начальство оценит "излишнюю бдительность" куда больше намерения напиться до беспамятства.

— Сдаётся мне, разведке Альянса также будет интересно выслушать доклад об инциденте с молотильщиком? — предположил я, стараясь придать лицу самое серьёзное выражение преисполненного долгом человека, на плечи которого легла ответственность за судьбу всего человечества, и скрыть всё, что выдавала бы несчастного, чуть не разбившегося насмерть, выпрыгивая из летящего вниз "Мако". — В частности о том, что ловушку устроили, используя наши коды, сэр. Сомневаюсь, что этот случай был последним.

Мострю сжал челюсти и внимательно уставился на меня. Я уже подумал, что он начнёт насмехаться надо мной, сочтя это мои слова за типичные параноидальные бредни, присущие комиссарам. Но вместо этого, после долгой паузы, он проворчал что-то, что походило на согласие:

—…полагаю, вы правы, комиссар.

Вот так, выкуси, самодовольный ублюдок! На этот раз Каину-герою удалось кошмар в преимущество. Я почти гордился собой. Почти. Но так или иначе, я выиграл себе дополнительное время, оттягивая свою с бойцами передислокацию. Конечно, разбор с разведданными был довольно долгим и муторным, но не зря же я завёл себе нового помощника, на которого можно спихнуть всю бумажную работу.

* * *

Следующие два дня прошли как в тумане, слившись в рутину из перечней, сборов и маниакальной продуктивности, что в общем военном лексиконе складывалось всего в одно слово — увольнительная. Можно запороть солдат до полусмерти целую батарею солдат, муштровать их до потери рассудка или грозить самыми страшными расправами, но можно также пообещать им несколько дней увольнительной на курорте, и тогда даже самый ленивый солдат будет трудиться как портовый рабочий с тройным окладом.

Я же проводил своё время не столько за отдыхом, сколько за бумажной работой. В частности за составлением моего официального отчёта об инциденте c молотильщиком. (То, как мне удалось выдать полдюжины страниц отчаянной импровизации и слепого везения в образец учебника тактического мастерства стало одним из первых свидетельств моего таланта как писателя.)

Мы также успели снова посетить заброшенную шахту в тщетной надежде разузнать больше об устройстве, что приманило чудище. Увы оно оказалось одноразовым и собранным из компонентов, происхождение которых нам не удалось разобрать. В программном обеспечении мы также не нашли ничего, что указывало бы на его производителя. Всё равно, что разбирать нелегальные копии видео с Омеги. Нам оставалось лишь упаковать всё необходимое и надеяться, что разведка Альянса сможет найти что-то дельное. В конце концов, именно за это им и платили жалование. О телах Монро и Армстронга мы тоже не забыли, никто не заслуживал того, чтобы оказаться забытым в этих песках. Они возвращались домой.

Единственной ложкой мёда в этой бочке навоза оказался Юрген. Поначалу, когда Мострю приставил его ко мне, я был… не в восторге. Кто бы меня в этом обвинил. Юрген умел производить первое впечатление с тридцати шагов, и отнюдь не лучшее. Он всегда умудрялся выглядеть неопрятным, независимо от обстоятельств, а униформа сидела так, будто была сшита на другого. Даже когда он пытался привести себя в порядок, меньше чем через час всё возвращалось на круги своя, благодаря постоянному наличию машинного масла, песка, Таннера, а также собственному телесному запаху. Будьте уверены, первую встречу с ним вы не забудете никогда, как бы сильно вы ни старались.

И всё же мы смогли поладить, несмотря на все его недостатки. Человеком он был неплохим, пускай несколько асоциальным и отталкивающим, что лишь обострялось его псориазом и неизменным ароматом. Но всё это было неважно, поскольку Юрген оказался полезен. На редкость полезен. Быть может, он не блистал умом, зато неукоснительно выполнял приказы и понимал их самое что ни на есть дословно. Что бы я ни приказал, он выполнял в точности, как было сказано без колебаний, без вопросов, без суеты и без заумных переосмыслений. Он никогда не сомневался и не предполагал, что я что-то приукрашивал в собственных отчетах, когда стремился выставить себя как герой Альянса, а не человек, что отчаянно бросался на выход из обречённого разбиться "Мако".

Иными словами, Юрген стал тем, что было редкой роскошью в моей долгой и бесславной карьере, — опорой. Живым щитом, огораживающим не от пуль, а от различных утомительных, а иногда и вовсе невыносимых аспектов повседневной жизни комиссара. За это я был ему благодарен. И необходимость постоянно держать окна открытыми, находясь с ним в одной комнате, была вполне терпимой ценой.

Процесс погрузки, что занимал основную часть сворачивания нашей временной базы в последние дни, представлял собой мешанину ящиков, ремней и выкрикиваемых серийных номеров, пока наконец не настала наша очередь сесть в шаттл и пристегнуть ремни, чтобы покинуть Крастин V. Через иллюминатор я бросил последний взгляд на отдаляющуюся планету, мы пробились сквозь мрак и вышли на орбиту. Странное было ощущение. Словно покидаешь дурной сон, а дурные сны имеют тенденцию преследовать тебя, даже когда просыпаешься.

Я не скучал по этому месту. Совсем. Увольнительная обещала нам курорт, сады, ванную, вкусную еду и цивилизацию, где никакая тварь не захочет заглотить тебя при первой же возможности. После нескольких дней непрошенного героизма, кислотных дождей и экзистенциального стыда от того, что моя нелепая выходка висела на плакате, я был только рад перспективе провести время там, где потише, как и любой человек, которому даётся возможность выспаться после долгой бессоницы.

И всё же зуд в моих ладонях так и не прошёл. С того самого дня после инцидента меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают — это была не столько паранойя, сколько подозрительность, присущая моей профессии. Кто бы ни установил этот капкан, он всё ещё был где-то там, среди равнин и каньонов, и осознание этого терзало словно галька, залетевшая в сапог. Я убеждал себя, что всё будет хорошо, ведь улетаю с этой проклятой планеты и больше такого никогда не повторится до конца моей карьеры, которая по моим планам должна оказаться долгой, скучной и совершенно небогатой на события.

Долгая скучная карьера. Какая сладкая ложь. Я бросил ещё один взгляд на пустынный горизонт, сунул в карман подаренную Юргеном новую фляжку (так и не понял, где он её раздобыл) и позволил шаттлу доставить меня к фрегату, ожидавшему нас на орбите, чтобы доставить в Элизиум. В голове я снова перебирал свою версию событий, которую намеревался изложить разведке Альянса. В конце концов, слава строится не столько на самой истории, сколько на умении хорошо её рассказать.

* * *

Субъект: Комиссар, выживший в ходе эксперимента Z33479 TM.

Местонахождение: Задействован в 12-й полевой артиллерийский полк Альянса; прыжок через ретранслятор завершён; пункт назначения: Элизиум. Векторы перехвачены.

Выявлено: самообладание при угрозах выше базового уровня, стрессоустойчивость, быстрое принятие решений и повышенная летальность, превышающая все ожидания, что привело к провалу эксперимента и смерти объекта 07B.

Оценка: есть потенциал; умеренно-высокий риск в случае снятия наблюдения в будущем. Высокие показатели интеллекта.

Немедленные действия: собрать больше данных; назначить слежку в пределах мониторинга связанных с субъектом публикаций.

Сообщение зашифровано, отправлено с Крастин V.

Отправитель: Неизвестен.

Получатель: Неизвестен.