Лишняя деталь (джен)

В общем, смерть Альбуса не обошлась без последствий для окружающих. И это ещё повезло, что не погиб никто, кроме Аргуса Филча, в недобрый для него час оказавшегося в коридоре восьмого этажа, недалеко от Выручай-комнаты — остальные отделались всего лишь ранениями. Пусть и разной степени тяжести. Именно оттуда, из Выручайки, появились в школе Пожиратели. Но как они там оказались, выяснилось позже.

Случилось это незадолго до того, как Гарри с Дамблдором вернулись из вылазки за хоркруксом. Поведение Альбуса во время этого похода ясно давало понять: у старичка с головой серьёзные проблемы. Мало того, что проклятие колотило его «не по-детски», так он ещё и сам довёл себя до такого состояния, что едва на ногах стоял. И этот вывод лишь окончательно подтвердили дальнейшие события.

Кстати, самому Гарри, если разобраться, этот поход за хоркруксом совершенно не был нужен, но из-за того, что весь этот год ему приходилось продолжать изображать глупого, доверчивого Поттера, пришлось подыграть и сейчас.

Так вот, едва они добрались до Хогсмида, над Астрономической башней вспыхнула Чёрная метка — и Дамблдор не придумал ничего лучше чем лететь на мётлах туда, откуда её запустили. И это лишний раз подтверждало, что голова у него не работала: ведь казалось бы, чего проще: позови Фоукса — и всё — но директору такая мысль почему-то даже в голову не пришла.

Сам Гарри, например, поступил бы именно так. Вспомнилось ему, как Фоукс вынес их с Джинни Уизли из Тайной комнаты. Да и вообще — почему Альбус не вызвал феникса ещё тогда, когда они заполучили хоркрукс, чтобы немедленно убраться оттуда, где находились?

Впрочем, об этом Гарри не стал спрашивать. Помнится, мадам Помфри советовала ему не демонстрировать что он поумнел, вот он этого и не показывал. До поры, до времени. Так что, пока он решил не вмешиваться и ничего Дамблдору не советовать: глядишь, целее будет, как бы цинично это не звучало.

А потом, когда они приземлились на верхней площадке Астрономической башни, Альбуса... убили.

Позже Гарри задумается и спросит себя, а не была ли эта смерть тоже запланирована. Больно уж много у Альбуса планов было, на все случаи жизни, так что, и смерть свою он тоже мог спланировать, ради каких-то, понятных лишь ему одному целей. Да и так ли уж безумен был Альбус в последние месяцы своей жизни, как он это изображал? Ведь могло же быть и так, что Дамблдор планомерно и целеустремлённо двигался к какой-то известной ему вершине, а то, что его при этом за глаза считали дурачком, его совершенно не волновало.

Но это будет позже, а прямо сейчас Гарри стоял обездвиженный у парапета башенной площадки, укрытый собственной мантией-невидимкой, а перед ним разворачивалась очередная сцена из постановки, разыгрываемой артистами театра абсурда. «Н-да, — подумалось тогда Гарри, — и на старуху бывает проруха. Переиграл тут меня старичок, пожалуй. Переиграл».

Они когда приземлились, то на сцене, если так можно выразиться, появился Драко Малфой — вышел из-за кулис под свет софитов. Но, как раз перед этим Альбус неожиданно взял, да и обездвижил Гарри. Наверное, именно поэтому Малфою и удалось разоружить Дамблдора банальнейшим «Экспеллиармусом», после чего он принялся изображать попытку убить его. И ещё, заодно, он рассказал и о том, как Пожиратели проникли в школу.

А Гарри, при этом, охватила сильная досада. Ведь заметил же он, как странно вел себя в этом году Малфой? Заметил. И надо было бы, если по хорошему, отловить Дракусика, надавить на него и выяснить, что тот задумал, но они его, как ни крути, упустили. Впрочем, у них с Гермионой и без того хватало дел, отнимавших почти всё свободное время, потому и неудивительно было, что тому удалась задуманное.

«Ну, теперь-то что голову пеплом посыпать? — Гарри взял себя в руки. — Тут думать нужно, как из этой задницы выбираться».

А Дамблдор меж тем пытался уговорить Драко не делать того, что он собирался. «У меня нет выбора! — твердил в ответ Малфой. — Я должен сделать это. Он убьёт меня! Убьёт всю мою семью!»

«А помнишь, что я тебе говорил на этот счёт, Дракусик? — подумал Гарри с некоторой долей злорадства. Пусть и нехорошо это было, но не удержался Поттер чтобы не позлорадствовать. — А я тебе ещё тогда сказал, что твой скользкий папаша всем вам приговор подписал. Так что, смертнички вы все. И ничего ты сейчас не сделаешь. Думаешь, так просто человека убить, вот так вот хладнокровно, глядя ему в глаза? Это тебе не магглорождённых грязнокровками обзывать, когда Снэйп рядом маячит».

Затем на сцене появились новые артисты, одним из которых оказался оборотень. Вот когда Гарри разозлился.

«А вот этого ты не предвидел, да, Альбус, сука ты старая? А если он меня сейчас почует, что тогда будет-то? » — ругался про себя Гарри.

Вновь прибывшие подталкивали Малфоя к убийству Дамблдора, но тот всё колебался. И неизвестно, чем бы это кончилось, если бы не появился Снэйп и не поставил точку, выпустив в Альбуса Аваду.

А слова, сказанные Дамблдором перед самой смертью, заставили потом Гарри задуматься: не была ли эта гибель им самим заранее предусмотрена.

«Давай, Северус, ты...», — сказал он тогда, еле слышно.

Что там хотел сказать ещё Альбус, так и осталось неизвестно. То ли «ты обещал», то ли «ты должен». В общем, Снэйп ждать окончания фразы не стал и выпустил в Альбуса Аваду. А затем ухватил за шиворот Малфоя и ретировался с площадки.

А Гарри, онемевший и неподвижный, злющий, как собака, вынужден был на всё это смотреть: и на представление, устроенное Пожирателями, и на то, как тело Дамблдора после Авады Снэйпа медленно перевалилось спиной через парапет башни и полетело вниз...

И только после того, как последний из «артистов» покинул площадку, Гарри снова смог двигаться. Впрочем, бросаться вслед за ними он не стал. Для начала он вызвал Добби и попросил доставить его вниз, к подножию башни. К тому времени между ним и домовиком уже установились вполне дружеские отношения, и Добби успел оказать ему не одну услугу.

Внизу Гарри отыскал палочку Альбуса и тот самый, якобы хоркрукс — ради которого они, собственно, и полезли в эту авантюру. А потом присоединился к защитникам школы.

Правда, к тому моменту всё уже было кончено. Пожирателям удалось прорваться сквозь ряды оборонявшихся и скрыться, пусть и не всем. И Гарри помчался в больничное крыло — среди защитников не было видно Гермиону — но, к счастью, с ней всё оказалось в порядке: она с самого начала находилась там и помогала мадам Помфри.

Встретившись, они переглянулись и незаметно для окружающих кивнули друг другу. В этот момент они подумали об одном и том же: именно сегодня появилась возможность внести некоторые изменения в сложившуюся ситуацию. А почему именно сегодня? Да потому что смерть Дамблдора наверняка обрадует Пожирателей — настолько, что они не упустят случая это отпраздновать. И не просто так, а с горячительными напитками, которых на радостях выпьют не просто много, а очень много. Так что, весьма вероятно, что ближе к утру большинство из них окажется в состоянии полной неадекватности. Вот в этот-то момент Гарри и собирался к ним наведаться. Выступить в роли эдакого незваного гостя, который, как известно, хуже... ну, в общем, не всегда это радостное событие для хозяев. Как правило. Да и фактор неожиданности свою роль сыграет.

Оставалось лишь дождаться предрассветного часа — времени, которое не любят все охранники, потому что именно тогда сон наваливается особенно сильно.

Так что, в пять часов утра Гарри разбудил Добби, он быстренько взбодрился под холодной водой и они отправились к поместью Малфоев — штаб-квартире Змеемордого. А там их уже встретили Малфоевские домовики — с ними Добби заранее договорился — и провели Гарри в дом. Домовики, хоть людьми и не были, но и у них были свои поводы для недовольства и радости и им очень не нравилось, что поместье превратилось в эдакий филиал Лютного переулка. Вот они и согласились помочь.

Разумеется, Гарри не сунулся туда просто так, на авось. Нет-нет. Прямо перед тем, как пересечь границу Малфоевских владений, он так же и Феликс фелицис принял и только после этого вошёл в дом. А там он ещё и свою мантию-невидимку надел. Да и домовики его страховали.

«Риск — дело, конечно благородное, — подумал Гарри прежде чем приступить к задуманному, — но когда он ещё и просчитан, то шансов на успех как-то сразу побольше становится».

А затем он принялся планомерно и методично уничтожать намеченные заранее цели, используя заклинания, которым их обучила миссис Уизли. Сначала, разумеется, были ликвидированы нынешнее тело Волдеморта и его змеюку. После этого в своё последнее «большое приключение» отправился Питер Петтигрю. Именно Крыса тогда услышал зов хозяина и отправился его возрождать. Вот, чтобы не допустить повторения этого, Гарри и устранил его. Хотя, конечно, не только ради этого — банальную месть тоже никто не отменял. Но в первую очередь дело было именно в этом: в прошлый раз зов Волдеморта услышал только Петтигрю. Нет, может, в этот раз его услышит кто-то ещё, но тогда, насколько знал Гарри, больше его не слышал никто.

Так что, пусть пока дух Волдеморта летит себе в Албанию, или где он там болтался долгое время. А там, глядишь, удастся отыскать последний хоркрукс и уничтожить его. А если его уничтожить, то и дух больше удерживать будет нечему, и отправится он в « следующее большое приключение». Ну, скорее всего.

А почему последний? Да потому, что остальные хоркруксы к тому времени уже были уничтожены. Первый из которых, дневник Тома Риддла Гарри уничтожил ещё на втором курсе, перстень Кадма Певерелла уничтожил Дамблдор — именно тогда он и подхватил то проклятие, которое медленно, но верно вело его к могиле. Сам Гарри перестал быть хоркруксом после схватки в Министерстве, а медальон Слизерина и диадему Рейвенкло они уничтожили вместе с Гермионой, Кричером и Добби, одолжив для этого меч Годрика у Дамблдора из кабинета. Кстати, то, что домовики способны оказать неоценимую помощь, они с Гермионой поняли давно и без колебаний этим пользовались, выстроив с ними вполне взаимовыгодное сотрудничество. А почему бы и нет? Если туповатые чистокровки сами не понимают, в чём их выгода, то с какой стати им под них подстраиваться?

К тому же они решили не ждать, пока Дамби окончательно уйдёт из мира живых, и лишь потом браться за поиски. Судя по всему, именно так он всё и планировал: сначала помереть, а уже после этого взвалить охоту за хоркруксами на Гарри. Вот и спрашивается, зачем было тянуть, если всё можно было делать параллельно с теми уроками, которые Дамби ему давал, да ещё и не особенно это афишируя, чтобы дедушка ни о чём не догадался.

Поэтому-то они вчетвером и взялись за дело. Разумеется, всё оказалось совсем не просто: пришлось и мозги изрядно поднапрячь, и перелопатить горы дополнительной литературы, и решать кучу всяких мелочей. Поэтому-то они тогда и упустили Малфоя.

Так что, когда Гарри понял, за каким именно «хоркруксом» они с Дамби отправились в тот раз, он сразу догадался, что это обманка, и забрал его лишь затем, чтобы отдать Кричеру, на память. А настоящий медальон им Кричер принёс и они его уничтожили у на его глазах.

Следующими, так сказать, объектами, которые он «исполнил» были Беллатрикс Лестрендж и Антонин Долохов. И если о чувствах испытанных им при устранении Беллатрикс даже и говорить было нечего, и так всё было понятно, то Долохова Гарри уничтожил с каким-то, что ли, мстительным удовольствием, потому что к Антонину у него был особый счёт. Это именно из-за его заклинания тогда в Министерстве чуть не погибла Гермиона, а прощать ему этого Гарри не собирался. Вот и испытал он это, не имеющее названия чувство, когда вырвал из груди Долохова сердце и раздавил его ногой.

Последним, в качестве бонуса, Гарри подвернулся Фенрир Грейбек. Его Гарри тоже устранил. Но, не только потому, что Фенрир когда-то укусил Римуса Люпина, превратив того в оборотня. Сам Люпин ему был в последнее время, почему-то, безразличен. Убил он Фенрира, прежде всего, потому что он был Альфой британских оборотней. А что случается в волчьей стае, когда погибает вожак? Передел власти там случается! Вот пусть оборотни и займутся своими внутренними делами.

Единственным, кому в это утро повезло, оказался Снэйп. Не было его в Малфоевском поместье. Исчез он куда-то почти сразу, как Гарри завалил Волди и змеюку. Это ему так домовики сказали.

«Убёг, собака, — думалось Гарри, после того как дело было сделано и он двигался к границам Малфоевского поместья. — Жаль, конечно, но, нельзя, к сожалению, получить всё и сразу. Впрочем, если он где-нибудь заляжет на дно, то и бог с ним. Специально искать я его не буду. Пока. А там, будущее покажет».

И ещё по просьбе домовиков он не стал трогать Дракусика. Сейчас. Впрочем, Гарри даже не сомневался, что в будущем тот так и не поумнеет и просто не сможет не нарваться на неприятность. И если она будет со смертельным исходом, то Гарри совсем не огорчится. Ну, вот ни капельки.

А в гостиной Гриффиндора его ждала Гермиона, и с облегчением выдохнула, когда Гарри показал ей большой палец, демонстрируя, что всё в порядке. И ему стало тепло на душе в этот момент.

«А ведь приятно, чёрт возьми, что о тебе вот так кто-то волнуется. Пусть и молча, но искренне. Без всякой показухи, как тот же Дамби или Уизли», — подумалось Гарри когда Гермиона обняла его.

И они просто не могли не броситься друг другу в объятия. Постояв так некоторое время и наслаждаясь теплом друг друга, Гарри вдруг высказал мысль, пришедшую ему в голову:

— Слушай, Гермиона, а ведь Волди после своего возрождения, по сути, сам был чем-то вроде собственного хоркрукса. Тело-то у него было не родное, а искусственное. И теперь, когда он снова остался без него, можно ведь что-нибудь придумать и «подсадить» оставшуюся часть его души в какой-нибудь неживой предмет. Камень, например. А потом спрятать его — ну, скажем, в Гринготтсе. У гоблинов ведь ничего не выцарапаешь. Или вообще выбросить куда-нибудь в Ла-Манш.

— Что, прямо сейчас этим и займёмся? — с улыбкой спросила Гермиона.

— Ну уж нет. Сначала мы с тобой как следует отдохнём от гонки последнего года. Да и каникул без Уизли у нас ещё ни разу не было, — Гарри ненадолго замолчал, а потом улыбнулся. — И мне почему-то кажется, что эти каникулы нам с тобой понравятся больше всех предыдущих. Ну и вообще… пора, наверное, начинать думать о том, где мы будем жить дальше.

Тут стоит заметить, что Гарри с Гермионой, проанализировав события своей жизни, всё больше склонялись к мысли: из Британии надо уезжать, пока они ещё молоды и не обросли сетью связей, обязательств и прочих якорей, которые будут удерживать их на месте. Ну или хотя бы попутешествовать, посмотреть мир, прежде чем принимать окончательное решение.

Кроме того, они пришли к выводу, что, пожалуй, уже пора дать окружающим понять: времена глупого, наивного и доверчивого Гарри закончились.

Кстати, повод это продемонстрировать представился почти сразу после похорон Дамблдора. К Гарри тогда подошёл действующий министр магии Скримджер и вновь попытался перетянуть его на свою сторону.

— Ужасная трагедия, Гарри, — негромко начал он. — Даже не могу передать, как меня потрясло известие о смерти Альбуса. Он был великим волшебником. Мы не во всём с ним сходились, вы это знаете, однако никто лучше меня не понимал…

— Чего вы хотите? — спокойно спросил Гарри.

В общем, поговорили они. И разговор закончился тем, что Скримджер густо побагровел, внезапно приобретя разительное сходство с дядюшкой Верноном.

— Я вижу, вы по-прежнему целиком и полностью человек Дамблдора, — с досадой произнёс министр.

— Поттера, — поправил его Гарри. — Если вы не поняли, то прежде всего я свой собственный человек.

На этом они и разошлись.

— И чего он хотел? — спросила Гермиона.

— Того же, чего все они хотят, — ответил Гарри. — Сама знаешь: если не играешь ты, то играют тебя. Вот он и пытался сыграть мной.

— Н-да, не дадут нам здесь спокойно жить, — задумалась Гермиона. — Ну… тогда переходим к плану «Б»?

— Пожалуй, — согласился Гарри.

И первого сентября в «Красном кенгуру», австралийской школе магии, появились двое новых учеников.