А как бы поступила Гермиона (гет)

ГЛАВА 3

Гермиона Грейнджер сидела под шляпой уже четвертую минуту, но та все молчала, не вынося свой вердикт. Тишина в Большом зале Хогвартса стала разбавляться шепотками, профессор МакГонагалл хмурилась, толпа нераспределенных первачков недоумевала. Лишь седобородый, седовласый директор, улыбался в усы, блестя яркой синевой глаз из-под очков-половинок. Пошла пятая минута…

— Ух ты, как интересно! Девочка с душой взрослой женщины, которая в детстве играла эту девочку! Не зря Ровена была уверена в множественности миров и бессмертии души!

— Уважаемая шляпа! Могу я надеяться, что об этом факте никто не узнает?

— Надеяться можешь, конечно. Да и ничего такого не произошло, чтобы я об этом сообщала. Вопрос в том, что с тобой делать?

— Распределить?

— Ну да, ну да… А куда? Ты есть взрослая, сформированная личность, со всеми плюсами и минусами, без какой-то ярко выраженной черты. Тебе подходит любой факультет…или никакой. Чего ты хочешь?

— Я не знаю… Произошедшее со мной было очень неожиданным и странным.

— Это понятно. Вижу я в твоей голове желание повлиять на будущие события. Но уверенна ли ты, что не сделаешь хуже?

— Не уверена, но буду очень стараться!

— Хороший ответ, достойный Гриффиндора! Но хватит ли у тебя сил?

— Не силой собираюсь я действовать.

— А это ответ Слизерина.

— У меня есть знания, а здесь я их преумножу. Мне это должно помочь.

— А теперь ты говоришь, как дитя Ровены.

— Я готова сделать все, чтобы не случилось того, что мне известно.

— Хельга бы сказала именно так. И куда тебя отправлять? Сама-то как считаешь?

— А ты можешь сказать, куда отправится Гарри Поттер?

— Как я могу знать об этом, если еще не была возложена на его голову?!

— А тебя не просили непременно распределить его на Гриффиндор?

— Кто может просить меня о таком?! Нет власти надо мной ни у кого, кроме Основателей, к сожалению покинувших этот мир.

— То есть я могу надеяться, что ты примешь во внимание его собственные желания?

— Я могу лишь рекомендовать, но никогда не пойду против воли студента.

— Тогда, если есть такая возможность, можно отправить меня на Слизерин?

— Возможность есть, а вот уверенности нет…

— Пожалуйста! Я уже сейчас надеюсь изменить тот путь, что был предначертан!

— Это я поняла… Ладно! Имей в виду, что согласно Устава Хогвартса, единожды за время обучения, но не позднее третьего курса, студент может перераспределиться на другой факультет. Правило сие забыто, но не отменено.

— Спасибо, уважаемая шляпа! Но зачем мне эта информация?

— Мало ли, не попрёт…

— А?!..

— СЛИЗЕРИН!!!

Попадание маглорожденной Гермионы Грейнджер на факультет Салазара Слизерина, где и полукровки-то встречались не на всяком курсе вызвало, если и не эффект разорвавшейся бомбы, то очень к тому близкий. Заговорили, казалось, одновременно все студенты и преподаватели. Удивление, сочувствие, откровенная жалость в адрес «этой несчастной девочки», слышались отовсюду. Только через несколько минут, профессор МакГонагалл смогла продолжить распределение, вызвав Дафну Гринграсс.

И все шло без каких-либо неожиданностей, пока…

Гарри Поттер, Герой магического мира, Мальчик-который-выжил, шел к слизеринскому столу в абсолютной тишине. Непонимание, разочарование, кривые ухмылки и откровенно злобные выражения на лицах сопровождали его. Только три человека показали другие эмоции.

На лице Северуса Снейпа, профессора зельеварения и декана Слизерина, было написано неимоверное удивление. Как же так, мальчишка, так похожий на своего отца, носящий фамилию истинных гриффиндорцев, вдруг оказался на факультете Салазара. На его факультете. Под его ответственностью. Но удивляло мрачного профессора не только это. Незамутненная радость, светившаяся на лицах впервые за много лет попавшей на его факультет маглорожденной и его собственного крестника, и то, что сел Поттер не рядом с кем-то, а между ними, заведя непринужденный разговор с обоими.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, Председатель Международной конфедерации магов и директор Хогвартса, пребывал в расстроенных чувствах. Выросший у маглов, неопытный, ничего не знающий о волшебном мире Гарри Поттер, должен был подружиться с Роном Уизли и оказаться на Гриффиндоре. А вместо этого, он за слизеринским столом увлеченно болтает с младшим Малфоем и маглорожденной, неизвестно каким Мерлиновым попущением попавшей на факультет чистокровных. Бедная девочка… Она еще не знает, что ее ждет. Дети жестоки, а отпрыски чистокровных семей жестоки втройне. Но Гарри, Гарри…

В своей, уже заготовленной и отрепетированной речи после ужина, директор не стал упоминать о коридоре третьего этажа. Эта ловушка не прокатит с Поттером-слизеринцем. На факультете хитрецов ему не позволят в одиночку участвовать в сомнительных приключениях. Да и с замыслом насчет квиддичной команды надо повременить. И Снейп — не Минерва, и в факультетской сборной Слизерина есть отличный ловец. В общем, вся игра насмарку. Придется выводить Поттера на противостояние в Квиреллом другим путем. А вот каким, об этом стоит подумать попозже. Надо в начале понаблюдать, как приживется Гарри на факультете.

* * *

Северус рвался в гостиную своего факультета, куда только что отвели первачков и сам себя останавливал. Надо подождать. За Поттера он не волновался. При всей своей неприязни и негативном отношении многих своих студентов к мальчику-который-выжил, он понимал, что наследнику древнего чистокровного рода остракизм на факультете не грозит. А вот Грейнджер. Как?! Исходя из какого выверта артефактного сознания, шляпа отправила маглорожденную на Слизерин? Ее здесь не просто загнобят! Ее доведут или до добровольного ухода из школы, с блокировкой магии и стиранием памяти, или до самоубийства. И что с этим можно сделать, он пока не представлял. Не поступали на его памяти маглорожденные на Слизерин.

Через полчаса раздумий, Снейп решил — пора. Либо Грейнджер еще в гостиной, отбивается от нападок, и тогда есть шанс на выживание, либо она уже спряталась в своей спальне, а значит, надо идти к Альбусу. Чего не ожидал Северус Снейп, так это разноголосого, звонкого и радостного смеха.

Посреди гостиной, окруженный студентами всех семи курсов почти в полном составе, размахивая руками, меняя интонации и осанку, выступал Гарри Поттер. Двигаясь как всегда, совершенно бесшумно, Северус замер в тени, ничем не выдавая свое присутствие. И слушал. С удивлением и даже восхищением слушал, как одиннадцатилетний мальчишка, практически наизусть, по ролям, показывая недюжинные актерские способности, пересказывал детишкам аристократов «Принц и нищий». И с еще большим удивлением он заметил, что в одиночестве сидела вовсе не маглорожденная Грейнджер, а совсем даже чистокровная Дафна Гринграсс, на лице которой была досада и некоторая растерянность от такого обстоятельства.

Послушав еще минут десять, до момента, когда переодетого Эдварда спас от толпы пьяниц Майлс Гендон, Северус решил явить себя студентам.

— Браво, мистер Поттер! — Слизеринцы впали в шок от того, что в голосе их декана совершенно не было язвительности. — Если вы будете запоминать программу с таким же успехом, как и шедевры литературы, вы, несомненно, окажетесь в числе лучших студентов.

— Благодарю вас, сэр. Я буду очень стараться!

Северус задохнулся, когда из-под явно не простых стекол круглых очков, на него уставились яркие, невозможно зеленые, ЕЁ, глаза. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы собрать себя в кулак и продолжить.

— Надеюсь на это. Господа студенты! Я вижу, вы уже познакомились и приняли в свое общество присоединившихся сегодня к нашему факультету. Поэтому я лишь хочу поздравить всех с началом нового учебного года и выразить надежду, что вы все, как и прежде, не посрамите чести Дома Салазара. Старосты факультета, мисс Фарли, мистер Дженкинс, прошу не забывать, что завтра учебный день. За сим, позвольте откланяться.

Развернувшись так, что полы мантии взметнулись за спиной, словно крылья, Снейп покинул гостиную, поспешив в свои комнаты, где еще несколько часов предавался раздумьям с бокалом виски и обычной, магловской шоколадкой.

За первые две учебные недели, незримое присутствие на вечерних посиделках, вошло у Северуса в привычку. Если первые несколько дней на арене выступал Поттер, то в первую субботу и, затем, каждый вечер, аудиторию держала Грейнждер. Да не просто держала! В ее исполнении звучали лекции по магловской культуре, науке, искусствам. И ведь слушали! Да не просто слушали, многие вели конспекты, задавали вопросы, вступали в дискуссии. Совы, как школьные, так и личные, метались по всей Британии, работая при этом практически только на представителей его факультета.

В четверг, 12 сентября, на стол декана Слизерина лег запрос, подписанный шестьюдесятью двумя студентами, то есть всеми, кроме семикурсников и Поттера с Грейнджер, об изыскании возможности изучать магловскую программу средней и старшей школы с последующим получением документов об образовании.

Сам Северус, окончивший магистратуру по аналитической и коллоидной химии, мог бы только радоваться столь усиленной тягой к знаниям своих студентов, но его напрягал тот факт, что таковую тягу привил им не он, а некая маглорожденная, оказавшаяся на его факультете неведомо какими вывертами сознания старой шляпы.

В тот же четверг, вечером, Снейп наблюдал как холодная, аристократичная Дафна Гринграсс, при всем факультете приносила извинения Гермионе Грейнджер. Такого он выдержать уже не мог и потому в пятницу пригласил к себе в кабинет, по очереди, Малфоя, Поттера и Грейнджер.

* * *

Первая же попытка наезда на нее в гостиной была, не без помощи Драко и Гарри, отбита с разгромным счетом. А потом началось планомерное, пошаговое наступление. Ха! Разве ей, с ее нынешней памятью и прошлым, четвертьвековым опытом вращения среди акул шоу- и просто бизнеса, были соперниками эти, пусть и воспитанные в аристократической среде, но такие наивные дети. И ведь не дурила она им головы. После разговора со шляпой и анализа всех, известных ей фактов, она пришла к выводу, что ни одна, ни втроем с Поттером и Малфоем, она ничего радикально изменить не сможет. Нужна не просто команда. Нужно привлечь на свою сторону именно тех людей, чьи родители и они сами в ближайшем будущем, будут не просто влиять, а определять политику магического общества. Не дать им всем попасть и пропасть на стороне Волдеморта. И при этом, не дать им противопоставить себя Дамблдору.

Насколько хорошо у нее получается, Эмма поняла после вызова на беседу к декану. Если с Драко и Гарри он общался минут по пятнадцать-двадцать, то она, после двухчасовой «беседы», вывалилась из кабинета выжатая, как лимон. Снейп в конце концов согласился не мешать ей проводить разъяснительную работу среди студентов факультета, попросив однако, ограничиться обычными дисциплинами и не лезть в политику. Несмотря на усталость, Эмма вышла от декана с широкой улыбкой на лице.

На ужине Гарри пришло письмо с приглашением на чай от Хагрида. Эмма поняла, что директор все-таки решил начать квест по спасению философского камня.