Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

— Один швейцарский фондю с четырьмя шпажками.

— Приятного аппетита! — официантка поставила в центр стола еще кипящий котелок с расплавленным нежным сыром.

Её мать — высокая элегантная блондинка с характерным личиком-сердечком и обездвиженным любом, что постоянно подвергался воздействию ботокса, — изысканно возложив салфетку на свои острые колени, она жеманно взяла шпажку. Отец довольно причмокнул, забываясь в стонах наслаждения, длинная нить сыра неэстетично тянулась от шпажки к его набитому рту. Вероятно, именно из-за отсутствия хоть каких-либо манер — мама никогда не брала его на свои благотворительные вечера.

— Это что? — брезгливо сморщилась Элисон. — Похоже на сыр Вельвета.

— Это фондю, — мама пододвинула к ней шпажку. — Тебе понравится.

— Мне, наверное, и жирное мороженое понравится, но ты же не видишь, чтобы я его ела.

— Французское, дорогая, — мама сделала изящный глоток белого вина. — А это значит — в нем нет калорий, — она ухмыльнулась, будто это была очень смешная шутка.

Сложив руки над пустой тарелкой, Элисон огляделась — это был самый обыкновенный четверг, вечер в новом французском бистро, открывшемся в самой достойной части торгового центра Кинг Джеймс. Это место представляло из себя какую-то выставку потертых старинных зеркал, парижских уличных указателей, а довершали композицию рекламные ретро-постеры, которые знакомили с различным ассортиментом алкоголя. Контингент этого места был весьма однообразен — дорого одетые светские дамы, высасывающие с противным звуком мидии из граненой ракушки, закусывающие картошкой фри, должно быть, их занесло сюда прямиком из богатенького Мейн-Лэйн солнечной Филадельфии. Группа стильных студентов, словно сошедших с глянцевых разворотов Джей Крю, с аппетитом уплетавшие луковый суп, — виднелись где-то в углу. Ей тотчас же захотелось достать свой Полароид, дабы сделать несколько снимков столь по-своему потрясающего места, заточив всю эту непередаваемую самобытность в паре кадров, однако обстановка не располагала — она бы предпочла сделать это с подругами. Вместе с тем не хотелось портить такой редкий момент — их семья ужинает в ресторане, а ведь они не делали этого, казалось, уже целую вечность, и тем не менее, родители сидели так далеко друг от друга, что напоминали двух неловких подростков, схлестнувшихся в их первом танце. Мама не отрывала глаз от телефона, всем своим видом выказывая, что у нее есть дела поважней, как будто бы сам президент Джон Кеннеди был на другой стороне провода. Папа же то и дело поглядывал на стопку каких-то загадочных документов, что теснились в его полураскрытой сумке.

— Джейсон, тебе стоит попробовать, — отложив наконец телефон, мама протянула шпажку своему сыну. С легкой волной светлые волосы Джейсона — упали ему на глаза, стоило отрицательно помотать головой:

— Что-то не хочется.

— Ты плохо себя чувствуешь? — потянулась к нему мама, обеспокоенно накрывая лоб ладонью.

— Отстань, я в порядке, — моментально отстранился.

— Похоже, у кого-то снова настроение весь день слушать Эллиотта Смита? — сжались губы Элисон в саркастичном замечании. Джейсон всегда включал этот меланхоличный треп, что больше напоминал скулеж бездомных голодных собак, когда ему так отчаянно требовалось выбраться из тяжелого тревожного состояния. На этих словах Джейсон едва коснулся ее отстраненным взглядом, чтобы презрительно фыркнув — отвернуться, — Элисон вдруг задумалась, а не зол ли он из-за того, что она курила тогда с Кэсси, а, может, все дело в том, что она так грязно флиртовала с его другом Дарреном? А какое ему вообще дело? Большую часть времени, Джейсон вообще игнорировал ее существование, будто сестры у него никогда не было. И от этого действительно становилось больно. Она каждый день благодарила судьбу за то, что ее родители оказались слишком примитивны и поглощены собой, чтобы заметить, что перед ними совсем другая Элисон, — пока ее поведение было крайне убедительным — ей не грозило разоблачение. Однако знание, что обманулся и Джейсон — оказалось просто уничтожающим, ведь разве не он знал их лучше всех? Разве не он навещал ее практически каждые выходные, когда она оказалась заперта в Рэдли? Разве не они играли тогда в холле в плевки? А как же его истошные откровения о девчонках, которые ему так нравились, одной из которых была их соседка Мелисса Хастингс? «Мы заставим ее ответить взаимностью!», — улыбнулась она тогда, наизусть зачитав советы, что подчерпнула из статьи в Космо. Однако когда она стала жить жизнью под личиной сестры, она с разочарованием обнаружила, что Мелисса во всю встречается с Йеном Томасом, пока Джейсон оставался одинок. Ей бы и хотелось поговорить с братом как раньше — по душам, спросить, все ли у него в порядке, — вот только она не могла подставлять себя под удар! Ошибка могла стоить очень дорого, и одной вселенной известно, чем обернулось бы ее разоблачение. А настоящая Элисон никогда не была близка с Джейсоном — она считала его утомительным, он все время ее раздражал, она называла его невыносимым. Если она хотела идеально отыграть свою роль — она должна думать также, никто не должен узнать ее правду, ведь на кону стоит ее жизнь!

Подоспевшая официантка принесла наконец напитки, однако мама с папой о чем-то заговорщически перешептывались:

— Прямо сейчас? — мама была напугана. — Нам стоит подождать.

— Это не может ждать! — его слова, точно твердая пощечина, что ударили маму.

— Может, — выдержала его испещренный загадочными намеками взгляд.

— Что «может»? О чем вы? — вклинилась Элисон, закручивая на хлеб порцию жидкого сыра, отправляя в рот. Сыр приятно таял на языке, обволакивая, это было так вкусно, что от этого едва ли не закружилась голова.

— О, нет-нет, все в порядке. Мы просто немного взволнованы, отправкой Джейсона в Йель, а это просто огромные расходы, и вот нам все не разобраться, как распорядиться финансами.

— Раз дело в деньгах, то, может быть, стоит отложить строительство этой огромной беседки на заднем дворе? — непонимающе ухмыльнулась. Она не ожидала, что после столь очевидной мысли последует такая тяжелая долгая пауза, — отец внезапно вскочил с места, едва не перевернув все, что стояло на столе, удаляясь якобы в туалет, а у мамы подозрительно вовремя зазвонил телефон, ответила она уже неискренне бодро. Пока мама не видела — Элисон придвинула ее недопитый бокал вина, сделав большой глоток, — год назад она бы приняла странное поведение семьи на свой счет, может быть, где-то на подсознательном уровне родители чувствовали, что что-то не так? Чувствовали, кто перед ними на самом деле, потому и отказывались делиться чем-либо? Вот только в их тайны не посвящен даже Джейсон. Вернувшись, папа сразу же потянулся за бокалом вина, а мама тотчас же взглянула на дочь, стоило закончить разговор.

— Мы едем в больницу в эти выходные, — от услышанного в груди что-то екнуло, а к горлу подступала тошнота.

— Ну вот! Опять? — возмутилась.

— Последний раз ты там была два месяца назад, надо навестить сестру.

— Э-э, я не смогу… у меня планы! — протараторила Элисон.

— Но мы даже не сказали дату и время, в которое поедем, — непонимающе развел руками отец, нахмурив брови.

— У меня каждый день какие-нибудь планы, — постаралась улыбнуться, но вышло не очень. — Пожалуйста, не заставляйте меня ехать! — взмолилась, ее глаза забегали. — Вы не представляете, как мне тяжело каждый раз туда ехать, а потом дома я часами плачу, — кажется, это сработало, внутри все расцвело, возликовало, ведь по лицам родителей стало понятно, что ее актерская игра на их эмоциях прошла успешно.

Остаток ужина прошел натянуто и крайне неинтересно, ведь настоящие разговоры закончились, уступая бессмысленной болтовне ни о чем, мама подскочила со своего места посреди основного блюда, так как заметила знакомых Женской лиги, и остаток вечера проболталась с ними.

Когда они заехали в свой район, то заметили множество машин, оставленных на обочине, но самым эпицентром столпотворения оказалась подъездная дорожка семьи Спенсер, их гости предпочитали в основном внедорожники, потрепанные БМВ и хонды. Музыка, доносившаяся с их заднего двора — вибрацией проходила через все тело.

— Посмотрите, похоже у кого-то вечеринка, — недовольно пробормотала мама.

— В четверг вечером? — непонимающе уточнил папа.

Выйдя из машины, Элисон заметила стоящих на террасе Хастингсов — детей, и Мелиссу, вальяжно сидевшую нога на ногу за одним из столиков, расположившихся на террасе. С ее светлыми волосами, доходившими где-то до подбородка, украшенная комплектом из жемчуга — она была так похожа на мать, вылитая миссис Хастингс. Высокий широкоплечий мужчина с длинным тонким носом, волевым подбородков и густой шевелюрой темных с легкой волной волос — это был отец Спенсер, он стоял где-то рядом, непринужденно потягивая коньяк из массивного граненого стакана.

— Ну что за выскочки? — поддернулись недовольно аккуратные губы мамы. — Вечно им все так и требуется выставить на показ! А третий ярус на их террасе выглядит нелепо! И еще вечно эти упоминания, что в их доме подают только Дом Периньон, — передразнивающим сделался ее голос. — Какая безвкусица! — но даже несмотря на переполненные негодованием речи, ее глаза всю дорогу оставались прикованными к соседскому дому, она выглядела необъяснимо воодушевленной, почти окрыленной. Оставшись наедине, продолжая вглядываться через соседскую живую изгородь, Элисон узнала Джастина Пула, симпатичных футболистов Гарретта Флэгг и Рида Коэна, чья группа почти подписала контракт на музыкальном фестивале Филадельфии в прошлом году. У входа в сарай, держа красный стаканчик — застыл красавчик Йен Томас, от него просто невозможно было отвести взгляд: пшеничного цвета волосы идеально уложены, одет как всегда с иголочки, не лишенный хороших манер — парень с редкой внешностью старого Голливуда. Однако то, что она увидела дальше — вызвало шок, как если бы прямо сейчас в нее ударила молния, чуть ли не гладя по ручке, кокетливо строя глазки, вокруг него вилась… Спенсер! Забывая о своих новеньких белых туфельках Малолис, Элисон, не теряя времени — двинулась прямиком на чужую лужайку, бесстрашно протиснувшись через живую изгородь, расталкивая стоящих на ее пути ребят, она твердо чеканила шаг, преследуя взглядом фигуру забывшейся во флирте Спенсер.

— Ой! — вскрикнула она, едва не подпрыгнув на месте, стоило неожиданно застать Элисон. Йен, бросив косой взгляд на них обеих, тотчас же отошел, скрываясь в толпе.

— Какая классная вечеринка, не правда ли? — елейно улыбнулась Элисон, а ее взгляд — он был уничтожающим, испепеляющим, преисполненным презрения.

— Я сама узнала в последнюю секунду! Клянусь! — затараторила в свое оправдание, а ее выражение… это надо было видеть, ее напрасные попытки вызывали лишь смех. — Это Мелисса организовала, ведь ее приняли в Пенн с полной стипендией!

— Передай ей, чтобы взяла с полки пирожок! — фыркнула Элисон, сложив на груди руки, посматривая на Спенсер с ворохом разочарования. — Слушать противно! Ты ведь могла написать.

— Прости-прости-прости, — прижала она ладони друг к другу в молитвенном жесте, пока ее глаза невинно округлились, а губы в ужасе дрогнули. — Я видела, что ваша машина уехала, что никого на горизонте нет.

— И? — сжавшиеся на предплечьях руки — она упирает с явным недовольством в бока, не считая нужным себя контролировать.

— Эли, поверь, это не то… — сжала Спенсер жалостливо губы, но ее взгляд — он устремился на что-то позади.

— Кто жарил эти бургеры? — раздался из-за плеча голос Йена. Опять он, снова приперся, вот только уже на этот раз с тарелкой полной еды. — Они потрясающие, — он улыбался излишне откровенно, даже не пытаясь скрыть своих истинных чувств.

— Это я… — надо было видеть, как засияло воодушевлением лицо Спенсер.

— Правда? — он выглядел впечатленным. — А стейки сможешь? — это превратилось в какую-то известную лишь им одним — игру, они словно общались между строк, думая, что этого никто не понимает.

— Все, что захочешь, — отклонившись слегка назад, принимая завораживающе провокационную позу, бросила Спенсер, впившись в него исступленным долгим взглядом. Он не мог не понимать, а оттого его улыбка стала только шире, может быть все дело в нем? Сдвинув задумчиво брови, Элисон стала догадываться, почему Спенсер не сказала о вечеринке — не захотела делиться Йеном.

— И тебе привет, Йе-Йе, — это прозвище настоящая Элисон упоминала в своем дневнике.

— Как дела, Эли? — перевел он взгляд уже на Элисон, без смущения оглядев ее с головы до ног, а его обаятельная улыбка — она стала еще искренней. Несмотря на то, что он казался ей слишком взрослым — флиртовать с ним оказалось довольно весело, да и кто устоит перед его этими сексуальными ямочками на щеках?

— Это что Дом Периньон? — указала она на стакан, который сжимали его пальцы.

— Без понятия. Какое-то шампанское, — повел плечом.

— То, что твоя мама всем вокруг хвастается, что в вашем доме подают исключительно Дом Переньон — довольно неприлично, ты так не считаешь? — она обернулась к Спенсер, пожирая ее взором преисполненным осуждения. Ах, это было так весело: глумиться над семьей Спенсер издевками собственной семьи.

— Прилично, неприлично, какая разница, если вкусно? — вмешался Йен, неожиданно протянув стакан Элисон. — Попробуй.

— Йен! — прежде, чем Элисон успела перенять из его рук стакан — их всех заставил вздрогнуть резкий оклик Мелиссы. Бедная, настолько переволновалась, что ей даже пришлось встать. Элисон послала ей приторную улыбку, в ответ на ее колкий встревоженный взгляд.

— Я сейчас, — кивнул Йен, выхватив свой стакан из рук Элисон, а затем просто развернулся, послав на прощанье неловкую ухмылку, пообещав встретиться с ними позже. Стоило его сильным мускулистым рукам приобнять Мелиссу, как разгоряченная несправедливостью Спенсер яростно шикнула.

— Вот досада, по-моему кто-то положил глаз на парня твоей сестры! — саркастичным сделалось ее выражение, после чего она мнимо задумалась.

— Вообще-то нет! — жар приливал к лицу Спенсер моментально, стоило задеть столь чувствительную тему.

— Можешь не стараться — у тебя на лице все написано, — Элисон закатила глаза. — «Все, что захочешь», — пробирающий взгляд из-под ресниц, и фраза, от которой у Спенсер едва ли не затряслись поджилки. — «О, да, иди ко мне, мой взрослый дядя, подари мне глубокий влажный поцелуй!», — тон Элисон стал обволакивающим и до неприличия пошлым.

— Заткнись! — взбеленилась Спенсер. — Ты сама с ним флиртовала!

Элисон лишь отрешенно хмыкнула, пожимая плечами, — ну да, она действительно флиртовала с ним, но как объяснить, что было что-то такое, словно заложенное в ее ДНК, что заставляло соблазнять каждого парня, который бы нравился Спенсер? Ей жизненно необходимо доказывать всем, что она лучше, вот, например в прошлом году они со Спенсер соревновались в состязании: кто поцелует больше старшеклассников. По итогу Спенсер настаивала, что выиграла, однако она сжульничала — Элисон была в этом уверена.

— Просто признайся, что влюблена, и я отстану. А еще я не буду злиться, что ты соврала о вечеринке, потому что хотела окучивать Йена.

— Ну, вообще-то, я правда не знала… — начала Спенсер.

— Чтоб ты понимала, — прервала поток едва начавшихся оправданий. — Я думаю, что он офигенный. Тебе определённо стоит за него побороться.

— Ты серьезно? — глаза Спенсер в благодарность загорелись. — Даже несмотря на то, что он с Мелиссой?

— Ну и что? — не оценила Элисон. — Не стена — подвинется.

Если быть честной, то она считала крайне опасным строить глазки старшекласснику, но решила, что немного фальшивой поддержки поможет Спенсер раскрепоститься.

— Ну да, он мне правда чертовски нравится, — тяжело вздохнула Спенсер, прикрывая лицо руками. — Обещай, что никому не скажешь! Хорошо?

— Когда твой секрет со мной — он в безопасности, — заверила Элисон, взяв Спенсер под руку, потянув к столу с едой и напитками. И, надо же, на столе действительно были несколько открытых бутылок Дом Переньон. Наливая в стакан это легендарное шампанское, ее внезапно осенило: а ведь признавшись в любви к Йену, Спенсер не стала отрицать, что умышленно умолчала о вечеринке. Вот стерва!