Свет за краем палочки. Том второй (джен)

Лестницы, ведущие в подземелья, больше не меняли направление. Они замерли, словно парализованные страхом. Каменные ступени были холодными и скользкими от влаги, которая сочилась прямо из стен.

Гарри и Салли бежали вниз. Гарри перепрыгивал через две ступеньки, его палочка освещала путь холодным люмосом. Салли не отставала, цокот её каблуков сливался в единый ритм, похожий на пулеметную очередь.

Чем ниже они спускались, тем гуще становился воздух. Он пах озоном, паленой плотью и… мокрым железом.

— Protego Horribilis! — донесся снизу отчаянный крик Гермионы.

Следом раздался грохот взрыва и характерный звук рикошета заклинания от металла.

Они вылетели в коридор, ведущий к гостиной Слизерина.

Зрелище было апокалиптическим.

Коридор кишел врагами. Но это были не люди и не демоны.

Это был сам Хогвартс, восставший против защитников.

Рыцарские доспехи, которые веками стояли в нишах, сошли со своих постаментов. Но внутри них не было пустоты. Из забрал шлемов, из сочленений лат сочилась черная, маслянистая субстанция Бездны. Она управляла металлом как марионетками.

Десятки искореженных, ржавых, истекающих тьмой рыцарей ломились в узкий проход.

А в конце этого прохода, зажатые в тупике перед каменной стеной (вход в Слизерин был завален), стояли Драко и Гермиона.

Гермиона держала щит. Огромный, серебристый купол, который дрожал под ударами ржавых мечей и алебард. Она стояла на коленях, лицо было белым от напряжения, волосы прилипли к лбу.

Драко стоял над ней. Он не защищался. Он атаковал.

Его палочка двигалась как рапира.

— Бомбарда! Конфринго! Редукто!

Взрывы отбрасывали железных монстров, разрывали их на части, но черная жижа тут же стягивала куски металла обратно, собирая их в новые, уродливые формы.

— Они регенерируют! — заорал Драко, заметив краем глаза движение на лестнице. — Поттер! Какого дьявола так долго?!

Один из «рыцарей», вооруженный огромным моргенштерном, замахнулся для удара, который мог бы расколоть щит Гермионы.

— НА ЗЕМЛЮ! — крикнула Салли.

Её голос перекрыл лязг металла.

Драко не стал спорить. Он рухнул на пол, накрывая собой Гермиону.

Салли вскинула посох. Рубины вспыхнули так, что тени исчезли.

— Освященная Звезда!

Она ударила посохом о пол коридора.

Волна чистого, золотого света разошлась от неё кольцом.

Это был не огонь. Это была ударная волна святости.

Свет прошел сквозь Гарри, не причинив вреда (наоборот, он почувствовал прилив сил), и врезался в толпу одержимых доспехов.

Эффект был мгновенным.

Черная жижа внутри доспехов закипела и испарилась с визгом, похожим на свист чайника. Металл, лишенный связующей силы, с грохотом рухнул на пол грудой бесполезного металлолома.

Коридор очистился за секунду.

Гарри тут же перепрыгнул через дымящиеся кирасы и подбежал к друзьям.

— Целы?

Гермиона опустила щит и обессиленно привалилась к стене.

— Магическое истощение… — прошептала она. — Эта дрянь… она высасывала энергию из моего щита. Как пиявка.

Драко поднялся, отряхивая брюки от каменной крошки. Он выглядел бледным, но его глаза горели злым азартом.

— Мы пытались запечатать проход, — быстро доложил он. — Но они поперли из стен. Буквально. Камни начали кровоточить этой жижей.

Салли подошла к ним, переступая через шлем, из которого всё еще шел черный дым.

— Это Авангард, — сказала она, осматривая кучу металла. — Безликие используют материю вокруг себя. Если бы здесь были трупы, они бы подняли трупы. Здесь было железо — они взяли железо.

— Кто это был? — Гермиона с трудом встала, опираясь на руку Драко. — Тот, кто звал детей?

— Тот, кто сейчас очень зол, что мы прервали его трапезу, — Гарри посмотрел в дальний конец коридора, где проход заворачивал к подземельям Снейпа.

Там, в темноте, что-то хлюпало.

Влажный, чавкающий звук. Словно гигантская улитка ползла по камню.

— Он идет, — сказала Салли. — Гарри, твой меч.

— У меня нет меча, — напомнил Гарри. — Только рука.

— Твоя рука и есть меч. Драко, Гермиона — назад. Вы истощены. Держите тыл. Если кто-то прорвется мимо нас — жгите.

— Чем жечь? — огрызнулся Драко. — У меня палочка перегрелась!

— Адским пламенем, если придется! — рявкнула Салли. — Это война, Малфой! Здесь не штрафуют за порчу школьного имущества!

Из поворота показалось ОНО.

Это не было гуманоидом. Это была масса.

Огромный сгусток плоти, глаз и щупалец, который заполнил собой весь коридор от пола до потолка. Он двигался, втягивая в себя камни, факелы, остатки доспехов.

У него не было лица. Только огромная, вертикальная пасть, усеянная рядами вращающихся зубов.

— Что это за хрень?! — выдохнул Рон, который (как оказалось) бежал следом за Гарри и Салли и только сейчас нагнал их, застыв на лестнице.

— Это Глашатай, — спокойно определила Салли. — Голос Бездны. Он пришел поесть.

Глашатай издал звук — тот самый, который был во сне. Музыку.

Но сейчас это была не колыбельная. Это был инфразвук, от которого лопались капилляры в глазах.

Зззз-уууу-мммм…

Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Мир поплыл.

— Не слушать! — крикнул он, применяя окклюменцию, чтобы построить стену в разуме. — Салли!

Салли не нужно было звать.

Она крутанула посох.

— Кара!

Серия золотых стрел вонзилась в тушу монстра. Плоть зашипела, запахло горелым мясом, но тварь даже не замедлилась. Она просто поглотила магию и рыгнула черным туманом.

— Магия не берет! — крикнул Драко, посылая Аваду (да, он решился) в один из глаз твари. Зеленый луч просто растворился в слизи. — У него иммунитет!

— У него нет иммунитета к физике! — крикнул Гарри.

Он посмотрел на потолок. Своды подземелья были старыми, тяжелыми, арочными.

— Салли! Бей по своду! Обрушим на него потолок!

— Ты хочешь похоронить нас здесь?! — взвизгнула Гермиона.

— Мы успеем отскочить! Салли, давай!

Салли поняла мгновенно.

Она направила посох не на монстра, а вверх, в замковый камень арки над головой твари.

— Расплата!

Луч света ударил в камень.

Взрыв.

Свод, державший на себе вес половины замка, треснул.

Тонны камня, пыли и древней кладки рухнули вниз, прямо на голову Глашатая.

Тварь взвизгнула — тонко, пронзительно, — когда её прибило к полу каменной лавиной. Щупальца судорожно бились, пытаясь откопаться, но Гарри добавил:

— Окаменей!

Он направил струю магии на завал, превращая кучу обломков в монолитную плиту.

Пыль заполнила коридор.

Все кашляли, закрывая лица рукавами.

— Мы его убили? — голос Рона дрожал.

— Нет, — Салли шагнула к завалу, свет посоха прорезал пыль. — Мы его задержали. Заткнули глотку. Но он прогрызет путь.

Из-под каменной плиты сочилась черная кровь. И слышалось тихое, злобное скрежетание.

— Нам нужно уходить, — сказал Гарри, вытирая кровь из носа (инфразвук все-таки достал его). — Вверх. К Макгонагалл. Мы должны перегруппироваться. Подземелья потеряны.

Драко помог Гермионе встать. Она шаталась.

— Слизеринские спальни… — прошептала она. — Там остались вещи…

— Плевать на вещи, Грейнджер, — жестко сказал Драко, обнимая её за талию, чтобы поддержать. — Главное, что там не осталось студентов.

Салли подошла к Гарри. Она выглядела безупречно, ни пылинки на алом, но её глаза были темными.

— Это была разведка боем, Гарри. Он проверял нашу реакцию.

— И как? — спросил Гарри.

— Мы живы. Значит, тест пройден. Но теперь он знает, что в замке есть Свет. И он пришлет за нами что-то посерьезнее кучи мусора.

Они начали отступать вверх по лестнице, оставляя за спиной замурованный ужас, который продолжал скрестись в камень, напевая свою песню уже гораздо тише, но от этого не менее страшно.

Они отступили на пролет выше, к площадке, где лестницы всё еще дрожали, но уже не пытались сбросить их в пропасть.

Пыль оседала на плечах, забивалась в нос. Тишина вернулась, но теперь она была ватной, оглушающей после грохота битвы.

Драко сполз по стене, выронив палочку. Его руки тряслись так сильно, что он сцепил их в замок, пытаясь унять дрожь.

— Я использовал её, — прохрипел он, глядя в пустоту. — Я произнес Слова. Зеленый луч. В школе.

Гермиона опустилась рядом, не заботясь о грязи на мантии. Она взяла его трясущиеся руки в свои.

— Ты защищал нас, Драко. Это был монстр. У него не было души, которую можно расколоть.

— Это всё равно оставляет след, — Драко поднял на неё глаза, полные ужаса. — Я чувствовал холод. Тот самый, отцовский холод.

— Холод — это цена силы, — жестко сказала Салли. Она стояла у перил, глядя вниз, в темноту провала, ведущего к заваленному коридору. Её алая броня потускнела, покрытая слоем серой каменной крошки. — Ты сделал то, что должен был. Не извиняйся за выживание.

Гарри стоял рядом с ней. Он вытирал кровь с лица краем пальто.

— Мы замуровали его. Но надолго ли?

— Камень крепок, — сказал Рон, пытаясь звучать оптимистично, хотя голос его срывался. — Мы обрушили туда тонны породы. Ему понадобится неделя, чтобы прогрызть…

Снизу донесся звук.

Не скрежет. Не удар.

Это был звук влажного скольжения. Словно гигантский язык облизывал камни.

Гарри и Салли мгновенно перегнулись через перила, освещая завал «Люмосом».

В груде камней, которой они перекрыли проход, образовалась щель. Небольшая, размером с голову.

Из этой щели медленно, гипнотически плавно высовывалось Нечто.

Это напоминало шею. Длинную, бледную, лишенную кожи, с просвечивающими синими венами и пульсирующими артериями.

На конце этой шеи была голова. Но не голова того монстра, которого они видели.

Это была голова… статуи. Одной из тех, что украшали коридор. Мраморная голова волшебника, только теперь она была живой, мясной, сплавленной с этой шеей.

— Мерлин… — выдохнула Гермиона.

Существо не видело их. Или делало вид.

Оно медленно поводило «головой» из стороны в сторону, словно принюхиваясь.

Рядом с завалом лежал обломок рыцарского доспеха — кираса, всё еще сочащаяся черной слизью Авангарда.

Шея вытянулась. Резко, как удар змеи.

Пасть на мраморном (теперь ожившем) лице раскрылась неестественно широко, разрывая щеки до ушей.

Зубы щелкнули, впиваясь в металл кирасы.

И в этот момент оно заговорило.

Не ртом. Звук шел из самого горла, вибрируя, искаженный, низкий, похожий на расстроенный орган.

— …De profundis clamavi ad te… (Из глубин взываю к тебе…)

Существо рвануло головой назад.

Кираса с жутким скрежетом поползла по полу и исчезла в щели завала.

Слышался хруст перемалываемого металла и чавканье.

— …Domine, exaudi vocem meam… (Господи, услышь голос мой…) — донеслось из-за камней, уже тише, глуше, с набитым ртом.

Щель в завале затянулась черной слизью, запечатываясь изнутри.

Свет «Люмоса» больше не отражался от камней. Тьма внизу стала абсолютной.

Рон позеленел и отвернулся, его стошнило прямо на ступени.

Драко смотрел вниз застывшим взглядом.

— Оно молится, — прошептал он. — Оно жрет металл и молится на латыни. Это… это богохульство.

— Это насмешка, — Салли сжала посох так, что побелели костяшки. — Бездна любит извращать веру. Оно цитирует псалмы, чтобы показать нам, что Бог здесь не имеет власти.

Гарри чувствовал, как холодный пот течет по спине. Сцена, которую он когда-то видел неизвестно где (подсмотрел в памяти маглов?), воплотилась в реальность, но стала в сто раз страшнее.

— Нам нельзя здесь оставаться, — сказал он твердо. — Эта тварь… она не заперта. Она переваривает. Когда она закончит, она пойдет дальше.

— К Макгонагалл, — скомандовала Салли. — В штаб. Нам нужен план, который не включает в себя кидание камней в бездонную глотку.

Они поднялись и пошли вверх по лестнице. Быстро, не оглядываясь.

Но даже когда они поднялись на два этажа, Гарри казалось, что он всё еще слышит это тихое, чавкающее пение, идущее из вентиляционных шахт замка:

«…si iniquitates observaveris… quis sustinebit?» (Если Ты будешь замечать беззакония… кто устоит?)

Кабинет Директора был переполнен.

Портреты бывших директоров не спали. Они переговаривались, кричали, бегали из рамы в раму. Дамблдор сидел в своем кресле на холсте, сложив пальцы домиком, и выглядел мрачнее тучи.

Макгонагалл сидела за столом, обложенная картами замка. Рядом стоял Флитвик, накладывающий на карты сложные диагностические чары.

Когда «группа зачистки» вошла, все замолчали.

Вид у героев был красноречивее любых докладов. Пыль, кровь, запах гари и тот особый, пустой взгляд людей, которые заглянули за край.

— Вы остановили их? — спросила Макгонагалл, не вставая.

— Мы их покормили, — горько ответил Гарри, падая в кресло у камина.

Драко подошел к столику с напитками и, игнорируя этикет, налил себе полный стакан огденского. Выпил залпом. Налил второй и протянул Гермионе.

— Пей, Грейнджер. Тебе нужно. Твои руки холоднее, чем у дементора.

Гермиона приняла стакан, её зубы стучали о стекло.

Салли осталась стоять в центре комнаты. Она опиралась на посох, и её алый силуэт казался единственным ярким пятном в этом кабинете, полном старого лака и пыли.

— Мы завалили коридор, — доложила она сухим, военным тоном. — Но это временно. Существо внизу — это биомасса, способная поглощать материю. Оно учится. Оно адаптируется. И у него есть разум.

— Разум? — переспросил Дамблдор с портрета. — О каком уровне интеллекта мы говорим, мисс Вайтмейн?

— О таком, который позволяет ему цитировать Писание, пока оно пожирает ваших рыцарей, профессор, — ответила Салли, глядя на портрет. — Это Дирижер. Он сменил тело Харона на это… нечто.

— Значит, у нас мало времени, — Макгонагалл потерла виски. — Если он прорвется наверх…

— Он прорвется, — перебил Гарри. — Вопрос не в «если», а в «когда». Мы не можем воевать с ним в коридорах. Мы разрушим замок быстрее, чем убьем его.

— Мы должны ударить в сердце, — сказала Луна Лавгуд.

Она сидела на подоконнике, болтая босыми ногами. Никто не заметил, как она вошла. На ней были те же спектральные очки.

— Сердце не в подвале, — продолжила она, глядя в окно на черную гладь озера. — Сердце в воде. То, что лезет снизу — это просто голод. А душа спит в колыбели из водорослей.

— Озеро, — Гарри встал. Усталость навалилась на плечи бетонной плитой, но он сбросил её усилием воли. — Мы возвращаемся к плану «А».

— Ночью? — ужаснулся Флитвик. — Мистер Поттер, погружение в Черное Озеро ночью — это самоубийство! Гриндилоу, темнота, давление…

— Темнота — это мой профиль, — сказала Салли. — А давление… давление мы обеспечим им сами.

Она повернулась к Драко.

— Малфой. Ты говорил про чары Головного Пузыря. Они готовы?

Драко поставил пустой стакан. Его лицо порозовело от алкоголя, глаза стали яснее.

— Готовы. Я модифицировал их. Добавил фильтрацию токсинов и… эхолокацию. Если мы идем в мутную воду, нам нужно видеть ушами.

— Отлично, — кивнула Салли. — Гермиона?

Гермиона сделала глубокий вдох, выпрямилась. В ней снова проснулся организатор.

— Я подготовила руны для подводного дыхания на одежду. И… я взяла кое-что из запрещенной секции. «Огонь, который горит в воде». Греческий огонь, магическая модификация. Если придется жечь под водой — у нас будет чем.

— Тогда выступаем на рассвете, — решил Гарри. — Сейчас — отдых. Короткий. Три часа. Мы не можем идти туда, шатаясь от усталости.

— Я останусь здесь, — сказала Макгонагалл. — Буду держать щиты. Если эта тварь из подвала попробует высунуться — я обрушу на неё все статуи замка.

Салли подошла к Директору.

— Профессор, — сказала она неожиданно мягко. — Не жалейте камни. Камни можно восстановить. Людей — нет.

Макгонагалл посмотрела на неё с благодарностью.

— Я знаю, Салли. Идите. Поспите. Вам понадобятся силы. Вода помнит всё, и она не прощает ошибок.

Гарри и Салли вышли из кабинета.

Они шли по коридору в тишине.

— Ты слышал это? — тихо спросила Салли, когда они завернули за угол.

— Латынь?

— Да. Quis sustinebit. «Кто устоит».

Гарри взял её за руку.

— Мы устоим, Салли. Мы.

Она сжала его пальцы.

— Надеюсь. Потому что я не умею плавать, Гарри. Я умею только гореть. А там, внизу… боюсь, одного огня будет мало.

Они шли к своей башне, чтобы урвать пару часов забвения перед тем, как погрузиться в мир, где нет воздуха, но есть слишком много зубастых теней.

* * *

Дверь гостевых покоев закрылась, отсекая гул потревоженного замка.

В комнате было прохладно — камин за время их отсутствия почти прогорел, оставив лишь мерцающие рубиновые угли.

Они не проронили ни слова. Слова сейчас были лишними, они царапали бы и без того воспаленные инфразвуком барабанные перепонки.

Салли прислонила посох к стене и прикрыла глаза. Каменная пыль осела на её ресницах, делая её похожей на уставшую фарфоровую куклу.

Гарри молча подошел к ней. На этот раз застежки доспеха поддавались быстрее — его пальцы уже выучили их сопротивление. Он снимал с неё тяжелые, покрытые серой крошкой элементы брони, и с каждым снятым куском кожи и металла её дыхание становилось всё более ровным.

Оставшись в тонкой нижней рубашке, она поежилась.

Гарри не стал искать свитер. Он подошел к умывальнику в углу комнаты. Взмах палочки — и медный таз наполнился горячей водой. От воды поднялся пар.

Он взял чистое полотенце, окунул его в воду, тщательно выжал.

Салли наблюдала за ним из полумрака, стоя посреди комнаты.

Гарри подошел к ней с теплым влажным полотенцем.

— Закрой глаза, — тихо попросил он.

Она послушно опустила веки.

Гарри осторожно приложил горячую ткань к её лицу. Он стирал серую пыль со лба, с острых скул, с подбородка. Его движения были медленными, размеренными, смывающими не только грязь, но и память о том, что они видели внизу. Салли чуть подалась вперед, навстречу теплу, издав тихий звук, похожий на вздох облегчения.

Закончив с лицом, он взял её за руки. Стянул жесткие перчатки. Её длинные, изящные пальцы были ледяными от магического истощения. Гарри обернул их теплым полотенцем, согревая, растирая суставы.

— Теперь ты, — сказала она, открывая глаза. В них больше не было фанатичного огня, только мягкая, глубокая усталость.

Она забрала у него полотенце, подошла к тазу, прополоскала его в горячей воде и вернулась.

Гарри был выше, поэтому она чуть приподнялась на носочках.

Она аккуратно вытерла его лоб, потом прошлась влажной тканью за его ушами и под носом, стирая запекшиеся следы крови — последствия инфразвукового удара Глашатая.

Её прикосновения были невесомыми. Она, привыкшая держать оружие и вершить суд, сейчас действовала с нежностью, от которой у Гарри щемило сердце.

— Болит? — шепотом спросила она, касаясь синяка на его скуле, куда отлетел осколок камня.

— Только когда ты не касаешься, — так же тихо ответил он.

Она слабо улыбнулась уголками губ и бросила полотенце на спинку стула.

Гарри взял её за руку и повел к кровати. Он взмахнул палочкой, раздувая угли в камине, чтобы комната быстрее согрелась.

Они легли поверх покрывала, не расстилая постель — три часа не стоили того, чтобы погружаться в глубокий сон. Гарри лег на спину, а Салли устроилась рядом, положив голову ему на плечо и закинув руку ему на грудь. Её нога привычно переплелась с его ногой.

Это было положение, не требующее объяснений. Положение двух деталей одного пазла.

— Вода… — вдруг прошептала Салли в тишину. Её пальцы на рубашке Гарри слегка сжались.

— Ты думаешь о завтрашнем дне.

— Я думаю о том, что я не контролирую, — она вздохнула, её дыхание обожгло его шею. — Огонь — это жизнь. Воздух — это жизнь. Земля — это твердость. А вода… вода для меня — это смерть. Она поглощает свет. В ней нет опоры. Если я потеряю дно под ногами, я запаникую, Гарри. Я стану бесполезной.

Гарри повернул голову и поцеловал её в макушку.

— Ты не станешь бесполезной. И ты не потеряешь опору.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что твоей опорой буду я, — Гарри чуть повернулся на бок, чтобы обнять её второй рукой. — На четвертом курсе я уже плавал в этом озере. Я знаю его течения. Я знаю, как там холодно и темно. Завтра, когда мы спустимся, ты просто будешь держаться за меня.

Салли подняла на него глаза.

— А если я потяну тебя на дно? Своим страхом. Своей броней.

— Не потянешь, — Гарри улыбнулся. — Знаешь, когда мы были в одном теле, ты как-то сказала, что мое тело — хрупкая труха. Но сейчас я могу сказать тебе: я вытащил тебя из Зазеркалья. Уж как-нибудь я удержу тебя в луже с гриндилоу.

Она тихонько фыркнула, утыкаясь лбом ему в ключицу.

— Лужа с гриндилоу. И с древним злом, переваривающим рыцарей на латыни.

— Мелочи, — Гарри погладил её по спине, ритмично, успокаивающе. Вверх-вниз. Вверх-вниз. — Мы наденем на тебя чары Головного Пузыря. Твое лицо будет сухим. Ты сможешь дышать, как на поверхности. Тебе не нужно будет плыть — просто позволь мне направлять тебя. Я буду твоими ногами, а ты будешь моей артиллерией.

— Как в доках, — пробормотала она.

— Как в доках. И как везде. Я прикрываю, ты бьешь.

Она помолчала, прислушиваясь к его сердцебиению.

— Я никогда никому не доверяла свою спину, Гарри. До тебя.

— Я знаю. И я это ценю. А теперь — спи. У нас есть еще два часа и сорок минут. Нам нужно, чтобы завтра твои рубины светили ярче, чем когда-либо.

Салли закрыла глаза. Напряжение, державшее её мышцы в состоянии натянутой пружины, начало медленно отпускать. Тепло от камина и тепло от тела Гарри создали тот самый кокон, сквозь который не могла пробиться никакая тревога.

Она переплела свои пальцы с его живой, теплой рукой.

— Разбуди меня за двадцать минут, — сонно попросила она. — Мне нужно будет помолиться… и заплести волосы, чтобы не мешали.

— Договорились. Спи, Инквизитор.

Тишина в гостевой башне больше не была зловещей. Она была исцеляющей. И пока Хогвартс за окном дрожал в предчувствии рассвета, а в глубинах озера крутилась черная воронка, двое людей спали, деля на двоих одно дыхание и одну уверенность, что завтра они снова победят. Вместе.