Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

В свой дом Финдер вернулся уже поздно ночью, и, повалившись в кровать с тяжёлой от выпитого алкоголя головой, всё ещё сжимал в руках с трудом добытую записную книжку Язая, прежде чем провалиться в похмельный сон, не избавивший его, однако, от видений первых дней. Они снились Финдеру каждый раз, когда он смежал веки: тёплая, но бесстрастная улыбка Навиши, отстранённый взгляд Ша-ай и полное непонимание, где он оказался.

Так же, как и он, Ша-ай была пришелицей из другого мира, и попала на остров Кальда через Диагональ: таинственный разрыв в пространстве-времени, который с определённой периодичностью приводил в Эбботимию разных странников. Сразу после прибытия их принимал к себе Орден Кальда: закрытая организация, ответственная за адаптацию Идущих к жизни в Эбботимии.

Так что Финдер и Ша-ай несколько месяцев провели на занятиях, начинавшихся с самого утра и заканчивавшихся поздним вечером. Навиши, их бессменная наставница, обучила их местной речи, языку, письменности и счёту, и в какой-то момент Финдер даже смог установить на местном языке контакт с самой Ша-ай, которая также была Идущей.

Так же, как и Финдер, Ша-ай не помнила, из какого мира сюда попала и как именно. Но она стала ему кем-то вроде первого друга в этом незнакомом месте, где их обоих пока что держали то ли как заражённых опасной болезнью, то ли как странных зверушек для опытов. Финдер с интересом поглядывал на свою согруппницу, потому что по её внешности было сразу видно: они прибыли из совершенно разных миров. У Ша-ай была длинная тонкая шея, непропорционально огромные глаза с двумя вращающимися хрусталиками в каждом из них, тонкие губы, которых всё равно что почти не было, и вдобавок к этому её кожа была кое-где покрыта какими-то блёстками, чем-то напоминавшими редкие белые веснушки.

А ещё многие слова из своего родного языка Ша-ай никак не могла объяснить.

— Небо здесь, — говорила она, когда однажды ночью они с Финдером сидели на тесной открытой веранде их «училища», — усеяно этими огнями совсем как ша-а-эй.

От её прежнего языка голос сохранил тягучий, немного напевный «акцент». Было видно, что к местному языку Ша-ай привыкнуть крайне тяжело.

— Что такое эти твои ша-а-эй? — спросил Финдер без особого интереса.

— Это такие ша-а-и, живущие в… как это здесь объяснить? В ша-и-и.

— Невероятно.

— Язык Навиши беден, чужак, — вздохнула Ша-ай, понимая тщетность своих усилий. — Я не смогу тебе рассказать про всё, что помню. А помню я немногое.

Они слегка помолчали. Финдер не был раздражён на свою подругу по несчастью: он и сам мог сказать ей то же самое. Мог сказать, что здешние камеры похожи на пустые офисы, — но как ей объяснить, что такое «офис», если он сам это помнит смутно? От этих размышлений голова раскалывалась.

— Как думаешь, что с нами сделают? — решил он сменить тему. — Тебе не рассказывали?

— Нет, — загадочно покачала головой Ша-ай. — Я знаю не больше тебя, чужак.

— Тебя тоже осматривают?

— Да, каждый день. Я не знаю, что они ищут… или что они не находят.

— А Навиши? Ты не пыталась разговаривать с ней?

— Она самая большая загадка здесь, — Ша-ай ответила почти что резко. — И самая большая угроза.

— Угроза?

— От неё веет опасностью. Её улыбка отдаёт холодом. Я не решалась задавать вопросы, кроме занятий.

Сам Финдер ощущал от Навиши не большую опасность, чем от всего окружавшего их мира, где всё казалось странным, незнакомым и неправильным. В том числе и Ша-ай… но их хотя бы объединяло то, что они оба оказались в мире, где не понимали своего места, не помнили прошлого и не знали будущего.

Помимо навыков общения Навиши небольшими порциями преподала двум своим ученикам общие основы местной географии и социального строя, из которых Финдер выяснил, что Эбботимия — центральный торговый узел королевства Низгорм, где активно ведётся торговля и «эбби», местная валюта, ценится превыше всего остального.

Из-за близости Эбботимской Диагонали, в Эбботимии много Идущих, но по ряду причин им недоступны некоторые социальные функции: Идущий не может становиться учителем, политиком, врачом или инженером; не может подавать патенты на изобретения или основывать религию, не может вести пропагандистскую деятельность, касаемо чего бы то ни было, и не может вступать в брак с другими Идущими.

Услышав это впервые, Финдер почувствовал внутри какой-то лёгкий укол недовольства. Повернул голову в сторону Ша-ай, но по той сложно было сказать, что она в данный момент испытывает и нравится ли ей это.

— То есть, Идущим здесь вообще ничего нельзя? — спросил он Навиши. — Но почему?

— Это непростой вопрос, Финдер. Это продиктовано не нашими предрассудками и личной злобой, а историческим контекстом, к которому все Идущие имели непосредственное отношение.

— Кто-то из них что-то натворил в прошлом?

— Каждый из них в какой-то период времени что-то натворил. Поэтому возникла необходимость в регуляции. Поэтому существуем мы: Орден Кальда. Мы адаптируем вас, обучаем и готовим к тому, чтобы вы стали безопасными членами нашего общества, и принесли пользу городу, а впоследствии всему королевству.

— И как именно по-вашему мы будем приносить пользу, если нам такие профессии недоступны? — спросил Финдер угрюмо. — Чинить сапоги вельможам и подметать улицы?

— Либо так, — на лице Навиши скользнуло что-то холодное; улыбка осталась та же, где была, но какое-то едва заметное движение губ выдало, что она на секунду вышла из себя, — либо вы навсегда останетесь на острове.

* * *

— Шеф! Шеф!.. — донёсся голос сквозь мутную толщу сновидения. Финдер поворочал гудящую тяжёлую голову и кое-как приоткрыл один глаз (на втором всё ещё был синяк). Тут же пожалел, потому что под только что сладко смеженное веко проник нещадный солнечный луч.

Нужно было несколько раз подумать, прежде чем давать Синке ключ от его дома.

— Шеф, просыпайтесь! — его помощница нещадно его расталкивала. — Есть важные новости!

— Чт… чего… — Финдер кое-как издал ряд нечленораздельных звуков, прежде чем вновь провалиться в тёплую сонную темень, прямо под его одеялом. Он не знал, сколько пробыл там, снова успев уснуть, прежде чем ушат ледяной воды обрушился на него сверху, заставив вскочить с кровати и глухо взвыть. Голова раскалывалась, всюду пронизывал холод, одежда липла к телу, — зато, как бы подло это ни было, спать теперь не хотелось совершенно.

Отплевавшись и дрожа, Финдер посмотрел на Синку, которая замерла перед ним с пустой бадьёй в руках. Нетрудно было догадаться, что именно её она только что опорожнила.

— Шант-азай вертих… — процедил он бессильно.

— Шеф, прежде чем вы скажете ещё что-нибудь мерзкое: это правда срочно. Сегодня ночью в лавке «Муши» убили торговца.

Сквозь холод ледяной воды, до Финдера кое-как дошёл смысл её слов. С неохотой он подумал, что, пожалуй, спешка Синки оправдана… и всё равно с досадой отвесил ей оплеуху.

— Ай! — взвыла та, прикрывая голову.

— Не смей больше так делать!.. — пригрозил ей Финдер, каждая часть тела которого теперь кричала о дискомфорте, причём каждая о разном. — Скрытый тебя забери, можно было просто подождать до обеда, пока я проснусь! Я всё равно не умею воскрешать людей!

— Так уже обед, шеф…

— Выметайся! В смысле, иди в кабинет и жди меня там. И завари чай. Да покрепче.

Ворча про себя, что за такое ей явно недоплачивают, Синка покинула его спальню, а раздражённый до глубины души Финдер стал переодеваться, стараясь при этом игнорировать пустой желудок, со вчерашнего вечера не принимавший ничего кроме алкоголя, больную голову, тяжёлую, будто налилась свинцом, переполненный мочевой пузырь, срочно требующий опустошения, саднящий подбитый глаз, и кроме этого ещё и холод после очень недружелюбного пробуждения.

«Как же тяжело быть информатором…»

Финдеру потребовалось полчаса, чтобы привести себя в относительную работоспособность, умыться и переодеться. Грызло, что с синяком ничего сделать не получалось. Может быть, заглянуть в какой-нибудь косметический магазин или носить повязку, пока некрасивый синяк не сойдёт? Как бы то ни было, более-менее оживший Финдер ещё минут двадцать потратил, чтобы просто побыть в тишине и отомстить Синке за ледяные ванны: он знал, как она ненавидит сидеть и ждать.

Поэтому, когда он вошёл в кабинет с книгой в руках, его помощница сверлила его крайне недовольным взглядом. «Кого из нас сегодня с утра облили ледяной водой?» — подумал Финдер, проходя к столу и наливая из заварника дымящийся чай.

— Ну? — спросил он, сделав несколько глотков.

— Я уже всё сказала! — Синка скрестила руки на груди и задрала голову. — Я так спешила вам рассказать, а вы!..

— Ты сказала, что кто-то убит, — напомнил Финдер. — Расскажи подробнее.

— Владелец лавки «Муши»! Той самой, наводку на которую вы дали Дамиру!

Сев в своё кресло, Финдер какое-то время молчал, отпивая чай из кружки. В один момент его до сих пор сонный мозг будто перещёлкнуло.

— Так… погоди, — он закрыл глаза рукой, — а какого Скрытого они убили торговца? Речь же шла только о погроме…

— Это вы мне скажите! — возмутилась Синка. — Вы этих «Портовых» лучше знаете, чем я. Разве вы им говорили убивать кого-то?! Я не думала, что мы теперь натравливаем людей друг на друга!

«По сути, это именно то, чем Язай занимался. Просто это не всегда имело летальный исход, — подумал Финдер. — Но неужели, Дамир правда настолько идиот, что не только разгромил лавку, но ещё и убил торговца? Или его люди вышли из-под контроля? Или что-то пошло не так? Что торговец вообще делал в лавке посреди ночи?»

— В любом случае, проблем теперь не оберёшься, — стал размышлять он вслух. — Стража проведёт расследование, и теперь Муши точно усилит охрану своих заведений… но ещё и будет искать убийцу. Что гораздо, гораздо хуже для «Портовых». А если узнают, что за этим стоит Дамир, у него могут выведать, что это я навёл его на лавку Муши.

«Чёртов идиот.»

Финдер стукнул по столу кулаком. В голову уже начинали лезть подлые мысли, что невиновный человек погиб по его вине, но он изо всех сил отгонял их: ничьё убийство в планы не входило, это должен был быть погром, каких за месяц на рынке происходит по несколько штук, так что виновников даже не ищут, знают, что у лавочников много конкурентов, да и рэкетиры не дремлют. Убийство же торговца богатой лавки — дело очень серьёзное, и его просто так не замнут.

— Мы будем что-нибудь с этим делать? — спросила Синка осторожно.

Допив чай, Финдер поставил пустую чашку на стол.

— Воскресить убитого мы не сможем, его предполагаемый убийца — вернее, основной подозреваемый в организации покушения, — нам известен. В наших интересах сделать так, чтобы Стражи никогда не вышли на след Дамира, либо чтобы Дамир, если попадётся, ничего им не рассказал.

— И что, есть способы?

Финдер, раздумывая, постучал пальцами по обложке записной книги. Со вчерашнего вечера он узнал много интересного о Калессе Шаль, одной из высокопоставленных лейтенантов Эбботимской Стражи. Если именно она будет вести расследование, то можно надавить на неё с помощью информации об Инграме или Рукере, или даже об Абле. Вот только Калесса не единственный лейтенант Стражи в Эбботимии, и вместо неё могут поставить кого-то другого, тут не угадаешь. А на Дамира компромата не накопаешь: у прожжённого бандита из «Портовых» и так всё на лице написано, бояться ему нечего, так что и угрожать нечем.

— А кроме Дамира друзей в «Портовых» у вас нет? — спросила Синка спустя минуту или две раздумий. — Кто-то типа его босса, который мог бы на него надавить и сказать “а-та-та! плохой Дамир! нельзя!”?

Финдер рассмеялся.

— У «Портовых» всё немного сложнее. У меня есть парочка людей, у кого я на хорошем счету, но Дамир не под ними ходит. Они все с Правого берега, а Дамир — с Левого.

— Что? С какого ещё берега?

— Точно, ты же не в курсе… — вспомнил Финдер. — Между собой «Портовые» делятся на два берега: правый и левый. Правобережные «Портовые» географически ближе к казармам Стражи, поэтому им выгоднее быть более законопослушными: если что, их быстрее защитят, либо быстрее прищучат — в зависимости от ситуации. Левобережные же от Стражи расположены дальше, а потому позволяют себе намного больше, и бандиты среди них встречаются чаще.

«Иронично, что зачастую левый берег живёт намного богаче», — мысленно добавил он.

— А та, что вчера на нас наехала, она с какого берега?

— Абла-то? Она наёмница, не из «Портовых». Просто какая-то давняя знакомая Дамира.

— Судя по вашему похмелью, встреча прошла весело, и вас даже не пырнули? — Синка ехидно улыбнулась.

Финдер пожал плечами.

— Сыграли в «четыре заточки», и я помог ей с одним делом, заодно разжившись интересной информацией. В случае чего, она нам даже сможет пригодиться. Ладно, я что-то зверски голоден, так что идём! Прогуляемся на рынок, заодно посмотрим, сколько там теперь стало Стражи.

Книгу Язая он теперь, вместо того, чтобы носить за поясом, предусмотрительно оставил в своём кабинете, во внутреннем ящике стола. Что-то, а усваивать уроки Финдер умел, как никто другой.