Глава семьи (джен)

В понедельник Тобиас проснулся от шума дождя, с силой молотившего в окно спальни. Расслабившись от скупых ласк жены прошлой ночью, он проспал дольше, чем собирался. Это было не примирение, а расплата. За пятнадцать шиллингов, заработанных у Барбары и отложенных в коробку, он получил порцию холодной супружеской благодарности. Похоже, Эйлин решила, что ее уговоры подействовали. Он не стал ее разубеждать. Тобиас знал, что эти деньги пойдут не на учебу, а на зимние ботинки для сына.

В доме было пусто: Северус — в школе, жена — в магазине или где-то еще. Снейп быстро выпил чашку горького растворимого кофе и направился на биржу труда.

Здание в центре города было кирпичным, безликим, похожим на больницу или тюрьму. Внутри пахло старым линолеумом и дешевым табаком. В зале ожидания тянулась очередь за пособием. Бедняки в обносках переминались с ноги на ногу, глядя в пол. Лишь немногие шептались между собой.

Тобиас подошел к свободному окну и склонился, неудобно напрягая спину. Поясница снова заныла.

— Документы, — проворчала пожилая дама с двумя подбородками под кислым лицом.

— Я только узнать, — нервно передернул плечами Снейп. — Насчет вакансий.

— А-а, напортачил, — фыркнула женщина с таким видом, будто всё о нем знала. — Все вы так. Сначала не цените того, что есть, а потом бегаете, выпрашиваете подачки.

Неприятный разговор не дал ничего нового — работы в Коукворте не было. Вакансии водителей — единственные, где обещали хоть какие-то деньги — разлетались как горячие пирожки. Но Тобиасу и на это рассчитывать не приходилось — водить он не умел. Все прочие варианты — на стройке, грузчиком или сторожем — оплачивались так низко, что грабительские налоги оставляли гроши. Было выгоднее получать пособие в тринадцать фунтов и худо-бедно сводить концы с концами, чем гробить здоровье за еще меньшие деньги. ⁽¹⁾

Имелся еще один вариант — искать работу на юге. В городах побольше можно было найти что-то приличное, но переезд практически в никуда, наудачу, был очень рискованным. К тому же на то, чтобы продать дом в Тупике Прядильщиков за хорошие деньги, можно было даже не рассчитывать.

Тобиас долго брел вдоль реки под безжалостным ноябрьским дождем. Несмотря на поднятый воротник куртки, холодные капли затекали за шиворот. Кепка промокла насквозь, с козырька, словно слёзы, скатывались тонкие струйки.

Вернувшись домой к обеду, Снейп с огорчением обнаружил всех членов своей небольшой семьи. Сейчас он не хотел никого видеть. Это желание было взаимным — ни Эйлин, ни Северус не издали ни звука, пока он не доел свою порцию жесткого подгоревшего картофеля. Проглотив, наконец, безвкусный обед, он отправился на работу.

* * *

Во вторую смену, когда начальство расходилось и на город опускались сумерки, Тобиасу работалось легче. Несмотря на бо́льший объем — приходилось обслуживать сразу два участка — ночью станки шли плавнее. Нить как будто реже обрывалась, а челноки веселее скользили, не желая сбиваться с общего ритма.

Во время перерыва в столовой к Снейпу подсел Генри, сменивший на этой неделе Мерсера. Парень выглядел свежим и отдохнувшим.

— А мне нравится работать ночью, — бодро заговорил он, запивая корку ржаного хлеба сладким чаем. — Тихо, спокойно… Нет, ты не подумай, что мне не нравится, как руководит Хиггинс. Но без него всё равно как-то спокойнее.

Тобиас молча отхлебнул из своего стакана.

— Слушай, Снейп, — продолжал молодой наладчик, слегка понизив голос и наклоняясь ближе. — А знаешь, что мне рассказал дядя? Ну, сегодня, перед сменой?

Тобиас повернул голову и устало посмотрел в горящие голубые глаза парня. Игнорировать новости, да еще из первых рук, в его ситуации было глупо. Любая информация могла стать спасением.

Генри оглянулся по сторонам и продолжил заговорщицким шепотом, воодушевленный интересом старшего товарища:

— Он сказал, что тому, кто сможет починить кран на сырьевом складе, руководство обещало премию. Представляешь? Премию, Снейп!

— Да уж, — скривился Тобиас. Это была такая редкость, что он уже и забыл, когда в последний раз кому-то выплачивалась премия.

В памяти снова всплыл разговор с Лоуренсом в «Паутине». Под ложечкой неприятно засосало. Ему повезло, что они сегодня не столкнулись в пересменку — Руни сдал оба участка. Надежда, что Джимми также, как и он, предпочел бы не пересекаться, растаяла, едва появившись.

Лоуренс не был трусом. И если он знал о премии...

Незнакомое чувство азарта захватило Снейпа.

— Охотников-то много будет, — аккуратно произнес он, подталкивая Генри рассказать больше.

— Точно, — радостно закивал парень. — Джимми тоже загорелся. Но дядя сказал, что даже мистер Робертс не уверен, что кто-то сможет что-нибудь сделать. Там же специальная запчасть нужна. Но ты-то мастер такие вопросы решать, а Снейп?

Парень улыбнулся и подмигнул Тобиасу, ерзая на стуле от нетерпения в ожидании ответа. Снейп почувствовал, как пальцы мелко задрожали. Он сжал стакан обеими руками.

В голове словно мозаика складывалась идея — отвратительная по сути, но так заманчиво спасительная...

— Если мистер Робертс сказал, — как можно спокойнее проговорил Тобиас, стараясь скрыть бурю внутри, — значит, не всё так просто. Да и премию абы за что не дадут.

— Это да, — неохотно признавая очевидное, скривился Генри. — Но на заводе много наладчиков. Опытных, как ты или Джимми.

— А Уилкинса ты списал уже? — огрызнулся Снейп.

— Нет, но… он же старик, — парень замялся и почесал макушку. — Хотя, кто знает, кому улыбнется удача.

Он снова расплылся в добродушной улыбке и по-мальчишески пожал плечами. Тобиасу на миг показалось, что этот юнец и сам не прочь отличиться.

Сам бы Снейп поставил на Мерсера — одного из самых опытных наладчиков их цеха, да и всего завода. Вот кто был по-настоящему мастером на все руки и мог выпутаться из любой ситуации. Но тут нужна была не смекалка. А подходящая тормозная колодка.

До конца рабочей смены Тобиас прикидывал, где в городе мог находиться кран, схожий с заводским. Строительные были мощнее, других предприятий поблизости не имелось. Значит, оставались только частные хозяйства и, возможно, торговые лавки.

Снейп старался отогнать идею, крутящуюся в голове, словно назойливая муха.

Он дал себе слово заглянуть завтра в мясные ряды — там использовались подвесные пути для туш. Тобиас не надеялся на успех, но хотел быть уверен, что сделал всё возможное. И то, что он задумал, действительно было единственным выходом.

* * *

На следующий день он честно обошел мясные лавки и, для верности, заглянул в автомастерскую. И убедился, что механизмов, подобных заводскому крану, в городе больше не было.

Идя на смену по грязной брусчатке, Тобиас сжимал в карманах холодные пальцы. Вчерашняя идея въелась в мозг и разъедала его, словно опухоль. Из дома он вышел заранее, но каждый шаг давался тяжелее обычного. Снейп медленно переставлял онемевшие ноги, с непривычным усилием сгибая подрагивающие колени.

Чтобы всё сработало, нужно было соблюсти несколько условий. Самое главное — сохранить свое участие в тайне. Это, пожалуй, было самым сложным в маленьком городе, где стены имели уши, а сплетни разлетались быстрее ветра.

Но с Лоуренсом нужно было поговорить — и чем раньше, тем лучше. У Тобиаса была, конечно, слабая надежда на то, что тот сам вспомнит о содержимом сарая бывшей любовницы, подстрекаемый не только маячившей славой, но и так удачно назначенной премией. Однако тут всплывал второй важный момент.

Насколько Снейпу было известно, до текстильного завода Джимми работал в столярной мастерской. Опыта ремонта сложной техники, кроме ткацких станков, у него не было. Конечно, он был в состоянии заменить деталь, но не знал всех тонкостей расчета нагрузки. Однако Уилкинс, Мерсер и Руни точно разбирались в устройстве подъемного крана, не считая мистера Робертса и штатных инженеров. А еще были наладчики из других цехов, о квалификации которых Тобиас не имел представления.

И если Лоуренс решит посоветоваться с кем-то из них, весь план Снейпа полетит к чертям.

Переодевшись в рабочую одежду и зайдя в цех за несколько минут до звонка, Тобиас тут же наткнулся на Джимми. Тот нервно постукивал каблуком ботинка о бетонный пол, оглядываясь по сторонам.

— Привет, Тоби, — Лоуренс подошел почти вплотную и попытался улыбнуться, но вышла натянутая гримаса. — Что же ты кран до сих пор не починил, а?

Он говорил, не сильно напрягая связки в гуле станков, и стоял спиной к потокам людей, сменяющих друг друга. Тобиас спокойно посмотрел ему в глаза.

— Мне некуда торопиться, — медленно произнес он. — Да и не хочу, чтобы кто-то под ногами мешался. А то больно много советчиков вокруг. Все хотят к премии примазаться.

Джимми сжал челюсти, и Снейпу показалось, что он услышал скрип зубов.

— А ты, значит, не хочешь делиться…

Снейп приподнял уголки рта в подобии улыбки и слегка выпрямился, расправляя плечи.

— Зачем? Одного героя все запомнят, а если будет целая толпа… — Тобиас прищелкнул губами и покачал головой, изображая сожаление.

Лицо Лоуренса скривилось, словно его затошнило.

— Ну-ну, — выдавил он и прошел мимо, несильно ударив Тобиаса плечом.

Снейп прикрыл глаза и медленно выдохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Адреналин отступал, оставляя после себя мерзкий привкус во рту.

Тобиас придал лицу обычное хмурое выражение как раз в тот момент, когда Руни заметил его и подошел ближе, чтобы передать участок.

* * *

Для Снейпа эта смена тянулась невыносимо долго. Обычная рутина, которая раньше успокаивала, теперь действовала на нервы. Грохот станков вызывал раздражение, каждый стук челнока отдавался в висках болезненной пульсацией. Казалось, время застыло, словно вязкое масло в подшипниках.

В час ночи наконец прозвучал финальный гудок.

Ткачи заканчивали работу, Тобиас и Генри перекидывали ремни трансмиссий на холостые шкивы. Главный вал замедлял ход, гул стихал, переходя в лязг и скрежет. Наконец, двигатель в подвале отключили.

Тишина нахлынула внезапно. Она была звонкой, оглушительной. Уши заложило от резкой смены давления. Снейп снял кепку, провел рукой по коротким волосам. Они были влажными от пота.

Затрещали рубильники, выключая свет. Цех погрузился во тьму.

Сидя в раздевалке и торопливо оттирая масло с кожи, Тобиас думал о том, как рассказать Лоуренсу о колодке. Он был уверен, что их короткий разговор в пересменку порядком выбил Джимми из привычного ощущения хозяина положения. А такой павлин, как Лоуренс, не мог допустить превосходства над собой мрачного типа, подобного Снейпу.

Смывая с лица серую мыльную пену ледяной водой, Тобиас решил пойти в «Паутину». Паб работал до утра, и была небольшая вероятность, что Джимми еще там — заливает алкоголем злость от собственного бессилия. Если повезет, выманить его в глухой сквер поблизости будет несложно.

Снейп накинул куртку на плечи. Почему-то она показалась тяжелее, чем обычно, словно кто-то насыпал в карманы свинцовую дробь.

На улице пахло ночью и мокрым кирпичом. Тобиас глубоко вдохнул, но во рту всё равно оставалась горечь масла и заводской пыли.

Он шагнул в арку ворот, сливаясь с небольшой горсткой рабочих, спешащих домой. Едва он отделился от общего потока и свернул в сторону паба, как почувствовал на себе чей-то яростный взгляд. Тобиас передернул плечами и оглянулся. От глухой стены длинного кирпичного дома отсоединилась тень.

Снейп продолжал идти вперед. Ладони вспотели, и он сунул их в карманы. За спиной раздавались шаги — мерзкие чавкающие звуки, усиленные тишиной ночи.

Прошло меньше минуты — и нападавший догнал его. Рывок за плечо заставил Тобиаса развернуться, и он тут же согнулся от удара в живот — резкого и неожиданно сильного.

Лоуренс схватил его, заставляя выпрямиться, протащил пару шагов и впечатал в стену. Он сдавил шею Снейпа и прошипел прямо в лицо:

— Теперь ты мне всё расскажешь, Тоби. Что ты задумал?

Желтый свет фонаря выхватил искаженные яростью черты и белые оскаленные зубы. Тобиас уловил алкогольные пары в дыхании своего мучителя.

— Отвечай, гнида! — он зажимал ему горло, не давая вздохнуть.

Снейп вцепился в каменные мышцы, пытаясь сбросить руки Лоуренса со своей шеи, но хватка была железной. Лицо Тобиаса налилось темно-бордовой краской и раздулось.

— Пусти… задушишь, — он с трудом выдавил едва различимый шепот, на губах выступила пена.

Лоуренс разжал пальцы, и Тобиас обмяк, почти упав. Он облокотился о холодную кирпичную стену, согнулся и закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Перед глазами среди красных расплывающихся кругов мелькали яркие мушки.

Не успел он как следует отдышаться, как его снова, словно тряпичную куклу, грубо потянули вверх.

— Рассказывай, Тоби, — яростно процедил Джимми. Из перекошенного от злости рта брызнула слюна.

— У мадам Юнес, — Снейп с трудом ворочал языком, — есть кран с похожим механизмом.

— У какой еще Юнес? — нервно спросил Лоуренс, снова встряхивая Тобиаса.

— Барбары, парикмахерши.

— Барби? — переспросил Джимми и ослабил хватку. Его взгляд устремился куда-то в сторону, а лицо немного расслабилось. — Да, точно. Я перестилал крышу у нее в доме пару лет назад. И купил лебедку. Она столько денег дала, что хватило на последнюю модель.

Снейп кивнул и тут же схватился за горло, стрельнувшее болью.

— На ней тормозная колодка такая же, что и на кране на складе, — хрипло добавил он.

— Она точно подойдет? — Лоуренс снова сжал пальцы и вперил в него внимательный взгляд.

— В сарае было темно, но я уверен, что модель совпадает, — спокойно ответил Тобиас, не отводя глаз.

— Так ты всё еще не забрал ее? — удивился Лоуренс.

— Не было случая, — Снейп чуть приподнял подбородок, голос его стал слегка надменным. — Я все выходные провозился, переделывая твою работу. Хреновый ты сантехник, Джимми.

Лоуренс оскалился и снова тряхнул его.

— Это потому, что я НЕ сантехник, Тоби, — он расцепил кулак и грубо хлопнул его по плечу. — Не вздумай брякнуть кому-то, что рассказал мне про колодку. Понял? — он нацелил на Снейпа указательный палец.

Тобиас отбил его руку и сплюнул под ноги.

— Ты бы посоветовался с кем-нибудь, вдруг что… — назидательно проговорил он.

— Ха, — Джимми презрительно ухмыльнулся. — Ты, значит, не хочешь, чтобы кто-то лез к тебе с наставлениями, а я должен «посоветоваться»? Ну уж нет, — он скрипнул зубами и выпятил грудь. — Это мое дело. Мои деньги. А ты не суй нос в мои дела, понял меня?

— Понял, не дурак, — Снейп устало привалился к стене, уперев затылок в холодный камень.

Лоуренс немного успокоился и кривовато улыбнулся.

— Давай, Тоби, пора домой. Сегодня еще на работу выходить, — он многозначительно посмотрел на Снейпа и, сунув руки в карманы стильной кожаной куртки, пошел прочь.

Тыльной стороной ладони Тобиас вытер со лба холодный пот. Единственное, о чем он сейчас думал — хоть бы этот разговор никто не слышал. Когда колодка лопнет, и Джимми в попытке оправдаться укажет на него, он будет всё отрицать.

* * *

Снейп проворочался в постели весь остаток ночи и лишь под утро забылся тревожным сном. Когда он открыл глаза, было уже далеко за полдень.

Обед снова прошел в напряженном молчании. Тобиас машинально ворочал челюстями, словно пережевывал резину, не ощущая вкуса. Северус украдкой наблюдал за бегающим взглядом и нервными подергиваниями рук отца. Тот допил безвкусный кофе и, выходя с кухни, вытер вспотевшие ладони о брюки.

Северус неуверенно спросил Эйлин, когда отец отправился на работу и они остались в доме вдвоем:

— Мам, а тебе не кажется, что папа замышляет что-то плохое?

Эйлин недовольно хмыкнула, убирая посуду со стола:

— Как будто он когда-то думал о чем-то хорошем.

Парень вжал голову в плечи. После последней ссоры он стал внимательнее приглядываться к отцу, надеясь найти опровержение тем страшным словам, брошенным как проклятие.

— Не понимаю, почему ты так переживаешь, — в памяти Северуса всплыл голос Лили.

В тот день он бежал к ней, не разбирая дороги, и был рад, что на улице шел дождь, скрывавший злые детские слезы несправедливости и отчаяния.

— Как ты не понимаешь!? — парень в грязных штанах и вытянувшемся свитере расхаживал из стороны в сторону, меряя шагами милую, по-девчачьи уютную комнату подруги. — Я не хочу быть таким, как он!

— Сев, но ведь дети всегда чем-то похожи на своих родителей. Это же естественно, — она сидела на кровати, поджав одну ногу, и смотрела на него, как на капризного пятилетнего ребенка.

— Он же чудовище, Лили! — снова воскликнул Северус. — Ты даже не представляешь, какой он на самом деле ужасный! Я его ненавижу!

Он сжал кулаки и топнул ногой. Лили тяжело вздохнула. Ей было искренне жаль друга.

— Не знаю, Сев. Ты никогда не говорил о нем ничего хорошего, но ведь он — твой отец. И мне кажется, он не такой плохой, как ты думаешь. Он же не бросил вас с мамой, как отец Дианы. И не пьет, как папа Джексона.

— Ты же его совсем не знаешь. Как ты можешь его защищать? — голос парня прозвучал обиженно.

— Я не защищаю его, Сев. Я беспокоюсь о тебе. И я понимаю, что ты не хочешь быть таким, как он — грубым и черствым. Но ты же не будешь его точной копией. Ты — это ты. А в том, что в чем-то ты похож на него, нет ничего страшного.

— Я не хочу иметь с ним вообще ничего общего.

Северус бросил на подругу угрюмый взгляд и скрестил руки на груди. Он тяжело дышал и выглядел, как нахохлившийся воробей. Лили его вид показался забавным, и она прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Послушай, Сев. А что, если тебе повнимательней присмотреться к нему? Может, ты увидишь в нем что-нибудь хорошее?

Тогда он лишь скептически хмыкнул. Почти так же, как его мать сейчас. Потому что в его отце не было ничего хорошего. Северус почувствовал, как по спине побежали мурашки. Неужели и о нем самом будут думать также?

Небо заволокло тяжелыми тучами. Где-то вдали раздавались раскаты грома.

* * *

Для Тобиаса среда тянулась бесконечно долго. Он с трудом переставлял словно налившиеся свинцом ноги, переходя от одного станка к другому, руки его не слушались, масло то и дело проливалось мимо.

Он думал о том, что именно сейчас Лоуренс снимает алюминиевую колодку с лебедки Барбары. Поймет ли он, что она не подойдет к заводскому крану? Скажет ли он Юнес, кто рассказал ему о детали? Догадается ли она сама?

— Что-то ты не в форме сегодня, Тоби, — ткач Грэг Баксли покачал головой, глядя на растекающуюся по верстаку масляную лужицу. — Дома проблемы?

Снейп хотел было огрызнуться, что это не его дело, но в последний момент прикусил язык. Осознание того, что его поведение выбивается из привычных рамок, накрыто ледяной волной. Он почувствовал себя шпионом на грани разоблачения.

— Жена болеет, — соврал Тобиас, не глядя на Грэга.

На пухлом лице Баксли отразилось понимание и сочувствие. Он грустно вздохнул и по-дружески похлопал его по плечу.

— Это всегда тяжело, когда кто-то в семье болеет. Ты держись, Тоби. Бог даст, всё обойдется.

Снейп коротко кивнул, вытер масло и сунул руки в карманы, пытаясь скрыть дрожащие пальцы. Он двинулся дальше — с усилием отрывая ноги от пола. Сердце гулко колотилось о ребра, словно хотело пробить грудную клетку и вырваться на свободу. Холодный пот стекал по спине.

В столовую он не пошел — от запаха еды к горлу подкатила тошнота. В курилке Генри что-то говорил ему, но Тобиас не мог уловить смысла. Парень, привыкший к мрачному настроению коллеги, быстро отстал. Вторая половина смены прошла, как в тумане.

Добравшись до дома, Снейп повалился в кровать, не раздеваясь, и провалился в спасительное забытье.

* * *

В четверг Тобиас проснулся с ощущением необычайной легкости. Небо за окном слегка прояснилось, хотя солнце по-прежнему пряталось за облаками. Он потянулся, вдыхая пыльный воздух спальни, и направился в ванную.

Собственное отражение в зеркале обрушило воспоминания о последних днях. Снейп взглянул на наручные часы — 10:42.

Он не знал, в какое время должна прийти машина с шерстью. Не знал, заменил ли Лоуренс тормозную колодку. Видел ли ее кто-то, кроме него. Единственное, в чем он был уверен — Джимми никому на заводе не скажет, кто именно подсказал ему использовать эту деталь. Пока не случится авария.

А потом будет разбирательство. Слово Лоуренса против слова Снейпа.

Раньше в такой ситуации Тобиас вполне мог бы остался крайним. Но не сейчас. Он был уверен, что сможет выстоять. Он должен сохранить эту работу. Другого пути нет.

* * *

Войдя в арку завода, Тобиас сразу почувствовал, что что-то не так. Пара грузчиков, стоящих у склада запчастей, о чем-то тихо шептались. Вдруг один бросил на Снейпа странный, испуганный взгляд и, схватив товарища под локоть, скрылся за массивной дверью.

Тобиас тяжело сглотнул. Уверенность, которую он ощущал утром, рассеялась, уступив ощущению тревожного ожидания. Ожидания неизбежного.

В раздевалке он переоделся автоматически, не задумываясь о порядке движений. До начала смены оставалось еще с полчаса. Снейп зашел в пустую курилку, поджег сигарету, затянулся горьким дымом. Шею неприятно тянуло, словно на ней висел тяжелый камень, заставлявший его склонить голову.

Тобиас затушил сигарету и на ватных ногах вошел в цех.

На стене, у самой двери, висел черно-белый портрет Лоуренса, улыбающегося своей легкой, ослепительной улыбкой.

Снейп сделал несколько шагов к своему участку и краем глаза заметил, как вслед за ним в дверь бодро проскочил Генри и направился в другой конец цеха.

Тобиас нашел глазами Руни. Тот обернулся — лицо его было серым. Руни тут же отвел взгляд и замешкался, словно не хотел подходить к Снейпу.

Ноги Тобиаса приросли к полу. Всё тело словно одеревенело. Он почувствовал, что не дышит, и собрал все силы, чтобы сдвинуть диафрагму — медленно — вдох, выдох...

Наконец Руни приблизился и заговорил:

— Привет, Тоби. У нас тут такое...

Снейп сглотнул и отвернулся. Там, на другом конце зала он видел, как Уилкинс и Мерсер что-то говорят Генри. Парень вдруг дернулся и сделал несколько шагов назад, словно хотел сбежать. Упершись в стену, он начал сползать вниз, но старшие товарищи подхватили его под руки, не дав упасть на бетонный пол.

В голове Тобиаса застучала кровь, а после раздался пронзительный свист. Он отрезал его от мира, заглушив грохот станков и голос Руни, который продолжал что-то говорить.

Но Снейп не слышал ни слова. Он и так всё понял.

Руни дотронулся до его плеча — свист стих, обрушивая на него металлический грохот цеха.

— Ты пойди, подыши, — наконец Тобиас разобрал встревоженный голос наладчика. — Я тут пока побуду.

Снейп кивнул и на негнущихся ногах повернулся к двери.

С портрета, на угол которого была повязана черная лента, на него смотрел Лоуренс. И улыбался.

* * *

Тобиас тяжело опустился на те самые доски у забора, сидя на которых узнал от мистера Робертса о сокращении. Он затянулся горьким сигаретным дымом. Внезапно глаза уколол луч солнца — яркий диск клонился к закату. Снейпу он показался кроваво-красным.

Через несколько минут к нему подсел Уилкинс.

— Генри совсем расклеился, — сказал он, закурив. — Мерсер останется на вторую смену вместо него.

Снова наступила тишина, нарушаемая лишь приглушенным заводским гулом. Тобиасу понадобилось некоторое время, чтобы сформулировать вопрос:

— Ты знаешь, как это случилось?

Уилкинс последний раз затянулся и затушил брошенный окурок ботинком.

— Джимми еще вчера ходил какой-то загадочный. Шушукался с Генри и Хиггинсом, перед ткачихами всё красовался. А сегодня и вовсе с самого утра оставил свой участок на Руни и исчез куда-то. Машина должна была прийти рано — начальство договорилось, чтобы вручную за день разгрузить успели. Вот он и торопился.

Старик снял кепку и вытер лоб и шею платком.

— В общем, уж не знаю, как, но он нашел мистера Пальмерстона и уговорил его пойти с ним на сырьевой склад. Хотел, видимо, при нем кран починить. Чтобы потом его заслуги-то другим не приписали. Пирс, кладовщик, когда прибежал к нам после... всё твердил, что он, якобы, просил позвать мистера Робертса. А Джимми говорил, что сам всё сделает. Ну и мистера Пальмерстона заверил, что, мол, не надо никого звать. А куда Пирс поперек начальства-то?

Снейп сильнее стиснул кулаки в карманах куртки и прижал руки к бокам. Он чувствовал, как дрожь пробегает по всему телу.

— Поставил Джимми, значит, колодку. Тут как раз машина подъехала. Пару тюков выгрузили — всё нормально. А потом... Пирс толком не объяснил, но как я понял, он всё настаивал, что работу без главного механика принимать нельзя. Ну и Джимми, чтобы доказать, что всё сделал на совесть, сцепил три тюка и велел вместе их выгружать.

Уилкинс снова вытер лицо и закурил.

— Кран затрещал, Джимми пошел, видать, посмотреть, ну и... Как уж он умудрился под тюками-то оказаться... Короче, колодка лопнула, трос сорвался... Джимми накрыло... Доктор сказал, ему весом-то шею переломило... не мучился хоть... Может, оно и лучше, чем если бы ноги, к примеру... Инвалидом ему бы совсем тяжело было...

Тобиас громко сглотнул. Уилкинс помолчал немного, потом продолжил:

— Из страховой быстро приехали, опрашивать всех стали — как раз перерыв утренний был. Потом из полиции тоже. Фрэнка забрали, оператора крана. Говорят, он поседел весь. А ведь пацан еще совсем. Даже мистер Пальмерстон ходил бледный, как покойник. Хотя ему-то что... До обеда суетились в общем, а потом... Работать всё равно надо...

— А... портрет? — срывающимся голосом выдавил Снейп.

— Профсоюз наш подсуетился, — скривился Уилкинс. — К жене когда ходили, прихватили из дома. Я так понял, Джимми главным виновником сделать хотят, чтобы компенсацию семье поменьше заплатить. Колодка-то алюминиевая оказалась, вот и не выдержала нагрузки. Но я всё равно свое слово скажу. Джимми, конечно, дурак, вот только по инструкции он лезть к этому крану вообще не должен был. А то, что руководство соревнование устроило — самое настоящее подстрекательство. Да и мистер Пальмерстон, как начальник, должен был настоять, чтобы мистера Робертса вызвали, а не идти на поводу у Лоуренса.

— Ты бы сильно не напирал, — прохрипел Тобиас.

Уилкинс усмехнулся:

— На сокращение намекаешь? Брось, Тоби. Чего мне, старику, бояться. Я за свою шкуру не трясусь. Мне моя совесть не позволит отсидеться в сторонке, пока детей малолетних да мать их без гроша оставляют. Я сам себя уважать перестану, если поперек своих принципов пойду.

Снейп прикрыл глаза. Он не мог понять, что чувствует по отношению к самому себе. Внутри словно была огромная черная дыра.

— Ладно, Тоби, пойду я, — Уилкинс медленно поднялся. — Да и ты долго не сиди, не накручивай себя. Работа — она отвлекает.

Он ушел, а Тобиас всё смотрел, как кровавый закат растекается над заводом.

Вскоре поднялся сильный ветер, словно прогоняя его. По дороге в цех он встретил Генри. Бледного, трясущегося и еле живого.

— Снейп, — тихо проблеял парень. — Ты уже слышал?

— Слышал, — кивнул Тобиас.

— Я просто... Не могу поверить... Джимми — он же такой... был... Ты знаешь, — он вдруг схватил Снейпа за рукав спецовки, — я ведь тоже хотел... придумать что-то... Железку похожую на свалке нашел...

Тобиас непроизвольно дернулся и громко сглотнул.

— Но Джимми вчера сказал, — продолжил Генри, глаза его лихорадочно блестели, — чтобы я не суетился...

Снейп почувствовал, как сердце гулко забилось где-то в горле.

— Что еще он сказал? — металлическим голосом спросил он.

— Что у него есть план, — ответил парень. — Я, конечно, не стал... поперек Джимми... А вон, как вышло...

Снейп хотел подробнее расспросить парня, но язык словно прирос к небу.

— Ты извини, — продолжил Генри, отцепившись от Тобиаса. — Я не смогу сегодня...

Он поднял дрожащие руки и виновато перевел взгляд с бесполезных конечностей на лицо Снейпа.

— Чашку разбил... у дяди... в кабинете...

— Он тебя простит, — зачем-то ответил Тобиас.

— А? — не понял парень.

— За чашку, — пояснил Снейп.

— А, ну да, конечно, — рассеянно кивнул Генри.

— Мне надо на смену, — сухо бросил Тобиас и пошел к цеху, оставив парня одного в сгущающихся сумерках.

Смена прошла спокойно. Без происшествий.

* * *

На следующий день Снейп проснулся рано. Холодное ноябрьское солнце проникало в спальню сквозь грязные оконные стекла. Тобиас прикрыл глаза рукой и повернулся на бок, но сон уже отступил. Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули удушливым потоком. Виски сдавило, словно тисками.

Он никогда не считал себя добрым, милым или приятным человеком. Но и откровенно плохим он не был. Как и все, жил, работал. Заботился о семье, как умел. Ни у кого не крал, никого не обманывал. Никого не подставлял. Раньше.

А теперь по его вине погиб человек.

«Что же я теперь, убийца?»

Во рту появился неприятный привкус желчи. По телу пробежал жар, покрывая его липкой пленкой.

Он пошел в ванную и встал под холодный душ. Ледяные струи стекали по коже, но не приносили облегчения. Голова была словно в багровом тумане. Он стёр кожу на предплечье до крови, но ему казалось, что это не его кровь. Что на его руках кровь Лоуренса.

Он оделся, прошел на кухню и вышел на задний двор. Маленький неухоженный сад был завален опавшей листвой. Он сел на крыльцо и закурил. Дым обжег горло, но он не почувствовал привычного вкуса сигарет.

Он прокрутил в голове события прошедших дней. Если в ходе расследования выяснится, откуда именно Джимми взял колодку, его могут привлечь…

Хотя, за что именно? Да, он манипулировал Лоуренсом, но ведь он прямым текстом просил его посоветоваться с кем-нибудь… Оправдание было столь жалким, что он скривился и зажмурился, словно пытаясь спрятаться от самого себя.

Ему не отвертеться от допроса. Пирс вызывал его, когда кран сломался. Юнес знает, что он видел содержимое сарая. А еще был пьяный трёп в пабе. Пожалуй, всё началось именно тогда, в «Паутине». Минутная слабость вылилась в трагедию.

Сигарета дотлела и обожгла пальцы. Он бросил ее под ноги, тяжело выдохнул и провел руками по волосам.

Стоило признаться хотя бы себе, что он подставил Джимми не только потому, что хотел сохранить место на заводе. А еще и потому, что испугался. Вместо того, чтобы сказать, что соврал, и вынести насмешки и унижение, он продолжал строить из себя сильного и уверенного... победителя…

Он мог бы остаться честным человеком, но выбрал другой путь. Путь обмана, манипуляции и убийства. Вина стальным обручем стянула грудь. В горле встал ком. Наверное, если бы мог, он бы сейчас заплакал.

Ветер шевелил сухие листья. По двору пронесся звук, похожий на шепот. «Убийца», — слышал Тобиас в шорохе листвы.

Руки мелко дрожали, в желудке поселился леденящий холод. Он ощущал себя пустым, словно мертвым. Да, внутри него что-то умерло. Какая-то важная часть. И без этой части он не мог просто жить, не мог быть человеком. Он предал в себе человеческое. Что же тогда ему осталось?

Он не знал, сколько просидел на крыльце, когда за спиной раздался холодный голос жены:

— И долго ты будешь там рассиживаться? Сходил бы лучше на рынок, мясо принес.

Тобиас почувствовал во рту металлический привкус крови. Он не обернулся, боясь, что она увидит его демонов. Но Эйлин не собиралась отступать.

— Ты что, оглох? Займись, наконец, делом!

Он сжал зубы, на лице заиграли желваки. Внутри закипала знакомая ярость.

— Не тебе указывать, что мне делать, — процедил он, поднимаясь и заходя в дом.

Эйлин отшатнулась, едва увидела его лицо. Он был необычайно бледен, под глазами залегли тени. Радужки потемнели, а на белках проступили нити капилляров, похожие на паучьи лапы.

— Ты что, заболел? — спросила она с легким беспокойством. — Тебе сегодня еще работать.

Он не сводил взгляда с ее чуть растерянного лица. Ноги сами несли его вглубь кухни, ближе к жене, словно в наступлении. Кулаки сжимались, злость растекалась по венам.

— А тебя только это волнует, — голос его был леденящим и четким. — Пойду ли я на работу. Принесу ли я деньги. На остальное тебе наплевать. Так ведь, Эйлин?

— С чего ты завелся? — спросила она, недоверчиво глядя на его надвигающуюся фигуру и инстинктивно пятясь вглубь маленькой комнаты.

— Завелся? — от Тобиаса веяло могильным холодом. — А по-моему всё как обычно. Ты же всегда считала меня чудовищем, отвратительным монстром. Тебе даже находиться рядом со мной противно. Разве не так?

Эйлин задрожала от страха. Она никогда не видела мужа таким. Пытаясь вернуть себе контроль, она вскинула подбородок:

— Ты устал, Тобиас. Иди поспи.

Но Снейп не остановился. Он навис над ней, и она увидела в его глазах не злость, а пустоту. Его крик пронзил маленький дом, проходя сквозь стены:

— Заткнись! Я больше не хочу слышать твой мерзкий голос! Ты достала меня!

Лицо Тобиаса налилось кровью, изо рта брызгала слюна. Женщина, упершись спиной в стену, смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. Она попыталась отвернуться, но он подошел вплотную и схватил ее за подбородок. Теперь они едва не соприкасались носами.

— О, нет, жена. Смотри на меня. Смотри на монстра, которым я стал. И запомни: это ради тебя. И нашего сына.

Эйлин попыталась вырваться, но он ударил свободной рукой в стену около ее головы, и она затихла.

— А ты? Хоть что-то ты сделала для нашей семьи? Ты вечно всем недовольна, а сама ты что сделала? Сына пичкаешь своими сказочками, а на самом деле тебе плевать на него, также как и на меня. Ты ужасная мать и отвратительная жена, Эйлин. Я проклинаю тот день, когда встретил тебя.

Он отпустил ее, и она медленно сползла по стене, обессилевшая под его напором, как будто он высосал из нее часть души. Тобиас наклонился ниже, нависая над женщиной, как хищник над добычей.

— Какого черта ты прицепилась именно ко мне? Из-за тебя у меня вся жизнь — черте что! Как же я ненавижу тебя, Эйлин! Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется убить тебя!

Он занес руку для удара, но тут до него донесся всхлип. И исходил он не от женщины, скрючившейся у его ног, а откуда-то сзади. Он обернулся и увидел Северуса. Школьный портфель лежал на полу, куртка неуклюже свисала с одного плеча. По бледному лицу, застывшему от шока, словно фарфоровая маска, катились крупные слезы.

Тобиас резко выпрямился и шагнул к сыну. Тот, опомнившись, сорвался с места и бросился прочь. Через секунду хлопнула входная дверь. Тобиас побежал было за ним, но поясницу вдруг свело и он повалился на диван в гостиной, едва не рухнув на пол.

Эйлин, по-прежнему скорчившаяся на полу, прижимала ладонь ко рту, подавляя рыдания.

* * *

Выбравшись вскоре из дома, Тобиас около часа бесцельно бродил по городу. Он был не в состоянии находиться под одной крышей с женой. Казалось, каждое его действие наносит еще больший вред.

Но на заводе он не мог позволить себе потерять контроль. Если его посадят, это будет конец. Это казалось непосильной задачей, но сейчас на кону стояла вся его жизнь, и жизнь его жены и сына, которые полностью зависели от него. Одно дело — очередная семейная ссора, и совсем другое — позор, нищета, признание вины перед всем городом.

Подставляя лицо пронизывающему ветру, Снейп старательно пытался похоронить в себе все эмоции. Он не должен был выдать себя сегодня. Никак. Ни перед кем.

В конце концов ноги сами привели его к арке завода. До начала смены оставалось довольно много времени, и Тобиас, не переодеваясь, направился в контору за недельной зарплатой.

— Двадцать фунтов и три шиллинга, с учетом надбавки за ночные часы. Расписывайся, Снейп, — кассирша протянула ему ведомость и высыпала в лоток деньги.

— Снейп? Тобиас Снейп? — раздался за спиной сухой скрипучий голос.

Он сгреб деньги, сунул их в карман и обернулся. В коридоре стоял худой мужчина средних лет в дорогом сером костюме и сильно затянутом галстуке. Он был абсолютно лысым, на строгом лице особенно выделялись глаза — пронзительные, они будто видели тебя насквозь.

— Да, Снейп, — спокойно ответил Тобиас. — А вы кто?

— Страховой инспектор фабрики, мистер Вебстер. Я расследую несчастный случай с мистером Лоуренсом.

— Мистер Вебстер? — переспросил Тобиас, приподняв бровь. — А вы случайно не родственник наладчика из второго цеха? Его сын Дэйв частенько устраивает драки с моим.

Инспектор поджал губы и сглотнул, чуть повернув шею в тугом воротнике белоснежной рубашки. В его глазах на секунду мелькнуло замешательство.

— Я бы хотел задать вам несколько вопросов, мистер Снейп, — продолжил он прежним тоном, проигнорировав выпад Тобиаса. — Мистер Пирс вызывал вас на склад, когда произошла поломка подъемного крана. Вы отказались его чинить. Почему?

— Не было деталей, — голос Снейпа звучал ровно и уверенно.

— И что же, вы не попытались что-то предпринять?

— Нет. Для ремонта нужна была тормозная колодка определенного вида. Заменить ее чем-то другим невозможно. Это могло повредить весь механизм.

Инспектор сдвинул брови и что-то записал в своем блокноте.

— Что было дальше?

— Ничего, — Тобиас пожал плечами. — Я вернулся в цех.

— После вас мистер Пирс вызывал мистера Лоуренса.

— Я при их разговоре не присутствовал.

Инспектор хмыкнул.

— Как вы думаете, где мистер Лоуренс мог достать деталь для крана?

— Понятия не имею, — Снейп сложил руки на груди.

Мистер Вебстер смерил его изучающим взглядом.

— Вы сами не пытались найти колодку, чтобы получить премию?

Тобиас сделал глубокий вдох и честно ответил:

— Пытался. Обошел мясные лавки и автомастерские.

Инспектор кивнул, снова делая пометки в блокноте.

— Скажите, мистер Снейп, вы хорошо знали мистера Лоуренса? Каким он был?

— Самовлюбленным павлином.

Вебстер удивленно вскинул брови.

— Он был хорошим наладчиком?

— Вполне. Когда хотел.

Инспектор покачал головой, его карандаш в очередной раз зашуршал по бумаге.

— Спасибо, вы мне очень помогли.

Тобиас кивнул и прошел к выходу. Сердце ухало, ладони вспотели. Но шаги его были твердыми, как обычно.

У табельных часов его догнал мистер Робертс.

— Тоби, привет. Ты с инспектором разговаривал? — он потянул его в сторону, уводя в дальний угол.

— Да, сэр, — кивнул Снейп, следуя за главным механиком. — Он спрашивал про кран и про Джимми. Кстати, странно, что он не упомянул мистера Пальмерстона.

— Можешь забыть, что он участвовал в этой истории, — Робертс оглянулся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит. — До правды всё равно никто не докопается.

— Почему? — удивился Тобиас.

— Пальмерстон утверждает, что Пирсу было абсолютно наплевать, что за железку притащил Джимми. Он чуть ли не прыгал от радости, когда кран пошел. И ни о какой технике безопасности там никто не думал.

— Но как же... Вы же всё равно должны были принять работу. У вас не будет проблем, сэр?

Снейп вдруг искренне забеспокоился о судьбе своего босса. Но тот лишь махнул рукой.

— Меня там не было. А сидеть на складе постоянно я не обязан. Пирс должен был меня вызвать, ну или кого-то из инженеров, однако наплевал на все инструкции.

— А что говорят грузчики и Отис, оператор крана?

— От грузчиков никакого толку: ничего не видели, ничего не знаем. Делали что было велено, указания раздавал Лоуренс. А Фрэнк до сих пор в полиции. Так перенервничал парень, видимо, первый раз покойника увидел. Молодежь вообще нынче чувствительная больно. Генри, вон, на больничный ушел. Хиггинс рассказывал, он всё твердил вчера, что это он должен был быть на месте Лоуренса. Бред, короче.

Тобиас нервно передернул плечами. А что, если бы он не рассказал Джимми про колодку? Неужели тогда мог погибнуть Генри? Перед глазами всплыло юное, открытое лицо с яркими голубыми глазами. Снейп мотнул головой, отгоняя наваждение — нет, этот парень не стал бы действовать наобум. Он бы показал свою находку кому-то из старших и тот бы надавал ему по шее за глупость.

— Я же не об этом хотел поговорить, — прервал его размышления Робертс. Он снова оглянулся по сторонам и понизил голос почти до шепота. — Помнишь, я предупреждал тебя о сокращении?

От страха и неожиданности глаза Тобиаса расширились. Этот факт как-то отошел для него на второй план. Но он помнил. И коротко кивнул.

— Так вот, Тоби. Забудь тот разговор. Джимми нет, Генри болеет, неизвестно, когда на работу выйдет. Руководство решило пока оставить всё, как есть. Так что работай спокойно, ни о чем не думай.

Робертс потрепал его за плечо, и Снейп облегченно выдохнул. С него будто сняли тяжелый рюкзак, набитый камнями для надгробий.

Босс тепло улыбнулся, увидев его реакцию, пожелал легкой смены и ушел. А Тобиас стоял и смотрел ему вслед. На лице у него возникла гримаса, напоминающая улыбку. Но в глазах не было радости — только усталость и знание о той цене, какой досталось ему это ужасающее облегчение. И это знание останется с ним навсегда.

* * *

Снейп продержался всю смену — обходил станки, регулировал нити, менял износившиеся детали. Доливал масло, не оставляя лужиц. Уже на выходе из раздевалки, когда большинство рабочих разошлись по домам, его остановил Мерсер.

Одному из лучших наладчиков завода было почти пятьдесят. Высокий лоб, широкий подбородок, греческий профиль — его лицо было будто высечено из камня. От колючего взгляда черных глаз холодело внутри.

— Со следующей недели ты работаешь в первую смену, — произнес он приказным тоном. — Хорошего помаленьку.

Снейп знал, что они с Руни всегда работали вместе и почти всегда — во вторую смену, за редким исключением. И раньше это не обсуждалось. Но сейчас кое-что изменилось. Он изменился.

— Я хороший наладчик, Мерсер. И было бы справедливо меняться время от времени. Не только тебе нужны деньги.

Тот угрожающе прищурился, но Тобиас выдержал взгляд. Мерсер внимательно смотрел на него, а затем медленно, проверяя реакцию, произнес:

— Завтра похороны Джимми.

Мерсер спрашивал не из вежливости. Он изучал его, словно насекомое под микроскопом. И ожидал, что упоминание погибшего коллеги собьет с него спесь. Но на лице Тобиаса не дрогнул ни один мускул, несмотря на то, что эти слова могли задеть его в разы сильнее, чем мог предположить Мерсер.

— Я буду, — спокойно и уверенно ответил Снейп.

Мерсер сузил глаза, посмотрел на него с полминуты и ушел, не прощаясь. Тобиас тяжело вздохнул. Он ничего не чувствовал. Похоже, он и впрямь превратился в монстра.

* * *

Северус, едва выскочив из дома, запнулся и плюхнулся в лужу. Ногу неприятно свело. Он оглянулся, испугавшись, что отец догонит его, но позади было пусто. Стены дома больше не сотрясались от жутких криков. Парень доковылял до ближайшей подворотни и затаился в темном углу. Он часто пережидал здесь родительские ссоры, особенно раньше, до того, как подружился с Лили.

Но сейчас он не хотел ее видеть. Не только потому, что грязь капала с его насквозь промокших штанин, и ему было бы ужасно стыдно появиться у нее в доме в таком жалком виде. Просто она не понимала его. Она никогда не смогла бы понять, насколько на самом деле ужасен его отец. И насколько ужасен он сам.

Чувство животного страха, затопившее его сознание в тот момент, когда он увидел мать на коленях и отца, словно дементора, склонившегося над ней и готового убить, не позволило поступить правильно. Он должен был защитить мать. Оттолкнуть это чудовище. Но он не смог.

Встретившись взглядом с отцом, больше похожим на инфернала, чем на человека, Северус сбежал. Как трус. Он не мог рассказать Лили об этом. Не мог признаться в своей слабости, за которую ему было стыдно гораздо сильнее, чем за испачканные школьные брюки.

Вскоре отец вышел из дома. Северус, сидя в своем укрытии, проводил его взглядом, полным ненависти. Когда сгорбившаяся фигура скрылась за поворотом, парень выбрался и поспешил к двери. Нога почти не ныла.

Эйлин стояла у окна, обхватив себя руками за плечи. Спина ее была прямой, но в фигуре не было напряжения — только привычное равнодушие.

— Мам, — позвал он слабым детским голосом.

Она обернулась — лицо было спокойным, только чуть покрасневшие глаза говорили о том, что она недавно плакала.

— Хорошо, что ты вернулся, — проговорила она ровным тоном. — Есть хочешь?

Северус покачал головой — его желудок, завязанный в узел, не был готов к приему пищи, но спокойствие матери постепенно отгоняло страхи прочь.

Эйлин с облегчением выдохнула. Ей не хотелось возиться у плиты.

— Иди, переоденься, — она кивнула на грязную лужицу, стекшую с его штанин. — И принеси книгу Виндиктуса Виридиана.

Глаза Северуса загорелись — он обожал, когда они с матерью читали книги про проклятия, но этот труд бывшего директора Хогвартса нравился ему особенно сильно. Он пулей взлетел наверх, а через пару минут уже спускался по лестнице, на ходу застегивая рубашку и локтем прижимая к выступающим ребрам потрепанный фолиант в бордовой обложке.

Парень с ногами забрался на диван. Мать села в свое кресло, закинула ногу на ногу и положила руки на подлокотники. Ее волшебная палочка лежала на журнальном столике.

— Ты выучил заклинание, замораживающее тело? — строгим голосом спросила Эйлин.

— Да, мама. Петрификс тоталус сковывает человека, и тот не может пошевелиться, — уверенно произнес Северус.

Он аккуратно взял палочку — почти с благоговейным трепетом — и начертил в воздухе петлю. Ничего не произошло — палочка матери в его руках была бесполезной деревяшкой.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Что там дальше?

— Проклятие, сковывающее ноги, — торопливо ответил парень, раскрывая книгу, и начал читать вслух. — Локомотор Мортис, также известное, как проклятие паралича ног, применяется в магических дуэлях. Оно сводит ноги жертвы вместе…

Северус произносил слова автоматически, не вникая в их смысл. На этот раз любимое занятие не приносило радости. Перед глазами по-прежнему стояла жуткая картина скандала родителей.

— Северус! — окликнула его мать. Он вздрогнул и перевел на нее взгляд. — Сосредоточься!

Он сглотнул и, собравшись с силами, робко заговорил:

— Мам, а папа… он…

— Он напугал тебя? — в голосе женщины едва улавливалось сочувствие. — Забудь. У него проблемы на работе, вот он и бесится.

— Но он… он сказал, что хочет убить тебя…

Тихий детский голосок дрожал, а Эйлин лишь холодно ухмыльнулась:

— Запомни, Северус. Между «хотеть» и «сделать» часто лежит непреодолимая пропасть. Я тоже много чего хочу, но увы…

Она посмотрела в камин невидящим взглядом, но вскоре вернулась к обычному строгому тону.

— Не отвлекайся. Читай сначала.

Парень вернулся к книге, стараясь сосредоточиться на тексте и выбросить прочие мысли из головы. Если мать не переживает из-за поведения отца, то и ему нечего бояться. А с помощью проклятий, которые он учил сейчас, он сможет защититься и от отца, и от всех остальных чудовищ, которые посмеют угрожать ему или тем, кто ему дорог.

* * *

В субботу с раннего утра зарядил мелкий осенний дождь. Временами он усиливался, и капли, подгоняемые порывами ветра, ледяными иглами впивались в кожу лица и рук и затекали за шиворот.

На кладбище, с одной стороны граничащем с черневшей полосой лесопарка, было негде скрыться от непогоды. По зеленой траве перекатывались редкие пожухлые листья, белые, почти одинаковые надгробья тянулись ровными рядами.

У свежей могилы собралась небольшая толпа — куда меньше, чем ожидал Тобиас. Он узнал нескольких человек с завода. Женщина в черном с младенцем на руках и двумя девочками младше Северуса, видимо, являлась вдовой. Она бросала колючие взгляды в сторону ткачих, особенно на красотку Кэт, которая то и дело шепталась с миссис Гловер. Некоторых присутствующих он видел впервые, кого-то где-то встречал, но не был знаком. Несколько симпатичных и не очень женщин тихо стояли в стороне, подальше от вдовы.

Сразу после того, как священник произнес короткую речь, а гроб был опущен в сырую яму, толпа начала разбредаться. Группа мужчин задержалась на окраине кладбища. Они негромко переговаривались и передавали друг другу блестящую фляжку, видимо, с чем-то горячительным. Снейп узнал несколько наладчиков из других цехов, в том числе Вебстера, с которым Лоуренс частенько отмечал в пабе день выдачи зарплаты. Вскоре голоса стали громче, и среди них прорезался короткий смех.

Тобиаса удивило, что за всё время прощальной церемонии никто не проронил ни слезинки, не считая детей. Молитвы священника показались ему заученными канцелярскими отговорками, а слова, которые торопливо говорил Хиггинс, звучали сухо и неискренне.

А ведь он был уверен, что Лоуренса обожали практически все, и его смерть станет настоящим горем как минимум для самых близких. Но сейчас все словно торопились поскорее забыть о покойном и заняться своими делами, оставив позади простой памятник с короткой надписью:

«Джеймс Р. Лоуренс. 1941 — 1970»

Снейп дошел до ворот, но не стал выходить с кладбища. Он прислонился плечом к холодному металлическому ограждению.

Пожалуй, сильнее всех эта смерть потрясла Генри. Он так и не пришел проводить Джимми в последний путь. А может, его задела не смерть Лоуренса, а сам факт смерти? То, насколько она может быть неожиданной, внезапной. Прийти, казалось бы, к самому неподходящему человеку.

И как безжалостно она показывает степень ненужности человека. Зарыли в землю и разошлись.

По дорожке к выходу шла женщина в строгом пальто с широким черным зонтом. Барбара Юнес остановилась около Снейпа и вынула сигарету. Он достал спички и дал ей прикурить.

— Паршивый денек, — затянувшись, сказала она.

— Церемония не лучше, — ответил Тобиас.

Она посмотрела на него так, будто не поняла, о чем он говорил.

— Я навещала тетку. Еще не хватало ходить на похороны к каждому, с кем я когда-то спала.

Она фыркнула и отвернулась. Снейпа подмывало спросить, виделась ли она с Джимми на днях. Он почему-то был уверен, что она ответит отрицательно. Но пока он подбирал слова, Барбара уже вышла за ворота.

Тобиас снова повернул голову в сторону могилы и заметил одинокую скорбную фигуру. С дальнего расстояния он не мог разглядеть, что это была за женщина, но он видел, как она присела перед камнем и провела тонкой ладонью по выгравированным буквам. Хоть кому-то было по-настоящему больно.

Он вдруг задумался, будет ли кто-то переживать о нем, когда придет его срок? Если уж Лоуренс удостоился лишь тайного внимания одной скорбящей души, то ему вряд ли достанутся и такие крохи.

И правда, не лить же Эйлин слезы по ненавистному и презираемому мужу. Да и Северус…

В памяти всплыла их последняя ссора, и впервые в жизни Тобиас ощутил жгучее желание, чтобы его сын не вырос похожим на него. Чтобы ему не приходилось изо дня в день гнуть спину в борьбе с нищетой, самодурством начальства и бездушной системой, перемалывающей людей, как расходный материал. Все его жалкие потуги привить Северусу трудолюбие, заставить жить как все, как он сам, теперь казались предательством по отношению к собственному ребенку.

Весь Коукворт виделся Тобиасу одной огромной могилой, в которой были погребены все его жители — уже мертвые внутри, и лишь по инерции продолжавшие ходить, дышать, что-то делать.

Только у некоторых был шанс выбраться. Выжить.

У его сына есть этот шанс. Тот самый сказочный мир, где-то за пределами реальности, о котором мальчик так мечтает. Эйлин тоже когда-то принадлежала к тому миру, и раз она так стремится отдать туда своего ребенка, значит, там не так уж и плохо. Уж явно лучше, чем здесь.

И в этот момент Тобиас принял решение.

У Северуса будет другая жизнь. Подальше отсюда. Подальше от этой проклятой реальности. Если он может вытащить сына из этого жуткого мира предателей, убийц и их жертв, он это сделает. Его сын не станет таким, как он. Ему не придется выбирать между долгом и честью, а после винить себя за чужую смерть и договариваться с собственной совестью.

А он достанет деньги — столько, сколько потребуется. Выбьет вторую смену, будет брать подработку в выходные.

Снейп вынул пачку сигарет из кармана. Крайние намокли от дождевой воды, стекшей с холодных рук. Он смял ее и выбросил в урну. На сигаретах тоже можно неплохо сэкономить.

Вина за смерть Лоуренса всегда будет с ним. Но даже зная, чем всё закончится, Тобиас не поступил бы иначе. Всё, что он делал, было ради семьи. Ради сына. Он не мог допустить, чтобы его уволили. И он добился своего.

---

1) Пособие по безработице назначалось на каждого члена семьи и не облагалось налогами. В то время существовало понятие «ловушка бедности», когда сумма пособия была больше, чем зарплата, которую мог получить человек, устроившись на работу.

Вернуться к тексту