Однажды вновь зазеленеют холмы (джен)

— Мы почти у цели, — прошептал Келеборн и, крепче обняв жену, прижал ее к себе. — Скоро придется переправляться на восточный берег. Я чувствую тяжелое дыхание Черной Страны.

— Я тоже, — так же шепотом подтвердила Галадриэль. — Боюсь, эти земли никогда не исцелятся от зла.

— Надеюсь, что нет.

Келеборн вздохнул. Блики костра плясали на их обнаженных телах. Небо щедро вызвездило. От реки тянуло свежестью, и муж, поднявшись, укрыл жену собственным плащом. Она мимолетным движением сжала его пальцы, и Келеборн, устроившись поближе к огню, положил подбородок на согнутые колени и задумчивым взглядом уставился в темнеющую за рекой даль.

— Тебя что-то гнетет, — заметила Галадриэль, не отводя взгляда с мужа.

— Не так, — вздохнул едва слышно тот, не меняя позы. — Мне просто больно при мысли о том, во что теперь превратился Дагорлад, место нашей славы. Я помню времена, когда там рос ковыль. Теперь же это ядовитая, выжженая пустыня. Должно быть, наша память действительно зло.

— Ты правда так думаешь? — уточнила Галадриэль.

— Не знаю, — признался Келеборн. — Быть может, я просто не в настроении.

Жена покачала головой и, выскользнув из-под плаща, прижалась грудью к спине мужа. Коснувшись его подбородка пальцем, она повернула его лицо к себе, и Келеборн виновато улыбнулся.

— Прости, — прошептал он и коснулся губами губ Галадриэль. Затем он продолжил: — Еще есть гиблые топи на севере Дагорлада. И лица тех, кто лежит теперь на дне тех болот, в моей памяти предстают живыми и полными надежды, сил. Это тяжелый путь. Тот, что мы с тобой затеяли. Но у нас есть цель, а потому я должен дойти до конца. Смерти наших братьев не должны стать напрасными. Зло не должно восторжествовать.

Келеборн обернулся, заключил Галадриэль в объятия и с жаром поцеловал. Затем он встал и начал одеваться, продолжая то и дело хмуриться. Жена последовала его примеру, а когда лагерь уже был свернут, и на восточном крае неба зазолотилась молодая заря, владыка вновь обратил взор в сторону Черной Страны и прошептал:

— Надеюсь, однажды эти холмы вновь зазеленеют, и дыхание зла покинет их.

— А заодно и Зеленолесье, — откликнулась Галадриэль.

Келеборн кивнул, соглашаясь, и столкнул лодочку на воду. Галадриэль запрыгнула внутрь, и муж, присоединившись к ней, взялся за весла.

Андуин резво нес вперед суденышко, и вскоре оно ткнулось носом в восточный берег. Эльфы выбрались на перемежающийся скудной высушенной травой черный песок, и Келеборн, бросив быстрый взгляд на жену, заговорил:

— Она нам верно служила. Кто знает, вернемся ли мы еще сюда, или пойдет обратно иным путем. Я не хотел бы, чтобы наша верная спутница попала в руки тварей тьмы и их прихвостней-людей.

— Отпустим ее, — согласилась Галадриэль.

Они постояли еще некоторое время, провожая суденышко взглядом, и, взяв заплечные сумки, тронулись в путь.

Тьма постепенно сгущалась. Лучи Анора просачивались сквозь низкие, сизые тучи все реже и реже. Келеборн то и дело оглядывался назад, проверяя, не отстала ли жена, и в конце концов просто взял ее за руку. Она ничего не ответила, лишь ласково коснулась рукою его обнаженной шеи.

— Прости, — повинился Келеборн. — Умом я понимаю, что ты отважная и сильная нолдиэ. Я хорошо это знаю. Но ты моя жена, мое самое главное сокровище. Я не хочу тебя потерять. Ни здесь, ни где-либо еще.

— Не нужно извиняться за любовь, душа моя, — ответила мягким голосом Галадриэль.

И они продолжили идти. Они шли все дальше и дальше, не размыкая рук. До тех пор, пока среди мглистых, сочащихся темным даром холмов не показались несколько фигур. Келеборн остановился и, приглядевшись внимательнее, проговорил уверенно:

— Всадники. Истерлинги.

И, бросив быстрый взгляд на жену, широким жестом задвинул ее себе за спину.

Тени на горизонте двинулись в их сторону.

* * *

— Будь осторожнее, любовь моя, — прошептал Келеборн, не сводя пристального взгляда с далеких очертаний их нового противника.

— Я хотела тебя просить о том же, — откликнулась эхом Галадриэль, и в глубине ее глаз мелькнули озорные огоньки.

Муж обернулся на одно мгновение, посмотрел весело на жену, и та закончила мысль:

— Больше ты меня не обманешь. Я видела, с каким восторгом ты бросаешься навстречу опасности.

Келеборн рассмеялся вполголоса и быстро поцеловал Галадриэль. Затем он вновь принялся наблюдать за приближающимися всадниками, и брови его нахмурились. Истерлинги явно шли убивать.

— Слабое человеческое зрение не позволило бы им опознать в нас эльфов на таком большом расстоянии. Так в чем же дело? Они настроены враждебно по отношению ко всем чужакам? Или нечто выдало нас?

— Твари Тьмы каким-то образом ощутили наш свет, — прошептала задумчиво Галадриэль.

Взгляд Келеборна скользнул по руке жены, где, как он знал, скрытое чарами, находилось теперь одно из трех Колец народа эльдар. Затем он выпрямился и, перехватив поудобнее лук и поправив на пояс меч, выпустил первую стрелу.

Черная пыль вихрями крутилась вокруг верных рабов Саурона. Низкое небо съедало последние жалкие лучи света. Земля под ногами сочилась ядом. Где-то поблизости расположился в горах величественный, белоснежный Минас Итиль, крепость луны. Однако на помощь гондорских стражей рассчитывать сейчас явно не стоило.

Первая стрела нашла наконец свою цель, истерлинг закричал, и Келеборн отправил в полет вторую стрелу.

Жена за его спиной тоже пустила лук в ход, и тогда муж, пользуясь тем, что его прикрывают, достал меч.

Вастаки пронзительно закричали, двое из них свалились с коней. Остальные вытащили ятаганы, и завязался рукопашный бой.

Противников было трое, однако и Келеборн оказался скован в движениях — нужно было прежде всего защищать Галадриэль. Стрелять та уже не имела возможности, однако что-то напевала на квенья вполголоса. Вскоре воздух вокруг них слабо замерцал, не давая вастакам подойти слишком близко. Для тех наконец стало очевидно, что перед ними “эльфийская колдунья”, и они, зло сплюнув, усилили напор.

Первому всаднику Келеборн подрубил сухожилия на ногах, второго проткнул в бок. Третий же кружился вокруг них, став вдесятеро осторожнее, и в этот самый момент шею его пронзил стрела с гондорским оперением. Отряд из гарнизона Минас Итиль заметил их стычку и, видимо, пришел на помощь.

Келеборн опустил лук, убрал меч в ножны и с благодарностью склонил голову, приложив руку к груди. Командир отряда вернул жест и представился:

— Мое имя Амлаих. Кто вы и куда держите путь?

* * *

— Пусть имя мое на какое-то время останется тайной, — с достоинством ответил Келеборн Амлаиху. — Но, чтобы избавить вас и весь народ людей от искушения подозрением, я сообщу его командиру гарнизона Минас Итиль.

— Фаластуру?

— Да. Я и моя супруга.

На некоторое время повисло задумчивое молчание. Предводитель отряда всадников оперся о собственное колено и смерил двух пришлых эльфов внимательным взглядом. Те спокойно ждали, ничем, как будто, не демонстрируя волнения, и гондорец коротко вздохнул:

— Что ж, ладно, будь по-вашему. Скрытный вы все-таки народ.

— На то есть причины.

— Понимаю, потому не настаиваю. Хотя любопытно.

— Ценю твою выдержку, — серьезно откликнулся на реплику Келеборн.

Амлаих улыбнулся одними уголками губ и, обернувшись, приказал воинам:

— Эй, кто-нибудь, приведите нашим гостям двух коней.

Владыка на один короткий миг приподнял брови. Наличие в отряде заводных лошадей означало, что гондорцы не просто так случайно выехали им навстречу и не кинулись, провидя опасность, спасать парочку остроухих. Нет, они куда-то ехали с дальней разведкой, и лишь прямая угроза двум эрухини заставила их ненадолго изменить планы.

Взгляды Келеборна и Амлаиха встретились, секунду или две они смотрели друг другу в глаза, а после командир отряда кивнул, как будто подтвердил догадку Келеборна.

Тем временем солдаты подвели им двух жеребцов, и эльфы проворно вскочили в седла. Натренированные для битвы животные стояли смирно, однако Келеборн все же наклонился в уху своего невольного четвероного товарища и прошептал на синдарине: “Здравствуй, малыш”. Малыш приветственно всхрапнул в ответ. Эльф выпрямился. Отряд готов был продолжать путь.

Дорога до Минас Итиль бежала вдоль острых, мрачных пиков Эффель Дуат. Келеборн то и дело поглядывал на них, прикидывая, просчитывая в уме варианты. По всему выходило, что проще всего открыться Фаластуру и попросить его пропустить их через Лунную Крепость в Черную Страну.

“Вот только что нас ждет там?” — подумал он уже в который раз и, бросив беглый взгляд на жену, покусал губу.

В смелости своей нолдиэ он не усомнился ни на мгновение. Однако это не означало, что он стал меньше волноваться за собственную жену.

Разговор с сопровождавшими их людьми то затихал, то вновь оживлялся. Воины живо интересовались жизнью за пределами Гондора, особенно в землях бессмертного народа. Келеборн и Галадриэль отвечали так подробно, как только могли, чтобы удовлетворить бесхитростное любопытство солдат и одновременно не вселить в их души ту тоску, что однажды уже погубила их предков-нуменорцев.

Наконец, долина начала расширяться, горы раздались, тропка стала виться меж камней, убегая ввысь, и на одном из уступов скоро засветилась призрачным белесым светом крепость.

— Дивной красоты, — не удержался эльф.

Амлаих с гордостью выпрямился в седле:

— О да, она действительно величественна и прекрасна. Рад, что вы оценили.

Галадриэль кивнула, подтверждая восхищение, высказанное супругом, и подъехала ближе к Келеборну.

На ясном, чистом небе уже успела показаться ладья Тилиона. Серебряный свет ее отражался в реке и в самих камнях крепости людей. Белесоватый туман стелился вдоль низин, и оттого сама долина казалась загадочной и какой-то нездешней, нереальной.

Острые башни Минас Итиль вдавались в долину, стрелами устремлялись в усеянные звездами небеса. Башня слегка поворачивалась, словно следовала за дуновением ветра, и Келеборн не без труда разорвал оковы ее очарования и тронул коня вперед.

Амлаих скомандовал отправление, и скоро отряд ступил на мостик, ведущий к воротам. Стражи его подняли ворота, и двое разведчиков въехали на мощенный белым камнем двор.

Келеборн огляделся по сторонам, подмечая мелкие детали. Крепость чем-то напоминала Минас Тирит, и одновременно явственно от него отличалась. Те же сектора, те же улицы, убегающие вдоль стен ввысь, к башне. Однако форма башен была иная, да и жилых домов вдоль стен теснилось заметно меньше. Было ясно — это место строилось не для жизни, а для защиты.

Они остановились в ожидании около очередных ворот, и тогда из тени выступил один из воинов. Амлаих выслушал

Ирина Леонтьева, 6 апреля в 21:20

доклад и обернулся к остроухим спутникам:

— Фаластур ждет вас.

— Прямо сейчас? — уточнила Галадриэль.

— Да. Не так уж часто нас тут посещают загадочные гости из бессмертного народа, чтобы откладывать разговор до утра.

— Понимаю, — кивнул Келеборн. — Что ж, веди.

И, дождавшись, пока ворота откроют, первым нетерпеливо устремился вперед.

* * *

— Признаться, никогда даже не предполагал, что меня посетят эльфийские владыки, пусть и под личиной, — с поистине детским восторгом в глазах сообщил Фаластур и развел руками.

Истории, поведанной ему Келеборном, он поверил сразу. Разлив по бокалам вино, он устроился у камина, и гости с видимым удовольствием последовали его примеру. Провести один вечер вот так, в мягком кресле, глядя на огонь и отщипывая виноградины с крупной ветки — о подобном удовольствии владыка в начале их с Галадриэль тайного рейда не мог даже мечтать.

— Значит, зло вернулось? — задумчиво протянул капитан гарнизона и почесал бровь. — Так и сообщать в Осгилиат?

— Да, — кивнул Келеборн. — Только не упоминай источники. Мы сами после раскроем подробности нашего путешествия.

— Хорошо, — согласился капитан покладисто.

— А о природе зла нам пока ничего не известно. Ясно одно — оно действительно здесь, в Средиземье.

— Очень скверно, — еще сильнее нахмурился Фаластур и, вскочив, нетерпеливо заходил по комнате.

Свежий ветер залетал в распахнутое окно, неся с собой запах трав, шум далекой волны, разбивающейся о прибрежные камни, голоса дозорных. Птицы щебетали, вселяя надежду, что здесь и сейчас тайных соглядатаев им можно было не опасаться.

— Вы пропустите нас с женой в Мордор? — прямо спросил Келеборн.

Фаластур тяжело вздохнул:

— Да, конечно. Хотя мне подобная перспектива не доставляет радости.

— Отчего? — уточнила Галадриэль.

Гондорец остановился посреди покоев и, сунув большие пальцы за ремень, пояснил:

— Мы выставили у моря Нурнен боевые посты. В западной части Черной страны все тихо, это я могу подтвердить. Во всяком случае, наши разведчики ничего не видели. Может быть, вам повезет больше, не знаю. Однако восток — другое дело. Там то и дело появляются истерлинги. Рабы Саурона ведут себя вызывающе-нагло.

— Надеются на силу неведомого хозяина? — уточнил Келеборн.

— Кто знает, — пожал плечами Фаластур. — Наша задача — охранять Гондор и прочие свободные земли от зла. На те вопросы, что задаешь ты, владыка, ответов у меня нет.

— Значит, наш путь тем более лежит туда, вглубь бывших владений Саурона, — подвел итог короткой беседе Келеборн и, поднявшись на ноги, подошел к восточному окну.

За острыми пиками Эффель Дуат лежала страна, отмеченная проклятьем вековечной Тьмы. Бывший принц Дориата уже в который раз представил, как мог бы быть прекрасен этот край, не обитай в нем Зло, и сердце его сжалось от тоски и боли.

Под низким серым небом взметались вихри черной пыли. Острый слух эльфа различал чавканье грязи, пронзительные мерзкие крики.

— Чудовище все еще обитает на перевале? — уточнил он у капитана.

— Да, владыка. Вам в самом деле стоит идти через Минас Итиль. Иные дороги слишком далеки и трудны.

Келеборн кивнул и, обернувшись, остановил взгляд на жене. Мгновение или два они смотрели друг на друга, а после губ каждого из владык коснулась легкая, едва заметная улыбка.

— Благодарю за заботу, — ответил наконец Келеборн. — Мы непременно воспользуемся вашим предложением. Как только немного отдохнем.

— Покои уже ждут вас, — заверил эльфов гондорец.

Келеборн вновь бросил беглый взгляд на мрак за окном и, коротко вздохнув, подал руку жене.

Двери распахнулись, и стражи выступили вперед, готовые сопровождать гостей.