Однажды вновь зазеленеют холмы (джен)

— Ты уверена, что не хочешь отправиться со мной? — спросил Келеборн жену.

Галадриэль хмыкнула:

— В гости к твоему кузену? Ну, уж нет. Вы будете с Трандуилом праздновать встречу и вспоминать минувшие битвы, а что там делать мне?

— На охоту, например, с нами съездить, — едва заметно пожал плечами Келеборн. Губ его коснулась призрачная, словно свет звезд на излете ночи, улыбка: — Что же до пиров... Когда это ты их избегала?

Дремлющий Ривенделл купался в лучах едва зародившегося за горизонтом рассвета. Пики гор укрыла чернильно-черная тень, слегка разбавленная скупым серебристым светом звезд. Келеборн с силой сжал мраморные перила увитого плющом балкона и, бросив беглый взгляд в сторону далекого перевала, вздохнул.

— За пределами эльфийских земель сгущается тьма, — тихо промолвила стоявшая за спиной жена. — Снова, как в Первую Эпоху, наползает страх, так что даже дышать становится тяжело. Но тебя опять и опять манит туда, где опасность.

Было ли это утверждение или вопрос? А может, и то, и другое одновременно? В любом случае, оно не требовало ответа, ведь оба они знали, что это правда.

Долгое время супруги стояли на балконе, не шевелясь и, глядя в постепенно розовеющую даль, и думали каждый о своем. В конце концов, Келеборн проговорил тихо:

— Просто там моя душа вновь оживает.

Теплый летний ветер мазнул по его лицу. Зашелестели кроны дубов и вязов. Проснулись птицы.

— Я не поеду туда, — ответила на это Галадриэль. — Отправляйся один. Я побуду здесь, с дочерью и внуками, еще немного, а по весне встречу тебя в Лотлориэне.

— Хорошо, — чуть слышно отреагировал Келеборн и вновь замолчал.

Они стояли бок о бок, чем-то неуловимо напоминая статуи, до тех пор, пока верные Элронда не распахнули двери денников и не вывели во внутренний двор лошадей. Показались четверо воинов, с которыми собирался отправиться в путь Келеборн, и тогда муж, вновь едва заметно вздохнув, бросил беглый взгляд на жену:

— Я должен идти. До встречи.

— Namárië.

Келеборн еще раз кивнул и, натянув лежавшие здесь же на столике кожаные перчатки, проворно сбежал вниз по длинной, ведущей прямо в сад лестнице. Он обнял вышедшую проститься с отцом Келебриан, помахал зятю и внукам и легкой ласточкой взлетел в седло. Ворота распахнулись, выпуская небольшой отряд из пяти всадников. Впереди простирался опасный, извилистый перевал, кишащие тварями низины и древний лес. Долгий, полный трудностей путь.

Келеборн поднял взгляд к небу. Туда, где пригревало постепенно поднимающееся над пиками дневное светило, и губ его коснулась радостная, немного шальная улыбка.

* * *

— Не нравится мне это, — пробормотал задумчиво Келеборн и кончиком меча поддел невероятных размеров паутину, преградившую им путь.

Невероятной, впрочем, она была лишь для тех, кто ни разу в жизни не бывал в Нан Дунготреб. Тех же, чей путь хотя бы однажды пролегал через Долину Страшной Смерти, сложно было удивить. Однако легче от этого Келеборну не становилось.

В памяти бывшего принца Дориата всплыли мрачные пустоши, притаившаяся в засаде смерть и высосанные досуха трупы тех, кому не посчастливилось наткнуться на таких же вот тварей, которые, должно быть, оставили и эту паутину на границе Зеленолесья.

Услужливо подкинутые памятью картины так резко контрастировали с умиротворяющим, мирным пейзажем вокруг, что Келеборн даже моргнул и помотал головой.

— Надеюсь, в здешних кустах не притаился еще и балрог, — прокомментировал он. — Как же эти твари живучи...

Воины, родившиеся уже в Харлиндоне во Вторую Эпоху, заметно содрогнулись и покосились на своего владыку. Тот подмигнул им ободряюще и скомандовал:

— Продолжаем путь. Будьте втрое осторожнее, чем прежде.

Двое всадников отправились вперед, еще двое замыкали группу. Келеборн ехал посередине, за последние тысячи лет уже почти привыкший к непрекращающейся опеке верных. И все же время от времени нет-нет да и вспыхивало где-то в глубине души глухое раздражение.

Яркий золотой свет Анора струился сквозь густую листву, окутывая едва приметную тропку мягким сиянием. Чирикали над головой птахи, давая понять, что тьмы и зла прямо сейчас поблизости нет. И все же Келеборн отметил себе мысленно еще одну тему, которую необходимо было обсудить с родичем. Как далеко продвинулась Тьма здесь, в Рованионе.

“И что явилось ее причиной? Еще один назгул?”

В памяти вспыли воспоминания о разведке в окрестностях Рун, однако версия эта тоже требовала подтверждения. А значит, пока о ней можно было на какое-то время забыть.

“Слишком мало информации, чтобы делать выводы”, — подумал он.

Дорога петляла меж дубов и кустов лещины. Келеборн подъехал к обочине и, сорвав несколько незрелых орехов, с удовольствием их разгрыз. Весело хмыкнув, увидев недоумение верных, он приглашающе кивнул им и вдруг сорвался с места, пустив коня почти в галоп и мгновенно вырвавшись вперед. Воины кинулись догонять владыку, с тревогой в голосе окликая. Тот чуть заметно придержал коня, давая им возможность его догнать, а сам меж тем вглядывался в тревожно колышущиеся тени подлеска, выискивая неведомую опасность.

“Хотелось бы мне знать, где пограничники Трандуила, — подумал Келеборн, неслышно извлекая меж тем из ножен меч. — Не мог же он до такой степени начать подражать Элу? Или мог?!”

Додумать мысль владыка Харлиндона не успел. Знакомый до тошноты, чуть слышный скрежет слева от тропки дали знать эльфам, что поблизости враг. Келеборн выхватил меч, воины окружили владыку, и свет над их головами мгновенно заслонила гигантская тень.

Всколыхнулась память, извлекая из собственных недр подробности давно минувших боев, однако мышцы все равно оказались быстрее. Келеборн пригнулся, пропуская бросившуюся в атаку мерзкую тварь, меч подобно сияющему лучу Итиля разрезал воздух и вспорол сочленения на теле твари. От мерзкого крика раненого паука заложило уши, и Келеборн, как в далекой юности, подавил приступ тошноты.

“Должно быть, к некоторым вещам нельзя привыкнуть” — подумал он, отстраненно наблюдая, как корчится издыхающее порождение мрака.

— Что ж, с прибытием нас всех в Зеленолесье, — вздохнул Келеборн и огляделся по сторонам.

Спешившись, он вытер меч о траву, и тут из подлеска показался тот, к кому они, собственно, и ехали в гости.

— С прибытием, Келеборн, — эхом повторил Трандуил. — Прости, что опоздали к торжеству. Мы его не планировали.

Воины из свиты короля выступили вперед и принялись оттаскивать тушу гигантского паука в кусты. Келеборн же, смерив важно восседающего на белом жеребце кузена, весело хмыкнул и прокомментировал:

— Охотно верю. Надеюсь, дальше последует что-нибудь более приятное.

— Степень приятности зависит от того, насколько ты готов помочь мне продегустировать последний урожай вина. И от того, остался ли ты таким же занудой, каким был прежде.

Оба кузена рассмеялись в голос, и Трандуил, спрыгнув на траву, крепко обнял Келеборна.

Воины загалдели, предвкушая долгожданный отдых.

* * *

— Интересный вкус, — прокомментировал Келеборн, внимательно разглядывая блики от светильников, игравших в бокале вина. — Восточный кофе с нотками шоколада. Мне не нравится.

— Это еще почему? — живо поинтересовался Трандуил.

— Напоминает о разведке у берегов Рун.

— Понимаю. Помнится, после твоего возвращения ходили слухи, будто тебя там убили, а через несколько лет корабль нуменорцев тайно доставил тебя назад в Средиземье. Мне бы тоже были не по душе подобные воспоминания. И раз так, попробуй вина из вон той бутылки.

Король выразительным жестом указал на пузатую бутыль из темного зеленого стекла, и один из верных, проворно ее откупорив, щедро плеснул в золотой кубок гостя.

Праздник успел слегка затянуться. Пламя свечей, подрагивая, окутывало зал мерцающей золотистой дымкой. Гул голосов пировавших с королем и его кузеном верных то затихал, то вновь становился громче. Играла музыка. Арфу сменяли флейты, после вступали свирели и лютни, а иногда начинали звучать совсем уж непривычные для слуха квенди кимвалы.

— Малина, сандаловое дерево и ладан, — прокомментировал Келеборн, отпив глоток вина. — Словно в храме каком-нибудь нуменорском побывал.

— Какой ты, оказывается, капризный, — хмыкнул Трандуил.

— А ты не подозревал об этом? — оживился Келеборн.

— Не до такой же степени.

— А до какой?

Трандуил на мгновение задумался, а потом ответил:

— Ладно, не будем уточнять. Попробуй лучше вон тот сорт.

Вино темно-красного цвета с чернильными бликами король плеснул в кубок родичу сам. Келеборн отпил глоток. Затем второй и, покосившись на заинтересованно наблюдавшего за его реакцией кузена, одобрительно кивнул:

— А вот это мне по душе. Приятное сочетание ягод, цветов, корицы и ванили.

— Ну, наконец-то! — не удержался от восторженного комментария Трандуил. — Трудно же было тебе угодить. Эй, там, несите сюда бочонок!

Грянули кимвалы, чье звучание в сочетании с арфой показалось Келеборну весьма любопытным. На один короткий миг он пожалел, что жена осталась в Ривенделле, иначе можно было бы отправиться потанцевать. Однако вскоре верные вкатили бочонок понравившегося Келеборну вина в зал, и всем присутствовавшим вновь стало не до пустяков.

Долгое время они с Трандуилом пытались определить, с каким видом фруктов оно лучше всего сочетается. К тому моменту, когда первому бочонку пришел конец, к какому-то единому решению король и его кузен так и не пришли, так что верным пришлось прикатить второй. За ним последовал третий. В какой момент прозвучало предложение отправиться на охоту, позже никто так и не смог вспомнить. Так же, как и то, из чьих уст это самое предложение прозвучало. Впрочем, это не имело никакого значения, потому что встречено было всеобщим одобрением.

— Только позови с нами Леголаса и Силиврин, — вставил Келеборн.

Трандуил заметно удивился:

— Зачем?

Его родич пожал плечами:

— Должен же быть на охоте хоть кто-то трезвый. Ибо мы с тобой пьяны.

— Логично. Хотя ты все равно зануда — в такой момент вспомнить о подобных вещах. Эй, кто-нибудь, позовите королеву и принца на охоту!

Один из дежуривших в дверях стражей кинулся исполнять распоряжение короля, а тот, обернувшись к кузену, задумчиво вопросил в пустоту:

— Кстати, а почему Лас трезвый?

— Ты у меня спрашиваешь? — уточнил Келеборн.

Трандуил неопределенно пожал плечами и махнул рукой в пустоту. Вскоре двери зала с грохотом распахнулись, и вбежал Леголас. Остановившись посреди зала, он быстрым, внимательным взглядом оглядел сперва отца, после его кузена, и наконец уточнил:

— Я правильно понял, ада, что вы с дядей собрались на охоту?

— Да, сын, — лаконично ответил король.

Принц едва заметно улыбнулся краешками губ и прокомментировал:

— Ох, Эру, теперь я начинаю верить, что вы вдвоем, напившись на празднике совершеннолетия владыки Келеборна, отправились ловить Кархарота.

— Тогда еще не владыки, — уточнил Келеборн.

— Только теперь? — уточнил Трандуил.

Леголас рассмеялся в голос:

— Наверное, я просто вас, дядя, не настолько хорошо знаю, в отличие от отца.

— Так ты отправляешься теперь с нами? — вновь задал вопрос король.

— Что с вами делать? — ответил принц. — Отправлюсь, конечно же. Но! Только в том случае, если вы двое сможете станцевать на этом вот самом столе и не разбить посуду. Эй, кто-нибудь, заменить золотые кубки на хрусталь!

Верные вновь бросились выполнять распоряжение принца, а Келеборн тем временем рассмеялся:

— Давненько меня не пытались взять на слабо. Что ж, это даже интересно.

Келеборн неожиданно легко поднялся на ноги и быстрым, проворным движением вскочил на стол.

Пламя светильников вспыхнуло ярче и неуловимо заколебалось. Гости зашумели, предвкушая необычное зрелище. Заиграли кимвалы и флейты. Владыка Харлиндона протянул королю Зеленолесья руку, и тот присоединился к родичу, встав рядом с ним на столе.

На несколько секунд в зале повисла оглушающая тишина. Потом музыка заиграла с удвоенной силой, и Келеборн ощутил, как разгоняется в жилах вяло струившаяся до сих пор кровь.

Он чуть прикрыл глаза, и в памяти всплыл один из далеких праздников во дворце Тингола. Трандуил закинул руку на плечо кузену, тот последовал его примеру, и оба, как однажды в далекой юности, одновременно топнули по столу ногой.

Дальше тело само вспомнило то, что от него требовалось. Мир закружился, увлекая за собой гостей в безумном веселье. Посуда чуть вздрагивала в такт необычному для эльфийских пиров танцу, однако вина не расплескалось ни единой капли. Полы одежд короля и его кузена взметались, когда те начинали кружиться на одной ноге, и звонкий, веселый смех летел по залу, отражаясь от зеркал и золоченых статуй.

— Ну что, сынок, веришь теперь, что мы в порядке? — спросил в конце концов у Леголаса запыхавшийся Трандуил.

— Верю, отец, — широко улыбнулся тот и хлопнул в последний раз в ладоши.

Келеборн с неожиданным облегчением в груди рассмеялся и легко соскочил на пол. Король последовал его примеру, и в этот самый момент двери вновь распахнулись, впуская задержавшуюся за переодеванием королеву.

С легким недоумением оглядев зал, раскрасневшегося мужа и его довольно ухмыляющегося родича, Силиврин обернулась к сыну:

— Что здесь происходит, Лас? На какую охоту вы все собрались?

Тот подавил ухмылку и ответил:

— Не спрашивай ни о чем, матушка, просто собирайся.

* * *

Келеборн вдохнул полной грудью, обратил лицо к небу и вгляделся в его пронзительную синь. Прямо над ведущим ко входу во дворец каменным арочным мостом раскинула осыпанные белыми цветами ветви яблоня.

— Весна? — с легким недоумением в голосе спросил владыка Харлиндона и, не сдержавшись, вопросительно посмотрел на принца.

— Да, дядя, — мягко улыбнулся тот в ответ.

— Когда я приехал, еще не закончилось лето.

— Верно. Однако теперь зима уже успела миновать.

— Давненько же мы не выбирались из дворца, — вставил Трандуил.

Леголас подошел к обоим старшим родичам и, обняв их, продолжил уже совсем другим тоном:

— Воистину, это подвиг, доступный лишь бессмертному народу. Вот только даже мне такое вряд ли бы удалось — праздновать столь невообразимо долго и после этого быть не только в добром здравии, но еще и в уме, и в силах. Научите меня такому искусству?

— А ты не умеешь? — удивился Келеборн и укоризненно посмотрел на кузена.

Тот рассмеялся в голос:

— Научу, сын мой, куда я денусь. Это просто безобразие, в самом деле, что я не озаботился подобным вопросом раньше. Ты уже взрослый мужчина, и кто знает, не доведется ли тебе однажды представлять где-нибудь лесной народ. Ты должен уметь не ударить в грязь лицом.

— А сейчас нам всем стоит поторопиться, — напомнил родичам Келеборн. — Загонщики, должно быть, нас уже заждались.

И Большая Королевская охота сорвалась с места. К ней присоединились не только прибывшие с Келеборном воины, но и придворные Трандуила, и люди, что гостили по торговым делам в его дворце.

С радостными криками и залихватским свистом, подобная огромной разноцветной лавине, охота накрыла Зеленолесье.

Птицы испуганно вспархивали с веток, лани стремились поскорее укрыться в чаще. Однако королева Силиврин лично подстрелила нескольких глухарей, тетеревов и вальдшнепов. Трандуил и Келеборн добыли медведя, Леголасу достались косули.

Охота увела короля и его спутников далеко от подземных чертогов, поэтому решено было не возвращаться, а переночевать прямо в лесу.

Достав из седельной сумки горсть орехов и лембас, Келеборн скептически посмотрел на жаркое и, уцепившись за толстую, растущую параллельно земле ветку, взобрался на дерево.

— Не хочешь спуститься? — предложил родичу Трандуил, указывая взглядом на пузатую зеленую бутыль.

Тот сверху весело рассмеялся:

— Ну, уж нет, все хорошо в меру, а мы с тобой и без того слегка увлеклись.

— Тебя что-то тревожит? — догадался король.

Келеборн некоторое время помолчал, а после признался:

— Есть немного.

Трандуил мгновенно посерьезнел и присоединился к родичу. Тот уже гораздо тише продолжил:

— Следы тварей Тьмы в Зеленолесье. Чем дальше к югу, тем мы их встретили больше. Огромные паутины на деревьях, зарубки от ятаганов. Следы ног.

— А ноги чем тебя смущают? — не удержался от вопроса Трандуил.

— Обувь, — пояснил Келеборн. — Такую не носят ни эльфы, ни верные им люди. Нечто похожее я видел на жителях Рун.

Несколько пронзительно долгих минут длилось молчание.

— Умеешь же ты испортить настроение, — в конце концов высказался король.

Искры от костров таяли в вышине. Верные негромко переговаривались. Слышалось позвякивание оружия дозорных.

— Чего ты хочешь? — вновь зада родичу вопрос Трандуил.

Келеборн ответил:

— Разрешения чуть позже посетить твои владения еще раз, но уже с разведкой.

— Считай, оно у тебя в кармане. И для тебя, и для тех спутников, что ты решишь с собой взять.

— Благодарю.

Охота продолжилась на следующий день, однако теперь Келеборн все чаще отпускал почти было пойманную добычу и все чаще поглядывал сквозь заросли подлеска на юг. И хмурился.

— Что-то ты слишком задумчив в последние дни, душа моя, — заметила подошедшая неслышно Галадриэль.

— Это плохо? — полюбопытствовал в ответ Келеборн.

— Скорее настораживает.

Муж обернулся и посмотрел снизу вверх на жену. Помолчал. Вновь обратил взор к реке и положил подбородок на колени.

Галадриэль опустилась рядом прямо на траву.

Итиль купал серебряные лучи в бурных водах. Шумели над головами вязы и ясени.

— Что еще произошло в Зеленолесье помимо того, о чем мне уже успели рассказать? — спросила жена.

Келеборн ухмыльнулся:

— Ничего-то от тебя не скроется.

— А ты собирался? — улыбнулась она.

Он пожал плечами:

— Да, в общем-то, нет.

— Вот тебе и ответ.

Вновь ненадолго повисло молчание. Келеборн то и дело хмурился, сжимал и разжимал пальцы. Галадриэль все так же молчала, время от времени искоса поглядывая на мужа. Наконец, тот заговорил:

— Не нравится мне то, что происходит в Зеленолесье. Я видел там огромные паутины, как в древние дни в Нан Дунготреб. Я бился с парочкой тварей. В траве следы троллей и вастаков. Зарубки от орочьих ятаганов на деревьях. Сам Трандуил, который оставил южные границы своих владений и построил дворец под холмом.

— Может, он просто стремится быть похожим на Элу? — предположила Галадриэль.

Келеборн вновь нахмурился и пожал плечами:

— Я бы сам так подумал, но очень уж много совпадений.

— Возможно, — согласилась спустя немного времени жена. — И что же ты задумал?

Вновь некоторое время Келеборн молчал, разглядывая Келебрандт. Наконец, он признался:

— Хочу отправиться в те края на разведку. Трандуил дал разрешение. Нужно попытаться выяснить, действительно ли происходит нечто, чего следует опасаться, или это просто последствия наших неумеренных возлияний.

Краешки губ Галадриэль едва заметно приподнялись.

— Однажды я отказалась поехать с тобой в гости к твоему кузену, — напомнила она. — Я хочу компенсировать тот отказ согласием отправиться с тобой на разведку. Если ты позовешь.

Келеборн обернулся и посмотрел на жену задумчиво.

— Почему бы и нет, — решил он. — Твой ум и твоя наблюдательность пригодятся. А твое Кольцо может сослужить хорошую службу.

— Неожиданно, — призналась она в ответ.

— Что именно?

— Твои рассуждения. Прежде ты начал бы говорить про мою безопасность.

Келеборн пожал плечами:

— Ты давно уже взрослая нис. Я признаю твой ум и опыт.

Галадриэль смерила мужа оценивающим, пристальным взглядом, но промолчала. Он продолжал:

— Только тебе придется переодеться мужчиной и покрасить волосы в темный цвет. Как и мне.

— Зачем?

— Никто не должен признать в тебе женщину. По крайней мере, не с первого взгляда. В противном случае это создаст нам множество проблем.

— Понимаю. И согласна.

— Тогда давай собираться.

— Ты хочешь отправиться прямо завтра, не откладывая?

— Да.

— А как же Харлиндон?

— Он в надежных руках владыки Корабела. Но я гораздо лучше защищу его, если выясню, откуда на этот раз исходит угроза.

Келеборн пружинистым движением вскочил и, вновь бросив задумчивый взгляд в сторону реки, неожиданно признался:

— Я люблю нефредили. Жаль, не успел увидеть на этот раз, как они цветут.

Заметив движение жены, он подал ей руку и помог подняться.

— Еще увидишь, — ответила ему та.

Келеборн улыбнулся:

— Это попытка утешить?

— Скорее предчувствие.

Он вздохнул:

— И все же, если я не вернусь из этой разведки, я бы очень хотел, чтобы нифредили росли на моей могиле.

Река по-прежнему бурлила, серебрясь под лучами Итиля, будто пыталась приободрить и сообщить о чем-то. Томно дышала ночь. Келеборн то и дело поглядывал вдаль, пытаясь что-то разглядеть за линией горизонта, и безотчетным движением принимался искать на поясе меч. Наконец, он решительно заявил жене:

— Отправляемся вдвоем. Без верных.

* * *

— Ты правда думаешь, что я в таком виде больше похожа на мужчину? — спросила у мужа Галадриэль и, подойдя к реке, заглянула в колеблющуюся бурную гладь.

— На мужчину — нет, — покачал головой Келеборн. — На юношу — возможно. Издалека.

— Значит, не стоит подходить слишком близко к обитаемым землям.

— Именно. Тем более что зло, которое мы ищем, вряд ли поселится в обжитых местах Средиземья.

Владыка Харлиндона подошел к жене и, мягко улыбнувшись, коснулся пальцами ее потемневших прядей. Тугая повязка скрывала грудь, делая ее плоской, кольчуга довершала дело.

— Что скажешь? — в конце концов не сдержала любопытства она.

— Что стоит притушить немного пламень Древ в глазах. Тогда перевоплощение можно будет назвать полным.

— Я постараюсь.

Сам он принял тот облик, что стал ему однажды почти родным. Далеко на востоке, у берегов Рун. Темные волосы, смуглая кожа.

— Ты и правда чем-то напоминаешь вастака, — легко рассмеялась жена.

— Благодарю, — улыбнулся муж.

— Простимся с Амротом? — предложила она.

— Не стоит, — неожиданно покачал головой Келеборн. — Чем меньше эльфов знает о нашей миссии, тем лучше. Мы ничем ему не обязаны. Потом поделимся результатами.

— Если они будут, — напомнила Галадриэль.

— Должны быть, — уверенно парировал Келеборн. — Иначе наш поход потеряет смысл. Я не вернусь, пока не узнаю хоть что-нибудь.

— Звучит, как угроза.

Жена текучим, плавным движением встала и подошла к мужу. Тот посмотрел ей прямо в глаза:

— Просто я упрям.

— Это для меня не новость, — слегка качнула головой она. — Ты с виду тихий, однако под спокойной озерной гладью скрываются бурные водовороты и стремнины.

— Ты можешь вернуться домой в любой момент, — напомнил Келеборн.

— И оставить тебя там одного? — усмехнулась Галадриэль. — Ну, уж нет. Один, без верных, в чужих землях, кишащих врагами, с разумом, укрытым щитом аванирэ. Ты будешь прятаться там от всех, выискивая информацию, а я переживай. Не дождешься, мельдо, я слишком ценю свой душевный покой. К тому же не хочу упустить своей доли славы.

На этот раз Келеборн рассмеялся в голос и, обратив лицо к звездам, вдохнул полной грудью пряную ночную свежесть. Пели постепенно пробуждавшиеся птахи.

— Пора выдвигаться, — в конце концов решил он.

— Отправимся к северному броду? — предложила Галадриэль.

— Нет, — покачал головой Келеборн. — Далеко и долго. Лучше на лодке. У меня есть простенькая. Пограничники ее потом подберут.

— Добро.

Они закинули на плечи припрятанные до сих пор в густом подлеске легкие заплечные мешки и, проверив оружие, направились неспешно вдоль берега. Туда, где Келебрандт впадал в величественный, мощный Андуин.

Рассвет уже успел разгореться, когда Келеборн вытащил наконец из зарослей камыша лодчонку и, подав руку жене, помог ей запрыгнуть внутрь. Оттолкнув суденышко, он, в свою очередь, забрался внутрь и взял в руки весла.

Андуин сонно серебрился в лучах Анора, величественно катя воды к древнему морю.

Келеборн невольно подумал о возможных опасностях и даже бедах, что их подстерегали впереди, и в глазах его зажегся восторг.

* * *

— Не нравится мне все это, — уже в который раз за последние дни пробормотал Келеборн.

Плавным шагом, будто крадучись, приблизился он к ближайшей рябине, обошел ее кругом и, протянув руку, потер между пальцев листочки. Те рассыпались в прах.

Владыка нахмурился и, осторожно дунув, пустил пепел по ветру и огляделся.

Холм на лесной поляне, некогда полный жизни, казался тусклым и даже как будто выгоревшим. Блекло-серые травы уныло клонились к земле. Не пели птицы. Даже ветви деревьев казались хрупкими и ломкими.

— Всего несколько сотен лет назад здесь бурлила жизнь, — заметил вслух Келеборн. — Теперь же можно подумать, будто какой-то червь подтачивает его изнутри, высасывая силы. Да еще Трандуил, который покинул юг Зеленолесья и выстроил дворец под холмом...

— Ты спрашивал его, зачем он это сделал? — уточнила у мужа Галадриэль.

Присев на корточки, она коснулась рукой подсохших метелок мятлика и едва заметно прикрыла глаза. Можно было подумать, будто она пытается разглядеть тайные токи подземных вод.

— Разумеется, — пожал плечами Келеборн. — Но он не ответил ничего определенного. Твердил что-то про безопасность и близость Мордора. Все это выглядит по меньшей мере странно, учитывая, что хозяин Черной Страны вроде бы как погиб.

— Вроде бы как, — задумчиво повторила Галадриэль, вставая. — Хорошая фраза. В ней слышатся одновременно неопределенность и намерение во всем разобраться.

— Для этого мы и прибыли сюда, — напомнил жене муж и подал ей руку.

— Теперь куда направимся? — деловито уточнила она.

— Вглубь чащи. Посмотрим, что за твари там обосновались. Заодно и отдохнем немного.

— Под носом у возможного врага? — сощурилась Галадриэль.

Келеборн с легкой улыбкой пожал плечами:

— Самое безопасное место. Там враг нас не ожидает обнаружить.

— Что ж, можно попытаться, — весело фыркнула нолдиэ.

И они побежали вперед легкой рысью, обгоняя вяло стелющийся вдоль истоптанных, пыльных тропинок ветер.

— Как будто кто-то серую вуаль на лес накинул, — пробормотал Келеборн.

Жена его услышала и добавила:

— Не так ли выглядел Мордор в самом начале своего темного пути?

Бывшего принца Дориата невольно передернуло. Ни в чем не повинную землю было откровенно жаль.

— Хотел бы я знать, успеем ли мы вернуть однажды в эти края жизнь, — прошептал он и поглядел на голубеющее в просветах низких белесых облаков небо. — Сможем ли?

— Мы сделаем все, что он нас зависит, — пообещала Галадриэль.

Дальше они продолжали путь молча, чтобы сберечь дыхание.

Окружающий двух эльфов пейзаж был столь же тусклым и унылым. Многие некогда бурные ручейки пересохли, реки обмелели. У самой широкой Келеборн остановился и протянул Галадриэль руку. Она смерила расстояние до противоположного берега оценивающим взглядом. Оба знали, что отважная нолдиэ, в общем-то, и не нуждается в помощи, однако руку она в протянутую ладонь все же вложила.

Пару раз им попадались следы тварей, однако живой разведчики пока не встретили ни одной.

— И к лучшему, — заключил Келеборн, останавливаясь посреди лесной поляны. Прямо сейчас драться с порождениями тьмы в его планы никак не входило. — Заночуем здесь?

— Давай, — согласилась Галадриэль.

Над головами начинали разгораться первые звезды, даря двум путникам, оторванным на время от своего народа, надежду.

Келеборн вырыл в земле ямку, соорудил над ней высокий шалаш из лапника и развел костер. Галадриэль устроилась поблизости и протянула руки к огню. Муж принялся насаживать на вертел добытых поутру у границы леса рябчиков.

— Лембас стоит поберечь, — напомнил он.

— Хорошо, — легко согласилась жена. — Ты прав. Кто знает, что ждет нас впереди.

Келеборн кивнул, и разговор на время прервался.

Мясо шкворчало на вертеле. Костер уютно потрескивал.

Келеборн достал флейту и, поднеся ее к губам, принялся негромко наигрывать.

— Не боишься, что нас обнаружат? — утончила жена у него.

— Напротив, именно этого я и добиваюсь.

Она вопросительно приподняла брови, и он пояснил:

— Здесь, у границы владений Трандуила, встретить эльфа, в общем, задача не такая уж и мудреная. Однако если поблизости еще обитают хотя бы какие-то птицы, они могут услышать нас и прилететь. И тогда мы их хорошенько расспросим.

Однако в кронах по-прежнему было тихо.

Покончив с ужином, Келеборн затушил очаг и, накидав лапника, лег рядом с женой и обнял ее, укрыв их обоих шерстяным плащом.

— Так теплее, — пояснил он. — А костер на ночь оставлять опасно.

Галадриэль снова фыркнула:

— За объятия ты передо мной еще ни разу не извинялся.

Муж тихонечко рассмеялся и ответил, дыша жене в ухо:

— Давай спать. Завтра трудный день. Если поблизости появится опасность — я услышу и проснусь. Привык уже.

Эльфы закрыли глаза и погрузились в сон.

Синичка же, до сих пор тихонечко сидевшая на ветке, вспорхнула и полетела искать старших членов стайки. Ей было, о чем им рассказать. И о чем посоветоваться.

* * *

Вернулась синичка, когда солнце уже поднялось над восточным краем неба, а двое эльфов, которых она приметила накануне, успели проснуться и позавтракать.

Птичка чирикнула, присела на ближайшую ветку, и Келеборн с любопытством поднял на нее взгляд. В том, что это не случайная гостья, он был уверен.

— Здравствуй, милая, — поприветствовал он ее. — Как твои дела?

Синичка вдохновенно чирикнула, затрепетала крылышками и принялась рассказывать о сложностях своей птичьей жизни. О плохих двуногих, которые разоряют гнезда, о скудной еде. О зле, что поселилось в окрестных лесах и наводит ужас. Она спросила, не знают ли эльфы, куда можно переселиться, и Келеборн поведал ей в ответ о лесах Лотлориэна.

— А где в этом лесу больше всего зла? — спросил он ее напоследок. — Того самого, которое так беспокоит тебя.

— На одиноком голом холме в той стороне, где солнце находится в полдень, — ответила синичка.

— То есть, на юге, — прокомментировала Галадриэль задумчиво, и Келеборн кивнул, соглашаясь.

Птичка попрощалась и улетела, а супруги торопливо свернули лагерь. Теперь, когда им указали точное направление, медлить больше не стоило.

Они бежали, огибая незначительные преграды, перепрыгивая почти до самого дна высохшие ручьи и речушки и избегая встреч с тварями тьмы.

В том, что это именно порождения зла обосновались в южной части Зеленолесья, сомневаться больше не приходилось. Сердце бывшего принца Дориата щемило, когда он смотрел на погибающие деревья и почти до самых корней иссохшие травы.

Однажды в том месте, где прежде была ровная поляна, они обнаружили широкий, поросший бурьяном глиняный карьер, и Келеборн в задумчивости остановился.

— Кажется, тут кто-то что-то строил, — озвучил он беспокоившую его мысль, и Галадриэль кивнула.

— Возможно, мы слишком долго были беспечны.

— Теперь уже поздно сожалеть. Кто бы что тут не строил, он явно закончил свою работу.

Келеборн оглянулся, поглядел жене в глаза и подал ей руку. Вдвоем они вновь продолжили путь, по возможности огибая скользкие участки рыхлой, размокшей под дождями глины. Ноги скользили, и пару раз эльфы чуждом избежали падения. Наконец, и этот участок был пройден.

Далее их бег вновь ускорился. День за днем двое преодолевали лиги. Лесные тропы уводили их за собой все дальше от дома. И чем ближе они были к предполагаемой цели, тем чаще им на пути встречались твари тьмы и ее вассалы. Орки, гоблины и вастаки ходили по лесу свободно, никого не опасаясь, по одному и группами. Они ломали кусты и деревья, копали ямы, жгли последнюю еще живую зелень.

Келеборн, вспомнив свою недавнюю собеседницу-синичку, от души порадовался, что та выразила намерение лететь в Лотлориэн, и пожелал ей и ее товаркам счастливого пути.

Сам же он, приблизившись осторожно к самой границе подлеска, вгляделся в то, что открылось его взору, и душу владыки накрыла тень.

— Вот и вернулось древнее зло в наши края, — прошептал он.

Жена столь же тихо подошла сзади и невесомым движением коснулась его плеча:

— Природу его еще только предстоит понять.

— Постараемся понять.

— Но непременно это сделать ты не обещаешь.

— Это было бы странно и самонадеянно. Даже те, кто не в пример мудрее меня, и то не всегда могли найти ответы на вопросы.

Галадриэль бросила на мужа быстрый лукавый взгляд, но тот не заметил этого. Во все глаза рассматривал он выросший посреди холма огромный замок. Крепость.

— От нее веет злом, — в конце концов прошептал он. — Точно такие же я видел у берегов Рун.

— Назгул? — предположила Галадриэль.

— Не знаю, — признался Келеборн.

Они одновременно посмотрели друг на друга, и муж высказал мысль:

— Нужно продолжать путь.

— Вниз по Андуину в сторону Черной Страны, — предложила жена.

— Да.

В сердце владыки крепла уверенность, что краткой передышки в череде долгих войн Арды наступил конец.

— Что ж, вот и понадобилась нам вновь наша лодка, — заметила Галадриэль и задумчиво-лукавым взглядом посмотрела на супруга.

Тот небрежно пожал плечами:

— Я мог бы, конечно, сделать новую, но у меня как минимум нет для этого инструментов.

Ивы полоскали в тихой воде свои длинные косы, купаясь в нежных лучах заката. Пели мелкие птахи, рассевшись на ветках, и, если присмотреться, то можно было даже подумать, что они исполняют гимн. Гимн солнцу и радости.

Келеборн вздохнул и прикрыл глаза, впуская в смятенную фэа покой и умиротворение. Хотелось лечь прямо в высокую, почти по пояс, траву, и лежать так бесконечно долго, пока сам не станешь частью ее и той земли, что ее питает. Однако прежде, чем пытаться осуществить что-либо подобное, стоило уделить внимание чуть более насущному вопросу.

Келеборн обернулся, подмигнул жене и, подойдя к реке, опустил ладонь в прохладную, ласковую воду. Вновь прикрыв глаза, он снял ненадолго щит аванирэ и мысленно зашептал, обращаясь к потоку.

Вода откликнулась, забурлила вокруг ладони эльфа крохотными водоворотами, и тогда тот попросил ее принести им двоим какую-нибудь ничейную лодочку, если та вдруг прячется выше по течению в камышах, ожидая своего часа. Вода весело плеснула в ответ и вновь затихла. Келеборн заново воздвиг вокруг разума щит аванирэ и поднялся на ноги.

— Это было рискованно, — заметила Галадриэль.

— Возможно, — не стал спорить Келеборн. — Но, в случае чего, рискую только я. О тебе наш враг, кто бы он ни был, по-прежнему не знает. Идти по берегу гораздо опаснее, а иного способа быстро найти лодку у нас нет.

Несколько бесконечно долгих минут жена молчала, наконец, чуть нахмурившись, ответила коротко:

— Возможно.

После она печально вздохнула и подошла к мужу. Тот положил руку ей на плечо, и некоторое время оба стояли, гладя на прогорающий закат.

После они вновь развели костер, как делали прежде в лесу, и приготовили ужин.

Небо потемнело, обрело глубину. Зажглись первые звезды, и ночь начала свой неизменный танец.

Не удержавшись, Келеборн все же упал в траву и раскинул руки. Истомленной фэа казалось, будто она слышит неземную, невероятно прекрасную музыку.

— Быть может, она — творение самого Единого, — прошептала Галадриэль и посмотрела вопросительно на Келеборна.

Тот мягко улыбнулся в ответ:

— Ты тоже слышишь?

— Возможно, — не стала отпираться жена.

Тогда муж выразительно похлопал по свободному месту на куче лапника рядом с собой, и нолдиэ легла, устроив голову у него на груди. Келеборн бережно обнял жену, и двое эльфов замерли, глядя на звезды и не произнося ни слова. И в этом молчании обоим было хорошо и уютно. Так хорошо, будто вокруг было не полное опасностей Средиземье, а Благословенный край.

Поутру по течению приплыла лодочка и тихонько ткнулась носом в песчаный берег. Уже проснувшийся Келеборн увидел дар Андуина и поблагодарил реку.

Лагерь свернули быстро. Пора было отправляться в путь.

* * *

— Что ж, по крайней мере со стороны реки этот лес по-прежнему выглядит живым, — заметил задумчиво Келеборн, опершись о белый, резной бортик лодки. — Я не чувствую зла. А ты?

Он обернулся к жене, и та кивнула, подтверждая высказанную супругом мысль:

— Я тоже не ощущаю. Возможно, стоит пристать к берегу.

— Чуть позже, — не согласился с предложением Келеборн. — Сперва стоит спуститься к Черной Стране и осмотреть ее.

— Средоточие зла в смертных землях.

— Да. А уже после, если там ничего не найдем, осмотрим остальные земли Рованиона.

Лодочка тихонько покачивалась, неспешно плывя меж поросших густыми лесами берегов Андуина. Ветер пел в кронах дубов и вязов. Жизнерадостно чирикали вдалеке мелкие птахи.

Келеборн вздохнул, и Галадриэль наконец промолвила, отвечая на последнюю реплику мужа:

— Хорошо.

Тот запрокинул голову и посмотрел в небо, выискивая признаки зла или же, напротив, добрых вестей. Не обнаружив пока ни того, ни другого, он отложил весла в сторону, доверив утлое суденышко воле Великой Реки, и улегся на дне лодки. Галадриэль устроилась у него в объятиях, и муж, обняв жену, легко коснулся губами ее волос и заметил:

— Пожалуй, стоит ненадолго свернуть и навестить Фангорн. До Лимлайт как раз недалеко.

Галадриэль напомнила:

— На южных границах Лотлориэна тихо.

— Верно, — не стал оспаривать Келеборн. — Однако многое могло ускользнуть от внимания пограничников. Вспомни Зеленолесье.

Несколько секунд Галадриэль молчала, очевидно обдумывая, а после ответила:

— Хорошо, согласна.

Вновь надолго повисло уютное, густое, словно осенний мед, молчание. В узком пространстве лодочки было тесно, и жена, пытаясь устроиться поудобнее, то клала руку мужу на грудь, то забрасывала на него ногу. Келеборн крепко прижимал Галадриэль к себе, время от времени принимался безотчетным движением гладить ее плечо, сам же меж тем не забывал следить за проплывавшими мимо брегами. Губы его беззвучно шевелились, взгляд казался устремленным одновременно к небесам и внутрь себя.

— О чем задумался? — не удержала любопытства Галадриэль.

— Не знаю, — честно признался Келеборн. — Обо всем и ни о чем одновременно. О тех тысячах лет, что уже прожито нами. О зле, что стало верным спутником народа квенди.

Галадриэль ничего не ответила. Чуть приподняв голову, она посмотрела внимательно супругу в лицо и, потянувшись, коснулась губами его скулы. Тот благодарно улыбнулся и, вернув ласку, погладил бережно плечо жены.

Небо темнело, обретая глубину. Вновь начали привычный танец холодные серебристые звезды.

Келеборн вгляделся в темную береговую линию и, выпустив Галадриэль из объятий, сел и взял в руки весла.

Речушка, ведущая к владениям Древоборода, уже показалась из-за ближайшего каменного уступа, подобно наконечнику стрелы разрезающего водную гладь.

Обернувшись к лесу, Келеборн пару раз свистнул, и малышка иволга, мелькнув в вышине, села на протянутую ладонь эльфа.

— Лети в лес Фангорн, — попросил ее Келеборн. — Попробуй отыскать Древоборода и скажи ему, что гости из бессмертного народа надеются на встречу с ним.

Птичка согласно чирикнула и улетела. Келеборн проводил ее взглядом и, мягко улыбнувшись согласно кивнувшей жене, налег на весла.

* * *

— Что ж, в Родниковом Зале Древоборода, во всяком случае, нет, — с легкой растерянностью в голосе проговорил Келеборн и, оглядевшись по сторонам, подошел к ближайшей чаше и заглянул внутрь. Там золотистым светом мерцали звезды.

Владыка закрыл глаза и, обратив лицо к глубокому темному небу, с удовольствием вдохнул пряную ночную свежесть.

— Надеюсь, ты не собираешься тут ничего пить? — с едва заметными нотками веселья в голосе спросила Галадриэль.

Келеборн коротко хохотнул:

— Нет. Куда нам с тобой еще расти?

Он открыл глаза и, обернувшись, посмотрел на жену. Перехватив ее внимательный, пристальный взгляд, подошел и, бережно обняв одной рукой, коснулся губами ее шеи. Галадриэль улыбнулась, а Келеборн предложил:

— Нам надо все же попытаться как-то найти Древоборода. Может, попробуешь использовать свое кольцо, чтоб сэкономить нам обоим время?

— Можно попробовать, — согласилась она.

Они вернулись под зеленую, приветливо колышущуюся в объятиях теплого ветерка крышу леса. Отыскав тропинку, муж и жена направились вглубь леса. Туда, где мог теперь, вероятнее всего, находиться страж Фангорна.

Птицы спали, ожидая рассветного часа. Вдали ухали совы да слышался голос одинокого волка.

Келеборн посмотрел на жену и, улыбнувшись ей уголками губ, взял за руку. Они прибавили шаг, в какой-то момент почти перейдя на бег, и вскоре достигли широкой, длинной поляны, окруженной дубами и вязами.

Присмотревшись, синда понял, что это не энты и не хуорны, но самые обычные деревья, только древние и величественные. Бережно коснувшись рукой ствола ближайшего великана, он с уважением погладил шероховатую кору и, вновь обернувшись на жену, вопросительно приподнял брови. Галадриэль кивнула и подняла руку с кольцом.

Камень начал светиться мягким серебристым светом, который с каждым мгновением становился все сильнее и ярче. Воздух завибрировал от тихой, нежной мелодии, казалось, сам превратившись в огромную струну. Сияние окутало поляну, на некоторое время поднявшись выше крон, и скоро спало.

— Посмотрим, что будет дальше, — проговорила Галадриэль.

Келеборн кивнул и, сняв плащ, расстелил его у самого края опушки под сенью вяза. Устроившись по возможности с комфортом, он приготовился к длительному ожиданию.

— Даже если Древобород будет торопиться, мы успеем хорошенько отдохнуть, — заметил Келеборн.

Жена кивнула и, усевшись рядом, устроилась у мужа в объятиях и откинула голову ему на грудь. Келеборн обнял Галадриэль, постаравшись по возможности укрыть ее от ночной свежести. Теплое дыхание его обдавало ее шею, рука время от времени принималась безотчетным движением гладить плечо, живот и грудь жены. Та улыбалась, глядя вверх на звезды, и Келеборн, отпустив собственный разум на отдых, одновременно продолжал наблюдать боковым зрением по сторонам, невольно прислушиваясь к каждому ночному шороху.

Когда же солнце, запутавшись в ветвях, раскрасило небо густыми золотисто-розовыми мазками и неторопливо выплыло над верхушками деревьев, в отдалении раздались шаги того, кого ждали эльфы. Келеборн в последний раз прижал к себе жену и, накрыв ладонью ее грудь, провел другой рукой по животу. Выпустив Галадриэль из объятий, поднялся и протянул ей руку. Та встала и, возвращая недавнюю ласку, поцеловала Келеборна в шею. После оба обернулись к тропинке, чтобы приветствовать Пастыря Деревьев.

Ответ Древоборода был значительно длиннее и занял больше времени, но к этому эльфы были готовы. Наконец, когда заря уже успела окончательно разгореться, энт спросил:

— Давненько ты не навещал наш лес, мой юный друг. Что привело тебя и твою жену в Фангорн?

— Мы ищем ответы, — признался Келеборн. — Тень зла вновь нависла над смертными землями.

— Скажи, ты не видел ничего в последние годы? — в свою очередь задала вопрос Галадриэль. — Чего-то такого, что вызывало бы твое беспокойство?

— Кроме прожорливых, наглых, суетливых тварей Врага?- уточнил Фангорн.

— Да, — подтвердил Келеборн. — Орки были, есть и, скорее всего будут в этом мире, как это ни прискорбно. Но не появлялось ли поблизости от твоих владений что-то еще? Необычное, редкое? Какое-нибудь зло, пришедшее неизвестно откуда?

— Нет, — ответил после недолгих даже по меркам эльфов размышлений Древобород. — Орки появляются иногда, не часто. Но чего-то нового, незнакомого зла, мы с братьями не встречали в наших владениях.

— Жаль, — признался Келеборн. — Значит, наш неведомый враг осторожен. Что ж, этого следовало ожидать. На юге Зеленолесья появилась новая темная крепость. Кто ее хозяин — мы не знаем. Будь осторожен и внимателен, пастырь.

— И ты, мой юный друг, — ответил Древобород. — Я буду наблюдать и ждать. Куда ты теперь?

— Мы продолжим поиски. Спасибо тебе за ответы, пастырь.

Муж протянул жене руку, и та вновь вложила в нее пальцы. Взгляды обоих устремились туда, где ожидала их припрятанная в тростнике лодочка. Дорога вилась все дальше и дальше за горизонт. К югу, в сторону Черной Страны.

* * *

— Долина Каленардона заселена столь скудно, что ее и обитаемой можно не считать, — заметил вполголоса Келеборн, задумчиво вглядываясь в поросшую ковылем холмистую даль. — Гондор зорко следит за своими границами. Кочевники же севера не враги нам. И тем не менее сердце с каждым днем все явственнее ощущает зло.

Андуин плескался на крупных камнях, тут и там разбросанных вдоль берегов. Тоненько пел камыш. Свистела в ветвях иволга. И все же пальцы Келеборна, сжимавшие бортик лодки, побелели, а на лице заиграли желваки.

— Я тоже ощущаю, — эхом откликнулась на реплику мужа Галадриэль и указала жестом на восток. — Вон там. Ты видишь?

— Да, — подтвердил тот. — Судя по всему, один из истерлингов.

— Разведчик?

— Возможно. Держится обособленно и крайне осторожно.

Келеборн вздохнул и, бросив беглый взгляд на жену, потер переносицу.

— Как будто ничего такого, чего мы не видели в предыдущие столетия. Все же ошметки тьмы. Вастаки, орки. Однако, чем больше я вглядываюсь в марево на горизонте, тем упорнее мне начинает казаться, что нечто неуловимо изменилось. Кажется, будто они стали...

Он замолчал, подбирая слово, которое станет единственно верным, и наконец закончил:

— Организованнее. Как будто чья-то воля начала их вновь направлять. Их действия перестали быть хаотичными.

Келеборн замолчал, ожидая ответа жены. Та некоторое время обдумывала что-то, а после кивнула:

— Соглашусь с тобой. Мы слишком мало знаем, чтобы делать окончательные выводы, и все же теперь, по мере продвижения на юг, мне кажется то же, что и тебе.

— Теперь понять бы только, чья именно воля стала ими руководить.

За линией горизонта вновь показался всадник. Он остановился, всматриваясь в очертания Великой Реки, а после круто развернул коня и ускакал в ту сторону, где восходит солнце. Келеборн проводил его долгим взглядом и вновь взялся за весла.

Аргонат они миновали, когда ладья Ариэн как раз прошла половину своего дневного пути. Острый эльфийский слух уловил ревущий гул водопада Раурос, и Келеборн обернулся к жене?

— Разобьем лагерь внизу?

— Да, пожалуй, — согласилась она. — Не стоит привлекать внимание наших неведомых разведчиков. Осмотрим эти места подробнее на обратном пути.

Келеборн подвел лодочку к отлогому берегу и, выпрыгнув первым, подал руку жене. Галадриэль вышла, и тогда муж, приложив усилие, поднял их хрупкое суденышко на плечи.

— Уверен, что сможешь преодолеть лестницу с этим грузом? — уточнила она.

Он небрежно пожал плечами:

— Выбора нет. Лодочка нам еще пригодится.

Галадриэль смерила мужа внимательным взглядом, наконец кивнула и, быстро коснувшись рукой его плеча, легким шагом устремилась к Северной Лестнице. Той самой, что была построена нуменорцами в пору их расцвета.

Водопад ревел, с грохотом разбиваясь внизу о камни. Широкие ступени, вырубленные прямо в скале, вели вниз. Туда, где на одном берегу начинались обжитые земли Гондора, а на другом — непроходимые болота, опасные не только для смертного народа, но и для бессмертного.

Водяная пыль окутывала скалы белесоватым туманом. Одежда эльфов быстро промокла, ноги едва заметно скользили. И все же, когда под ногами вновь началась живая, поросшая травою земля, Келеборн решил, что именно теперь самое время последовать зову своего сердца и вновь стать хотя бы на несколько мгновений мальчишкой.

Он озорно, немного лукаво улыбнулся, и Галадриэль, перехватив этот взгляд, приподняла брови:

— Ты что-то задумал.

— Возможно, — не стал отпираться тот.

Жена смерила мужа оценивающим взглядом, улыбнулась, фыркнула и слегка качнула головой:

— Надеюсь, потом мне не придется вызволять тебя из Мандоса, подобно Лютиэн.

Келеборн широко ухмыльнулся в ответ:

— В конце концов, телеро я по крови или нет? Хочу попробовать укротить эту волну.

— Что ты задумал? — уже чуть более встревоженным голосом спросила Галадриэль.

— Увидишь, — последовал краткий ответ.

Бывший принц Дориата смерил оценивающим взглядом водопад от его вершин до самого подножия и, вновь подхватив лодочку, рванулся вверх по лестнице.

Кровь бурлила в жилах, фэа предвкушало приключение, а благоразумие стыдливо отступило на задний план перед перспективой хотя бы на несколько минут вновь почувствовать себя живым, юным эльфом, а не замшелым владыкой или памятником древних эпох.

Вскоре взору его вновь предстала гладь Нен-Хитоэля.

Клонящееся постепенно к западному краю солнце окрашивало воду и небо в густо-золотые краски.

Келеборн вдохнул полной грудью вечернюю свежесть и спустил лодочку на воду. Запрыгнув внутрь, он опустил ладонь в воду и зашептал, прося реку и сам водопад помочь ему в этом предприятии.

Затем он выпрямился в полный рост, встал так, чтобы роа обрело равновесие, и маленькое суденышко проворно заскользило в сторону водопада.

Волна забурлила под ногами, пытаясь удержать и сберечь свою необычную живую ношу. Келеборн весело свистнул, вновь ощущая себя мальчишкой, и широко раскинул руки. Лодочка понеслась вниз, пенные брызги на несколько мгновений окутали Келеборна гигантским влажным облаком, так что небо и земля, верх и низ слились и поменялись местами. Голова немного кружилась от еле сдерживаемого восторга. Волны выплескивалась через край, стремясь удержать свою хрупкую ношу на плаву. Наконец, туман рассеялся, и Келеборн понял, что лодочка его вновь несется по гладкой, спокойной поверхности Андуина. Незаметно выдохнув, он направил ее к берегу, и только тут заметил, наконец, пронзительный взгляд жены.

С легким волнением пристал Келеборн к берегу. Шагнув на траву, он сделал шаг навстречу Галадриэль, и та, преодолев в два шага разделявшее их расстояние, с силой ударила его кулачками в грудь. Раз, другой, третий. Затем она притянула голову его к себе, жадно поцеловала, и Келеборн почувствовал, как юная сила вновь поднимается, растет в груди. Он обнял жену, прижал к себе крепко и, не сдерживая собственного волнения и напора, ответил на поцелуй.

Скоро одежды их полетели в стороны, и супруги упали в принявшие их высокие, немного колкие травы.

Звезды постепенно загорались на небосводе. Андуин хранил двух разведчиков, и громкие стоны, время от времени сменявшиеся тихими вздохами, запутывались в мерно шелестящих веточках камыша и растворялись в воздухе без остатка.

— Мы почти у цели, — прошептал Келеборн и, крепче обняв жену, прижал ее к себе. — Скоро придется переправляться на восточный берег. Я чувствую тяжелое дыхание Черной Страны.

— Я тоже, — так же шепотом подтвердила Галадриэль. — Боюсь, эти земли никогда не исцелятся от зла.

— Надеюсь, что нет.

Келеборн вздохнул. Блики костра плясали на их обнаженных телах. Небо щедро вызвездило. От реки тянуло свежестью, и муж, поднявшись, укрыл жену собственным плащом. Она мимолетным движением сжала его пальцы, и Келеборн, устроившись поближе к огню, положил подбородок на согнутые колени и задумчивым взглядом уставился в темнеющую за рекой даль.

— Тебя что-то гнетет, — заметила Галадриэль, не отводя взгляда с мужа.

— Не так, — вздохнул едва слышно тот, не меняя позы. — Мне просто больно при мысли о том, во что теперь превратился Дагорлад, место нашей славы. Я помню времена, когда там рос ковыль. Теперь же это ядовитая, выжженая пустыня. Должно быть, наша память действительно зло.

— Ты правда так думаешь? — уточнила Галадриэль.

— Не знаю, — признался Келеборн. — Быть может, я просто не в настроении.

Жена покачала головой и, выскользнув из-под плаща, прижалась грудью к спине мужа. Коснувшись его подбородка пальцем, она повернула его лицо к себе, и Келеборн виновато улыбнулся.

— Прости, — прошептал он и коснулся губами губ Галадриэль. Затем он продолжил: — Еще есть гиблые топи на севере Дагорлада. И лица тех, кто лежит теперь на дне тех болот, в моей памяти предстают живыми и полными надежды, сил. Это тяжелый путь. Тот, что мы с тобой затеяли. Но у нас есть цель, а потому я должен дойти до конца. Смерти наших братьев не должны стать напрасными. Зло не должно восторжествовать.

Келеборн обернулся, заключил Галадриэль в объятия и с жаром поцеловал. Затем он встал и начал одеваться, продолжая то и дело хмуриться. Жена последовала его примеру, а когда лагерь уже был свернут, и на восточном крае неба зазолотилась молодая заря, владыка вновь обратил взор в сторону Черной Страны и прошептал:

— Надеюсь, однажды эти холмы вновь зазеленеют, и дыхание зла покинет их.

— А заодно и Зеленолесье, — откликнулась Галадриэль.

Келеборн кивнул, соглашаясь, и столкнул лодочку на воду. Галадриэль запрыгнула внутрь, и муж, присоединившись к ней, взялся за весла.

Андуин резво нес вперед суденышко, и вскоре оно ткнулось носом в восточный берег. Эльфы выбрались на перемежающийся скудной высушенной травой черный песок, и Келеборн, бросив быстрый взгляд на жену, заговорил:

— Она нам верно служила. Кто знает, вернемся ли мы еще сюда, или пойдет обратно иным путем. Я не хотел бы, чтобы наша верная спутница попала в руки тварей тьмы и их прихвостней-людей.

— Отпустим ее, — согласилась Галадриэль.

Они постояли еще некоторое время, провожая суденышко взглядом, и, взяв заплечные сумки, тронулись в путь.

Тьма постепенно сгущалась. Лучи Анора просачивались сквозь низкие, сизые тучи все реже и реже. Келеборн то и дело оглядывался назад, проверяя, не отстала ли жена, и в конце концов просто взял ее за руку. Она ничего не ответила, лишь ласково коснулась рукою его обнаженной шеи.

— Прости, — повинился Келеборн. — Умом я понимаю, что ты отважная и сильная нолдиэ. Я хорошо это знаю. Но ты моя жена, мое самое главное сокровище. Я не хочу тебя потерять. Ни здесь, ни где-либо еще.

— Не нужно извиняться за любовь, душа моя, — ответила мягким голосом Галадриэль.

И они продолжили идти. Они шли все дальше и дальше, не размыкая рук. До тех пор, пока среди мглистых, сочащихся темным даром холмов не показались несколько фигур. Келеборн остановился и, приглядевшись внимательнее, проговорил уверенно:

— Всадники. Истерлинги.

И, бросив быстрый взгляд на жену, широким жестом задвинул ее себе за спину.

Тени на горизонте двинулись в их сторону.

* * *

— Будь осторожнее, любовь моя, — прошептал Келеборн, не сводя пристального взгляда с далеких очертаний их нового противника.

— Я хотела тебя просить о том же, — откликнулась эхом Галадриэль, и в глубине ее глаз мелькнули озорные огоньки.

Муж обернулся на одно мгновение, посмотрел весело на жену, и та закончила мысль:

— Больше ты меня не обманешь. Я видела, с каким восторгом ты бросаешься навстречу опасности.

Келеборн рассмеялся вполголоса и быстро поцеловал Галадриэль. Затем он вновь принялся наблюдать за приближающимися всадниками, и брови его нахмурились. Истерлинги явно шли убивать.

— Слабое человеческое зрение не позволило бы им опознать в нас эльфов на таком большом расстоянии. Так в чем же дело? Они настроены враждебно по отношению ко всем чужакам? Или нечто выдало нас?

— Твари Тьмы каким-то образом ощутили наш свет, — прошептала задумчиво Галадриэль.

Взгляд Келеборна скользнул по руке жены, где, как он знал, скрытое чарами, находилось теперь одно из трех Колец народа эльдар. Затем он выпрямился и, перехватив поудобнее лук и поправив на пояс меч, выпустил первую стрелу.

Черная пыль вихрями крутилась вокруг верных рабов Саурона. Низкое небо съедало последние жалкие лучи света. Земля под ногами сочилась ядом. Где-то поблизости расположился в горах величественный, белоснежный Минас Итиль, крепость луны. Однако на помощь гондорских стражей рассчитывать сейчас явно не стоило.

Первая стрела нашла наконец свою цель, истерлинг закричал, и Келеборн отправил в полет вторую стрелу.

Жена за его спиной тоже пустила лук в ход, и тогда муж, пользуясь тем, что его прикрывают, достал меч.

Вастаки пронзительно закричали, двое из них свалились с коней. Остальные вытащили ятаганы, и завязался рукопашный бой.

Противников было трое, однако и Келеборн оказался скован в движениях — нужно было прежде всего защищать Галадриэль. Стрелять та уже не имела возможности, однако что-то напевала на квенья вполголоса. Вскоре воздух вокруг них слабо замерцал, не давая вастакам подойти слишком близко. Для тех наконец стало очевидно, что перед ними “эльфийская колдунья”, и они, зло сплюнув, усилили напор.

Первому всаднику Келеборн подрубил сухожилия на ногах, второго проткнул в бок. Третий же кружился вокруг них, став вдесятеро осторожнее, и в этот самый момент шею его пронзил стрела с гондорским оперением. Отряд из гарнизона Минас Итиль заметил их стычку и, видимо, пришел на помощь.

Келеборн опустил лук, убрал меч в ножны и с благодарностью склонил голову, приложив руку к груди. Командир отряда вернул жест и представился:

— Мое имя Амлаих. Кто вы и куда держите путь?

* * *

— Пусть имя мое на какое-то время останется тайной, — с достоинством ответил Келеборн Амлаиху. — Но, чтобы избавить вас и весь народ людей от искушения подозрением, я сообщу его командиру гарнизона Минас Итиль.

— Фаластуру?

— Да. Я и моя супруга.

На некоторое время повисло задумчивое молчание. Предводитель отряда всадников оперся о собственное колено и смерил двух пришлых эльфов внимательным взглядом. Те спокойно ждали, ничем, как будто, не демонстрируя волнения, и гондорец коротко вздохнул:

— Что ж, ладно, будь по-вашему. Скрытный вы все-таки народ.

— На то есть причины.

— Понимаю, потому не настаиваю. Хотя любопытно.

— Ценю твою выдержку, — серьезно откликнулся на реплику Келеборн.

Амлаих улыбнулся одними уголками губ и, обернувшись, приказал воинам:

— Эй, кто-нибудь, приведите нашим гостям двух коней.

Владыка на один короткий миг приподнял брови. Наличие в отряде заводных лошадей означало, что гондорцы не просто так случайно выехали им навстречу и не кинулись, провидя опасность, спасать парочку остроухих. Нет, они куда-то ехали с дальней разведкой, и лишь прямая угроза двум эрухини заставила их ненадолго изменить планы.

Взгляды Келеборна и Амлаиха встретились, секунду или две они смотрели друг другу в глаза, а после командир отряда кивнул, как будто подтвердил догадку Келеборна.

Тем временем солдаты подвели им двух жеребцов, и эльфы проворно вскочили в седла. Натренированные для битвы животные стояли смирно, однако Келеборн все же наклонился в уху своего невольного четвероного товарища и прошептал на синдарине: “Здравствуй, малыш”. Малыш приветственно всхрапнул в ответ. Эльф выпрямился. Отряд готов был продолжать путь.

Дорога до Минас Итиль бежала вдоль острых, мрачных пиков Эффель Дуат. Келеборн то и дело поглядывал на них, прикидывая, просчитывая в уме варианты. По всему выходило, что проще всего открыться Фаластуру и попросить его пропустить их через Лунную Крепость в Черную Страну.

“Вот только что нас ждет там?” — подумал он уже в который раз и, бросив беглый взгляд на жену, покусал губу.

В смелости своей нолдиэ он не усомнился ни на мгновение. Однако это не означало, что он стал меньше волноваться за собственную жену.

Разговор с сопровождавшими их людьми то затихал, то вновь оживлялся. Воины живо интересовались жизнью за пределами Гондора, особенно в землях бессмертного народа. Келеборн и Галадриэль отвечали так подробно, как только могли, чтобы удовлетворить бесхитростное любопытство солдат и одновременно не вселить в их души ту тоску, что однажды уже погубила их предков-нуменорцев.

Наконец, долина начала расширяться, горы раздались, тропка стала виться меж камней, убегая ввысь, и на одном из уступов скоро засветилась призрачным белесым светом крепость.

— Дивной красоты, — не удержался эльф.

Амлаих с гордостью выпрямился в седле:

— О да, она действительно величественна и прекрасна. Рад, что вы оценили.

Галадриэль кивнула, подтверждая восхищение, высказанное супругом, и подъехала ближе к Келеборну.

На ясном, чистом небе уже успела показаться ладья Тилиона. Серебряный свет ее отражался в реке и в самих камнях крепости людей. Белесоватый туман стелился вдоль низин, и оттого сама долина казалась загадочной и какой-то нездешней, нереальной.

Острые башни Минас Итиль вдавались в долину, стрелами устремлялись в усеянные звездами небеса. Башня слегка поворачивалась, словно следовала за дуновением ветра, и Келеборн не без труда разорвал оковы ее очарования и тронул коня вперед.

Амлаих скомандовал отправление, и скоро отряд ступил на мостик, ведущий к воротам. Стражи его подняли ворота, и двое разведчиков въехали на мощенный белым камнем двор.

Келеборн огляделся по сторонам, подмечая мелкие детали. Крепость чем-то напоминала Минас Тирит, и одновременно явственно от него отличалась. Те же сектора, те же улицы, убегающие вдоль стен ввысь, к башне. Однако форма башен была иная, да и жилых домов вдоль стен теснилось заметно меньше. Было ясно — это место строилось не для жизни, а для защиты.

Они остановились в ожидании около очередных ворот, и тогда из тени выступил один из воинов. Амлаих выслушал

Ирина Леонтьева, 6 апреля в 21:20

доклад и обернулся к остроухим спутникам:

— Фаластур ждет вас.

— Прямо сейчас? — уточнила Галадриэль.

— Да. Не так уж часто нас тут посещают загадочные гости из бессмертного народа, чтобы откладывать разговор до утра.

— Понимаю, — кивнул Келеборн. — Что ж, веди.

И, дождавшись, пока ворота откроют, первым нетерпеливо устремился вперед.

* * *

— Признаться, никогда даже не предполагал, что меня посетят эльфийские владыки, пусть и под личиной, — с поистине детским восторгом в глазах сообщил Фаластур и развел руками.

Истории, поведанной ему Келеборном, он поверил сразу. Разлив по бокалам вино, он устроился у камина, и гости с видимым удовольствием последовали его примеру. Провести один вечер вот так, в мягком кресле, глядя на огонь и отщипывая виноградины с крупной ветки — о подобном удовольствии владыка в начале их с Галадриэль тайного рейда не мог даже мечтать.

— Значит, зло вернулось? — задумчиво протянул капитан гарнизона и почесал бровь. — Так и сообщать в Осгилиат?

— Да, — кивнул Келеборн. — Только не упоминай источники. Мы сами после раскроем подробности нашего путешествия.

— Хорошо, — согласился капитан покладисто.

— А о природе зла нам пока ничего не известно. Ясно одно — оно действительно здесь, в Средиземье.

— Очень скверно, — еще сильнее нахмурился Фаластур и, вскочив, нетерпеливо заходил по комнате.

Свежий ветер залетал в распахнутое окно, неся с собой запах трав, шум далекой волны, разбивающейся о прибрежные камни, голоса дозорных. Птицы щебетали, вселяя надежду, что здесь и сейчас тайных соглядатаев им можно было не опасаться.

— Вы пропустите нас с женой в Мордор? — прямо спросил Келеборн.

Фаластур тяжело вздохнул:

— Да, конечно. Хотя мне подобная перспектива не доставляет радости.

— Отчего? — уточнила Галадриэль.

Гондорец остановился посреди покоев и, сунув большие пальцы за ремень, пояснил:

— Мы выставили у моря Нурнен боевые посты. В западной части Черной страны все тихо, это я могу подтвердить. Во всяком случае, наши разведчики ничего не видели. Может быть, вам повезет больше, не знаю. Однако восток — другое дело. Там то и дело появляются истерлинги. Рабы Саурона ведут себя вызывающе-нагло.

— Надеются на силу неведомого хозяина? — уточнил Келеборн.

— Кто знает, — пожал плечами Фаластур. — Наша задача — охранять Гондор и прочие свободные земли от зла. На те вопросы, что задаешь ты, владыка, ответов у меня нет.

— Значит, наш путь тем более лежит туда, вглубь бывших владений Саурона, — подвел итог короткой беседе Келеборн и, поднявшись на ноги, подошел к восточному окну.

За острыми пиками Эффель Дуат лежала страна, отмеченная проклятьем вековечной Тьмы. Бывший принц Дориата уже в который раз представил, как мог бы быть прекрасен этот край, не обитай в нем Зло, и сердце его сжалось от тоски и боли.

Под низким серым небом взметались вихри черной пыли. Острый слух эльфа различал чавканье грязи, пронзительные мерзкие крики.

— Чудовище все еще обитает на перевале? — уточнил он у капитана.

— Да, владыка. Вам в самом деле стоит идти через Минас Итиль. Иные дороги слишком далеки и трудны.

Келеборн кивнул и, обернувшись, остановил взгляд на жене. Мгновение или два они смотрели друг на друга, а после губ каждого из владык коснулась легкая, едва заметная улыбка.

— Благодарю за заботу, — ответил наконец Келеборн. — Мы непременно воспользуемся вашим предложением. Как только немного отдохнем.

— Покои уже ждут вас, — заверил эльфов гондорец.

Келеборн вновь бросил беглый взгляд на мрак за окном и, коротко вздохнув, подал руку жене.

Двери распахнулись, и стражи выступили вперед, готовые сопровождать гостей.

— И эта земля когда-то тоже была живой, — с болью в сердце прошептал Келеборн и, опустившись на колени, запустил пальцы в черный пепел мертвой долины.

Давно сомкнулись за спинами разведчиков Лунные Врата Манас Итиль. Дежурившие на башнях стражи провожали взглядами две хрупкие фигурки до тех самых пор, пока те не скрылись от взоров даже самых зорких из них. Два кратких дня отдыха среди друзей подошли к концу.

Остывший черный пепел Долины Ужаса источал страх. Даже теперь, когда верный слуга падшего валы уже много сотен лет как был повержен воинами Последнего Союза, его страна хранила память о нем. И от этой самой памяти эльфу делалось страшно.

Келеборн поднял взгляд на жену, сиявшую на фоне черных отрогов Эфель Дуат подобно свету самого Сильмарилла, и, глубоко вздохнув, закрыл глаза и решительно снял закрывавший разум щит аванирэ.

Земля Мордора действительно была мертва. Мертва до такой степени, что бывшему принцу зеленого, цветущего Дориата сделалось по-настоящему жутко.

“Да и можно ли это вообще назвать землей?” — подумал он, и в сердце его пробудилась жалость к тому, что тоже было творением Единого и что теперь поистине до неузнаваемости исказил Враг.

Он позвал вновь, а после снова и снова, с каждым разом проникая все глубже, в самую суть страны. Туда, где эхом отдавались голоса Саурона и его верных слуг, навеки запечатлевшихся в каждом камне. Он слышал выкрики и шаги тех, кого давно уже не было в живых. Слышал, будто наяву, удары бича. Боль раненой плоти. Крики ужаса. Стоны. Вопли терзаемых женщин.

“Орчихи? Люди? Эльфы?” — задал самому себе и пеплу под ногами вопрос Келеборн, и получил ответ, о котором не хотел даже думать.

Начинало слегка подташнивать, но он вновь проник еще глубже. Туда, где заканчивался пепел и начинался мертвый, как и все прочее вокруг, камень.

“Все то же, — подумал Келеборн мельком, и фэа его на краткий миг коснулась тоска. — Земля мертва до такой степени, что невозможно представить. И призраки прошлого населяют ее”.

Горло начинал скручивать спазм, но эльф не отступал. В открытый разум проникали голоса прошлого. Они звали, манили за собой, будто хотели напомнить о себе. Быть может, им было больно от того, что о них забыли? А может быть, их обладатели в последний роковой момент своей темной жизни сами вдруг захотели ожить?

“Хотя, представить подобное было бы все же слишком невероятно”, — подумал синда.

И вдруг в тот самый миг, когда он уже было совсем собрался вновь поднять сияющий щит аванирэ, послышался ответный зов.

Земля, что теперь была мертва, где-то в глубине, у самого основания скальных пород, на границе раскаленной магмы, еще помнила о том, что когда-то была жива.

Келеборн вновь вздохнул глубоко, ощущая, как скрутившие горло спазмы отпускают его, и услышал журчание ручейка. Точнее, реки. Той самой, что когда-то в незапамятные времена протекала в этих краях. Услышал пение птиц и шелест травы. Фэа эльфа воспарила, наполняясь силами, и Келеборн с шальной улыбкой на устах распахнул глаза и пружинисто вскочил.

— Эта земля действительно когда-то была жива, — пояснил он, заметив тень недоумения на лице жены. — Я слышал ее голоса. Она еще помнит об этом. А значит, однажды снова сможет воскреснуть и расцвести.

— Да будет так, — прошептала Галадриэль, на миг слегка склонив голову.

И все же теперь их обоих по-прежнему окружали лишь мрак и ужас. И пепел.

“И смерть”, — закончил мысленно перечисление Келеборн и поглядел на возвышавшийся вдалеке пик Ородруина.

— Владыки этой страны здесь нет, — прошептал он. — Вулкан спит.

— Этого следовало ожидать, — ответила Галадриэль.

— И раз так, то мы тем более должны попытаться понять, откуда пришло то зло, что мы видели в Зеленолесье.

— Быть может, с востока, с берегов Рун? — предположила жена. — Те самые назгул?

— Кто знает, — подла плечами муж. — Пока ничего не ясно.

— Отправимся по Дороге Саурона?

— Да, пожалуй. Сейчас она безопасна. Стражи Гондора надежно охраняют эту часть Мордора. И все же, эленья, как бы я хотел, чтобы ты была теперь не здесь, а в безопасности Лотлориэна или, лучше, под защитой белых стен Харлиндона.

Келеборн широко улыбнулся, перехватив веселый взгляд Галадриэль, и подал ей руку.

И они побежали. Туда, где терялась во мраке покрытая пеплом и камнем тропа. Туда, где железный мост соединял края бездонной пропасти. Туда, где изрытое плато походило на поле боя, вызывая в памяти картины погибшего еще в Первую Эпоху Гондолина.

По обеим сторонам дороги зияли провалы. Когда-то они дымились, теперь же были безнадежно холодны и мертвы. И все же было в окружающем разведчиков пейзаже нечто, что не давало Келеборну покоя.

Они остановились, и владыка Харлиндона вгляделся в очертания заметно выросшего перед глазами Ородруина.

— Слишком мертво, — пробормотал в конце концов он и, нахмурившись, покачал головой.

— Что ты имеешь ввиду? — уточнила жена.

Муж пожал плечами:

— Все слишком нарочито, — пояснил он. — Напоказ. Чтобы мы уж точно не усомнились, что зло покинуло Средиземье и больше никогда не вернется. Ни единой твари не прошмыгнет. Ни орка, ни птицы, ни даже хоть какой-нибудь крысы.

— Ты соскучился по крысам? — рассмеялась жена.

— Сейчас я был бы рад им, словно самому лучшему другу, — не поддержал Келеборн веселья. — Это бы меня успокоило. Это бы внушило мне надежду, что зло в самом деле покинуло Черную Страну.

— Теперь же нет? — вновь посерьезнела Галадриэль.

— Теперь нет, — отрезал Келеборн.

Они замолчали, напряженно всматриваясь в острые пики Эред Литуи, и тогда Галадриэль подняла руку.

Кольцо на ее пальце вспыхнуло ослепительным, нереальным светом. Тем самым, что так живо напоминал всегда Келеборну о свете звезд над головами и о тех двух Древах, которых он никогда не видел вживую, лишь с помощью осанвэ жены.

Свет устремился к подножию Роковой Горы, стелясь подобно чудесной, пришедшей откуда-то из-за моря поземке. Он обвил подножие горы и, словно юркая змея, устремился к вершине.

Келеборн, решив не мешать жене, перевел взгляд на руины Барад-дура и, нахмурившись, всмотрелся в очертания гордо возвышающегося посреди руин основания.

— Она все еще цела, — пробормотал он, и сердце захолонуло. — Значит, и Единое Кольцо до сих пор существует. А где оно, там и дух его обладателя.

— И все же в Мордоре его нет, — покачала головой Галадриэль. — Во всяком случае, в этой его части. Я все проверила.

— Быть может, — не стал спорить Келеборн. — И все же, мне неспокойно. Все чудится — мы что-то упускаем.

— Что тебя тревожит? — спросила прямо жена.

— Все идет слишком гладко. Тихо. Меж тем как вокруг Мордора зло вновь начинает обнаруживать себя. Но не здесь, в его самом средоточии. Эта страна как будто затаилась.

Галадриэль вздохнула:

— Что ж, раз так, стоит отправиться дальше. Туда, где уже нет сторожевых башен Гондора.

— К озеру Нурнен.

— Да. Посмотрим, что делается там.

-Что ж, согласен. Так будет разумнее всего. Но сперва стоит хотя бы немного передохнуть.

Они опустились прямо на покрытую остывшим пеплом тропу, и Келеборн достал из-за пазухи флягу мирувора. Галадриэль извлекла из сумки лембас, и оба разведчика подкрепили силы.

Синда вновь запустил пальцы в черный прах и, подняв ладонь, принялся внимательно разглядывать то, что на них осело.

— О чем задумался? — спросила жена.

— Об этом пепле, — пояснил муж. — Сам по себе он не зло. Гора ни в чем не виновата. Мне жаль этот край, что стал жертвой младшего из владык тьмы. Как бы я хотел однажды оживить его! Увидеть, как мертвая земля Горгората превращается в цветущие сады.

— Это эльфам по силам? — улыбнулась жена.

— Кому, если не нам?

Келеборн обернулся к ней и, вновь весело улыбнувшись, пожал плечами.

От горизонта до горизонта простирались лишь пепел и камень. И только любящий взор способен был рассмотреть в них жизнь, что когда-то дышала в этих краях, но не ушла окончательно, а простиралась невидимыми нитями в далекое будущее.

* * *

— Кажется, настала пора надеть маскировочные плащи, — заметил Келеборн и снял с плеча сумку.

— Пожалуй, — согласилась Галадриэль. — Кто знает, что ждет нас за пределами долины Горгората.

Скоро обоим на плечи легла мягкая ткань цвета, который здесь, под мрачным небом Мордора, казался серо-черным. Муж смерил жену внимательным, оценивающим взглядом и, удовлетворенный увиденным, подмигнул ей. Глаза его на один короткий миг вдруг осветил идущий откуда-то из самой глубины фэа свет. Потом усилием воли он вновь спрятал его.

— Не скрывайся, пожалуйста, — попросил он ее.

— От тебя? — уточнила Галадриэль.

— Да.

— Разве это возможно?

Они стояли некоторое время, глядя друг другу в глаза, а после муж заправил за ухо жены выбившуюся из плетения прядь и, бережно проведя по ее щеке пальцем, поцеловал.

— Неужели моя маскировка настолько плоха? — спросила она.

— Что ты имеешь ввиду?

Галадриэль пояснила:

— В твоих глазах я вижу тот же самый огонь, что горел когда-то давно в Дориате.

Келеборн задумался и, покачав головой, ответил:

— Не так. Все верно — смуглая кожа, темные волосы, одежда нэра, а теперь еще и маскировочный плащ. Все на месте, и я сам помогал тебе сменить облик. Но когда я смотрю тебе в глаза, то чары для меня размываются. Я вижу тебя саму. Такой, какая ты есть на самом деле. И не замечаю внешнего.

Галадриэль улыбнулась, глаза ее осветились тем же самым огнем, что горел только что во взоре ее супруга, и она, подавшись ему навстречу, вернула поцелуй.

Келеборн вздохнул, прикрыл на несколько секунд глаза и накинул капюшон на голову.

Сквозь плотные облака по-прежнему не пробивалось ни единого лучика, хотя бы самого захудалого. Казалось, майя Ариэн забыла просто-напросто об этом искаженном тьмой и ужасом крае. Блекло-серая чахлая трава сбегала по каменистому склону на дно котловины. Туда, где поблескивала вдалеке чем-то темно-печальным вода.

— Озеро Нурнен, — прошептал владыка Харлиндона. — Наконец мы дошли.

— Вопрос, что мы тут увидим.

— Во всяком случае, эти края, в отличие от плато Горгората, явно обитаемы.

Галадриэль кивнула, давая понять, что тоже заметила движение крохотных фигурок вдалеке и высокие, деревянные передвижные башни, и оба разведчика, более не откладывая, бегом устремились на дно котловины.

Четыре реки впадали в озеро, не вытекала же из него ни одна. Келеборн все сильнее хмурился, на бегу рассматривая пейзаж, а когда эльфы достигли берега, сел на корточки и достал из сумки пару колб. Одну пустую, в оную же он и зачерпнул воды из озера, другая же светилась изнутри молочно-серебристым.

Синда откупорил второй сосуд и капнул из него три капли в первый. Внутри него же сразу забегали пузырьки, и скоро цвет начал меняться.

— Минералы, — в конце концов сообщил Келеборн, поднимаясь. — Озеро просто перенасыщено ими. Точнее могут сказать только ученые мужи Ривенделла. Пока же ясно только одно — пить воду из озера Нурнен нельзя.

— Так значит, вы с Тьелпэринкваром не только пили там, в Эрегионе, — с лукавой улыбкой отозвалась Галадриэль.

Келеборн тихонечко рассмеялся:

— Все никак не забудешь.

— Даже если не брать во внимание эльфийскую память, — фыркнула жена весело, — такое не забывается. Когда я приехала, то застала вас обоих в мастерской Тьелпэ над какой-то схемой в окружении полутора десятков бутылок.

— Значит, о том, что мы не только пили, ты должна была догадаться уже тогда, — не смутился муж.

Оба вновь рассмеялись беззвучно, однако уже спустя мгновение или два посерьезнели, едва взоры обоих обратились на восток, к озеру. Там, посреди выложенного из острых вулканических камней круга происходило нечто. То, чему Келеборн не решался дать название. То, что он видел сам лично несколько раз у моря Рун.

— Жертвоприношение, — прошептал он хрипло, и горло его скрутило тошнотворным спазмом.

Он сделал шаг вперед на негнущихся ногах, за ним второй, махнул рукой перед глазами, однако видение не проходило.

Двое мужчин с изрисованными лицами тащили к жертвеннику женщину в изорванных одеждах. На теле несчастной виднелись кровоподтеки. Она с трудом переставляла ноги. У подножия жертвенника уже лежало несколько тел с разорванной грудной клеткой.

Били барабаны, раздавался заунывный гул, больше похожий на звериный вой.

— Они призывают властелина Тьмы, — прошептала Галадриэль.

Келеборн кивнул:

— Верно.

Говорить не хотелось. Вообще, произносить хотя бы краткие фразы казалось невероятно трудным. В горле стоял ком, в груди саднило.

Жена обернулась к мужу и, бросив на него внимательный взгляд, взяла его за руку.

— Спасибо, — откликнулся спустя какое-то время он, когда в голове немного прояснилось.

— Ты что-то видел у моря Рун, — заметила Галадриэль.

— Да, — не стал отпираться Келеборн.

Он помолчал, собираясь с духом, а после вновь заговорил:

— Там, при дворе Кхамула, подобные жертвоприношения были обычным явлением. Тех из мужчин, кто бы не согласен с политикой своего властелина, заставляли прилюдно насиловать пленных женщин, а после убивали обоих. Кровь смешивалась и выливалась на алтарь Саурона. И народ собирали, заставляли смотреть, не отрываясь, на действо.

Галадриэль содрогнулась:

— Унизить и растоптать, лишить человеческого достоинства.

— Достоинства любого разумного существа.

— Чтобы сломать несогласных.

— Да.

Они стояли, не отрывая взглядов от чудовищной картины, и видения прошлых кровавых битв со слугами Тьмы вставали перед внутренним взором Келеборна. У противоположного края озера шли рабы, сгибаясь под ударами плетей надсмотрщиков. Вставало и садилось солнце где-то далеко, над землями людей и эльфов. А двое разведчиков все так же стояли, взявшись за руки, со стороны напоминая огромные каменные глыбы, и понимание того, что Зло так или иначе действительно вернулось в Средиземье, неотвратимой волной судьбы накрывало обоих.