Новое начало (гет)

Примечания автора:

Можно возразить: канонический Снейп не стал бы рисковать «планом» ради подобной акции. Но к тому времени, когда он стал директором, он уже полностью выгорел и мчался навстречу концу. Так что это не кажется мне натяжкой.

И да, я снова выбрала в качестве главной героини женщину, а не мужчину.

Кроме того, в реальной истории уже был случай (во время войны), когда детей эвакуировали из Великобритании в Австралию. Так что идея, что ведьма могла подумать об этом, а Австралия — принять беженцев, не кажется мне надуманной.

Северус сидел в маленькой, очень прохладной комнате. Он был почти уверен: помещение охлаждал маггловский кондиционер, а не соответствующее заклятие, и часть ожидания провёл, уставившись на вентиляционные решётки в потолке и размышляя, какие ещё маггловские технологии и как часто используются в этом здании.

Где-то в голове мелькнула мысль: «Надеюсь, Гермиона с наслаждением проведет время с родителями. Может, даже попробует заняться серфингом…»

Затем он провел еще несколько очень приятных минут, представляя Гермиону в бикини (конечно, зеленом). Для Северуса это был новый опыт — создавать фантазию, которая, во-первых, была основана на образе реально существующего человека, с которым он действительно был близок, а во-вторых, чьи прощальные слова были чем-то большим, чем «отвали, а лучше сдохни».

Он уже начал «расставлять по местам» веснушки на ее воображаемых плечах, когда другая неуверенная в себе и более тревожная часть его сознания подбросила ему новый образ: мускулистый в самом расцвете сил инструктор нагло по-хозяйски обнимает Гермиону.

Северус вздохнул и, выбросив всё это из головы, решил сосредоточиться — ясность ума, так сказать, наше всё. Он неплохо справлялся с этой задачей, когда в комнату вошел невысокий темноволосый волшебник и сел за стол напротив Северуса.

— Здравствуйте, Мастер Снейп, меня зовут Джереми Гоф, я руковожу этим отделом, — он постучал шариковой ручкой по столу, привлекая внимание Северуса.

Северус заметил этот жест, и Гоф, поймав его взгляд, покрутил ручку между пальцев.

— Да, перьев здесь нет. Чернила слишком быстро сохнут. Так что всё это бессмысленно.

— Понятно, — пожал плечами Северус.

— Не так часто к нам заглядывают знаменитости.

Северус собрал всё своё самообладание в кулак, чтобы не усмехнуться, и сохранил абсолютно нейтральное выражение лица.

Гоф заглянул в свиток перед собой.

— Итак… Вы, так скажем, вернулись к жизни после нескольких лет небытия. В Англии, говорят, по этому поводу поднялась та еще шумиха.

— Возможно.

— Но меня интересуют ваши действия здесь.

— Естественно.

— Мне сообщили, что вы знали, что в Австралии легиллименция запрещена, и даже ожидали нашего прихода. Но всё равно применили заклятие.

— Да.

— К паре магглов. Нужно ли мне напоминать вам, что применение магии к магглам у нас строго незаконно?

Пауза.

— Нет.

— Однако я хотел бы поговорить с вами о других магглах… «Мангуст» вам о чем-то говорит?

Если бы Северус был обычным человеком, он бы дёрнулся, как от пощёчины, но он им не был. Так что внешне ничего не произошло.

«Мангуст»…

Эта изначально безумная идея пришла ему в голову сразу после того, как он стал директором Хогвартса. Ещё до начала учебного года. Мысль осенила его в приступе паники, когда он сидел за директорским столом и наблюдал, как в реестре учеников проявляются имена магглорожденных детей, которые в ближайшее время должны были получить сову.

Тогда ему стало дурно.

Северусу удалось выйти на контакт с магглорожденной ведьмой, которая после окончания школы почти полностью отказалась от магического мира и пошла служить в маггловскую армию. Как ему удалось выяснить, после нескольких командировок на Ближний Восток её демобилизовали по состоянию здоровья, и она жила на пенсию по инвалидности. Судя по всему, она была находчивой, вспыльчивой и не питала особой любви к волшебному сообществу — идеальное сочетание.

Чтобы встретиться с этой женщиной, Северус наложил на себя чары — простенькое, но энергозатратное заклинание красоты, которое ежедневно использовал Злотопуст-Никчёмный-Маг-Локонс. Усилия, требуемые для поддержания чар, объясняли, почему Локонс едва мог наколдовать что-то большее, чем завязывание шнурков.

В какой-то момент он даже задумался: «Изменилась бы моя жизнь, если бы я всегда выглядел так же, как человек, который смотрит на меня из зеркала?», но потом отбросил эту мысль, как и желание найти зеркало Эиналеж, далеко в сторону.

Желание чего-то невозможного было бессмысленной тратой эмоциональной энергии, которой у него в то время и так не хватало. А мысль о том, что его «красота» — всего лишь набор чар, сама по себе была чертовски унылой.

Северус передал женщине список имен и все галеоны, накопленные за жизнь и ранее припрятанные в Тупике.

«На что мне они?» — думал тогда он. «Разве что на роскошные похороны, на которые никто не придёт, кроме Минервы, и та явится лишь для того, чтобы убедиться, что я мёртв».

Он велел ведьме найти и спрятать как можно больше детей из списка, выделил на это деньги и предупредил, что их будут преследовать и что будет очень-очень плохо, если кто-то узнает, что ей в руки попала копия списка, который должен быть только у него.

Хотя он все равно был обречен, вопрос был лишь в том, когда это случится, так что какая, по сути, разница, приблизит ли это его смерть?

Женщина отмахнулась от его предупреждений, согласилась взяться за задание и настояла на том, что их операции нужно название. Северусу было все равно, и она назвала ее «Мангуст».

Чёрт побери.

После той встречи Северус ненадолго задумался о магглорожденных однокурсниках Поттера, но это было слишком рискованно. Они были слишком известны. Он успокоил себя мыслью, что Орден позаботится о защите их самих и их семей. Конечно, теперь он знал, что Орден не позаботился ни о ком, кроме Дурслей (фу), и это, как он теперь размышлял, и стало причиной того, что он оказался здесь, в Австралии, под стражей.

Северус больше не слышал о той женщине, но однажды он встретил ее снова… когда она была в поместье Малфоев, где ее пытал Макнейр.

В настоящем Северус почувствовал отголоски привычной тупой боли вины, которая обострялась каждый раз, когда Волан-де-Морт приказывал кого-то казнить, и особенно её.

Она ничего не выдала, а из-за маггловских лекарств, которые она принимала, применить к ней легилименцию было практически невозможно. Пожиратели смогли увидеть лишь обрывки её военных воспоминаний. Беллатриса же вломилась в её разум с такой силой, что потом два дня мучилась галлюцинациями.

К счастью, Северуса не вызывали на тот допрос.

Перед смертью женщина показала им средний палец, и Северус тогда подумал: «Это один из немногих случаев открытого неповиновения, которые мне доводилось видеть в стенах этого дома и в рамках этой войны».

Он так и не узнал, потратила ли она деньги и попыталась ли хотя бы кого-то спасти, но позже, в кошмарном сне наяву, которым стало для него директорство, стало ясно: на младших курсах практически не оказалось магглорожденных.

Но рейдов в тот год было так много, что Северус понятия не имел, что произошло: погибли ли те ученики, проигнорировали ли их родители письма или же Минерва просто смогла их предупредить? У него не было времени со всем этим разбираться, так что он просто не стал заострять на этом внимание. Иногда он все же думал о той женщине и надеялся, что, когда придёт его час, он тоже сможет показать Волан-де-Морту средний палец, но когда это время настало, он был слишком занят тем, что корчился от боли, пытаясь зажать разорванное горло.

— Не особо, — ответил он Гофу.

— Не особо? Я занимался логистикой эвакуации. До того, как всё пошло к чёртовой матери.

Северус нахмурился.

— Логистикой?

— Да. Как только они прибывали, мы находили жильё, работу родителям, оформляли иммиграционные документы. Ну, знаете, логистика.

Северус смотрел на сидящего напротив мужчину, чувствуя, как внутри у него всё закипает, но внешне оставался спокойным.

— Сколько семей вы эвакуировали?

— Девятнадцать. Пока не перекрыли канал на том конце.

Северус переварил полученную информацию: эта сумасшедшая ведьма связалась с австралийским министерством и за несколько недель вывезла девятнадцать семей.

«Действительно находчивая», — подумал он. «И все же мертва…»

Средний палец Волан-де-Морту на прощание.

Пошёл ты.

— Понятно.

— Что с ней случилось?

— Пытки. Убивающее проклятие.

— Черт… Она сказала, что о «Мангусте» знали только двое: она и инициатор операции. Тот, кто дал ей список и всё оплатил.

Северус пожал плечами.

— Мы сообразили: список мог быть только у того, у кого был доступ к школьным записям. Очень близкий доступ. Высший. Доступ уровня директора. Когда после вашей смерти всплыла новая информация, мы сложили два и два и предположили, что за всем этим стоите вы.

— Вы рассказали об этом кому-нибудь в Англии?

— Мерлин, нет. От вашего Министерства за версту несло антимаггловской предвзятостью. Все это знали. Так что мы держали все в секрете.

— Разумно.

— Дети в порядке, кстати. Все.

— Это… приятно слышать.

— А теперь вернемся к текущей ситуации. Уилкинсы, простите, Грейнджеры, в данный момент дают показания о ваших действиях, и мы уже опросили их дочь.

— Они здесь?

— Да. Их дочь связалась с нами сразу после вашего ареста, чтобы организовать разрешение на парное аппарирование сюда ее родителей.

— Ааа…

— Она ждёт снаружи. Хочет поговорить с вами.

— Ооо…

— Именно.

— Все так плохо?

— Ага.

* * *

Гоф проводил Северуса в другую комнату, где, барабаня пальцами по столу и выглядя крайне раздраженной, сидела Гермиона, указал ему на место напротив нее, и Северус сел. Затем он взглянул на Гермиону, одними губами пожелал Северусу «Удачи» и вышел, самодовольно ухмыляясь.

Северус посмотрел на неё с бесстрастным выражением лица и медленно приподнял одну бровь.

— Не смей строить из себя профессора Снейпа, — прошипела разъярённая Гермиона. — Поверить не могу, что ты это сделал.

— Что ты имеешь в виду? Твои родители вернулись. Разве не этого ты хотела?

— Какого чёрта, Северус?!

— Все мои подсчеты указывали на то, что это единственный выход.

— Мы могли бы обсудить это! Может, ты мог бы упомянуть, что собираешься использовать заклятие, за которое тебя арестуют в другой стране?! А не делать из этого сюрприз!

— Я хотел вернуть тебе родителей. Сделать тебя счастливой.

Гермиона в отчаянии всплеснула руками.

— Однажды я сказала Гарри, что у него «комплекс спасателя». А у тебя — «комплекс самопожертвования».

— Прости? — Северус почувствовал, как в нем нарастает гнев. Гермиона же резко сменила тон.

— Северус, я с тобой не потому, что ты мне полезен. Я с тобой, потому что ты забавный, смелый и заботливый. И я считала тебя гениальным… Но после этого случая готова кардинально пересмотреть свое отношение к этой твоей черте.

— Я понимаю.

— Тебе не нужно совершать великих жестов или жертвовать своей жизнью и свободой, чтобы я тебя ценила. Клянусь, если смогу найти хроноворот, который отправит меня достаточно далеко в прошлое, я наложу такое проклятие на всех, кто заставил тебя думать, что твоя единственная ценность — самопожертвование, что им мало не покажется.

— Гермиона…

— И в следующий раз, когда буду в Хогвартсе, вылью литр ацетона на портрет Дамблдора.

— Гермиона!

— Обязательно так и сделаю! Если ты так эффектно нарушаешь закон в чужой стране, то я тоже могу позволить себе безрассудную беспечность, — она скрестила руки на груди и нахмурилась. Северус подумал, что она невероятно хороша, когда злится, но тут же мысленно отругал себя за то, что у него пересохло во рту, и подался вперед как раз в тот момент, когда Гермиона снова открыла рот.

— Грейнджер! — строго сказал Северус. Она захлопнула рот. — Послушай. Ты сказала, что я нравлюсь тебе таким, какой я есть. Что ж, вот такой я и есть. Обещаю, что в будущем мы будем все обсуждать и, возможно, что-то даже решать вместе, но я не Поттер и не Уизли. Я не умру на месте, если тебя не будет рядом, чтобы присматривать за мной и постоянно указывать, что мне делать.

— Ладно, — сказала она. — Это справедливо.

Он улыбнулся.

— Хотя ацетон всё же приготовь. Мне начинает нравиться эта идея.

✎﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏﹏