Мой мир без меня (джен)

У выхода Рэрити привычно толкнула дверь магией — и невольно запнулась, когда телекинез не встретил преграды. Подумав, пони осторожно тронула дверь — копыто прошло сквозь дерево, и Рэрити поняла, что дверей как таковых для неё больше не существует.

Улицы Понивилля были пустынны и тихи.

Рэрити вышла из библиотеки и остановилась на крыльце, вдыхая воздух полной грудью. Вечерний воздух пах так же, как дома: свежескошенной травой, яблоками из далеких садов Эпплджек и легкой сладостью цветов, которые Флаттершай выращивала у своего домика.

— Странно, — прошептала она. — Всё такое же, а меня будто и нет.

Она сделала шаг вперёд и вдруг замерла.

Мимо прошла пони. Пожилая, с седой гривой, она несла в магическом поле корзинку с продуктами. Прошла прямо сквозь Рэрити.

Та вздрогнула и отшатнулась, хотя не почувствовала ровным счётом ничего. Только лёгкий холодок, как сквозняк.

— Извините… — автоматически сказала Рэрити, но пони даже ухом не повела, продолжая свой путь.

Рэрити посмотрела на свои копыта. Целая, невредимая, абсолютно реальная для самой себя. И абсолютно нереальная для всех остальных.

— Что ж, — сказала она вслух, потому что говорить теперь можно было сколько угодно — никто не услышит. — Начнём, пожалуй.

Она достала из гривы механические часы на тонкой цепочке. Твайлайт дала их перед уходом с наказом: «Это твоя единственная связь с реальностью. Когда стрелки замкнут круг, ты должна быть на стуле. Никаких магических штучек — просто старый добрый механизм. Надёжнее не бывает».

Сейчас часы показывали без пяти десять.

— Вечер, — пробормотала Рэрити. — Прекрасное время для начала приключений. Или для того, чтобы просто посидеть в парке и никому не улыбаться.

Она спустилась с крыльца и зашагала по главной улице. Копыта стучали по брусчатке, но звук казался приглушённым, будто шёл откуда-то издалека.

Первым делом Рэрити направилась к «Бронко».

Не потому, что хотела напиться. Ну, может, совсем чуть-чуть. Просто ей было безумно любопытно, как выглядит её любимое кафе с другой стороны реальности.

Она просто прошла сквозь стену, как призрак.

Внутри было шумно и накурено.

За стойкой Берришайн лениво протирала стаканы, перекидываясь шутками с местными. За столиками сидели пони, пили сидр, смеялись, спорили. Жизнь кипела.

Рэрити прошла к стойке и села на табурет. Ну, попыталась сесть — табурет остался пустым, а она просто зависла над ним, так и не коснувшись поверхности.

— Замечательно, — вздохнула она. — Я даже посидеть нормально не могу.

Она попробовала пристроиться на полу, прислонившись к стойке спиной. Частично сработало — она чувствовала холодный камень под собой, хотя для всех остальных её там не было.

Берришайн прошла прямо сквозь неё, даже не дрогнув. Рэрити снова ощутила тот же холодок.

— Берри, дорогая, когда-нибудь ты узнаешь, что сквозь меня прошла, и тебе станет неловко, — усмехнулась Рэрити. — Хотя вряд ли.

Она достала часы. Прошло десять минут.

— Десять минут из двадцати четырёх часов, — подсчитала она. — Всего тысяча четыреста сорок минут. Я справлюсь. Я просто…

Она осеклась.

За столиком у окна сидела пони. Белая, с фиолетовой гривой, в элегантном платье. Рэрити.

Та самая. Местная.

Она пила яблочный сидр маленькими глоточками и листала какую-то книгу. На столике рядом лежала театральная маска.

— Ох, Селестия, — выдохнула Рэрити. — Она правда актриса.

Рэрити-местная выглядела сногсшибательно. Грива уложена в сложную причёску, копыта ухожены, на шее — изящное колье с сапфирами. Она улыбалась чему-то в книге и иногда поглядывала на вход, будто ждала кого-то.

И тут дверь открылась.

Вошёл жеребец. Статный, с тёмно-синей гривой, в дорогом костюме. Он направился прямо к столику Рэрити, наклонился и поцеловал её в щёку.

Рэрити-призрак почувствовала, как у неё отвисла челюсть.

— Фансервис? — прошептала она. — Ты встречаешься с Фансервисом?

Местная Рэрити рассмеялась — тем самым мелодичным смехом, которым сама Рэрити всегда смеялась на званых вечерах, когда надо было казаться очаровательной. Но этот смех звучал искренне.

— Дорогой, ты опоздал, — сказала она. — Я уже выпила почти весь сидр.

— Прости, репетиция затянулась, — Фансервис улыбнулся и сел напротив. — Как прошёл спектакль?

— Аншлаг, милый. Полный аншлаг. Мне подарили столько цветов, что пришлось нанимать телегу.

— Моя звезда.

Рэрити смотрела на эту идиллию и не знала, плакать ей или смеяться.

— Вот значит как, — пробормотала она. — Где-то я — великая актриса, встречаюсь с красавцем-жеребцом, пью сидр в баре и не парюсь о том, что завтра шить платье для очередной капризной клиентки.

Она достала часы. Прошло ещё пятнадцать минут.

— Я же хотела отдыхать, — напомнила она себе. — А вместо этого сижу и подглядываю за собой счастливой. Это неправильно.

Рэрити поднялась и решительно направилась к выходу. Но у дверей остановилась и обернулась.

Местная Рэрити смеялась над шуткой Фансервиса, запрокинув голову. Он смотрел на неё с таким обожанием, что у призрачной Рэрити защемило сердце.

— Завидую тебе, — тихо сказала она. — Но, знаешь, ты — это не я. Ты — это ты. А я — это я. И мне нужно найти свой покой, а не смотреть на чужой.

Она шагнула сквозь дверь и вышла на улицу.

Ночь опустилась на Понивилль окончательно. Звёзды высыпали на небе, зажглись фонари. Где-то вдалеке залаяла собака.

Рэрити шла по пустынной улице и думала.

Куда идти? Что делать? Как прожить эти сутки так, чтобы потом не жалеть?

Она могла пойти к Эпплджек и посмотреть, как та живёт без неё. Могла заглянуть к Флаттершай и проверить, все ли зверушки на месте. Могла даже пробраться в Кантерлот и посмотреть на Селестию.

Но вместо этого она свернула к парку.

— Сначала — тишина, — решила она. — Сначала — просто побыть одной. Без планов, без целей, без списка дел.

В парке было темно и сыро после недавнего дождя. Рэрити нашла скамейку под старым дубом и попробовала сесть.

На этот раз получилось. То ли скамейка была достаточно старой и податливой, то ли Рэрити наловчилась, но она смогла пристроиться на середине скамейки, свесив копыта.

Достала часы. Половина одиннадцатого.

— Двадцать три с половиной часа, — сказала она звёздам. — Что мне делать с вами, двадцать три с половиной часа?

Звёзды молчали. Они вообще никогда не отвечали, но Рэрити почему-то всегда их спрашивала.

Она откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза.

Ветер шелестел листвой. Где-то ухал филин. Вдали слышалась музыка из «Бронко».

И ни одного голоса, который обратился бы к ней.

— Я правда не существую, — прошептала Рэрити. — Это… странно. Пугающе. И в то же время…

Она открыла глаза и посмотрела на луну.

— …в то же время так спокойно. Впервые в жизни меня никто не дёргает. Не просят. Не ждут.

Она улыбнулась.

— Ладно. Посижу тут часик. А потом… потом придумаю, что делать дальше.

Рэрити достала часы, положила их рядом на скамейку и стала слушать тишину.

Механизм тикал едва слышно: тик-так, тик-так, тик-так.

Счётчик времени, который неумолимо приближал её к возвращению.

Но пока — она была свободна.

* * *