Основной инстинкт III (гет)

Первая ночь. Это было только ощущением, внезапным бурным приливом страха. Агата еще не ложилась в кровать, бродя по дому в домашней одежде. Она погасила свет, выходя из гостиной, замирая в темном коридоре. Тут же зажгла свет вновь, обводя пристальным взглядом комнату. Конечно, в ней не было ничего подозрительного. Сигнализация бы сработала, попробуй кто-то пробраться через окно или дверь на террасу. При теплом ярком освещении все выглядело привычно и приветливо. Просторный диван с пледом, столик перед ним, книжные шкафы вдоль стен и кресло. Сгодилось бы для фона рекламы о счастливой семье.

Агата погасила свет вновь. Что-то темное и острое выступило во мраке, оно было осязаемым и сдавливало ее плечи тощими многочисленными пальцами. Глаз во тьме нащупывал наиболее черные части, придавая им зловещие очертания. Единственным горевшим огоньком была красная точка лампочки на телевизоре, не дававшая свет — только пугающие кровавые блики на разных зеркальных поверхностях. Минуту девушка смотрела прямо перед собой со сбившимся дыханием, пытаясь внушить себе, что опасности нет. Поддалась страху, спешно переходя в кухню и зажигая свет там. Включила чайник. Его степенно нарастающее кипение заполнило тишину, позволяя девушке перевести дыхание.

Закрыв глаза, она облокотилась на стол, чувствуя, как устала, сама себя измотав. Даже сквозь веки она ощущала яркий, успокаивающий свет ламп. Если бы не они, Агата не стала бы рисковать держать глаза закрытыми столь долго. Чайник отщелкнул. Несколько секунд еще было слышно шуршание взбегающих к поверхности воды пузырьков. Агата распахнула веки. Там, где был свет, было безопасно. Чего она не могла сказать о простиравшемся за шторами пространстве. За тонким, полупрозрачным полотном тюля было черное стекло двери на террасу, отражавшее кухню. Но за ним, за ним… Плечи Агаты вздрогнули.

Она сделала себе чай и уселась за стол спиной к кухонному гарнитуру, чтобы в едином поле зрения можно было держать обе двери в комнату и широкое окно. Агата механически отпивала напиток, отмеряя им ритм своего дыхания. Не смогла бы сказать, была ли действительно в кружке заварка или только вскипяченная вода. Содержимое чашки закончилось. Оно не принесло успокоения нервов, на которое Агата рассчитывала. Наоборот, за время своего чаепития девушка будто сильнее расчесала зудящий укус. Агата убедила себя подняться в свою комнату, быстрее преодолевая участки пути, в которых следование выключателей не позволяло ей держать свет зажженным.

Но спальня оказалась ничем не лучше гостиной, даже при свете ночника. Ощущение было невыносимым. Его не удавалось оттолкнуть от себя или перебороть. Укутавшись в одеяло, вдавившись в матрас, так что лопатками можно было отчетливо прощупать его пружины, включив сериал на ноутбуке, она устроилась, готовясь ко сну. Этим ритуалом все равно не удалось заглушить бормотавший над ухом голос, предупреждавший об опасности. То и дело отнимая взор от экрана, Агата проверяла пространство вокруг кровати, бдительно оценивая каждый угол.

Третья серия подошла к концу, по монитору побежали титры, а маленький ребенок внутри отчаянно завопил, уговаривая не укладывать его в кровать и не гасить ночник, только не гасить ночник, еще одну серию — в надежде, что глаза слипнутся сами собой. Что сон нагрянет раньше, чем страх.

Так было до рассвета. Небо за окном побелело, обещая, что солнце, всепобеждающее великое Солнце взойдет, одерживая верх над притаившимся в темноте небытием. Когда Агата смогла отчетливо разбирать очертания предметов в комнате, она уснула.

Вторая ночь. Все повторилось. Возвелось в парадигму. Агата блуждала по дому от одного источника света к другому, ни у одного из них не находя себе приют. Мучительно, жестоко. Проклята. Оглядев с достигающим крайней точки напряжением темный подъем лестницы, Агата схватила кофту, накидывая ее на плечи, и тут же покинула дом. Она спешно зашагала по улице к машине, на ходу проверяя карту.

Агата доехала до ближайшего круглосуточного Макдоналдса и заняла в нем один из крайних диванчиков. Ей было нужно к людям. Молча наблюдать, как кассир возится с выкладыванием заказа на поднос и протирает стойку, а затем уходит вглубь кухни. Как несколько поздних посетителей беседуют шепотом между собой в углу, уже сминая упаковки от картошки и бургеров. Агата отчаянно хотела, чтобы они не уходили как можно дольше и чтобы заглянул кто-то еще. Молчаливое присутствие других людей, их сонная размеренность благотворно действовали на ее нервы. Девушка отпила кофе из пупырчатого бумажного стаканчика.

Ее воображение рисовало картины: случайно сюда же зайдет Лидия с каким-нибудь подцепленным ею парнем, но, заметив Агату, тут же забудет о нем, спешно распрощавшись, и направится к подруге, чтобы узнать, почему та сидит здесь одна так поздно. Или в дверь войдет шериф Стилински, решив восполнить баланс кофеина во время своей ночной смены. Он сядет напротив, увидев знакомое лицо, и заговорит с Агатой о чем-то непринужденном.

Но самой противоречивой фантазией было появление Дерека. Агата могла легко вообразить, как альфа внезапно нагрянет сюда, без особой причины, чтобы забрать еду с собой. Какое хмурое выражение примет его лицо, когда он заметит девушку и поймет сразу все, что с ней происходит. А он поймет и от него не скроешь — потому что он выучил Агату наизусть. Он, не слушая ее неуверенных отмазок, заберет ее и отвезет домой. Наверное, он даже останется рядом, пока она не уснет, возможно, даже на всю ночь. Это спасло бы ее, да, это стало бы наилучшим исходом. Но Агата не могла позвонить и попросить его об этом, такое должно было произойти исключительно случайно, по стечению обстоятельств. А в противном случае — Агата обязана сама совладать со своей головой. Потому что будет и следующая ночь, и ночь за ней. Нет никаких причин считать, что хоть одна из них станет лучше нынешней.

Агата так и сидела в кафе, стараясь не уснуть. Ни одна из фантазий не сбылась. Девушка видела, как пришла утренняя смена, и заказала у них завтрак. Усталость повисла на ней тяжелым болтающимся мешком. Собрав себя, насколько это было возможно, Агата поднялась с диванчика, когда в кафе стали стягиваться посетители перед рабочим днем, и отправилась в ветклинику на свою смену. Она пропустила много из них за последнее время, отпрашиваясь из-за разных обстоятельств, и Дитон ей это позволял. Но не появиться на еще одной без особых оснований было бы чересчур.

Третья ночь. Она ощущалась, как забвение. Будто Агата бесконечно шла по кругу, подстегиваемая хлестами палки по спине. Стоило замешкать, и удар болезненно приходился по лопаткам вновь, вынуждая переставлять ноги. Не было больше сил и не было смысла. Агата пришла к выводу, что в какой-то момент потеряла сознание в гостиной, упав на ковер. Потому что именно на нем она и нашла себя спустя некоторое время. Непривычный ракурс расплывающейся перед глазами комнаты сбил ее с толку. По-прежнему было темно, а значит, ей все еще нужно было пережить эту ночь.

Она услышала недовольный цокот. Три щелчка языка о небо, что назойливо повторялись, то с одной, то с другой стороны над ухом. Как стрекотание цикад. Как падающие в металлическую раковину капли воды. Затем следовала неразборчивая речь. Не обычные движения языка, формирующие фразы. В слова звуки собирались только в голове девушки, а вокруг они вились, как поднятая ветром в воздух сажа. Сначала это был шепот.

— Тц-тц-тц, Роза. Или мне звать тебя Агатой? Каково знать, что ты влечешь за собой разрушение?

Бывало, она чувствовала его касание. Он поднимал ее руки, отрывая от пола, обматывал их ледяными повязками — вымоченными в холодной воде полосками хлопковой ткани. Но накрывал ими он не саднившие на предплечьях тонкие раны, что то и дело принимались кровоточить вновь. Он тщательно обматывал ими запястья, кисти, скрывая под слоями ткани кольца. И Агата облегченно выдыхала, как больной, охваченный лихорадкой, чувствующий, что температура наконец идет на спад.

— Тц-тц-тц, Агата. Не позволяй им вгрызаться в твою плоть. Шшш!

Тени шмыгали прочь, заслышав его голос. Когда он стоял в комнате, все остальные призраки спешно ее покидали. Девушка ощупала взглядом непривычно опустевшее пространство углов и щелей под шкафами.

— Они слетелись на тебя, как на падаль. Ты высший демон, это они обязаны бояться тебя.

Агата с усилием удержала глаза открытыми, чтобы внимательно осмотреть комнату и убедиться, что в отдалении, за порогом двери, она видит тех, о ком он говорит. Страх заставил ее заскрести окоченевшими пальцами по ковру, пытаясь приподняться и разглядеть их, чтобы понять, какую на самом деле они представляют угрозу.

— Подними голову дракона. Прикажи им.

Но девушка лишь сомкнула потяжелевшие веки, сражаемая очередной волной слабости и опускаясь на подломившихся руках. Повернула голову набок, чувствуя щекой стоптавшийся ворс ковра.

— Тц-тц-тц, Агата.

Агата распахнула глаза, вновь выходя из забытья. Все еще ночь. На этот раз мысли сложились в более сцепленный рисунок. Этот голос. Он был куда большей проблемой, чем тени. Девушка заставила себя подняться и прислушаться к своим ощущениям. Он был здесь. Она безошибочно определяла его силу. Касаясь ладонью стены, чтобы не терять равновесия, Агата зашагала по коридору к лестнице. Света не было во всем доме. Никого на нижнем этаже — тени не в счет. Девушка на всякий случай оглянулась, убеждаясь, что ее преследователь не предпринял обманчивый ход и не укрылся в каком-то из глухих мест. Источник, откуда струилась сила, ощущался с другой стороны, но играя с ним, на такие простые сигналы не стоило полностью полагаться.

Девушка чувствовала, как каждый новый шаг в сторону лестницы ей приходилось преодолевать, сцепляясь в схватке с собственным страхом. Она храбрилась, конечно. Вытащила заранее меч, сжав его с напором.

— Голос — все, что от тебя осталось? — бросила она в темноту. Противник слишком притих, в свою очередь тоже соблюдая от нее безопасную дистанцию. Ей нужно было знать больше о нем.

Тишина. Агата поднялась на первые несколько ступеней, стараясь держаться спиною к стене. Девушка выглядывала через перила на едва показавшийся уровень второго этажа. Ничего. На деле — он был там. Агата зло стиснула зубы. В нынешнем состоянии ее шанс поранить его — призрачный, поэтому бить нужно наверняка.

— Я говорила с моим наставником на днях. Он объяснил мне, что теперь ты меня боишься, — она выждала, пока ее голос разнесется под сводом крыши, рассчитывая услышать хоть малейший шорох с его стороны. — Правильно. Не важно, ангел я или демон. Я буду преследовать тебя. Мы навсегда на разных сторонах спектра. Предначертанные друг другу враги.

После каждой выпущенной фразы она делала небольшую остановку, вслушиваясь и поднимаясь еще на несколько ступеней, пока не достигла второго этажа.

Она не была уверена в том, кто преследовал кого. Только то и дело подкатывавшее к голове помутнение подсказывало, что в уязвимом положении находилась она. Но меч — он в руке — и пока так, подобраться к ней не из легких задача.

— Твоя кровь теперь кровь демона, — голос обнаружил присутствие своего хозяина вновь. — Ороси ею свой меч, и узнаешь, как ты сильна.

Агата резко обернулась в поисках источника звука, но голос пришел отовсюду, дезориентируя ее. Поджилки затряслись. Она полоснула ладонь мечом со злостью. Она сделает что угодно, если это поможет ей против него. Кровь, коснувшись святого металла, вспыхнула. Все лезвие охватило огнем, и холл второго этажа залило светом. Агата в паническом испуге отшвырнула оружие в сторону. Меч отлетел почти к дальнему окну, и тени бросились от него врассыпную. На полу пламя стихло, исчезая. Стены вновь ушли в темноту. Внезапная боль.

Девушка не успела понять, когда лезвие кинжала прошло под ее ребрами со спины. Только почувствовала, когда его вынули. Теперь ее враг был вполне материален. Прижимая руку к ране на животе, Агата медленно обернулась, чтобы взглянуть на него. Сам Мартин стоял здесь и рассматривал ее с холодным интересом.

— Теперь мы можем поговорить, — произнес он, наблюдая, как девушка медленно опускается на корточки, а затем аккуратно усаживается на полу, прислонившись спиной к стене.

Каждое движение давалось с неимоверными болью и трудом. Агата старалась не гнуться, чтобы не тревожить рану, однако от предпринятых движений кровь все равно толчками залила кофту. Дышать приходилось медленно и сдержанно, заставляя воздух скользить сквозь едва разомкнутые губы.

Ей следовало биться с ним. Хотя бы попытаться отстоять свою жизнь. Но тело обмякло, все покрывшись испариной. Один точный удар свел весь пыл на нет.

Мартин медленно прошелся вдоль коридора, не уделяя более внимания состоянию девушки. Снизу он казался еще выше привычного. Одежда выглядела походной, солдатской, без намека на вычурность или статус. Для него в этом не было необходимости — сила говорила за него. Агата попыталась рассмотреть лицо своего врага, чтобы обнаружить в нем признаки старения или других изменений. Тогда проще было бы судить, кем он был теперь. Сбоку морщины в уголках его глаз казались глубже, как и складки на лбу. Но дело могло быть в свете.

— Как видишь, то, что от меня осталось, по-прежнему может быть опасным, — бросил он. — Если же тебе вправду любопытно мое состояние… Не всем так легко, как тебе, дается вырастить новое тело. Однако я с этим справился. Сколько прошло, десять лет?

— Достаточно, чтобы я забыла тебя, — съязвила девушка.

Мартин поморщился, будто эти слова по-настоящему его задели. Агата внимательно следила за ним, пристально рассматривая контур его силуэта, тени, падающие на лицо. Обман не укрылся от нее. Рана заныла, не давая сфокусироваться.

— До какого состояния мы довели друг друга, — с досадой произнесла девушка и предприняла попытку улыбнуться, но губы похолодели и не слушались ее.

Агата осмотрела свою ладонь, до этого прижатую к ране, всю пропитавшуюся кровью, до последней складочки кожи. Кем они могли бы стать, если бы не тратили время друг на друга… А теперь она умирает, там, где безопасно, в день, который ничем подобным не угрожал. Как обычно. Хоть бы одну смерть встретить на поле боя.

— Тебе не помешает позвать кого-то на помощь, — отметил между делом Мартин. Агата была с ним согласна. Кровотечение выглядело сильным. Она могла вскоре потерять сознание.

Послушавшись, девушка залезла рукой в карман домашних штанов, нащупывая в них телефон. Остановила свой выбор среди контактов на Дитоне. Она позвонила ему, кратко сообщив о ранении и как попасть к ней, а затем набрала 911. Мартин позволил ей совершить оба звонка. Как и прежде, ему нравилось наблюдать за ней в те моменты, когда она была бессильной. Девушка внимательно осмотрела его еще раз:

— Я должна была понять раньше, — проговорила она с мягкой усмешкой. — Ты никогда не собирался убивать меня.

Заинтересовавшись, Мартин подошел ближе к ней. Каждый раз, глядя на него, она видела его таким же, как и в день их боя на островах.

— Ты не хотел моей смерти даже когда подослал своих людей в мой дом. Полагаю, ты и мысли не допускал, что они смогут убить меня — иначе бы отправил куда больше солдат.

Мартин криво улыбнулся и сел на пол напротив нее, к противоположной стене коридора. Ноги он вытянул по диагонали, держа их в стороне от девушки. На нем были толстые кожаные сапоги с нестандартной шнуровкой, принятой среди всех воров духов, служивших ему. В тонкие углубления протектора на подошве забились еловые иглы.

— Ты хотел узнать, стану ли я такой же, как ты.

Его темно-зеленые глаза под тяжелым сводом бровей выразили оттенок восторга. Под этим взором девушке сделалось не по себе, точно давно закопанные пугающие воспоминания пришли в движение в ее памяти. Каждый раз и прежде, когда она разгадывала ход его мыслей, он смотрел на нее так же. Будто на мгновение его ни с кем не разделимое одиночество на олимпе силы покачивалось.

— Я отобрал семнадцать своих людей, — заговорил он с нажимом на слова. — Столько темных напало на меня, когда я был учеником Рихарда. Я создал для нас равные условия.

Как он держался за то, что когда-то и сам был учеником! Словно все самое лучшее в нем осталось покинутым в том времени.

— Ты отправил служивших тебе умышленно на смерть. Как свиней на убой — ко мне.

— Представь мое удивление, когда они вернулись, — зло отозвался Мартин. — Они были мне неугодны. Пришлось бы избавляться от них самому, если бы ты не принялась за дело. Я не ожидал, что ты превзойдешь меня в жестокости.

Агата стиснула зубы, пока Мартин продолжал:

— Я убил нападавших на меня в честном бою, пытаясь отстоять свое право на жизнь. А ты принялась выслеживать их в своем потустороннем бытии. Никогда я не убивал ради забавы.

Девушка смолчала. Мартин леденяще улыбнулся, так что на одной стороне его лица выступила складка, задевшая край ровного, короткого шрама на щеке. Интересно, он так и не смог исцелить его или намеренно оставил? Говорили, шрам у него появился с той ночи, когда он отравил царя и царицу Адрианды. Пожалуй, не к месту было спрашивать, действительно ли это было так.

— Мне всегда нравилось беседовать с тобой. По нашим разговорам я скучал.

— Разумеется, — выплюнула Агата. — Ты презираешь все свое окружение для того, чтобы получать удовольствие от общения с ними.

— Беседовать с твоим братом тоже было весело.

Агата взъелась, услышав это. Шестнадцать лет ее брата держали в плену до ее победы над Мартином. Она легко могла вообразить, как выглядели эти «беседы».

Захотелось рвануться вперед и вцепиться в его горло, смыкая на нем пальцы. Но малейшее движение — и рана напомнила о себе. Не было толку от рук, в которых не держалась сила. Она могла снять кольца. Но даже это бесполезно. Он не так глуп, чтобы давать ей возможность. Мартин неприкрыто любовался ее бессильным бешенством. Агата прикрыла глаза. Попыталась сделать полноценный вдох, что потребовало много усилий.

— Тебе нельзя терять сознание, — заботливо напомнил Мартин. — Продолжай говорить со мной.

— Да, — признала Агата. — Ведь проекция не сможет помочь мне, если я отключусь.

Мартин искаженно хмыкнул. Он не рискнул появляться перед ней в своем телесном обличии. Судя по ограничениям, которые его проекция имела, он и на Земле-то не был. Он мог только наводить видения на нее. Зато какие реалистичные.

— Как бы ты не бахвалился своим магическим талантом, проекции не могут наносить ранения. А значит, ты не пронзал меня кинжалом. Все дело во мне, — Агата облизнула немеющие губы, проверяя их чувствительность. Плохо. Манило уснуть. Она не желала, чтобы последним воспоминанием становилось его лицо. — Ты вынудил меня использовать огонь. Из-за этого у меня открылась глубокая рана. Браво, хороший ход.

Много слов за раз. Агата ощущала, как голос ее ослабевал, становясь шепотом. Мартин тоже замечал это. Испытывал беспокойство — истеки она кровью, демон мог получить свободу.

— Новое поколение не знает, что у магии есть границы. Они бы мне поверили, — высокомерно и холодно выговорил он.

Агата подняла глаза вверх, достигая ими линии, где стена стыковалась с потолком. Привкус смерти на губах не казался ей больше чем-то непривычным. Не было сил даже расстраиваться, что жизнь утекает из ее вен.

— Я нужен тебе, — продолжил ее враг. — Может, хотя бы теперь, когда наша кровь одинаково темна, ты отступишь от своей лицемерной морали? Я дал приют тем, кого ты изгоняешь. Теперь в изгнании ты сама. Прими мою помощь. Я многому могу научить тебя.

Веки закрылись сами собой вновь. Горло пересохло, по нему поднимался все выше металлический привкус. Предложение Мартина она предпочла не обсуждать и сменила тему:

— Я была недавно на островах, — произнесла она с печальной улыбкой, будто выбирала, куда бы хотела отправить свою душу, когда та покинет тело. — В деревне у вершины горы. Там уже лежит снег, настоящий мороз. И вид прекрасен.

Мартин внимал ее словам. У них мало было общего, но тоску по островам они разделяли.

— С плато видно все окончание острова до береговой линии, гряду скал посреди моря по правую руку. И даже маяк Адрианды можно рассмотреть.

— Мне путь в горные земли островов закрыт, — Мартин проговорил это жестко. Он хорошо помнил описываемый ею вид. И скучал по нему более всего. Со слов учителей, с раннего детства Мартин рос в тех местах.

— Мой учитель Адам и близко не дает тебе приблизиться к этим территориям? — не удержалась от язвительности Агата. Она знала, сколько раз люди Мартина пытались пробиться к горным деревням, но их сдерживали еще на подходах.

— Не произноси его имя при мне, — не скрывая ярости, повысил голос Мартин. — Тем более не смей называть его учителем. Он без прав на то посмел занять место моего наставника.

Девушка сдержалась от очередного укола. Только с прищуром заглянула в глаза своего собеседника. Не было смысла объяснять ему, что не из-за Адама Рихард покинул свое место учителя и скрылся ото всех. Мартин сам давно лишил себя права появляться в горных землях, как Агата лишила себя права показываться в Адрианде. Похоже, общего у них теперь и вправду стало больше.

— Как же ты выжил? — полюбопытствовала она.

— Ты же не думала, что едва обзаведясь силами, сможешь одолеть меня? — на этот раз издевку позволил себе он.

В его словах был заключен определенный смысл. Тем не менее, девушка высказала и свое видение:

— Ты не размышлял прежде о том, что мы неизбежны друг для друга? Не может быть так, что умрет только один из нас. Это нарушило бы равновесие сил.

— Мне приходило это в голову, — признал ее враг. — Но это значит лишь одно. Однажды нам придется договориться. К счастью, для этого у нас масса времени впереди.

Он поднялся со своего места, выпрямляясь и разминая шею. Его смена была завершена. Входная дверь в дом открылась, снизу прозвучало пиликанье кнопок на сигнализации. Обнаруживать себя перед кем-то, кроме нее, не входило в намерения первого Тенебриса.

— Я загляну к тебе еще на днях. Если дела отпустят, — озвучил он как страшное пророчество, надеясь, что заметит в ее глазах трепет перед собой.

— Да ради бога, — отозвалась девушка с вымученной улыбкой — боль не была милосердной. — Можешь хоть оставаться ночевать здесь. Диван в гостиной свободен. Только приходи уж лично.

Помедлив, собирая силы, она произнесла:

— Ты все равно лучше голосов в моей голове.

Мартин хмыкнул, услышав ее. Развернулся к ней спиной, делая несколько шагов в сторону окна:

— Ты будешь в порядке. И позаботься сама о своих врагах. Я не буду каждому из них лично перерезать глотки.

Картинка пропала, как при выключении проектора. По лестнице спешно поднимались. Дитон показался из-за перил, тут же взглядом натыкаясь на девушку. Оглянулся — должно быть, слышал голоса, когда вошел в дом.

— С кем ты говорила? — недоумевая, он приблизился к Агате, опускаясь на колени перед ней и ставя рядом небольшой чемоданчик.

За окном мелькнуло мигание синей сирены. Дитон, хоть и озвучил вопрос, был уже больше заинтересован в осматривании ее ранения. Позвать его было правильным выбором. Ветеринар видел раны не впервые и не впадал в панику от мысли, что Агата пострадала. Хоть видеть своего начальника в таких обстоятельствах у себя дома было непривычно.

— С вами, — увильнула девушка с ответом на его вопрос. — Звала, чтобы вы меня нашли.

Ветеринар с сомнением поднял на нее взгляд своих темных, мягких глаз. Наверное, он разобрал обрывок разговора или голос Мартина прежде. Но никого в коридоре видно больше не было, и другого удовлетворительного объяснения, кроме слов девушки, найти он не смог. Врачи скорой вошли в дом.

— Наверху, — окликнул их Дитон. Вновь шаги по лестнице. Агата закрыла глаза.