Зафира (джен)

Тропа к источнику вилась среди острых камней и глубоких расщелин. С каждым шагом воздух становился тяжелее, будто давил на плечи невидимой глыбой. Элиас чувствовал на себе чей‑то взгляд, но не Зафиры, а чего‑то иного, столь же древнего и куда более враждебного. Тени вдоль тропы шевелились, вытягивались, словно пытались ухватить его за ноги. Рыцарь ускорил шаг. Чем ближе он подходил к источнику, тем сильнее искажался мир вокруг. Камни под ногами зашептали. Но не словами — образами: вот он возвращается в замок, женится на принцессе, правит королевством. Вот он лежит израненный у подножия гор, а над ним склоняется Зафира, но не с состраданием, а с холодным любопытством, словно вознамерившись съесть. Элиас тряхнул головой, отгоняя видения.

— Это испытание, — прошептал он себе под нос. — Только испытание.

Наконец он увидел источник: небольшой пруд, окружённый чёрными кристаллами, похожими на застывший дым во льду. Место это разительно отличалось от окружающих пейзажей. Даже от логова дракайны. Если бы Элиас не знал наверняка, что за опущенными до самой земли серебристо-зелёными ветвями старых ив ярко светит утреннее солнце, он бы решил, что провёл в пути целый день.

Здесь не было слышно пения птиц, а мрак освещала лишь мерцающая из своих глубин вода. Эта вода переливалась всеми оттенками неба: от прозрачно‑голубого, как морозным утром, до глубокого фиолетового, точно летней ночью. Над поверхностью клубился туман, в котором мерещились лица: то улыбающиеся, то искажённые страхом. Элиас встал на колени у края водоёма и опустил сосуд в воду. Но стоило ему зачерпнуть её, как поверхность источника пошла рябью. Из глубины поднялся голос. И не один, а множество. Сплетённые в единый хор, они проникали в самую душу рыцаря, зарождая в ней сомнения:

— Зачем ты служишь ей? Разве не видишь, что она играет с тобой? Ты всего лишь игрушка для древнего существа, которому чужды человеческие чувства.

Элиас замер, рука дрогнула. Сосуд чуть не выскользнул из пальцев.

— Она использует тебя, — продолжал мутить его разум чуждый этому миру голос. — Ты умрёшь в этих горах, и никто не вспомнит твоего имени. Вернись к людям. Ты нужен своему королевству. Или умри здесь. Избавь себя от глупой ошибки. Избавь себя от мучений.

Перед глазами вспыхнули картины: торжественный зал, корона на голове, рука принцессы в его ладони. Так ярко, так реально… Элиас зажмурился.

— Нет, — выдохнул он. — Я сделал выбор.

Он сжал сосуд крепче и снова зачерпнул воду. На этот раз поверхность источника треснула, словно лёд, и из трещин вырвались чёрные щупальца. Не настоящие, понял рыцарь, а словно сгустки тьмы. Но обвились вокруг его рук они вполне ощутимо. Пытаясь вырвать сосуд и затащить Элиаса в воду, они шептали, уговаривали, угрожали:

— Ты слаб. Ты ничтожен. Она смеётся над тобой.

Рыцарь стиснул зубы — боль пронзила руки. Он почувствовал её иначе, чем должен был: не боль тела, а душевная. Острая, как нож предателя, что торчит из спины, и его никак не вытащить. Вдруг он яснее, чем прежде увидел всю свою никчёмность рядом с вечностью Зафиры. Былые сомнения теперь не просто ворошили его сознание, но лишали остатков решимости. Кто он такой? Всего лишь человек, песчинка перед дракайной, прожившей века.

— Я ничто, — прошептал в голове уже его собственный голос.

Но тут он вспомнил её глаза: золотые, с огненными всполохами. Вспомнил голос, низкий и мелодичный, от которого по спине бежали мурашки. Вспомнил, как она смотрела на него: не с презрением, а с вызовом.

— Я остаюсь, — произнёс он вслух, и голос его прозвучал твёрже. — Я сделал свой выбор.

Элиас рванул сосуд вверх. Тёмные щупальца зашипели и тут же рассыпались пеплом, который растворился в белёсой дымке над поверхностью таинственного источника. Вода в сосуде замерцала, отражая не скалы и деревья, а звёздное небо, которого Элиас у себя над головой не увидел. «Небо, как в глазах Зафиры в той сказке», — вспомнил он. Рыцарь поднялся на ноги, тяжело дыша. Руки дрожали, но они крепко держали огромный сосуд.

— Я выполнил задание, — сказал он, глядя в сторону пещеры. — И я вернусь.

Обратный путь казался короче, но не легче. Тени больше не шептали, но молча следили, как одинокий воин шагает вперёд, неся в руках волшебную воду и свою решимость. Когда он приблизился ко входу в пещеру, из темноты донёсся бархатистый, чуть насмешливый голос Зафиры:

— Ну что, смертный? Принёс ли ты то, что я велела?

Элиас переступил порог и с трудом волоча за собой тяжёлый сосуд. Вода в нём переливалась, как живая, ничем не выдавая ту злую магию, что её охраняет.

— Да, — ответил он. — И я готов к следующему испытанию.

Зафира сидела у бассейна. Её силуэт мерцал в отблесках пламени, которое она создала поодаль. Пещера больше не выглядела сырым и холодным логовом дракона. Это был по-своему уютный, хоть и необъятный зал с множеством сосудов, свитков, разного рода утвари и, конечно, сокровищ. «Она дракон», — напомнил себе Элиас, разглядывая громадную гору золота и самоцветов у дальней стены. Зафира повернула голову, и в её взгляде читалась смесь насмешки и едва уловимого интереса.

— Хорошо, — протянула она, когда он поставил сосуд рядом. — Ты выполнил первую часть. Служение дракону — это испытание воли.

Она поднялась и медленно обошла вокруг него, словно оценивая. Её хвост лениво скользил по камням, то и дело задевая его, то ли случайно, то ли нарочно. Элиас стоял неподвижно, чувствуя, как учащается дыхание, и с ужасом наблюдал, как Зафира, будто из кубка, выпивает принесённую им зловещую воду. Крупная капля скатилась по изумрудной чешуе, лишь на мгновение задержавшись, чтобы скользнуть с внушительного холма вниз, под ноги смутившегося рыцаря.

— Ты хочешь быть рядом со мной, — продолжила Зафира, останавливаясь прямо перед ним, своим голосом выдёргивая из мира фантазий. — Но ты должен понять одну вещь. Я не человек. Мои правила — не ваши правила. Моя милость — не ваша милость. Если останешься, ты будешь подчиняться. Без вопросов. Без колебаний.

Её рука, почти человеческая, с длинными пальцами и острыми когтями, легла на его спину, обжигая. Давление было лёгким, но в этой руке чувствовалась сила, способная переломить все кости разом одним невесомым сжатием. Она могла раздавить его в любое мгновение, будь такова её воля. «Как жука», — вздрогнул храбрый рыцарь.

— Согласен ли ты? — прошептала Зафира, склоняясь так близко, что их лица едва не соприкасались. — Или предпочтёшь вернуться к своим людям, к своей принцессе, к своей обычной жизни?

Элиас закрыл глаза на мгновение, а затем твёрдо повтопил, как заклинание:

— Я остаюсь. На ваших условия.

Зафира улыбнулась. Впервые по‑настоящему. И в этой улыбке было что‑то древнее, опасное и завораживающее.

— Тогда начнём, — усмехнулась она. — И помни, смертный: ты сам сделал свой выбор.