Виктория Суворова, институт. Часть 2. (джен)

Глава 4.

Вторник. Двадцать четвёртое ноября. 1970-й год.

Я проснулся в четыре часа утра, от того что отлежал бок. Конечно, Машка меня столкнула с матраца на голые доски, а сама развалилась как морская звезда раскинув конечности, ещё и палец свой мне в рот умудрилась засунуть, попробуй тут не проснуться. Я повернулся и осмотрелся. Из большой комнаты на кухню, пробивался тусклый мерцающий свет. Я не слезая с печки, опустил голову и заглянул на источник этого мерцания. Оказывается, в углу на специальной полочке стояла иконка, а перед ней, в небольшой лампадке горел фитилек. Я перекрестился по старой привычке из того мира и слез на пол.

— Чегось внучка, вы проснулись уже? Послышался из комнаты старческий голос.

— Да бабуль, всё, сейчас встаём и надо ехать, нам ещё далеко пилить.

Я растолкал Машку, сказав ей что бы вставала, а сам подошел к рукомойнику ополоснуть лицо.

Сзади подошла бабушка и включила свет.

Я оглянулся. Она стояла в одной ночной сорочке, на худенькой шее на верёвочке, висел деревянный крестик, а на ногах были обуты, обрезанные как ботинки валенки.

— Бабушка, вас хоть как зовут то? Меня Вика, а мою подругу Маша.

— А меня внучки Настасья, можно просто баба Настя, все так зовут.

— Спасибо вам баб Настя за отличный ночлег, вот вам немножко денежек. (вытащил я из кармана двадцатипятирублёвку и положил на стол). Давайте я у вас ещё и семечек куплю, обещала же.

— Так это внучка, там они у меня, аж в сенях стоят. Погодите, сейчас я накину чего нибудь на себя и принесу. Сколь вам стаканов то насыпать?

— Баб Насть, а сколько у вас есть?

— Скажите девочки сколько вам надо, у меня жареных ещё килограмм пять в мешке лежит.

— Пять говорите? (почесал я затылок). За сколько отдадите, всё возьму.

— Так рубль килограмм обычно выходит, дашь ещё пятёрку и ладно.

— Нет баб Насть, вот возьмите червонец, я у вас вместе с мешком возьму, хорошо?

— Так это много внученька, к пяти рублям пятьдесят копеек накинешь и ладно.

— Нет бабуль, всё, договорились, берите десятку и сегодня торговать не ходите, а лучше помолитесь за наше здравие, чтоб дорога у нас гладкой и ровной была.

— Спасибо вам внученьки, спасибо вам добрые души, как есть помолюсь.

Мы с Машкой вымыли моськи, напялили куртки и ботинки, вышли в сени. Бабулька тоже выглянула.

— Вот девочки мешок стоит, забирайте, а как выедите, так ворота просто прикройте, а я потом затворю.

— Хорошо баб Насть, спасибо вам.

Мы с подругой вышли из дома, она сразу же уселась в машину, а я закинув семечки в багажник, открыл ворота, верней одну воротину. Выехал на дорогу и прикрыв створку как сказала бабуля, помчался вдоль по питерской, а верней по улице Карла Маркса. Ориентировался на знаки, что указывали направление на Саратов, так и выехал из города.

А тем временем бабуля села на кухне за стол и держа в руке красненькую десятку, приложила к ней ту пятёрку, что девочки оставили за ночлег. Разглядев подслеповатым зрением, увидела, что это вовсе не пятёрка, а, аж двадцатипятирублёвка. Хотела вскочить, да выбежать во двор, но уселась обратно, ведь сама же только что в окно видела, как девчата уехали. Она склонила голову и заплакала, это была её целая пенсия за месяц, надо обязательно помолиться.

Мы с Машкой врубили музыку и шпарили на всех порах.

— Маш, хочешь кушать?

— Угу. (кивнула она головой). С прошлого утра так и не ела, верней, в редакции с Мариной чаю с шоколадкой попили и всё.

— Прикинь Машунь, у нас с тобой жратвы аж целый мешок в багажнике лежит, а мы от голода пухнем, хочешь остановлюсь?

— Нет Вик, я не люблю семечки, ни когда не любила.

— Я Маш тоже их не ем, это такая гадость, если в рот попала, то пока не закончатся не остановишься, будешь грызть и грызть.

— А зачем ты Вик их купила, если не любишь?

— Да так подруга, бабулю жалко стало, вот и купила. Отдам нашим соседкам, пусть возле подъезда сидят и грызут, или тёть Глаше в котельную отдам, та тоже это дело очень уважает.

— Лучше Вик тёть Глаше отдай, она мне обещала варежки такие же как у Танюхи связать, видала с цветочком и на резиночках через шею, правда здоровские?

— Ага Машунь, здоровские, тебе будет самое то. Ещё и к ботинкам резиночки привязать надо, что бы не разбрасывала по всей прихожей.

— А чего это я то, это Фанька твоя их таскает. Уж не знаю, чего она в них нашла, как кастрировали, так прямо какая то невменяемая стала. Главное, твоё ни чего не трогает, а моё всё прячет. Недавно один носок, аж под кухонным гарнитуром в самом углу нашла, вот проказница.

— Это Маш она к тебе так свою любовь проявляет, цени и не ругайся.

Мы с подругой посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Так за всякой болтовнёй, доехали до Саратова. Сходили в столовую, заправились бензином, потом заехали к моей бабуле на кладбище. Как Виктор и обещал, табличку прикрутил, спасибо ему. Посидели немного на лавочке и двинулись на Камышин. Сто шестьдесят километров пролетели на одном дыхании.

— Ну чего Маш, заедем к Куликовым, или домой?

— Поехали Вик домой, чего то я так устала от гостей. Хочу включить телевизор и упасть на диван, погладить кошку. Как интересно она там? Ольга конечно её покормит, но она к ней не очень то идёт.

— Ни чего Машунь с ней не случится, подумаешь сутки отсутствовали, фигня. Завтра надо бы в порт заскочить, сказать что бы стёкла привезли, да убрать уже с душа эту плёнку, задолбала уже. Хочу наконец то, что бы ни чего не напоминало про ремонт, хочу что бы об этом не думать, а заняться наконец то нормальным делом.

— Чего за дело Вик, чего ты ещё задумала?

— Как чего Маш, я же говорила тебе, динамики делать надо, а это целое производство. Литейка, токарка, намотка, а самое главное изготовление диффузоров, а ещё и магниты. Хотя, вот как раз на счёт их, Семёнов обещал помочь, говорит, что вообще ни каких проблем, пиши точные размеры и всё будет.

— Вик, а чего с АвтоВАЗом, ты там всё решила, а то, мы так быстро смотались от туда?

— Нормально там всё Маш, чертежи я передала, пусть работают, а мы посмотрим что из этого получится. А если накосячат, то больше ни каких дел с ними иметь не буду.

— Да уж Викуль, ты видала как этот директор вокруг тебя крутился, так и норовил, в мешок засунуть и утащить в норку.

— Конечно Маш, где бы они ещё такую дуру нашли, которая новейшие технологии им на блюдечке с голубой каёмочкой преподнесла. Но ты знаешь, мне не жалко, лишь бы как обычно не запороли. А то додумались, в новый автомобиль мосты от козлика поставить, вообще с дуба рухнули. Обещали, как выпустят, первую машину мне подарят, именную сделают. Так что будем мы с тобой подруга на джипе кататься, навешаем всяких кенгурятников, противотуманок, трубы по порогам пустим, музьё туда крутое воткнём и запоём.

— Едем едем в соседнее село, на дискотеку!

Едем едем на дискотеку, со своей фонотекой.

Едем едем с гаража угнав, папину Победу!

Едем едем в соседнее село, на дискотеку!

— Класс! (запрыгала задницей Машка). Крутой припев. А дальше слова знаешь?

— Нет Машунь, придумывать надо, но это потом. А сейчас, давай ка мы с тобой другую песню споём. Смотри, я пою куплет и припев, его запоминай, он после каждого куплета по два раза поётся, а в конце можно орать пока не устанешь.

И я запел.

—Белый снег сияет светом, чёрные глаза, осень обернется летом, чёрные глаза.

Околдован я тобою, чёрные глаза, ослепили меня глазки, чёрные глаза.

Припев Маш, запоминай!Чёрные глаза, вспоминаю умираю, чёрные глаза, я только о тебе мечтаю.

Чёрные глаза, самые прекрасные, чёрные глаза, чёрные глаза, чёрные глаза!

И мы с подругой завели долгоиграющую пластинку, раз двадцать спели, аж языки устали. Но эта песня чёрт возьми, такая липучка. Машка в восторге, а у меня язык на плече, но всё равно пою.

— Чёрные глаза, вспоминаю умираю, чёрные глаза, я только о тебе мечтаю.

Чёрные глаза, самые прекрасные, чёрные глаза, чёрные глаза, чёрные глаза!

— Эф фух! Всё, хватит Маш, а то я возненавижу её, придётся чего то другое придумывать. К тому же, мы уже почти приехали, вон наша стела стоит.

— Вик, ты будешь на завод заезжать, или прямо домой поедем?

— Можно было бы Маш, но и домой надо. Во первых там Фанька, а во вторых надо Гончарова предупредить, что мы дома, а то он там бедненький весь на иголках наверное. По любому Тольяттинцы нас уже разыскивают, ведь Марина наверняка сказала отцу что мы в гостиницу уехали и ни кто не знает что мы уже в Сталинграде. А мы с тобой видишь шустрые какие.

— Вик, Если Марина про меня уже давно догадалась, может и не стоило убегать?

— Стоила подруга, стоило! Ты знаешь, чего то мне её муженёк не внушает доверия, мутный он какой то, и вообще, я к таким персонажам подозрительно отношусь.

— А чего он за персонаж такой, почему ты к нему так относишься?

— Он у Марины председатель комсомольской организации АвтоВАЗа. Ты знаешь! Вот не дай бог в стране чего нибудь случится, эти суки первые всё продадут и себе захапают, натура у них такая Маш. Вспомни ка нашу институтскую Кузякину, как она тебе?

— Ага Вик, не приятная деваха, строит из себя не весь кого, да ещё и красится так, как шлюха вокзальная.

— Это ты точно Машунь подметила. (засмеялся я). Шлюха она и есть. Вон смотри, наши знакомые милиционеры стоят.

Мы проезжая мимо поста на Арбатовской, помахали улыбающимся ГАИшникам, которые в ответ, тоже помахали своими белыми крагами.

— Вик, смотри, они на мотоцикле дежурят, не дай бог какая погоня, обморозятся ведь?

— Ты подруга это не мне говори, а Гончарову, пусть у него об этом душа болит. Да и не холодно на улице, не ниже пяти градусов, так что не замёрзнут. Видала какие у них перчатки крутые. Надо себе такие же надыбать, оденем и поедем в соседнее село, на дискотекууу!!!

И мы с Машкой опять заорали про чёрные глаза. На хрена я вообще в машину музыку ставил?

Высадив подругу у подъезда, поехал к кочегарке.

— Здрасти тёть Глаш! (забежав в котельную, поздоровался я с тёткой). Вы же семечки любите, хотите угощу?

— Здравствуй Виктория. Ну, если есть, то отсыпь чуток, полускаю на досуге.

— Сейчас тёть Глаш, они у меня в багажнике. Я шланг возьму, ополосну машинку?

— Конечно бери, он для тебя и висит, у нас ни кто больше машины не моет.

Я Помыл свою копеечку и загнал в тёплый гараж, пусть сохнет. Вытащил из багажника мешок с семечками, поставил его на стул рядом с кочегаршей.

— Вот тёть Глаш семечки, они уже жареные, лускайте на здоровье.

Женщина посмотрела сперва на мешок, потом на меня, потом, ещё пару раз провернула такой же трюк. Не поверив, пощупала.

— Это, это чего, правда что ли мне?

— Конечно тёть Глаш вам, аж с самого Николаевска тащила, так что, лакомьтесь на здоровье, а я побежала, спать хочу как медведь шатун.

— Спасибо! (только и успела она сказать мне в спину).

Я стартанул домой хрустя снегом, разбегаясь и катясь по льду, там где раньше были лужи. Влетев к себе на третий этаж, услышал у нас в квартире какие то разговоры. Расстегнул молнию и вытащив оружие, взвёл. Спрятав руку с пистолетом под куртку, открыл дверь и офигел от того, кого увидел у нас в прихожей.

— Здравствуйте тёть Тамара, здравствуйте тёть Валерия, привет Жень! (поздоровался я с присутствующими).

— Здравствуй Виктория. (улыбнулась Ремнёва). Вот, опять к тебе нужда привела, есть чего нибудь для нас?

— Найдём тёть Тамар, только завтра. Вам же с фонограммами нужно, а для этого нам с Машуней надо поработать.

— Викуля, а к вечеру сможешь сделать, хотя бы по паре песен, ночью самолёт. Мы же на пару дней прилетали, а тебя не было.

— К вечеру!? (задумался я подняв голову к потолку и держа пистолет за полой куртки). Не знаю, получится ли, мы с Марией сутки не спали, с Тольятти своим ходом ехали. Ладно, постараемся, чего получится не знаю пока, но песни хорошие будут.

— Хорошо Виктория, в девять вечера мы заедем.

Гости ушли, а Машка стояла в ступоре, наглаживая сидящую у неё на руках кошку.

— Вик, шесть песен до вечера, когда ты успеешь?

— Не пукай Маш, у меня уже всё давным давно записано, специально для них лежало. Я же знала что они приедут, вот и подготовила заранее. Мы с тобой сейчас перекусим, запишем песни на бобины и ляжем отдыхать, хочешь спать?

— Не очень Вик. Ты им только про глаза и дискотеку не отдавай, это же стопроцентные шлягеры.

— Конечно Машунь, я чего дура что ли. Отдадим то, чего самим не надо, пусть пользуются, главное что бы денежки заплатили, а то, у нас с тобой скоро с ними будет подсос. Эх, как во время они приехали.

— А чего Вик за подсос, для чего тебе деньги?

— Иди на кухню Маш и ставь чайник, я сейчас Гончарову позвоню, а потом попьём кофе и я тебе кое что растолкую.

Мы подогрели чайник, налили кофе и уселись друг на против друга.

— Смотри Маш, у нас с тобой сейчас в наличии, есть шестьдесят девять тысяч и на книжке десять с копейками, это те, что я знаю, надо будет сходить в сберкассу и проверить баланс. Но их всё равно мы трогать не будем, пусть проценты капают. А мне через месяц Аиде нужно пятьдесят пять отдавать. Я же ей аж на две группы инструменты заказала, если мы с этих москвичек ссоточку выцарапаем, это нам вообще в жилу будет.

— Вик, ты это сейчас серьёзно говоришь, или шутишь. Честно, мне от таких цифр аж фигово становится. От куда у тебя такие деньги?

— Потому что Маш я работаю, ты видала, что бы я на диване с кошкой валялась? Под лежачий камень подруга, вода не течёт. Ладно, ты этим не заморачивайся. Мне ещё парням чего то зимнее купить надо, а то скоро морозы долбанут, а они из прошлогодней одёжки выросли. Ерунда, завтра возьму их на базу и одену с ног до головы, а заодно, с Аидой на счёт новогодних подарков для детишек договорюсь, пусть на свой вкус соберёт чего нибудь. Слушай, а может подарками ты займёшься. Эх, как плохо что тебе нет восемнадцати, так бы получила права и ездила сама по делам. Слууушай, а хочешь я для тебя лично водилу найму, возьмём у Ласточкина машину в аренду, у него как раз их две. Каталась когда нибудь на БМВ? Там у него такой раритет, офигеть можно!

— Вик!!! (распахнув свои глазёнки, вылупилась на меня девчонка). Ты сейчас это всё серьёзно говорила, или опять твои приколы?

— Да так Машунь, считай что это были мысли вслух. Но согласись, здорово бы получилось. К стати, есть один классный парень, боевой офицер, хочешь познакомлю? Он у меня тут целый месяц жил. Дерётся классно, кааак даст своей деревяшкой! Правда он живёт аж в Борисоглебске и зовут его Васька, как кота в Адлере, но тебе то, какая разница?

— Вик, ты опять прикалываешься? Чего ты мне всё женихов то ищешь, надо будет, сама найду.

— Хорошо Машунь, ищи сама, это я так, просто пошутила, да и Ваське этому, в прошлом году аж двадцать семь лет было, но парень и впрямь классный. Ну чего, пошли песни на катушки переписывать?

— Пошли! (наконец то загорелись у девчонки глаза). Я хоть послушаю чего ты им приготовила.

Машка пошла в зал, а я в спальню за кассетой, что лежала в сейфе и ждала этого дня.

— Ну чего Машунь, готова к прослушиванию?

— Давай! (как Гагарин, махнула она рукой).

Я установил чистую бобину и вставил кассету в деку. Включил один магнитофон на запись, а второй на воспроизведение и полилась песня из репертуара Кадышевой, Ворожи не ворожи. Подруга отнеслась к ней спокойно, но видно, что девчонке понравилось. Вторая песня тоже была из Кадышевой, пролетело лето. Вот тут подруга не выдержала и вскочив начала танцевать. И впрямь, мотив заводной, а я ещё немножечко и темп увеличил, прям совсем чуточку, вот Машка и выплясывает.

Потом я встал и поменял катушку, это у нас будет для Ремнёвой. Первой шла песня Иногда от Алсу, вторая тоже от неё, Я тебя не придумала. Мне кажется, что для Тамары будет нормально.

Третью Бобину я стал писать для Женьки Русаковой. Включил на запись песню белый снег и белые розы, из Ласкового мая, пусть поёт девчонка. Лично я, всё равно с такими песнями ни чего делать не собираюсь, да и музыканты у меня все взрослые, нечего им детские песенки распевать.

Посмотрел на притихшую подругу, а та сидела и плакала.

— Маш, ты чего слюнки то распустила?

— Вик, вот эта про розы, офигеть какая крутая песня, да и про снег тоже классная. Тебе не жалко такие вещи отдавать?

— Машунь, солнце моё, мы с тобой не отдаём, а продаём, чуешь разницу? Нам денежка нужна, а песни это фигня, знаешь сколько их у меня в моей железной башке, пруд пруди.

— Да Вик, мне вот та понравилась, что ты в институте в коридоре пела, вообще супер песня и так круто ты её исполнила.

— Она Маш под мужской голос, отдам её Роберту, или кому нибудь ещё. Степан должен солиста найти, посмотрим чего у него за голос, может и ему отдам.

— Вик. (прижалась ко мне подруга, положив голову на плечо). Ты вот про парней разговор завела. Знаешь кто мне понравился?

— Кто Машунь, а ну давай колись. Не уж то Роберта у Ольги отбить хочешь?

— Нет, что ты, мне твой Лёшка понравился, скромный такой, хороший мальчишка.

— Это кто, струйка что ли? (офигел я).

— Почему струйка? (оторвавшись от моего плеча, удивлённо посмотрела на меня девчонка).

— Да так Маш, это у него в детдоме кличка такая, а так, фамилия Ручейков, хочешь стать Машкой Ручейковой?

— Нееет! (засмеялась подруга). У нас в семье, женщины фамилии не меняют, мужья берут фамилию жены.

— Ну, значит будет второй Алексей Романов, а чего, круто получится. Ты дочка Генсека, а муж автослесарь, да ещё и двоечник.

— Ой! (прикусила кулачок девчонка). Я об этом не подумала, а ты сразу сообразила!

— Ты о чём Маш, о том что он автослесарем будет?

— Нет! (замотала она хвостом). О том, что он тоже Лёша, как и дядька, верней папа.

— Это же хорошо Маш. Вот только Лёха очень скромный и застенчивый парень, а если он узнает из какой ты семьи, убежит от тебя сверкая пятками.

— А я Вик ему не скажу пока не поженимся, а потом поздно будет, а если я ещё и забеременею, то ему вообще деваться не куда.

— Ох и коварная ты штучка Машка, с тобой надо ушки держать востро.

— Да ладно ты Вик! (обняла меня подруга). Нормальная я, чего, уже и пофантазировать нельзя?

— Да фантазируй ты Маш сколько твоей душеньке угодно, главное, свои фантазии не спеши в реальность превращать. Ну чего, ляжем спать, или ты хочешь кино посмотреть?

— Ну его Вик, пошли спать, у нас ещё три часа в запасе есть. Московские обещали в девять подъехать.

— Пооошли, сейчас выспимся, чего ночью делать будем?

— Нууу Вик, ты будешь свои картинки рисовать, а мы с Фанькой телик смотреть.

Мы легли и тут же обе провалились в сон. Разбудил нас соловей, что пропел без двадцати девять вечера.

Я вскочил, и протерев лицо ладошками, рванул в прихожую. Глянул в глазок. Ага, так и есть, стоят три Москвички, а с ними ещё и Марк Иосифович.

Я запустил гостей внутрь, предложил разуваться и проходить в зал.

Они зашли и женщины уселись на диван, а Марк на стул.

— Ну чего Виктория, у тебя получилось, успела записать?

— Всё успела. (успокоил я певичек). Даже вздремнули пятнадцать минут. Вот, три бобины, на каждой по две песни, чьи первые прослушаем?

— Давай мои. (как школьница подняла руку Солдатова).

Я включил и заиграла Ворожи не ворожи. У Валерии загорелись глаза, а я подумал, что всё, эта песня продана. А когда заиграла вторая про лето, то та вообще чуть не описалась от щастья.

— Викулечка, я беру эти песни, как договаривались, без регистрации.

— Пятнадцать тысяч каждая. (тут же осадил я её). Извините уважаемые, инфляция! (не найдя чего сказать, ляпнул я, что на ум пришло).

Хотя, они наверное ещё и слова то такого не знают.

— Хорошо. (согласилась женщина).

— Тааак, тёть Тамара, теперь ваша бобина.

Я заправил плёнку в магнитофон и нажал плей. В принципе, Ремнёва тоже осталась довольна песнями и согласилась купить.

— Жень, (повернулся я к девчонке). Извини, но твои песни будут дороже. Если с регистрацией, то десятка штука, а если без, то сама знаешь, в два раза дороже, будем слушать.

Девчонка поникла, но всё таки кивнула головкой.

Я включил белый снег, и все присутствующие улетели, закатив глазки, а я подумал, не продешевил ли. От второй песни у всех на глазах навернулись слёзки, а Женька, тут же не дожидаясь партитур, встала и открыв сумочку выложила на стол сорок тысяч.

— Жень, для тебя есть ещё одна песня, если конечно осилишь финансово, включить?

Девчонка вытирая слёзы согласно кивнула. А я запустил на кассете песню от Стоцкой, Вены-реки.

Всё, деваха была моей. Она умоляюще посмотрела на Тамару с Валерией.

— Берём! (тут же подтвердила Ремнёва).

— Да! (согласилась Солдатова). Такой шлягер терять нельзя.

— Отлично. (улыбнулся я). Тогда пусть пока записывается, а я пока пойду вам все партитуры принесу.

Я вышел из зала, чуть не сбив, стоящую за дверью и подслушивающую Машку. Приложив палец к её губам, шепнул на ушко.

— Иди в спальню, что бы они тебя не видели, всё, больше песен не будет.

Мы с ней скрылись, подруга плюхнулась на кровать, а я открыл шкаф и достал от туда кучу бумаги.

— Всё Машунь, будь умницей. (засунув пистолет сзади за пояс штанов, подмигнул я девчонке).

Вышел в зал и положил кипу бумаги на стол.

— Будете проверять, или на слово поверите?

— Поверим. (отмахнулась Ремнёва). У тебя Виктория всё как положено, да и проверять не когда, пора в аэропорт ехать. Вот Виктория твои деньги, сто двадцать тысяч, всё копеечка в копеечку.

— Хорошо тёть Тамар, я тоже верю. Может кофе на дорожку?

— Извини Викуля, время много, а самолёт в ноль часов, а ещё регистрация, так что, как нибудь в другой раз.

Москвичи слиняли, а я взял деньги и отнёс в спальню.

— Вот Машунь наш заработок. Чего подруга, по кофейку, обмоем сделку?

Машка встала с кровати и подошла к столу, заваленному пачками в банковских упаковках.

— Офигеть Вик, такие деньжищи, а ты такая спокойная?

— Да нет Маш, это я сейчас успокоилась, когда за гостями дверь закрыла. Смотри, где то через часок, мы с тобой пойдём в одно место и перенесём всё это туда, в мой тайник, а заодно я покажу тебе что там и как. Не дай бог, со мной что нибудь случится, что бы ты знала и не бросила моих девчонок.

— Спасибо Вик, ты не думай, я тебя точно не подведу.

— Знаю я Маш, поэтому тебе и доверяюсь. Вижу что честная ты, такая же как и твой дядька. Пошли кофе пить.

Мы выждали время, оделись, разложили деньги по сумкам и пошли на улицу.

Подойдя к котельной, Машка спросила.

— Вик, мы чего, куда то поедем?

— Нет Маш, сейчас всё узнаешь.

Зайдя внутрь кочегарки, увидели грызущую семечки тёть Глашу. Вязание было отложено в сторону за не надобностью, у женщины есть гооораздо интереснее занятие.

— Здрасти тёть Глаш. (поздоровалась с ней подруга).

— Ой! (подскочила та). Здравствуй Машенька, как хорошо что ты зашла, связала я тебе варежки как у внучки.

Она залезла в сумку и выудила от туда чего то завёрнутое в газету.

— Вот, примерь, я думаю что будет в самую пору.

Машка тут же напялила рукавички и засияла как солнышко.

— Спасибо тёть Глаш, такие тёоооплые.

— Конечно тёплые внученька, из собачьей шерсти связаны, носи на здоровье.

— Тёть Глаш, сколько мы вам должны? (влез я в их диалог).

— Да что вы девочки, ни чего не надо. (мельком глянула она на мешок).

— Ладно тёть Глаш, потом сочтёмся, мы пойдём в гараж, там с машиной поковыряемся.

— Конечно идите девочки, чего вы меня спрашиваете то.

Мы оставили бабулю разбираться с семечками, а сами на всякий случай прикрыли дверь. Хотя, там насосы так гудят, что особо ни чего и не услышишь.

— Смотри Маш внимательно, открываем эту дверцу верстака и смотрим внутрь. Вот, видишь лежат два магнита от динамиков. Прикладываем один сюда с верху, а второй сюда снизу, слышала как стопоры сработали? Смотри дальше. Обходишь верстак и тянешь за этот уголок на себя и вуаля, задняя стенка отъезжает. Видишь деньги лежат? Вот, мы сейчас ещё и эти добавим. Магниты уберём, а когда задвинем стенку, то стопоры сами заблокируются.

— Здорово Вик, ты это сама придумала?

— Нет Маш, в газете правда прочитала. Конечно сама, кто же мне такую штуку подсказать мог.

— Обалдеть Вик ты умная, я бы ни когда до такого не додумалась, всё бы под матрац спрятала.

— Учись студентка, пока я жива, кто не работает тот ест.

— Это ты Вик про что?

— Да так Маш, не обращай внимания, щютка!

Мы пришли домой и сразу же улеглись на диване смотреть кино, вырубились ещё на титрах, пока играла музыка.