Отсутствие несчастья (джен)

По пятницам после обеда Люпин обычно выводил свой небольшой класс на лужайку — выплеснуть накопившуюся за неделю энергию и устроить соревнования за сладости. Мяч, бег, полоса препятствий — он всегда находил занятие, где оба мальчика могли состязаться на равных.

Сегодня это была полоса препятствий.

Снейп остановился у замшелых камней, когда порыв ветра донёс до него взрывы смеха. Он замер в тени валуна — почти как человек, боящийся увидеть то, что ждёт за поворотом.

Или не увидеть.

Стиснув зубы, он шагнул вперёд — и, несмотря на попытку сдержаться, выдохнул с облегчением.

Конечно, это был его Гарри: карабкался по верёвочной сетке, уже перебирался на другую сторону. Конечно, шестилетний — запыхавшийся, сияющий, оглядывающийся на Невилла, который упорно лез следом, запутавшись в верёвках.

Чего он ждал? Это было его время, его мир — никакой магии, чтобы это подтвердить, не требовалось.

И всё же он не спешил выходить из укрытия. Некоторое время ему было достаточно просто стоять, прислонившись к камню, и смотреть, как дети с хохотом перебираются от снаряда к снаряду, перекрикиваясь с Люпином.

Как он вырос, — с лёгким изумлением подумал Снейп. Не по сравнению с тем Гарри, которого он видел недавно — а по сравнению с тем худым, недокормленным мальчиком, которого забрал у магглов чуть больше года назад. Теперь он был выше, крепче.

Снейп вспомнил слова о десяти годах разницы и нахмурился. Тот подросток… Он дал бы ему не больше четырнадцати. Неужели так выглядел бы Гарри в шестнадцать? Измождённый, забытый.

И на него Дамблдор возлагал надежды?

Гарри тем временем первым пересёк финиш и запрыгал от радости.

А вдруг тот Дамблдор был прав? Вдруг он сам ошибся, забрав мальчика?

Возможно. Но раскаяться в этом он не мог. Будущее позаботится о себе. Победа или поражение — не его дело. Он не примет мир, в котором его сын — жертва.

— К чёрту всё, — тихо сказал он.

А его ценность как шпиона?

Что ж, возможно, шпионом ему не быть — не с тем, что у него есть что защищать. Но это не значит, что он не может сражаться.

Шпиону легче, когда нечего терять.

Но солдат, которому есть что защищать, не менее ценен.

Снейп наблюдал, как Гарри и Невилл рухнули в траву и получили от эльфа по стакану сока.

Если бы тот Дамблдор это увидел… увидел, каким стал мальчик… стал бы он по-прежнему считать свой выбор правильным?

Снейп поморщился: виноградный сок в волосах, банан в мантии. Раздражённо взмахнув палочкой, он привёл себя в порядок — и попытался стряхнуть остатки злости и боли.

Тяжело было знать, что такой мир существует. Ещё тяжелее — понять, насколько тонка была граница между ним и тем озлобленным человеком. И тяжелее всего — осознать, что Дамблдор создал оба этих мира одним решением.

На мгновение Снейп почти понял, каково это — держать в руках такую власть. Как это должно быть одиноко. Как страшно ошибаться.

На одно короткое мгновение он даже ощутил нечто похожее на сочувствие.

Но это прошло.

Он отвернулся от этих мыслей и направился к детям.

* * *

— А потом я прибежал первым, и мистер Люпин дал мне пикси-поп, но это честно, потому что Невилл получил за правописание!

Снейп приподнял бровь, наблюдая, как Гарри подбирает хлебом подливку.

— Надеюсь, ты не забрасываешь учёбу, — сухо заметил он.

— Нет! — поспешно сказал Гарри. — Я отстал всего на три слова. Просто у Невилла были сложнее.

— Выучи их тоже. К следующей неделе.

Гарри замялся.

— А ты поможешь? Невиллу помогает его дядя…

Снейп на мгновение задумался.

— Разумеется, — сказал он. — Тебе ещё многое предстоит выучить до Хогвартса. Основы прежде магии.

Гарри оживился:

— Значит, арифметики больше не будет?

Снейп едва заметно усмехнулся.

— Только в том виде, который нужен для заклинаний. Нумерология и прочее.

— А правописание?

— Будешь писать палочкой.

Гарри прыснул.

— Не то правописание, папа!

Снейп тихо усмехнулся.

— Не торопи время.

Год пролетел слишком быстро. Как быстро пройдут остальные? Как скоро мальчик вырастет — и станет смотреть на него прямо?

Снейп снова вспомнил того подростка — и ощутил странную тоску по этому маленькому Гарри, которого ещё можно защитить.

— Принести тетрадь? — спросил Гарри.

Снейп встряхнулся. Всё было здесь — перед ним. Живое. Доверчивое.

Ему хотелось притянуть мальчика к себе, обнять.

Но это было не в его природе.

— Неси, — сказал он.

Они сели рядом в тёплом свете лампы, склонились над тетрадями с неровными буквами и рисунками метлы.

Разве не так выражается любовь?

Вниманием. Заботой. Временем.

Тем, чего Гарри был лишён — и чего самому Снейпу всегда не хватало.

Объятия — хорошо. Но запомнится другое.

И чем больше таких вечеров — тем меньше шансов, что когда-нибудь появится тот другой Гарри.

Гладкий лоб ребёнка нахмурился над задачей.

Снейп кивнул — и начал объяснять. Спокойно, шаг за шагом.

Конец