Кровь и пепел (гет)

Коридор встретил ее тишиной, которая после урока показалась почти мертвой. Диана сделала несколько шагов и почти рухнула спиной на стену, закрывая глаза. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в виски.

— Это просто усталость, — прошептала она. — Просто усталость.

Но даже для самой себя эти слова звучали жалко. Она все еще чувствовала жар амулета на коже и видела перед глазами черные буквы, словно кто-то выжег их на внутренней стороне век.

За дверью еще слышался приглушенный голос Галлахера. Похоже, учитель уже отвернулся к доске и продолжил урок, будто ее уход ничего не изменил. Через несколько секунд дверь снова открылась, и в коридор вышел Кай. Он шел не торопясь, уверенно, как человек, который не сомневается, что имеет право приближаться.

Он остановился в нескольких шагах от нее, от него исходило нечто, чему трудно было подобрать нормальное слово. Сухой, лихорадочный жар, который резко контрастировал с холодным воздухом школы. Он не выглядел взволнованным или удивленным. Скорее заинтересованным. Опасно заинтересованным.

— Ушла с урока в первую же пару, — произнес он негромко. — Смелый ход для новенькой.

Его голос был ниже, чем она ожидала, с легкой хрипотцой, и каждое слово тянулось слишком медленно. Он подошел ближе и облокотился на стену рядом, сокращая расстояние почти до неприличия. Спина Дианы и без того упиралась в холодную поверхность, и отступать было некуда.

— Ты всегда так внимательно смотришь на учебники, Блэквуд, или только когда в них появляется что-то интересное?

Диана резко повернула голову к нему.

— Что?

Кай чуть склонил голову, и прядь волос упала ему на лоб. На губах мелькнула усмешка.

— Не делай такое лицо. Я всего лишь заметил, что ты захлопнула книгу так, будто она пыталась тебя укусить.

Он протянул руку, и Диана машинально сильнее прижала учебник к груди, но Кай уже подцепил пальцами край обложки. Его кожа случайно задела ее ладонь, и это прикосновение оказалось обжигающе горячим. Диана вздрогнула. Он потянул книгу на себя, не грубо, но так уверенно, что ей пришлось ослабить хватку.

Кай открыл учебник наугад, лениво перелистнул несколько страниц, потом остановился там, где у нее все поплыло перед глазами. Он смотрел на бумагу слишком спокойно, и Диана с ужасом поняла, что больше всего боится увидеть на его лице подтверждение.

Но он лишь медленно захлопнул книгу и посмотрел на нее снова.

— Ищешь что-то конкретное?

— Отдай, — тихо сказала Диана.

Он не выпустил учебник.

— А если не отдам?

— Тогда я решу, что у тебя проблемы с личными границами.

Улыбка на его губах стала чуть заметнее.

— У меня много проблем, Диана.

Он впервые произнес ее имя, и амулет под лонгсливом снова вспыхнул жаром. Не болью на этот раз, а пульсирующим, тревожным теплом, от которого сбивалось дыхание.

— Меня зовут Кай, — добавил он. — И мой тебе совет: не верь всему, что читаешь. Особенно если это написано для всех.

Он наконец выпустил учебник, и Диана сразу прижала его к себе, словно могла таким образом вернуть хоть какую-то защиту.

— Это что, твоя странная версия знакомства? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал холодно.

Кай пожал плечами.

— А у тебя был тяжелый день. Я решил не перегружать тебя банальностями.

Прозвенел звонок. Школа мгновенно ожила. Двери распахнулись, коридор наполнился голосами, смехом, топотом, запахом духов и влажной ткани. Диана всего на секунду отвлеклась на этот всплеск реальности, и когда снова посмотрела на Кая, его уже не было рядом.

Он не мог исчезнуть так быстро. Коридор был длинным, а поток учеников слишком плотным. И все же его нигде не было. Только люди, рюкзаки, чьи-то яркие куртки и гул перемены.

Диана так и стояла, прижимая учебник к груди, пока не поняла, что пальцы свело от напряжения. Она заставила себя разжать их и почти сразу почувствовала тупую боль в ладони там, где картонный край врезался в кожу.

Этого не могло быть. Он просто свернул раньше, чем она успела заметить. Или смешался с толпой. Или она снова на секунду потеряла нить происходящего, как теряла ее утром, когда стены пошли рябью, а пол под ногами стал живым.

От этой мысли внутри все похолодело. Диана резко втянула воздух, но даже собственное дыхание звучало как-то неестественно, будто доносилось издалека. Она почувствовала под тканью остаточное тепло амулета и почти разозлилась на себя за то, что вообще обращает на это внимание.

Нужно было просто дойти до следующего урока. Просто взять себя в руки. Просто пережить день.

— Ди!

Это была Джесс. Она быстро шла к ней, оглядываясь на класс и снова на ее лицо. В ее взгляде тревога еще не успела спрятаться под привычной болтовней.

— Ты так меня напугала. Ты была белее мела. Что случилось?

Диана привычным жестом поправила лямку рюкзака и убрала за ухо выбившуюся прядь.

— Ничего. Просто стало душно.

Джесс прищурилась.

— Ага. И поэтому ты стояла тут с Каем Сент-Джоном?

Диана почувствовала, как внутри снова напряглось все тело.

— Он просто вышел следом и начал нести какую-то ерунду.

— Какую именно ерунду?

Диана посмотрела в сторону, где Кай стоял еще мгновение назад, но не увидела его.

— Спрашивал, что я искала в учебнике. И советовал не верить всему, что написано.

Джесс моргнула, потом фыркнула, явно не понимая, шутка это или нет.

— Ладно. Это либо очень странный флирт, либо у него окончательно поехала крыша. Хотя, если честно, одно другому не мешает.

Она взяла Диану под локоть и потянула за собой в сторону лестницы.

— Пошли в кафетерий. Тебе нужен сахар, кофеин и что-нибудь нормальное вокруг, пока ты окончательно не решила, что в школе живут призраки.

В кафетерии было шумно, жарко и липко от запахов пиццы, картошки и сладкой газировки. Диана почти обрадовалась этой банальности. Но даже за подносом с едой она чувствовала на себе взгляды. Не все, только некоторые. Те самые быстрые, колючие взгляды, которыми провожают человека, уже успевшего стать маленькой школьной легендой.

— Это она?

— Та новенькая?

— Которая вырубилась в коридоре?

Фразы доносились обрывками, и каждая такая мелочь впивалась под кожу сильнее, чем ей хотелось бы признать. Диана делала вид, что не слышит. Села напротив Джесс, открыла бутылку воды, потом закрыла, потом снова открыла, просто чтобы чем-то занять руки.

— Не смотри на них, — сказала Джесс, размешивая трубочкой свой кофе со льдом.

— Очень вдохновляет, — сухо ответила Диана.

— Я стараюсь.

Джесс улыбнулась, но в ее глазах все еще держалась тревога. Она будто не могла решить, делать вид, что ничего не случилось, или всерьез начать расспрашивать. В итоге выбрала привычную болтовню, и Диана была ей за это почти благодарна. Пока Джесс говорила про учителей, про шкафчики, про девчонок из группы поддержки и какого-то идиота, который уже второй месяц пишет бывшей анонимные записки, жизнь снова становилась переносимой.

Только один раз Диана все-таки подняла голову и посмотрела в дальний конец кафетерия. Кая там не было. Зато у окна, почти в тени, мелькнул знакомый темный силуэт. Габриэль стоял вполоборота, слушая кого-то из старшеклассников, но в какой-то момент повернул голову, и у Дианы возникло странное, почти физическое ощущение, что он заметил ее раньше, чем она успела отвести взгляд.

Школьный день дальше действительно выровнялся, будто утро исчерпало свой лимит безумия и временно отступило. На химии Диана сумела ответить на вопрос учительницы раньше половины класса и впервые за день почувствовала под ногами твердую почву. На биологии Джесс действительно заметно оживилась. Она сидела, подперев щеку рукой, и делала вид, что записывает тему, но на самом деле уже третий раз подряд рисовала на полях бессмысленные завитки.

— Он опять смотрел, — шепнула она, даже не поворачиваясь к Диане.

— Кто?

— Не строй из себя святую. Кай.

Диана невольно вскинула глаза. Через ряд, чуть ближе к окну, Кай и правда сидел вполоборота. В тот момент, когда она посмотрела, он как раз отвел взгляд, будто почувствовал это заранее.

— Может быть, он просто смотрит по сторонам, — сказала Диана.

— Мужчины так не смотрят по сторонам, — отрезала Джесс с видом человека, считающего себя экспертом.

Диана ничего не ответила. Ее больше тревожило другое. За весь урок Габриэль ни разу не обернулся. Он сидел неподвижно, чуть склонив голову над тетрадью, и это почему-то нервировало сильнее, чем открытый интерес Кая. Отсутствие внимания тоже могло быть вниманием. И почему эта мысль вообще пришла ей в голову, Диана предпочла не разбирать.

К концу занятий она не поверила в это до конца, но, по крайней мере, научилась держаться за эту версию как за временную опору. Это было не доверие, а упрямство. Не спокойствие, а способ не рассыпаться прямо посреди школьного дня

У шкафчиков стало чуть тише, чем в коридорах днем. Последняя пара уже закончилась, и ученики тянулись к выходу, постепенно расползаясь к парковке. Диана медленно складывала книги в рюкзак, будто от этого зависело что-то важное. Химия, биология, конспект по истории, пенал, телефон. Все движения были слишком аккуратными, почти ритуальными.

Джесс тем временем достала из сумки маленькое зеркальце, поправила блеск на губах и взбила хвост пальцами.

— Если сегодня он снова будет так смотреть, я, пожалуй, умру красиво, — сообщила она.

— Постарайся не до того, как мы выйдем из здания, — отозвалась Диана, не поднимая глаз.

— Ты смеешься, но я совершенно серьезно.

Джесс захлопнула зеркальце и прищурилась.

— А ты весь день какая-то странная.

— У меня был странный день.

— Нет. Дело не только в этом.

Диана застегнула рюкзак чуть резче, чем хотела. Ей не хотелось продолжать этот разговор, потому что она и сама не понимала, что именно кажется ей более ненормальным.

На парковке туман, державшийся с утра, почти разошелся. К вечеру над машинами повис жесткий, злой свет, от которого все выглядело четче и почему-то грубее. Стекла и капоты тускло поблескивали, воздух пах разогретым асфальтом, бензином, а шум вокруг казался особенно навязчивым после долгого дня.

Диана отошла чуть в сторону от толпы и достала телефон. Он завибрировал почти сразу. На экране высветилось «мама».

— Милая, как прошел первый день?

Голос матери звучал слишком бодро, почти празднично, и от этого у Дианы болезненно сжалось сердце. Она слишком хорошо представила себе кухню, оладьи на тарелке, старание сделать вид, что все налаживается, и собственную ложь, которую придется повторить еще раз.

— Все хорошо, мам, правда, — сказала она, стараясь говорить мягко и ровно, но голос все равно дрогнул на последнем слове.

Мать уловила это сразу.

— Точно? У тебя странный голос. Диана, если что-то случилось...

— Ничего не случилось, честно. Просто устала. Мы сейчас с Джесс поедем в центр, хотим зайти в гриль-бар. Я буду поздно, так что не жди к ужину.

Она выпалила это слишком быстро и нажала отбой раньше, чем мать успела задать новый вопрос. Телефон опустился в карман с такой силой, будто Диана и правда хотела раздавить его.

— Эй, ты живая? — крикнула Джесс, пробираясь к ней сквозь поток учеников. — Вид у тебя такой, будто тебя допросило ФБР.

— Почти так и было, — мрачно ответила Диана. — Мама всегда чувствует, когда я что-то недоговариваю.

Джесс по-хозяйски обняла ее за плечи и потянула в сторону своей машины.

— Это называется нормальная мать. А мы едем в гриль-бар, и это даже не обсуждается. Тебе нужно выкинуть из головы все, что сегодня случилось.

Диана попыталась высвободиться, но без особого желания.

— Джесс, я правда не уверена. У меня какое-то паршивое чувство, будто этот день еще не закончил меня добивать.

— Твои предчувствия, — с важным видом заявила Джесс, — обычно называются голодом, кофеином или катастрофической нехваткой сахара.

Потом она вдруг понизила голос и заговорщически блеснула глазами:

— Кроме того, я планирую сегодня окончательно вскружить голову Каю. Ты видела, как он смотрел на меня на биологии? Это был чистый пожар. Я обязана закрепить успех, а ты не можешь бросить подругу в такой ответственный момент.

Диана невольно усмехнулась. Напор Джесс был слишком живым, слишком земным и слишком привычным, чтобы сопротивляться ему всерьез.

— Ладно. Но если к утру ты решишь выйти за него замуж, я уеду обратно в Рочдейл.

— Обещаю вести себя как воспитанная женщина, — торжественно сказала Джесс и тут же замерла. Ее лицо изменилось так резко, что Диана сразу насторожилась. — О боже. Только не оборачивайся резко.

— Почему?

— Потому что я сама сейчас потеряю достоинство.

Диана все-таки обернулась. Среди старых пикапов, фургонов и потрепанных седанов, которыми была забита школьная стоянка, выделялся один автомобиль. Угольно-черный кузов сиял так ярко, что отражал свет, как темное зеркало. Машина выглядела вызывающе дорогой и совершенно неуместной здесь, будто случайно оказалась не на той парковке.

— Это еще что? — тихо спросила Диана, уже чувствуя знакомый холодок по спине. — Подростки на таком не ездят.

— Сент-Джоны, — выдохнула Джесс, машинально расправляя волосы. — Кто же еще.

У машины стоял Кай. Он лениво улыбался какой-то компании девчонок, говорил что-то вполголоса и выглядел так, будто весь мир создан только для того, чтобы отражать его настроение. Рядом, прислонившись к капоту, стоял Габриэль. В отличие от брата, он не участвовал в общем шуме, не улыбался и даже не делал вид, что ему интересно происходящее вокруг. Он просто смотрел на Диану, и она сразу узнала то же чувство, которое уже испытала утром в классе: будто его взгляд не скользит по ней, а удерживает.

Не скользнул взглядом, не заметил случайно, а смотрел прямо и долго, с такой напряженной, почти болезненной печалью, что у нее внутри все снова сжалось. Так не смотрят на незнакомую девчонку, которая просто упала в коридоре. Так смотрят на кого-то, кого уже потеряли однажды и теперь не верят, что видят снова.

— Джесс, — тихо сказала Диана, не отрывая взгляда. — Он всегда так смотрит?

— Габриэль? — Джесс быстро глянула в его сторону и тут же передернула плечами. — Не знаю. Но, если честно, от него у меня мороз по коже. Пойдем быстрее.

Диана почти не услышала конец фразы. Даже когда Джесс потянула ее за собой к машине, даже когда вокруг зашумели голоса и захлопали дверцы, даже когда она уже села на пассажирское сиденье, ощущение этого взгляда не исчезло.

Она украдкой посмотрела в боковое зеркало. Габриэль стоял на прежнем месте, неподвижный на фоне суетящейся толпы, и провожал их машину глазами так, что у Дианы на секунду сбилось дыхание.