Травинка (гет)

Прошло время, и долгожданный отдых подошёл к концу. Густые брови Афзала немного дрогнули, после чего из-под них показался пока ещё сонный, но уже озадаченный сложной жизнью в аду глубокий взгляд.

Он посмотрел на своего сынишку, глянул на соседей и на уже порядком надоевшего за сегодня Ханема, который ещё крепко спал, сколько бы ему случайно ни колотило по всем эрогенным и неэрогенным зонам суетное окружение. Ещё раз глянув на сына, он нежно запустил когтистую, мозолистую руку в его белые, тонкие волосёнки, что больше были похожи на пух пингвинёнка. Афзал просидел так около семи минут, ласково почёсывая и поглаживая по пока ещё несмышлёной голове своё чадо.

Нехотя он встал, с трудом разгибаясь, в чём ему старательно мешала нескончаемая боль в спине.

Подъём его тела после сна почти всегда сопровождался хрустом. Он был не громкий, однако по звуку было понятно, что что-то хрустит очень глубоко, и это что-то наверняка давало о себе знать не только характерным звуком, но и ноющей болью.

Афзалу приходилось оставлять сына, однако, уж как ни казалось бы, что Афзал не переваривает Ханема, именно Ханем добросовестно и безвозмездно помогал Афзалу с Астарионом.

Почему? Потому что они черти, и этим всё сказано. Ну а если такой ответ кого-то не устраивает — когда была смена у Афзала, у Ханема был отдых. В отличие от Афзала, у Ханема не было подменщика. Он работал дольше, но работал на себя, позволяя делать свои перерывы между работой более длинными.

Когда Астарион открыл глаза, он увидел всех, кроме папы. Тар вздохнул и почесал свой живот, который уже так привык быть пустым. Он посмотрел на Ханема и, выждав небольшую паузу, осторожно подлёг напротив него. Лёжа, он рассматривал свою нянечку, однако в какой-то момент с его лица пропало увлечение в рассматривании дядькиной морды. Он будто продолжал смотреть на Ханема, но думал о чём-то другом. Астарион осторожно повернул ухо, после чего перевёл свои большие глаза в сторону Люцифера. Он смотрел на своего второго отца и думал о том, как, наверное, здорово быть таким большим, ведь виден весь ад. И ложе. И куколка-Ала.

Пролежав так некоторое время и погоняв кучу мыслей через свои извилины, он посмотрел на до сих пор дрыхнущего Ханема. Немного посомневавшись, он поджал губы, после чего расслабил их и, легонько похлопав Ханема по плечу, тихо сказал:

— Ханем... Эй... Эй, Ханем... Ты слышишь?..

— Мр-х-х-х-х-хр-р... — Невнятно издал Ханем, лениво переворачиваясь на другой бок.

— Ай, мой хвост!!! — Громко, хоть и сквозь зубы, вскрикнул чёрт поблизости.

— М?.. Ну ты его зажми между ног, что ли, у тебя там вон сколько места свободного... — Потягиваясь и садясь, по обычаю пошутил Ханем, скрипя сонным голосом, словно он много лет курит.

— Пф-ха-ха-х, Ханем, ты как обычно... Вдруг ему больно и обидно? — Улыбаясь, сказал Астарион, после чего спрятал взгляд от посмотревшего на него Ханема. Ему было стыдно за то, что он потревожил драгоценный сон.

— Больно и обидно это немного другой случай...-Усмехнулся своей же шутке пробудившийся демон. — Не переживай, я быстро засну... Что ты хотел?.. Свалить от отца на ложе к прекрасной даме, а меня попросить прикрыть твой пока ещё неоволосенённый зад?

— А... Э... — Астарион смотрел на Ханема, в который раз убеждаясь, что он никогда не постигнет тайн его разума. Иногда он думал, что в его рогах находится ещё по дополнительному полушарию мозга.

— Иди... Иди, взрослей, дружок... Иди, когда тебе ещё этим всем заниматься.

— Правда? Ты не против?

— Конечно нет, меня же никто в случае чего не съест.

— ...

— Прости, не акцентируй внимания на моих словах.

— ...Постараюсь, но будет трудно.

— Ты справишься, у тебя такой отец, ты же как-то его терпишь.

— Точно прикроешь?

— Точно... Если отец пойдёт за тобой, я пойду с ним, буду его держать. Клянусь тебе на рогах и хвосте.

— Спасибо, Ханем... Спасибо! — Сказал Тар, крепко обняв Ханема за шею.

— Я ещё ничего не сделал, любой дядька тебе может сказать «сбеги из дома», Астарион.

— Ты делаешь меня счастливым и даришь чувство свободы выбора.

— ...У тебя психологическая травма.

От этих слов Астарион кривенько улыбнулся, показав свои клыки, что уже были пропорционально крупнее других зубов. Он притянулся и ласково стукнулся своими рогами о рога Ханема. Это был жест дружбы, доверия, нежности, любви, благодарности... В общем, всего самого положительного и доброго, что можно представить. Просто ударьтесь рогами, если вы хорошо ладите! Ханем натянул губы в довольной улыбке, его глаза стали уже от этого, в их уголках появились морщинки — «гусиные лапки».

«Беги скорее, не трать время, успеешь ещё насидеть это место», — по-доброму сказал он своему воспитаннику.

От этих слов Астарион улыбнулся ещё шире, воодушевлённо набрав воздух в грудку.

Ханем посмеялся, увидев, как мелькнула белая кисточка в толпе. Астарион всегда очень шустро пропадал из виду. Пожалуй, невероятная юркость для такого неказистого тельца... была единственным его талантом.