Турист Поттер: Ритмы Барселоны (джен)

Оставив позади застывшее в камне величие Саграда Фамилии, Гарри вновь погрузился в чрево метро, чтобы через несколько остановок вынырнуть в самом сердце города — на площади Каталонии. Если у собора время казалось вечностью, то здесь оно неслось вскачь, рассыпаясь на тысячи случайных звуков, вспышек ярких красс и бесконечное движение человеческого моря. Перед ним раскинулась Ла Рамбла — главная артерия Барселоны, шумная, пестрая и по-своему коварная.

Гарри ступил на широкую пешеходную часть бульвара, укрытую густой тенью столетних платанов. Деревья смыкали свои кроны высоко над головой, создавая естественный зеленый свод, сквозь который солнечные лучи пробивались лишь дрожащими золотыми пятнами на узорчатой мостовой. Воздух здесь был совсем иным: он пах свежесрезанными цветами из многочисленных киосков, жареными орехами в сахаре, морем и тем специфическим ароматом старого города, в котором смешиваются пыль и духи сотен проходящих мимо людей.

Он медленно двинулся в сторону порта, лавируя между группами туристов, которые то и дело замирали посреди дороги, чтобы сфотографировать очередную достопримечательность. По обеим сторонам бульвара теснились лотки: в одном секции продавали крикливых канареек и попугаев в ажурных клетках, в другой — сувениры всех мастей, от миниатюрных фигурок Гауди до футболок с символикой «Барсы».

Особое внимание Гарри привлекли «живые статуи». На высоких постаментах застыли люди, загримированные под мифических существ, рыцарей в доспехах и даже демонов. Они стояли неподвижно, не выдавая себя ни единым движением ресниц, пока кто-нибудь не бросал монету в их чаши — тогда статуи оживали, совершая плавный, механический поклон или пугая зазевавшихся прохожих. Гарри невольно задался вопросом, не используют ли они какое-то хитрое заклинание частичной трансфигурации, но, присмотревшись к каплям пота на лице одного «золотого» ангела, понял, что это всего лишь невероятное терпение.

Внезапно путь ему преградил невысокий, чрезвычайно энергичный мужчина в пестрой рубашке. Не успел Гарри и глазом моргнуть, как незнакомец ловко схватил его за запястье.

— Friendship! Free! Gift! (Дружба! Бесплатно! Подарок!) — затараторил он, с поразительной скоростью наматывая на руку Гарри плетеный разноцветный шнурок.

Гарри, чьи рефлексы были отточены годами тренировок, рефлекторно дернул рукой, пытаясь высвободиться. Это напоминало попытку уклониться от наложенного заклятья, но «противник» был настойчив.

— Я не хочу этого... — начал Гарри, стараясь сохранять спокойствие.

— For you, my friend! Five euro only! (Для тебя, мой друг! Всего пять евро!) — тут же сменил тактику продавец, затягивая узелок на «бесплатном» подарке.

— Нет. Спасибо, — отрезал Гарри. Его голос прозвучал твердо и бескомпромиссно. Он ловко, почти неуловимым движением, снял браслет и вложил его обратно в ладонь опешившего мужчины. — Я сказал — нет.

— Three euro! Two! (Три евро! Два!) — летело ему в спину, пока он быстро уходил в сторону рынка Бокерия, чей вход, украшенный кованым железом и цветным стеклом, уже виднелся впереди. Из недр рынка доносился аромат свежей рыбы и спелых фруктов, но Гарри решил, что посетит его в другой раз — сейчас его внимание привлекла иная странность.

Толпа на Рамбле Сан-Жузеп стала особенно плотной. Люди прижимались друг к другу, рассматривая витрины и артистов. В какой-то момент Гарри почувствовал легкое, почти невесомое прикосновение к заднему карману рюкзака. Чувство было настолько мимолетным, что обычный человек списал бы его на случайный толчок в толчее. Но Гарри, привыкший ожидать удара в спину, мгновенно развернулся, его рука интуитивно легла на то место, где под одеждой скрывалась палочка.

Позади него стоял парень в неприметной серой толстовке. Его глаза на секунду встретились с глазами Гарри — холодными, внимательными, не обещающими ничего хорошего. Парень тут же отвел взгляд, что-то пробормотал по-испански, похожее на извинение, и мгновенно растворился в потоке людей, ловко проскальзывая между туристами.

Гарри остановился у ближайшего фонарного столба и быстро проверил карманы. Кошелек с маггловскими деньгами, паспорт и карта были на месте. Заклинания, наложенные им на рюкзак еще в Париже, надежно охраняли его содержимое, но сам факт посягательства заставил его внутренне собраться.

«Похоже, Барселона не только учит терпению, но и напоминает, что бдительность нельзя терять ни на секунду», — подумал он. Его взгляд стал острее, он начал подмечать в толпе тех, кто не смотрел на архитектуру, а изучал сумки прохожих. Гарри не чувствовал страха — скорее легкое раздражение от того, что даже здесь, в отпуске, мир пытается проверить его на прочность.

Он продолжил свой путь к порту, но теперь его походка была более уверенной, а движения — скупыми. Он шел по Ла Рамбле, не как восторженный турист, а как человек, который знает цену безопасности. Вокруг по-прежнему гремела музыка, зазывалы предлагали «лучшую сангрию в мире», а живые статуи замирали в вечном ожидании монет, но для Гарри этот бульвар стал чуть более реальным, лишившись части своего глянцевого, открыточного очарования. Теневая сторона города напомнила о себе коротким касанием, и он принял это как должное — у каждого красивого фасада есть свой темный переулок.

Инцидент с карманником оставил во рту металлический привкус настороженности, заставив Гарри вспомнить те дни, когда каждый шорох за спиной мог означать летящее «Круцио». Он шел по Ла Рамбле, уже не так доверчиво глядя на окружающее веселье, и его внутренний аврорский радар сканировал толпу на предмет скрытых угроз. Бульвар в этой части становился шире, и именно здесь располагалась знаменитая зона живых статуй — место, где человеческое терпение граничило с чем-то противоестественным.

Солнце, стоявшее в зените, нещадно палило, заставляя воздух над мостовой дрожать. Гарри замедлил шаг возле одного из постаментов, который выглядел особенно впечатляюще. На нем возвышалась фигура средневекового рыцаря, с ног до головы покрытого густой серебряной краской. Каждая заклепка на его доспехах, каждый изгиб меча и даже складки тяжелого плаща казались отлитыми из холодного металла. Рыцарь замер в величественной позе, опираясь на массивный щит, и застывший взгляд его пустых «металлических» глаз был устремлен куда-то поверх голов прохожих.

Гарри остановился в паре футов от постамента, завороженный этой неподвижностью. Даже под палящими лучами артист не выдавал своего присутствия ни единой дрожью, ни даже заметным движением грудной клетки при вдохе.

— Интересный костюм, — тихо пробормотал Гарри себе под нос, поправляя на переносице очки. — Как они это делают без магии? Это похоже на чары «Петрификус Тоталус», только без палочки.

Любопытство взяло верх над осторожностью. Он подошел еще ближе, почти вплотную к основанию постамента, пытаясь разглядеть текстуру «серебра» на забрале шлема. Ему казалось невероятным, что живой человек может настолько слиться с образом неодушевленного предмета. Он уже готов был поспорить, что это просто мастерски выполненная декорация, установленная городом для украшения бульвара.

В это мгновение, когда Гарри находился в зоне досягаемости вытянутой руки, статуя РЕЗКО пришла в движение. С лязгом, имитирующим скрежет металла о металл, рыцарь вскинул свободную руку в приветственном жесте и внезапно подался всем телом вперед.

— ¡HOLA, AMIGO! (ПРИВЕТ, ДРУГ!) — громыхнул бас из-под шлема.

Реакция Гарри была мгновенной и пугающе профессиональной. Он отпрянул назад, его ноги сами собой встали в дуэльную стойку, а правая рука молнией метнулась к карману куртки, пальцы уже смыкались на рукояти палочки. В голове пронеслось: «Нападение! Засада!».

— Какого черт...! — выдохнул он, едва сдержав более крепкое ругательство. Его сердце колотилось в ребра, как пойманный снитч, а глаза расширились от выброса адреналина.

Вокруг раздался дружный взрыв хохота. Группа туристов, стоявшая неподалеку, с восторгом наблюдала за этой сценой.

— Первый раз видишь такое? — весело крикнул на английском мужчина с огромным объективом на шее. — Классика Ла Рамблы! Парень, ты подпрыгнул фута на три!

Гарри медленно разжал пальцы в кармане и заставил себя опустить руку. Ощущение раскаленного свинца в жилах постепенно сменялось густой волной смущения, которая моментально окрасила его щеки в ярко-пунцовый цвет. Он почувствовал себя нелепо: великий Гарри Поттер, победитель Темного Лорда, едва не наслал «Ступефай» на несчастного артиста, зарабатывающего на хлеб в костюме из папье-маше.

— Я... я думал, она настоящая. В смысле, не живая. То есть... — он запнулся, чувствуя, как на него смотрят десятки глаз. — Просто... очень неожиданно.

Рыцарь, сохранив серьезность образа, но явно довольный произведенным эффектом, величественно выпрямился и широким жестом пригласил Гарри встать рядом для фотографии. Артист даже похлопал по своему щиту, предлагая Гарри опереться на него.

— Нет-нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду... — пробормотал Гарри, пятясь назад. Мысль о том, чтобы позировать для туристического фото после того, как он чуть не устроил здесь магическую дуэль, казалась ему невыносимой.

Чтобы хоть как-то загладить неловкость своего переполоха, он быстро выудил из кармана горсть монет и, стараясь не смотреть рыцарю в глаза, бросил их в жестяную коробку у подножия постамента. Звон металла о металл на этот раз был настоящим.

Гарри развернулся и поспешил прочь, стараясь как можно быстрее затеряться в толпе. Смех за спиной продолжался еще какое-то время, и каждый новый взрыв веселья заставлял его уши гореть еще сильнее. Это было полезное, хоть и болезненное напоминание: он больше не на войне. Его боевые рефлексы здесь, в мирной Барселоне, превращали его в параноика, пугающегося уличных фокусников.

«Спокойно, Поттер, — сказал он себе, замедляя шаг и пытаясь унять дрожь в руках. — Это просто маггловский мир. Здесь люди замирают ради развлечения, а не для того, чтобы убить тебя. Учись смеяться над собой, иначе эта прогулка превратится в боевое дежурство».

Он сделал глубокий вдох, ощущая, как горячий воздух Барселоны наполняет легкие, и на его губах появилась кривая, слегка виноватая усмешка. В конце концов, это была отличная история, которую он — возможно, когда-нибудь — расскажет Рону. Но только после того, как окончательно перестанет краснеть при воспоминании о «серебряном рыцаре».

Смущение после стычки с живой статуей постепенно уступило место вполне реальному, приземленному чувству — растущей пустоте в желудке. Утренняя прогулка по Саграда Фамилия и адреналиновый бросок на Ла Рамбле окончательно переварили скромный завтрак сеньора Кастильо. Гарри решил, что пришло время для того самого «большого обеда», о котором говорил хозяин отеля, и свернул с шумного бульвара вглубь Готического квартала, где каменные стены стояли ближе друг к другу, а воздух был пропитан не только духами туристов, но и ароматами чеснока, жареного перца и морской соли.

Он быстро нашел небольшой ресторанчик, который приглянулся ему со стороны. Вывеска была почти незаметной — простая деревянная доска с надписью «Can Culleretes» (Дом ложечек)», — но внутри заведение дышало историей: плиточный пол, потемневшие от времени масляные картины и тяжелые скатерти. Здесь не было случайных прохожих с Ла Рамблы; за столами сидели солидные местные мужчины в рубашках и семьи, ведущие неспешные беседы.

Гарри заказал «Menú del día» (Меню дня). Это оказался настоящий гастрономический марафон: сначала ему принесли густой, ароматный суп из морепродуктов, затем — внушительную порцию нежной дорады на гриле с горой тушеных овощей, и, наконец, крем-каталана на десерт. Официант подливал воду и вино с таким видом, будто накормить Гарри до отвала было его личной миссией.

Помня вчерашний урок с паэльей, Гарри ел не спеша, стараясь подстроиться под ленивый, тягучий ритм окружающих. Когда он наконец отодвинул тарелку и расплатился, на часах было около половины четвертого. Чувствуя себя сытым и довольным, он вышел на улицу, полным решимости продолжить культурную программу.

— Отлично, — бодро произнес он, поправляя рюкзак. — Сейчас самое время заглянуть в Музей истории Барселоны, о котором как-то говорила Гермиона.

Он прошел несколько кварталов, наслаждаясь тишиной — улицы внезапно опустели, а поток машин заметно поредел. Подойдя к массивным дверям музея, Гарри потянул за ручку, но та не поддалась. Прямо перед его носом висела аккуратная табличка.

— «Cerrado de 14:00 a 17:00» (Закрыто с 14:00 до 17:00), — прочитал он вслух, не веря своим глазам. — Закрыто на обед?! На три часа? В середине рабочего дня? Я, конечно, слышал про сиесту, но чтобы официальное учреждение из-за этого закрывалось в рабочее время…

Он озадаченно почесал затылок. В Британии такое было просто немыслимо — магазины и музеи работали до победного, не прерываясь на сон и еду. Решив, что это особенность только государственных учреждений, Гарри направился к небольшой лавке с антикварными книгами, которую приметил ранее.

— Cerrado (Закрыто), — пробормотал он, глядя на опущенную железную штору книжного. — Опять это слово. Похоже, оно станет моим вторым выученным испанским словом после «брони».

Гарри ускорил шаг, надеясь найти хотя бы работающую аптеку или сувенирную лавку в соседнем переулке, но результат был тем же. Витрины были темными, двери запертыми, а на некоторых дверях даже висели рукописные записки, сообщающие о сиесте. Полгорода словно испарилось, решив, что сон в прохладном помещении важнее любых денег и туристов.

— Половина города просто спит, — Гарри остановился посреди безлюдной площади, глядя на закрытые ставни окон. — В середине дня. Как они умудряются так жить? Никакого графика, никакой дисциплины. Магглы в Лондоне сошли бы с ума от такой неэффективности.

Он почувствовал легкое разочарование. Его план «увидеть всё и сразу» трещал по швам из-за национального пристрастия к послеобеденному сну. Барселона словно выставила невидимый щит, защищая свой покой от назойливых гостей.

— Ладно, — вздохнул он, вспоминая карту города. — Кастильо говорил, что сиеста священна для зданий и заведений, но природа не может закрыться на замок. Парк Гуэль. Поеду туда. Парки ведь не спят. У деревьев и мозаичных скамеек не может быть перерыва на обед.

Это была логика отчаяния человека, привыкшего к постоянному действию, но Гарри быстро адаптировался. Он уже понял, что в этой стране нельзя бороться с правилами — их нужно просто принять и попытаться в них вписаться. Шагая к ближайшей станции метро, он мысленно добавил «Cerrado» в свой растущий словарик выживания в Каталонии, решив, что на сегодня с него хватит закрытых дверей. Впереди был Парк Гуэль, и Гарри надеялся, что хотя бы ящерицы Гауди не ушли на трехчасовой перерыв.

* * *

Больше историй — по ссылке на https://boosty.to/stonegriffin. Это как билет в первый класс Хогвартс-Экспресса (если бы он существовал, конечно): необязательно, но приятно. График здесь не меняется — работа будет выложена полностью! 🚂📜