Урр: неровная тропа (джен)

Ужин был вкусным, а хиппи счастливы: шутка удалась. И Илай точно не первый попался на "ритуал". Чтобы не обижался, ему дали несвежие, но мало-мало закрывающие тряпки.

Хиппи же оказались обычными, классическими. Внутреннее важнее внешнего, да? Кредо движения они олицетворяли предельно точно. В стихийных беседах и диспутах мелькали слова, достойные не каждой тематической кафедры. Диспуты посрамили бы профессуру, а запахи в свою очередь поразили бы во всех смыслах стайку бомжей в конце зимы.

У Илая ничего не спрашивали, помимо имени и "как оно?"

Однако науку он любил и книжки читал. И для своих пятнадцати был неплох. Он включился в разговор, и казалось, что в этой общине провёл полжизни. Начитанность стала последним аргументом идентификации.

Обсуждали всё. Вот средних лет девушка с жаром спорила, что методы определения возраста палеонаходок неидеальны. Доказывала хорошо, уместно, убедительно. Юноша раскрывал тайны организации правильного свободного питания. Старшая делилась свежесочинённой песней, ничего так песенка.

Илай послушал всё, присел же всё к тому же Барти. Барти разбирается в медицине, цитирует справочники. Сегодня тема-мейнстрим — кейпы. Озвучены были сомнения в некоторых официальных и полуофициальных информационных вбросах.

— Кто такие кейпы? — восклицал Барти, плеснув остатками чая под ноги и не заметив. — Перестали ли они быть людьми? Отчасти да, отчасти нет. Они меньше контролируются, хуже ловятся, потому и законы ужесточают. За последний год три поправки!

Нам втирают, что кейпы разбили барьер устойчивости своей короны поллентия. Во всяком случае, в этом убеждены завсегдатаи форумов. Протекторат не подтверждает, но и не спорит. Но подождите верить в корону! У меня нет для опоры данных мониторинга или даже активной формы изучения. Однако мы можем рассуждать на непрямом фактаже.

С короной поллентия всё не так просто. Нет, что её обнаружили, охотно верим. Как известно, при желании и хорошо оплаченном заказе учёные способны в человеческом теле обнаружить решительно всё, любой орган под готовую функцию. От космической антенны до эхолоцирования. А вот что этот орган действительно делает предписанное наукой — это вряд ли...

Барти остановил бег мысли и помахал кружкой. Ему плеснули ещё свежего чая.

Илай думал, что, пожалуй, склонен подтвердить слова лектора:

"В прочитанном вчера дома фанфике кейпу Луну выжгли голову, он даже драться не прекратил. И где же в тот момент была пресловутая корона поллентия? В задницу переселилась? Я уж молчу про дела пятьдесят три с нестандартной физиологией! У них же мозга порою нет!"

— А для тех, кто думает, что у одних эта корона обнаруживалась, а у других нет, у меня новость. Мы и так все разные. И особенностей в теле каждого человека куда больше, чем принято считать. Врачи в курсе. — продолжил Барти.

Ничего вредного и малополезного Илаю не предлагали. В штатах с этим строго, ну или по крайней мере население так думает. Коренные обитатели трущоб государственной этики знать не знают, но впечатления трущобника Илай на хиппи не произвёл. Потому — нет. Оно и лучше, Илаю ближе здоровая жизнь.

Народ расползся спать, а у костра бренчала гитара бесконечным импровизом, тепло и есть место. Парень думал о многом, и не в последнюю очередь о странном, опасном и интересном прошедшем дне. Первом дне в новом мире. Успевай посидеть спокойно, ибо время побегать, подраться, поубеждать и поошибаться будет точно. С покоем — кто бы знал.

Отмахнулся от порыва дыма. Поправил угли. Посмотрел в подсвеченное небо. Наконец, собрался спать. Не потому что сон догнал, а скорее по привычке. Лёг просто на траву, не столь её много, да сойдёт, под голову полешко — никогда не любил мягкие подушки. И так и не понял сам, сразу уснул либо долго плавал в мыслях и планах.

Завтрак в общине не принят. Как и ранний подъём. Ранние птички поднялись, кого природные позывы подняли, кого желание поделиться идеями. До утра улицы без цвета, тянет ровный прохладный бриз. Звёзды отчаялись просветить наружу и скрылись с глаз. Но полной тишины город не знает. Шевеление, голоса, лай, шум неприглушенных двигателей, за брошенными трёхэтажками гнусавит вертолёт.

— Илай! Какие у тебя планы? С нами пойдёшь? — подсела старшая Марж.

— Сам не знаю. Я помню... не помню, мало.

— Документы хоть на месте?

— Нету.

— Плохо, — огорчилась Марж, — с нами можно, но одному сложно будет.

Помолчали. Илай смотрел в пепел, шевелил пальцами травинку. Жёсткую и ломкую.

— Илай, тебе сильно важно быть независимым?

— Наверное всё же нет.

— А как смотришь, если к волонтёрам на глаза выйти?

— Каким волонтёрам?

Марж поправила юбку и не сразу собралась с мыслями:

— Да эти, которые бегают с линиями поддержки. Знаешь, правительство бездомными не занимается. Деньги бездомными не занимаются. Бездомные собой не занимаются. Но в Америке важно ещё и как. Есть психи, им власти дают горсть центов, они с этой горстью и бегают, ищут согласных оформить документы и платить налоги.

Марж заразительно фыркнула.

— А таких, согласных, крохи на самом деле. Я бы не пошла. Вот в твоём случае это вариант. Ты юн, там таких любят. В смысле, ты им что надо для красивой картинки. Любят они картинки. Капитализм, он такой. Легче помочь одному и сто раз показать по ТВ, чем помочь сотне.

— Марж, начинаем собираться?

— Да, щас!

Женщина поднялась. Вдруг наклонилась и взлохматила Илая до больше обычного.

Илай обмуслякал новые вводные и сообразил, что у него куда больше ресурсов, нежели он полагал. Он военный, это хорошо. Гораздо полезнее, что он несовершеннолетний.

— Марж, а где их искать, этих волонтёров?

— Искать? — расхохоталась. — Куда от них деться, ты хотел спросить? Сейчас явятся, у них в обычае ранние проповеди о правильной жизни...

Кислая пожёванная худая женщина закатила глаза и на одной ноте вещала малопонятное. В неразборчивом безумном речитативе изредка попадались слова "общество", "права", "грант" и... и всё. Мисс Тодж сопровождали полненький мистер Уайт с пустыми глазами неинтеллектуала и убористого сложения мистер Смоули с физиономией потомственного мошенника.

Они так мечтали социализировать бродяг! Всей душой и сердцем!

Когда им навстречу с готовностью вышел Илай, волонтёры растерялись. Они долго советовались, листали мятую стопку бумаги, звонили. Прибыли ещё двое, возможно чиновники — аккуратнее одеты, громко информируют ни о чём, улыбаются как на выборах.

Симпозиум затянулся. К нему подтянулся нервный полицейский. Визгливый, вздрагивающий, полицейский часто оглядывался, в конце концов все, включая хиппи, стали осматриваться вокруг. Приелась и эта забава, кислая женщина обернулась в центр волонтёрского круга сообщников и дёрнулась, обнаружив прямо перед собой какого-то высокого парня в обносках.

На крик подтянулись взоры остальных. Тоже удивились. Вспомнили.

Илаю надоело стоять, не склонен он был к публичности. Не та профессия.

— Куда идти?

На этих словах все обрадовались, расцвели улыбками, поздравили друг друга с отличным решением. И передали Илая полицейскому. Который и повёл его к центру города. Да-да, вздрагивая и оглядываясь.

"Главное, чтобы копа не арестовали за грабёж, например. Задолбаюсь доказывать, что не в доле и не при делах".

Чем удивил участок — разнообразием, сочетанием всего сразу щедрыми добавками. Один кричит, другой радуется, третий повёл четвёртого к пятому. Здесь же двое уснули в креслах, ещё один с аппетитом ест жирное и сладкое. Офис к концу корпоратива — один в один.

Помещения широкие, светлые. Прочные стены до пояса, выше жалюзи всякие и дырчатая фанера. Яркие краски бьют в глаза. Доброе место для активной обороны. Но зажигательных залётов не выдержит, нет, не выдержит.

Местами сейфы, несерьёзные. Слева оружейка. Люди при оружии, преобладает лёгкое стрелковое. В фойе работающий телевизор на стене, кофе-машина с полной урной стаканчиков и аппарат со снеками. Дверь тяжёлая, но при атаке взводом не поможет: окна большие. Хотя, может они пуленепробиваемые?

Илая привели в комнату... допросов, наверное? Потому что первым делом кабинетный офицер возмутился отсутствию наручников. Нервный полицейский долго убеждал: необходимости в наручниках нет. На шум пришёл начальник участка, протиснулся в широкую дверь боком, выслушал все стороны. И заключил: не надо наручников. Все вместе наорали на нервного. Он наорал на них. Посмеялись.

Закончилось всё феерично. Начальник наново заметил Илая:

— Новенький? Почему не в форме?!

И лишил Илая премии за три дня.