Элементарно, Хоукинс (гет)

19 октября 1984 годаХоукинс, Индиана

Утро следующего дня Мэдисон встретила с ощущением, что её жизнь наконец-то начинает обретать ту самую «нормальность», о которой она мечтала за лондонскими завтраками с Майкрофтом. Никто не проверял её расписание, не задавал вопросов о том, сколько задач по криминалистике она решила за вчера. Только запах тостов, голос бабушки с первого этажа и солнечные зайчики на кружевном покрывале.

Она спустилась в пижаме — роскошь, которая была непозволительной из-за манер и постоянных визитов каких-то гостей. Ройс уже сидел за кухонным столом с чашкой кофе и смотрел в окно с видом человека, который привык просыпаться рано, вне зависимости от того, сколько он спал ночью (и спал ли вообще).

— Выспалась? — спросил он, не оборачиваясь.

— Удивительно, да, — девушка налила себе чай и села напротив. — В Лондоне в это время я обычно уже готовилась к урокам... Или слушала лекцию отца о геополитике.

Ройс усмехнулся. Он выглядел не таким бодрым, как подопечная, но и не слишком угрюмым для своей должности. В его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения, но он ничего не сказал — только пододвинул тарелку с тостами ближе к ней.

После завтрака Мэдисон поднялась на второй этаж и остановилась у двери в кабинет дедушки. Вчера она только заглянула туда, почувствовав запах книг и обещание чего-то интересного. Сегодня у неё была цель: собрать информацию для проекта Стива и Дастина. Нужны были книги по электричеству, и дедушка, как преподаватель физики, мог оказаться лучшим источником во всём Хоукинсе.

Она толкнула дверь. Кабинет встретил её утренним полумраком — плотные шторы ещё были задёрнуты, и только тонкая полоска света пробивалась между ними, высвечивая пылинки в воздухе. Мэдисон подошла к окну и раздвинула ткань. Свет хлынул внутрь, и комната засияла: тёплое дерево стеллажей, корешки книг — от выцветших до почти новых, стопки журналов на полу. Девушка водила пальцем и глазами по полкам, читая названия: «Физика для любознательных», «Электричество в быту», несколько учебников по физике за старшие классы — потрёпанные, с загнутыми углами.

И вдруг её взгляд зацепился за нечто, выбивающееся из стройного ряда научной литературы. В самом низу стеллажа, придавленная стопкой журналов «National Geographic», лежала самодельная папка-скоросшиватель из плотного картона. Не подписанная, потёртая по краям. Мэдисон присела на корточки и вытянула её. Внутри оказались газетные вырезки. Несколько страниц, аккуратно вырезанных и вложенных в плотные карманы обложки. Кто-то явно собирал эту подшивку с определённой целью — слишком уж бережно, слишком системно.

Первая статья бросилась в глаза заголовком:

«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ В ХОУКИНСЕ»

Дата: ноябрь прошлого года. Мэдисон пробежала глазами по тексту — коротко, сухо, почти протокольно. Уилл Байерс, двенадцать лет, пропал по дороге домой от друга. Поиски начаты. Добровольцы в поисково-спасательные отряды можно записаться у директора средней школы Хоукинса. Любую информацию направлять шерифу Хопперу. Ни имён свидетелей. Ни версий. Ни криков о помощи. Только официальное: «ребёнок пропал — ищем».

Следующая вырезка была совсем другой.Она лежала в подшивке сразу после статьи о пропаже, и от неё веяло типографской скорбью.

«ТРАГЕДИЯ НА КАРЬЕРЕ: НАЙДЕНО ТЕЛО УИЛЛА БАЙЕРСА»

Мэдисон прочитала абзац и замерла. Тело мальчика обнаружили в затопленном карьере. Официальная версия — несчастный случай. Опознание проведено, похороны назначены на 11 ноября. Девушка перечитала дату. Мальчика, который пропал меньше недели назад, уже хоронили. Всё как-то быстро — слишком быстро для такого маленького города, где, как Мэдисон успела понять, новости разлетаются быстро, в отличие от принимаемых решений.

Внутри шевельнулось что-то липкое, неприятное. Не просто сожаление — хотя было и оно, а какое-то смутное ощущение, что в этой спешке прячется что-то нечистое, неправильное. Как будто кто-то торопился закрыть дело. Поставить точку, пока никто не задал лишних вопросов.

Она отложила газету и на секунду закрыла глаза. Похороны двенадцатилетнего мальчика. Смерть, неизбежность которой Мэдисон принимала лет с десяти, была ужасна. И всё же — подвох. Она чувствовала его физически, как холодок между лопаток.

Следующая вырезка заняла целую полосу. Кричащий заголовок, крупный шрифт — произошло что-то значимое.

«ЧУДО В ХОУКИНСЕ: УИЛЛ БАЙЕРС ВЕРНУЛСЯ ЖИВЫМ»

Мэдисон перечитала первый абзац трижды. Мальчик найден в лесу через пару дней поле собственных похорон — измождённый, дезориентированный, но живой. С ним говорят психологи. Полиция в замешательстве. Шериф Хоппер отказывается от комментариев.

— Как? — прошептала она в пустоту комнаты.

Девушка отложила газету и уставилась в стену. Кого тогда нашли в карьере? Кого опознавали родные? Как можно спутать своего ребёнка с чужим телом, пролежавшим в воде несколько дней?

Мысль пришла сама собой, знакомая и горькая: Шерлок был бы в бешенстве. Он называл такие расследования «спектаклем для идиотов» — когда полиция закрывает дело, потому что так проще, чем копать дальше. Не потому, что нет улик. А потому, что никто не хочет их искать.

Мэдисон провела пальцем по строчке «опознание проведено». Где? Кем? В какой морге? Была ли повторная экспертиза? Или родственникам просто показали тело в закрытом гробу? Ответа не было. Но теперь точно знала, что это дело — не просто местная трагедия. Это загадка. А загадки имеют свойство вылезать наружу, если на них достаточно долго давить.

Она уже хотела закрыть папку — пальцы сами потянулись к картонной обложке, чтобы захлопнуть эту странную, тревожную подшивку, — когда взгляд упал на самый низ стопки. Там, прижатая к дну папки, лежала ещё одна вырезка. Не из той газеты, откуда были предыдущие — другой формат, другая вёрстка. Не местная «Хоукинс Пост», а что-то больше и влиятельнее.

«СМЕРТЬ БАРБАРЫ ХОЛЛАНД: РАССЛЕДОВАНИЕ ЗАКРЫТО»

Мэдисон внимательно прочитала текст. Девушка, пропавшая в ту же ночь, что и Уилл Байерс. Тело нашли за пределами города. Причина смерти — отравление токсичными отходами. Источник — лаборатория Хоукинса, расположенная в западной части округа.

Лаборатория. Она не помнила, чтобы в первых статьях что-то говорилось о лаборатории. А здесь — целый абзац про «несанкционированный сброс химикатов», про «закрытость объекта» и про то, что «независимый эксперт» провёл собственное расследование.

Взгляд зацепился за подпись в конце статьи. Мелкий шрифт, почти незаметный, но она привыкла читать всё, даже то, что авторы пытаются спрятать.

Автор: М. Бауман.

Незнакомое имя. Но фраза «независимый эксперт» в тексте явно относилась к нему же — он писал о себе в третьем лице. Смело. Или самонадеянно.

Мэдисон перечитала ключевой пассаж:

«Токсичные отходы лаборатории Хоукинса стали причиной гибели Барбары Холланд. Руководство лаборатории отрицает свою причастность, однако, по данным нашего расследования, концентрация запрещённых веществ в организме девушки в десятки раз превышала допустимые нормы».

Звучало убедительно. Но слишком аккуратно — ни названий веществ, ни дат анализов, ни источников информации. Только громкие цифры и ссылка на анонимных «осведомителей».

Мэдисон отложила статью и посмотрела на стопку вырезок, разложенных на столе. Три статьи про Уилла — пропал, нашёлся мёртвым, воскрес. И одна про Барбару — отравление, закрытое дело, автор «М. Бауман».

Что-то здесь не сходилось. Она почувствовала, как внутри разгорается то самое холодное любопытство, которое Майкрофт называл «двигателем всех Холмсов». Она хотела знать ответы. Но понимала, что сейчас, в тихой комнате, с папкой вырезок на коленях, она может только строить догадки.

За ужином Мэдисон сидела непривычно тихая. Миссис Холмс подкладывала ей картофельное пюре с тушёным мясом, дедушка рассказывал о том, как в школе готовятся к Хэллоуину — ученики украшают коридоры, а младшие классы режут тыквы. Ройс ел молча, но то и дело бросал на неё короткие взгляды.

Девушка решила выждать паузу — момент, когда бабушка ушла на кухню за пирогом, и спросила, как бы невзначай:

— Дедушка, а что тут у вас в прошлом году случилось? С мальчиком... Уиллом Байерсом?

Мистер Холмс замер с вилкой в руке. Его лицо, обычно такое добродушное и открытое, вдруг стало непроницаемым — на секунду Мэдисон показалось, что она видит перед собой не учителя физики, а кого-то другого, того, кто умеет хранить секреты.

— Откуда ты узнала? — спросил он тихо.

— Нашла старые газеты в твоём кабинете... пока искала книги по физике для школьного проекта.

Дедушка отложил вилку и посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то странное

— Тяжёлая была история, Мэдисон. Весь город перевернули. Искали мальчика, потом нашли... — он запнулся, — а потом он вернулся. Живой.

— Как это возможно?

— Никто не знает. — Голос дедушки стал глуше. — Шериф Хоппер говорил, что мальчика похитили, а тело в карьере — это ошибка. Другой труп. Бродяга какой-то.

— Но в газетах написано, что тело опознали.

Дедушка помолчал. Потом сказал, очень осторожно подбирая слова:

— Иногда люди видят то, что хотят видеть. Особенно, когда горе застилает им глаза. Не вороши прошлое, детка. Всё кончилось хорошо. Мальчик жив, он учится в школе, ходит в кино, гуляет с друзьями. Остальное не важно.

Мэдисон хотела спросить про Барбару Холланд, про токсичные отходы, но в этот момент вернулась бабушка с пирогом, и тема закрылась сама собой. Девушка заметила, как бабушка и дедушка переглянулись — быстрый взгляд, полный невысказанного. Точно такой же обмен взглядами она сотни раз видела между Майкрофтом и его помощниками, когда обсуждалось что-то, не предназначенное для чужих ушей. Она промолчала. Но внутри у неё уже щёлкнул механизм — тот самый, холодный и любопытный, который заставлял Шерлока лезть в закрытые дела, а её саму — искать информацию и строить теории, пусть даже и невероятные.

* * *

В своей комнате, уже в пижаме, Мэдисон вытащила подшивку и разложила вырезки на кровати. При свете настольной лампы — круглой, с белым абажуром, она перечитала статью о Барбаре Холланд ещё раз.

«Независимый эксперт Мюррей Бауман...» — имя ничего не говорило. «Токсичные отходы...» — слишком общее объяснение. Если бы речь шла о реальном отравлении, газета привела бы конкретные вещества, названия, может быть, даже интервью с химиками. Здесь же — пустота. Просто «токсичные отходы». Будто кто-то наспех придумал причину, чтобы закрыть вопрос.

Она откинулась на подушку и уставилась в потолок. Майкрофт говорил, что правда всегда сложнее лжи, потому что ложь можно сделать простой и красивой, а правду — нет. Эти истории — с мальчиком, который умер и воскрес, с девушкой, смерть которой списали на токсичные отходы, — были слишком странными.

Невольно в голове всплыл разговор с Ройсом в аэропорту. Ту самую фразу, брошенную с лёгкой иронией: «А если в Хоукинсе вдруг окажутся серийные убийцы?». Тогда она шутила. Сейчас шутка казалась неуместно пророческой.

Девушка взяла блокнот и ручку — привычка, которую привил Шерлок («Записывай всё, что кажется странным. Даже если это просто ощущение»). На чистой странице она написала:

Уилл Байерс — пропал 6 ноября, 1983 — найден мёртвым в карьере — вернулся живым. Как? Чьё тело было в морге?

Барбара Холланд — пропала 6 ноября, 1983 — официальная версия: «токсичные отходы лаборатории». Слишком подозрительно.

Полиция молчит. Газеты не договаривают.

Дедушка с бабушкой что-то знают, но не говорят.

Она посмотрела на список и задумалась. А что, если обсудить это с Ройсом? Или он тоже может что-то знать... Мысль о том, что бывший агент МИ-6 мог быть отправлен в Хоукинс не только для того, чтобы нянчиться с ней, пришла неожиданно и неприятно кольнула.

Мэдисон отложила блокнот и выключила лампу. В темноте, лежа с открытыми глазами, она краем уха уловила, как скрипят половицы в коридоре. Где-то там, в конце дома, ходил Ройс. Или не Ройс. Но она заставила себя закрыть глаза и отключить голову.