Протокол VALORANT: за кулисами миссий (джен)

Связь между вселенными была запрещена. Бримстоун недвусмысленно дал это понять после инцидента с Кингдомом и проектом «Союз». Но у Чембера были свои представления о том, что значит «запрещено».

Уже несколько месяцев самодельная голографическая станция стояла в его гардеробе, успешно замаскированная под винтажный проигрыватель. Киллджой собрала бы ее дня за два-три, но Чембер провозился почти месяц, втихую подворовывая у нее из мастерской детали. Когда же устройство было готово, он не мог не гордиться собой.

На пару секунд сомнения в успешности плана нахлынули неприятным покалыванием в кончиках пальцев. Сама мысль о том, что он, Винсент Фаброн, вынужден просить совета у собственного двойника из другой вселенной, была одновременно унизительной и… гениальной. Он сам удивился, как не додумался до этого раньше. Сколько можно? Он перепробовал всё: рестораны с панорамными видами, цветы, индивидуально подобранные под её вкус вина, даже попытку заговорить о химии — но в ответ видел лишь равнодушие (он свято верил, что напускное, ибо кто устоит перед его-то обаянием?).

Однажды, попытавшись позвать ее на свидание после особенно удачной для него миссии, даже услышал ледяное: «Чембер, я лучше своего яда напьюсь».

Это была не игра, не кокетство. Вайпер действительно предпочитала химикаты его компании. И чем больше он старался, тем усерднее она отстранялась: избегала в зоне отдыха, делая вид что у нее нет времени. А Чембер… он не привык проигрывать. Особенно когда на кону было то, что он впервые ощутил как нечто большее, чем мимолётное увлечение. Поэтому, подавив остатки гордости, он собрал эту установку и настроил канал на Омега-Землю. Если уж его альтер-эго сумел растопить лёд в сердце Сабины, значит, есть способ. И он, чёрт возьми, этот способ найдёт.

Голографический экран замерцал, и спустя несколько секунд на нём проявилось изображение. Он сам. Точнее, другой он. Омега-Чембер сидел в кресле, попивая что-то из хрустального бокала, и смотрел на Альфа-двойника с выражением, в котором читалось одновременно веселье и превосходство.

— Ну надо же, — протянул двойник, отставляя бокал. — Мой бедный, бесталанный двойник решил нарушить все протоколы. Ради чего? Пари? Скука? Или, не смею надеяться, тебе понадобился совет мастера?

Альфа-Чембер скрестил ноги и принял непринуждённую позу, хотя внутри всё кипело.

— Мне понадобилась информация. Консультация эксперта, если угодно. В конце концов, кто лучше знает мои сильные стороны, чем я сам?

— О, это будет дорого стоить, — усмехнулся Омега. — Ты же знаешь, я не разбрасываюсь советами для каждого альтер-эго, что смотрит на меня щенячьими глазами. Хотя… погоди. — Он наклонился ближе, вглядываясь в экран. — У тебя проблемы с Вайпер? Я весь внимание.

Его это забавляло. Как ни крути, Винсент любил себя. И, судя по всему, даже в альтернативной реальности не упускал возможности с наслаждением покрасоваться перед единственным зрителем, чьё мнение его по-настоящему интересовало, — перед самим собой. Альфа-Чембер промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Je n'en reviens pas!⁽¹⁾ Я, который покорил сердце самой неприступной женщины двух миров, и ты, который… что? Она тебя игнорирует? Смеётся над твоими попытками? Или, что ещё лучше, — он театрально приложил руку к груди, — ты ещё даже не решился подойти?

— Я подхожу, — сквозь зубы процедил Альфа-Чембер. — Регулярно. С цветами, с комплиментами, с приглашениями на ужин. Она… не оценила.

— Не оценила? — Омега-Чембер буквально наслаждался каждым словом. — Mon dieu!⁽²⁾ Ты, наверное, принёс ей розы. Красные, да? С бархатными лепестками, в обёртке из перламутровой бумаги?

— Откуда ты…

— Потому что я тоже так делал, — двойник вздохнул с видом профессора, объясняющего азы первокурснику. — И она тоже... не оценила.

Альфа-Винсент замер. В голове пульсировала одна-единственная мысль: он сидит посреди ночи в своей спальне, подключившись к запрещённому каналу связи, и обсуждает с самим собой из другой вселенной, как ему, чёрт возьми, понравиться девушке, которая уже состоит в отношениях с ним же из другой вселенной. Если это не диагноз, то он, определённо, должен быть внесён в медицинские справочники как новый вид безумия.

— Я разговариваю с самим собой о девушке, с которой ты встречаешься, — произнёс он вслух, словно проверяя реальность происходящего. — Это нормально, по-твоему?

— Абсолютно, — двойник даже не подумал скрывать ухмылку. — Ты в отчаянии, а в отчаянии люди и не на такие сделки идут. Кто-то продаёт душу дьяволу, кто-то ставит на кон состояние… а ты просто позвонил себе любимому. Согласись, это даже элегантно.

— Элегантно?

— Гораздо лучше, чем в очередной раз слышать, что она лучше своего яда напьётся. Или она сказала тебе что-то более изобретательное?

Винсент предпочёл не отвечать. Он лишь взглянул на двойника с выражением, которое должно было означать «ты здесь для того, чтобы помогать, а не издеваться».

— Ладно-ладно, — Омега-Чембер примирительно поднял руки. — Просто хочу заметить: на этой Земле я всё-таки более неотразим. Так что слушай внимательно и запоминай. Моя харизма — штука заразная, возможно, хоть что-то передастся через связь.

— Тогда что? — нетерпеливо спросил он, забыв о спокойствии. — Что тебе помогло?

Омега-Чембер взял паузу, наслаждаясь моментом. Он подлил себе ещё напитка, демонстративно медленно отпил, поставил бокал.

— Забавно, — сказал он наконец. — Я смотрю на тебя и вижу себя. Такой же безупречный костюм, такой же надменный взгляд, та же уверенность, что всё в этом мире должно падать к твоим ногам. И ты даже не понимаешь, в чём твоя ошибка.

— В чём же?

— Ты пытаешься её завоевать, — Омега-Чембер выделил это слово с лёгким презрением. — Как трофей. Как очередную галочку в списке достижений. Сабина не трофей, Винсент. Она — гениальный учёный. С ней нельзя играть по стандартным правилам.

Альфа-Чембер замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на уязвимость, которую он тут же спрятал.

— И что же, по-твоему, я должен делать? Стать учёным? Учить формулы?

— Нет, — двойник усмехнулся. — Ты должен перестать играть роль. Она видит насквозь любой пафос. Знаешь, что её зацепило в моей версии? Не рестораны, не подарки, не мои связи. Однажды она застала меня в лаборатории в три часа ночи. Я пытался починить прототип её нового распылителя, потому что техник запорол настройки. Я возился с микросхемами, испачкался в какой-то гадости, и чуть не повесился на галстуке, — настолько кипела голова… Но в конце она смотрела на меня так, будто я впервые в жизни совершил нечто достойное уважения.

Альфа-Чембер слушал, не перебивая. Его лицо постепенно теряло привычную надменность.

— Ты хочешь сказать, что ей важны не жесты, а…

— А искренность. Как бы банально это ни звучало. Сабина окружена людьми, которые боятся её, подлизываются к ней или пытаются использовать. А ты, мой дорогой двойник, носишь маску даже во сне. И в прямом, и в переносном смысле.

Повисла тишина. Чембер смотрел на свои руки — безупречные, ухоженные, с идеальным маникюром.

— И… как я могу это показать? — спросил он тише, чем обычно говорил.

Двойник вздохнул, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то почти тёплое.

— Для начала перестань приглашать её в рестораны. Пригласи в свою мастерскую. Покажи ей ту часть себя, которую ты прячешь за костюмами и шутками. Расскажи, почему ты выбрал именно эту винтовку, а не другую, объясни преимущества. Почему носишь именно этот аромат и далее по списку.

— А если она откажется?

— Тогда ты хотя бы попытался, — Омега-Чембер пожал плечами. — Но я тебя знаю. Ты не отступишь. Потому что, в отличие от меня, ты ещё не понял, что иногда проигрыш — это тоже искусство.

Альфа-Чембер усмехнулся, и в этой усмешке впервые не было ни капли бравады.

— Ты говоришь так, будто сам уже всё понял.

— О, нет, — двойник поднял бокал в шутливом тосте. — Я тоже не идеален. Она до сих пор периодически грозится отравить мой кофе, если я не перестану тырить ее крем. Но, знаешь… это того стоит.

— Спасибо, — неловко сказал Чембер. Слово далось ему с трудом.

— Не благодари. Просто в следующий раз, когда будешь смотреть в зеркало, спроси себя: «Что бы сделал этот напыщенный индюк?» — и сделай наоборот.

Он уже собирался отключиться, но на секунду задержался. Экран погас, и комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь мягким гулом установки. Чембер ещё несколько минут сидел неподвижно, переваривая услышанное. Потом встал, подошёл к зеркалу и долго смотрел на своё отражение.

— Напыщенный индюк, — повторил он вслух и неожиданно для себя рассмеялся. — Чёрт, он прав.

* * *

На следующее утро Вайпер зашла в свою лабораторию и обнаружила на рабочем столе небольшую коробку. Внутри лежала стеклянная банка с кофейными зёрнами. На боку значилось название маленькой обжарщицы в Швейцарии, о которой Сабина как-то обмолвилась в разговоре с Сэйдж: «Там единственное место, где варят кофе, который не хочется разбавлять ядом». Судя по дате на упаковке, зёрна обжарили три дня назад. Внутри коробки была записка:

«Говорят, ты иногда пьёшь не только токсины. Надеюсь, этот окажется достойным конкурентом».

Вайпер взяла банку, повертела в руках, и на её губах появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Она спрятала кофе в ящик стола и вернулась к работе, но в тот день в её лаборатории было чуть меньше яда, чем обычно. А Чембер, проходя мимо, заметил, что дверь в её кабинет приоткрыта — что случалось крайне редко. И он решил, что это уже неплохой прогресс.

Конечно, до полноценного ужина было ещё далеко. Но, возможно, в этом и заключался секрет: не спешить, не давить, не играть роль. Просто быть собой. И пусть это «собой» было не таким безупречным, как ему хотелось бы, — возможно, именно это и было нужно Сабине. Было первым шагом к чему-то большему.

1) (фр.) Не могу поверить!

Вернуться к тексту

2) (фр.) О, Боже!

Вернуться к тексту