Послание Звёзд: Найденный Клан. КОТЫ-ВОИТЕЛИ. (гет)

Утро выдалось туманным.

Серый, густой, молочный туман окутал гнёзда Двуногих так плотно, что за три шага нельзя было разглядеть ни забора, ни дороги, ни соседнего дома. Воздух был влажным, холодным, и каждая травинка покрылась мелкими капельками воды, похожими на слезинки. Пахло сыростью, мокрой землёй и чем-то сладковато-горьким — возможно, дымом из трубы, а может, прелыми листьями.

Котята ещё спали, свернувшись клубком на куче тряпок. Птичка положила голову на хвост брата, а Тучка уткнулся носом в материнский живот и тихонько посапывал. Иногда его лапы дёргались — ему снилась охота, погоня за мышью или, может быть, драка с воображаемым врагом.

Серая Тень не спала. Она лежала с открытыми глазами, глядя на потолок гнезда, где сквозь дыру в крыше виднелось серое, безликое небо. Рана ныла — тупая, ноющая боль, которая не давала забыться, как верный враг, который не уходит, даже когда его прогнали.

Она услышала его раньше, чем увидела.

Лёгкое, почти бесшумное приземление на подоконник разбитого окна. Затем — тихий звон металлического шарика на ошейнике. Шорох шерсти о деревянную раму. И осторожный, мягкий запах — чужой, но не враждебный. Пахло чистой шерстью, Двуногими, кормом из миски и ещё чем-то тёплым, домашним — тем, что Серая Тень когда-то давно забыла, но что, возможно, знала в другой жизни.

— Я пришёл не один, — тихо сказал Майли, спрыгивая с окна на пол. В зубах он держал что-то большое, тёплое, от чего шёл пар в холодном утреннем воздухе.

Глаза у кота были встревоженными, но не угрожающими. Он опустил ношу на пол перед Серой Тенью и сел, аккуратно поджав под себя хвост, чтобы не задеть котят.

Это был кусок рыбы. Крупной, жирной рыбы — с розовым мясом, которое ещё дымилось, будто её только что вытащили из огня. Рыба пахла так, что у Серой Тени свело желудок от голода.

— Двуногие вчера жарили рыбу на костре, — пояснил Майли, косясь на спящих котят, чтобы не разбудить их. — Остатки выбросили в бак. Я успел, пока Коготь не унюхал.

Серая Тень недоверчиво посмотрела на рыбу, потом на белого кота.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она. В её голосе не было благодарности — только настороженность, застарелая, привычная, как паутина в лапах. — Мы чужие. Мы пришли на твою территорию.

Майли помолчал. Он посмотрел на Птичку — та пошевелилась во сне и что-то пробормотала, похожее на «Не поймаю… мышка… убегает…» — и его глаза стали мягкими, почти нежными.

— У меня не было никого, — тихо сказал он. — Когда я был таким, как они, Мурка меня кормила. И грела. И защищала. Если бы не она, я бы умер в первую зиму.

Он перевёл взгляд на Серую Тень — прямо, честно, не отводя глаз.

— Вы не чужие. Вы просто… такие же.

— Они проснутся — пусть едят сначала, — сказала она. — Я потом.

Майли хотел что-то возразить, но промолчал. Он понимал.

Котята проснулись от запаха.

Тучка вскочил первым — нос его дёрнулся, глаза распахнулись, и он замер в стойке охотника, хотя вокруг не было ничего, кроме тумана за окном и их убежища.

— Рыба?! — заорал он так громко, что Птичка подскочила на месте и чуть не врезалась головой в ящик. — Рыба!

Он подлетел к куску, который Майли принёс, и ткнулся в него носом, облизываясь так часто, будто язык вот-вот отвалится.

Птичка, спросонья ещё не понимая, что происходит, потрясла головой, отгоняя сон. Увидев рыбу — большую, розовую, пахнущую жареным — она моргнула, потом моргнула ещё раз.

— Мам, это нам? — спросила она, всё ещё не веря своим глазам.

— Это вам, — раздался сбоку знакомый голос. — Ешьте, пока не остыло. Вкуснее всего рыба, когда она тёплая.

Птичка развернулась. Майли сидел в углу, поджав под себя лапы, и смотрел на них с улыбкой — той самой, беззлобной, от которой у неё внутри всё становилось тёплым и мягким.

— Майли! — Птичка радостно пискнула и, забыв про рыбу, подбежала к белому коту, тычась мордой в его пушистый бок. — Ты пришёл! А я думала, ты не придёшь!

— Я обещал, — он лизнул её в макушку — Пришёл проведать вас.

Тучка уже оторвал кусок рыбы и жевал его с чавканьем, не стесняясь, громко и счастливо. Иногда он давился, кашлял, но всё равно продолжал — слишком вкусно было, чтобы останавливаться.

— А ты не будешь? — спросил он, с набитым ртом, поворачиваясь к Серой Тени.

— Я поем позже, — ответила мать. — Ешьте. Вам нужно расти.

Она не сказала, что боль в боку мешает ей есть.

Но Майли, казалось, всё понял без слов. Он посмотрел на повязку из паутины и подорожника — влажную, бурую от засохшей крови — и нахмурился.

— Я принесу ещё еды, — сказал он, вставая. — И посмотрю, может, найду чистые тряпки. У Двуногих… есть одна дыра, куда они выбрасывают вещи. Там иногда бывает то, что можно использовать.

— Не надо, — попыталась возразить Серая Тень, но Майли уже выпрыгнул в окно, бесшумный и быстрый, будто тень.

Майли вернулся обратно в гнездо.

— Майли! Майли! Покажи «птичку»! — кричал Тучка, прыгая вокруг белого кота.

— Какую «птичку»? — смеялся Майли.

Он учил их охотиться по-домашнему — не так, как в лесу, где нужно замирать на час в ожидании добычи, а по-своему, на манер дворовых котов. Он показывал, как подкрадываться к воробьям, которые клюют крошки у порога, как притворяться мёртвым, чтобы выманить любопытную мышь, как прыгать с места на место, не издавая ни звука, даже на шуршащих сухих листьях.

— Ты слишком громко дышишь, — наставлял Майли Тучку, который пытался повторить прыжок. — Когти выпускай, когда уже в прыжке, а не до. Иначе они будут цепляться за землю и выдадут тебя.

— А так? — Тучка снова прыгнул — на этот раз тише, но всё ещё с грохотом приземлился на все четыре лапы, подняв облако пыли.

— Лучше, — улыбнулся Майли. — Но есть куда расти.

— А у тебя был наставник? — спросила Птичка, сидя на ящике и наблюдая.

Майли замер.

— У меня была Мурка, — сказал он после паузы. — Она была старой кошкой. Очень старой. Её шерсть была серой, как у тебя, — он кивнул в сторону Серой Тени, которая дремала в углу, прикрыв глаза. — И она была очень мудрой.

— А что она умела? — Тучка подбежал ближе, прижимая уши — знак того, что он слушает очень внимательно.

Майли сел, поджал хвост и посмотрел куда-то вдаль — в туман, в небо, в тот день, которого уже никогда не вернуть.

— Она умела предсказывать дождь, — тихо начал он. — За день. Гладила себя по усам и говорила: «Скоро вода с неба». И всегда была права. Она умела находить тёплые места даже в самую холодную зиму. Однажды она нашла дыру в подвале, рядом с трубой — там было так жарко, что мы спали без шерсти, распластавшись по полу, как блины.

Птичка хихикнула, представив блины — их когда-то уронил Двуногий на улицу, и она попробовала мучную лепёшку. Вкус был странный, но не противный.

— А ещё она… — Майли запнулся, сглотнул. — Она умела любить. Просто так. Не за рыбу. Не за то, что я её ученик. А просто потому, что я был рядом.

На мгновение повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать когтями.

Тучка подошёл к Майли и ткнулся носом в его лапу — неловко, по-котёночьи, но искренне.

— Ты теперь с нами, — сказал он.

Майли сглотнул снова — на этот раз сильнее. В его глазах блеснуло что-то мокрое.

— Спасибо, — прошептал он.

Серая Тень в углу открыла один глаз, посмотрела на них, и в её взгляде не было уже той жёсткости, что в первый день. Только усталость. И — чуть-чуть — надежда.

К середине дня туман рассеялся, и солнце наконец пробилось сквозь серую пелену.

Птичка и Тучка играли в лесу — нет, не в настоящем лесу, а в маленьком заросшем дворике за гнездом, где росли лопухи выше их голов. Там пахло землёй, червями и старой травой — почти как дома, почти как в Листопадном племени.

Майли сидел на покосившемся заборе и наблюдал за ними, иногда подавая советы.

— Тучка, не набрасывайся сбоку — ударь в лоб, сбей с толку! Ударь! Вот так! — Майли взмахнул лапой в воздухе, показывая движение. — А потом, когда сестра отскочит, поднырни и ударь в живот снизу!

— У неё нет живота! Она котёнок! — заорал Тучка в ответ, пытаясь одновременно уворачиваться от прыжков сестры.

— Живот есть у всех! — крикнул Майли. — Даже у мышей! Просто у мышей он с другой стороны!

Птичка ловко обошла брата со спины и прыгнула ему на хвост. Тучка взвизгнул, обернулся, но было поздно — сестра уже сидела у него на спине, торжествующе мяукая.

— Я победила! — объявила она.

— Ты победила, потому что я отвлёкся! — обиженно сказал Тучка, стряхивая её.

— Воин никогда не отвлекается в бою, — назидательно заметил Майли, спрыгивая с забора. — Это первое правило.

— А второе? — Птичка подбежала к нему, поднимая мордочку.

— Второе — не сдаваться, даже если проигрываешь, — Майли лизнул её между ушей. — А третье — во время драки не есть, потому что подавишься.

— Это глупое правило, — проворчал Тучка, но усмехнулся.

Вернувшись в гнездо, котята застали Серую Тень.

Она сидела на полу, выгнув шею под неестественным углом, и пыталась достать языком до раны на боку. Это выглядело нелепо — язык скользил по шерсти, не попадая куда надо, и кошка злобно шипела от досады.

— Мам, ты как червяк! — сказал Тучка, и Птичка пихнула его лапой, чтобы замолчал.

Серая Тень подняла голову. Её глаза — зелёные, как листья папоротника — покраснели от напряжения. Шерсть на спине свалялась, усы обвисли. Она выглядела такой уставшей, такой старой, такой...

— Помочь? — тихо спросил Майли, подходя ближе.

Серая Тень замерла.

Она не привыкла, чтобы ей помогали. Она была целительницей — той, кто помогает другим. Той, кто лечит раны воинов, собирает травы под дождём, шепчет молитвы Звёздному Клану. Она никогда не была на месте пациента. Никогда.

Но сейчас она ничего не могла сделать сама.

— Помоги, — выдохнула она. И это слово далось ей тяжелее, чем бег с барсучьей раной.

Майли подошёл осторожно, как к дикой кошке, которая может в любой момент вцепиться в горло. Он сел рядом, обнюхал повязку, поморщился — запах был нехороший, чуть сладковатый, с гнильцой.

— Нужно сменить, — сказал он. — Листья старые. И паутина впитала слишком много крови.

— Я знаю, — огрызнулась Серая Тень, но сразу же смягчилась. — Прости.

— Всё в порядке, — спокойно ответил Майли. Он начал аккуратно, кончиками когтей, отделять старую повязку от шерсти.

Котята сидели в углу и смотрели затаив дыхание. Птичка переживала,что мама снова поранится и ей будет плохо.

— Ты не боишься? — спросила Птичка шёпотом.

— Чего? — Тучка не понял.

— Ну... её. Она же целительница. Может,Звёздный клан хочет как то её поранить?

Тучка задумался на секунду, потом фыркнул.

— Звёздный Клан не глядит на нас, — сказал он с такой уверенностью, что сам удивился своим словам. — Если бы глядел, они бы не выгнали нас.

Птичка хотела возразить, но не смогла подобрать слов. В глубине души она знала — брат прав.

Майли смешал свежие листья подорожника с мать-и-мачехой, добавил немного коры молодой берёзы — он нашёл её утром, когда шёл к ним — и всё это пережёвывал, пока не получилась зелёная, пахучая кашица.

— Это больно, — предупредил он, поднося смесь к ране.

— Делай, — коротко сказала Серая Тень и зажмурилась.

Он приложил кашицу к ране. Серая Тень вздрогнула — всем телом, от кончика носа до кончика хвоста — но не издала ни звука. Только когти впились в деревянный пол, оставляя глубокие борозды.

Потом он наложил свежую паутину — мягкую, липкую, добытую из самого угла, где паутина была ещё влажной от ночной сырости. Завязал — не так, как воин, но надёжно.

— Всё, — сказал он, отступая на шаг. — Теперь не трогай три дня. Только языком не доставай. Пусть заживает.

Серая Тень открыла глаза. Долго смотрела на него.

— Откуда ты знаешь травы? — спросила она.

Майли сел и облизал лапу — так, чтобы не смотреть ей в глаза.

— Мурка учила, — сказал он. — Она была не просто старой кошкой. Она была... целительницей. Своей. Для дворовых котов. Она лечила всех: собак, кошек, даже одну крысу выходила.

— Крысу? — Тучка подал голос из угла. — Зачем лечить крысу?

— Потому что она была ранена, — просто ответил Майли. — И потому что Мурка считала: жизнь есть жизнь. Независимо от того, кто ты — кот, крыса или Двуногий.

Серая Тень молчала, но молчание её было тяжёлым, полным мыслей.

— В моём племени целительница не должна была иметь котят, — вдруг сказала она. — Не должна была любить. Не должна была... жить. По-настоящему жить. Только служить. Лечить. Молиться. И умереть такой же одинокой, какой пришла в этот мир.

Она посмотрела на котят.

— Я нарушила закон. И меня выгнали.

Майли подвинулся ближе, сел рядом и прижался плечом к её плечу.

— Ты сделала правильный выбор, — сказал он. — Котята дороже любого закона.

Серая Тень впервые за много дней почти улыбнулась. Наконец,хоть кто то поддержал её!