Знакомое, родное. Книга вторая. История основателей (гет)

История продолжается

Наконец наступило первое сентября. Гермиона продолжала мучиться кошмарами, хотя по-прежнему не могла вспомнить, что ей снилось. Она до сих пор просыпалась с новыми травмами каждый день, поэтому, несмотря на жару, стала носить закрытую одежду, чтобы никто не задавал ненужных вопросов, особенно студенты.

За это время археологическая группа нашла лишь несколько новых предметов: наконечники стрел, кухонная утварь и несколько каменных табличек. Каменный стол, обнаруженный две недели назад, по-прежнему оставался самой крупной и важной находкой. Профессор МакУортер и Пол бились над рунами на поверхности стола, но пока без особого успеха. Они хотели, чтобы Гермиона помогала им, но Драко попросил ее держаться подальше от раскопок, и она, к удивлению самой себя, согласилась.

К тому же уроки трансфигурации и подготовка к свадьбе занимали все больше времени. Мама настойчиво требовала, чтобы она определилась с некоторыми деталями, поэтому Гермиона подключила Драко, и они наконец выбрали место для церемонии (его предложила миссис Малфой, чтобы было удобно и волшебникам, и маглам) и дизайн для пригласительных. Еще Гермиона определилась с основными цветами — все будет в фиолетовых и серебряных тонах — и на этом пока все.

Было бабье лето; шестое сентября принесло новую волну жары, поэтому в кабинете трансфигурации было душно. Гермиона корпела над домашними заданиями — нужно было выставить отметки к следующему уроку.

В кабинет расслабленным шагом вошел Драко и уселся на стол — прямо поверх пергаментов. Гермиона подняла на него раздраженный взгляд, но от его улыбки тут же смягчилась и улыбнулась в ответ. Он потянул ее за мантию, заставляя встать между его коленями, обнял за талию и поцеловал в шею.

— Как ты вообще можешь здесь работать? Тут же ужасно жарко, — сказал он, касаясь губами ее кожи и стягивая мантию с плеч.

— Драко, сюда может кто-то войти, — предупредила она, хотя голос ее звучал уже неуверенно.

— Занятия закончились, — спокойно ответил он, целуя ее в место, где пульсировала жилка.

Он слегка приоткрыл ворот ее рубашки, касаясь губами ключиц, и обнял Гермиону. Они были так близко, что она почувствовала исходящий от него жар — от Драко пахло желанием. Она склонилась к шее Драко и поцеловала. Он шумно выдохнул.

— Пошли ко мне, — прошептал он Гермионе в шею.

— Не могу, нужно проверить работы, — ответила она, тяжело дыша.

— Пожалуйста, — почти простонал он.

Гермиона прикусила нижнюю губу и усмехнулась:

— Как закончу, клянусь — вся твоя, и можешь отомстить мне, как твоей душе угодно.

— Грейнджер, не давай обещаний, которые не собираешься выполнять, — фыркнул Драко.

— А я собираюсь, Малфой. Вот увидишь, — засмеялась она и снова села за стол, скидывая его ноги с пергаментов. — Если поможешь, я закончу быстрее.

Он остался сидеть на столе, взял перо и начал ставить всем подряд неудовлетворительные оценки. Она тут же взмахнула палочкой, стирая его пометки.

— Если не можешь помочь, просто сиди тихо.

— И как ты выдерживаешь эту духоту? — снова повторил он.

— А ты как выдерживаешь подземелья? Там темно и сыро.

— Зато под землей прохладно, — проворчал он. — Что ты делаешь? — воскликнул он, видя, что Гермиона, сдвинув брови, вчитывается в написанное. — Если не собираешься всех завалить, ставь всем проходные, и закончим.

Он качал ногами, сидя на ее столе. Потом накинул ей на голову свою мантию, смеясь.

— Оценки должны быть честными, — сказала она, скидывая с себя ткань. — Или ты у нас пристрастный, как Снейп?

— Нет конечно, — быстро ответил он. — Я ставлю Слизерину отличные оценки, Когтеврану еле-еле дотягиваю до проходных, Пуффендуй получает «неуд», а Гриффиндору пишу, что работа не дописана.

— Врешь ты все, — полуутверждающе-полувопросительно сказала Гермиона.

Он поднял со стола какой-то свиток.

— Что это?

— Пол записал все руны с того стола. Хочет, чтобы я посмотрела. Я не могу к нему прикасаться — тут же теряю сознание.

Драко заметил на полу рядом со столом чашу Пуффендуя.

— Почему она здесь?

— Может пригодиться для сравнения. И цилиндр тоже здесь.

— Мне не нравится, что все это лежит в твоей комнате, — резко сказал он.

— Драко, я все равно вижу эти сны, значит, дело не в них. Я могу оставить их в кабинете под замком, если не хочешь, чтобы они хранились у меня в комнате.

— Тебе нужен предсказатель, ясновидящий, который поможет тебе вспомнить. Или гипнолог, — сказал он.

— Чушь собачья.

— Тогда поговори с Трелони. Или с кентавром, — усмехнулся он.

Гермиона фыркнула и вернулась к работе.

— Что? Как можешь ты, выросшая с маглами, потом ставшая ведьмой и видавшая такое, что другим и не снилось, не верить в одну конкретную ветвь магии? Знаешь, что я думаю, Грейнджер?

— Ну, поведай, — снисходительно улыбнулась Гермиона, снова откладывая перо. Драко соскочил с преподавательского стола и склонился над ней.

— Ты просто боишься в это поверить, — сказал он вдруг серьезно. — Ты отгородилась от прорицаний из-за одной глупой преподавательницы, задевшей тебя, когда тебе было четырнадцать. Ты просто не можешь переступить через собственную гордость — и страх.

Она резко встала, обжигая Драко взглядом.

— Да не боюсь я! Да, Трелони, конечно, проехалась по мне на третьем курсе, но это было сто лет назад. Просто прорицания — бред, и я тебе сейчас это докажу.

Она вышла и вскоре вернулась с девушкой лет пятнадцати.

— Дороти, это профессор Малфой. Профессор, это Дороти Бишоп. — Девочка настороженно посмотрела на него, но он улыбнулся, и она немного расслабилась. Гермиона повернулась к ней. — Дороти нам поможет. Дороти, я сейчас воспользуюсь экстрасенсорными способностями, чтобы прочитать твою ауру, ладно? — сказала Гермиона.

Девочка кивнула. Гермиона продолжила.

— Я вижу рядом с тобой некую старшую родственницу, которая уже ушла из жизни, и она говорит мне, что всегда находится рядом и присматривает за тобой. Кто это может быть?

Глаза Дороти округлились.

— Моя бабушка. Она умерла в марте.

— Она ведь тяжело болела, да?

— Да, у нее был рак… — тихо сказала Дороти.

— Она говорит, что находится в лучшем мире, и ей больше не больно. А теперь говорит что-то о какой-то фотографии. У тебя на тумбочке или где-то рядом стоит или висит что-то подобное?

— Да, — восторженно воскликнула девочка, — у меня на тумбочке стоит наша с ней колдография!

— Это какая-то особенная фотография? Или, может, она просто чем-то отличается от остальных? Или у нее особая рамка — может, новая?

— Ну… моя кошка скинула колдографию с тумбочки, и стекло с рамкой разбилось, но я пока не купила новую.

— Бабушка говорит, что не нужно брать новую — ей нравится, скажем так, несовершенство.

Девочка улыбнулась:

— Да, это вполне в ее духе. Она любила говорить: «Не трать ничего попусту и довольствуйся малым».

— Она говорит, что время от времени посылает тебе знаки, что она рядом. У вас есть особый знак?

— Радуга… — тихо сказала девочка. — В день ее смерти была радуга. И она говорила, что это знак: каждый раз, когда я увижу радугу, это будет означать, что бабушка рядом — и на прошлой неделе после дождя как раз была радуга!

— Да, так она и сказала, — мягко сказала Гермиона. — Ей нужно идти, но она просила передать, что любит тебя и очень тобой гордится.

— Огромное спасибо, профессор! — воскликнула Дороти.

— Только не говори никому о том, что мы сейчас обсуждали, хорошо?

Девочка кивнула и вприпрыжку выскочила из кабинета.

Гермиона повернулась к Драко, сложив руки, и усмехнулась:

— Видишь? Чушь. Я просто задавала наводящие вопросы, таким образом заставляя рассказать больше, и просто повторила за ней то, что она сама сказала. Вот и вся наука.

— А радуга? Как ты про нее узнала?

— У всех есть нечто особенное, что связывает их с любимыми, — ответила Гермиона, садясь за стол. — Она сама сказала, что у них это была радуга.

Драко посмотрел на нее и сложил руки на груди.

— Это было жестоко по отношению к ребенку.

— Почему? Она ушла счастливой, а я доказала свою правоту.

— А может, и нет, — сказал голос у двери.

Человек в дверях

— Я могу вам помочь, мистер?..

В дверях стоял молодой человек.

— Не узнаете меня, да?

— Вы — один из братьев Бутов, — влез Драко, — Ник, верно?

Мужчина протянул ему руку для рукопожатия. Гермиона видела этого брата лишь на похоронах Терри; не считая тех случаев, когда он находился рядом с ней в облике волка, это была их единственная встреча как людей. Он был выше остальных братьев, с собранными в хвост темными волосами, хотя не такими черными, как у Пола. Ярко-голубые глаза и приятная улыбка делали его весьма привлекательным, хотя до Пола он все же не дотягивал.

Гермиона тоже протянула ему руку, и Ник с секундной заминкой ее пожал.

— Не злитесь, но я здесь, чтобы помочь вам, мисс Грейнджер.

— Помочь? Как?

— Дон попросил меня поговорить с вами. Я ясновидящий. В основном вижу прошлое, но иногда и будущее.

Похоже, Ник говорил серьезно. Гермиона посмотрела на него с явным недоверием.

— Я стоял в коридоре и видел ваше представление перед той девочкой. То, что вы делали, скорее из магловского цирка или ярмарочного балагана. То, чем занимаюсь я, совсем на это не похоже.

Ник явно был задет ее трюкачеством. Гермиона посмотрела на Драко.

— Извини, но он прав, — сказал тот.

— Что рассказал вам брат?

— Немного. Но если сложить это с тем, чем поделился Драко, думаю, картина довольно понятная, — туманно сказал Ник, усаживаясь на одну из парт.

Гермиона подошла к Драко.

— Что именно ты ему рассказал?

— Послушай, Грейнджер, я не собираюсь извиняться за то, что беспокоюсь о тебе. Пару недель назад я рассказал Дону о твоих ночных кошмарах. Потом он предложил мне написать брату, и я написал. — Он наклонился и поцеловал ее в макушку. — Оставлю вас поговорить наедине. Увидимся за ужином.

Когда дверь закрылась, Гермиона глубоко вздохнула, затем еще раз — чтобы первое же слово не прозвучало грубо. Она повернулась к Нику.

— Пожалуйста, уходите.

Кажется, не очень грубо?..

Ник рассмеялся.

— Вот эту сторону тебя я помню еще с тех времен, когда мы тебя охраняли. Волком читать тебя было даже проще. Почему ты не веришь, Гермиона?

Она села напротив него, тоже на парту.

— Не знаю. Наверное, мне просто не нравится то, что я не могу понять или объяснить. Даже у магии есть свои законы. Чтение мыслей, прорицания — все это кажется нарушением естественного порядка вещей.

— Иногда скептицизм полезен, но стоит сохранять и широту взглядов. Магия куда шире того, что можно найти в учебниках или в стенах этой школы. — Он снова улыбнулся. — Позволишь мне попробовать прочитать твои мысли, чтобы разобраться, что за сны у тебя?

Гермиона вздохнула. Ладно. Ради Драко. Только ради него.

— Что нужно делать?

* * *

На следующий день Гермиона и Драко встретились с братьями Бутами на улице. Стояла суббота, погода была великолепной, поэтому почти все ученики находились во дворе. Компания поднялась за холм. Ник привел их к каменному уступу над ущельем — тому самому месту, где Дон и Пол несколько недель назад видели «Гермиону» и призрачную фигуру. Они находились достаточно далеко от раскопок и посторонних глаз. Ник и Гермиона сели на большой плоский камень. Остальные расположились среди деревьев неподалеку, оставаясь в пределах слышимости.

— Гермиона, сделай глубокий вдох и очисти разум, — начал Ник. — Слушай ветер в кронах деревьев. Сосредоточься только на этом звуке.

Постепенно она расслабилась. Вскоре она слышала только его голос и ничего кроме.

— Ты знаешь, где находишься?

— В Хогвартсе.

— Как тебя зовут?

— Гермиона Джин Грейнджер.

— Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты уснула. Посмотри на свои сны как сторонний наблюдатель. Не участвуй в них — просто смотри. Ничего не бойся. Когда увидишь что-нибудь, расскажи мне.

Через некоторое время Ник спросил:

— Ты видишь свои сны?

— Да.

— Ясно?

— Да.

— Тогда расскажи, что видишь.

Видение Гермионы

— Я вижу мужчину верхом на лошади. Он приближается ко мне. Я боюсь его. Он хочет причинить мне вред, — сказала Гермиона.

— Никто не может причинить тебе вред. Что еще ты видишь?

— На нем черная мантия. Длинные черные волосы. Он хочет получить меня в обмен на землю.

Ник нахмурился.

— Кто он?

— Один из дарианцев. Кажется, старший брат. Темный волшебник, злой. Он сказал Годрику, что позволит нам построить здесь школу, если тот отдаст меня ему.

Ник нахмурился, услышав имя «Годрик».

— Кто ты?

— Пенелопа Пуффендуй.

Ник замер.

— А где Гермиона?

— Я не знаю никакой Гермионы.

В лесу повисла тревожная тишина. Ник посмотрел на брата. Дон встал, но Пол и Драко пока оставались на местах. Ник почти физически чувствовал беспокойство Дона. Ник махнул рукой, призывая брата снова сесть, но тот не послушал. Драко и Пол наконец тоже встали.

— Пенелопа, какой сейчас год? — спросил Ник.

— Девятьсот девяносто седьмой.

— Что ты здесь делаешь?

— Мы строим школу.

— Нет, Пенелопа. Сейчас не твое время. Прошла тысяча лет. Школа уже построена. Почему ты здесь, в нашем времени?

— Мне нужно открыть кому-то свою тайну.

— Какую тайну?

— Нет. Я могу рассказать только ей.

— Кому?

— Этой девушке.

— Почему именно ей?

— Нас связывает чаша. Когда девушка пронзила ее, она освободила мою душу. Моя душа была заперта там рядом с другой. Поэтому рассказать я могу только ей.

— Ты должна оставить ее в покое. Ты подвергаешь ее опасности и причиняешь боль.

Внезапно Гермиона вскрикнула и резко поднялась. Ник тоже вскочил. Остальные бросились к ним, но он жестом остановил их. Гермиона снова опустилась на камень. Ник опустился рядом на колени.

— Гермиона?

Та все еще была в трансе.

— Да.

— Ты меня слышишь?

— Да.

— Как тебя зовут?

— Ты только что назвал мое имя. Гермиона.

— Расскажи мне о своих снах, Гермиона.

— Мне снилась прекрасная женщина. Длинные светло-рыжие волосы. Зеленые глаза. Она пришла сюда строить школу. Она полюбила одного из своих лучших друзей, но он предал ее. Не нарочно. Он ушел, и ее похитили и пытали. Потом он вернулся и спас ее, но так и не простил себя.

— Зачем она показывает тебе эти сны? Это все и так известно всем, кто читал историю, — задумчиво возразил Ник, предполагая, что Гермиона говорит о спасении Пенелопы Салазаром.

— Она не хочет, чтобы я рассказывала дальше. Она сообщила то, что могу знать только я. Она говорит, что я должна узнать правду. И только я могу помочь.

— Гермиона, слушай меня. Не ее. Расскажи мне свои сны.

— Нет!

Она села прямо, не открывая глаз.

— Когда я досчитаю до трех, ты проснешься и вспомнишь все, о чем мы говорили. Ты запомнишь свои сны и сможешь мне о них рассказать. Раз. Два...

Но прежде чем он произнес «три», Гермиона заговорила другим голосом.

— Почему ты мешаешь мне показать ей правду?

— Кому?

— Юной деве по имени Гермиона. Я должна показать ей, что произошло. Наяву я не могу, это ее напугает. Поэтому я прихожу в ее сны. Мне нужна правда! Пожалуйста, позволь мне показать ей, что мне известно, чтобы и он узнал правду.

— Пенелопа? — спросил Ник.

Драко подошел совсем близко, поэтому слышал каждое слово, но Дон удержал его на месте.

— Да. Снова я.

— Я же говорил тебе: ты должна оставить ее. Тебе нет места в этом времени, оставь ее в покое! — строго сказал Ник.

— Он не позволяет.

— Кто?

— Салазар. Он хочет, чтобы я узнала правду. Он сам пытался выяснить все той ночью, но волки помешали.

— Какую правду, о чем ты?

— Он хочет узнать, кто меня убил.

— Ты умерла в глубокой старости. Никто тебя не убивал.

— Нет. Ты ошибаешься. Меня убили. Его обвинили в убийстве, но это был не он. Я должна узнать, кто это сделал.

По щекам Гермионы потекли слезы. Ник поднялся.

— Гермиона, просыпайся! На счет три. Раз. Два. Три!

Ничего не произошло. Гермиона продолжала сидеть на камне и плакать с закрытыми глазами.

— Пожалуйста... не забирай ее у меня. Она — моя единственная надежда, — плакала Гермиона-Пенелопа.

Ник растерялся. Она должна была уже проснуться.

— Немедленно оставь ее в покое! — крикнул он. — Ты больше не причинишь ей вреда! Можешь прийти ко мне, если хочешь говорить, но оставь ее! Пенелопа Пуффендуй никогда бы не мучила невинную девушку!

— Я не хочу причинять ей боль...

И тут произошло нечто еще более невероятное: лес потемнел и, хотя был всего лишь полдень, небо в момент стало совсем черным, а облака — свинцово-серыми. Поднялся сильный ветер, сбрасывая с деревьев ветви. Дон бросился к уступу.

— Нужно уходить отсюда!

— Она не просыпается! — крикнул Ник сквозь рев ветра.

С неба хлынул проливной дождь. Драко попытался поднять Гермиону на руки, но его отбросило прочь, будто ударом тока. Из ниоткуда снова возник призрак мужчины, которого братья Буты видели несколько недель назад. Тонкая серебристая дымка окружила Гермиону, ее тело засветилось и медленно поднялось в воздух. Четверо мужчин невольно отступили. За мужской фигурой появилась вторая — более легкая, женственная...

А затем оба духа исчезли, будто их и не было, и Гермиона внезапно рухнула обратно на камни. Драко первым бросился к ней и аккуратно взял на руки. Она уже пришла в себя — девушка была растеряна и плакала от боли после падения. Он прижал ее к себе и поцеловал в волосы.

— Прости меня. Это я виноват...

Погода снова переменилась за считанные секунды — дождь прекратился, тучи рассеялись, и сентябрьское солнце вновь залило лес золотым светом. Ник шагнул вперед.

— Нужно попробовать еще раз. У меня почти получилось!

— Нет! — рявкнул Драко. — Все кончено. Держитесь от нее подальше — вы все! Дух Пуффендуй покинул ее. Все!

Он поднял Гермиону на руки и, не обращая внимания на протесты остальных, понес ее обратно к замку.