Записки юного некроманта (сборник) (джен)

1.

Я стоял перед широко распахнутым шкафом, полочки которого были забиты горшочками и кувшинами. В них содержались ингредиенты для проведения ритуалов и зелий. После праздника начала весны активность мёртвых снижалась, а большая часть магических потоков устремлялась в сторону зарождения и созидания, и у нас, некромантов, начинались небольшие каникулы.

Наличие свободного времени привело меня к решению навести порядок в шкафах, заодно собрать по углам пыль и паутину, которая последовала прямиком в соответствующие коробы, чтобы потом послужить делу. Заглянувшая в башню ближе к обеду Рина вызвалась помочь с уборкой, но очень скоро Терентий отвоевал её внимание: он решил вспомнить не просто прошлую жизнь, но и тот период, когда был котёнком и весил едва ли больше яблока. Теперь под весёлый смех и восклицания Рины котяра носился по помещению — попутно снося лёгкие предметы — за солнечным зайчиком, который ведьма запускала при помощи отполированного до зеркального блеска серебряного блюдца. Подозреваю, что Терентий делал это мне в отместку, решив свести со мной счёты за оплошность, о которой знает только он сам.

Заглядывая в горшочки и кувшины, я незаметно для себя начал бормотать:

— Пусто… пусто… испортилось… труп мыши — сгодится позже… с воробьиный нос… о, а тут у нас вообще паутина.

— Прогоняешь заговором жуков, Леш? — не отрываясь от игры с котом, поинтересовалась Рина.

— Если бы. У меня тут посерьёзнее — нужно срочно пополнять запасы.

Ведьма отложила в сторону блюдце, подошла ко мне и, окидывая содержимое шкафа задумчивым взглядом, произнесла:

— Составь список того, чего не хватает, и, может быть, я смогу поделиться с тобой кое-какими своими травами. Минувшим летом подготовила их с избытком.

— Не откажусь, но всё равно мне нужны те, что в здешних краях не добыть. Придётся делать заказ из столицы и заодно приносить жертвы богам, чтобы не стряслось ничего из ряда вон выходящего.

Постучав указательным пальцем себе по подбородку, она предложила:

— Ты можешь отправиться со мной на городскую ярмарку, которая состоится через три дня. Там будут торговцы из разных провинций и, возможно, из-за границы.

Её слова звучали весьма многообещающе. На почту не всегда можно положиться. За то время, что я прожил здесь, на краю империи, уже сталкивался с тем, что одна моя посылка запоздала на дюжину дней, вторая потерялась, а третья прибыла испорченной. У почтовых даже свой негласный девиз есть: «Оказии случаются, но что поделать, уж слишком большая у нас Империя». И каждый человек равен перед этим. Слышал, что и император порой ждёт свои письма и посылки.

— Хм, а почему бы и нет.

— Учитывая то, что мы оба будем с грузом, нам понадобится бричка, — деловым тоном заметила Рина. — У тебя она есть? Или воспользуемся моей?

— Лучше твоей, потому что моей пользовался если не первый владыка башни, то точно второй или третий.

— Тогда тебе нужно попробовать продать её сборщику древностей, когда тот заглянет, и купить себе новую.

— Уверен, что она больше приглянётся сборщику хвороста, — усмехнулся я.

— Ну, это уже тебе решать.

— Раз твоя бричка, то запряжём в неё Бурака. Он будет выносливее твоего Колокольчика. И корм ему почти не нужен.

— Сойдёт, — кивнула она и прибавила: — Значит, завтра на рассвете буду ждать тебя. Двинемся в путь, пока земля будет прихвачена морозцем.

2.

Гомон из людских голосов и криков животных, писк и свист расстроенных музыкальных инструментов, ароматы фруктов, специй и готовящейся на жиру пищи — а также продуктов жизнедеятельности собравшихся здесь живых созданий — обрушились на меня со всех сторон. На короткий промежуток времени мне показалось, что я вернулся домой. Я даже умудрился наступить в свежую кучу лошадиных яблок.

— Ну, в точности как дома, — проворчал я, обтирая подошву о мостовую.

— Что ты сказал? — спросила Рина, которая шла по другую сторону от Бурака.

— Да ничего такого, — отмахнулся я и спросил: — А скоро мы дойдём до следующей коновязи?

— Да, она вон там, — она указала рукой и с радостным возбуждением прибавила: — И даже отсюда вижу свободное место.

Некоторое время спустя мы оставили у южной стены главной площади коня и бричку — за их сохранность мы не переживали: только человеку, полностью обделённому разумом, может прийти мысль украсть лошадь некроманта и бричку ведьмы, — и отправились к рядам торговых прилавков. У Рины на локте висела корзина, в которой сидела её жаба. Терентий со мной ехать отказался: ещё вечером накануне поездки кот забрался в укромный уголок, находящийся под самым потолком, чтобы мне даже в голову не пришло захватить его тушку с собой.

Едва мы добрались до первого прилавка, как к Рине подбежала взволнованная девочка-подросток, схватила её за юбку и быстро протараторила:

— Госпожа, ты же ведающая мать?

Ведьма едва успела утвердительно кивнуть, как девчонка потянула её в сторону со словами:

— Маменьке очень нужна ваша помощь. Идём же быстрее!

— Конечно-конечно, — ответила Рина, затем бросила уже мне: — За меня не переживай, Макуша — кличка её фамильяра — поможет мне найти тебя.

— Пусть боги и духи-защитники помогут тебе в твоих делах, ведающая мать, — напутствовал я её.

Мы разошлись в разные стороны. У проходящего мимо лоточника я купил себе пирог с мясом. К моему приятному удивлению, начинка была не только вкусной и сочной, но её ещё и не пожалели. От такой мелочи, вкупе с окружающими звуками и запахами, на душе стало так приятно. И всё же в моей бочке мёда была своя ложка дёгтя: то и дело в мою голову возвращалась мысль:

«Лишь бы на меня сейчас не свалилась внезапная работёнка».

Несмотря на всю любовь к своему ремеслу, мне хотелось провести время для себя, даже за такой банальной рутиной, как покупка компонентов для ритуалов.

3.

Я торговался с купцом из провинции, что располагалась на морском побережье, за жир чудо-рыбы, когда ко мне подошла Рина.

— Мир твоим делам, ведающая мать, — прервав наш торг, сказал торговец и почтительно поклонился ей.

— Прирост твоим складам и кошелькам, уважаемый торговец, — ответила ведьма, затем обратилась ко мне: — Можешь одолжить мне дюжину золотых монет?

Я вопросительно посмотрел на неё, и она пояснила (хотя и довольно расплывчато) свою просьбу:

— Мне они нужны на благое дело.

— Раз на благое дело, тогда могу, — ответил я, выудил из кошелька связку золотых, развязал узел, быстро отсчитал нужную сумму и передал её Рине.

— Благодарю, — улыбнулась она и, прежде чем уйти, сказала: — Как закончишь здесь, подходи к бричке. Тебе нужно кое-что увидеть.

Её слова меня настолько заинтриговали, что торг закончился чуть раньше, а купец, разумеется, получил за свой товар немного больше, чем планировалось. Также я прикупил у него пару фунтов засушенных морских коньков и звёзд для Терентия. Когда я подхватил деревянный бочонок с жиром чудо-рыбы под мышку, то понял, что просьба Рины была очень кстати: мне удалось загрузить свой заплечный мешок так, что с таким весом на спине впору было кричать: «Иа-а!» или «И-го-го!». Пока шёл до нашей брички, рубаха на мне взмокла, будто на дворе стояла летняя жара. Рина уже стояла на месте, а к её ногам жался пёс. Собака была тощей, покрытой коростами и проплешинами — идеальный представитель породы кабыздохов.

— Дай угадаю, ты это сокровище купила за мою дюжину золотых?

— Не совсем, — покачала она головой, — я отдала за него двадцать.

— Двадцать?! Это, должно быть, чудо-пёс.

Рина засмеялась с такой мягкостью, словно над ошибкой несмышлёныша.

— Ох, Леш, так ведь это и вовсе не собака, а зачарованный.

После её слов я пригляделся к глазам пса. И правда, взгляд у животного был самый что ни на есть человеческий. Ведьма ласково потрепала собаку по макушке. Ко мне же она обратилась уже строгим голосом:

— Мы должны ему помочь.

— Знамо дело… — почесал я кончик носа и добавил: — Но для начала мы должны разобраться: заслуживает ли он нашей помощи.

— Ты думаешь, его заколдовали в наказание? Но ведь у него такие добрые глаза…

— Ну, если бы меня продолжительное время жрали блохи и приходилось есть остатки не первой свежести, то я бы и не такую моську состроил.

Рина посмотрела на пса цепким ведьмовским взглядом — от такого взгляда даже мне порою не по себе, — затем на меня и с нажимом сказала:

— Что ж, тогда мы должны провести проверку.

— Здесь нам будет это сделать непросто: слишком людно и шумно, да и лучше снимать чары в чистом поле.

— Тогда мы заберём его с собой домой.

Мне оставалось лишь кивнуть, потому что прекрасно знал, что Рина всё уже решила, а спорить с принявшей решение женщиной, особенно ведьмой, себе дороже. Спасибо моей дражайшей матушке, тётушкам и их милейшим дочерям за столь ценный урок.

Во время обратной дороги Рина рассказала мне, как встретилась с нашим Золотком — такую кличку, не сговариваясь, дали мы ему, чтобы не называть его просто «пёс» или «собака», раз уж мы знали, что за животным обликом скрывался человек. Настоящего имени нам не удалось узнать, потому что стоило ему поесть и забраться в бричку, как он тут же заснул. После того, как она помогла матери девочки произвести на свет крепкого малыша, Рина заметила группку из трёх бродячих скоморохов, которые развлекали публику, и невольно задержалась тоже. Один из них играл на дудочке, двое жонглировали предметами, но с разной степенью ловкости. И вот тот, у которого ничего не получалось, стал мешать своему умелому побратиму, но даже это ему не удавалось — на радость окружавшим их зрителям. Последняя попытка «всё испортить» увенчалась тем, что неумеха угодил головой в бадью с раками, где её обитатели оказали ему радостный приём. Затем дудочник прекратил играть и объявил, что сейчас покажет самого умного пса империи. Сначала, когда Золотко увидели зрители, то со всех сторон послышались смешки и издёвки, но после того как он решил несколько сложных математических примеров, отбил на барабане лапой мотив гимна империи и весьма сальной застольной песенки про медведя и сову, его внешний вид утратил значение, и он получил награду не меньше, чем жонглёры. Рина же заподозрила, что тут скрыт какой-то подвох, связанный с колдовством. И чутьё её не подвело: глаза четырёхлапого артиста были слишком разумными. После выступления ведьма незаметно подкралась к его клетушке — домашнюю птицу перевозят в более приличных корзинах — и спросила, человек ли он. Золотко ответил радостным лаем. Она сразу предложила его освободить, и тот с ещё большим восторгом согласился. Рина тут же обратилась к дудочнику и предложила купить у него пса. Сначала тот хотел получить за Золотко целую сотню золотых, но, увидев, что перед ним ведьма, быстро снизил цену до пятидесяти, но ей удалось сбить её до двадцати, а также она создала для каждого из скоморохов по защитному амулету для странников.

Когда Рина закончила историю о том, как она нашла Золотко, мы стали обсуждать план наших дальнейших действий: перебирали подходящие ритуалы и заклинания для проверки личности зачарованного, а затем снятия с него колдовства, если он был невинной жертвой.

— А если вдруг Золотко зачаровали в наказание за проступок, что будем делать с ним? — поинтересовался я, оглянувшись на крепко спящего пса.

— Ну тогда оставим его в роли сторожевой собаки, — пожала плечами она.

— Только не у меня. У меня Терентий есть…

— Не любишь собак? — проницательно заметила Рина.

— Не то чтобы я их не любил, — ответил я и, скорчив брезгливую гримасу, продолжил: — Мне они просто не нравятся с детства. Хотя была у деда сука Ботва, вот только к ней и испытывал нежные чувства.

— Что ж, тогда оставлю у себя.

— Не боишься, что Золотко затаит обиду? Он всё-таки человек, а люди гораздо опаснее…

— Мне ли не знать — я всё-таки ведьма. Поверь мне, Леш, я смогу постоять за себя, — с лукавством улыбнулась она.

Некоторое время мы молча ехали. От лёгкой качки меня начало клонить в сон. Неожиданно Рина схватила меня за руку и воскликнула:

— Нам нужно развернуться!

— Я не сплю! — вздрогнув, воскликнул я и энергично мотнул головой, чтобы прогнать дремоту.

— Леш, нам нужно развернуться.

— Зачем?

— Тут неподалёку течёт небольшая река, мы можем там проверить, хороший человек Золотко или нет.

4.

— Ты можешь зайти дальше? — с берега крикнула Рина.

— Ещё дальше?! — чуть ли не фальцетом воскликнул я.

Ледяная вода уже миновала колени и подбиралась к самым чувствительным местам. В носу стояла вонь мокрой, грязной псины, которую мне пришлось держать на руках.

— Боюсь, если я зайду дальше, он всё-таки решит, что я намереваюсь его утопить. Хотя помыть его хорошенько не помешало бы.

— Как проведём ритуал, можешь и помыть Золотко.

— Тогда давай перейдем уже к делу, пока наш край не лишился некроманта.

— Отойди немного дальше, и начнём.

— Немного — это сколько?

— Два-три шага назад.

Я отступил на два шага, вздрогнул от очередного повышения уровня ледяной воды, почувствовав, как поджались срамные места, и крикнул:

— Начинаем?

— Да-да! Опусти Золотко пониже и повторяй за мной.

Матушка-Река, грязь смой,

И покажи, кто передо мной.

Текущая вода, лжекраски умчи

И скрытого врага разоблачи.

Едва мы закончили произносить слова заговора, я, стуча зубами, спросил:

— И долго ждать результата?

Мне не был знаком этот способ колдовства — ведьмы чаще работают с силами живой природы для очистки, чем некроманты, — поэтому решил уточнить.

— Можешь выходить, — громко ответила Рина. — Вода никак себя не проявила. Значит, Золотко не злодей. Можем работать дальше.

— Я бы сначала хотел согреться, — сказал я и двинулся в сторону берега.

Пока выбирался из воды, Рина успела достать из короба под лавкой хворост и кизяки, собрала их на земле в кучку и подожгла. Только я приблизился к костру, она деловито скомандовала:

— Иди сними одежду и укутайся в полость, — сама начала обтирать мешком Золотко.

Выполнив то, что Рина сказала, завёрнутый в грубо сшитые вместе шкуры овец, я вернулся к огню. Кто бы знал, какое это удовольствие — оказаться у горящего костра после воды, смешанной со льдом.

— Раз уж разожгли огонь, давай поедим.

— Не откажусь.

Она подошла к бричке и вынула оттуда торбу с припасами и котелок. Отдав мне сумку, Рина вместе с котлом отправилась к реке и зачерпнула воды. Я достал из торбы кулебяку и разделил её на две части: одну отдал Золотку, который грелся рядом, а вторую оставил себе. Запах сохнущей псины, на удивление, нисколько не испортил мне аппетит. Рина закрепила котелок над пламенем при помощи конструкции из трёх палок, затем присела рядом со мной, взяла торбу и достала из неё пирог с овощной начинкой. Как и я, она отдала половину Золотку. Вскоре вода закипела. Рина, прежде чем закинуть в кипяток травы для чая, зачерпнула из котла ковш, в который окунула связанные в пучок — она достала его из одного из скрытых карманов юбки — сушёные пижму, крапиву, цветы расторопши и корень лопуха, и отставила его подальше от огня.

— Я попробую очистить Золотко от чар первой, — поймав мой внимательный взгляд, пояснила ведьма.

— Конечно… хотя, подожди-ка, сейчас кое-что проверю.

Придерживая меховую полость, чтобы та не спала и мир не увидел меня во всём том великолепии, в котором произвела меня матушка на свет, я подошёл к псу.

— Ты уж потерпи ради собственного блага, — обратился я к нему, а затем выдернул со спины зачарованного клок шерсти в том месте, под которым располагалось сердце, и тут же бросил его в костёр.

Охваченные огнём волоски вспыхнули сначала зелёным, а затем синим. Такая реакция говорила о том, что тот, кто зачаровал Золотко, явно использовал вещь, принадлежащую мертвецу.

— Всё-таки без круга из чистой кладбищенской земли тут не обойтись, — сказал я. — Хорошо, что у меня с собой есть немного, — и показал на висящий на шее кожаный мешочек. В нём была не только земля, но и священная кость из главного Храма подземных богов. — Выпьем чаю и можем приступать к возвращению человеческого облика Золотку.

Тот, услышав, что скоро сбросит собачью шкуру, начал радостно лаять, прыгать и тереться вокруг нас, то и дело ударяя своим хвостом-метёлкой по плечам, шеям и лицам.

— Ты же человек и веди себя соответственно! — ворчливо прикрикнул я на него, когда моё терпение лопнуло. — Не прижмёшь зад к земле — я не стану помогать, и будешь дальше жить с блохами.

Пёс тут же упал на землю у ног Рины, припав к подолу её пёстрой юбки. Она ласково почесала его по макушке и шутливым тоном обратилась к нему:

— Да ты не бойся, Золотко, Леш только с виду такой суровый, да и прозвище мрачное. Он тебя в беде не бросит. Я-то знаю.

— Знамо дело, знаешь, — буркнул я, припоминая про себя те случаи, когда ведьма обводила меня вокруг пальца. Даже себялюбец Терентий периодически становился жертвой её не то женского, не то ведьмовского лукавства.

И всё-таки пёс предпочёл поверить мне и продолжил лежать рядом со своей заступницей. К тому моменту, когда мы допили чай, содержимое ковша остыло. Рина сходила к бричке и принесла оттуда завернутую в тёплый платок Макушу. Ведьма что-то прошептала ей и дала жабе укусить себя до крови за мизинец, после чего поднесла к ковшику. Фамильяр неторопливо вытянул свою лапу и опустил её туда. Макуша немного поплюхала перепончатой конечностью в жидкости и громко квакнула. Рина спрятала жабу в карман юбки и сказала:

— У меня всё готово. Я могу приступать к смыву чар?

— Подожди, сначала нужно поместить Золотко в два круга: внутренний из углей — их возьмём из костра, — и внешний из кладбищенской земли. Но для начала пойду оденусь, — сказал я и отправился к бричке.

Моя одежда оказалась суше, чем я предполагал, но всё равно достаточно влажной и холодной, особенно после тёплой меховой полости. Сначала я хотел вернуть покрывало на прежнее место, но передумал, решив, что оно может пригодиться тому, кто скрыт за животной шкурой, и вернулся с ним в руках.

Некоторое время спустя, когда солнце только коснулось грани горизонта, Золотко был помещен в два круга, и Рина приступила к снятию чар. Осторожно, чтобы не размыть созданные мной границы, ведьма вылила на него сначала половину котелка воды из реки, затем из ковша, после — остатки речной.

— Почему ничего не произошло? — расстроенно произнесла она, когда третий облив никак не повлиял на внешний вид Золотка.

Я пожал в ответ плечами, не желая торопиться с выводами.

— Наверное, нужен другой способ, — предположила Рина.

Едва последнее слово прозвучало, как воздух наполнился душераздирающим воем. Пёс опрокинулся на спину и начал биться в конвульсиях. Из пасти пошла бледно-розовая пена, а клочковатая шерсть сыпалась с его тела, словно иглы с лиственницы перед зимой.

— О нет! Я ему навредила! — виновато воскликнула Рина.

Она было кинулась к нему, но я поймал её за руку и тем самым заставил остаться на месте. Одарив меня сердитым взглядом, ведьма прикрикнула на меня:

— Мы должны ему помочь, Леш!

— Мы уже помогли ему, — сухо ответил я.

— Но я не думала, что всё будет так… — Рина не закончила фразу и уткнулась мне в плечо, чтобы хотя бы не видеть происходящее. Чужие муки приносили ей не меньшие страдания.

«Ведьмы слишком связаны с живой магией, поэтому очень чувствительны к чужим бедам. Это их сила и одновременно самая большая слабость. Мы, некроманты, не должны уподобляться им, иначе наша ноша нас не просто сломает, а раздавит», — вспомнились мне слова, которые в наши головы вбивали преподаватели в академии.

Вырывающиеся из глотки пса хрипы и стоны резко умолкли. Воцарилась тишина.

— Он… умер? — робко спросила Рина, не отрываясь от моего плеча.

— Нет, мы сняли с него чары, — ответил я, глядя на молодого мужчину в центре кругов.

Единственной вещью, которая скорее подчеркивала, чем скрывала наготу его истощенного тела, был серый пояс, сплетённый из волчьей шкуры, порезанной на тонкие полосы. У меня не было никаких сомнений, что некогда он принадлежал колдуну-оборотню.

* * *

Утром в башню прибыло три голубя с письмами. Одно пришло из дома, другое — от старосты из Кошкина Брода, а третье прислал Злат Лирыч. Как оказалось, когда мы с Риной нарекли зачарованного человека Золотком, то попали почти близко к его настоящему имени. Прочитав послание от него, теперь я имел полную картину того, как он стал собакой.

Злат Лирыч был из богатой семьи ремесленников, которая проживала в городе Карсике, находившемся близ столицы. Он и сам был мастером музыкальных инструментов, уже заслужившим уважение среди побратимов по делу и музыкантов. Именно богатство его семьи частично привело к тому, что Злату пришлось четыре года прожить в чужой шкуре. А ещё жена Лияка, которая устала от своего мужа и хотела жить вместе с любовником, но не могла оставить те богатства, которые достались Злату после смерти его отца и брата. Её разум родил весьма коварный план: Лияка вспомнила, как ей, ещё ребёнку, дед строго-настрого наказал никогда не трогать его пояс, иначе быть беде: она превратится в собаку и останется такой, пока не пожалеет её тот, кто умеет колдовать. Прежний владелец пояса забрал его с собой в могилу, но повзрослевшая внучка с любовником нарушили «последний покой» родственника, чтобы забрать у него магический предмет. На следующую ночь Лияка дождалась, пока Злат уснёт, и повязала пояс. Дед не соврал: муж мгновенно превратился в собаку. Наутро она приказала слуге продать пса на мыловарню, но тот по пути засмотрелся на девушек и упустил животное, а госпоже позже соврал, отдав медяки из своего кармана. Злат же сначала скитался по улицам Карсика, пока не прибился к странствующему торговцу, с которым прожил пару лет. И жил бы с ним дальше, если бы вёл себя не слишком умно для собаки и тем не заинтересовал скомороха. Недолго думая, тот похитил умное животное у торговца. Злату посчастливилось, что Рина заметила его и решила поучаствовать в его горькой судьбе, попутно втянув меня в это благое дело. Вернувшись в родной город, Злат первым же делом отправился к судье, чтобы вернуть себе то, что по закону принадлежит ему, и наказать коварную жену.

Только я успел дочитать последние строки благодарностей, в которых Злат Лирыч также обещал, что после того, как полностью приведёт в порядок дела в обедневшем хозяйстве, вышлет нам награду за наши труды, и уже собирался убрать письмо за пазуху, как увидел в окно, что вдалеке по тропинке с корзиной в руках к башне Янебе идёт Рина. Весенний ветер играл с разноцветной юбкой ведьмы. Она увидела, что я вышел ей навстречу, и приветливо махнула рукой.

— У меня для тебя хорошие новости! — подняв вверх руку с письмом, крикнул я ей. — От Золотка.