Фриволите-4 (гет)

К концу марта в Ильверморни явилась целая делегация. Десяток магов с военной выправкой и в форменных серых мундирах, с которыми я раньше не встречалась. Благообразный старичок в шляпе, напоминающей поникшую поганку. Пузач в котелке, в котором сразу угадывался представитель власти. И уже знакомый мне усач из «Ведьминого котелка».

— Чего это к нам серомундирные пожаловали? — Подозрительно поинтересовалась Сато.

— А кто это? — Уточнила я.

— Авроры по-вашему, только что-то вроде особого отдела. Они не мелкую шпану в подворотнях ловят, а серьезные преступления расследуют, — пояснила японка.

— Особисты значит, — вынесла вердикт я.

— Гермиона, глянь, вон тот слева во втором ряду какой симпатичный. И глаза голубые-голубые, — зашептала мне на ухо Эльза.

— Милая леди, — с шутливой строгостью обратилась к ней я. — Что вы мне такое предлагаете? Я вообще-то помолвлена. Да, и вам вроде мистер Бонаккорд нравился? Еще и глаза на таком расстоянии рассмотреть успела.

— Ну, так он на нас так и зыркает. А Михаэль…, — Сато грустно вздохнула, — Михаэль меня будто не замечает. Вернее он видит во мне лишь друга. Сколько я не пыталась как-то привлечь его внимание, он или мимо смотрит или в шутку все переводит.

— Мужчины обычно позже взрослеют. И часто подтормаживают. Если хочешь я с ним поговорю, невзначай узнаю, как он к тебе относится, — предложила я.

— Ни в коем случае! — Замахала руками японка. — Гермиона, я хочу такого мужчину, чтобы он сам меня заметил. Проявил инициативу и какие-то знаки внимания оказывал, чтоб было красиво и романтично. А Бонаккорд… он конечно милый, но пусть себе взрослеет. Я ему навязываться не буду. Вокруг вон сколько инициативных ходит, — она кивнула головой в сторону голубоглазого красавца.

Тем временем мистер котелок что-то доказывал Дайе Деките и стоящему рядом Шиллану, размахивая руками. Расслышать разговор было невозможно, потому что госпожа директор сразу накинула купол безмолвия на всю компанию. А серомундирные под предводительством усача разбредались по школьному двору.

Быстро осмотрев территорию особисты сосредоточились на вольерах с животными. А маг-поганка бегал и что-то причитал, то и дело взмахивая руками.

Досмотреть представление до конца не удалось, потому что прозвенел звонок на урок и мы с соседкой по комнате поспешили в кабинет зельеварения. Он хоть находился и не в подвале, как в Хогвартсе, но топать до него тоже надо было прилично.

Сегодня никому не удалось сварить приличное зелье. Всем было любопытно, что происходит в школе и вместо того, чтобы смотреть к себе в котлы и на разделочные доски, каждый норовил выглянуть в окно, вдруг удастся заметить что-то необычное. В лаборатории только и слышались шепотки:

— Смотри, Шиллана куда-то повели…

— Видел, как тот лысый серомундирный патронуса отправил?…

— Мне кажется, или над школой защитный купол пропал?..

— Глянь, на квиддичное поле портключами клетки доставили…

Урок был полностью сорван, но профессор Смокт совсем не обращал на это внимания. Лишь краем глаза поглядывая, чтоб ни у кого котел не рванул. Да и это делал небрежно, полагая, что к шестому курсу студент должен научиться хотя бы не взрывать котлы. Так что зельевар не менее пристально, чем мы, разглядывал происходящее за окном.

Когда мы в конце урока сдавали свои «творения» (назвать получившиеся варева «зельями» не смог бы даже самый лояльный преподаватель) дверь кабинета резко распахнулась. На пороге стояла пара местных «авроров» и мой усач.

— Нотон Смокт, пройдите с нами, — объявил мистер Смит не терпящим возражений тоном.

— Но у меня урок, — оправдания профессора прозвучали как-то жалобно. Да, и сам он словно сдулся и стал выглядеть меньше и незначительнее.

— Сдайте палочку, — отдал приказ мой давний знакомый, не обратив внимание на слова преподавателя.

Изъяв артефакт усач обвел пристальным взглядом класс и вышел, замыкая процессию из Нотона Смокта и двух конвоиров в серых мундирах. Меня он будто не заметил, ни на миг не показав, что мы знакомы. Это меня порадовало, я даже на какое-то мгновение поверила, что вся эта делегация никак не связана с тем, что я рассказала шпику в «Ведьмином котелке».

— Они что всех преподавателей арестовали? — Спросила Эльза, когда мы перепуганной стайкой выбрались из класса и направились в столовую.

— Нет, только директриссу, Шиллана, Смокта, Маккензи и вашего друга с Вампуса, — вместо меня ответил Сато рыжий вредина, который когда-то придирался ко мне из-за того, что я была на квиддичном отборе у Бонаккорда. Эрик Борн, вспомнила я имя этого недовольного студента.

— Они арестовали Миха?! — Удивленно вскрикнула японка. Я тоже была в шоке из-за того, что в компанию профессоров добавили и француза. Может усач его так припугнуть решил? Но этими мыслями я ни с кем делиться не стала, а вместо этого ускорилась, потянув подругу за собой.

— Пошли быстрее в столовую, может там нам что-то расскажут, — объяснила я Эльзе свою спешку.

Атмосфера в столовой царила напряженная. Студенты были взбудоражены происходящим, шумно переговариваясь друг с другом. Никого из преподавателей не было, хоть еда уже давно стояла на столах. Ученики же не столько ели, сколько делились новостями. При этом уходить никто не спешил, все ждали появления кого-нибудь из профессоров.

Пока официальной информации не было по школе ползли слухи. Какой-то первокурсник с Пакваджи уже уверенно говорил, что «видел» магический бой Шиллана с серомундирными. И даже находились те, кто верил мальчишке. Ведь столь серьезный профессор не мог просто сдаться, не оказав сопротивления.

Версии о причинах ареста выдвигались самые дикие. Начиналось все с финансовых махинаций, в которые не вписывался Бонаккорд. Правда, самые настырные утверждали, что Михаэль был посредником, выбивающим деньги со студентов. Объяснить, зачем профессорам нужна скромная кучка галеонов изъятая у студентов никто не мог, но такие мелочи особо никого и не интересовали. Самые кровожадные продвигали мысли о запрещенных ритуалах с обязательными жертвоприношениями, причем массовыми.

— А я вам говорю, что не просто так профессор Смокт неделю назад поздно вечером Марту Маккартни увел. И заметьте больше ее никто не видел, — с пеной у рта доказывала пухлая третьекурсница с нашивкой факультета Птицы Гром на груди.

— Мэриэль Шпиццер, прекрати нести чушь, — осадила ее Баффи Корн, когда вошедшая в раж студентка уже собирала народ, чтобы писать коллективное письмо родителям пропавшей Марты. И что самое неприятное, ученики и правда верили в эту ахинею. Если б не окрик старосты, они б реально пошли строчить свои жалобы.

— Ты же сама прекрасно знаешь, что у мисс Маккартни умер отец, девочка уехала на похороны, — продолжила усмирять толпу Баффи.

Пухляшка сбавила тон, но продолжала что-то тихо бубнеть про «это нам так сказали, а что там на самом деле с Мартой никто не знает».

Первокурсники на этом фоне сидели, как стая перепуганных воробушков. Некоторые начинали хныкать. Пока еще тихонько, опасаясь насмешек сокурсников, но атмосфера уже располагала к истерике. В этот момент в столовую вошел декан Рэн, а за ним вереницей потянулись остальные профессора.

— Минуточку внимания, — громко объявил Акита, заняв привычное место за столом. — В связи с нештатной ситуацией я буду временно исполнять обязанности директора Ильверморни. Что касается профессоров Декитта, Шиллан, Маккеннзи, Смокта и студента Бонаккорда их пригласили в отдел магического правопорядка для уточнения некоторых фактов. Официальных обвинений никому предъявлено не было. — После этих слов новый директор так выразительно посмотрел на Мэриэль Шпиццер, что всем стало ясно, что преподаватели следили за происходящим в столовой и были в курсе всего того бреда, который несли студенты.

— А животных зачем забрали? У нас же завтра первым уроком УЗМС должен быть. А теперь ни учителя, ни учебного материала, — задала вопрос староста.

— На ближайшие три дня все занятия отменяются. Дальнейшее будет зависеть от итогов беседы с нашими профессорами. А теперь прошу всех разойтись по своим общежитиям. Если появится новая информация, вам сообщат, — закончив речь, новый директор сел за стол к остальным преподавателям. А студенты нестройными рядами потянулись к выходу из столовой. Правда, не все. Некоторые вспомнили, что выслушивая и распуская сплетни, они забыли поесть и теперь спешно дожевывали уже остывший ужин.

В спальню я пришла одна. Моя соседка по комнате потерялась еще на выходе из столовой. Она собиралась попробовать вытрясти хоть какую-то информацию из нашего декана. Меня же она подбивала с той же целью сходить к Смирнову. Но я отказалась, аргументируя это тем, что сейчас никто ничего не скажет из-за шока и избытка эмоций.

Сато на меня обиделась, не помогло даже то, что я пообещала поднять эту тему завтра на индивидуальном занятии по рунам. Но японку этот вариант не устраивал, ей нужно было все знать здесь и сейчас. Вот и получилось, что она бродила сейчас по школе, а я пыталась в голове уложить мысли. А картинка не складывалась.

Так и не найдя решения я сначала попыталась засесть за учебники, но сконцентрироваться не получалось. Мысли упорно соскальзывали на Михаэля и усатого мистера Смита. В итоге я сдалась, отложила книги и пергаменты и взялась за нитки и челноки.

Лучше не стало, любимое фриволите меня подвело я пропускала пико, вязала лишние узлы, забывала соединять элементы мотива. Приходилось раз за разом распускать работу из-за чего я только сильнее нервничала. Спас меня прозвучавший сигнал отбоя. Отложив плетение я пошла в душ и стала готовиться ко сну. Соседка по комнате так и не вернулась.

Утром встала разбитая, потому что пол ночи крутилась и не могла заснуть. Постель Эльзы стояла нетронутая. Приведя себя в порядок я поплелась в столовую. Сидеть за столиком в одиночестве было непривычно.

После завтрака я отправилась искать Бренду Стоун, надеясь, что госпожа декан хоть и не расскажет, что произошло в Ильверморни, но хотя бы объяснит, куда делась японка.

— Мисс Грейнджер, мне странно слышать, что вы не знаете, где ваша соседка по спальне. Я считала вас подругами. Воспользовавшись тем, что в ближайшие дни уроков не будет, студентка Сато отпросилась домой, — немного раздраженно ответила на мой вопрос профессор арифмантики. — Многие ученики вчера поступили аналогично. Может и вам стоит развеяться и проведать родных?

Ну, да, прикинула я. Три дня без занятий, плюс два выходных — это уже почти каникулы. Да и дальше есть возможность, что новый директор продлит этот внеплановый отпуск. Только после слов декана я вспомнила, что столовая сутра была полупустой. Но тогда, в полусонном состоянии, я списала это на лень учеников.

— Спасибо за предложение, профессор Стоун, но я пока останусь в школе, — я сделала вид, что не заметила намека. И поспешила попрощаться со своим деканом, пока меня не начали гнать более явно.

Смотаться в Британию, конечно, хотелось. Но сейчас это было слишком опасно. Не хватало еще попасться в лапы пожирателей, обложивших Гриммо. Сириус и Гарри со своей невестой и так фактически находились под домашним арестом. Потому что у них на пороге постоянно стоял конвой Волдеморта.

Можно было, конечно, перенестись в Озерный край. Но особой потребности в этом не было. От Пенни недавно приходило письмо, дома все было в порядке. «Кролики» уже почти пришли в себя и активно откармливаются под надзором заботливой эльфийки.

Так что не стоит тратить портключ и просто для прогулки. Они и так почти все ушли на перемещение единорогов. Тем более, что достать новые практически невозможно, я уже писала Тонкс, она ответила кратко:

«Портальный отдел министерства уже под контролем нового правительства. Каждый выданный портключ отслеживается.»

Чтобы как-то отвлечься я пошла на улицу, была мысль проверить загоны, чтобы узнать всех ли животных увезли с собой сотрудники особого отдела. Но оказалось, что та часть школьного двора «отгорожена» магическим заклинанием. Дальше квиддичного поля пройти было невозможно.

— На кабинетах профессоров, которых серомундирные забрали, тоже такой купол стоит. Очень интересная защита, так просто взломать нельзя. Мы утром пробовали на кабинете профессора Смокта. — сообщил, незаметно подошедший сзади Миллер, чем напугал меня.

— Дэнис, не подкрадывайся так, пожалуйста. А то у меня седые волосы появятся раньше времени, — попросила я студента Пакваджи.

— Так я вроде громко шел, — ответил этот шкодник, почесав затылок.

Промаявшись весь день без информации, следующим утром, я отправилась на поиски Смирнова. Даниил был последней надеждой. Если и он откажется хоть что-то рассказывать, останется только Смиту сову отсылать. А этого очень не хотелось. Во-первых, я сильно сомневалась, что усач — действительно «Смит». Так что не факт, что мое письмо вообще до него дойдет. Во-вторых, в «Ведьмином котелке» я его усердно убеждала, что мы с Михаэлем почти не знакомы. Если сейчас я начну интересоваться судьбой Бонаккорда, пронырливый шпик и меня в соучастники запишет.

— Гермиона, у тебя что-то срочное? До вечера не подождет? Меня на допрос вызвали, так что я сейчас убегаю, — нервно спросил Даниил, с которым мы столкнулись на выходе из его кабинета.

— Как? И вас? — Изумленно, выдохнула я.

— Просто формальность. Сейчас всех преподавателей опрашивают, — попытался успокоить меня профессор, но получилось плохо. Легкая нервозность в голосе выдавала его состояние. Это точно не была «просто формальность». Но видя, что рунолог опаздывает, я отступила, пообещав зайти ближе к ужину.

Взвинченность Смирнова передалась и мне, сидеть без дела было просто невозможно. Я отправилась в совятню писать письмо Сато, в надежде, что новости о допросах преподавателей, хоть немного усмирят ее обиду.

До совятни я не дошла, по пути на меня налетела Арма Сова моей эльфийки принесла письмо от Сириуса, что меня очень удивило. Но схема оказалась еще более неожиданной.

Люциус потерял Бонаккорда, француз еще позавчера должен был отправить Малфою свежую кровь бурозубки Байрда, а вместо этого пропал. Бурозубки водились только в Орегоне, поэтому в других местах добыть этот ингредиент было невозможно, а Михаэль перестал выходить на связь.

Искать своего посредника самостоятельно Люц не мог, потому что кровь была нужна ему лично, а не Тому-Кого-Нельзя-Называть. И Темный Лорд прекрасно знал, что используется она только в зелье, блокирующем действие его метки. Волдеморт когда-то давно сам приказал Снейпу разработать состав, способный хотя бы частично закрывать рабскую связь.

По задумке Тома Риддла, зельевар не должен был справиться с поставленной задачей, тем самым доказав могущество Повелителя. Но Северус оказался настоящим фанатом своего ремесла и после долгих попыток, таки смог разработать рецепт. Естественно зелье сразу попало в графу «совершенно секретно». Снейпу было приказано уничтожить все наработки. Но ушлый шпион сумел защитить свою память, а затем восстановить состав и порядок действий.

И вот сейчас новый директор Хогвартса варил это запрещенное в пожирательских кругах зелье для себя и Малфоев. Сроки поджимали, кровь нужна была «вот-прям-щас», а француз пропал. Вот и пришлось Люциусу обходными путями выходить на Блэка. А уже узник Гриммо, через своего и моего эльфов, смог передать мне послание для Миха. Своего филина Сириус использовать не мог все из-за той же слежки, а об Арме мало кто знал, потому что Пенни переписку вела только со мной.

В итоге моя Минни улетела не к Сато, а к Блэку, причем порталом, с описанием уважительной причины Бонаккорда и обещанием добыть все нужное лично. Птицу Пенни я оставила отдыхать после долгого перелета, а сама отправилась в теплицы искать учителя Травологии, потому что сама не представляла, где искать ту самую кровь бурозубки Байрда.

Официально этот ингредиент был никем кроме Темного лорда не запрещен, потому что он никому был не нужен. Этот вид землеройки считался практически бесполезным в магическом плане. В большинстве зелий кровь Бурозубки заменялась более дешевыми и распространенными аналогами, потому что никто не желал охотиться за столь юрким и малочисленным зверьком.

Макья Нотитам в теплицах нашлась. Вот только она была пьяна в хлам. Профессор полулежала на кушетке в обнимку с практически пустой бутылкой огневиски и безостановочно невнятно бормотала:

— Спаслась… чудом… практически чудом…

— Профессор? — Ошарашенно выдавила я, до этого даже не подозревая, что могу увидеть всегда строгую и опрятную леди, в таком виде.

Но преподавательница завидев меня даже не попыталась принять вертикальное положение и привести себя в порядок, лишь заулыбалась и счастливо повторила:

— Спаслась… чудом отпустили…, — после чего прикрыла глаза и тихонько захрапела.

Ждать, пока эта начинающая алкоголичка проспится, не было времени, пришлось доставать волшебную палочку и применять отрезвляющее заклинание:

— «Сорбус!»,

Заклятье пришлось накладывать трижды. На первое профессор Нотитам даже не отреагировала. Я даже подумала, что сделала что-то неправильно. После третьего «Сорбуса» преподаватель Травологии открыла глаза и частично пришла в себя. Но мне так и не удалось полностью снять опьянение. Видимо, из-за недостаточной практики я действительно где-то допускала ошибку.

Со второй попытки, я узнала, что кровь бурозубки можно добыть только у Орина Брутти из Солт-Крика. Макья, которая уже считала себя практически моей подругой, даже дала мне визитку со своей подписью, заверив, что с таким поручительством старина Ори, точно даст мне самые качественные ингредиенты.

О причинах внеплановой попойки мне тоже поведали, хоть я и не просила. Оказывается профессора Нотитам тоже вызывали на допрос, но вчера вечером. Точнее, после обеда, а вот отпустили уже за полночь. Причем чудом. Херрика Шиллана и Нотон Смокта обвиняли в незаконной торговле зельями и отдельными ингредиентами. И серомундирные до последнего не верили в то, что имея под рукой столь богатые теплицы преподаватель Травологии не участвовала в давно отлаженном бизнесе.

— Они мне всю память наизнанку вывернули, — то ли хвасталась, то ли жаловалась мне новая «подруга». — Я такое вспомнила, что и не знала. Даже отца вспомнила, который ушел, когда мне было два года. Но ничего не нашли, хоть и хотели, — пьяно рассмеявшись, она опять откинулась на подушки.

— «Сомнус!», — наложила я на профессора сонной заклятие.

Ей действительно надо проспаться. И после стресса, и после пьянки, и после неудачного отрезвления. Надеюсь она не прибьет меня, когда придет в себя. Хорошо б «Обливейтом» ее приложить, но я не специалист в этом вопросе, да и после препарации мозга этого делать точно не стоило.

Накрыв преподавателя пледом, я затемнила окна и ушла, плотно закрыв за собой двери. В теплицах тепло, не замерзнет. А растения денек без света побудут, не погибнут. Мне же надо было спешно собираться и обязательно взять с собой сову Пенни, потому что время поджимало.

Путь до места назначения занял полдня. Хотелось бы конечно аппарировать туда за секунду. Но об этой местности я до сегодняшнего дня даже не слышала, да и не рискнула бы прыгать на столь большое расстояние. Так что пришлось идти по стандартной схеме: метла, Брейнтонвилл и собственно Солт-Крик.

Сейчас я очень радовалась тому, что «подруга» дала мне визитку, на которой кроме ее подписи были и координаты. Солт-Крик оказался не городом, как я думала, а притоком реки, практически заповедником, в котором найти кого-либо было почти невозможно.

Портключ же вынес меня прямо к… шаткой конструкции на дереве. «Магазин ингредиентов Орина Брутти» — гласила корявая надпись на выцветшей доске, приколоченной над входом этого «магазина».

«Еще б бутиком его назвал», — думала я взбираясь наверх по веревочной лестнице. Клетка с Армой и метла, остались под деревом. Для приличия постучав в покосившуюся дверь, я со скрипом отворила створку. Внутри пахло травами, а через щели, между плохо пригнанными досками, внутрь пробивались тонкие лучики солнца, будто лазеры, пронизывая все пространство.

— И кто ты такая? — Раздался подозрительный голос откуда-то сверху. — Я своих клиентов знаю, тебя среди них точно нет.

Я подняла голову и среди связок сушеных трав, кореньев, перьев и грибов увидела люк, из которого на меня настороженно смотрел жилистый старик с пиратской повязкой, скрывающей один глаз.

— Добрый день, меня зовут Гермиона Грейнджер. Вы Орин Бутти? Макья Нотитам сказала, что у вас я смогу добыть все нужное, — не обращая внимание на грубость владельца «магазина», поздоровалась я.

Одноглазый смотрел на меня все так же скептически, не пытаясь спуститься со своего убежища. Чтоб как-то разрядить обстановку, я достала из кармана визитку выданную «подругой» и протянула этот клочок пергамента в сторону «продавца».

Не знаю, что он там смог рассмотреть в этом полумраке, но сразу подобрел и начал спускаться ко мне с верхотуры.

— Так бы сразу и сказала, что Макушка прислала тебя к старине Ори, а не вот это твое «Вы Орион Бутти?». Будто допрашивать пришла, а не травы купить, — пространно взмахнув рукой, выдал старик. Хотя, рассмотрев его ближе, сейчас я заметила, что не так он и стар. Лет пятьдесят, не больше. Просто обветренная кожа, борода, лохматость и в целом не очень опрятный вид визуально добавляли ему лет двадцать.

— Вообще-то не за травой, а за кровью. Мне кровь бурозубки Байрда нужна. Три флакона, — приняв его манеру общения, ответила я.

— Ух, ты. То никому эта кровушка не нужна была, а тут второй заказ за неделю. И тоже три флакона. Правда, тот француз так и не явился, так что считай, что тебе повезло, ждать не придется, — потирая руки, сказал одноглазый, а потом нырнул куда-то под прилавок и вылез с тремя довольно объемными флаконами.

Сколько ж довольно мелких бурозубок извести пришлось, чтоб столько крови нацедить? Но вслух я эту мысль озвучивать не стала, а вместо этого спросила:

— Какая цена за все?

— Стандартная. Сто пятьдесят галеонов флакон, — уверенно заявил мистер Брутти, а я присвистнула от неожиданности.

— Не свести мне тут. Старина Ори никогда не берет лишнего, — оскорбился одноглазый.

Спорить было бесполезно, поэтому я полезла за деньгами. Хорошо, хоть в спешке прихватила весь кошелек, а то б сейчас оказалась в глупом положении.

Отсчитывать золотые кругляшки под пристальным взглядом единственного глаза было не уютно. Я вдруг осознала, что я в глухом лесу нахожусь один на один с непонятным магом. И никто не знает, где меня искать. Пьяная профессор травологии не в счет. Не факт, что она вообще вспомнит, что я к ней заходила.

Но Орин Бутти действительно оказался профессионалом. Он внимательно пересчитал «свою» долю галеонов, не обращая внимание на все еще увесистый кошелек в моих руках. После чего упаковал все флаконы в мягкие шкурки, не удивлюсь, что все тех же бурозубок, и отдал мне заказ со словами:

— Заходи еще, Гермиона Грейнджер. С тобой приятно иметь дело.

— С тобой тоже приятно работать, старина Ори, — попрощалась я, убирая флаконы в сумку. — И да, тот француз не пришел по уважительной причине. Он в застенках у серомундирных.

— Стоять, — резко изменил тон одноглазый. — Кто еще знает, что он ко мне собирался?

— Понятия не имею, с кем он делился информацией. Мне он о своих делах не докладывал. Просто заказчик, который не дождался товар от него, обратился ко мне, — ответила я, безразлично пожимая плечами.

— Я тебя услышал. Спасибо за предупреждение, если все сказанное тобой правда, в следующий раз будет тебе скидка. Как постоянному клиенту, — судя по тону Орина, это была очень эксклюзивная уступка. Я согласно кивнула в ответ, принимая такую «плату» за информацию и, попрощавшись, начала осторожно спускаться по веревочной лестнице.

Отлетев от «магазина» так, чтоб его не было видно, я остановилась, тщательно упаковала письмо и посылку для Сириуса, после чего достала из клетки сову. Привязав к лапам основную ношу, я добавила к ней небольшую записку с указаниями для эльфийки.

«Пенни, как можно скорее передай этот сверток Сириусу, лично в руки. Г.Г.

P.S. Передавай привет кроликам».

Экипировав Арму я активировала портключ, нацелив его на Озерный край. Время действительно поджимало, и некогда было ждать, пока птица будет махать крыльями над океаном.

— Быстро лети к своей хозяйке, — дала я задание почтальону, мгновенно перемещая ее в Британию. Не думала, что совы умеют изображать удивление на морде, но у этой получилось. В основном, именно так я расшифровала вскрик, с которым она исчезла в портале. Мне же предстоял долгий путь на метле до школы.

Смирнова за ужином не было, зато профессор Нотитам была хоть и слегка помятая, но на месте. Если бы я не видела ее утром никогда бы не догадалась, что так выглядит человек с похмелья. Просто уставшая леди и ничего больше.

Переживая за рунолога, я отправилась в его кабинет прямиком из столовой. На мой стук никто не отреагировал, хотя по дороге сюда я видела свет в его окне. Моей наглости хватило на то, чтобы постучать еще раз, чуть громче. Правда, результат был тот же — полная тишина. Ломиться дальше было уже неприлично, поэтому я ушла. А, вернувшись в спальню, обнаружила записку, написанную неровным подчерком:

«Гермиона, зайди завтра.

Профессор Д. Смирнов».

Оценив скачущие буквы, две кляксы и расплывшийся текст из-за пятна огневиски, я поняла, что зайти действительно лучше завтра. Причем ближе к вечеру. Или даже послезавтра. А еще появилось желание написать мистеру Смиту и намекнуть, что с его методами дознания у нас сопьются оставшиеся преподаватели.

Погасив в себе импульсивные желания я завалилась спать и проснулась только к обеду следующего дня. Состояние было ужасное, из-за длинных перелетов на свежем воздухе и нервного перенапряжения организм пошел в разнос. Я ощущала все прелести простуды. Горло першило, нос был заложен, глаза слезились, а все тело ломило.

С тяжелой головой я отправилась в вотчину мадам Норт вместо столовой. Мне повезло и Сальма не успела уйти на обед, а задержал ее… Даниил Смирнов. Он выглядел не менее помятым, чем я, но по другой причине. Его проблему школьная медиаведьма решила одним флаконом анипохмельного, а меня оставила спать в лазарете, накачав зельями. Рунолог, воспользовавшись ситуацией, перенес наше дополнительное занятие на неопределенное время.

— Здоровье важнее рун, студентка Грейнджер. Вот дня через три, как поправитесь, мы с вами и определимся с датой следующего урока, — с важным видом заявил слегка опухший профессор. А все фразы мадам Норт, утверждающей, что к утру я буду абсолютно здорова, он предпочел не заметить.

Я заподозрила, что козлобородый прекрасно понял, что мне от него не столько руны нужны, сколько информация о Бонаккорде и остальных узниках особого отдела. Вот только по каким-то своим причинам преподаватель не спешил со мной делиться этой тайной. А у меня не получилось внятно возразить, из-за действия зелий медиаведьмы. Я просто провалилась в сон посреди его речи.

Сальма Норт была права и утром я проснулась без признаков простуды, но ужасно голодной. Школьная медсестра накормила меня плотным завтраком с комплектом укрепляющих зелий, провела контрольный осмотр и выпустила на свободу.

Из лазарета я отправилась прямиком в совятню с четкой целью, таки отправить письмо Сато, от которой уже три дня не было слышно ни слова. В качестве почтальона пришлось использовать школьную сову, потому что моя Минни еще не вернулась из Англии. Я описала подруге школьные новости, рассказала о жестких допросах преподавателей и своей болезни, но умолчала о вчерашнем полете за кровью бурозубки.

Обратный путь из совятни пролегал мимо квиддичного поля и там, возле склада школьных метел я увидела Михаэля. Француз выглядел осунувшимся и похудевшим, но это точно был он. Не удержавшись, я сорвалась на бег.

— Мих, это, правда, ты? Тебя отпустили? Совсем-совсем отпустили? — С разбегу налетев на приятеля я засыпала его вопросами. — Как ты себя чувствуешь? Почему тебя забирали?

— Гермиона, я тоже рад тебя видеть, но сейчас я дико хочу в душ и у меня раскалывается голова. Дай мне хотя бы полчаса, а потом я тебе все расскажу. Но не переживай, меня «совсем-совсем отпустили».

От радости, я выделила Бонаккорду аж целый час, но не переживать у меня не вышло. Все это время я провела, как на иголках. Чтобы чем-то себя занять, я организовала пикник на месте встречи у родника. Добыла у эльфов корзину с едой и плед. Сидеть на земле было еще холодно, но я обработала подстилку заклинанием, которое использовала когда-то давно в своем убежище за теплицами Хогвартса. Даже ностальгия накрыла от воспоминаний.

— Ух ты, какой банкет! — Оценил мои старания посвежевший Михаэль. — Но, Гермиона, мы не замерзнем? Земля ледяная, еще даже апрель не наступил. Поверь, мне серомундирные и так здоровье подорвали. Я кашлять начну через полчаса таких посиделок.

— Не переживай, это проверенный рецепт, — успокоила я француза. — Я так часами чуть ли не в сугробах сидела без последствий.

— Неожиданно тепло, почти как грелка, — удивился блондин, после того, как все-таки рискнул присесть на плед. Оценив комфорт, он расслабился и даже разлегся, устремив взгляд в чистое голубое небо с редкими белыми облачками.

Пришлось делиться секретом подогрева. Не думаю, что ему было прям нужно это заклинание. Своей болтовней я скорее давала ему возможность выдохнуть и ощутить свободу. Сейчас Бонаккорд лежал и осознавал, что все осталось позади. А потом он начал свой рассказ и я узнала подробности, о которых умолчали преподаватели.

Под прикрытием должности профессора УЗМС Шиллан организовал целую подпольную ферму, на которой удерживал огромное количество магических животных. Его вольеры были поделены на две части. Ряд загонов был видимым, там Херрик держал условно разрешенную живность, вроде нюхлеров, гиппогрифов и тестралов. Но под «Фиделиусом» прятались другие вольеры, а в них содержались более редкие и опасные существа: грифоны, виверны. Серомундирные даже раненного нунду и маленького дракончика у него нашли.

— Поэтому и запах такой стоял, — пояснил Михаэль. — Наш преподаватель физически не успевал чистить все загоны. И наказания для студентов такие ввели по той же причине, чтоб штрафники занимались хотя бы видимыми клетками. Сам же Шиллан в основном только кормил скрытое зверье и собирал с него ценные ингредиенты. Ну, как кормил, ты бы видела в каком ужасном состоянии были те звери. Худые, больные, некоторые на грани смерти из-за порезов и клоками выдранной шерсти.

Я невольно вспомнила спасенных единорогов и еще раз ужаснулась от того, что творил Мясник.

— Так этого маньяка за жестокое обращение с животными посадили? — Уточнила я.

— Да там целый список обвинений. И жестокое обращение, и угроза жизни студентов. Ты представляешь, что бы тут случилось, если б тот же дракон или нунду вырвались из клеток? Плюс незаконная торговля ингредиентами, там же много чего запрещенного было. А он чуть ли не свободно этим торговал, почти как на базаре.

— С Шилланом понятно, а остальных за что арестовали? — Продолжала расспрашивать я, раскладывая на подстилке добытые припасы. Свежая выпечка маняще пахла, вызывая желание впиться зубами в румяный бок пирожка.

— Они все помогали. Через профессора Маккензи сбыт шел, Смокт зелья варил из того, что продать не успевали, а Декита прикрывала эту банду. Естественно не бесплатно. Знаю, еще профессора Нотитам сильно подозревали. Она ж всякие травки выращивала для зельевара. Но оказалось, что Макья наивная дура, а не соучастница. Серомундирные думали, что профессор Травологии, давно догадалась, что за запрещенку Нотон варит из такого набора ингредиентов и ее взяли в долю, чтоб не болтала. Но нет, наша огородница просто радовалась, что ее знания востребованы и безропотно растила все, что просили зельевар и директриса, — ответил Бонаккорд, сооружая себе многоярусный сендвич из всего, что нашел на нашем импровизированном столе. — Причем вся эта банда работала нестандартно. Тот же тренер Стив, отвечающий за сбыт, очень хитро подошел к вопросу и ингредиенты от каждого животного продавал через отдельного посредника. В итоге, если такого мелкого торговца и ловили, он уверенно заявлял, что у его поставщика есть один какой-нибудь грифон, с которого тот перья, когти продает. Поэтому его и искали не особо усердно, полагая, что это единичный случай. Редкое животное просто убили и теперь аккуратно распродают добычу.

— Тебя самого за что взяли? — Задала я главный вопрос приятелю.

Мих сразу погрустнел, вспомнив неприятные события, но от ответа уходить не стал.

Бонаккорда взяли перед нашей встречей в «Ведьмином котелке» из-за посещения одного из посредников Маккензи. Но при обыске у француза ничего запрещенного не было, так пара перьев, которые тянули лишь на штраф в два сикля. Смит попытался надавить, но посещать сомнительных торговцев не запрещено, так что Михаэля отпустили. Вот только усатый начал следить.

— Он же за мной по пятам ходил. Спасало только то, что в этот период ничего сомнительного лорд Малфой мне не поручал. Самое подозрительное задание я выполнил, пока ты шпика а «Котелке» отвлекала. Потом он как-то отстал от меня после той беседы с тобой. Я его за три недели всего два раза видел, и то, один раз случайно, когда полироль для метлы покупал. Даже поверил, что пронесло. И надо же мне было на глаза усачу попасться, когда серомундирные школу обыскивали. Вот уверен, что он знал, что я не имею отношения к Шиллану и его банде, но прихватил меня, раз подвернулся. Просто чуял, что что-то со мной не так и решил проверить.

— Так тебя просто так отпустили?

— Если бы, — недовольно буркнул Мих. — Меня Малфой спас. Не знаю, как лорд догадался, что меня взяли, но сработал оперативно, адвоката своего прислал. Этот Говард Фаст оказался очень ушлым малым, даже память мне перетрусить не дал. Только под Веритассерумом допросили. Но это проще, там четкий список вопросов, и все по одному делу. А тут я честно мог отвечать, что ничего про животных Шиллана не знаю, запрещенные ингредиенты и зелья не продавал и никому из банды не помогал. Вот Смиту и пришлось меня отпустить, хоть он и остался сильно недоволен из-за этого.

— И что теперь?

— Не знаю, Гермиона. Последнее серьезное задание лорда Малфоя я сорвал, но надеюсь он не в обиде, раз адвоката прислал. Да, и мистер Фаст сказал пока вести себя тихо. Ему тоже усатый не понравился, слишком хорошо у этого серомундирного чуйка работает. Так что пока я в отпуске, а там дальше посмотрим.

Отпуск мы решили отметить, как и удачное освобождение. А когда, уже в «Ведьмином котелке» я сказала французу, что его честь спасена и Люциус таки получил свою кровь бурозубки наше отмечание перешло в откровенный кутеж. В этом теле я так еще не напивалась. Радовало только то, что проснулась я в своей постели, хоть и смутно помнила, как туда добралась. Хорошо хоть не убилась, когда обратно в школу на метлах летели.

Идти к медиаведьме за антипохмельным я не стала. Я ж не Смирнов, мне не дадут. Пришлось страдать, зато в страданиях пришла мысль, что письмо Сато я не отправила. На длинные опусы сейчас не было сил, поэтому я накорябала лишь короткую записку:

«Михаэля отпустили, он в школе.

Г.Г.»

Дальше пусть француз сам все Эльзе объясняет. Я все свои силы потратила на то, чтоб добраться до совятни.

Как ни странно от похмелья меня спас Смирнов, которого я встретила, возвращаясь в главный корпус школы.

— Освобождение Бонаккорда отмечали? — Строго спросил рунолог, увидев мою потрепанную тушку. — Пьянство я не одобряю, но тут повод действительно весомый, — Даниила аж передернуло от воспоминаний о собственном допросе. Затем он достал из кармана антипохмельное в красивом резном флаконе и сказал:

— Пейте залпом, вкус у этого зелья отвратный.

Я не стала заострять внимание на том, зачем «не одобряющий пьянство» профессор носит в кармане антипохмельное, а быстро выпила действительно мерзкое зелье. Организм взбунтовался, но я смогла удержать в себе эту гадость и результат не заставил себя ждать.

— Спасибо, — поблагодарила я то ли за антипохмельное, то ли за понимание ситуации.

— А теперь марш в столовую. Тебе силы для восстановления нужны.

Еще минуту назад я и думать не могла о еде. Сейчас же я была готова сожрать средних размеров гиппогрифа (а их вообще едят?). Так что залихватски козырнув, отрапортовала:

— Слушаюсь, мой генерал! — Неожиданный вопль ввел в ступор Даниила и напугал пробегающую мимо первокурсницу. Поэтому я поспешила уйти, куда послали, пока профессор не пришел в себя.

В столовой над тарелкой овсянки тихо умирал, ненавидящий весь мир, Бонаккорд. Увидев бодрую и довольную меня, он удивился.

— После того, как мне пришлось тащить тебя на метле в школу, а потом уговаривать консьержку, чтоб она позволила занести твое, практически бездыханное, тельце в общежитие. Я думал ты до ужина из спальни не выползешь. А ты свежа, аж противно.

Пришлось признаваться в приеме животворящего зелья. Чтоб как-то приглушить завистливые вздохи француза, я призналась, что отправила письмо Сато и ненавязчиво поинтересовалась, как Мих относится к японке. Но я недооценила Бонаккорда. Думала, что в таком состоянии он не сможет притворяться и выложит все свои чувства. Он же просто ушел от ответа и перевел тему:

— Уже слышала последние новости?

Пришлось признаваться, что я все проспала. И совсем не в курсе, что Акита Рэн теперь не временный директор, а постоянный. Профессора УЗМС и Зелий у нас тоже сменились. Новым зельеваром была похожая на сушеную воблу ведьма Алиса Морт, а место Шиллана занял тот самый старик-поганка, который приходил с серомундирными.

— Ты что не знаешь? Это же известный магоозоолог Принстон Калкин. Он работал с самим Ньютом Саламандером.

Я уверенно закивала, делая вид, что поняла о ком он. Хотя для меня этот старик в шапке-поганке был абсолютно неизвестным персонажем. И никакого пиетета перед его регалиями я не испытывала.

— А вместо Маккензи кто? — Перевела я тему.

— Никого. Преподавателя полетов еще не нашли. Из-за этого под угрозой наш чемпионат по квиддичу, судил же тренер Стив, — мне опять пришлось понятливо кивать, делая вид, что я искренне переживаю за команды квиддичистов. Как же не хватает Сато, вот она б смогла искренне поддержать нашего летуна и вместе с ним волноваться за судьбу школьной лиги.

Эльза вернулась на следующий день. Вот только она обиделась на меня и на Бонаккорда, правда, мы не совсем поняли за что.

Дядя нашей японки работал в местном аврорате и Сато через него пыталась как-то помочь Михаэлю. И только вчера этот родственник сказал Эльзе, что Бонаккорд серьезно влип и помочь ему никак нельзя, как следом моя сова принесла новость о том, что француз на свободе.

— Вы от меня постоянно что-то скрываете, — возмущалась моя соседка по комнате. — Мих, я и понятия не имела, что у тебя такие серьезные проблемы с законом. А ты, Гермиона, признайся, что тогда не пошла добывать информацию у преподавателей, потому что и так все знала. Только мне решила не говорить. Пусть Эльза поволнуется, это же так забавно.

Сато ушла, хлопнув дверью, а мы с блондином остались сидеть в пустом кабинете Чар. Не знаю, как Михаэлю, но мне было немного стыдно. Но не за то, что я не делюсь абсолютно всеми подробностями своей жизни, а за то, что я совсем забыла про подругу и письмо ей отправила в последний момент.

Грустно переглянувшись, мы поплелись на обед.

В столовой японка демонстративно села не с нами, а за столик рыжего Эрика Борна. Мы с ним недолюбливали друг друга еще с осеннего отбора в квиддичную команду, поэтому он теперь кидал высокомерно-презрительные взгляды в мою сторону.

— Пусть обижается, но я все равно не буду впутывать ее в свои дела, — упрямо заявил Бонаккорд. Я уверенно кивнула, поддерживая его решение, не вмешивать немного наивную Эльзу в серьезные проблемы.