Сбывшаяся мечта Рональда Уизли. Рональда Дж. Уизли (джен)

Если бы Том Риддл знал до какой глубины мерзости в биографии Рональда докопаются в Гринготтсе, он бы сперва один отправился туда. Чтобы самому встретить суровую реальность, как некий волнолом, собственным лбом. Такими раскрывшиеся обстоятельства были неприглядными. Но — нет, даже не подумав над тем, что странности жизни Рональда о многом — только о нелицеприятном — говорят, он решил, что всё пройдёт проще. Для подготовки к ритуалу гоблины первоначально сделают стандартный кровный тест мальчику на родство с Артуром и Молли, а далее Рон вступит в ритуальный круг и чётко выскажет свое пожелание отречься от своих нелюбящих его родителей. Следующим шагом Том сам войдёт во второй, пустой на данный момент круг диаграммы на полу, предъявит свои претензии на бесхозного ребёнка, примет того под своё крыло, даст ему новое имя… Станет тому отцом и будет у Тёмного лорда Волдеморта сын. А остальные… Пусть утрутся.

Но, оказалось всё не тем, чем казалось. Эта судьбоносная февральская ночь, холодная и дождливая, началась с того, что Рональд войдя на чердак, округлил глаза от удивления.

Если бы Том сам не следил за собой, он тоже удивился бы теми изменениями к лучшему себя нынешнего в сравнении с тем, каким он был четыре месяца назад, когда утром дверь на чердак впервые приоткрылась и сквозь узкую щель заглянул любопытный глаз Рональда. Помнится, тогда Том был на грани издыхания. Голодный, больной, трясущийся от высокой температуры. Он думал — вот-вот и всё. Уйдет он за грань и наконец встретит, сколь не ухитрялся от ней бегать, пра-пра-родительницу. Даму с косой.

Позже мальчик признался ему, что в то утро выглядел Том соответствующе — труп-трупом. Но чуть-чуть шевелящимся и подающим голосом. Одним словом — всё еще живым.

Мальчик Рональд, шестой сын семейки тюремщиков, оказался для бедного пленника ангелом-спасителем. С его помощью к Тому быстро (Э, в рамках двух месяцев! Но это, считай, мгновение по сравнению с десятью годами тюрьмы!), почти одновременно вернулись аж три его хоркрукса. Тот, что в чаше Пенелопы Хафлпафф, был первым. Он помог ему восстановить его расшатанное в плену здоровье. Потом было кольцо Гонтов. Оно вернуло ему здравый разум. Наконец, появилась тетрадь-дневник, куда он, будучи еще учеником Хогвартса, поместил свою лучшую половину души. Чтобы воссоединиться с этим куском ему пришлось долго и горько каяться, плакать и просить прощения у всех жертв своих больных амбиций. Слава прародительнице и всем высшим силам, которые сочли его раскаяние искренним и от всего сердца. Зачлось ему.

Сегодня ночью Том чувствовал себя на удивлении полноценным и здраво рассуждающим. Возродившимся. Скорее, воскресшим. Можно было и так сказать, что он взаправду воскрес после воссоединения с тремя из пяти своих лично созданных (Ну, и придурооок он был!) хоркруксов. После дневника осталось ещё два незначительных осколка и он обретёт в целостности свой былой ум, свою недюжинную магическую мощь и свою внешнюю привлекательность. Правда, время и последствия его собственной дурости, как и годы плена на чердаке этой грёбаной предательской семейки, сделали свое чёрное дело. То есть, не чёрное, если в результате его чёрные в молодости волосы полностью поседели.

Раньше, ещё днем, Рональд принёс из комнат своих многочисленных старших братьев, которые в то время года отсутствовали в доме — кто уже работал, а кто ещё учился в Хогвартсе — старую потрёпанную мантию самого дешёвого качества. Но для подлечившего своё здоровье Тома с собственной Тисовой палочкой в руках, было минутным делом трансфигурировать эту тряпку в сногсшибательную мантию из акромантулового шелка.

Увидев позже вечером дядю Тома в этом дорогом наряде, Рональд ахнул и забыл как дышать, мигать и подавать какие-либо еще признаки жизни. Э, не то чтобы жизни, но… Мальчик был потрясен до глубины души, осознав разительные изменения в своем взрослом друге и будущем отце. Железные цепи наконец валялись сломанными на полу. Выпрямившийся, освобождённый от них мужчина в чёрной мантии, оказался высоким и тощим. Его седые волосы были стянуты в низкий хвост, лицо гладко выбрито, от чего оно выглядело строгим и каким-то особенным. Высокомерным, что ли?

Для волшебника Тома Риддла наступило время заканчивать с этим дурдомом и перевернуть страницу с проживанием его, пленного лорда Волдеморта на чердаке семейки приспешников бородатого «Светоча» Дамблдора. Ему надоело слушать про себя это мерзкое название — «любимый домашний любимчик милого Артурчика» — как ворковала о своем муженьке тупая дура Молли Уизли. С какой стороны мог бы так называемый ею «упырь» быть Артурчику «домашним любимцем», если тот ни разу — повторяем — ни разу! — не поднялся на чердак, чтобы хоть одним глазом посмотреть на него? А с чего бы он стал туда подниматься, если и так прекрасно был осведомлен кто там проживает прикованный железными цепями к стене и получает за это звонкую монету из рук их бородатого покровителя? Всё с ними понятно, за всё они должны сами поплатиться, хе-хе! Завтра в их Норе начнется армагедец местечкового масштаба, когда на чердаке не застанут своего «постояльца», а в комнате внизу — своего младшего сына.

Сам Рональд приоделся в старую мантию одного из своих братьев-близнецов. Ткань мантии, поблекшая и с дырками, была покрыта пожелтевшими пятнами, результатом непрекращающихся экспериментов этих двух непосед. Их отец Артур, после своих вылазок в магловский мир, тащил своим заигравшимся в ученых-исследователей близнецам запечатанные коробки с надписью, типа, «Всё для юного химика-экспериментатора». И те всё свободное время проводили в сарае. Там они смешивли из коробок всё, что попало с тем, что приглянулось и, как результат, оттуда трещало, воняло, взрывалось… А те бегали по двору, визжа и гогоча от восторга и их обезяньи крики доносились аж до чердака.

— Ты готов к походу, Рональд? — голос мужчины был глубоким, уверенным, с ноткой веселья.

Вынув свою Тисовую палочку, он одним взмахом изменил мантию мальчика на новую. Тот, посмотрев на себя, одобрительно кивнул подбородком. Дядя Том протянул мальчику тускло проблёскивающий при свете Люмоса серебряный прутик и сказал:

— Дай мне руку, Рональд, а другой схватись за портключ. Внимание, «Бродрок»!

* * *

В специальном, предназначеном для прибытия посетителей портключом помещении банка, несмотря на поздный час, их уже ждали. Помощник поверенного дяди Тома, увидев его в сопровождении рыженького пацана, приветственно оскалился и махнул рукой, чтобы те следовали за ним, а по пути поздоровался с ними:

— Доброй ночи, господа! Вы прибыли вовремя. Все для ритуала усыновления подготовлено, жреческий круг ждет нас.

— И тебе доброй, Форсрок, — поприветствовал гоблина за их обоих Том. — Надеюсь, твой дядя в хорошем здравии. Я давно с ним не виделся.

— Спасибо, мистер Гонт, сегодня вы с ним встретитесь потому, что он тоже включен в круг для проведения ритуала. Нам — вниз, по этому туннелю.

Зал, скорее — пещера, для проведения обряда усыновления, находился глубоко под землёй. Свет факелов по пути вниз равномерно освещал плавно снижающийся склон. Рону становилось все страшнее и страшнее. Он почувствовал себя кротом, которого ведут к чему-то страшному и неосознанно схватился рукой за холодную руку дяди Тома, прижавшись к нему, ища защиты у взрослого. Этот жест мальчика не только удивил мужчину, но и озадачил его. В нём проснулось что-то давно и глубоко похороненное, забытое. По его жилам разлилась волна теплоты и он улыбнулся. Усыновление этого умного, неожиданно верного мальчишки обещало стать не только местью бородатой сволочи и его рыжим приспешникам, но и достойным приобретением ему самому. Сын! Том повертел это слово в уме и его взгляд потеплел.

Наконец они пришли в место, обозначенное Бродроком в их переписке, как ритуальная пещера.

Внизу, вокруг очерченной перламутрово-белыми камешками мозаики сложной геометрической фигуры, их ждала целая группа гоблинов одетых в белых льняных балахонах. Из книг старшего брата Билла, Рон знал как называются эти ритуальные фигуры на полу пещеры. Их называли мандалы.

Чуть в стороне, рядом с каменной столешницей, в тени стоял высокий мужчина. Человеческая фигура резко выделялась среди низеньких старичков гоблинов. Он тоже был одет в белую робу, с распущенными каштановыми волосами и ждал своего часа, чтобы заняться своей частью работы.

Бродрок поприветствовал прибывших, после чего, приковав взгляд своих черных, как две оливки глаз к рыжему мальчугану, кивнул и коротко спросил:

— Кровь родителей мальчика принесли, мистер Гонт?

Дядя Том, услышав такое обращение к себе, тоже одобрительно кивнул подбородком и вытащил из внутренностей мантии некую серебряную шкатулку. Потом рукой указал Рональду на скамью, поверх которой белели еще две робы и сказал ему:

— Нам надо переодеться в эти одежды, Рональд. — Последний посмотрел на толпу присутствующих, потом на скамью и качнул отрицательно голову. Дядя Том хмыкнул и продолжил. — Здесь одни мужчины, Рональд. Но, если стыдишься, просто повернись спиной к остальным… Я тоже так сделаю.

Первый пункт программы, прежде, чем начался ритуал, надо было удостовериться в родстве мальчика с Артуром и Молли Уизли. Не то, чтобы кто-то засомневался бы в этом, посмотрев на ярко-рыжий колор волос Рональда, такой же как у всех его братьев и сестры. Как у обоих взрослых Уизли, тоже. Но проведение ритуала магического усыновление, это не готовка пищи на плите. Тут всё должно было идти пошагово, ступенька за ступенькой, по длительному, изматывающему церемониалу, по пути разворачивающейся магической вязи.

Тут, к делу приступил незнакомый человеческий волшебник, натягивая сперва магловские резиновые перчатки на руки. После чего он достал из шкатулки принесенные дядей Томом вещи. Вещи были неприглядные, но единствено доступные для мальчика предметы, пропитанные кровью его родителей. Брошенную в мусорный бак материнскую прокладку Рон достал из родительской ванной комнаты, зайдя внутрь вслед за уходящей на кухню, зевающей на ходу мамой. Испачканую кровью отца тряпку он нашел в его личной, не Фреда и Джорджа, части сарая — территории, запретной для детей, жены и для садовых гномов. Этот запрет, конечно, не мешал Рональду регулярно, чуть ли не каждый день наведываться туда и таскать магловские бумажные деньги из банок и приносить их на чердак. Делать общую с дядей Томом заначку.

Прокладку и окровавленную тряпку волшебник окунул в отдельные ваночки с чистой водой и подождал, пока вода в них стала ржаво-коричневой. Потом он взял две пробирки со стойки перед собой и залил туда какую-то фосфоресцирующую зелёную жидкость в палец толщиной. В каждую из пробирок он пипеткой накапал окровавленную водичку из ваночек и взболтав, закрепил их в маленьких штативчиках, каждую напротив соответствующей ваночки. Жидкость в пробирках быстро посветлела до молочно-белой.

Волшебник, закончив эту процедуру, повернул голову к гостям и сказал:

— Теперь мне нужны несколько капель крови мальчика. Клянусь, что эту кровь я использую только для проверки родства!

Поверенный Бродрок приступил к дяде Тому и Рональду, тоже заверив тех клятвенно, что взятая кровь будет использована только в ритуальной проверке. Кончиком острого, проблескивающего на свете факелов ножа он, прежде чем мальчик вякнуть успел, кольнул его пальчик и сильно стиснув, выдавил на маленькую стеклянную пластинку несколько капель крови.

Эти капли незнакомый волшебник собрал целиком двумя ватными палочками, и опустил их в пробирки.

И тогда это случилось.

Жидкость в пробирке с кровью мистера Уизли только чуть-чуть порозовела. А та, в которой была жидкость смешанная с кровью миссис Уизли совершенно не изменилась, осталась такой же белой, как в самом начале.

Воздух в пещере задрожал от криков удивления гоблинских жрецов, а двое взрослых волшебников ошарашено переглянулись. Реакция старших насторожила и озадачила рыжего мальчика. Всем своим нутром он почувствовал внезапную накалённость атмосферы в ритуальной пещере. Случилось что-то из ряда вон выходящее, что-то настолько неожиданное, что и гоблины, и взрослые волшебники разом вскинулись. Он дернул за рукав своего дядю Тома и, округлив глаза, громко зашептал.

— Что, что это означает? Скажи, скажи мне, дядя Том!

Мужчина некоторое время молчал, обдумывая увиденное. Потом привел свою поседевшую голову к прижимающемуся к нему мальчику, тоже шёпотом отвечая ему.

— Такого резултата проверки я не ожидал, честно говоря, Рональд, — выдал он. — Он меня тоже застал впрасплох потому, что меняет рассклад фигур внезапно и кардинально. Но, с другой стороны, итоги этого резултата таковы, что многое в твоей жизни становится понятно. Смотри сюда, Рональд, — указал он на цвет жидкости в пробирках, — и слушай меня внимательно! То, что жидкость, где твоя кровь смешалась с кровью миссис Уизли никак не изменила свой цвет из белый в красный означает только одно, что между вами нет ничего общего…

— Как это «ничего общего»? Она моя мама! — вскрикнул Рон и сделал шаг назад. Его лицо стало мертвенно бледным, а его пошатнуло.

Его взрослый друг, не заметив этого, покачал головой и с утешительной интонацией в голос продолжил:

— Нет, Рональд, выходит, миссис Уизли тебе не мать. Резултат проверки однозначно утверждает, что тебя родила не она, а совершенно другая, не имеющая никакого родства с Молли женщина. Тебя миссис Молли Уизли только вырастила… Эй-эй, ты что? — Вскрикнул он, увидев наконец состояние мальчика. — Дыши, Рональд, дыши и держи себя в руки, не падай в обморок… Мы…

Том придержал руками мальчика, предотвратив того от падения и схватив того за плечи, слегка встряхнул его.

— Эй-эй, Рональд, я здесь, я с тобой, слышишь! — повторял как заведённый мужчина. — Смотри мне в глаза и слушай меня! Мы со всем справимся, мы всё узнаем, а я от тебя не откажусь никогда! Бродрок, можно воды, мальчику плохо!

Незнакомый волшебник немедленно налил в одну из чистых пробирок наколдованную палочкой воду и принес гостям. Рон взял ее дрожащей рукой, судорожно вздохнул, выпил водички и тряхнул головой.

— Я,… я не… Я держусь, только… — промямлил он, побледневший как ткань своей робы. — Я просто не ожидал услышать такое, никогда не подумал бы, что… — Он выпрямился и его глаза остановились в одну точку, приняв отрешенное выражение. Но, через минуту, он тряхнул головой, а его глаза снова стали осмысленными. Рон судорожно то ли вздохнул, то ли всхлыпнул, выдал итоги своих размышлений. — А розовый цвет в пробирке отца, что означает?

— Означает, что Артур тебе не отец, а всего лишь родственник. Не самый близкий, но вы с ним из одной семьи, — ответил ему не дядя Том, а тот незнакомый волшебник. — Я очень сожалею, мистер… хм-хм, Уизли…

— Скажите всё одним словом, я не их сын. О! Теперь мне всё становится ясно, как день! — закивал, как болванчик головой Рон, думая о чем-то своём. — То, что они все эти годы старались не замечать меня, а я сердился. Думал, что я в чем-то провинился, а вот оно как! Им не нужно было общаться со мной, всем им не нужно. Я был для всех, в действительности, чужим! И я думаю братья мои старшие, знали, что я им не брат. Хм-хмммм… А как же иначе? А я-то думал, что… А все было так просто, лежало на поверхности. Ведь, если они мне были настоящими родителями, стали бы позволять близнецам использовать меня, младшенького братика, как подопытную крысу, нет? — Глаза Рональда наполнились горькими слезами. — Всё было на виду, а я ничего не зная, искал в себе причину. Вот как всё нашло своё очень простое объяснение — я был всем Уизли чужим. Я был никто и звали меня никак… приемыш. Упырем на минималках, только незапертым на чердаке, потому-что безобидный и безопасный. — Вдруг он замолчал, а потом резко спохватился. — А мои родители,… мои настоящие родители, можно узнать кто они?

Широкая ладонь стоящего рядом мужчины легла мальчику на голове и потрепала его рыжие волосы длинными бледными пальцами. Мальчик всхлипнул и, приобняв дядю Тома за талию, зарылся лицом в его мантию. Мужчина, прикрыв глазами, задумался над результатами кровного теста Артура. Жидкость стала розовый, а не красной… А это был знак, что Артур и Рональд все-таки родственники, по мужской линии. Он утонул в глубинах своей памяти, пытаясь найти в голове хоть одно воспоминание, хоть один отголосок слышанного ранее про эту странную семейку. В начале века их род был известен и богат, состоял в списке Священных двадцати восьми чистокровных семей, и вдруг — клеймо Предателей! Кажется, всё началось с Септимуса Уизли… Кого из родных мог предать Септимус и когда? Как он заработал постыдное, позорное Клеймо? У кого из родственников Артура они с Молли украли этого мальчика Рональда, зачем?

Чтобы там не было, расследование делишек этой семейки надо начать с родословней мальчика.

— Бродрок, — заговорил Том, обратившись к своему поверенному, — сделайте исследование родословной Рональда. Знал бы я, что так получится, с неё надо было начинать!

— Для этого дела нам нужно позвать поверенного рода Уизли, — сказал гоблин.

— Какой поверенный, Бродрок, если вся семья Уизли нынче Предатели крови?! — прервал его Том, махнув рукой, какбы смахивая грязь.

— Вы ошибаетесь, мистер Гонт, не вся, — возразил Бродрок. Обратившись на своем родном языке гобледуке к жреческому кругу и пообщавщись с ними, в конце разговора он закивал головой, довольно оскалившись. Потом снова повернулся к своему работодателю. — Предатели крови только семейка Артура и Молли, как и ИХ родные дети. Но этот мальчик, которого вы привели, не их сын. А раз есть отпрыск, который не сын Артура и Молли, это говорит только об одном — что род Уизли проклят не целиком и не состоит только из этих двоих Предателей крови и их детей. Хочу сказать, мистер Гонт, что если у нас есть в наличии, если можно так сказять, живой представитель незнакомой второй ветви рода Уизли, то имеется и те, кто породили его. Этого молодого, сильного волшебника, которого мы пока не знаем. Или, может быть, забыли.

— Может, и не забыли, — послышался хриплый голос незнакомого гоблина из жреческого круга. — Может, родители мальчика неволшебники: маглы или сквибы. Сегодня распутается тайна, связанная с исключением рода Уизли из круга Священных двадцати восьми.

* * *

В то время в ритуальную пещеру, кряхтя и ругаясь на гобледуке, вошел новый посетитель. Очень дряхлый, изможденного и древнего вида гоблин, который ходил, опираясь на трость. Привел его молоденький посыльный, представил его посетителям как поверенный делами Благородного рода Уизли, и быстро-быстро исчез бегом из зала.

Старик-гоблин осмотрел присутствующих подслеповато щурясь, недовольно бормоча какая ветренная сегодня пошла молодежь, дергают заслуженного служителя Гринготтса по надуманному поводу. Якобы удостовериться в появлении наследника рода, чьи активы ему когда-то, сто лет тому назад, поверили управлять через магловский банк.

А потом взгляд его затуманенных глаз упал на Рональда. И гоблин, сначала, явно выматерился, а затем с неожиданной для своего дряхлого состояния скоростью продвинулся ближе к нему. Настолько близко, что его длинный, кривой нос уперся в подбородок мальчика. Этим носом он шумно вдохнул воздух, заполнив свою хилую грудь запахом маленького волшебника. Его костлявая рука к когтистыми пальцами поднялась и прошлась по его рыжим волосам. Рука резко отпрянула, словно это не волосы, а жгучая крапива.

— Кто-то зельями изменил цвет волос… — Пристальный взгляд уперся в пространстве над головой Рональда и глухой голос продолжил вещать. — Тут, в ауре мальчика до недавно была насильно вкрапленная черная клякса, печать Предательства, но её сейчас нет… Магия этого молодого мага пахнет как магия Реджинальда Уизли. Кто он такой?

— Сейчас узнаем, уважаемый Скалогрыз! — воскликнул Бродрок. — Приступаем к проверке родословной.

На этот раз от Рональда требовалось не несколько капель крови, а целую пробирку. Для этого ему надрезали ладонь смазанным чем-то обезболивающим ножом. Сразу как необходимое количество вытекло из раны, она сама затянулась. Рон смотрел огромными глазами, не смея дышать, чтобы не сорвать процесс, как его кровь на этот раз смешали с прозрачным зельем, которое немедленно само окрасилось в красный цвет. Все это вылили поверх на большую по размеру стеклянную с перламутровым покритием пластину. Такую он уже недавно видел в кабинете Бродрока, когда проводилась проверкя дяди Тома.

Жидкость снова начала сформировать буквы-каракули, поверх которых сопровождающий гоблинов волшебник внимательно разположил пропитанный чем-то лист пергамента. Напоследок он взмахнул палочкой и подождал несколько секунд, чтобы буквы высохли.

Первым этот лист взял дядя Том.

Он прочитав написанное, задумался, потом снова прочитал и удивленно рявкнул «Ого!». Потом от всей души выматерился. Посмотрел на покрасневшего Рональда, извинился и передал ему пергамент.

Буквы плавали перед глазами мальчика, он весь трясся и не смог сам прочитать ни одного словечка. Ему снова дали водички из пробирки, которую он выпил на один глоток. Подавился, закашлялся и это привело его в порядок, что он наконец стал видеть написанное.

Было чему удивляться.

Объект расследования: Рональд Джонатан Уизли — волшебник, жив. Дата рождения 13 марта 1980 года. Наследник по прямой рода Уизли.

Отец: Джонатан Рой Уизли — сквиб, жив. Дата рождения 1 мая 1945 года. Работает в магловском банке Баркли руковотителем отдела по связьям с Гринготтсом.

Мать: Гортензия Мей Уизли, в девичестве Эванс — сквиб, жива. Дата рождения 4 ноября 1950 года. Домохозяйка.

Сестра: Вирджиния Флора Уизли — волшебница, жива. Дата рождения 17 мая 1982 года.

Ниже шёл список его магических даров.

Раскрывшиеся дары: аналитический склад ума; окклюменция; быстрочтение; способность к быстрым математическим операциям.

Нераскрывшиеся дары: арифмантика; нумерология; Чары; Ритуалистика, Легиллименция; парселтанг.

Мальчика затрясло настолько, что он начал заваливаться назад. Стоящий рядом дядя Том быстро, но внимательно вытащил из его рук пергамент, а другой рукой придержал его от падения на землю.

— Рональд, Рональд, держись мальчик! — заговорил он, обмахивая тому перед лицом тем самым пергаментом. — Вот, видишь, все выяснилось. Родители у тебя есть, сестра… И они тоже Уизли. — Глаза пожилого волшебника прошлись по написанному и прилипли к одному слову. — Но... парселтанг-то откуда? Бродрок, ты это видел? — Воскликнул он, не замечая отрицательное покачивание головой своего поверенного. Его темные глаза в который раз вгляделись в пустоту в надежде получить оттуда хоть намёк на ответа. — А, Бродрок! А кто такие эти Эвансы? Я не знаю волшебников с этой… А-а-а-а-а, о-о-о! Помню, помню! А не Эванс ли была девичья фамилия матери Гарри Поттера? Лили этой, что замуж за Джеймса Поттера вышла, а? Или не знаешь?

Ему ответил не его поверенный, а тот, другой волшебник, имя которого никто так и не озвучил. И который должен был учавствовать в подготовке и проведения сегодняшнего ритуала усыновления, которое по всей видимости так и не состоится.

— Кажется, да, мистер Гонт, — ответил мужчина. — Я помню это из тех газетных статьей, которые широко освещали события того Хэллоуина, когда вы… — Он замешкался, боясь обидеть клиента банка. — Короче, там говорилось, что защищая своего маленького сына погибла миссис Лили-Энн Поттер, в девичестве Эванс. Да-а, интересно, очень интересно. — Он сам задумался, а потом на его лицо озарилось очень странным выражением, словно части некоего пазла в его голове вдруг нашли свои позиции и вся картина перед его внутренним взором встала в своей красе. Странной, страшной, но красе. — Но, если эти две девушки — Гортензия и Лили-Энн, родственницы и одна из них сквиб, а вторая волшебница… Что это означает?

— Это означает, что семья Эванс не простые маглы. И однозначно, точно у них самих водятся все эти интересные дары, которые мы видим в родословной Рональда. Парселтанг, например. Скажите, уважаемый Скалогрыз, я не слышал, что выходцы из рода Уизли в прошлом могли говорить со змеями. Или как?

Старик продолжать разглядывать мальчика со всех сторон, но услышав прямой к себе вопрос, повернул голову.

— Дары были, но парселтанга среди них нет, не было, — ответил Скалогрыз и он весь подбоченился. — А у того дегенерата, сынка Осквернителя Септимуса, их не должно быть совсем. Как и у всего его приплода. Клеймо Предателей уничтожает всё напрочь. А раз у мистера Рональда Уизли есть Дары, то они у него из неоскверненной прямой линии его отца. А парселтанг — от матери. Все.

— Так-так-так… А вот как же так? — задумчиво заговорил дядя Том, — Нам с Рональдом с этой семьей сквибов надо встретиться, поговорить, узнать что с ними десять… или сколько там лет раньше случилось. Бродрок, будь добр, свяжись с магловским банком, назначь встречу с мистером Джонатаном Уизли!

— Хорошо, мистер Гонт! — ответил гоблин и повернулся к сородичам. Сказал им что-то на гобледуке и те начали медленно и степенно уходить.

Тем временем мысли Рона заняли другие проблемы. Он вспомнил, что слышал однажды имя Джонатана Уизли из разговора Молли и Артура поздной ночью на кухне. Отец… то есть, Артур упомянул, что этот сквиб является ему двоюродным братом и что надо заглянуть к ним. На что Молли ответила мужу, что это лишнее, что она давно — а точнее, через несколько дней ПОСЛЕ ОПРЕДЕЛЕННЫХ СОБЫТИЙ — посетила дом сквибов и подлила им в молоко нужное зелье. Вот кому, значит, Молли капала из той пипетки зелье в молоко!

Но… Если Артур ему не настоящий отец, а им оказался тот Джонатан, что из этого расклада карт выходит? А выходило то, что всё наоборот, что настоящий отец мальчика был двоюродным братом Артуру. Но, как и зачем Артуру был нужен ещё один — чужой — мальчик? Не скажешь, что ему собственных сыновей мало… Оу-оу-оу!!! Что было написано в этой родословней про самого Рональда — что он НАСЛЕДНИК ПО ПРЯМОЙ!!!

Значит, они хотели настоящего наследника рода Уизли под своим большим пальцем. Мальчик перестал дышать, чтобы звук собственного дыхания не помешал ходу его рассуждения. Его, маленького волшебника Рональда, выходит, украли от его собственных родителей-сквибов, приняли шестым сыном в своей никчемной семейки… Чтобы что?

Чтобы украсть прямую линию отца Джонатана?

— Я хочу с ними познакомиться, дядя Том! — подал он голос, несмело поглядывая снизу вверх. — Можно?

— С кем, с настоящими родителями?

— С ними. Да.

— Придётся, Рональд. — Потом дядя Том обратился к оставшему в пещере последним из гоблинов. — Бродрок, переносим ритуал на позже. Если тот еще будет нужен. Сначала мы с Рональдом поговорим с его родной семьей. Хорошо?

— Как скажете, мистер Гонт. Свяжемся с вами обычным способом, ночью.

Они оба заговорщически подмигнули мальчику и уже втроем отправились наверх, вслед за жреческой процессией.