| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Запретный лес просыпался медленно, нехотя выпуская из своих объятий ночную прохладу. Ветви старых деревьев переплетались высоко над узкими тропинками, почти полностью скрывая небо. Кое-где сквозь густую листву пробивались тонкие полосы солнечного света, ложившиеся на влажную землю. Между корнями темнел мох, в опавших листьях блестели капли росы, а в глубине леса раздавались тихие шорохи и сухие щелчки.
Луна шла по тропинке одна, осторожно переступая через выступающие корни. Ей нравилось приходить сюда именно в такие часы, когда замок еще не успевал наполниться голосами, а мир казался достаточно большим, чтобы в нем нашлось место для любой мысли. Луна смотрела на деревья и ей казалось, словно лес стал совершенно другим. Несколько деревьев стояли с обугленными стволами, а вывернутые из земли корни напоминали искореженные пальцы. Несмотря на то, что лес разрушен, молодые побеги пробивались сквозь почерневшую кору, и в этом было что-то удивительно упрямое. Луна остановилась и, присев перед ней, погладила тонкие стебли, словно домашнее животное.
Она не знала, сколько времени потребовалось растению, чтобы решиться на этот рост. Не знала, переживёт ли этот тоненький стебелёк следующей бури. Луна с детства привыкла к тому, что не на каждый вопрос можно найти ответ. Она осторожно коснулась пальцами края обугленной коры, после убрала руку и пошла дальше. Ей радостно в душе, что природа постепенно приходит в норму. Она засунула руку в карман мантии и нащупала старую фотографию, которую собиралась показать Гермионе. Бумага давно выцвела по краям, но изображение все ещё хранило улыбку человека, о котором больше никто не вспоминал. Луна не хотела, чтобы с ним произошло то же самое, что происходило с лесом, чтобы однажды кто-нибудь увидел только обгоревший ствол и забыл, что на этом месте росло живое дерево.
Погруженная в мысли, Луна вернулась обратно в Хогвартс. Оказавшись в коридоре, Луна отметила, что было шумно. Она наблюдала, как кто-то спорит, кто-то торопится на урок, первокурсники пытаются разобраться с лестницей. Несколько учеников поздоровались с Луной, и она ответила рассеянной улыбкой. Она прекрасно знала, что некоторые до сих пор считают ее странной, но её это не обижает. Она привыкла. Луна заметила, что разговоров о войне стали меньше в повседневной жизни. Теперь мысли учеников стали занимать экзамены, преподаватели, предстоящие выходные. Это было хорошо, жизнь действительно продолжается. Иногда Луна слышит, как кто-то упоминает погибшего ученика, но остальные быстро переводят разговор на другую тему. Но Луна не винит их, она всё понимает. Они просто не хотят причинять своей душе ещё больше боли. И от этих разговоров у них прибавляется еще больше мозгошмыгов.
— Луна!
Луна обернулась и увидела, что к ней идет Джинни. Поравнявшись, Джинни облегченно выдохнула и улыбнулась Луне.
— Привет, Джинни, — спокойно сказала Луна и продолжила путь.
— Ты куда? — спросила Джинни, шагая рядом с ней.
— К Гермионе, — просто ответила Луна.
Джинни удивленно посмотрела на нее. Но для чего Луна ищет ее? Она знала, что у Луны и Гермионы мало общих тем для общения. Да, они обе достаточно умные девушки, но слишком разные. Гермиона более рациональная, а Луна... просто Луна. Если она решила пойти к Герми, то, наверное, дело серьезное.
— По делу?
— Думаю, да, — в своей фирменной манере ответила Луна.
— А по какому?
Луна посмотрела на Джинни и улыбнулась. Она всегда казалась Луне похожей на пламя в камине. Даже когда вокруг становилось холодно, от неё исходило внутреннее тепло. Луна прекрасно знала, что люди воспринимают ее бесстрашной львицей. После произошедших событий прошлого года Джинни стала молчаливее, смотрела на смеющихся ребят, словно пыталась вспомнить, когда в последний раз искренне смеялась сама. Но Луна никогда не считала Джинни слабой. Ей хотелось сказать, чтобы она передохнула, иначе она выдохнется. Джинни не хотела, чтобы её утешали, а Луна ценит их дружбу, хоть редко выражает привычным — для других — способом, чтобы вмешиваться в ее внутренний мир.
— Это касается человека, которого все забыли.
И ушла дальше.
Джинни остановилась и не поняла, шутит ли она или говорит всерьез. Луна никогда не объясняет, она всегда говорила так, словно для других должно быть очевидно. Но все равно Джинни любит Луну, несмотря на все ее странности.
После обеда Большой зал постепенно пустел, и ученики нехотя расходились на занятия, Гермиона, как обычно, задержалась за столом, просматривая записи к следующему уроку. Рядом всё ещё сидел Рон, доедая десерт и рассказывая что-то о предстоящей тренировке по квиддичу. Гарри слушал его вполуха, время от времени поглядывая на Гермиону.
Именно в этот момент возле её тарелки бесшумно опустилась небольшая сложенная записка. Гермиона подняла голову, но почтовая сова уже взмахнула крыльями и скрылась под высоким потолком. Девушка развернула листок и увидела знакомый почерк. Округлые буквы, немного неровные строки и необычно большие промежутки между словами.
" Гермиона,
мне хотелось бы поговорить с тобой. Я думаю, что у меня есть кое-что для вашего архива. Если ты свободна, встретимся сегодня в северной башне.
Луна."
Гермиона перечитала записку дважды и даже не удивилась, что Луна узнала их с Блейзом секрет, а слова "кое-что для вашего архива" заставили ее невольно улыбнуться. Гермиона уже собиралась убрать листок в сумку, когда Рон заглянул через плечо.
— Что там?
— Луна хочет встретиться со мной, — ответила Гермиона, складывая записку.
— По какому поводу?
— Пока не знаю. Сказала, что у нее есть кое-что для архива.
Рон нахмурился, но ничего не сказал, а Гарри лишь улыбнулся, допивая свой чай.
Гермиона убрала записку между страницами учебника. Теперь ей нужно выяснить, что именно Луна хотела рассказать им с Блейзом. И ей почему-то казалось, что это будет не просто очередная история.
Остаток дня у Гермионы в мыслях занимала Луна. Ей было интересно, что Луна хотела рассказать. Гермиона помнит, как считала ее странной, немного эксцентричной девушкой. Конечно, сначала Гермиона не всегда понимала её; странные теории, необычные взгляды и совершенно неожиданные замечания часто казались нелогичными.
Гермиона решила сегодня прийти в башню раньше обычного. Только открыв дверь она увидела, что Блейз уже над чем-то работал. Перед ним были раскрыты несколько тетрадей, рядом лежали перья и чернильницы. Он кивнул ей в знак приветствия и снова уткнулся в тетрадь. Она поставила сумку и тоже приступила к записям. Через несколько минут раздался негромкий стук. Гермиона открыла дверь и увидела Луну с небольшой сумкой через плечо.
— Привет, Гермиона, — спокойной улыбкой сказала Луна. — Надеюсь, я не помешала.
— Конечно, нет, — радостно ответила Гермиона. — Проходи.
Блейз увидел Луну, но ничего не сказал, он просто освободил стул и отодвинул бумаги на столе. Но Луна не спешила садиться, она просто стояла и осматривалась вокруг.
— А у вас уютнее, чем я ожидала.
— А чего ты ожидала? — спросила Гермиона, делая чай для нее.
Луна пожала плечами.
— Паутины, привидений, может быть одного печального доспеха.
— Доспех есть на лестнице, — подметил Блейз молчавший все это время. — Печальный или нет, не знаю, он не разговаривает.
— Значит, он очень хорошо скрывает свои чувства, — серьезно ответила Луна.
Гермиона тихо рассмеялась, а Блейз едва заметно улыбнулся.
Луна села и стала пить чай, но никто не решил торопить ее. После несколько минут она достала старую фотографию. На ней был изображен ученик Хогвартса. Он был среднего роста с худощавым телосложением . У него были мягкие черты лица и немного растрепанными каштановыми волосами. Серо-зеленые внимательные глаза, а на переносице были расположены россыпь веснушек. Он сидел на широком подоконнике, на нем школьная мантия, под которой был виден пуффендуйский свитер. Одна нога подтянута к груди, а в руках он держал небольшую музыкальную шкатулку.
Фотография немного выцвела, а на уголке остался след от воды. Гермиона взяла ее осторожно, стараясь не испортить.
— Кто это? — спросила Гермиона, абсолютно не узнавая парня на фото.
— Его зовут Эллиот Уэст, — ответила Луна, отпивая чай. — Он был старше меня на два курса, мы не слишком близко дружили, но несколько раз разговаривали.
Блейз внимательно посмотрел на фотографию и сказал:
— У нас нет его истории.
— Я знаю, — с легкой тоской ответила Луна. — Эллиот есть в списках погибших, но после войны о нем никто не вспоминает. Его друзья разъехались, семья не поддерживает связь со школой, а его вещи разобрали еще во время восстановления замка. А эту фотографию я нашла среди старых бумаг, которые собирались выбросить. И подумала, что она вам может пригодиться.
— Луна, а ты хорошо его знала? — спросила Гермиона, краем глаза отметила, что Блейз необычно молчалив.
— Не очень, но он однажды помог мне найти сережку, которую я потеряла возле теплиц, — ответила Луна и, сделав небольшую паузу, продолжила. — Он искал ее почти час, хотя у него самого было занятие.
Блейз никак не торопил ее, а всего лишь открыл чистый лист и ждал, когда Луна начнет свой рассказ.
— Он никогда не смеялся надо мной, — тихо произнесла Луна. — Даже, когда я рассказывала о существах, которых никто другой не видел или о вещах, в которые остальные не верили. Обычно люди начинают сразу спорить, либо смотрели на меня так словно я сумасшедшая, но Эллиот вел себя не так как они. Он говорил, что никогда не встречал ничего подобного, но это еще не значит, что такого не существует.
Луна на мгновение замолчала, давая себе небольшую передышку.
— Однажды у меня сломалась музыкальная шкатулка. Она было старой, с серебряной крышкой и маленькой балериной внутри. Она досталась мне от мамы. Я несколько дней пыталась заставить ее играть, но ничего не получалось и решила, что наверное ей просто надоело, — продолжила Луна и улыбнулась. — Эллиот нашел меня в библиотеке. Я сидела за столом и пыталась понять, можно ли починить ее заклинанием. Он спросил, что случилось, а потом попросил показать шкатулку. Я предупредила его, что она больше не работает, но он лишь пожал плечами и ответил, что это не повод отказываться от попытки.
Эллиот сидел напротив нее и внимательно рассматривал маленький механизм. Он снял галстук, закатал рукава рубашки и попросил у Луны тонкую шпильку. Несколько раз он что-то тихо бормотал себе под нос, хмурился, а потом довольно долго пытался закрепить крошечную пружинку.
— Кажется, я понял, почему она перестала работать, — произнес он. — Здесь одна деталь застряла.
— Она испугалась? — серьезно спросила Луна.
Эллиот поднял глаза и посмотрел на нее. На мгновение он выглядел растерянно, не зная шутит она или нет, но потом тепло улыбнулся.
— Возможно, но я предпочел бы думать, что она просто устала.
Он еще немного повозился с механизмом, прежде чем осторожно закрыл крышку и повернул заводной ключ. Сначала ничего не произошло и Эллиот решил попробовать еще раз, когда из шкатулки раздалась тихая мелодия. И маленькая балерина медленно закружилась.
— Получилось! — сказала Луна со смесью радости и удивления.
— Не совсем, — ответил Эллиот, прислушиваясь к шкатулке. — Она немного фальшивит, но думаю, что это уже вопрос характера.
На это Луна рассмеялась, а Эллиот выглядел довльным проделанной работе и вернул шпильку хозяйке.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, но только не роняй ее больше.
— Я не роняла, она сама упала.
— Конечно, иногда у вещей бывает собственное мнение.
Луна снова посмотрела на шкатулку, прежде чем убрать ее в сумку.
— Мне нравилось, что оон не требовал от меня доказательств, — все также тихо продолжала она и провела пальцем по фотографии. — Он мог не верить в то, о чем я болтала, но никогда Эллиот не заставлял меня чувствовать себя глупой из-за этого.
Блейз записывал все ее слова и задал вопрос:
— Ты помнишь, что он любил больше всего?
Луна на минуту задумалась и ответила:
— Дождь. Он говорил, что после дождя замок выглядел намного прекраснее.
Блейз записал и это тоже.
Гермиона заметила, что он не спрашивает как погиб Эллиот и не требует доказательства каждой мелочи. И если бы не этот рассказ Гермиона так не узнала бы как Луне было одиноко. Когда тебе не верят и считают странной. Она до сих пор помнит как другие ученики высмеивали Луну, прятали её вещи и называли обидными прозвищами. Ей неприятно осознавать, что даже в Хогвартсе, который должен был быть безопасным местом, Луна оставалась одна. И сейчас Гермиона считает Луну по-истинне удивительной. Несмотря после всего пережитого Луна не стала озлобленной, а сохранила мягкость.
Гермиона взяла фотографию в руки и заметила, что на обороте есть слегка стертая надпись. Она понесла ближе к свету и там было написано:
"Если снова пойдёт дождь, оставь окно открытым".
Луна заметила не заданный вопрос на лице Гермионы насчёт этой фразы и ответила:
— Эллиот написал это после того, как починил мою музыкальную шкатулку. Мы слушали её у окна, а на улице шёл дождь. Он сказал, что мелодия звучит лучше, когда капли дождя стучат по стеклу. Я тогда не очень поняла его, но он был очень уверен в своей правоте, — взглядом она прошлась по надписи. — Он попросил меня не закрывать окно в следующий дождливый день. Говорил, что некоторые вещи нужно слушать вместе. И знаете, он оказался прав. И с тех пор мне кажется, что в шуме дождя можно услышать продолжение мелодии.
Гермиона грустно улыбнулась и осторожно положила фотографию рядом с тетрадью. Теперь у Эллиота есть не только имя и дата смерти. У него есть привычки, любимая погода, сломанная шкатулка и фраза, которая сохранилась даже после его смерти.
Наступил вечер Луна уже ушла, а Гермиона осталась в башне. Она решила помочь Блейзу перенести историю Эллиота в чистовик. Гермиона отметила про себя, что Блейз не добавил в текст ничего от себя. Он сохранил рассказ таким, каким услышал от Луны.
— Ты мог бы написать, что он был смелым, — произнесла Гермиона. — Он ведь погиб, защищая школу.
— Возможно, — ответил Блейз, не отрываясь от тетради.
— Но не написал.
— Лавгуд не рассказывала, что он был смелым. Она сказала, что он чинил вещи и любил дождь, — ответил Блейз и закрыв тетрадь, продолжил. — Я не придумываю человеку характер, лишь из-за того, что его больше нет и он не сможет возразить.
Гермиона долго смотрела на него. Она теперь поняла, что его молчаливость в присутствии Луны не было равнодушием. Наоборот, он старался не заполнять паузы собственными словами. И возможно поэтому Луне было легче говорить о своей боли и об Эллиоте.
Уходя, Гермиона кое-что открыла для себя о Блейзе. Она увидела в нем качество, которое у большинства не было. Он слушал человека, не перебивая и не задавал много вопросов, на которые человек еще не готов отвечать. Ему было достаточно быть рядом и дать человеку выговориться.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|