Фантасмагория (джен)

11 лет назад, в 1980 году, Северус Снейп вскрыл конверт с печатью директора Хогвартса и удивленно изогнул брови. Отчего-то собеседование на должность преподавателя зельеварения ему было назначено не в кабинете директора, как всем нормальным кандидатам на должность, а в трактире «Кабанья голова». Злачное местечко, ничего не скажешь! Среди волшебников уже в то время ходили слухи о проблесках маразма в светоче Магической Британии. Многие принимали это как должное и прощали старика. Ничего не поделаешь — возраст!

Северус уже тогда брызгал ядом не хуже гадюки, и рука почти дернулась написать язвительный ответ, если бы не одно «но». Указания лорда Гонта. Ему поручили задание — устроиться в школу Хогвартс и внимательно смотреть и слушать — что происходит. Доверенных лиц из числа сторонников партии Вальпургиевых рыцарей в педсоставе не было. Лорду Гонту это не нравилось. Глаза и уши должны быть везде. Поэтому, скрипнув зубами, Северус схватил свой скромный портфель со всеми бумагами и направился в Хогсмид.

Возможно, этот день стал бы для него воистину роковым… Скорее всего, так и случилось где-то на просторе параллельных временных потоков, о которых так любил размышлять мистер Руквуд за чашкой крепкого турецкого кофе, когда Вальпургиевы Рыцари собирались в гостиной Малфой-мэнора после сумбурного трудового дня.

До «Кабаньей головы» Северус так и не сумел добраться. Хотя, будем честны, он приложил к этому максимум усилий и долго сокрушался в гостиной того же Малфой-мэнора и извинялся перед сюзереном. Сюзерен же, невзирая на приличия, хохотал вместе со всеми членами ближнего круга до слез, а отсмеявшись, посоветовал написать зам. директору с вопросом трудоустройства.

Но вернемся к «роковому» дню.

С самого раннего утра Вселенная мягко намекала Северусу, что соваться за порог сегодня не стоит.

Встав с кровати, он подвернул ногу и едва ли не поздоровался с прикроватной тумбочкой головой. Успел словить равновесие, но успешно наверстал сей промах в ванной: поскользнулся, неудачно схватился за перекладину шторки и с грохотом повалился на кафельный пол. Кряхтя, поднялся, и похромал в сторону подвала, где в лаборатории всегда хранился запас зелий.

Завтрак прошел в тишине и покое. Яичница с беконом примирила Северуса с неудачливым утром, и он списал это на случайность.

«Наивный!» — усмехнулась Вселенная и продолжила поучать нерадивого юношу.

Сова с письмом-приглашением на собеседование больно клюнула его в руку, с недовольным видом проглотила печенье и, нагадив на подоконник, улетела. Что ее не устроило, Северус так и не понял, взмахнул палочкой, Эванеско убрал беспорядок и отправился за зельями в подвал.

«Второй раз за день.» — с подозрением подумал Северус и, повинуясь внутреннему чутью, нацепил кобуру с флаконами на пояс. На всякий случай.

Случай наступил почти сразу.

Аппарировав в Хогсмид, Северус вписался в какую-то пожилую ведьму с коромыслом и двумя котлами на аппарационной площадке. Ведьма приласкала его красным словцом и вдобавок огрела древком метлы по хребтине. Шипя ругательства в спину уходящей старухи, Северус с удивлением обнаружил у себя расщеп.

Что за чертовщина?! Такого с ним не случалось ни разу со времен экзамена!

Пока Северус растирал по ноге мазь с бадьяном тут же на аппарационной площадке, какой-то кретин пронесся на метле прямо у него над головой и сбил уличный фонарь. Северус увернуться успел, а вот его портфель попал под удар. Фонарь с треском лопнул, масло растеклось по портфелю и, повинуясь закону Подлости — не иначе, вспыхнуло без какой-либо причины!

Сертификаты, диплом, рекомендации! Северус выхватил свою палочку и от волнения призвал такую волну простым Агуаменти, что аппарировавших на площадку магов сбило с ног. К несчастью, среди них оказался констебль из отделения в Хогсмиде, и он явно не был доволен внезапным душем. Заметив, что нарушитель спокойствия сидит у разбитого фонаря, констебль мстительно заулыбался и споро выписал негодяю счет за порчу общественного имущества и хулиганство. Северус от этой несправедливости вспыхнул, как то же масло из лампы, и они принялись ожесточенно препираться посреди площадки.

— Да послушайте же меня, наконец! Я говорю, летел тут какой-то придурок в синем… или в желтом? Неважно! Сбил треклятый фонарь, а потом мой портфель загорелся!

— За свои проступки, юноша, надобно отвечать! То у вас синий летел, то желтый, никакой конкретики!

— Моя промашка, забыл захватить колдокамеру, — едко ошерился Северус.

— Вы мне тут не дерзите! Оскорбление сотрудника правопорядка при исполнении тоже, знаете ли, влечет за собой административный штраф! — констебль погрозил ему пачкой талончиков.

Пока они препирались, «время про запас» для того чтобы явиться чуть-чуть пораньше на собеседование истекло. От констебля ему удалось откупиться двумя флаконами модифицированного укрепляющего, и Северус помчался к «Кабаньей голове».

Хватило его до следующего поворота. Под ноги бросился черный-пречерный кот, и, будь Северус суеверным, опрометью бы помчался в противоположную сторону. Но Северус был не суеверным, а неприлично опаздывающим, а это не сулило ничего хорошего!

Меж тем, черный-пречерный кот являл собою квинтэссенцию наглости. Он петлял меж ног зельевара, отирался о штаны, заглядывался на него желтыми глазищами и требовал взятку. Иного, судя по тону, и не скажешь! Разумеется, для кота у Северуса с собой ничего не было, да и не собирался он церемониться с животиной, поэтому просто подвесил его простым Левиосо и рванулся по мостовой вверх.

Улицы Хогсмида пронзил громкий возмущенный мявк и из подвалов, с крыш домов и из дворов повыскакивали кошки. Очевидно, черный-пречерный кот, оказался кем-то вроде местного Дона мафии, и Северус ощутил всю его власть на своей шкуре. Кошки гнались за ним с такой прытью, словно у Северуса в портфеле лежал последний в мире корешок валерианки.

Люди останавливались на улице при виде этой кавалькады, с изумлением смотрели вслед, переглядывались и срывались на звонкий хохот.

Северус отбивался от кошек точечной Левиосой. Тут и там на улицах Хогсмида взмывали в небо мяучащие животинки и зависали где-то на уровне подоконника первого этажа, забавно молотя лапами по воздуху. А кончилась погоня тем, что Северус запоздало вспомнил об Агуаменти и устроил всемирный потоп локального масштаба. Кошек смыло, прохожих посшибало с ног, в дома и магазинчики хлынула вода, поднимая визги и бурное негодование. Со стороны «Трех метел» раздался пронзительный свисток констебля.

Северус перемахнул через невысокую каменную ограду и затаился.

Нарываться в очередной раз на констебеля ему не хотелось, поэтому он решил отсидеться. А вот наглые гуси мадам Эдвардс, во двор которых зельевар угодил по нелепой случайности, были явно иного мнения. Они набросились на Северуса наперебой галдя и молотя крыльями, защипали, принялись терзать мантию, отжали и портфель, и волшебную палочку! Северус пришел в бешенство! Он разозлился и на себя за растяпость, и на невезучий день, и на Дамблдора! Чтоб он подавился «Кабаньей головой»!

Кое-как отбившись от стаи, Северус выцепил взглядом гуся, который заглатывал волшебную палочку, и заскрипел зубами. Вторая компания хулиганов оперативно потрошила портфель и передергивали друг у друга с таким трудом заработанный диплом! Северус решил, что палочка — терпит, а вот самый обычный пергамент с печатью гильдии — надо спасать немедленно. Перевыпуск диплома из-за повреждений стоил пятьдесят галеонов — настоящее обдиралово!

За гусями с дипломом и сертификатами пришлось хорошенько побегать.

Тем временем, за каменной оградой столпилась толпа болельщиков, которые активно подбадривали неизвестного юношу. Подоспевший констебль узнал нарушителя спокойствия, с которым препирался не более пяти минут назад, вскинул от изумления брови, и полез догонять.

Так и бегали по кругу небольшого дворика — констебль со штрафным талончиком за Снейпом, Снейп с горящими злобой глазами за гусями с дипломом. Бегали не долго, до прихода мадам Эдвардс — той самой старушки с котлами на коромысле, которая сразу же разогнала весь кавардак и приголубила древком метлы каждого из участников балагана. Констебль старой ведьме перечить не посмел и, вручив Северусу букетик талончиков, поспешил отступить в отделение.

Северус попросил одного из зевак наколдовать Темпус, и с тяжким стоном захотел побиться головой об стену. Он безбожно опоздал! Пропустил собеседование по заданию! Лорда Гонта разочаровывать хотелось меньше всего, но не явиться с отчетом Северус не мог.

Сочувствующая дама из прохожих наложила на его мантию очищающие чары. Кто-то из зрителей взмахом палочки починил портфель, а мадам Эдвардс сжалилась и продала гуся, что сожрал палочку, за три галеона вместо пяти. Палочка Северуса почему-то выскакивать манящими чарами не хотела ни из передней, ни из задней части гуся.

Вот так, зажав трепыхающуюся птицу под мышкой одной рукой, Северус взял обгрызенные сертификаты, диплом, штрафные талончики в другую руку и аппарировал с постной миной. Сдаваться.

Уолден Макнейр, опоздавший к началу собрания из-за того, что его дернули не вовремя на работе в Министерстве, окинул Северуса ошарашенным взглядом, когда он с тихим хлопком появился в двух шагах от него перед воротами особняка Малфоев. Оценив внешний вид юноши и скорбное, точно у Пьеро, лицо, Макнейр скосил глаза на гуся. Гусь перебирал лапами по воздуху и остервенело терзал воротник строгой мантии.

— Не прошел? — с затаенным любопытством спросил Макнейр, пока они шли к особняку. Ему прежде не думалось, что собеседование на должность преподавателя может быть настолько сложным и зачем-то включать гуся…

— Не дошел! — вздохнул Снейп. Белые павлины семьи Малфоев косились с подозрением на пернатого родича подмышкой Снейпа.

— А гусь?..

— Съел мою палочку.

— Вот оно как… — задумчиво протянул Макнейр, недоумевая как должны были выстроиться звезды на небосводе, чтобы приключилось нечто подобное.

Подводя итоги, роковым для Северуса этот день стал по двум причинам.

Во-первых, он превратился в героя анекдотов, которые сочиняли между собой члены ближнего круга Вальпургиевых рыцарей. Анекдоты придумывались по одному и тому же шаблону, и начинались одинаково: «Северус Снейп направился в/на ______ (вписать нужное)». А далее каждый ударялся во что горазд, и карикатурно-мрачный Северус Снейп устраивал невообразимую вакханалию там, куда его закидывал автор. Естественно, в ближний круг Вальпургьевых рыцарей входили, в основном, взрослые волшебники, поэтому палку не перегибали и припоминали случай в дружелюбном ключе. Эти шуточные подколки сгладили острые углы Северуса, который с детства не терпел быть посмешищем. Но посмешище и герой анекдотов — это совершенно разные вещи.

Во-вторых, фамильная палочка его матери пришла в негодность. Мало того, что ее погрызли, так еще и желудок гуся умудрился переварить рукоять и сердцевину — волос датской морской девы.

Северус пребывал в полнейшем раздрае. Мерлин, это же самый обычный домашний гусь! Как… КАК он умудрился выкинуть такое?! Он готов был придушить ублюдка, но предприимчивый Малфой отбил птицу под предлогом исследований, заплатив 30 галеонов. Баснословные деньги за гуся! К слову, гусь был самым обычным, просто он оказался важной шестеренкой в плане Вселенной по спасению нерадивого юноши, и отхватил себе благословение. Все дело в том, что фамильная палочка рода Принц была проклята несколько поколений назад… Впрочем, об этой истории Северус Снейп узнает многим позже, а пока…

Северус смутно начал подозревать, что с его жизнью творится нечто странное, когда Олливандер, а затем и мастер Грегорович не сумели отыскать у себя на складе ни одной подходящей для него палочки. Как только он брался за рукоятку, начинало происходить что-то несусветное: взрывались окна; прилавок сворачивался рулоном; коробочки из-под палочек выстраивались кильватерной колонной и курсировали по всему магазину.

Северус оббегал все лавочки торговцев волшебными палочками на островах и Европе, и уже подумывал бросить это дело и начать развивать навык беспалочковой магии. Но его проблемой заинтересовались Вальпургиевы рыцари и поочередно таскали юношу с собой в поездки за границу во время командировок, личных и бизнес-встреч или если просто отправлялись развлечься на отдыхе. Еще месяц назад Северус даже не мог помыслить о том, что объездит с полсотни стран в поисках треклятой волшебной палочки.

Джек-пот сорвал Люциус Малфой, решив отметить успешное заключение выгодного сотрудничества с товарищами-рыцарями на курортных пляжах Шри-Ланки. Там, в уютном старом семейном магазинчике в магическом квартале в Коломбо, сухопарая женщина в ярком сари протянула Снейпу резную коробочку.

— Да ты у нас уникум, — со смешком хмыкнул Люциус, когда цветастая палочка радостно плюнула разноцветными искрами.

На буйство красок в своей руке Северус смотрел в полнейшем недоумении. Может это шутка? Может его прокляли? Мерлин, почему именно эта палочка?!

Барти Крауч младший выслушал хозяйку магазина, кивнул и перевел на английский:

— Древесина радужного эвкалипта, а сердцевина — маховое перо пятиглавой птицы…

— Гидра-гусь что ли? — изумился Люциус, вскинув брови. — Я только об этой пятиглавой птице слышал.

Барти переспросил у хозяйки, а она активно закивала:

— Да, говорит, гудра-гусь — это европейское название, — заключил Барти. — Палочки с такой начинкой указывают на предрасположенность к творчеству. Интеллектуальная любознательность, поиск острых ощущений и открытость для эмоций и воображения.

— Ты сейчас Поттера описал, — поморщился Северус. — Если бы не «интеллектуальная любознательность», я бы крепко засомневался, а не превратился ли я…

— В этого гриффиндурка? Ну-ну, Северус, — Малфой похлопал его по плечу. — По-моему, эта палочка идеально тебе подходит. Ты же буквально работаешь в пороховом погребе! Я бы под страхом смерти не взялся экспериментировать с составами зелий и изобретать новое, мало ли что рванет…

Мрачно раздумывая над тем, что как-то подозрительно часто гуси стали вмешиваться в его жизнь, Северус хмыкнул. По словам Малфоя, он, получается, не занимается тонкой наукой зельеварения, а охоч до дозы адреналина. Пф!

Палочка, несмотря на первое впечатление, ему понравилась. Затейливая резьба в ланкийском национальном стиле украшала рукоять, на торце была вырезана крохотная фигурка слона — клеймо мастера. Она куда удобнее лежала в ладони, чем палочка матери. А разглядывание необычно ярких для древесины цветов во время размышлений стало любимой привычкой на долгие годы вперед.