




Как и все мальчишки своего возраста, юный Дадли Дурсль просто обожал штаны с глубокими карманами, потому что предпочитал держать все сокровища при себе. Любимая рогатка главенствовала и, обычно, всегда протирала дырку в подкладке. К ней в комплект шла металлическая коробочка из-под конфет, где хранились шарики из подшипников. Дадли выменял их вместе с коробочкой у Пирса на редкую золотую карточку из журнала Скуби-ду с Дафной и карточку черепашки-ниндзя Донателло — ему ужасно везло на этого героя и почти в каждой упаковке попадалась копия. А вот Дафну Дадли было немного жалко отдавать. Это была редкая карточка в их с Гарри коллекции, но кузен заверил, что им еще когда-нибудь попадется дубликат. Такое уже случалось — у них было целых три карточки с золотым Шегги, а у Пирса пять карточек с Фредом и четыре со Скуби-ду.
Кроме «набора юного сорванца» в карманах Дадли можно было найти прорву жевательных резинок и соразмерную гору фантиков. Лет в шесть ему крупно прилетело от любящей матери за то, что он бросил с набережной в Темзу пластиковую бутылку. С тех пор Дадли всегда доносил мусор до мусорки. Он считал эту историю несколько несправедливой, ведь он всего-то хотел поглядеть, как поплывет бутылка, и даже не думал засорять реку. Правда, о том, как доставать бутылку он тоже не подумал, но что поделать!
Перед тем как передать вещи кузену, Дадли с особой тщательностью выбирал все свои сокровища из карманов, но иногда ленился и не выбрасывал фантики. Справедливости ради, несколько жевательных резинок он оставлял. Гарри не жаловался. Жвачки он любил, ленью страдал в равной степени с кузеном и не торопился выгребать фантики. За это им обоим частенько доставалось от мамы и тети Петуньи в одном лице — когда она загружала белье в стирку и обнаруживала карманные заначки. Вот и сегодня она, как обычно, похлопав штаны по карманам, громко возмутилась:
— Гарольд Джеймс Поттер! Сколько раз я тебе говорила убирать лишнее из карманов перед тем, как ты кладешь одежду в корзину?!
В коридоре раздались шаги и понурый племянник появился на пороге ванной.
— Простите, тетя. Я опять забыл. Сейчас сделаю, — пробормотал он себе под нос и принялся перебирать вещи.
Петунья поджала губы, проводив ребенка взглядом и, заметив в коридоре смурного Вернона, вышла, не до конца прикрыв дверь.
— Может по друзьям скучает? Или первая любовь дала от ворот поворот, вот он и расклеился, — предположил муж, закусив кончик курительной трубки.
Петунья была категорически против курения в доме, поэтому Вернон собирался попыхтеть с этой мыслью в саду вместе со справочником Yellow Pages, чтобы найти пару контактов детских психологов — мало ли понадобятся.
— В одиннадцать? Рано еще, — отмахнулась Петунья. — Тут все дело в этой треклятой школе, сердцем чую! Что-то произошло там. Что-то серьезное.
— А партизан молчком, — фыркнул Вернон сквозь усы. — Я вчера пытался его разговорить окольными путями. Он мне всякого понарассказывал. О кубке школы, о квиндиче каком-то, о гигантском кальмаре в озере, об экзамене где надо было заставить плясать ананас… А почему кислый как лимон — промямлил что-то про усталость.
— Как бы какую заразу не подхватил, — Петунья покачала головой. — Лили рассказывала, что они лечатся зельями, каким-то с перцем, что аж дым из ушей валит — в буквальном смысле!
Вернон высоко приподнял брови и, с философским взглядом в никуда, равнодушно заметил:
— Чую, поседею я куда раньше, чем Марджори с ее собачьими выставками!
Петунья понимающе кивнула.
Каждый раз приезжая в гости, тетушка Мардж в равной степени хвалилась наградами своих любимок и жаловалась на тяжелый произвол владельца питомника. Первым делом — на цены кормов и услуги ветеринаров. Следом — на криворуких грумеров и идиотов-любителей, чьи невоспитанные собаки забивают места участников на выставках и все время устраивают кавардак. Вечера с Марджори заканчивались всегда одинаково — двумя бокалами бренди, дежурным советом от Вернона что пора бы обратить внимание на свое здоровье ибо нервы не восстанавливаются. На что Мардж выразительно кивала на его брюшко и подмечала, что ему бы тоже не мешало заняться здоровьем. М-да… У нее хотя бы есть кому высказаться, а ему, Вернону, что делать? Жене пожаловаться? Так они в одной лодке, не говоря уже о том, что мужу несолидно давать слабину, все-таки он ее опора в дурдоме корабля под названием «Жизнь».
— Что же эти сволочи сделали с ребенком, что он до сих пор в себя не придет? Не надо было его отпускать! Нормальное учреждение нормальных бы представителей прислало, а не это косматое чудовище… и мне даже счет некому предъявить за выбитую дверь! — проворчал Вернон.
— Помню, к Лили приходила чопорная женщина в зеленом — как наша соседка миссис Хендерсон, которая через три дома живет. Почему не пришла она, а этот… не знаю, может уволилась?
— Если там такие кадры берут на работу, я бы тоже уволился, — хмыкнул Вернон. — Дурдом! Интересно, а в других колдунских школах такой же бардак?
— Не знаю, Вернон, не знаю… — покачала головой Петунья.
— Надо бы справки навести. Может найдется что-то поприличней? В крайнем случае попробуем перевести.
— Можно попробовать отправить письмо совой родителям-магам однокурсников, — оживилась Петунья.
Откровенно говоря, ей очень не нравилось, что директурствует в школе Альбус Дамблдор. На всю жизнь запомнилось ей письмо с отказом директора на ее просьбу о зачислении в Хогвартс. Оно вроде и было написано в подчеркнуто вежливом тоне, но вместе с тем с жирным намеком, что магле в школе волшебства делать нечего. А потом еще и противная сестренка нашла это злосчастное письмо и вместе с не менее противным соседским мальчишкой, заморышем Снейпом, насмехалась над «глупой маглой».
Да к тому же, этот чокнутый дед оставил ребенка ночью в октябре на пороге ее дома и даже не удосужился позвонить в звонок! Петунья побледнела, когда рано утром ее разбудил молочник громко барабаня в дверь и передал хрипящее тельце в одеяльце, которое нашел на ступеньках.
В записке, которая была в складках одеяла, Альбус Дамблдор сухо уведомил о смерти четы Поттеров, завещал воспитывать племянника в строгости и не рассказывать ему о волшебном мире, так как он обязательно захочет туда попасть, а для него это сейчас небезопасно! Пф! Уж что-что, а делать одолжения ненормальному деду Петунья не собиралась! Вернон едва не довел себя до нервного срыва, мотаясь по инстанциям и добиваясь опеки. Про Альбуса Дамблдора он услышал впервые в жизни и мечтал крепко пожать ему шею при встрече. Какого черта директор разносит подкидышей по домам?! У этих чокнутых волшебников нет службы опеки?!
— Гарри, ты пил сегодня рыбий жир? — мальчонка дернулся, когда Вернон его окликнул, завис на пару секунд, а затем кивнул. Вернон вздохнул и кивнул в ответ, мол, продолжай заниматься тем, чем занимался.
— Он такой рассеянный! Конечно, мальчики в этом возрасте редко страдают хорошим вниманием, — Петунья бросила взгляд в сад сквозь стеклянные двери веранды. Там на зеленой лужайке Дадли вместо полива клумб баловался со шлангом играя в мага Воды.
— Да, — Вернон плотнее закусил курительную трубку и, раскрыв справочник, вышел из дома. Спустя некоторое время в саду раздался его строгий голос, — Дадли, кончай баловаться с водой, губы уже синие! Беги переоденься в сухое, пока не простудился.
— Гарри, позови как закончишь, я буду на кухне, — сказала Петунья, вспомнив о том, что тесто для пирога должно было как раз подняться.
Гарри угукнул и вернулся к своим невеселым мыслям и фантикам в карманах. Он как раз добрался до любимых штанов, которые носил почти весь учебный год в свободное от уроков время и в которых полез в тот самый коридор на третьем этаже, где профессор Квиррелл…
В воспоминаниях всплыло перекошенное испугом и болью лицо мужчины, когда он начал рассыпаться от прикосновения его рук.
Гарри вздрогнул и отчаянно замотал головой.
Прошло полмесяца с тех пор, как он вернулся на каникулы, а злосчастные кошмары продолжали преследовать его во снах истошными воплями корчащегося в муках профессора и гнусным смехом уродливого лица на затылке, которое отражалось в зеркале Еиналеж.
Гарри судорожно вскакивал на мокрых от пота простынях, зажимая рот, боясь разбудить домашних криком, а затем напряженно вслушивался в тишину спящего дома. Потом он долго ворочался, и если не мог заснуть, вытаскивал из-под кровати какую-нибудь книгу. Обычно любимого Шерлока Холмса или «Властелин Колец» Толкина, иногда учебник по чарам либо зельеварению. Засыпал он посреди чтения, щекой на странице.
Как оказалось, страшная таблица совместимости ингредиентов на двадцать разворотов, первую часть которой он с горем пополам сдал по шпаргалке — не такая уж и ужасная. Неделя упертого чтения перед сном — и она отпечаталась у мальчишки на сетчатке с точностью до запятой. Вот профессор Снейп бы удивился! Он-то в своей излюбленной манере выказал надежду, что безмозглые неучи сумеют осилить общую часть за пять лет для успешной сдачи СОВ. Разумеется, Гермиона вызубрила большую часть до конца года. Она, поди, глаза вытаращит от изумления, когда узнает что Гарри ее обогнал, ведь хорошей памятью он не обладал.
Впрочем, оценивая себя достаточно придирчиво и объективно, Гарри понимал, что ничем он похвастаться не мог… разве что недюжим талантом влипать во всякие неприятности. Профессор Снейп едко замечал, что это у него семейное, так сказать, «фамильный дар» от отца. Гарри такой фамильный дар торчал костью поперек горла. Он бы с удовольствием обменял его на что-нибудь попроще. Гербологию, например, как у Лонгботтома.
Как по заказу, из заднего кармана штанов выпал пучок вяленьких усиков дьявольского силка.
— Эх, забыл отдать, — расстроился Гарри, собрав усики на ладони.
Он специально ободрал лианы в проклятом коридоре и сунул в карман, чтобы принести Лонгботтому в качестве извинений. Уж очень совестно было Гарри за Петрификус, и досадно от поведения Гермионы, которая, кажется, так и не извинилась.
Хм-м-м… тетя Петунья черенки сперва всегда ставила в стакан с водой, а после появления корешков высаживала под банкой на улицу. Может быть, с усиками тоже сработает? С лекций по гербологии Гарри помнил, что силки любят тень, сырость и разрастаются довольно шустро. Это легко решаемо!
Решив не откладывать дело, Гарри быстро проинспектировал подходящую под нужды пластиковую тару в ванной. Баночки с кремами сразу были отброшены — слишком маленькие, и крышки плохо откручиваются. Бутылки с кондиционером для белья едко пахли и были заполнены еще на половину. Шампуни и кондиционеры тети Петуньи он трогать не стал — у нее был нюх на пропавшие миллилитры. Она всегда возмущалась, когда дядя Вернон выливал ее дорогой шампунь как пену для ванны, потому что путал упаковки. Дадли никогда не согласится отдать бутылочку своего шампуня в виде Бэтмена, да и Гарри бы не расстался с Человеком-пауком.
А вот во флаконе с маслом для тела осталось совсем чуть-чуть. Судя по тонкому слою пыли на крышке, тетя давно им не пользовалась. Гарри решил, что флакон подходит идеально. Он был уверен, что дьявольским силкам натуральное масло оливы понравится куда больше всяких химических отдушек. Налив немного воды во флакончик, Гарри запихнул туда усики силков, открыл крышку колпачка, чтобы у них был доступ к воздуху через маленькую дырочку, и поставил под ванну. Там, по мнению Гарри, было достаточно темно для силков.
— Растите хорошо! — Гарри вспомнил как профессор Спраут объясняла, что с волшебной флорой нужно разговаривать, потому что она улавливает колебания эманаций и намерения, исходящие от садовника. Что такое «эманации» — он не до конца понял, а Гермиона, как обычно, начала талдычить объяснение из словаря буква в букву, так что это не сильно помогло.
— Только не слишком быстро, ясно? Иначе тетя вас точно в унитаз смоет, а так может быть прокатит, — добавил Гарри, спохватившись. — Вот и поглядим заодно, есть у меня призвание к гербологии или нету, — пропыхтел он, выбираясь из-под ванной. В конце концов, не у всех же талант проклевывается сразу!
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Гарри было немного обидно, что у него не ладится так же хорошо с учебой, как у сверстников. Гермиона брала все недюжей усидчивостью и зубрежкой. Симус — сильной магией, пусть она и часто вырывалась из-под контроля. Рон хоть и вел себя по-дурацки и манерами за столом не отличался, но зато блистал в шахматах.
Гарри же, в буквальном смысле, приходилось грызть гранит магических наук. Палочка его слушалась плохо. На заклинания уходило много сил и порой Гарри чувствовал себя хуже выжатого лимона. А на ЗОТИ так вообще голова постоянно раскалывалась, поэтому он тайком глотал парацетамол, переживая, как он это будет объяснять в письме тете, когда закончатся блистеры.
Действуя по правилу: один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность, Гарри подошел к профессору в конце третьей по счету пары и спросил, есть ли в кабинете что-то от чего может болеть голова. Профессор Квиррелл пожевал губами, потер подбородок и пришел к выводу что это из-за резкого запаха чеснока, который он таскает при себе всегда после встречи с вампиром в лесах Албании. Профессор посоветовал пересесть с первой на четвертую парту, где можно было приоткрыть окно, а на следующем занятии он вручил Гарри ситцевый мешочек, который приятно пах лавандой и еще какими-то незнакомыми травами.
«Секрет этого сбора я узнал у одной ведуньи в Черногории, когда направлялся в Албанию. Он помогает отгонять комаров, а еще приятно пахнет. Надеюсь, он поможет перебить запах чеснока.» — поделился профессор Квиррелл.
И это действительно помогло! Головная боль отступила, а иногда, когда начинала зудеть на подкорке, Гарри прикладывал к лицу мешочек, вдыхал и все проходило! С тех пор ЗОТИ стал едва ли не самым любимым его предметом. Да, заикающегося профессора поначалу было тяжело слушать, но Гарри быстро привык, поскольку еще в младшей школе у него был одноклассник Денис с таким же дефектом речи. Дадли, Пирс и Гарри крепко сдружились с этим мальчишкой, потому что несмотря на заикания он был крутым парнем, а его отец каждый раз из командировки в США привозил пухлую пачку комиксов по самым разным супергероям. Но на пасхальных каникулах Денис переехал вместе с семьей в Америку, так что компания распалась. Зато он оставил мальчишкам целых две коробки комиксов и журналов на память, чему они страшно обрадовались.
Несмотря на заикание, профессор Квиррелл вел занятия интересно. Он рассказывал про огроидов — накеров, маленьких зловредных существ с примитивным мышлением, которые живут стаями в лесостепной местности. Про циклопов — гигантских огроподобных монстров с одним единственным глазом, и для наглядности вынес из кладовки самый настоящий череп! Разумеется, всем разрешалось потрогать и ощутить толстую и тяжелую кость, а домашним заданием было — написать эссе по методам борьбы с циклопами и нарисовать монстра. Профессор Квиррелл давал много подобных творческих заданий, и сам рисовал мелом очень красивые иллюстрации на доске перед началом урока.
У Гарри с творчеством были своеобразные отношения. Учительница в кружке по карандашному рисунку в школе всегда хвалила его за «интересный взгляд». Дадли хихикал. Оба мальчишки любили хорроры, особенно смотреть их тайком у Пирса, когда чета Полкинсов и Дурслей собиралась на ужин в уютной оранжереи соседского дома. И «Чужой» и «Хищник» были бестселлерами №1, так что мальчишки загорелись желанием нарисовать эту страхолюдину и приклеить на внутреннюю часть крышки унитаза, чтобы как следует разыграть взрослых. Лучше всего получилось у Гарри, так что он решил рисовать в стиле «хоррор» и даже ромашки на уроках кружка рисовал с острыми зубами, клыками и глазами-лазерами.
Кто бы мог подумать, что это забавное увлечение пригодиться в Хогвартсе? Профессору Квирреллу так понравился злобный циклоп со смещенным влево носом и густой жирной бровью, что он оценил его в пять баллов! Гарри загорелся энтузиазмом и с тех пор стабильно получал по 4-5 баллов за красивые рисунки.
Впрочем, Гарри справедливо думал, что таланта как такового к рисованию у него нет. Вот у девочки по имени Амелия, которая тоже ходила в кружок, был самый настоящий дар. Она, как говорила их учительница, «чувствовала краски», прекрасно подбирала композицию, делала акценты свето-тенью, и постоянно выигрывала на выставках первые места. Гарри ей немножко завидовал, но сам про себя точно знал, что ему усидчивости не хватит до такой степени развить навык. Рисовать он любил, но не так сильно, чтобы часами просиживать у мольберта.
Что насчет практической части ЗОТИ — здесь Гарри страдал, как и в остальных дисциплинах, где нужно было махать палочкой. Не срасталось у него с заклинаниями и все, хоть упрись!
Пожалуй, единственно, что он схватывал на лету — это полеты на метле. Вот такой вот каламбур, да. Только, раз это умение досталось в наследство от отца, то явно была частью «фамильного дара» влипания в неприятности. Влетания, если на то пошло. Гарри не горел квиддичем так сильно, как Рон или Малфой, и вообще, считал, что Драко летает куда лучше. То, что его взяли в команду по блату, так сказать, по рекомендации декана, Гарри не нравилось. Это не крикет. Не говоря уже о том, что ему многие однокурсники устроили бойкот, а особо завистливые — мелко пакостничали.
Но перечить профессору Макгонагалл? Когда она с горящим взглядом выдернула Вуда с урока и заявила «Я нашла вам ловца!»? Гарри слишком хорошо помнил, как дядя Вернон бурно радовался победе Манчестер Юнайтед на кубке Англии в прошлом году. Тете Петунье пришлось приструнить его распрыскивателем для цветов, чтобы восторженный муж не разгромил гостиную. Профессор Макгонагалл явно была из той же категории «ярый фанат», поэтому Гарри благоразумно промолчал. А потом костерил себя за это, потому что со страху едва ли не навалил кирпичей на целых два Хогвартса, пока болтался на спятившей метле и твердо пообещал себе отказаться от участия в следующем году.
Честно говоря, он не поверил Рону, когда они с Гермионой заявили что это профессор Снейп заговаривал метлу. Да, у профессора явно были терки с его отцом в прошлом, раз он периодически ставит его в дурной пример. Да, он строгий, требовательный, едкий, как щелочь, но это и требуется от учителя зельеварения, где двадцать не обремененных разумом голов заряжают в котле непредсказуемые часовые бомбы, отвлекаясь и перешептываясь не по теме урока. Профессор, не скупясь на комментарии, отчитывал каждого невнимательного недотепу, едва его маленькие ручки тянулись насыпать побольше игл дикобраза. Или помета летучей мыши. Или шляпок прыгающих поганок.
Рон почему-то постоянно ворчал, что сальноволосый упырь особливо не любит Гарри, постоянно цепляется, отчитывает, ставит на место и щелкает по носу «Нашей новой знаменитостью». Гарри на это пожимал плечами. Он же не мешочек с галеонами чтобы нравиться всем без исключения. К тому же, он прекрасно понимал, что не блистал на зельях, но это не повод пытаться его укокошить на глазах всей школы. По словам Малфоя, профессор Снейп учился на Слизерине, а туда поступают хитрые, находчивые и амбициозные — так сообщила Шляпа. Профессор Снейп, по мнению Гарри, капнул бы какого-нибудь яду ему в еду и остался вне подозрений.
Впрочем, когда профессор Квиррелл в комнате с зеркалом, признался, что взбесившаяся метла — его рук дело, Гарри ему тоже не поверил. Ну не мог он в это поверить! Профессор ЗОТИ ему нравился, несмотря на странный тюрбан и чесночную вонь. Он всегда был приветлив, всегда отвечал на вопросы если что-то было непонятно и никогда не зверствовал с футами эссе, в отличие от того же профессора Снейпа или профессора Макгонагалл. А рисунок со скальным троллем профессор Квиррелл попросил подписать, оживил жуткую морду какими-то чарами и повесил в рамочке на «стене почета» рядом с крутыми оборотнями и водяными, которые нарисовали ребята с третьих и четвертых курсов. Гарри просто не мог поверить, что такой замечательный человек мог оказаться плохим!
Вот на профессора Снейпа — да, подумать можно. Он мрачный и строгий, одевается во все черное и баллы снимает только так. А эссе! Эссе — это его больная мозоль. Гермиона как-то написала на четверть фута больше, так он занизил ей оценку, потому что: «Необходимо уметь структурировать информацию, мисс Грейнджер, а не конспектировать параграф от первого слова и до последней точки.».
Рон готов был только из-за писанины окрестить зельевара главным злодеем, который покушается на философский камень. Он стойко придерживался своей теории, находя новые аргументы. Гермиона разыскивала им подтверждение. Профессор Снейп зверствовал, оправдывая гордое звание Ужаса подземелий.
— Он был преступником, Гарри, как ты не понимаешь?! Его обвинили в пособничестве Тому-Кого-Нельзя-Называть! Дамблдор вытащил его из Азкабана по доброте душевной и потому что он верит в свет в людях, мне отец рассказывал! — доказывал Рон. — Камень ему нужен для Того-Самого, чтобы вернуть его! Это же очевидно, почему ты сомневаешься?!
Гермиона в свою очередь подсовывала старую подшивку газет, где в небольшой колонке парой строчек перечислялись имена тех, кого выпустили из-под стражи под ответственность доверенных лиц.
— К тому же, профессор — мастер Зельеварения, а там спрятан легендарный философский камень Николаса Фламеля. Какому уважающему себя ученому не захочется попробовать разгадать его секрет? — подначивала Гермиона.
— Ты все усложняешь! Камень ему нужен для Того-Самого, точно тебе говорю! У меня чуйка на всякие дурные наремения, во! — упрямился Рон.
— Вообще-то правильно говорить «намерения»...
— Хватит занудствовать!
Гарри колебался и припоминал слова своего любимого сыщика: «Люди обычно видят и слышат то, что они хотят увидеть и услышать». А еще: «Факты, факты, факты! Я не могу строить дом без цемента!».
Может быть, все-таки стоило внять совету Шляпы и пойти на Слизерин? Хотя от одного взгляда на идеальных детишек чопорных снобов и прилизанного Малфоя, Гарри передергивало.
Цемент от профессора Снейпа поставлялся добротно разбавленный противоречиями. Он придирался ко всем, но к Гарри с особой «любовью», со слов Фреда и Джорджа. Он несколько раз появлялся у запретного коридора, подозрительно оглядываясь по сторонам, точно боялся что его засекут. А потом…
Гарри не смог поехать на Рождество домой. Все было до обидного просто — он на радостях приближающихся каникул всю субботу провел с другими мальчишками и девчонками на улице, играя в снежки, строя снежные крепости и катаясь с сумасшедшей горки, которую старшекурсники залили начиная от подвесного моста у часовой башни, и вниз по холмам к самому берегу Черного озера. На следующее утро Больничное крыло было переполнено кашляющими, сопливящими и чихающими детьми. Благо бодроперцового зелья на зиму профессор Снейп варил с запасом. Вот только у Гарри пошла аллергическая реакция. Как впоследствии выяснилось на вытяжку из корня недотроги. Редчайший случай непереносимости, между прочим. Профессор Снейп мрачно ворчал, что и здесь «наша знаменитость» успела выделиться, пока варил в лаборатории современный европейский аналог «Микстурка-плюс», в основе которой лежал корень цикория. Действие не такое эффективное, как у Бодроперцового, но зато его безопасно давать даже грудничкам.
Гарри провалялся в Больничном крыле четыре дня, а когда поправился, понял, что Хогвартс-экспресс уехал еще вчера. В расстроенных чувствах он поплелся до гостиной, уговаривая себя, что он уже взрослый и реветь в подушку — это прерогатива малышни. Впрочем, реветь не пришлось. Как выяснилось, довольно много ребят с Гриффиндора остались в школе. Все братья Уизли, его друг Рон и даже Невилл! Еще пара мальчиков с 5-го курса, трое с четвертого, и почти весь седьмой курс. Они выпускались в этом году и им хотелось продлить свои школьные годы, кто-то даже сказал, что это уже почти традиция, потому что в прошлом году ребята решили остаться, и в позапрошлом…
Это было веселое Рождество! Красиво украшенный замок, королевская ель вся в чудесных игрушках, праздничный стол с гигантской индейкой размером с пухленькую свинку! Гарри глупо хлопал глазами смотря на эту четырехкрылую тушу с аппетитной золотой корочкой, и, пожалуй, немного сомневался, можно ли ее есть. Перси ему объяснил, что это специальный вид рождественских индюшек, которые в сороковых годах вывел один магозолог во Франции.
«Бройлерная индейка» — понял для себя мальчик, вспомнив что тетя Петунья рассказывала о цыплятах, раскормленных всякими ГМО. Поэтому он попробовал только маленький кусочек, потому что магическое ГМО точно вреднее, чем обычное, магловское. К тому же, он недавно узнал что у него редкая аллергия на распространенный компонент в зельях. Одним словом, береженого — Бог бережет!
А на следующий день, Гарри заметил, что Невилл куда-то улизнул из спальни после отбоя. Он тихонько выскользнул из-за полога, на цыпочках прокрался к лестнице, а утром проспал завтрак. На следующую ночь все повторилось, Невилл немного спал с лица, под глазами распухли мешки, то ли от недосыпа, то ли от того, что мальчик плакал. Много плакал, судя по раскрасневшимся и грустным глазам. У Гарри зашевелилось дурное предчувствие и на третью ночь он решил разобраться с отлучками Невилла. Гарри следил сквозь небольшую щелку в пологе своей кровати, как мальчик прошмыгнул к двери. Настало время проверить, настолько ли хороша подаренная мантия-невидимка! Гарри плотно закутался в нее и поспешил следом.
Он преследовал Невилла с отставанием на десять шагов, чтобы не вызвать подозрений. Они спустились из гриффиндорской башни, свернули в Южное крыло. Здесь большинство классных комнат стояли заброшенными: класс «Этикета», «Магические обычаи и традиции», «Женские прикладные чары». До сих пор работал только класс профессора Бинса по «Истории магии», но Невилл прошел мимо него и приоткрыл следующую дверь. Гарри юркнул следом. Здесь высились горы всякого хлама: покосившиеся парты, шкафы с битыми стеклянными дверцами, стулья со сломанными ножками, облезлые чучела болтрушаек из кабинета УЗМС. Невилл прошел в самую глубь, где стояло прислоненное к стене старинное и большое зеркало. Он придвинул поближе старенький стульчик, забрался на него с ногами и счастливо улыбнулся:
— Мам, пап, я вернулся!
Гарри застыл за сломанной школьной доской соляным столбом. Это прозвучало настолько жутко, что по его спине пополз холодок. Никаких мам и пап в комнате, разумеется, не было. Только большое старое зеркало.
Гарри подкрался ближе, взглянул Невиллу через плечо и у него буквально кровь застыла в жилах от страха. В отражении лицо Невилла было таким безмятежным, счастливым и радостным, что это попросту пугало до дрожи и вызвало ощущение крайней неправильности и опасности!
Гарри сразу же вспомнил кольцо Всевластия, вцепился в плечо мальчика и принялся трясти:
— Невилл! Не смотри туда! Оно тебя подчиняет!
Мальчик не обратил никакого внимания, все так же сидел с радостной улыбкой, пока Гарри не перегородил ему обзор. Он моргнул один-два раза, затем его лицо исказилось злобной гримасой и он вперился в Гарри ненавистным взглядом:
— Ты мешаешь! Уходи! Разве не видишь, я разговариваю с мамой и папой!
— Здесь нет твоих родителей, очнись, Невилл, мы на складе!
— Я сказал, уйди! — взвизгнул мальчик и со всей дури зарядил кулаком прямо в нос.
Гарри отшатнулся, взвыл от боли, очки треснули на переносице и упали куда-то на пол, потекла теплая кровь.
— Уйди!
Невилл замахнулся снова, но на этот раз Гарри оказался быстрее. Они сцепились, покатились по пыльному полу, покалачивая друг друга, пока внезапно магическая волна не оттащила их в разные стороны. Это добрый старый директор Дамблдор мучился бессонницей и решил спуститься ночью на кухню, а заслышав шум поспешил разобраться что же стряслось. Он неодобрительно покачал головой, по-дедовски укоризненно отчитал мальчишек за безобразную драку и объяснил что это — зеркало Еиналеж, опасный артефакт, который показывает самые сокровенные мечты, приковывает к себе и сводит с ума.
— Как же так, я же отдал распоряжение надежно его запереть, почему домовые эльфы решили притащить его сюда? — досадливо попенял директор
Гарри тогда подумал: «Зачем вообще такую опасную вещь держать в школе?!». Он бы с удовольствием возмутился вслух, но, увы, Невилл умудрился разбить ему в кровь губу, сломать нос и поставить фингал, так что Гарри тихонько скулил в стороне прижимая руки к избитому лицу. Впрочем, в душе он немного злорадствовал: Невиллу досталось куда больше! Два фингала и выбитый зуб!
Потом все как-то быстро завертелось. Тренировки по квиддичу. Уроки. Домашка. Зубрежка перед контрольными. Дракончик Хагрида. Отработка в Запретном лесу. Мертвый единорог…
Гарри опомниться не успел, когда Рон растолкал его посреди ночи и заявил, что нужно бежать в коридор на третьем этаже и спасать камень пока его не сперли! Про страшного и ужасного профессора Снейпа Рон забыл, когда на горизонте замаячила куда более серьезная угроза — Фред и Джордж. Он, видите ли, подслушал, что близнецы и Ли Джордан собираются завтра слазить туда. Еще ходил слух, что второкурсники с Хаффлпаффа пытались, но струсили перед цербером, и кто-то со слизерина хотел… в общем, после экзаменов и до объявления оценок, школьники планировали массовый рейд на запретный коридор. Про слабость Пушка только глухой не знал, но все помалкивали в тряпочку и держали в тайне от учителей.
Чертов философский камень… бедный профессор Квиррелл.
Гарри даже не думал, что оттолкнув мужчину руками — убьет его!
Это было ужасно…
Он боялся коснуться кого-нибудь! Боялся причинить вред и… уби… как бедного профессора.
Покинув Больничное крыло, первым делом побежал в гостиную за своими зимними перчатками. Друзья на него косились с недоумением, за столами в Большом зале все шептались, но Гарри было плевать. Главное не задеть кого-нибудь.
А когда директор Дамблдор позвал его в кабинет и заявил, что его прикосновения не опасны хорошим людям, так сработала магия любви его матери — защитила от зла, Гарри и вовсе сделалось дурно. Что это за любовь такая, жестокая? Разве она не могла вытравить дух Волдеморта из профессора не убивая его?
Профессор Квиррелл этого не хотел! Он отчаянно пытался привлечь внимание. Он натравил троля и устроил переполох. Он раскачивал метлу посреди матча. Он не владел собой! Гарри ясно прочел это в бледно-голубых глазах, когда профессор увидел его в комнате с зеркалом и испугался. Его губы дергались, но он не мог сказать и слова, только метал взгляды на дверь, и безмолвно кричал бежать. Но у Гарри опять начинала ныть голова, он как назло забыл пахучий мешочек и поэтому слабо соображал что происходит вокруг.
Профессор Квиррелл напомнил ему Боромира из трилогии Толкиена. Искушенный злом, он в конце раскаялся и сожалел что поддался, но было уже слишком поздно…
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Гарри вынырнул из своих мыслей, когда на пороге ванной нарисовался Дадли:
— Эй, ты скоро? У мамы там пирог почти готов.
— Да, я заканчиваю.
Гарри взялся за штанины и, встав, несколько раз встряхнул. Шорох фантиков пронзил резкий стук. Дадли уже направился на кухню, но услышал сдавленный вопль кузена и вернулся.
— Что тут у тебя?
На зеленой плитке среди оберток от жвачки и конфет, лежала ярко-красная переливающаяся на солнце стекляшка.
— Ух ты! Добыча? Это ты из своей школы прихватил?! — восхитился Дадли, втайне надеясь что стекляшка — самый настоящий драгоценный рубин. Правда, Гарри таращился на нее, как будто это была тикающая бомба на последних секундах, а не драгоценность. Только поэтому Дадли поостерегся ее трогать, хотя очень хотелось!
— Но… как?.. Директор сказал, что камень уничтожили… а он.. тут… — Гарри растерянно подобрал вещицу и принялся вертеть в руках.
— Что за камень? — спросил Дадли.
— Философский… Ну, Николас Фламель его сделал… вроде как, легендарный магический артефакт… — с каждым словом уверенность в голосе Гарри уменьшалась. Он решительно не мог понять — какого черта произошло? Волдеморт пытался выкрасть камень весь год и провалился. А он, Гарри Поттер, вывез его из замка в кармане с фантиками как нечего делать!
— Ого, не мелочишься! — Дадли по-дружески саданул кузена в плечо и, спохватившись, добавил шепотом, — а тебя не посадят?
Гарри серьезно задумался над этим вопросом. За один учебный год он содействовал незаконной переправке дракончика, разбил древнее зеркало Еиналеж, когда толкнул профессора, прикосновением стер этого самого профессора в порошок, и, как выяснилось, выкрал философский камень. И это ему только одиннадцать… Мерлин, всеблагой! Сколько ж лет придется отсидеть?
Почему директор Дамблдор ничего никому не сообщил, он же обо всем в курсе! Рон говорил, что у волшебников своя тюрьма — Азкабан, да такая что врагу не пожелаешь…
Может быть, для несовершеннолетних есть исправительные учреждения попроще, как у обычных людей? В конце концов, сознательно Гарри занимался только дракончиком, а в остальное вмешался редкостный мудак — случай.
За смерть профессора Квиррелла он чувствовал ужасающую вину. Да он же не лучше Волдеморта, убившего его родителей! У профессора точно есть любящая мама. Гарри видел письмо на столе с такой подписью, когда сдавал свое эссе на проверку. Вот так, по его вине, умер сын любящей мамы. Может у этой женщины слабое сердце, и горечь от смерти сына ее убьет?...
Но от одной мысли становилось совсем жутко. Волдеморт руками профессора вцепился в шею Гарри, и, если бы он не сумел отпихнуть профессора, то задохнулся бы. И умер. И тогда бы тете Петунье прислали бы гроб с его холодным телом, и… Дальше от размышлений пробегал мороз по коже. Тетя Петунья очень чувствительная. Когда она первый раз рассказывала ему про маму, свою сестру Лили, в ее глазах стояли слезы и голос дрожал. Этот серьезный разговор случился, когда ему было пять, и с тех пор Гарри твердо пообещал себе никогда не расстраивать тетушку до слез.
Гарри невольно задумался — что бы сделал Шерлок Холмс на его месте? Сдался бы инспектору Лестрейду? Или нет?
— О-па, смотри, второй философский камень! — Дадли наклонился и выудил из кучки фантиков сплющенный маленький осколок. Мальчик приставил его к глазу, и зажмурил второй, разглядывая небольшое окошко ванной под потолком откуда светило солнце. — Слушай, а ты уверен, что это не обычная стекляшка? У Пирса такая же есть, только фиолетовая. Вряд ли легендарный артефакт раскололся бы так просто.
— Кажется, Гермиона говорила, что он защищен сильными защитными чарами, — задумчиво пробормотал Гарри.
— Во. Тебя, должно быть, надули, бро, — Дадли пихнул его локтем в бок и направился на кухню, — пойдем есть уже!
Гарри молча пошкрябал пальцем «философский камень», заметил красную пыль под обгрызенным ногтем и насупился. Хорошо было бы завести тетрадь наблюдений, вроде записной книжки как у дяди Вернона для бизнеса и записать все свои рассуждения. И про камень, и про профессора Квиррелла, и про Дамблдора.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Позже вечером, Гарри засел у себя в комнате и выматывал голову перед сном теоретическими задачками по расчету пропорций ингредиентов, коих в методичке к учебнику зельеварения было почти триста страниц. В Хогвартсе он решал их через немогу. Особенно когда Гермиона доставала своим назойливым надсмотром следя за выполнением домашних заданий у Гарри и Рона, как будто от этого зависела судьба мира во всем мире. К счастью, из методички профессор Снейп задавал далеко не все задачки. Чаще он просто разбирал одну как пример, давал еще две в качестве дополнения к эссе, а решение остальных задач оставлял исключительно на личную ответственность ученика за свое будущее образование.
В Хогвартсе Гарри методичкой пренебрегал. Делал необходимый минимум, как и большинство однокурсников в общем-то. Но вот уже почти как вторую неделю подряд, он усердно занимался, решая по пять задач из раздела «сложно». Гарри вывел закономерность опытным путем — у уставшего мозга нет сил на показ кошмаров по ночам, поэтому отступаться не собирался. Правда, судя по всему, методички не хватит до конца каникул, но можно будет что-нибудь придумать…
Широко зевнув, Гарри отложил писчее перо и сонно потер слипающиеся глаза, сдвинув очки. Он дошел до 43 страницы меньше, чем за две недели! Вот это прогресс, Гермиона бы выпала в осадок! Профессор Снейп — вряд ли, но он как минимум бы потерял дар речи на пару минут от того что балбес Поттер занимается на летних каникулах.
Букля тихонько ухнула на подоконнике и, перебирая лапами, забралась на стол, наклонилась и ухватила тетрадку за уголок, потащив ее к окну.
— Букля, фу! Нет, это не письмо! Отдай, — возмутился Гарри, выдернув тетрадку.
Сова распушилась и пару раз причмокнула клювом, выражая свое недовольство. Затем ей на глаза попалась методичка, Букля оживилась, и Гарри только успел выхватить ее из-под цепких лап.
— Фу! Брысь! В окно, давай, иди полетай, развейся! — прикрикнул он шепотом, потому что тетя Петунья ложилась спать рано.
Выставив наглую сову из комнаты, не взирая на клекот, он закрыл окно.
Букля смерила его укоризненным взглядом через стекло, вздернула клюв, и демонстративно перелетела на соседское дерево, где устроилась чистить перышки.
Гарри тяжело вздохнул и, на всякий случай, спрятал тетрадь с методичкой в школьный сундук, чтобы сова уж точно не добралась. Зря Хагрид подарил ему сову. Плохо они уживались, Букля все время норовила что-нибудь стащить, видимо ей не нравилось, что Гарри написал всего-то четыре письма Рону и Гермионе, она хотела летать чаще. Но Гарри пока не получил ни одного ответа, и к нему начало закрадываться смутное подозрение, что друзья не хотят ему писать. Или не находят времени. Что, по большому счету, одно и то же.
В Хогвартс-экспрессе он немного поворчал, покричал и чуть-чуть поругался с ними. Гермиона горела желанием все выяснить про философский камень, ее сильно возмутило то, что директор и Фламель обоюдно решили уничтожить его, потому что нельзя так обращаться с уникальными достижениями алхимии! Рона взбудоражил анонс новой Nimbus-2001 в «Which Broomstick», и он трещал о ней без умолку, восторгаясь характеристиками, которые были на голову выше предыдущей модели. А Гарри просто хотел чтобы его оставили в покое. Он все еще остро переживал смерть профессора Квиррелла и, казалось, до сих пор слышал его крики. В итоге он вспылил, накричал на обоих и выбежал из купе, остаток пути проторчав в тамбуре, следя за скалистым пейзажем из раскрытого окна.
Гарри думал, неужели он настолько обидел Гермиону и Рона, что они сговорились устроить ему письменный бойкот? Хотя они вели себя слишком назойливо, могли бы и повежливее обходится с личным пространством. Их попросту нужно было окоротить, иначе, как любит говорить тетя Петунья, на шею сядут и ноги свесят.
Сняв очки, Гарри потянулся к шнурочку торшерной лампы и замер, глядя на переливающийся «философский камень», который лежал на прикроватной тумбочке.
Может быть, все-таки стоит написать об этом той же Гермионе?
Гарри размышлял пару минут взвешивая все «за» и «против». В итоге, он решил что не стоит. Вряд ли Гермиона поверит в такую странную историю… Гарри сам до сих пор не до конца поверил.
— Пора спать, — сказал он сам себе и выключил свет.
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор пребывал в мрачном настроении.
Во-первых, после пира в честь окончания очередного учебного года гастрит все никак не хотел успокаиваться. Директор мучился изжогой и с тоской смотрел на вазочку с лимонными дольками.
Во-вторых, у него опять начало стрелять в пояснице, отчего светоч всея магической Британии сидел с поясом из собачьей шерсти под своей цветастой мантией, который жутко чесался! Лучше от него не становилось, но альтернативой была баночка с прогревающей и жутко вонючей мазью, от которой у него краснела кожа и вскакивали волдыри. Порой Дамблдору казалось, что профессор Снейп над ним издевается, готовя абсолютно непригодные к употреблению зелья. Откроешь колпачок — и сразу же тошнота подкатывает от смрада!
Ах, если бы проблемы со здоровьем можно было бы решить одним взмахом волшебной палочки! Но, увы! Магия, к великому сожалению, далеко не так всесильна, как о ней говорят. Да и возраст накладывает свои ограничения. К примеру, все тот же гастрит и осточертевшая изжога — полному излечению зельями не поддаются. Как и радикулит, артрит и артериальная гипертензия. Чисто стариковский набор!
Дамблдор иногда подолгу рассуждал сам с собой, как же он успел так быстро одряхлеть и не терял надежду найти какой-нибудь способ воспрять и духом и телом.
Философский камень был его мечтой и целью номер один долгие годы, но упрямец Николас Фламель никак не хотел идти на контакт! Хотя Дамблдор отправлял ему письмо… дважды! В итоге Дамблдор пошел на отчаянную провокацию — начал рассказывать о том, что он вместе с именитым алхимиком работал над совместными исследованиями в области применения драконьей крови. Фламель никак не среагировал. Это уже вызывало сомнения в его живости. Впрочем, Северус уверял, что старый алхимик иногда выступал на закрытых симпозиумах и профессор видел его своими собственными глазами. Похоже, что Фламелю попросту было далеко до лампочки, что о нем там треплются всякие волшебники, даже если это Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.
Поэтому прошлогоднюю «тренировку для героя» пришлось устраивать с воображаемым философским камнем, что ничуть не смутило дух Волдеморта. Видимо он взаправду окончательно двинулся после развоплощения. Впрочем, если бы удалось раздобыть реальный камень, Дамблдор бы его технично приберег для себя, а в спектакле все равно задействовал бы фальшивку.
Ну, пусть. Гарри показал себя вполне хорошо и команда у него сложилась замечательная! Директор, конечно, направлял из тени, но в основном не вмешивался, хотя поначалу думал отодвинуть мисс Грейнджер в сторонку. Уж больно она казалась ему навязчивой и любящей напирать на правила! До зубной боли. Но в итоге девочка так смело наврала в лицо профессорам, прикрывая своих рыцарей-спасителей в той противной ситуации с троллем, что Дамблдор попросту растаял. Разве что слезинку не смахнул! Он уже тогда понял — из юной мисс выйдет толк! Смышленая и прилежная ученица с прекрасной памятью. Она сослужит хорошую службу Общему Благу!
Да, первый учебный год Избранного получился отличным. С планом на следующий директор пока не торопился, были у него кое-какие черновые наработки, но сперва нужно было окончательно разобраться с бумажными делами.
В этот момент раздался требовательный стук в окно. Дамблдор выпал из своих мыслей, обернулся и увидел толстую полярную сову на карнизе. Он встал, подошел к окну, открыл форточку и забрал у нее плотный конверт и какой-то смятый листок в клетку. Листок Дамблдор с осторожностью разгладил и удивленно приподнял брови.
— Гарри на каникулах решил подтянуть зельеварение? — вслух изумился он и улыбнулся дедовской улыбкой. — Судя по зачеркнутому крест-накрест примеру с неверным результатом, эта попытка была не слишком удачной. Ну, за старания уже похвалить можно.
Дамблдор отложил листок и вернулся к конверту. Отправителем значилась Гермиона Грейнджер, а адресом — 17 Rue des Remparts, Saint-Tropez, France. Уже четвертое письмо от девочки. Хорошая и верная подруга искренне беспокоилась о Гарри, переживая, почему же он не отвечает на ее письма.
В противовес ей, Рональд Уизли написал только одно коротенькое письмо. О том, что к нему приезжает Чарли и Билл до августа, и попутно интересовался, не сможет ли Гарри приехать к нему погостить на недельку прямо перед школой?
Губы директора растянулись в улыбке. Хорошие друзья попались Гарри, жаль только, что пока их письмам не суждено дойти до адресата.
Изоляция была необходимой мерой. В конце концов, Гарри еще слишком маленький мальчик, чтобы позволить волшебному миру тянуть его в разные стороны.
Дамблдор хмыкнул и покосился в сторону. Там массивный секретер распирало изнутри всякими письмами, записками, посылками, подарками и просьбами автографов. И это только за этот месяц! Дамблдор не переставал хвалить себя за то, что в свое время озаботился этим вопросом и устроил все так, чтобы почта Мальчика-Который-Выжил автоматически пересылалась ему. Впрочем, он уже начал от этого уставать. Разборкой писем и подарков занимался целый отряд домовых эльфов. За 11 лет почта успела забить до потолка три классные комнаты! А если бы это все свалилось на голову ребенка, то его эго раздулось бы до небес и вырос бы он ужасно избалованным мальчишкой!
Пусть пока побудет вдали от всей этой суеты. Да и характер мальчику не помешает немного закалить. Нынешняя молодежь вообще редко остается наедине со своими мыслями.
А друзья... что друзья? Если дружба настоящая, то пара месяцев ничего не изменит. А если изменит — значит, и дружбой это никогда не было. К тому же за лето Гарри наверняка успеет соскучиться по Хогвартсу. Это полезно. Дом начинают ценить только тогда, когда уезжают. И на фоне пропажи писем можно устроить целое расследование и потренировать у детей развитие дедукции и смекалку!
— Может быть, включить в приключения гигантского кальмара?.. — пробормотал директор. — Хотя нет. Не подойдет. Пауль слишком пугливый...
Дамблдор рассеянно погладил Буклю по клюву и взял для нее печенюшку из кормушки Фоукса. Феникс возмущенно вскинул голову, обиженно повернулся к нему задом и демонстративно какнул мимо помоста.
— Старая вредина, — беззлобно заметил директор. Характер у феникса был паршивый, и становился хуже ближе к «сгоранию». — Между прочим, Букля, в отличие от тебя работает не покладая крыльев! — укоризненно сказал он, а про себя подумал: «Как хорошо, что я доверился Хагриду в вопросе выбора почтальона! Умная! Надежная! И просто красавица!».
Директор вернулся за письменный стол, взглянул на бумаги и помрачнел.
Гигантский свиток отчета о «Доходах и расходах за 1991-1992 учебный год ШЧиВ Хогвартс» ниспадал широкой лентой с массивного стола и петляя туда-сюда, терялся где-то в дебрях кабинета. Попечительский совет каждый год выделял средства на финансирование школы. А от сиятельного лорда Малфоя в первый день каникул ровно в 8:00 утра прилетал вопиллер и в особливо едкой форме интересовался, когда это уважаемый директор Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор соизволит отправить отчет, который он должен был получить еще вчера?
У директора давно складывались подозрения, что всю кабалу с учетами расходов бюджета до последнего кната, придумал истинный слизеринец. Может быть даже сам Салазар! Человек благородный и правильный, самый настоящий гриффиндорец, никогда не будет требовать треклятых отчетов, потому что жертвует средства от чистого сердца и вверяет распоряжение ими на его, директорское, усмотрение. Альбус Дамблдор справедливо считал, что кавалеру ордена Мерлина первой степени, председателю Визенгамота и представителю магической Великобритании на Международной Конфедерации Магии можно всецело доверять.
Разве он когда-нибудь позволял себе спускать средства в трубу?
Директор отвлекся от мелких въедливых цифр и усталым взглядом окинул свой кабинет.
Стационарный вредноскоп с хрустальным куполом издавал привычный шум. Три армиллярные сферы сияли золотыми ободками, украшенными рунической резьбой и отслеживали положение небесных тел. Зачарованное перо с серебряным наконечником без передыху записывало в журнал показания этих приборов — астрологический прогноз всегда должен быть под рукой!
Маятник мерно тикал в глубине напольных часов конца XIX века. Искусная резьба по дереву поражала воображение — и это работа магглов! В застекленном шкафу корешок к корешку стояли редкие книжные издания, а свободные места полок занимали милые сердцу скульптурки и статуэтки.
Золотой слон с поднятым хоботом и инкрустацией каменьями на попоне — талисман, привлекающий материальный достаток, купленный во время съезда МКМ в 1984 году в Тайланде. Трехногая лягушка с монеткой во рту и рубиновыми глазами — артефакт помогающий заключать выгодные сделки, Дамблдор привез его с собой после съезда МКМ в Китае, в 1987. Вместе с жабой он прикупил у того же мастера оберег от трудностей и неудач — золотую драконочерепаху. Несколько красочных африканских масок с пугающими рожами — это уже Джеймс Поттер, увлекшись магическими практиками Африканских племен, привез из поездки в качестве сувенира любимому директору. На тумбочке рядом с распределяющей Шляпой махал лапой японский манэки-нэко. Манящий удачу котик был куплен в лавке талантливого артефактора летом 1991, когда очередной съезд МКМ решил собраться в Токио.
Ну, если уж директор и позволял себе «маленькие радости» за счет попечительского совета, то совсем чуть-чуть.
Капельку. Крохотненькую.
Правда, судя по ни в какую не сходящимся числам, отчет был иного мнения.
Что ж, в какой-то степени, сбор магических артефактов был банальной необходимостью. Дамблдор уже давно не был самым великим и сильным волшебником современности. Стыдно признаться, но в магии он был не сильнее завхоза Хогвартса — мистера Филча. Сквиб? Как так получилось? Все просто — просчитался. Можно сказать, совершенно по-глупому.
Когда-то давно, еще до легендарной дуэли с Гриндевальдом, Альбус и Геллерт связали себя магической клятвой. Тогда она казалась разумной мерой предосторожности. Молодые волшебники были уверены, что способны договориться обо всем на свете и никогда не станут врагами. Разумеется, жизнь распорядилась иначе.
Дамблдор с досадой вспоминал промах и корил себя-молодого за юношеский максимализм. Когда Гриндевальд опасно увлекся идеями превосходства волшебников над маглами и своими действиями поставил под угрозу Статут о секретности, Альбус решил подловить его хитростью.
Они заключили пакт на крови и поклялись никогда не сражаться друг с другом. Альбус сражаться не собирался. Он всего-то хотел заманить Гриндевальда в ловушку, вырубить его чем-нибудь, связать и вызвать авроров. К его несчастью, для магии пакта было достаточно и удара сковородкой.
Сокрушительный откат за нарушение клятвы настиг его уже после победы. Пока магические державы праздновали падение темного волшебника, сам победитель корчился на полу собственной спальни, не в силах вдохнуть. Боль и жжение в груди, одышка, тошнота, рвота, холодный пот, учащенное сердцебиение, головокружение и чувство тревоги накрыли его мощной волной. А на бледной груди на всю жизнь проступило клеймо клятвопреступника.
Один единственный удар сковородкой. И такие сокрушительные последствия. Да Мерлин бы умер от смеха, если бы кто-нибудь рассказал ему этот анекдот!
Дамблдор сумел выкрутиться только благодаря слезам феникса, но вот магическое ядро выжгло канальцы магатока практически подчистую. Артефакты и бузинная палочка помогли остаться ему на плаву и не подавать виду. Костыли, да и только! Но что поделаешь? Не на пенсию же идти! Он уже распланировал как маленькими шажками переиначить застарелое общество консервативных магов и помочь маглорожденным обрести свое место под солнцем в чуждом мире ради всеобщего блага.
Отступаться Альбус Дамблдор не собирался.
Директор тоскливо вздохнул и скосил глаза на медицинскую карточку из Больничного крыла, подписанную аккуратным почерком мадам Помфри: «Гарольд Джеймс Поттер». Откровенно говоря мальчик, приехавший в Хогвартс, показался ему задохликом.
Разумеется, Альбус не рассчитывал, что Гарри вырастет избалованным ребенком. Именно поэтому он и настоял когда-то на том, чтобы мальчик воспитывался вдали от волшебного мира. Слава Избранного — штука опасная. Она кружит головы даже взрослым, что уж говорить о детях.
Со слов миссис Поттер директор был уверен, что ее сестра терпеть не может волшебство, но в истерику от него не впадает. Кроме того, Лили всегда жаловалась, что Петунья чрезмерно ответственная. А мистер Дурсль представлялся ему добропорядочным магглом старой закалки, способным обеспечить ребенку достойное воспитание. Откровенно говоря, результат получился весьма впечатляющим. Дамблдор вспоминал своего покойного гувернера мистера Крофтона: строгого, принципиального, чопорного, въедливого и невероятно дотошного. Альбус его терпеть не мог, но в то же время признавал, что все эти современные сюси-пуси с детьми ужасно портят характер!
Мистер Дурсль, определенно, был вылеплен из похожего теста. Гарри не страдал звездной болезнью, был вежливым и скромным. Пожалуй, даже чересчур. Впрочем, возможно в этом был виноват ведьмин мешочек с особыми чарами, который должен был подправить поведение родственников. В соответствии с идеальным шаблоном мистера Крофтона. Но, видимо, чары оказались слишком хороши. Дамблдор досадливо морщился, но ничего непоправимого не видел.
Миссис Фигг — глаза и уши Дамблдора в Литтл-Уингинге, полностью отрабатывала свое содержание в 30 галеонов. Она исправно присылала доклады, в которых расписывала как мальчик трудится и в саду, и в доме, и машину моет, как маленькая пчелка. Правильно, настоящий мужчина по хозяйству все должен уметь! А то что подзатыльники от тетки получает — так это в воспитательных целях лучшее средство.
Мундунгус Флетчер тоже получал свои 15 галеонов за «особые поручения», и в докладах описывал такую же картину, так что Дамблдора в этом плане все устраивало.
Но вот медицинская картина директору не нравилась. По сравнению со сверстниками, Гарри был хиленьким, явно страдал недовесом и головными болями. Ясное дело, из-за крестража, щепотки сути Волдеморта, которая прицепилась к младенцу в ночь Самайна и пыталась завладеть им. Альбус Дамблдор тогда встал перед сложнейшим выбором — избавить невинное дитя от злого рока, отправив его на небеса, или же попытаться спасти. Он привык действовать чужими руками, храня свои в чистоте, и содрогался от одной мысли, что его ладони омоются кровью младенца.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
— Нет-нет-нет-нет, — в ту ночь Альбус взбудораженными шагами мерил гостиную в Годриковой Лощине, качая на руках ревущего мальчика.
Он судорожно искал способ… Мерлинова борода! Он преподавал трансфигурацию, а не ритуалистику!
Разумеется, кое-что он в этой сложной науке смыслил, но знаний явно было недостаточно, чтобы отделить паразита от чистой души ребенка и изгнать за Грань. К тому же, это требовало много сил, а силой Дамблдор давно похвастаться не мог. Тогда он решил обратиться к человеку, мало-мальски разбирающемуся в теме создания крестражей, Горацию Слизнорту.
В свое время Слизнорт пытался получить место подмастерья в области ритуалистики в Штатах у одного из самых известнейших мастеров-виталистов современности — Джозефа Карвена. Но молодой тогда Слизнорт очень глупо поддался на флирт единственной горячо любимой дочери Карвена — Анны. За это разгневанный отец прогнал его и пообещал собственноручно придушить, если он снова дерзнет приехать в Америку.
Дамблдор рванулся к камину, зачерпнул пороха и швырнул в тлеющие угли.
— Эксмур, Дом Ласточек 12! Гораций! Гораций, открой камин, это я, Альбус!
Младенец заливался плачем и всячески старался вырваться. Кровь у директора шумела в висках, сердце ходило ходуном о ребра. Он с опаской посматривал на ребенка, боясь не успеть, боясь в детских зеленых глазах поймать узнавание и красный отблеск расчетливого взгляда Волдеморта.
С той стороны камина раздалась возня, и крайне сонный голос проворчал:
— Ну кому там ночью не спится… — одутловатое лицо Слизнорта показалось в камине, он заморгал глубоко посаженными маленькими глазками на яркий свет, и растерянно ахнул, — Альбус?.. Это не твой камин… Что это за ребенок?..
— Пропусти меня к себе, нужно торопиться пока еще не все потеряно!
— Сначала объясни мне, что здесь происходит! — воскликнул Слизнорт.
— Пока ты мнешься Гарри страдает от истязания злой сутью Волдеморта! — прикрикнул Альбус, отчего Слизнорт в ужасе отпрянул назад. — Только ты можешь помочь мальчику! Ну же, Гораций! Я выручил тебя, помог устроиться в Хогвартсе, когда ты вернулся без кната из Штатов! Пора возвращать долг! Впусти же меня!
Слизнорт досадливо поморщился, но все же разблокировал камин и Дамблдор спешно ввалился в его гостиную, крепко притесняя младенца к груди.
Гораций отступил на пару шагов, с опаской косясь на плачущего ребенка, и буквально кожей ощущая эманации темной магии.
В мягкой тени от приглушенного света торшера было видно, как извиваются бесплотные щупала, опутывая маленькую головку.
Слизнорт шумно сглотнул, чувствуя, как у него задрожали руки.
— Гораций! Гораций очнись и займись делом! Изгони эту ересь, пока она не взяла верх над ребенком! Быстрее же, мальчик почти выбился из сил! Нужно торопиться! — Дамблдор вручил ребенка в руки мужчины, а сам извлек палочку из кобуры и принялся Акцио призывать восковые свечи, заговоренный мел, ладан, ритуальные чаши и кинжал. Он еще помнил, что входило в базовый набор ритуалиста, и был уверен, что в доме Слизнорта это все имеется.
Увы, изгнать дух из тела у Горация не получилось. Он пробовал трижды, пока бедный ребенок в центре сложнейшего магического круга не начал хрипеть, сорвав голос. Тогда Слизнорт воспользовался временной мерой — оградить крестраж и сумел заключить паразита в эфемерную «коробочку», а для надежности припечатал руной sowilo, символизирующей победу и успех. К счастью, это помогло: ребенок успокоился и заснул, эманации тьмы рассеялись, а усталый Слизнорт заявил что большего добиться невозможно.
— Мне жаль это говорить, Альбус, но мальчик все равно обречен. Клетка продержится… не знаю сколько… но рано или поздно эта тварь вырвется и тогда…
— Гораций, я хочу чтобы ты пообещал мне что будешь молчать. Мальчик не виноват, так сложилась его судьба. Волдеморт уничтожил Лили и Джеймса. Он буквально стер их в порошок! А этот ребенок выжил! Это настоящее чудо, Гораций! Так пускай живет столько, сколько ему отпущено судьбой! — проникновенно заявил Дамблдор, поправляя клетчатый плед, в который, точно куколка бабочки, был завернут маленький мальчик.
— Альбус, но ведь… в нем крестраж Того-Кого-Нельзя-Называть! Если он пробудится…
— Ты проделал прекрасную работу, Гораций, и если ты не веришь в свои навыки ритуалиста, то я готов верить в них. С Гарри все будет в порядке.
— Не знаю я… — Слизнорт в смятении вздохнул, нервно поправляя ворот пижамной рубашки. — А что если у Того-Кого… что если у него был не один крестраж? Он ведь может вернуться в таком случае. Возродиться и тогда….
— И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... — внезапно осенило Дамблдора так, что аж перехватило дыхание. Пророчество! Неужели оно действительно настоящее?!
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
А потом Дамблдор долго и основательно вспахивал и засевал благодатную почву истории Избранного героя.
Когда-то пророчество было всего лишь красивой легендой, удобной наживкой для Волдеморта. Его не произносила Сивилла Трелони, Дамблдор сам выдумал его буквально за один вечер. Но после Самайна все изменилось. Слишком уж многое начало совпадать и Дамблдор разглядел в этом знак.
Поэтому он решил взять на себя ответственность, стать негласным наставником мальчика. Если уж Гарри Поттеру предстоит однажды снова столкнуться с Темным Лордом, то к этому следовало подготовиться заранее. Именно поэтому директор заботился о его репутации, подогревал интерес общества и старался направлять события в нужное русло. Героям нужны не только сила и храбрость. Героям нужна вера людей.
А еще опыт. Именно поэтому история с философским камнем, несмотря на все шероховатости, в целом удалась.
И все-таки, не помешает послать кого-нибудь из подручных в Литтл Уингинг. Нужно запрятать ведьмин мешочек с легкой порчей. Предыдущий, возвел неприязнь родственников в абсолют, а по расчетам Дамблдора должен был всего лишь сделать их требовательнее, чтобы держали мальчишку в узде. Но, судя по худенькому тельцу, бедный мальчик живет на хлебе с водой, а это уже слишком! Полосу препятствий он прошел на троечку, и едва сумел отбиться от одержимого профессора Квиррелла.
Кстати, профессор Квиррелл! И как только он, Альбус Дамблдор, уже умудрился о нем забыть?!
Квиринус и так поддался алчности, впустил в свое тело, в храм своей души, Темного Лорда, так что кража десятки тысяч галеонов сверху на его репутации не скажется. В эту сумму прекрасно вписывается и покупка цербера, и сверхурочный тандем работ профессора Флитвика и профессора Макгонагалл по зачарованию гигантских шахмат, и внеплановый ремонт в туалете для девочек на втором этаже после взбесившегося тролля.
Можно было бы оставить все как есть, все равно привидение бедняжки мисс Уоррен отпугивает желающих, но во-первых, коридор — проходной. Через него можно срезать путь к Астрономической башне. А во-вторых, мисс Уоррен пригрозилась утопить слезами весь Хогвартс, если в ЕЕ туалете не наведут порядок. Пивз горячо пообещал с этим помочь и за одну ночь сорвал краны на первом этаже замка во всех помещениях с рукомойниками. В общем, пришлось ремонтировать.
Директор подозревал, что тролль в Хогвартсе — дело рук этого пройдохи, одержимого Квиринуса, значит и отдуваться ему. Нет, подумать только! Притащить горного тролля в школу полную детей! Это просто чудо, что никто не пострадал, а мисс Грейнджер отделалась испугом.
Дамблдор улыбнулся воспоминаниям.
Он все-таки не ошибся в мальчике! Гарри и его друг Рон вдвоем сумели завалить взрослого тролля! Чистое везение! Но сама инициатива встать на защиту близких — похвальна! Как жаль, что Минерва начислила им всего-то по пять баллов! Нельзя быть скупым на похвалу, и за достойные деяния нужно награждать соразмерно — щедро! Дамблдор наглядно продемонстрировал это в конце учебного года, а затем на последнем педсовете на него вывалили гору обвинений, возмущений и негодования. Снейп едва ли не затопил ядом учительскую. Видите ли, его змейки старались на экзаменах, обошли всех, а их оставили с носом! И его тоже, ведь теперь с легкой руки директора кубок школы, как и премия «декан года» отходила Макгонагалл.
«Меркантильный мерзавец! Я что мало ему плачу?» — досадливо поморщился Дамблдор.
Естественно, работа преподавателя оплачивалась из бюджета школы, который предоставлял попечительский совет, но Дамблдор всегда претензии по поводу оплаты воспринимал на свой счет. Часов у Северуса было много. Плюс ставка декана. Плюс отдельная доплата за варку зелий для Больничного крыла. А ему еще и премию подавай!
Профессор Флитвик тоже высказался. Не поддерживает он поощрение такого всеобъемлющего нарушения школьных правил! Профессор Спраут поддакнула. Да даже сама Минерва была против внезапно обрушившейся на голову и кубка, и премии и непременно высказала Дамблдору все что она думает по поводу его инициативы с новым «аттракционом» , как она сказала, в коридоре на третьем этаже.
О, «атракцион»! На самом деле в проекте это был тренажер для младших курсов для отработки заклинаний по ЗОТИ. Кстати, его порчу тоже можно повесить на профессора Квиррелла!
Полоса препятствий задумывалась как некая альтернатива квиддичу, поскольку директору из года в год все чаще приходили возмущенные письма родителей маглорожденных, которые считали, что детям недостает физических нагрузок. Ведь в квиддич играют только состоящие в командах, а полеты идут факультативом исключительно на первом курсе! Лет десять назад так необходимые родителям физ. нагрузки, дети получали на фехтовании и обучению езды верхом, но эти факультативы не пользовались популярностью, поэтому их решено было упразднить.
Итак, тренажер! На самом деле, Дамблдор загорелся этой идеей когда был на съезде МКМ в Китае. Он увидел по магловскому телевидению яркое телешоу с прохождением полосы препятствий и решил, что что-то такое и нужно организовать в Хогвартсе! Будут довольны и мамочки, и попечители, и детям будет интересно! Альбус почти не врал, когда расписывал свою идею перед пед. составом и попечителями и честно, большую часть выделенных средств вложил в проект.
Правда, ожидаемый результат несколько разочаровал, ему хотелось добавить еще бассейн с лавой и подвесными бревнами, и комнату со змеями, и коридор со свисающими с потолка лианами и кольями под ногами… Разумеется, все ужасы были бы всего лишь искусной иллюзией, просто для зрелищности! Дамблдор был уверен что детям понравится и они будут в восторге!
Но, увы! Оказывается, покупка щенка цербера и пары троллей встала в копеечку, поэтому пришлось закатать губу. Но без цербера было никак не обойтись! В конце концов, Дамблдору хотелось создать атмосферу загадочности вокруг слухов о философском камне. Изначально Дамблдор задумывал полосу для всех, но позже решил, что первым делом даст ее опробовать Гарри. Цербера и троллей директор решил временно оставить — хотелось посмотреть, как мальчик справится с настоящими трудностями.
Конечно, перед открытием, Дамблдор планировал «причесать» полосу препятствий. Цербера планировалось заменить статуей в натуральную величину, которая отодвигает лапу с люка при произнесении правильного заклинания; комнату с троллями переоборудовать под бассейн с лавой и подвесными бревнами, а в финальной зале поставить доску со статистикой прохождения, для поддержания соревновательного духа. Но, увы, и ах! Из-за спятившего профессора Квиррелла (который убежал в неизвестном направлении, должно быть, в Южную Америку) открытие невозможно.
Пришлите, пожалуйста, средства на ремонт.
И все-таки, как хорошо, что Минерва заплатила за новенький нимбус-2000 для Избранного из своего кармана! Она, само собой, намекала, что пора бы обновить спортивный инвентарь на пару с мадам Хуч, но директор состроил выражение вселенской скорби на лице и пожурил весь совет попечителей целиком и каждого в отдельности, заявив что они опять урезали бюджет из-за скачков курса галеона на рынке. Закупить метел на хотя бы две команды стоило ни много ни мало, а почти восемь тысяч — и то если покупать средненькие модельки четырех-пятилетней давности. Обдиралово, одним словом!
Оглядев труды пера своего, директор довольно кивнул, решив, что такой отчет его очень даже устраивает. А по поводу здоровья Гарри нужно хорошенько поразмыслить и, может быть, написать Северусу. Не зря же директор выжал из него клятву защищать сына обожаемой Лили Поттер. Вот и пускай впрягается в задачу.
Альбус Дамблдор мановением палочки скатал свиток с отчетом и отложил на край стола,чтобы Минерва отправила его вместе с ответами двум кандидатам на должность профессора ЗОТИ, которых директор счел слишком зелеными для преподавания.
Неожиданно раздался стук в дверь. И не просто один-два раза, целая серия ударов обрушилась на добрую старую дверь из красного дерева, как будто стоящий за ней натравил на нее стаю дятлов!
— Войдите! — поспешно крикнул директор, недоумевая, кто же это мог так тарабанить?
Дверь распахнулась с грохотом о стену и безумно яркая какофония пятен рванулась к Альбусу, крепко-накрепко стиснула его руку в энергичном рукопожатии, и затараторила на одном дыхании высоким голоском:
— Крепкого здоровья, долгих лет жизни, профессор Дамблдор! Позвольте выразить вам свою благодарность за то, что пригласили меня на собеседование на эту замечательную должность!
Дамблдор неосознанно вжался в спинку своего трона от столь впечатляющего напора. Казалось, эта юная ведьма закатала себя в рулон радуги! Пышная ядовито-желтая юбка с голубым подъюбником, пурпурная блузка с рукавами-фонариками, убийственно-горчичный шейный платок, и в довершении ярко-красный берет! Платиновые волосы выбивались из-под него крупными локонами, и путались с сережками из разноцветного бисера.
От умопомрачительной палитры наряда до слез разболелись глаза, так что директор крепко зажмурился, но это не помогло! Звонкий голосок девицы гвоздями ввинчивался в уши, заставляя молиться Мерлину чтобы ЭТО поскорее кончилось.
— Учить детей — это моя давняя и самая большая мечта в жизни! И я так рада, что благодаря вам она наконец-то исполнится!
Директор стиснул бузинную палочку, которую всегда прятал в рукаве. Затем чуть-чуть приоткрыл левый глаз и попытался разглядеть среди цветных пятен лицо. Он хотел легким ментальным внушением глаза-в-глаза приструнить буйную особу, но…
Глаза! Мало того, что они были разного цвета — один голубой, другой светло-карий, так еще и смотрели в разные стороны!
Будучи Мастером ментальной магии, Дамблдор прекрасно знал исключение из правил легилименции — врожденное косоглазие. Магов с таким дефектом просто невозможно было читать, а воздействовать на них — тем более! Ну что за невезучий день?!
— Я так рада, так рада-а-а-а-а!.. — девица пронзительно всхлипнула, выудила из сочно-голубой сумочки носовой платок кислотно-зеленого цвета и промокнула выступившие слезы.
— Простите, мисс?.. — директор сделал вид, что запамятовал имя, что впрочем, было правдой. На секунду он испугался, что незаметно подкрался старческий маразм, и он принял эту смертоносную палитру красок на ключевую должность — ЗОТИ.
— О, как невежливо, я не представилась как полагается. Бриджит Редбатн!
«Однако, какая говорящая фамилия!» — подумал директор, вспомнив, как Артур Уизли рассказывал ему самое главное правило магглов — не нажимать красную кнопку, иначе случится что-то непоправимое!
— Мисс Редбатн, напомните мне, пожалуйста, на какую должность вы претендовали?
— Уход за магическими существами, сэр! — тут же выпалила девица.
У директора аж от сердца отлегло и он облегченно вздохнул. Точно, профессор Кеттлберн грозился подать заявление на увольнение и подал!
Но девица, похоже, истолковала его заминку по-своему и испуганно ойкнув, прикрыла ярко-лиловые напомаженные губки кислотным платочком.
— Только не говорите, что вы успели найти кого посолиднее на эту работу! Я, конечно, молодо выгляжу, но твердо знаю свое дело! У меня с собой результаты СОВ и ЖАБА, диплом Ильвермонии, диплом Салемской Академии Ведьм, японские сертификаты специализированных курсов по водной фауне и рекомендация уважаемого магозоолога из России — Николая Дроздова!
Альбус Дамблдор уже на дипломе Салемской Академии просчитал все «за» и «против» и решил, что связи за океаном лишними не бывают, а ниточка в Россию — это вообще замечательно! Насколько он помнил, Николай Дроздов там был кем-то вроде Ньюта Скамандера у них в Магической Британии, и пользовался недюжим уважением в обществе.
— Ну что вы, мисс Редбатн, не стоит! Я как увидел ваше резюме, так сразу же и решил присмотреться повнимательнее! Да, вы молоды, но возня с существами — дело нелегкое и требует значительных сил, а главное рвения и любви к братьям нашим меньшим! Акцио контракт нового сотрудника!
Альбус Дамблдор изящно взмахнул палочкой. Из высокого шкафа за его спиной выдвинулся один ящик и из него вылетел свернутый в рулончик договор. Директор ловко его поймал, развернул и предложил цветастой мисс внимательно ознакомиться, а сам не выдержал и сунул в рот лимонную дольку. Перебьется и гастрит, и изжога. После такого стрессового собеседования нужно поправлять самочувствие сладким!
Бриджит внимательно прочла договор от первой до последней буковки, взмахнула пушистыми зелеными ресницами и широко улыбнулась:
— Меня все полностью устраивает!
— Тогда, прошу, — директор ладонью указал на вычурную чернильницу с позолоченной окантовкой и роскошным пером.
Девица замысловатым жестом вывела заковыристую подпись, полную кружевных завитушек, к неудовольствию директора. Обычно это его подпись занимала добрую половину листа, а сейчас ему пришлось ужать ее, чтобы поместилась напротив графы «Директор».
Фарфоровые ручки явно со стальной арматурой вместо костей вновь стиснули сухую ладонь Альбуса Дамблдора в наикрепчайшем рукопожатии:
— Большое вам спасибо, профессор Дамблдор, директор, сэр! — юная мисс проникновенно заглянула в лицо своими косыми глазами, отчего Альбус внутренне содрогнулся, и опосля подумал «а не совершил ли он непоправимую ошибку, заключив с этой особой контракт?» — Проведете мне экскурсию по замку?
В этот момент раздался размеренный стук в дверь. Так чинно стучалась только одна единственная женщина на памяти директора — его заместитель, декан Гриффиндора, профессор Макгонагалл.
— Войдите, Минерва!
— Альбус, к вам на собеседование прибыл мистер Локхарт, — возвестила профессор, и вслед за женщиной в кабинет ворвалось очередное разноцветное пятно. Только в отличие от сумасшедшей какофонии Бриджит Редбатн, Гилдерой Локхарт таскал на себе всю палитру фиолетового, разбавленную треугольником носового платка салатового цвета, который выглядывал из нагрудного кармана костюма-тройки вместе с кокетливой бутоньеркой в ажурном обрамлении ленточек.
Пятикратный обладатель приза «Ведьмополитена» за самую обаятельную улыбку, сверкнул зубами:
— Доброго дня, уважаемый! Простите мне мое опоздание. Эти своенравные лестницы все никак не хотели вести меня куда надо! Я столько от них натерпелся еще во время своей учебы… аж ностальгия накатила… — тут мистер Локхарт заметил явную конкурентку не только на конкурс костюма, но и, по его мнению, на должность преподавателя ЗОТИ и недобро прищурился.
Мисс Редбатн пробежала по сопернику цепким взглядом с пастельно-лилового цилиндра до темно-фиолетовых туфель, поджала губки и притиснула свой экземпляр договора к груди, словно опасаясь, что его сейчас отнимут.
Неловкая пауза затягивалась и Альбус Дамблдор поспешил разбавить ее радушным приветствием:
— Гилдерой, мальчик мой! Как же я рад снова видеть вас в стенах Хогвартса, вы не представляете! Каюсь, я поначалу не признал, я-то помню вас еще щуплым мальчиком на выпускном, но посмотрите! — директор поднялся из-за стола и чуть было не охнул от прострела в пояснице.
С кривой улыбкой, которую успешно маскировала борода и усы, Дамблдор обогнул стол, спустился по ступеням со своего «подиума» и по-отечески похлопал мистера Локхарта по плечам.
— Каким мужчиной вы стали! Исследователь, путешественник, герой, да к тому же писатель! Я читал ваши книги, больше всего мне понравились «Йоркширские йети» и «Каникулы с каргой». Прекрасный слог и так живо написано, я как будто бы сам разделил с вами эти путешествия!
— На то и был расчет, уважаемый директор, — под обилием комплиментов, Гилдерой расплылся в довольной улыбке.
— Думаю, вы замечательно впишетесь в должность преподавателя по защите от темных искусств! Давайте же скорее уладим все мелкие формальности! — Дамблдор взмахнул палочкой, — акцио контракт нового сотрудника!
— А-а-а, — Гилдерой с легкой долей растерянности окинул неизвестную ведьму взглядом.
— О! — перебил его директор, — позвольте, представить, ваша будущая коллега, мисс Редбатн профессор УЗМС!
Косоглазая ведьма тут же перестала подозрительно щуриться, как только узнала, что лиловый джентльмен ей не соперник и, лучась приветливой улыбкой, поспешила пожать ему руку.
— Бриджит! Бриджит Редбатн! Не утруждайтесь в представлении, я вас знаю! Вы — топ-2 в рейтинге самых красивых магов Великобритании по мнению «Which Wizard», Гилдерой Локхарт!
Лиловый джентльмен чуть поморщился от упоминания его поражения, но соперник был достоин похвалы, все-таки сиятельный лорд Люциус Малфой не вылезал из топ-3 красавчиков с момента его выпуска из Хогвартса. Но ему хотя бы удалось обойти Руфуса Скримджера, спихнув на третье место мрачного зельевара Северуса Снейпа, который неизвестно каким образом сумел добраться не только до топ-10, но и влезть в топ-4. По мнению Гилдероя внешность мистера Снейпа была излишне… специфична. Впрочем, Гилдерой втайне восхищался смелостью соперника, как он из внешности самой настоящей русской ведьмы Яги вылепил образ мрачного графа Дракулы и умудрялся с ним побеждать уже который сезон!
— Ой, что вы! Право, не стоит, вы тоже очень… эффектны, мисс Редбатн! Даже удивительно, как это мы ни разу не пересекались раньше, — поразился Гилдерой, — магическая Британия такая тесная, я бы вас запомнил!
— Ах, нет тут ничего удивительного, мистер Локхарт! Я прилетела из Штатов полмесяца назад и еще не успела устроиться.
— Кстати об этом, — вставил директор, — Минерва, могу я вас попросить провести экскурсию для мисс Редбатн, показать ее рабочее место и познакомить с Хагридом, пока я заканчиваю с собеседованием?
— Конечно, Альбус, — сухо ответила профессор Макгонагалл, мельком оценив наряд цветной леди и поджав губы. — Следуйте за мной, мисс, — она развернулась и вышла из кабинета.
Бриджит быстро, но не менее сердечно попрощалась и выскочила следом.
Экскурсия по Хогвартсу заняла не более двадцати минут, само собой, профессор Макгонагалл не стала показывать каждый закуток замка, а ограничилась основными переходами, лестницами и комнатами. Зачарованный потолок Большого зала произвел на цветную мисс ошеломительное впечатление. Она охала, ахала и разевала губки от изумления в идеальную «О», точно маглорожденная первокурсница, впервые ступившая в волшебный мир. От такого неподдельного восхищения строгая профессор немного оттаяла, поинтересовалась неужели в Ильвермони нет ничего похожего, и выслушала целую лекцию о том, что:
—...Штаты давно отходят от былых традиций и все больше «омагливаются». Того гляди лорды предпочтут своим мэнорам многоэтажные панельки! — фыркнула Бриджит. — И это не преувеличение! Один из моих знакомых, весьма экстравагантная личность — лорд Маск распродал все свое имущество и ночует по гостиным у друзей. А он, между прочим, миллионер! Предприниматель! Исследователь в области пространственной магии! И у него даже собственного дома нет, представляете?!
— Да вы что! — изумилась профессор Макгонагалл. — Пожалуй, правду говорят, что американцы бегут за прогрессом впереди состава. Вы уж извините, но я никак не могу представить, например… да того же лорда Малфоя… его сын, кстати, сейчас учится в Хогвартсе, на Слизерине… О чем бишь я? А! Так вот, я бы не смогла представить лорда Малфоя в магловской квартире!
— А в Англии все настолько консервативно, что прям как та самая бабочка-галстук на Корнелиусе Фардже — того гляди удушит! Но зато сразу видно с каким почтением здесь относятся к наследию предков, — важно заметила Бриджит.
— Здесь вы правы. Мы с настороженностью относимся к новым веяниям. Поэтому, упреждая ваш вопрос, электричества в Хогвартсе нет. Насколько мне известно, в Ильвермони и Махатокоро давно провели магловские провода и используют их технику, но у нас — нет. А вот здесь, — профессор Макгонагалл открыла дверь в просторную комнату с окном-эркером, смотрящим на Хогсмид. — Ваши апартаменты.
— Мило и уютно! — Бриджит осмотрелась в пока еще пустой комнате, оценила сеть стропил над головой, двухуровневый пол с кроватью на «втором этаже» и сунула нос в прилегающую комнатушку, где оказалась ванная, совмещенная с туалетом.
— Соседствовать будете с Сивиллой Трелони, — профессор Макгонагалл кивнула на узкую дверцу у противоположной стены коридора с потертой табличкой.
В этот момент дверь открылась.
На пороге застыла съежившаяся сухонькая женщина с копной волос в мелкую кудряшку, стянутых цветастым платком с болтающейся тесемкой. Она куталась в шаль крупной вязки с деревянными бусинами на кисточках и испуганно смотрела сквозь круглые очки с настолько толстым стеклом, что казалось, будто у нее совиные глаза.
— Минерва, это вы?.. — осипшим голосом испуганно спросила она и покосилась на цветную леди.
— Я конечно же. Вот, провожу экскурсию для нового профессора УЗМС — мисс Редбатн. Сивилла, ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь не очень здоровой, да и голос… тебе стоит спуститься в Больничное крыло. У мадам Помфри еще оставались бодроперцовые зелья.
— Мисс Редбатн?.. — профессор Трелони нервно заморгала, облизала пересохшие губы и, казалось, съежилась еще больше, — мертвая голова… у вас… мертвая голова профессора К-к-квиррелла на цепочке на шее… Я видела в хрустальном шаре!
Цветная ведьма испуганно вздрогнула от таких откровений.
Внезапно Сивиллу затрясло, голос огрубел, а ее глаза замерцали призрачным светом:
— КОГДА УСТАМИ МОТЫЛЬКА ЗАГОВОРИТ МЕРТВЕЦ, УГАСНЕТ СВЕТ И МРАК ЗАТОПИТ ТУМАННЫЙ АЛЬБИОН, ЛИШЬ ОРДЕН РЫЦАРЕЙ В ТЕНИ СУМЕЕТ СОВЛАДАТЬ С НЕВИДИМЫМ СЕЙЧАС ВРАГОМ…
Трелони схватилась за голову, зашлась хриплым кашлем и зашоркала тапочками по направлению к лестнице:
— Пожалуй, вы правы, Минерва, схожу в Больничное крыло, что-то мне совсем плохо…
Когда она спустилась на два пролета, Бриджит вопросительно взглянула на профессора Макгонагалл.
— Сивилла преподает прорицания, и все время видит какие-нибудь знаки, черных воронов, отрубленные головы, черепа, пустые глазницы и пророчит смерть. Советую вам не обращать внимания, ни одно такое предсказание не исполнилось. Дар, может быть, у Сивиллы имеется, все-таки правнучка Кассандры, но слабенький.
— Извините за вопрос, но почему тогда директор не подберет более компетентного сотрудника на эту должность? — робко поинтересовалась Бриджит.
— Правнучка той самой Кассандры, говорю же… порой директор уделяет слишком много заботы престижу и имиджу школы, нежели ее образовательной составляющей, — вздохнула Макгонагалл. — Но увы, работаем с тем, что есть. Кстати, Сивилла, скорее всего, ваша ровесница. Несмотря на то, что она так нездорово выглядит, она молодая. Молодых мы стараемся устраивать поближе к крыше, а то нам, пожилым людям, уже тяжело подниматься по всем этим лестницам, — вздохнула она, поджав губы. — Профессор Кеттлберн, он преподавал УЗМС кажется, с 1972… либо 1973? Не суть! Одна нога у него была протезирована — нунду откусила, а колено у здоровой ноги стреляло в пасмурную погоду. Ну вы знаете, у нас здесь пять дней в году солнечно, а остальное — свинцовые тучи. В общем, профессору Кеттлберну было физически тяжело подниматься дальше первого этажа… Так, давайте теперь я покажу вам класс УЗМС для лекций, здесь недалеко.
«Недалеко» в понимании Хогвартса — это десяток лестничных пролетов и парочка переходов в петляющих коридорах. Класс оказался на первом этаже и выглядел в лучших традициях музея — с экспонатами в виде скелетов маленьких существ и старых чучел птиц: болтрушайки, фвупера и дирикола. Одним словом — бедновато.
— Практические занятия у нас проводятся на улице, недалеко от хижины лесничего. Мы можем туда пройтись, но директор за возней с этими бумажками забыл, что Хагрида сегодня нет в Хогвартсе и не будет как минимум до вторника. Сам же поручил ему проводить гербологов из Франции в чащу Запретного леса, — посетовала женщина, качая головой. — Вознамерились цветок папоротника найти, уже не первый год ездят, да без толку.
— Тогда давайте в другой раз, — демократично предложила мисс Редбатн. — Коль зверями ваш Хагрид занимается, не хочу ничего трогать без его ведома, мало ли как у него там заведено. Но перед началом учебного года мне нужно будет провести полный осмотр, паразитов протравить, если есть, подлечить кого, если нужно. Вряд ли у вашего лесничего есть образование магозоолога, — с легким сомнением сказала она, на что Макгонагалл понимающе кивнула.
— Профессор Кеттлберн где-то здесь оставил учебные планы, — спохватилась Макгонагалл, принявшись выдвигать ящики стола.
— О! Давайте-давайте. Это поможет мне сориентироваться с вашей программой. Я же могу забрать их с собой и изучить на каникулах дома? И вопросик насчет апартаментов, я могу перевезти свои вещи заранее, не дожидаясь начала учебного года?
— Да — на оба ваших вопроса, — мягко улыбнулась профессор Макгонагалл.
— Замечательно! — обрадовалась Бриджит. — Тогда сегодня же этим делом займусь!
— Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Редбатн, — профессор Макгонагалл протянула руку и юная мисс ее крепко пожала с широкой улыбкой от уха до уха.
Вечером этого же дня, после того, как Бриджит, мурлыкая под нос приставший мотивчик, заполнила яркими мантиями платяной шкаф и застелила кровать цветастым покрывалом, она решила прогуляться по замку в одиночку.
На самом деле это была ее тайная цель, для которой потребовалась столь длительная подготовка и даже трудоустройство. Косоглазая ведьма взмахом палочки наложила на туфли заглушающие чары, чтобы не бередить слух сварливого завхоза мистера Филча и его любопытной кошки. Она направилась к опечатанной двери, ведущей в коридор на третьем этаже.
Все началось с того, что подруга Бриджит со школьной скамьи — Аманда Уикс несколько месяцев подряд не получала алиментов. Милая свадебная церемония, два тихих и спокойных семейных года жизни, рождение сына… Закончилось все весьма банально — любовник в кровати, скандал, развод. Пожалуй, «банальной» ситуацию назвать все-таки нельзя, потому что Аманда, идя под венец, не могла представить, что все закончится тем, что ОНА будет выгонять любовника мужа из их кровати!
Кто бы мог подумать, что этот представительный мужчина, Квиринус Квиррелл, который ей надел колечко на палец, на самом деле оказался… Н-да. Ну, хотя бы алименты исправно выплачивал. Через пару лет после скандала они даже немного помирились. Письменно. И переписку начали вести. Нерегулярную, но тем не менее. Кроме традиционной открытки на Рождество и прочие праздники, Аманда периодически интересовалась как дела на профессорском поприще, а Квиринус рассказывал ей о своих исследованиях и планах на путешествия.
Возвращаясь к запретному коридору на третьем этаже, Бриджит оказалась в нем как раз из-за этого самого Квиринуса. Амадна горячо просила помочь с поисками. Разумеется, алименты ее волновали, но ведь и переписка прервалась! Да при том так внезапно — после поездки Квиррелла в треклятую Албанию, Аманда твердо уверилась в том, что с этой историей все нечисто. Не отказывать же в просьбе подруге? Само собой, у мисс Редбатн были и свои мотивы пробраться в Хогвартс, но о них пока что говорить рано…
Сильный собачий запах пристал к стенам небольшой комнатушки, из которой выход был один — люк в полу. Бриджит наморщила носик, внутренне недоумевая: «какого Мерлина?» и кому в голову пришла «замечательная идея» устроить здесь псарню.
У люка отсутствовала лестница. Бриджит взмахом палочки трансфигурировала деревянный обналичник люка в деревянную стремянку и проворно спустилась вниз. Под подошвой туфель захрустело что-то, напоминающее опавшие листья.
— Люмос!
Бриджит наклонилась и, к своему удивлению, разглядела тонкие, засохшие усики дьявольских силков. Хмыкнув себе под нос, Бриджит достала блокнотик и сделала пометку.
Коридор и прилегающая к нему комната оказались пусты. Старая скрипучая дверь плашмя упала на пол, взметнув облако пыли, едва Бриджит дотронулась до ручки. Цветная ведьма едва успела отпрыгнуть в сторону.
А вот следующий зал уже не казался таким заброшенным. Гигантская шахматная доска простиралась от стены к стене, занимая собой грандиозное пространство. Поле было практически пустым, большая часть фигур валялась обломками у стены, но и те что остались выглядели монументально! Они походили больше на статуи, чем на фигуры, черному королю Бриджит едва доставала до пояса — хотя была на каблучках!
— Гигантские волшебные шахматы, — она присвистнула, вновь достала блокнотик, сделала запись и пошла дальше.
В следующей зале разило тролем вперемешку с трупной вонью. Хотя визуально полы и стены казались чистыми, даже чересчур чистыми, но вот запах… Должно быть, труп лежал здесь совсем недавно и из-за плохой вентиляции, вонь попросту не сумела выветриться.
Следующее помещение было маленьким, по центру стоял длинный стол под слоем пыли. Воздух здесь пах то ли порохом, то ли чем-то наподобие. Бриджит не стала долго принюхиваться и поспешила к двери.
В глаза сразу же бросился далекий сводчатый потолок, который подпирали стройные колонны. Эта комната была тупиковой, дверей не было, окон — тоже, только держатели для факелов на стенах. На первый взгляд, она казалась полностью пустой, но в воздухе отчетливо ощущалось чье-то присутствие… мертвое присутствие.
Бриджит сняла туфли и оставила их у одной из колонн. Затем она щелкнула застежкой своей сочно-голубой сумочки и достала из нее связку свечей, коробочку с мелом и тяжелый кулон в виде бражника мертвая голова. На долю секунды Бриджит усмехнулась, вспомнив сегодняшние причитания профессора Трелони.
— Зря профессор Макгонагалл наговаривает. Есть у этой чокнутой дар, только пользоваться она им не умеет, — фыркнула Бриджит, расписывая на полу сложный магический круг и расставляя свечи на вершины звезды.
Когда приготовления были завершены, Бриджит встала в центр круга, вытянула руку с зажатой цепочкой кулона. Бражник мерно раскачивался туда-сюда. Цветная ведьма замерла не шелохнувшись, терпеливо дождалась, пока он не замер, и воздела вторую руку с зажатой палочкой к потолку:
— Appare spiritus mortuorum, ad lucem umbris redi! Ego invoco potestatem tenebrarum, et aperio oculos meos ad invisibilia! Revela te, qui inter vivos erras, et monstrum facies tuam coram me!
Едва Бриджит произнесла последние слова, как из палочки выстрелил бледно-зеленый огонек и расщепился на тринадцать маленьких искр, которые устремились к свечам. Фитили вспыхнули, тринадцать струй огня взвились под потолок. Кулон с бражником задергался из стороны в сторону.
Вправо-влево.
Назад-вперед.
Вверх-вниз.
Словно мотылек пытался вырваться из хватки.
Бриджит удивленно приподняла брови. Никогда до этого с ним не случалось ничего похожего! Это могло означать только одно…
Она резким взмахом рассекла палочкой воздух. Огонь тут же потух, оставив после себя тонкие струйки усиков дыма. Затем, одна за другой в воздухе начали мерцать крохотные голубые крупинки. Одна, вторая, третья, четвертая, пятая…
— Мордред и Моргана… Квиринус, что же с тобой приключилось?! — простонала Бриджит, спрятав лицо в ладонях.
Воздух в зале превратился в мерцающее полотно, словно ночное звездное небо.
— Так вот что имела в виду Аманда, когда тянула это слащавое «ты — свет звезд моих!», — нервно усмехнулась Бриджит. Тяжко вздохнув и опустив плечи, она окинула взглядом предстоящий фронт работ, и флегматично прикинула, — Ну, у меня годичный контракт с Хогвартсом. Начну сейчас — к весне может быть и закончу. А если повезет, то немного раньше. Что ж, Квиринус, тебе, знаешь ли, невероятно повезло! Как бы это пафосно не звучало, но во всей Европе — я единственная могу вытащить тебя из этой задницы, и спровадить за Грань как полагается. А ты взамен для меня кое-что сделаешь… Ну, сейчас-то ты вряд ли меня понимаешь, но как только я соберу большую часть пазла по имени профессор Квиррелл, тогда и поговорим!
11 лет назад, в 1980 году, Северус Снейп вскрыл конверт с печатью директора Хогвартса и удивленно изогнул брови. Отчего-то собеседование на должность преподавателя зельеварения ему было назначено не в кабинете директора, как всем нормальным кандидатам на должность, а в трактире «Кабанья голова». Злачное местечко, ничего не скажешь! Среди волшебников уже в то время ходили слухи о проблесках маразма в светоче Магической Британии. Многие принимали это как должное и прощали старика. Ничего не поделаешь — возраст!
Северус уже тогда брызгал ядом не хуже гадюки, и рука почти дернулась написать язвительный ответ, если бы не одно «но». Указания лорда Гонта. Ему поручили задание — устроиться в школу Хогвартс и внимательно смотреть и слушать — что происходит. Доверенных лиц из числа сторонников партии Вальпургиевых рыцарей в педсоставе не было. Лорду Гонту это не нравилось. Глаза и уши должны быть везде. Поэтому, скрипнув зубами, Северус схватил свой скромный портфель со всеми бумагами и направился в Хогсмид.
Возможно, этот день стал бы для него воистину роковым… Скорее всего, так и случилось где-то на просторе параллельных временных потоков, о которых так любил размышлять мистер Руквуд за чашкой крепкого турецкого кофе, когда Вальпургиевы Рыцари собирались в гостиной Малфой-мэнора после сумбурного трудового дня.
До «Кабаньей головы» Северус так и не сумел добраться. Хотя, будем честны, он приложил к этому максимум усилий и долго сокрушался в гостиной того же Малфой-мэнора и извинялся перед сюзереном. Сюзерен же, невзирая на приличия, хохотал вместе со всеми членами ближнего круга до слез, а отсмеявшись, посоветовал написать зам. директору с вопросом трудоустройства.
Но вернемся к «роковому» дню.
С самого раннего утра Вселенная мягко намекала Северусу, что соваться за порог сегодня не стоит.
Встав с кровати, он подвернул ногу и едва ли не поздоровался с прикроватной тумбочкой головой. Успел словить равновесие, но успешно наверстал сей промах в ванной: поскользнулся, неудачно схватился за перекладину шторки и с грохотом повалился на кафельный пол. Кряхтя, поднялся, и похромал в сторону подвала, где в лаборатории всегда хранился запас зелий.
Завтрак прошел в тишине и покое. Яичница с беконом примирила Северуса с неудачливым утром, и он списал это на случайность.
«Наивный!» — усмехнулась Вселенная и продолжила поучать нерадивого юношу.
Сова с письмом-приглашением на собеседование больно клюнула его в руку, с недовольным видом проглотила печенье и, нагадив на подоконник, улетела. Что ее не устроило, Северус так и не понял, взмахнул палочкой, Эванеско убрал беспорядок и отправился за зельями в подвал.
«Второй раз за день.» — с подозрением подумал Северус и, повинуясь внутреннему чутью, нацепил кобуру с флаконами на пояс. На всякий случай.
Случай наступил почти сразу.
Аппарировав в Хогсмид, Северус вписался в какую-то пожилую ведьму с коромыслом и двумя котлами на аппарационной площадке. Ведьма приласкала его красным словцом и вдобавок огрела древком метлы по хребтине. Шипя ругательства в спину уходящей старухи, Северус с удивлением обнаружил у себя расщеп.
Что за чертовщина?! Такого с ним не случалось ни разу со времен экзамена!
Пока Северус растирал по ноге мазь с бадьяном тут же на аппарационной площадке, какой-то кретин пронесся на метле прямо у него над головой и сбил уличный фонарь. Северус увернуться успел, а вот его портфель попал под удар. Фонарь с треском лопнул, масло растеклось по портфелю и, повинуясь закону Подлости — не иначе, вспыхнуло без какой-либо причины!
Сертификаты, диплом, рекомендации! Северус выхватил свою палочку и от волнения призвал такую волну простым Агуаменти, что аппарировавших на площадку магов сбило с ног. К несчастью, среди них оказался констебль из отделения в Хогсмиде, и он явно не был доволен внезапным душем. Заметив, что нарушитель спокойствия сидит у разбитого фонаря, констебль мстительно заулыбался и споро выписал негодяю счет за порчу общественного имущества и хулиганство. Северус от этой несправедливости вспыхнул, как то же масло из лампы, и они принялись ожесточенно препираться посреди площадки.
— Да послушайте же меня, наконец! Я говорю, летел тут какой-то придурок в синем… или в желтом? Неважно! Сбил треклятый фонарь, а потом мой портфель загорелся!
— За свои проступки, юноша, надобно отвечать! То у вас синий летел, то желтый, никакой конкретики!
— Моя промашка, забыл захватить колдокамеру, — едко ошерился Северус.
— Вы мне тут не дерзите! Оскорбление сотрудника правопорядка при исполнении тоже, знаете ли, влечет за собой административный штраф! — констебль погрозил ему пачкой талончиков.
Пока они препирались, «время про запас» для того чтобы явиться чуть-чуть пораньше на собеседование истекло. От констебля ему удалось откупиться двумя флаконами модифицированного укрепляющего, и Северус помчался к «Кабаньей голове».
Хватило его до следующего поворота. Под ноги бросился черный-пречерный кот, и, будь Северус суеверным, опрометью бы помчался в противоположную сторону. Но Северус был не суеверным, а неприлично опаздывающим, а это не сулило ничего хорошего!
Меж тем, черный-пречерный кот являл собою квинтэссенцию наглости. Он петлял меж ног зельевара, отирался о штаны, заглядывался на него желтыми глазищами и требовал взятку. Иного, судя по тону, и не скажешь! Разумеется, для кота у Северуса с собой ничего не было, да и не собирался он церемониться с животиной, поэтому просто подвесил его простым Левиосо и рванулся по мостовой вверх.
Улицы Хогсмида пронзил громкий возмущенный мявк и из подвалов, с крыш домов и из дворов повыскакивали кошки. Очевидно, черный-пречерный кот, оказался кем-то вроде местного Дона мафии, и Северус ощутил всю его власть на своей шкуре. Кошки гнались за ним с такой прытью, словно у Северуса в портфеле лежал последний в мире корешок валерианки.
Люди останавливались на улице при виде этой кавалькады, с изумлением смотрели вслед, переглядывались и срывались на звонкий хохот.
Северус отбивался от кошек точечной Левиосой. Тут и там на улицах Хогсмида взмывали в небо мяучащие животинки и зависали где-то на уровне подоконника первого этажа, забавно молотя лапами по воздуху. А кончилась погоня тем, что Северус запоздало вспомнил об Агуаменти и устроил всемирный потоп локального масштаба. Кошек смыло, прохожих посшибало с ног, в дома и магазинчики хлынула вода, поднимая визги и бурное негодование. Со стороны «Трех метел» раздался пронзительный свисток констебля.
Северус перемахнул через невысокую каменную ограду и затаился.
Нарываться в очередной раз на констебеля ему не хотелось, поэтому он решил отсидеться. А вот наглые гуси мадам Эдвардс, во двор которых зельевар угодил по нелепой случайности, были явно иного мнения. Они набросились на Северуса наперебой галдя и молотя крыльями, защипали, принялись терзать мантию, отжали и портфель, и волшебную палочку! Северус пришел в бешенство! Он разозлился и на себя за растяпость, и на невезучий день, и на Дамблдора! Чтоб он подавился «Кабаньей головой»!
Кое-как отбившись от стаи, Северус выцепил взглядом гуся, который заглатывал волшебную палочку, и заскрипел зубами. Вторая компания хулиганов оперативно потрошила портфель и передергивали друг у друга с таким трудом заработанный диплом! Северус решил, что палочка — терпит, а вот самый обычный пергамент с печатью гильдии — надо спасать немедленно. Перевыпуск диплома из-за повреждений стоил пятьдесят галеонов — настоящее обдиралово!
За гусями с дипломом и сертификатами пришлось хорошенько побегать.
Тем временем, за каменной оградой столпилась толпа болельщиков, которые активно подбадривали неизвестного юношу. Подоспевший констебль узнал нарушителя спокойствия, с которым препирался не более пяти минут назад, вскинул от изумления брови, и полез догонять.
Так и бегали по кругу небольшого дворика — констебль со штрафным талончиком за Снейпом, Снейп с горящими злобой глазами за гусями с дипломом. Бегали не долго, до прихода мадам Эдвардс — той самой старушки с котлами на коромысле, которая сразу же разогнала весь кавардак и приголубила древком метлы каждого из участников балагана. Констебль старой ведьме перечить не посмел и, вручив Северусу букетик талончиков, поспешил отступить в отделение.
Северус попросил одного из зевак наколдовать Темпус, и с тяжким стоном захотел побиться головой об стену. Он безбожно опоздал! Пропустил собеседование по заданию! Лорда Гонта разочаровывать хотелось меньше всего, но не явиться с отчетом Северус не мог.
Сочувствующая дама из прохожих наложила на его мантию очищающие чары. Кто-то из зрителей взмахом палочки починил портфель, а мадам Эдвардс сжалилась и продала гуся, что сожрал палочку, за три галеона вместо пяти. Палочка Северуса почему-то выскакивать манящими чарами не хотела ни из передней, ни из задней части гуся.
Вот так, зажав трепыхающуюся птицу под мышкой одной рукой, Северус взял обгрызенные сертификаты, диплом, штрафные талончики в другую руку и аппарировал с постной миной. Сдаваться.
Уолден Макнейр, опоздавший к началу собрания из-за того, что его дернули не вовремя на работе в Министерстве, окинул Северуса ошарашенным взглядом, когда он с тихим хлопком появился в двух шагах от него перед воротами особняка Малфоев. Оценив внешний вид юноши и скорбное, точно у Пьеро, лицо, Макнейр скосил глаза на гуся. Гусь перебирал лапами по воздуху и остервенело терзал воротник строгой мантии.
— Не прошел? — с затаенным любопытством спросил Макнейр, пока они шли к особняку. Ему прежде не думалось, что собеседование на должность преподавателя может быть настолько сложным и зачем-то включать гуся…
— Не дошел! — вздохнул Снейп. Белые павлины семьи Малфоев косились с подозрением на пернатого родича подмышкой Снейпа.
— А гусь?..
— Съел мою палочку.
— Вот оно как… — задумчиво протянул Макнейр, недоумевая как должны были выстроиться звезды на небосводе, чтобы приключилось нечто подобное.
Подводя итоги, роковым для Северуса этот день стал по двум причинам.
Во-первых, он превратился в героя анекдотов, которые сочиняли между собой члены ближнего круга Вальпургиевых рыцарей. Анекдоты придумывались по одному и тому же шаблону, и начинались одинаково: «Северус Снейп направился в/на ______ (вписать нужное)». А далее каждый ударялся во что горазд, и карикатурно-мрачный Северус Снейп устраивал невообразимую вакханалию там, куда его закидывал автор. Естественно, в ближний круг Вальпургьевых рыцарей входили, в основном, взрослые волшебники, поэтому палку не перегибали и припоминали случай в дружелюбном ключе. Эти шуточные подколки сгладили острые углы Северуса, который с детства не терпел быть посмешищем. Но посмешище и герой анекдотов — это совершенно разные вещи.
Во-вторых, фамильная палочка его матери пришла в негодность. Мало того, что ее погрызли, так еще и желудок гуся умудрился переварить рукоять и сердцевину — волос датской морской девы.
Северус пребывал в полнейшем раздрае. Мерлин, это же самый обычный домашний гусь! Как… КАК он умудрился выкинуть такое?! Он готов был придушить ублюдка, но предприимчивый Малфой отбил птицу под предлогом исследований, заплатив 30 галеонов. Баснословные деньги за гуся! К слову, гусь был самым обычным, просто он оказался важной шестеренкой в плане Вселенной по спасению нерадивого юноши, и отхватил себе благословение. Все дело в том, что фамильная палочка рода Принц была проклята несколько поколений назад… Впрочем, об этой истории Северус Снейп узнает многим позже, а пока…
Северус смутно начал подозревать, что с его жизнью творится нечто странное, когда Олливандер, а затем и мастер Грегорович не сумели отыскать у себя на складе ни одной подходящей для него палочки. Как только он брался за рукоятку, начинало происходить что-то несусветное: взрывались окна; прилавок сворачивался рулоном; коробочки из-под палочек выстраивались кильватерной колонной и курсировали по всему магазину.
Северус оббегал все лавочки торговцев волшебными палочками на островах и Европе, и уже подумывал бросить это дело и начать развивать навык беспалочковой магии. Но его проблемой заинтересовались Вальпургиевы рыцари и поочередно таскали юношу с собой в поездки за границу во время командировок, личных и бизнес-встреч или если просто отправлялись развлечься на отдыхе. Еще месяц назад Северус даже не мог помыслить о том, что объездит с полсотни стран в поисках треклятой волшебной палочки.
Джек-пот сорвал Люциус Малфой, решив отметить успешное заключение выгодного сотрудничества с товарищами-рыцарями на курортных пляжах Шри-Ланки. Там, в уютном старом семейном магазинчике в магическом квартале в Коломбо, сухопарая женщина в ярком сари протянула Снейпу резную коробочку.
— Да ты у нас уникум, — со смешком хмыкнул Люциус, когда цветастая палочка радостно плюнула разноцветными искрами.
На буйство красок в своей руке Северус смотрел в полнейшем недоумении. Может это шутка? Может его прокляли? Мерлин, почему именно эта палочка?!
Барти Крауч младший выслушал хозяйку магазина, кивнул и перевел на английский:
— Древесина радужного эвкалипта, а сердцевина — маховое перо пятиглавой птицы…
— Гидра-гусь что ли? — изумился Люциус, вскинув брови. — Я только об этой пятиглавой птице слышал.
Барти переспросил у хозяйки, а она активно закивала:
— Да, говорит, гудра-гусь — это европейское название, — заключил Барти. — Палочки с такой начинкой указывают на предрасположенность к творчеству. Интеллектуальная любознательность, поиск острых ощущений и открытость для эмоций и воображения.
— Ты сейчас Поттера описал, — поморщился Северус. — Если бы не «интеллектуальная любознательность», я бы крепко засомневался, а не превратился ли я…
— В этого гриффиндурка? Ну-ну, Северус, — Малфой похлопал его по плечу. — По-моему, эта палочка идеально тебе подходит. Ты же буквально работаешь в пороховом погребе! Я бы под страхом смерти не взялся экспериментировать с составами зелий и изобретать новое, мало ли что рванет…
Мрачно раздумывая над тем, что как-то подозрительно часто гуси стали вмешиваться в его жизнь, Северус хмыкнул. По словам Малфоя, он, получается, не занимается тонкой наукой зельеварения, а охоч до дозы адреналина. Пф!
Палочка, несмотря на первое впечатление, ему понравилась. Затейливая резьба в ланкийском национальном стиле украшала рукоять, на торце была вырезана крохотная фигурка слона — клеймо мастера. Она куда удобнее лежала в ладони, чем палочка матери. А разглядывание необычно ярких для древесины цветов во время размышлений стало любимой привычкой на долгие годы вперед.
Июльское утро летом 1992 года началось с противного стука почтовой совы в окно дома в Тупике Прядильщика. Просыпаться в такую рань в свой законный отпуск профессор Снейп откровенно говоря не любил. Но назойливая птица долбилась с периодичностью в полминуты, отчего начал дергаться глаз.
Профессору Снейпу остро захотелось проклясть идиота, которому в голову взбрело написать ему в шесть утра, а нерадивую почтальоншу пустить на ингредиенты.
Отправителем значился светоч всея Магической Британии — Альбус и так далее-далее-далее Дамблдор, а в записке короткий приказ — явиться пред его светлые очи сегодня не позднее девяти, по поводу Гарри Поттера. Позднее, увы, никак нельзя, директору нужно отправляться на очередной съезд МКМ, на этот раз в Южной Корее, и пробудет он там целых три недели.
Профессор Снейп этому страшно обрадовался, а то с директора станется — дергать его по пять-шесть раз за отпуск и навешивать всякие разные поручения.
В предыдущий год, например, он вынужден был помочь с транспортировкой подозрительно габаритного ящика, из которого доносилась тихая мелодия и храп в несколько глоток. С содержимым он познакомился уже по факту — когда отправился устанавливать сигнальные чары на запретный коридор на третьем этаже и потом долго-долго ругался в кабинете директора вместе с Флитвиком, Помонной Спраут и Макгонагалл. Остальные учителя молча кивали, соглашаясь с тем, что Хогвартс — явно не место для передержки щенка цербера, и только Хагрид радовался как ребенок.
Директор сослался на то, что задолжал одному своему приятелю, и вот согласился присмотреть за щенком, да и удачно это как — охранник нашелся для полосы препятствий, детишки точно к нему не полезут и они успеют закончить то, что начали строить еще в прошлом году. На вопрос, почему нельзя было трансфигурировать дверной проем в часть стены и заблокировать коридор — Дамблдор пожевал губами и быстро перескочил на другую тему.
Как же, не полезут! Северус только и успевал, что отлавливать сорванцов, и балы пачками снимал. А мелкого Поттера с его шебутной компанией упустил, и все гадал, как они умудрились пролезть мимо его сигнальных чар. Головная боль, а не дети! И вот сейчас опять, он зачем-то нужен директору для Гарри Поттера, Избранного, Мальчика-Который-Выжил.
Делать нечего.
Наскоро позавтракав яичницей и опрокинув в себя чашку крепкого кофе, профессор Снейп сложил письмо в ящик к другим письмам директора в каморке со швабрами, ведрами и тряпками. Это «наследство» досталось еще от его отца вместе с домом и, разумеется, настоящий волшебник этим никогда не пользовался, вот и простаивала комнатка. Совсем недавно он обустроил здесь «уголок детектива». Во время традиционной посиделки в покоях декана Слизерина перед окончанием учебного года профессор Флитвик натолкнул его на эту дельную мысль.
—...Все-таки любопытно это, вы не находите коллега? Обычно хлебом не корми — дай прополоскать с помоями какую-нибудь громкую новость в газете. Особенно громкую. А вот памятную ночь Самайна 81 года отчего-то все восприняли с единодушным ликованием. Никто не усомнился: с какого это перепугу один из лидеров партии консерваторов спятил в короткие сроки, превратился в детоубийцу, когда до выборов осталось всего ничего, — полугоблин в рассеянной задумчивости закусил ложечку мороженого.
Снейп тогда тоже крепко задумался — а с чего бы, действительно? Не всех же Вальпургьевых рыцарей засадили, а многие даже сумели выбраться. Тот же Люциус откупился взятками и залег на дно. Боялся привлечь внимание к семье и сыну? Может быть. Но другие же могли бы и пошевелиться и взяться за расследование. Да даже он сам, в конце концов!
И Северус инициировал тайное независимое расследование. В бывшей каморке из-под швабр на стенах появились вырезки из газет, пришпиленные кнопками, которые связывали между собой разноцветные ниточки — чтобы не запутаться. Накопать ему удалось не так чтобы и много, но кое-что интересное было. Его, Северуса, странное поведение после ареста и клятва, которую стребовал Дамблдор за освобождение из Азкабана.
Смерив взглядом колдографию директора Хогвартса, делящую центр стены расследований вместе с колдографией лорда Гонта, Снейп дернул шнурок лампочки, и вышел в коридор. Пора было отправляться на встречу.
Аппарировав в Хогсмид, профессор Снейп в очередной раз задумался, что же по-настоящему произошло в доме Поттеров 11 лет назад.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Прошло больше десяти лет, а мрачные воспоминания царапали по ребрам изнутри до сих пор. Внезапная кончина четы Поттеров, смерть Лили, дорогой сердцу подруги свалились на голову, как снег посреди знойного лета. Снейп думал, что он давно пережил свою первую влюбленность, но застарелая горечь фонтаном взорвалась в глубине его сердца и едва ли не переломила.
По Британии прокатилась волна арестов, к заключению в Азкабан приговаривали только за одно наличие кольца ордена Вальпургиевых рыцарей, не разбираясь кто и что там делал. Лестрейнджей и Барти обвинили в зверских пытках семьи Лонгботтомов, Лорд Гонт куда-то пропал вместе с Регулусом. Петтигрю прихлопнул «дружок» Сириус Блэк вместе с десятком маглов, а прибывшие на место погрома авроры застали мужчину, задыхающегося от рыданий и истерического смеха. Похоже, знаменитое безумие семьи Блэк и этого дуралея не пощадило.
Снейп тоже оказался за решеткой, но он мало понимал что, происходит. Окружающий мир потускнел, а в голове ворочался один и тот же вопрос: «Как же так?». Когда в Азкабан пришел Дамблдор и предложил ему «сотрудничество» в обмен на клятву защищать наследника Поттеров, сына любимой Лили, Снейп согласился.
Сердце отчего-то стискивало острой виной и болью, что он не спас ее, не защитил, не вывез из треклятой Британии!.. Это мучительное самоистязание продолжалось несколько месяцев кряду, пока в резную дверь покоев декана Слизерина не постучался низенький полугоблин.
Заметив стакан виски со льдом на журнальном столике и ополовиненную бутылку рядом, Филиус Флитвик неодобрительно покачал головой:
— Северус, пить в одиночестве — это прямая дорожка к алкоголизму.
Профессор Снейп на этот упрек лишь неопределенно повел плечами. Алкоголь отрывал его от мрачных мыслей собственной беспомощности. Пусть и краем сознания он понимал, что топить горе на дне бутылки — это не решение проблемы. Впрочем, о каком решении может идти речь, когда буквально несколько дней назад в Годриковой лощине установили памятник героям войны. Об этом Снейп прочел в «Ежедневном пророке» и снова опустил плечи под тяжестью мрачных мыслей.
— Профессор Флитвик, что у вас? Требуется какое-нибудь зелье? — устало спросил он.
Полугоблин улыбнулся зубастой улыбкой и загадочно поманил его склониться ниже:
— У меня бутылочка сногсшибательной гоблинской настойки по фамильному рецепту, матушка пару дней назад из Грузии прислала, — заговорчески прошептал он, вытаскивая из широкого рукава мантии бутылку темного стекла. — А требуется мне собутыльник, смекаете?
Снейп заинтересованно прищурился. Гоблины редко с кем делились своей таинственной настойкой. Только с самыми-самыми близкими друзьями и тем, кому могли всецело доверять. Ходили слухи, что она настаивается на тридцати драгоценных камнях несколько месяцев кряду, а позже доходит до кондиции в обжигающем пламени дракона. При этом на вкус — самая настоящая амброзия! Интересно, с чего бы это Флитвик решил расщедриться? Отношения у них сложились ровными, как у самых обычных коллег.
— Не терзайтесь думами попусту, — махнул рукой полугоблин, догадавшись отчего Снейп завис в дверном проеме. Не дожидаясь приглашения, маленький профессор проскользнул у хозяина покоев под рукой. — Мне просто захотелось с вами выпить. Расскажите как у вас дела с подопечными? Справляетесь?
— Не без трудностей, — Снейп запер дверь и вернулся в кресло.
Флитвик отлеветировал бутылку с виски на комод, поставил гоблинскую настойку в центр стола. Затем он щелкнул острым ногтем по колпачку дважды и рядом с бутылью возникло две граненые рюмки. Усмехнувшись удивлению Снейпа, Флитвик разлил напиток и протянул ему рюмочку.
— Вы произвели на меня с Помонной хорошее впечатление — как профессор. Признаюсь, поначалу мы беспокоились, что дети, особенно шестой и седьмой курс, не сумеют увидеть в вас декана и преподавателя. Все же вы сами сдали ЖАБА меньше трех лет назад. А вы весьма прилично вписались в должность, Северус, даже и не скажешь, что опыта преподавания у вас нет.
— Меня часто просили помочь с зельями, пока я сам был учеником, — смутился Снейп. — Лили в первое время путалась, а потом…
От нахлынувших воспоминаний в грудь как будто бы впилась булавка. Снейпу опять сделалось невыносимо горько и он опрокинул рюмку. Настойка продрала горло огнем преисподней так, что он зашелся кашлем, но на языке осталось довольно приятное послевкусие. Вереск с ноткой черного душистого перца и сладкого дыма. Вроде ничего особенного, а вкусно!
— Закусывать не забывайте, — Флитвик положил на стол ситцевый мешочек, внутри которого оказались орешки макадамии.
— Спасибо, — хрипло поблагодарил Снейп. В глубине живота разливалось приятное тепло. — На Слизерине сейчас беспокойно. Дети в растерянности, особенно первые курсы.
— Да, еще вчера их родители были уважаемыми аристократами, а сегодня их бросили гнить к дементорам. Страшные дела творятся, — полугоблин вздохнул, опрокинул рюмку и разлил снова.
— Я сам в растерянности, — неожиданно для самого себя разоткровенничался Снейп. — Может быть, поэтому на Слизерине меня приняли. Поначалу с настороженностью относились, не доверяли, шептались, что продался ЕМУ, — он многозначительно поднял глаза на потолок. — И нашептал пару имен, как Каркаров. Но потом, видимо, притерлись.
— Притерлись? Ха! Да вы, Северус, как небесный гнев обрушиваетесь на задирающих слизеринцев! С Гриффиндора баллы сыпятся, как песок сквозь пальцы! У факультета Минервы есть все шансы окончить год с минусовым счетом! Хаффлпаффцы у Помонны послушные, да и сами не конфликтные, а вот у меня есть пара языкастых воронят, и им досталось. Не удивлюсь, что слизеринцы вам памятник воздвигнут и подношения приносить начнут, — Флитвик спрятал улыбку за краешком рюмки.
— Я всего лишь выполняю свою работу, — ответил Снейп, — Вот вы, профессор Флитвик…
— Филиус, называйте меня по имени, коллега.
— Филиус… — попробовал Снейп и испытал легкую неловкость. Непривычно это было. Как будто он позволил себе лишнее панибратство с учителем… а впрочем, он уже и сам учитель. Действительно, пора привыкать к новым порядкам. — Вы же не допускаете беспорядков на факультете, и держите подопечных в рамках. Профессор Спраут — тоже. У профессора Макгонагалл всегда были проблемы с дисциплиной, а профессор Слизнорт не считал нужным участвовать в жизни факультета, только со своей «коллекцией» и таскался. Вот и все вытекающие.
— Два факультета, где оба декана занимаются непонятно чем, но уж точно не деканством. Пейте, Северус, не стесняйтесь, в бутылочку вмещается пять литров! — с гордостью заявил Флитвик, заново наполняя рюмку.
— Надеюсь, вы не рассчитываете, что меня хватит на все пять, — со смешком ужаснулся профессор Снейп. — Все-таки в понедельник три контрольных…
— Ни в коем случае! У меня у самого лекции с практикой вперемешку до самого вечера, — отмахнулся полугоблин. — Давайте, выпьем за вас, за в кой-то веки приличного декана Слизерина!
— Я декан всего-то три с половиной месяца, — Снейп вяло принялся сопротивляться. Скорее для приличия. На самом деле душу грело, что его труд заметили и оценили.
— Всегда с чего-то начинать надо, пейте-пейте!
Снейп опрокинул стопку, закинул в рот три орешка макадамии и внезапно ощутил дурноту. Уши заложило, перед глазами заплясали пятна, рот заполнился слюной и желудок скрутило спазмом.
В следующий миг он свалился с кресла и согнулся пополам в ужасающем приступе рвоты. Изо рта и ноздрей хлынула черная жижа вперемешку с кровью и чем-то поблескивающим. Приглядевшись, Северус в ужасе отпрянул. Десятки самых разных булавок: с ушком, с цветной головкой, изогнутые, ржавые, закрученные спиралью… Желудок скрутило в очередной раз и его опять вывернуло.
— Четыре рюмки! Да вы серьезно запустили себя, Северус, — Флитвик внезапно сделался серьезным и сделал пас волшебной палочкой в сторону двери. По периметру комнаты засияла сеть заглушающих и конфиденциальных чар.
Снейпа трясло и рвало. На секунду он уцепился за мысль на краю сознания — профессор Флитвик его отравил! Но это был абсурд, полнейший абсурд! Вот Макгонагалл — да, она бы с большим удовольствием влила ему в глотку яду, если бы поступилась принципами, мотив у нее был превосходный. Минус две сотни баллов за три с половиной месяца!
— Что это такое?.. — сипло пролепетал Снейп, с затаенным ужасом уставившись на черную жижу, в которой плавали булавки.
— Все вышло? Опрокиньте-ка контрольную, — вместо ответа Флитвик протянул ему рюмку. — Северус, секрет гоблинской настойки в том, что она является мощным чистящим средством. Так что вся отрава, которая болталась в вашем организме сейчас украшает этот ковер. А булавки… хм, думаю, это какого-то вида проклятье, ни разу не сталкивался с подобным, любопытный эффект.
— Проклятье?.. — в замешательстве пробормотал Снейп. — Может быть что-то семейное, мама как-то рассказывала о старом родовом роке, который преследовал Принцев на протяжении поколений, но она не вдавалась в подробности.
— Ясно. А насчет отравы, вы не замечали за собой странного поведения в последнее время?
— Не то чтобы…
Отрава? Зачем кому-то понадобилось его травить? Да и где? В Хогвартсе?
Внезапно он замер в ужасе.
Мерлиновы кальсоны! Да он же всерьез обвинял себя в том, что не догадался о нападении и не вывез Лили из страны куда-нибудь подальше!
При мысли о «Лили» в грудь снова как будто бы впилась булавка. Снейп поморщился, но из-за раздрая ни к каким дельным выводам не пришел и решил подумать об этом завтра. Просто заменил имя на миссис Поттер и, не ощутив укола, решил что такая мера на время сойдет.
Итак, с какого, Мордред возьми, перепугу, он должен был догадаться о нападении?! Попытайся он выкрасть чужую жену из ее собственного дома, его бы никто не понял: ни миссис Поттер, ни мистер Поттер, ни общественность. Да Снейп сам себя бы не понял, если бы выплыл из этого кумара где-нибудь в Австралии со связанной женщиной подмышкой.
Сделалось по-настоящему жутко.
— Вижу проблески понимания, — Флитвик улыбнулся. — Я тоже заметил, что вы внезапно воспылали внеземной любовью к трагически погибшей миссис Поттер и начали себя закапывать на ровном месте. Удивляет, что остальные эту странность не заметили, ведь все мы учили вас и видели, как вы, Северус, переболели свою влюбленность и с головой ушли в зельеварение, — Флитвик взмахом палочки убрал беспорядок, и почистил одежду младшего коллеги. — Вы пили чай в кабинете директора? Пробовали конфеты? Лимонные дольки?
— Что? Дамблдор подливает отраву своим сотрудникам в чай? — удивился Снейп.
Звучало довольно абсурдно. На кой черт светлейшему это сдалось? Вытащить его из Азкабана, чтобы отравить? Насколько Снейп помнил, он ничего плохого директору не делал, недолюбливал — это да, за попустительства Мародерам, да вроде бы и все. Снейп попытался вспомнить вкус чая, директор последнее время увлекался китайскими сортами. По памяти это был обычный улун, забеленный молоком.
— Увы, из доказательств у меня только то, что после каждого «чаепития» я харкаюсь такой же черной дрянью, — Флитвик поджал губы. — А когда отказываюсь — все чисто.
— Спасибо, профе… Филиус, — запоздало поблагодарил Снейп. — Но хочу спросить… зачем?
— Зачем я вам помог? — Флитвик откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Полагаю, ответ «по доброте душевной» настоящего слизеринца совсем не устроит. Вы считаете, что мне от вас что-то нужно.
— У Рейвенкло и Слизерина много общего. Оба факультета ценят личное время и выгоду, которую можно получить исходя из «доброты душевной», — заметил Снейп.
— Это так, — кивнул полугоблин. — Знаете, Северус, а ведь мы с вами плывем в практически одинаковых лодках. Только ваша побольше, а моя поменьше. В силу моего происхождения, я, можно сказать, с пеленок работаю на два фронта…
— Вы — двойной агент, — догадался Снейп.
— Именно. Думаю, это судьба всех полукровок в какой-то степени. Мы вхожи в оба мира, но в действительности, не принадлежим ни одному из них. Для гоблинов я слишком человечный, а для людей — такой же гоблин, как и прочие. Полукровок никогда не принимают ни со стороны отца, ни со стороны матери, но зато каждый хочет воспользоваться как удобным инструментом для получения информации.
Флитвик досадливо наморщил нос и, скосив глаза на пенсне, заметил там невидимые пятна. Сняв их, он вытащил из кармана платочек и принялся протирать стекла, то и дело проверяя на свет стерлось ли назойливое пятнышко или нет.
— Возвращаясь, к «двум лодкам». Хотели вы того или нет, но Дамблдор вас в нее посадил, когда провозгласил шпионом в стане врага. Так что, коллега, мне бы крайне не хотелось, чтобы наши лодки столкнулись и потопили друг друга. Мое начальство опасается, как бы ваш начальник не начал разыскивать новое всемирное зло.
— И вы пришли наводить мосты, — понимающе кивнул Снейп. — Можете быть спокойны, под чужую дудку я отплясывать не собираюсь. Тем более, если смогу подтвердить, что директор заваривает чай с добавками для отдельных сотрудников.
— А вот это не совсем правильное решение, — Флитвик закончил протирать пенсне и смерил Снейпа серьезным взглядом. — Кукловоды не любят, когда их марионетки пытаются срезать ниточки и дать деру. Да и потом, куда вы побежите? За вами не стоит богатой семьи, у вас нет родственников за границей, и денег нет, которые помогли бы надежно затеряться. Вы — самый юный Мастер зельевар за последние триста лет, этого не отнять. Но против такого могущественного человека — это капля в море. Поэтому в вашем случае, самым выгодным решением будет выбирать под какие ноты его дудки какие движения отплясывать.
— Никогда бы не подумал, что после окончания Хогвартса вы продолжите меня учить, но не чарам, а шпионажу, — усмехнулся Снейп. — Занятно! Но, разрешите спросить, разве гоблины не отошли от политики после заключения мирного соглашения в конце последней войны? Насколько я помню, это было одно из условий.
— Гоблины действительно отказались от притязаний на власть. Но в соглашении не было ни слова о том, что они не должны смотреть и наблюдать, — губы Флитвика растянулись в хитрой улыбке.
— Понятно, держите руку на пульсе.
— Совершенно верно. А у Дамблдора пульс периодически скачет. В прошлом — Грин-де-Вальд, сейчас — Волдеморт… простите, коллега, я не нарочно, — Флитвик заметил, как Снейп дернул рукой, схватившись за кольцо ордена Вальпургиевых рыцарей на среднем пальце, которое почернело с той самой ночи.
— Печет… ничего, проф… Филиус. Ничего страшного. Привыкну, — тяжело вздохнул Снейп, опустив руку.
— М-да… что дальше будет — одному Мерлину известно! Зачем-то же Дамблдор Мальчика-Который-Выжил нарисовал!
— И вправду, почему о ребенке Поттеров так много судачат? Ему же всю жизнь эта слава перелопатит! Пристроили бы по-тихому в какую-нибудь нормальную семью, а так развели бучу…
— Говорю же, одному Мерлину известно, — Флитвик согласно кивнул несколько раз.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Профессор Снейп вынырнул из воспоминаний, стоя перед горгульей на входе в кабинет директора. Перед тем как зайти, он по привычке усилил окклюментные щиты.
Альбус Дамблдор с видом усталого мудреца поглаживал бороду, отстраненно наблюдая за плывущими по небу облаками за окном. Заметив Снейпа, он отвлекся и сразу же просиял лицом:
— Ах, Северус, мальчик мой!
Профессор Снейп скрипнул зубами. Ох уж эта панибратская привычка всех мальчиками и девочками называть!
— Ты не спешил, — добавил с дедушкиной укоризной в голосе Дамблдор, бросив взгляд на старинные часы с маятником.
— Столпотворение на аппарационной площадке. Выходной как-никак, — едко заметил Снейп. — Что у вас за вопрос с Поттером?
— Энергия бьет ключом! Все вы молодые куда-то спешите, и простым разговором о погоде старика не уважите. А ведь иногда простых разговоров так не хватает! — вместо ответа вздохнул директор.
— Вы же в письме написали, что после девяти отправитесь на съезд, — фыркнул Снейп, выразительно взглянув на часы. Стрелки показывали без пяти минут. — Так что там с Поттером? Он умудрился разрушить еще один «аттракцион», но теперь в маггловском мире?
— Нет, что ты, Гарри — послушный мальчик! А то что они оказались в запретном коридоре, ну Северус, они же дети! Я бы тоже не удержался, будь я в волшебном замке впервые в жизни! Все бы облазил! — директор лихо махнул рукой, и тут же схватился за простреленную поясницу, охнув от боли. — Меня другое беспокоит. Северус, ты заметил, что как бы это сказать… Гарри отстает в физическом развитии от сверстников?
— Да он и в интеллектуальном плане звезд с неба не хватает, — хмыкнул профессор Снейп.
Это было даже чуточку обидно. Джеймс Поттер при всей своей придурковатости и избалованности идиотом не был, а миссис Поттер интуитивно понимала чары и могла сварить приличное зелье. Почему ребенку по наследству перепала только задница, спешащая к приключениям и умение летать от папаши — загадка генетики.
— Ты слишком строго оцениваешь его, — покачал головой Дамблдор.
— Так с вашей же подачи, директор, — пожал плечами Северус. — Вы же мне прямым текстом заявили, что «Избранный» должен показывать хороший уровень на моем предмете, иначе это посрамит память его матери. И еще про «твердую руку отца» говорили. Якобы сирота никогда не получит в приемной семье строгого отцовского воспитания, и надо за ним приглядеть…
— Приглядеть надо, но не забывай, что Гарри — Поттер, а не Снейп, — холодно оборвал его Альбус Дамблдор.
Северус про себя недоуменно хмыкнул. Очевидно, этот прием должен был обидно щелкнуть его по носу, ведь директор до сих пор с чего-то считал, что он, Северус, безутешно влюблен в покойную миссис Поттер. Снейп его в этом разубеждать не собирался. Удобнее работать с человеком, когда знаешь что за шпильки он тебе приготовил.
Как по заказу, Дамблдор смягчился и продолжил с сочувствием в голосе:
— Мой мальчик, я понимаю, что ты стараешься как лучше для сына Лили. Эти ее зеленые глаза, поразительно, правда? Точно такие же, колдовские, смотрят в самое сердце!..
Снейп поморщился, ощутив внезапный укол булавкой где-то под лопаткой.
Мордредово проклятье!
Он перерыл все книги в запретной секции Хогвартса, искал информацию в библиотеке Малфоев и профессор Флитвик ему помогал. Он раздобыл где-то допуск к древнейшей библиотеке гоблинов в столице Гармрух, в пещерах Альп, где хранились книги высеченные на глиняных табличках. Но, увы, до сих пор ничего дельного Снейп отыскать не сумел.
Бой часов прервал директорскую тираду. Дамблдор взглянул на стрелки, покачал головой и принялся бегать по всему кабинету, хватая и кидая вещи в саквояж.
Профессор Снейп следил за этим с солидной долей скептицизма.
Действительно, одному Мерлину ведомо, на кой черт директор тащит на съезд в Южную Корею прорву бесполезных вещей? С полок смел слона, драконочерепаху, статуэтку кошки с болтающейся лапой, сервиз со всеми кружками запихал, вредноскоп и телескоп по две штуки каждого и, разумеется, взял на руки своего бесценного феникса.
Эх, жаль! Снейп специально подгадал время, чтобы директор побыстрее свалил на свой съезд, а сам планировал пощипать ценный источник ингредиентов. Проблема была в том, что фениксы — птицы капризные. Выдернутое без спросу перо сгорало тут же — в пальцах. Сохранялись только добровольно отданные. Уговаривать птичку приходилось долго и обстоятельно. Снейп за все время работы смог разжиться всего лишь тремя перьями.
— Так что там с Поттером? — окликнул он директора, когда тот ломанулся к камину.
— А?! Ты еще здесь, мой мальчик?! — изумился он. Старческий маразм, похоже, цветет и пахнет! — Гарри, точно… его здоровье! Не нравится мне его хиленькость, посмотри что можешь сделать, зелья какие-нибудь витаминные, отвары, — Дамблдор одной ногой шагнул в камин и зачерпнул рукой порох.
— Посмотреть? Я же не колдомедик. В Мунго доставить могу...
— Не надо в Мунго! — взвизгнул директор, так что Снейп едва не подпрыгнул. — Пойми ты, Северус, как это скажется на репутации Хогвартса? Это же Мальчик-Который-Выжил! Здесь нужно действовать деликатно. Вдруг он подцепил какую-нибудь маггловскую заразу, а люди подумают, что из Хогвартса принес?
— Так вы о здоровье ребенка печетесь или о репутации школы? — ровным тоном поинтересовался Снейп. Доводы у Дамблдора были какие-то неубедительные, сразу становилось ясно что он что-то недоговаривает.
— Северус, я же директор! Конечно я пекусь обо все и сразу! — упрекнул его Дамблдор. — Рассчитываю на твой профессионализм, увидимся через три недели! Харлингтон, Хай-Стрит 333, — провозгласил директор и исчез в зеленом пламени.
Снейпу показалось странным, что директор решил воспользоваться камином, и, судя по адресу, направился куда-то в пригород рядом с аэропортом Хитроу. Почему не аппарировал? Впрочем, старик горазд на причуды, сервиз же он зачем-то потащил! Как будто во всей Южной Корее для него чашки не найдется.
Запрет на Мунго звучал очень подозрительно. Снейп сразу же стал думать как бы его ненароком обойти. Вспомнилась отличная пословица: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». Пускай квалифицированный специалист на дому Поттера и посмотрит, а что сказать родственникам — можно придумать погодя. У Снейпа дома как раз заказ для больницы настаивается — партия модифицированного укрепляющего. Удачно-то как! Главное теперь выловить кого-нибудь по-солиднее, а лучше сразу главного целителя Сметвика — и дело в шляпе.
Блокнот для записей Гарри купил на собственные карманные деньги, а к нему взял ручку с колпачком в виде руки человека-паука, когда он стрелял паутиной. К записям Гарри подошел основательно: разделил страницу на два столбика, один подписал как «ожидаемое значение», а другой — «реальное значение». Пример он подглядел в блокноте дяди Вернона с его разрешения, и увидел там эти названия. Дядя объяснил, что это табличка разницы между тем, сколько он хотел получить за дрели и сколько получил на самом деле в результате заключения сделки. У Гарри дрелей не было, но он решил, что такая табличка для его расследования дел в Хогвартсе хорошо подойдет.
Сложив все необходимое в свой старый рюкзак, с которым он ходил в начальную школу, Гарри взял на кухне три крупных яблока и отправился на Базу.
Базой Дадли, Пирс и Гарри называли старый ветвистый дуб в глубине городского парка. Ствол у него расходился на три массивные ветви. Мальчишкам было удобно сидеть, не теснясь — каждый занимал свою ветку, а густая крона скрывала их от посторонних глаз. Секретничать мальчишки тоже собирались здесь, и здесь же Пирс был посвящен в тайну семьи Дурслей. Пирс видел нашествие сов своими глазами, а Дадли и Гарри не привыкли врать друг другу или отмалчиваться и справедливо решили, что Статут о секретности нарушили не они, а те, кто сов посылал, то есть Хогвартс. К тому же, Пирсу можно было доверять, он был «своим парнем» и умел держать язык за зубами.
Забравшись на дерево и устроившись на своей ветке, Гарри раскрыл блокнот и задумался, с чего ему следует начать. Он поковырялся в носу рукой человека-паука в обеих ноздрях сразу и от усердия размышлений высунул язык. Пришла мысль, что начать стоит с самого-самого начала и в столбике «ожидаемый результат» появилась запись:
Письмо из Хогвартса — 1 шт.
В противовес в столбике «реальное значение», Гарри записал:
Письма из Хогвартса — очень много штук. Зачем нужно было отправлять столько? Это внутренняя ошибка почты? А совы почему сразу улетали? Гермиона рассказывала, что она написала ответ и отправила той же совой, она ее подождала.
Гарри оценил написанное, кивнул сам себе и погрузился в воспоминания.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Они с Дадли пытались поймать сову картонной коробкой, приманить печеньем и охотничьими колбасками, но ничего не получалось. Тогда тетя Петунья вспомнила, как в детстве сама отправляла письмо в Хогвартс через отделение почты на Косой аллее, и они вдвоем с Верноном прокатились до Чаринг-Кросс-роуд.
Детей решили оставить в гостях у Пирса. Гарри и Дадли, понятное дело, дулись из-за того, что им не покажут магическую улицу, но взрослые были непреклонны и даже провели «серьезный разговор». В семье Дурслей все знали, что родители Гарри погибли, но вот что послужило гибелью на тот момент не знал никто. Это и пугало, и заставляло действовать настороженно, поэтому везти с собой детей взрослые побоялись.
— У нас есть только это письмо, которое нашли в твоем одеяле, — сказал дядя Вернон после «серьезного разговора» и протянул старый, пожелтевший пергамент. — Больше нам не приходило никаких писем. На похороны нас не пригласили, твоя тетя до сих пор не знает где находится могилка ее сестры и мужа.
— Но зачем они так поступили? Они же родственники, это же совсем не правильно…
— Понимаешь, Гарри, волшебники, они, как бы сказать… не берут во внимание простых людей. Они живут в своем мире, а нас замечают, только когда кому-то нужно стереть память из-за нарушения Статута о секретности, — объяснила тетя Петунья.
— Что-то мне не очень хочется ехать в эту школу, — буркнул Гарри. — Я понимаю, что нужно учиться контролировать способности, чтобы не было как с диваном…
— Мне тоже не хочется тебя туда отправлять, ребенок, — вздохнул дядя Вернон. — Но, ты сам видишь, как они нас письмами завалили. Не отвяжутся.
Гарри мрачно кивнул. Он это прекрасно понимал.
Вообще, магические выбросы у Гарри были той еще головной болью для всей семьи. И, как говорится, раз на раз не приходится. Иногда он выкидывал нечто полезное, вроде спонтанного всплеска, который отбелил начавшую желтеть ванную до состояния магазина. А иногда от внезапного чиха выбивало стекла из дверей в сад.
История с диваном была самая запоминающаяся. Дадли и Гарри оба были теми еще «почемучками» и живо интересовались всем новым. Когда к дому номер 4 на Тисовой улице подъехал грузовичок и крепко сложенные парни принялись выгружать диван, гордый дядя Вернон вылез с пассажирского сиденья и похвастался встречающей на крыльце жене:
— Винтажный, натуральная кожа, все как ты и хотела, Туни! — и звонко чмокнул ее в щеку.
Дети тут же заинтересовались, что значит «винтажный», и чья это натуральная кожа. Дядя Вернон ответил, что на обивку использовалась коровья шкура, а Гарри буквально пару дней назад видел передачу про шотландскую ферму, где разводили очень пушистых и милых коров породы хайленд. В общем, на следующий день утро началось с пронзительного визга тети Петуньи, когда он встала пораньше и решила сделать легкую уборку. Рыжий, мохнатый диван мычал посреди гостиной непонятно откуда, и уверенно пер в сторону сада. Увы, расколдовать его так и не получилось, хотя Гарри очень сильно старался. Пришлось дяде Вернону искать еще один диван, а этот, мычащий, он прикрутил к полу в гараже и для надежности накрыл брезентом.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Вынырнув из своих мыслей, Гарри захихикал. Что показательно, дядя почти не злился с той истории, а Дадли так и вовсе хохотал до упаду.
Возвращаясь к размышлениям о письмах, операция «отправь письмо в Хогвартс» завершилась успешно. Но, несмотря на это, письма все равно продолжили приходить, а кончилось тем, что входную дверь посреди ночи на Тисовой 4 выломал Хагрид.
Столбик «ожидаемое значение» дополнился еще одним пунктом:
Представитель хорошей школы должен выглядеть прилично — как профессор Макгонагалл или профессор Спраут или мадам Пинс или мадам Помфри.
Гарри решил всех-всех приличных, по его мнению, профессоров Хогвартса не стоит перечислять, а выбрал основных. Если задуматься, то кто угодно сгодился бы лучше Хагрида, но послали почему-то именно его. Почему? Остальные были заняты?
— Эй, Га-а-арри! Ты здесь? — дуэт голосов Дадли и Пирса донесся снизу.
— Здесь-здесь, — свесился он с ветки. — Залезайте, у меня с собой три яблока.
— А может ты к нам? Мне мяч новый купили, футбол погоняем, — Пирс показал красивый бело-черный мяч, совсем как в игре на чемпионате по кубку Англии.
— Потом. У меня дело, — Гарри потряс блокнотом и чуть не выронил ручку, — мозговой штурм.
— Помощь нужна?
— Лишней точно не будет.
— Тогда полезли, — решил Дадли и забрался первым. Потом Пирс бросил им свой мяч, а когда залез и устроился на своей пологой ветке, прижал мяч двумя руками к животу.
Дадли и Пирс по очереди оценили написанное в блокноте, и кузен сразу же сказал:
— Напиши, что этот представитель от школы оставил тебя посреди вокзала и не рассказал, как добраться до поезда!
— Точно! — Гарри добавил пункт в столбик «реальное значение», а в «ожидаемое» написал:
Ответственный провожатый должен довести ребенка до поезда и посадить в купе.
— Про трехголового пса ты тете Петунье рассказал, или еще нет? Это тоже надо записать! — напомнил Пирс.
Он и Дадли были единственными людьми, которые доподлинно знали всю историю, приключившуюся с Гарри на первом курсе. Даже Гермиона и Рон не знали точно, как все произошло в последней комнате с зеркалом. Сразу после событий Гарри был не в состоянии рассказывать, а потом он написал пару писем, но они так ни на одно и не ответили. А обещали писать…
В общем, в какой-то момент Гарри не выдержал вариться в собственном бульоне, и его прорвало — так хотелось выговориться!
— Не, про Пушка не надо. Нам же директор еще в первый день сказал, что коридор — запретный, так что я сам виноват, что влез куда не надо. С дракончиком — тоже, — замялся Гарри.
— Тогда про камень пиши, — переключился Дадли. — Я отдал Пирсу стекляшку, мистер Полкинс отнес к себе на работу…
— Да, папин знакомый ювелир сказал, что это простая стекляшка, — вклинился Пирс.
Гарри кивнул и вписал в столбик «реальное значение»:
Директор соврал про камень, а значит и про Николаса Фламеля. Поиски философского камня были выдумкой? Но зачем?
— Может быть, это у вас было что-то типа «поиска сокровищ»? У нас такую движуху в школе осенью устраивали, — предположил Дадли, а Пирс активно закивал головой:
— Только мы не камни искали, а ориентиры. И в конце откопали в условленном месте металлическую коробочку со значками — «За участие в поиске сокровищ».
— Не знаю, — Гарри передернул плечами, — я бы не отказался от коробочки со значком вместо духа Волдеморта. Он был настоящим. И темным настолько, что в комнате мрак висел в воздухе, несмотря на факелы. Дышать было почти невозможно… Но… не может же он быть настолько тупым, чтобы купиться на такое! Я-то — мелочь пузатая, — передразнил он себя голосом тети Петуньи.
— Скорее дохлочь впалопузая, — хмыкнул кузен. — У тебя не телосложение, а теловычитание!
— Эй, я не виноват, что у меня такой желудок! Ем-то я столько же, сколько и ты! — возмутился Гарри.
— Куда это все в тебе девается, хотел бы я знать! — тоскливо вздохнул Пирс.
У него, как и у Дадли, были проблемы с лишним весом. Сладкое он любил, но его было нельзя есть много. Плавание он не любил, но отец считал, что ни один вид спорта так не заставляет работать все группы мышц, поэтому приходилось терпеть.
— А вообще, это странно, что директор тебе эту хрень насвистел, — Дадли продолжил рассуждать вслух. — Про злодея вашего, про профессора и камень. И еще очки дополнительные за все начислил под конец года. Я думал, у вас только за уроки начисляют.
— Я тоже так поначалу думал, — поморщился Гарри.
Он считал, что это не спортивно, да и просто некрасиво! Слизеринцы потели, сдавали экзамены, а Гриффиндор выехал на трех малолетках, которые полезли туда, куда было запрещено, чуть шеи себе не переломали и еще поощрение заработали!
— Если бы у вас директорствовал наш мистер Петерсон, то он бы сразу родителей вызвал, скорую, полицию, пожарных и какие-нибудь секретные службы, — заявил Пирс.
— Точно! А если бы мы с пацанами туда влезли, то нам бы крепко влетело по шее, потом ремнем по жопе, потом по ушам. Может быть, отчислили, но скорее всего, оставили бы на второй год, — дополнил Дадли.
— Мистер Петерсон — серьезный человек, — согласился Гарри, проникшись возникшим в голове образом. Почему-то мистер Петерсон оказался похожим на профессора Снейпа. — Мне сказали, что мой папа служил аврором, это что-то типа наших полицейских. Я думаю что… мне все-таки надо пойти в Аврорат и… рассказать все как было. Правду. Про профессора Квиррелла. Думаю, папа бы сильно огорчился, если бы узнал, что его сын — преступник, — выдавил из себя Гарри.
Совесть и вина его окончательно сгрызли. Он сейчас себя чувствовал как сыр в мультике Том и Джерри — с множеством круглых дырок. Гарри понимал, что дальше не сможет просто так сидеть и ничего не делать.
— Кстати, хорошо что ты об этом напомнил! — Пирс внезапно оживился, перекинул мяч Дадли, а сам принялся копаться в недрах своего рюкзака. Он выудил оттуда сверток пожелтевшей газеты и протянул Гарри. — Я отметил фломастером, на третьей странице, читай!
Гарри развернул газету. Это был выпуск Motherwell Times за 1973 год. В выделенной оранжевым квадратиком статье говорилось о некой миссис Тернер, к которой в дом проник разыскиваемый за кражу пьяный мужчина. Упоминалось то, что он погиб вследствие самообороны — миссис Тернер оттолкнула его на лестнице и он сломал себе шею. В ходе разбирательств, суд признал ее действия оправданными и провозгласил невиновной.
— Где ты нашел эту газету? — потрясенно пробормотал Гарри. Он думал, если убийство — то убийство, без вариантов — сразу в тюрьму. А оно, оказывается, вот как бывает! Сразу как-то дышать легче стало и тяжкий груз с плеч свалился.
— Ну-ка, дай мне тоже прочесть, — потребовал Дадли.
— На выходных к дедушке на ферму ездил, он отдал газеты на розжиг костра. Папа несколько страниц использовал, а остальное оставили. Я из интереса полез почитать и наткнулся на эту статью, — объяснил Пирс. — Твой случай, конечно, отличается, но суть-то одна. Ты защищался. И если бы не ты его прихлопнул, то он тебя.
— Спасибо, Пирс! — искренне поблагодарил Гарри.
От свалившегося на голову облегчения у него проснулся зверский голод. Гарри вытащил из рюкзака яблоки, поделился с друзьями и с удовольствием впился в красно-зеленый бок. Никогда еще яблоко не было таким сочным и вкусным!
— Хорошая работа, — кивнул Дадли. — Я тоже про такое не знал. Но ты все равно пойдешь к аврорам?
Гарри кивнул:
— Сначала на разведку схожу. Надо выпуск «Ежедневного пророка» купить, там должны были что-то написать про появившийся дух Волдеморта. У меня немного сиклей осталось, так что в банк не нужно бежать…
— Банк! — Дадли треснул себя по лбу, — ты не записал про банк! Ты же говорил, что ключ от сейфа твоих родителей передал тебе директор через того великана.
— Точно! Ты — мозг! Как хорошо, что вспомнил, — Гарри сразу же добавил в столбец «ожидаемое значение»:
Ключ от сейфа родителей должен храниться у опекунов, то есть у тети Петуньи.
А в столбик «реальное значение»:
Ключ от сейфа находится у директора Дамблдора.
— Готово, — поделился Гарри. — Спасибо, парни, прекрасный мозговой штурм получился!
— Может теперь поиграем в футбол? — предложил Пирс.
Мяч они опробовали здесь же в парке, и носились до глубокого вечера. Гарри выдохся чуточку раньше, Пирс и Дадли продолжали забивать друг другу голы в ворота между двух тонких деревьев до того, как на улицах загорелись фонари.
Усталые, взмыленные, но бесконечно довольные мальчишки возвращались по домам оживленно обсуждая из чего можно сделать крутую маску Кейси Джонса. Пирс рассказывал о папье-маше, с помощью которого его мама вылепила очень красивые куклы Шляпника, Алисы и Кролика. Композиция «Чаепитие» занимала отдельную полку в шкафу со стеклянными дверцами в гостиной дома Полкинсов и была широко известна в кружке домохозяек Линг-Уингинга.
Вдруг Гарри заметил тень. Она внезапно появилась на противоположной стороне улицы, посреди тротуара, метрах в двадцати от них. Тень прошла чуть дальше и в желтом свете уличных фонарей Гарри увидел невысокого мужчину в темной мантии с лысой головой. Он быстрым шагом пересек улицу и подошел к калитке дома номер 4. Мужчина спокойно открыл калитку, так, словно бы жил в этом доме, но не пошел стучаться во входную дверь, а свернул налево и прошел вдоль дома.
— Это еще кто? — удивился Дадли, но Гарри тут же шикнул на него и потащил за кусты живой изгороди вместе с Пирсом. Последний хлопал глазами, всматриваясь в темную улицу и не понимал, кого они там разглядели. — Это маг, он был в мантии.
— Что он забыл у нас в саду? — изумился Дадли. — Грабитель?
— Поползли, посмотрим, — Гарри поманил их за собой.
Между домами на Тисовой улице были узкие тропинки, посыпанные щебнем, так что участки плотно друг к другу не прилегали. Мальчики старались двигаться тихо, но мелкая щебенка все равно хрустела под кроссовками.
Тем не менее, им удалось подобраться незамеченными. Неизвестный лысый маг действовал настолько уверенно, точно знал, что увидеть его не могут. И, похоже, какие-то чары невидимости на нем были, потому что Пирс как ни таращился — ничего разглядеть не смог. А Дадли и Гарри видели его замечательно.
— Наверное, это магглоотталкивающие чары, — прошептал Гарри одними губами.
— А я тогда почему его вижу? — так же шепотом отозвался Дадли.
— Ну… тетя Петунья «Дырявый котел» видит… может тебе ее способность перешла по наследству?
— Что он там делает? — нетерпеливо влез Пирс, вытягивая шею и всматриваясь в тускло освещенный фасад дома. — Где он вообще?
— Вон там, — Дадли ткнул пальцем, — у электрощитка. Видишь, крышка открылась?
— Да, вижу! — сдавленно ответил Пирс, в ужасе распахнув глаза. — Может все-таки грабитель? Сейчас свет вырубит и полезет в дом.
— Грабитель наоборот. Он из кармана какой-то сверток достал и положил туда, — хмыкнул Гарри.
Мужчина взмахнул палочкой, дверца щита закрылась. Оглядевшись по сторонам, мужчина крутанулся на месте и пропал с тихим хлопком.
— Ого, — выдавил из себя Дадли. — Телепортировался! Пойдем, посмотрим, что он нам подкинул!
— Подожди ты! Давай хотя бы пять минут посидим, вдруг вернется, — одернул его Гарри.
Они сверялись по наручным часам Пирса. В темноте стрелки и цифры у них светились зеленым из-за напыления фосфора. Кое-как выждав ровно пять минут, мальчишки побежали к электрическому щитку. Дядя Вернон строго-настрого запрещал подходить к нему даже на метр, но Дадли и Гарри решили, что это особый, экстренный случай. Может им подкинули бомбу с часовым механизмом? Надо обязательно посмотреть!
Вскрыть щиток удалось тонкой веткой. Дадли обхватил кузена поперек талии и приподнял, чтобы он смог дотянуться до скважины. Возился Гарри минуты две, постоянно проговаривая про себя «Алохомора! Алохомора! Алохомора!», опасаясь, что тетя или дядя выйдут сейчас в сад и заметят их компанию.
Внутри ящика обнаружился какой-то туго набитый холщовый мешочек. Пирс хотел было его взять, но Гарри придержал, сказав, что, если подкинул маг — значит вещь может быть проклята.
— Подождите, я сейчас в гараж сгоняю, у папы есть химостойкие перчатки из нитрила. Он в них и красил дом, и очиститель в трубы заливал, подойдет же?
Гарри задумчиво кивнул. Он как-то обжегся этой дрянью для очистки труб, на тыльной стороне правой ладони осталось маленькое белое пятнышко — шрам. Уж если такую дрянь эти перчатки выдерживают, то с проклятьем должны справиться.
Дадли вместе с перчатками притащил маску для сварки, чтобы лицо было защищенное. Взять непонятный мешочек вызвался Гарри, потому что он маг, а маги все-таки покрепче обычных людей. Впрочем, когда он взял мешочек — ничего страшного не произошло. Помучившись с завязками в слишком больших и оттого неудобных перчатках, Гарри заглянул внутрь.
— Что там? — громким шепотом спросил Пирс. Они вдвоем с Дадли наблюдали из укрытия — за компостным мусорным баком, куда тетя Петунья скидывала очистки, скошенную траву и ветки садовой изгороди.
— Хрень какая-то, — отозвался Гарри. — Травки, земля, перья. Кость какая-то обожженная, на куриную похожа… или не куриная? Монета есть, с дыркой и красной веревкой. А еще прядь черных волос.
— На твои похожа, — заметил Дадли, подойдя чуть поближе. — Также курчавится.
— Я бы заметил, если бы мне волосы отрезали, — фыркнул Гарри.
— Может он сумасшедший, этот маг, — предположил Пирс. Он тоже подошел поближе, но держался за спиной Дадли, крепко вцепившись в его плечо. — Хрень и вправду! Зачем ему такое подкидывать в ваш щиток?
— Не знаю. Не нравится мне все вот это, — Гарри обвел руками мешочек. — От него веет чем-то… противным.
— Порча? — испуганно пискнул Пирс. — Надо в огне спалить! Бабушка всегда говорила, что огонь очищает.
— Подожди ты со своим спалить! — возмутился Дадли. — Эту штуку можно в этот ваш… к полицейским магам отнести. Заявление написать. Может они найдут этого… урода, — негромко ругнулся он, а затем с опаской покосился в сторону светлых окон.
— Да, надо, — согласился Гарри.
— У папы в гараже есть свинцовый контейнер. Он в нем патроны от охотничьего ружья хранит, подойдет же?
Гарри утвердительно кивнул. Он читал в научно популярном журнале, что в свинцовых контейнерах хранят радиоактивные изотопы, а они уж точно посерьезнее будут мешочка со всякой хренью. Но лучше перестраховаться.
Дадли, пыхтя от усердия, притащил ящик, поставил его на землю и тяжело вздохнул.
— Выглядит маленьким, но тяжелый зараза! — пожаловался он.
Гарри аккуратно свернул мешочек, положил на дно контейнера, а Дадли плотно закрыл крышку и повернул защелки.
Пирс подал идею, что неплохо бы очистить как-нибудь места, где этот мешочек лежал, и, посовещавшись немного, все пришли к выводу, что технический спирт прекрасно подойдет.
Гарри рассудил, что раз уж спирт справляется с бактериями, то и с миазмами проклятого мешочка тоже разберется. Может быть эти миазмы как раз-таки крепятся к бактериям?
В общем, Дадли опять отправился в отцовский гараж, кое-как дотащил почти полную канистру со спиртом и марлевую тряпочку — чтобы протереть щиток. Землю мальчишки полили щедро, перчатки тоже прополоскали и щиток на два раза протерли, разумеется в перчатках — мало ли током шарахнет.
Разобравшись с дезинфекцией проклятых миазмов, все трое решили, что пакость пусть и изолирована в ящике, но дома ее лучше не оставлять. Тогда Дадли взял ящик за ручку с одной стороны, Пирс с другой, Гарри подобрал футбольный мяч и они двинулись в сторону парка.
Ящик решено было прикопать где-нибудь недалеко от дуба. К сожалению, лопатку, даже самую маленькую садовую, никто захватить не догадался, поэтому ямку рыли палками и руками. Когда в яме Дадли поместился наполовину, решено было заканчивать. Землю плотно утрамбовали а сверху засыпали листьями и мелкими веточками, чтобы не бросалось в глаза.
С чувством выполненного долга, юные хранители мира и покоя на Тисовой 4, вернулись домой, когда стрелка часов указывала на пол-одиннадцатого. Тетя Петунья поджала губы и окинула своих подопечных выразительным взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Что Дадли, что Гарри были перемазаны с головы до ног землей, от обоих несло техническим спиртом. Где, спрашивается, только нашли? И оба сияли неприлично счастливыми улыбками.
— Появились они, Вернон, ты еще не успел позвонить Полкинсам? — спросила тетя Петунья.
— Как раз собирался… О, Господи боже!.. — дядя Вернон появился в прихожей с телефонной трубкой в руке и так и замер, глядя на мальчишек. Опомнившись, он нахмурился и строгим тоном спросил, — ну и где вы шлялись, молодые люди? Одиннадцатый час ночи на дворе! Все приличные дети уже в кроватях. Извольте объясниться!
— Пирсу новый футбольный мяч подарили, вот мы и заигрались, — слово в слово ответили сорванцы.
— А спиртом от вас почему за версту несет?
— Так это… — Дадли замялся, но Гарри подхватил:
— Пролил кто-то на асфальте, мяч залетел в эту лужу, пришлось вытаскивать!
Дядя Вернон пожевал губами, и решил сейчас не допытываться, а потом как-нибудь между делом спросить. Больше шансов, что юные шифровальщики расколются. Главное что целые пришли, а грязь и спиртовая вонь — отмоются.
Говорят, когда аврор выходит в отставку, его жизнь на этом заканчивается.
Не в буквальном смысле, конечно. Просто человеку, который привык жить действием, опасностью случая, горячей схваткой, очень тяжело привыкать к однообразию спокойных будней на пенсии. Вот вроде бы и радуешься, что времени много свободного появилось, а куда девать его — непонятно. И как жить дальше непонятно. Без кутежа по поводу хорошей облавы, без выездов на учения, без ночных дежурств… Да даже по ненавистной бумажной отчетности скучать начинаешь, едва ли не больше, чем по улыбкам милой мисс Хилл, которая в столовой аврората стояла на раздаче напитков и заваривала просто шикарный кофе.
Аластору Моуди было чуточку проще… или тяжелее, это смотря под каким углом. Во время гражданских беспорядков, которые историки громко окрестили «Первая магическая война», половина парней, с кем он работал плечом к плечу, словила шальное заклятье на вызовах. Кто-то пропал без вести, кому-то выжгли мозги, как чете Лонгботтомов, кто-то сдал значок, едва все закончилось, и двинул в поисках новой жизни за океан, в Штаты.
Аластор первое время просто лежал поперек своей кровати с продавленным матрасом и невидящим взглядом пялился на старый вентилятор на потолке.
Было… дерьмово.
В гражданской войне не бывает победителей. Это только кажется, что одна сторона доказала свое превосходство. На самом же деле вся страна по щиколотку утонула в крови. Перед внутренним взором проплывали лица. Своих, чужих, врагов, друзей.
Совсем юных мальчишек, едва окончивших Хогвартс, пользуясь военным положением без суда и следствия кидали в Азкабан, если находили на пальце кольцо члена ордена Вальпургиевых рыцарей. Подлянка была в том, что после памятной ночи 1981 с колец развеялись чары невидимости и они почернели, так что «Пожиратели смерти», как их прозвали в прессе, были как на ладони у Аврората. Никакие чары скрытности на кольца не действовали, их нельзя было снять с пальца, как ни пытайся. Поэтому в ноябре-декабря 81 на рынке резко подскочил спрос на перчатки и мантии с длинным рукавом. «Пожиратели» старались скрыть свое членство в ордене, как могли. Не очень сообразительные даже шли на крайние меры, отрубали пальцы, но — увы! Кольцо появлялось на другом. Так просто клятву верности делу Вальпургиевых рыцарей было не обмануть.
Тяжелое время.
Служба — это беспрекословное исполнение закона и приказов начальства, даже если приказы не всегда отвечают твоему чувству справедливости. Аластор негодовал, но молча. У парней еще молоко на губах не обсохло, какие к Мерлину убийства и беспорядки?! Видно же, что кишка тонка палочку наставить и Авадой запустить!
Тот же Барти Крауч младший, которого накрыли вместе с Лестрейнджами в их семейном особняке. Ну не верил Аластор, что тощий мальчишка участвовал в пытках! Он же самый натуральный книжный, даже не червяк, а червячок, потому что только вчера сдал выпускные экзамены! Аластор подозревал, что такой доморощенный мальчишка наверняка в обморок грохнется от одного вида вспоротой раны, что уж говорить о том, как человек корчится под Круцио! И одноклассники на суде упоминали, что у Барти боязнь крови — в детстве свалился с метлы и проткнул бедренную артерию, едва в живых остался.
Но очевидцы преступления четко уверяли следствие, что видели именно Барти Крауча и показаний было много. Старый пастух Мейсон, который увидел подозрительных личностей, крутящихся у ворот усадьбы. Гувернантка и дворецкий — пожилые мистер и миссис Эдисон, которые спрятались в прачечной. Брат миссис Августы Лонгботтом — мистер Элджи Лонгботтом, который только-только аппарировал в усадьбу и успел зацепить Барти заклинанием Секо. У него потом при обыске нашлась та самая мантия со срезанным лоскутом…
Все улики и показания играли против преступников, но крепкая аврорская чуйка подсказывала, что это дело — дрянь! Что нужно разбираться и рыть носом землю! А Крауч старший, отец, отчего-то совсем не стал углубляться в расследование, приказал свернуть дело и отправил сына в Азкабан! Поставил крест на своем сыне, на своей карьере, жену похоронил через год…
Да и Лестрейнджи… с чего бы им пришло в голову запытать Фрэнка и Алису? Что они пытались от них узнать? И почему не спрятали концы в воду? Или мстили? За что? Слишком отчаянный поступок, как будто вопрос стоял о жизни и смерти… Ничего не понятно. И опять никаких разбирательств — всех в Азкабан!
Даже Снейпа зачем-то туда запихнули, а юный мастер зельеварения, согласно слухам, жил в лаборатории и дальше своих пробирок ни черта в жизни не видел и видеть не хотел! Дамблдор, правда, вытащил паренька, но так, как будто сделал ему огромное одолжение. Как-то раз за чашкой чая на собрании Ордена Феникса, он упомянул, что Северус — весьма талантлив, он одумается и послужит всеобщему благу, от него будет много пользы. Аластор в ответ продавил вежливую улыбку, и то из-за шрама поперек рта улыбка вышла кривенькой. Когда в разговорах Дамблдора о пресловутом «всеобщем благе» проскальзывали меркантильные нотки, хотелось плеваться.
Всеобщее благо. Дело Света. Светлое будущее для всех. Бла-бла-бла.
Аластор терпеть не мог, когда его величайшее волшебничейство бралось за помело и мело-мело-мело лапши на уши доверчивой молодежи. Но, увы, его приставили от Аврората следить за некоторыми подозрительными личностями в этом их Ордене Феникса, тайно, разумеется. Смотреть, посильно содействовать, но не вмешиваться.
А вмешаться хотелось, и часто!
Впрочем, насчет приказов свыше у Моуди было такое же мнение. Иногда ему чудилось, что на склоне лет у него основательно посвистывает чердак, потому что безобразие вокруг казалось сказочным. В самом плохом смысле этого слова.
Квинтэссенция дерьма!
Поттера с Блэком Альбус для своих «дел света» привлекал уже на последних курсах Хогвартса, за ними обязательно увязывалась мисс Эванс и Люпин с Петтигрю. Девчонки и мальчишки! Им еще двадцати не стукнуло, а они уже активно боролись за права маглорожденных, выступая против дискриминации и классового превосходства чистокровных семей. Поттер даже против воли родителей женился на маглокровке. Малолетний идиот! И Блэк туда же! Наследник древнейшего и величайшего рода со скандалом послал родственников и ушел из дома! В чем же железная леди Вальбурга прокололась с воспитанием?
Аластор смотрел на этих клоунов и хмурился, скрипел зубами и терпел — начальство не велело вмешиваться.
Он сам был полукровкой, бастардом из побочной ветви семьи Моуди, но в свое время лорд Моуди принял его в семью и озаботился правильным образованием. Да, в итоге Аластор пошел своей дорогой, в Аврорат, но только потому, что с его-то характером и навыками лучшего места не найти. И это была чистая правда.
А сейчас, смотря на «современную молодежь», которая попирает все заветы предков и топчется на традициях, ему хотелось хорошенько побиться головой о стенку. И дураков этих заодно приложить. Это не от балды магическая аристократия занимает все руководящие и высокие должности, и маглорожденных они не пускают к себе не из вредности. Естественно, вредность и гордость присутствуют, даже банальная брезгливость к неучам. Но главная причина в том, что выходцы из древних магических семей превосходят маглокровок на биологическом уровне, магическое ядро у них развито сильнее, канальца магатока шире. А многие специалисты, тот же колдомедик второй степени, требовательны как раз к уровню силы мага. Маглокровки просто не сумеют взять эту планку. Никогда.
Поэтому Аластор смотрел на малолетних правозащитников с презрительным прищуром.
— Ответственные люди подрастают! — мягко улыбался Альбус, поглаживая бороду и наблюдая за собранием членов Ордена Феникса. — Истинные гриффиндорцы! На таких мы можем полностью положиться. Уйдем на покой в старости с легким сердцем!
— Если доживем, — фыркал в ответ Аластор.
— Ну что ты, мой друг! Ты слишком мрачен, хочешь лимонную дольку? Мне они всегда поднимают настроение!
Аластор всегда отказывался, и негодовал про себя: «Чего же ты добиваешься, Альбус? Ты как будто сам не видишь, к чему это может привести! Либо ты окончательно впал в маразм, либо ведешь какую-то очень грязную игру, великий волшебник».
Почему-то на Косой аллее, в Министерстве и Аврорате ходили слухи, что они с директором Хогвартса крепкие побратимы. Аластор, разумеется, был иного мнения, но не распространялся. Это вообще ценный для выживания навык — помалкивать.
С Альбусом он держал ухо востро, надеясь поймать его на чем-нибудь незаконном и обзавестись компроматом. К сожалению, старый лис тоже был настороже. За все годы противостояния «Пожирателям смерти» он сверкал нимбом над головой, пропагандировал свой «Свет во всеобщем благе» и угощал треклятыми лимонными дольками. Вот только почти все его идейные сторонники отправились кормить червей в стылой земле, а сам директор живет припеваючи и в ус не дует. Пусть на Альбуса у Моуди ничего не было, но чуйка скалилась, а ей он привык доверять.
Вот не нравился ему директор, хоть убей! А законно приложить — нечем. Незаконно тоже хотелось, но Моуди все-таки служил и свод законов своей страны чтил и уважал. Поэтому — не вариант.
Вентилятор вращался, текли недели, и в какой-то момент Аластор понял, что наедине со своими мыслями он окончательно свихнется. Поднявшись и первый раз взглянув в зеркало спустя очень долгое время, он невольно шарахнулся. Ох и запустил же себя! Гадство! Шрамы и увечья — это еще не повод расползаться вширь и не бриться! Аврор должен следить за собой! Даже если в отставке!
С того дня Аластор Моуди, как любой порядочный джентльмен на пенсии, занялся своим здоровьем. Пробежки по утрам с его-то протезом были не слишком эффективны, но протез уж точно не мешал подтягиваться, отжиматься, приседать на одной ноге и прыгать через скакалку.
Содержимое на кухне пришлось перебрать и заменить на всякие полезные злаки, продукты с богатым содержанием клетчатки, белка, витамина В-12 и бла-бла-бла. По поводу матчасти питания спортсменов за пятьдесят его просветила любезная мадам Марпл — сухопарая бодренькая старушка-магла, с которой он познакомился на спортплощадке. Она заметила, как после силовых на пресс Аластор присосался к фляге.
— Сердце свое угробишь! — старушка учуяла слабый флер алкоголя, подлетела к нему точно фурия и огрела по спине полотенцем. — Выплюнул, быстро! И нечего на меня так таращиться! На тот свет с ветерком захотелось прокатиться, пьянь?! — припечатала она, так что Аластор поперхнулся.
Мерлин спаси, это же любимое сливочное пиво! Его даже детям можно!
Конечно, можно было припечатать старушку Конфундусом и заняться поисками новой любимой площадки, но что-то в ее взгляде было такое, что бывалый аврор струхнул и поостерегся. И не прогадал. Мадам Марпл, хоть и была маглой, но своим бескомпромиссным отношением к здоровому образу жизни вызывала искреннее уважение и даже трепет. Уважение, потому что в свои семьдесят восемь она могла потягаться с молодым аврором в прыти, силе и ловкости, и дать ему сто очков вперед. А трепет поднимался с тихим ужасом, когда мадам Марпл решила взяться за него всерьез.
Никогда Аластор Моуди еще не был в такой прекрасной форме! Поджарое тело, мускулистый рельеф! Увечья со шрамами уже не казались безобразием. Он отпустил небольшую бороду с усами и теперь нравился себе гораздо больше, чем когда взглянул в отражение после долгих недель самокопания.
И, повторимся, как у любого порядочного джентльмена на пенсии, у Аластора завелось хобби. Именно что завелось.
Однажды, ненастным октябрем, чуткий слух отставного аврора сквозь шум дождя на улице различил тихое и неуверенное поскребывание со стороны входной двери. Само собой, Моуди насторожился, выхватил палочку, незаметно прокрался в прихожую и с прищуром всмотрелся в щели жалюзи на окне. У порога никого не было, но это вовсе не означало, что можно расслабиться.
Подозрительные щкрябанья у входной двери посреди ночи всегда вели к дурным и разрушительным последствиям — это прошедший войну Аластор крепко запомнил.
В этот раз ситуация была иного толка, за дверью не оказалось ни незадачливых воров, ни подосланных убийц, ни старых недоброжелателей, решившихся на месть. На старом коврике сидела маленькая собачка с вылупленными глазками в грязном и мокром свитере и с оборванным поводком. Однако, кто бы мог подумать, что крохотный дрожащий от холода песик привнесет в устаканившуюся жизнь старого аврора хаос и сумятицу с самыми разрушительными последствия, которые бедный Моуди и представить себе не мог! В момент, когда сердце старого аврора сжалилось, и он приоткрыл дверь, а песик переступил порог гостеприимного дома, во Вселенной раздался громогласный гонг.
Это была судьбоносная встреча!
У потеряшки на шее болтался ошейник с затертой бляшкой. Отчетливо прочитать можно было только «Миссис Бигстоун, Редкоаст авеню» — дальше шли цифры, но их пересекало несколько царапин, словно бы бляшку протащили по полу с большой силой. Сам песик, как впоследствии выяснил Аластор, оказался самочкой породы чихуахуа со скромным довеском в шесть щенят, которых пока никоим образом невозможно было заподозрить в этом маленьком тельце. Зато ссадины, царапины и ушибы были видны невооруженным глазом, поэтому Аластор, недолго думая, накапал собачке в чашку с водой рябинового отвара, куриное филе помазал укрепляющим зельем, а уже после оказания «первой помощи» записался к магозоологу.
Клиника мистера Уилсона располагалась в Лондоне, недалеко от площади Пикадилли. Она была смешанного типа: с отделением для магических питомцев и фамильяров, и для обычных неволшебных зверей. Собственно, крошечную собачку, которая легко помещалась на ладони, Моуди сперва решил показать своим, магозоологам. Не было у него доверия к маглам, он старался с ними контактировать по минимуму, несмотря на то что жил на магловской стороне Лондона. Но улыбчивая девушка в приемной настоятельно попросила и за ручку провела в соседнее отделение.
Аластор, немного нервничая, опустился на стул между худым и вытянутым мужчиной с такой же худой и вытянутой борзой и полной дамой с не менее полным бульдогом в переноске.
Напротив сидела бритая наголо высокомерная мамзель в вычурном брючном костюме кораллового цвета. Она стреляла подведенными красным глазами, кривила вишневые губы и постоянно бросала взгляд на тонкий браслет наручных часов. Рядом с ней сидел такой же высокомерный лысый и морщинистый кот, до того страшный, что старый аврор по привычке нащупал палочку в кобуре на предплечье. Ох уж эти маглы! Развели всякий ужас! На кой им, спрашивается, кошка без шерсти?!
В этот момент стеклянная входная дверь сама собой разъехалась в стороны, новый посетитель вошел в клинику, записался на ресепшне и опустился рядом с экстравагантной особой. Впрочем, он мог дать ей сто очков вперед — парень с короткими дредами, татуировками, пирсингом, в гавайской рубашкой и шортах (Мордред, в ноябре!). Растянутые по самые плечи мочки ушей «украшали» деревянные диски с оккультной символикой. На коленях у этого юного джентльмена умостился старый и неимоверно печальный бассет-хаунд.
«Такая колоритная компания! Правду говорят, что хозяева и их питомцы часто имеют схожие черты!» — усмехнулся про себя аврор, а потом перевел взгляд на крошечную собачку на своей ладони и потрепал ее меж ушей, — «Мы с тобой, кроха, совсем не вписываемся»...
Впрочем, эту поспешную мысль Аластор быстро отбросил, потому что крошечная собачка «держала руку на пульсе».
Как только длинный нос борзой с любопытством потянулся обнюхать брюки нового соседа, она чуть было не лишилась этого самого носа, головы, лап и хвоста в придачу.
Разразился шум и гам! Небеса разверзлись, земная твердь раскололась, явив миру Дьявола во плоти! Крошечная собачка в миг загнала борзую под сиденья, сказала пару ласковых напыщенному лысому коту, брякнула явно что-то неприличное старому бассет-хаунду и предупредительно тявкнула в сторону бульдога в переноске.
Борзая испуганно заскулила, кот предпочел от греха подальше взгромоздиться на голову хозяйке, бассет-хаунд в шоке застыл от такой наглости, а бульдог флегматично зевнул — ему было глубоко плевать на происходящее вокруг.
Аластор изумленно вытаращился на маленькую кроху у себя на ладони. Самая настоящая аврорская хватка, даром что в ней и трех кило вместе с ошейником едва наберется! Моуди сразу же вспомнилось, как он муштровал новобранцев на учениях, как эти желторотые птенцы жались и испуганно смотрели, прямо как эта самая борзая. Кажется, отставной аврор влюбился и уже задумался — а может быть, оставить собачку себе?
— Угомоните вашу собаку, сэр! Она пугает мою Элли! — тонко воскликнул хозяин борзой.
— А-а-а! Гелиос! Слезь с меня! Слезь! — визжала лысая дамочка, безуспешно пытаясь стащить кота с головы.
— Как вам вообще в голову взбрело явиться в клинику без намордника?! — упрекнул парень в гавайской рубашке, прижимая к широкой груди старого хаунда. От первого шока он отошел и вознамерился проучить невоспитанную молодежь, смеющую повышать «гавк» на стариков.
— Вам бы самим намордник не помешал! — возмутилась дама с бульдогом, прежде чем Аластор успел открыть рот.
— Кристофер — самый порядочный и спокойный пес в мире! Это ваша дурная шавка его спровоцировала! — оскорбился парень.
— За языком следи, щенок, — припечатал Аластор и добавил фирменного взгляда «Грозного Глаза», не желая миндальничать с фриком-маглом.
Юноша сразу же съежился, вместе с ним съежился и его старый хаунд. Лысая дамочка наконец-то стащила кота с головы, борзую увели к освободившемуся ветеринару и наступило относительное спокойствие.
— Первый раз? — с пониманием спросила мадам с бульдогом. Судя по располагающей улыбке, сидеть в тишине ей наскучило, и захотелось убить время за разговором.
— Э-м… да. Как вы догадались? — удивился Аластор.
— Вы переживаете, — ответила она, а затем тепло и по-дружески потрепала отставного аврора по руке, — все будет в порядке! Я со Злыднем тоже первое время нянчилась, как наседка, а сейчас у меня 12 собак, и я думаю еще двоих щенков с осеннего помета оставить, — мечтательно вздохнула мадам.
Аластора аж невольно передернуло. Двенадцать собак!
— Черт дернул завести щеночка на больничном… ранили в плечо, — мадам скривилась, выверенным движением начав массировать левую руку. — Так и не смогла оправиться, оставила службу в Скотланд Ярде и через полгода открыла питомник… а вы где служили?
— Афганистан, — скупо ответил Моуди.
Противное оборотное зелье стоило недешево. Особенно для куцего пособия участников Первой магической. Особенно в сравнении с абсолютно бесплатной легендой. Поэтому Аластор в магловском Лондоне прогуливался без какой-либо маскировки: глаз-артефакт менял на повязку, да штаны подлиннее надевал, чтобы протез не бросался в глаза.
— Как вашу охранницу зовут? — поинтересовалась мадам, вновь переключившись на собачку.
— Миссис Бигстоун, — ответил аврор, решив, что если уж на бляшке ошейника накорябано, то пускай будет.
Собачка, конечно, совсем не «биг», но характер у нее твердый «стоун», так что имя в самый раз!
— Надо же, как официально! — мадам неожиданно спохватилась, и запоздало решила представиться, — Марджори Спенсер.
С этого рукопожатия в магловской ветклинике начался новый виток в жизни отставного аврора.
Конечно, он не догадывался, что через каких-то полтора года сам станет счастливым обладателем двенадцати чихуахуа, не знал, что его заинтересует кинология настолько, что к 1987 году он объездит кучу выставок со своей новой знакомой в Англии, Европе и даже США. Медали перестанут помещаться на стене, а кубки — в магически расширенном до предела серванте. Питомник имени «Мисси Бигстоун» прославится среди собаководов самыми элитными крохотными защитниками, так что очередь за щенками будет растягиваться на месяцы вперед…
Ну а пока отставной аврор лишь приветливо улыбнулся в ответ и пожал по-мужски квадратную и теплую ладонь:
— Аластор Моуди, приятно познакомиться.
К лету 1992 года Аластор Моуди уже давно знал, что его дорогая коллега и хорошая подруга — Марджори в девичестве носила фамилию Дурсль. Что у нее есть брат — Вернон, а он, в свою очередь женат на Петунье. В семье у них двое детей — родной Дадли Дурсль, и приемный мальчик — Гарри Поттер. Тетушка Мардж любила поболтать, чтобы скоротать время в поездке на самолете или поезде, или после очередной выставки, когда спадал ажиотаж после награждения, затихали поздравления и собаководы начинали расходиться.
Традиционно после закрытия Аластор и Марджори отправлялись в какое-нибудь кафе или ресторан, где пускали с животными, и отмечали. Вот за такими посиделками старый аврор не прикладывая больших усилий, вызнал все о пресловутом Мальчике-Который-Выжил. Естественно, он сильно удивился тому, что наследник древнего рода воспитывается в семье маглов. Спрашивается, о чем только Дамблдор думал?! Этот вопрос всплывал в голове Аластора множество раз, когда он за стаканом апельсинового фреша вечерком перемалывал в голове события минувших дней. Зачем-то мальчика от волшебного мира отрезал, геройский образ в газетах раздул до небес. Ясно как день — темнит светоч, а для чего ему это надо — пока не ясно.
Поначалу Моуди хотелось разобраться в этой истории, опять-таки наскрести что-нибудь на директора, но, послушав веселые рассказы Мардж о двух аболтусах-племянниках, он махнул рукой. Ну растет герой среди маглов, и пусть. Не первый, как говорится, и не последний. Главное — у мальчишки есть дом и любящая семья, а большего ребенку и не надо.
Да и сам Аластор, так сказать, «отошел от дел», и старался не приближаться к политической мути. Но руку на пульсе исправно держал, читал «Пророк» и периодически наведывался в Лютный, чтобы размяться и помочь совсем еще желторотым, только выпустившимся аврорам с поимкой какого-нибудь негодяя.
Вот и сегодня, в погожий вторник, Аластор разогрелся с утра на своей любимой спортплощадке, поговорил с мадам Марпл о погоде, освежился в душе. Затем накормил свою маленькую армию чихуахуа числом в двадцать штук, перекусил тостом с авокадо и зеленым смузи из шпината с киви, и отправился на Косую аллею.
Первым делом он всегда обходил знакомых. Перекидывался парой слов с Томом, барменом в Дырявом котле, и утаскивал его на «пятиминутный перекур» на задний двор заведения. Том пыхтел трубкой в хорошей компании, а Аластор морщил нос от дыма и узнавал самые свежие сплетни.
— Видел, что в последнем выпуске «Пророка» напечатали? Или еще не смотрел? — нетерпеливо спросил Том.
— Еще не купил. Знаешь же, я не выношу, когда эти пернатые крысы гадят мне на балкон, — отмахнулся Моуди, имея в виду почтовых сов. — А что там? Сенсация века?
— Не века, но года уж точно! Учебного года, — Том взмахом палочки выдернул газету из-под прилавка, и она прилетела ему в руки. — Читай!
Кричащий заголовок на первой полосе гласил: «Профессор украл десять тысяч галеонов!». Под заголовком двигалась колдография злоумышленника — некоего Квиринуса Квиррелла, преподавателя ЗОТИ. Молодой мужчина выглядел безобидным, с лучиками-морщинками в уголках глаз, и по-доброму улыбался тонкими губами, почти что детской улыбкой.
Аластор хмыкнул себе под нос и погрузился в чтение.
«Сегодня волшебный мир потрясен новостями о скандальной афере! — писал репортер «Ежедневного пророка» Энди Смаджли. — Профессор Квиррелл, который всегда считался тихим и скромным преподавателем, вынашивал коварный план на протяжении нескольких месяцев. Используя свои глубокие познания в темных искусствах, он сумел проникнуть в школьный фонд и похитить огромную сумму денег, предназначенную для улучшения условий обучения и жизни студентов ШЧиВ Хогвартс.
Не останавливаясь на достигнутом, профессор Квиррелл ввел всех в заблуждение и инсценировал свою смерть, чтобы скрыться от правосудия. С помощью неизвестной комбинации зелий и заклинаний темной магии злоумышленник создал иллюзию, которая убедила всех в его гибели. Преподаватели и ученики скорбели по его кончине, не подозревая об истинных намерениях.
«Мы все потрясены и глубоко разочарованы! Это беспрецедентный случай в истории Хогвартса!» — прокомментировала ситуацию замдиректор, профессор Минерва Макгонагалл, декан факультета Гриффиндор.
«Я помню, каким Квиринус пришел в Хогвартс на первый курс. Маленьким, пугливым ребенком. Так отрадно было видеть, когда он возмужал и подал заявление на должность преподавателя! Вначале он вел у нас магловедение, но интересовался всем, в том числе и защитой от темных искусств, поэтому я предложил ему вакантную должность. Видно, в погоне за знаниями, молодой человек оступился. Темные искусства коварны, боюсь, они извратили его светлую душу. Хогвартс всегда стремился быть местом, где царит доверие и безопасность. Мы приложим все усилия для предотвращения подобных инцидентов в будущем.» — прокомментировал ситуацию директор ШЧиВ Хогвартс Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.
По последним сведениям, человека, похожего на профессора Квиррелла, видели на улицах Форталеза в Бразилии. Местные власти предупреждены и ведут поиски. Министр магии Корнелиус Фардж заявил, что сделает все возможное, чтобы вернуть украденные средства и привлечь профессора Квиррелла к ответственности.»
— М-да, — Аластор сложил газету и вернул ее Тому.
— Я знал этого Квиррелла, он у меня комнату снимал несколько месяцев, после того, как вернулся из путешествия в Албании, — Том досадливо поморщился. — Казался самым обычным человеком! Вежливый, пунктуальный, оплачивал всегда ко времени, чаевые горничным оставлял. Заикался маленько, это меня подбешивало поначалу, но потом привык. В конце концов, вины его в этом нет. А оно вот как получается! Представь только!
— Паршиво, — согласился Моуди. — Но как оно на самом деле там было, мы не узнаем. Может парня подставили или околдовали. Или опоили.
— А ты первым делом думаешь, что тебе обязательно в газете наврали, — фыркнул бармен.
— Конечно. Я ж в аврорате служил, знаю, как вся эта кухня за кулисами работает.
— Ну, может и околдовали, — Том вздохнул и пожал плечами. — Не знаю, что и думать… хорошим он человеком мне показался, жалко, если действительно вор. Старею, слабеет чуйка моя, наверное. С баром пора завязывать.
— Ты каждый наш разговор с баром завязываешь, — Аластор направился к стене, скрывающей проход на Косую аллею. — Если надоел он тебе — завяжи, а не ной. Лучше кондитерскую открой или цветочный магазин, всяко приятнее будет возиться, чем с хмырями этими немытыми.
Глаз-артефакт тут же покосился в сторону потрепанного волшебника в грязной мантии, который сидел за стойкой. Глазки у него бегали, пальчики подергивались, озирался подозрительно, сразу понятно — стащить бутылку удумал.
— А может и вправду — стоит, — Том неопределенно пожал плечами.
— Переспи с этой мыслью, — посоветовал ему Аластор и направился в сторону Лютного, но опомнился и свернул к «Флориш и Боттс» за свежей газетой. Самое горячее на первой полосе, конечно, интересно, но есть же еще спортивная колонка!
Заплатив за газету, Моуди отошел буквально на пару шагов, как вдруг…
— Да это же полнейшая хренотень!!! — возмущенный детский вопль донесся из переулка.
Аластор с любопытством заглянул за угол и увидел мальчишку лет десяти в неброской магловской одежде и черной бандане с черепами. На носу у него болтались прямоугольные очки, явно не подходящие по размеру. Мальчишка жадно вчитывался в газету, пыхтел, краснел и тихо-тихо ругался нехорошими словами, словно его могли за этим делом застать взрослые и влепить подзатыльник.
— Жопа Мерлина! — с чувством заявил он и постучал себе газетой по лбу. — Надо было раньше идти! Но откуда мне было знать, что директор Дамблдор — бессовестный брехун!
Аластор дернулся, вступил в проулок и на автомате накинул полог заглушающих чар. Мальчишка осекся, обернулся на него и настороженно замер.
— Пацан, ты бы такими словами не разбрасывался. Клевета на уважаемого волшебника — это серьезно, могут и родителей оштрафовать, — многозначительно произнес Моуди, смерив мальчишку внимательным взглядом.
Глаз-артефакт привычно прошелся с головы до ног, отмечая какое-то непонятное темное уплотнение ауры в районе головы. Проклятье? Или амулет? В семьях темных волшебников бывают такие штучки, но мальчишка больше похож на отпрыска маглов.
— Не клевета это, а чистая правда! — горячо возразил мальчик, потрясая газетой. Кажется, эта история задела его за живое. Любимый учитель? — Я знаю, что случилось с профессором Квиреллом, я там был, когда Во…. — внезапно пацан прикусил язык. Подозрительно прищурившись, он плотно стиснул что-то спрятанное в рукаве. — Кто вы такой? Это вы звуки заколдовали, так что тут теперь тишина?
Аластор сделал стойку. Рвение, с которым мальчишка защищал профессора, показалось ему крайне интересным, а еще эти обвинения Дамблдора… Неужели удастся узнать что-нибудь гаденько-секретное и обзавестись компроматом? Компромат никогда лишним не бывает!
— Да, я поставил. Вопишь так, что я удивлен, почему вся улица не сбежалась. Я — Аластор Моуди, аврор в отставке, — представился Моуди, но недоверчивый мальчишка потребовал доказательства. Усмехнувшись, Аластор похвалил про себя его за бдительность и вытащил из внутреннего кармана пенсионное удостоверение военного.
— Аврор в отставке? А у вас же сохранились связи в Аврорате? У меня есть сведения о профессоре Квиррелле, я точно знаю, как все было!
— Может расскажешь по порядку с самого начала? А я посмотрю, что смогу сделать, — предложил Аластор.
— Вообще все началось с философского камня, но не настоящего, а фальшивого. Правда, я об этом только недавно узнал, — мальчишка начал сумбурно рассказывать, то запинаясь, то лопоча так, что несколько слов склеивались в одно. —... В тело профессора вселился дух Того-Кого-Нельзя-Называть. Он пытался украсть философский камень! Сначала в банке Гринготтс. Но его оттуда уже забрал Хагрид и привез в Хогвартс, к директору Дамблдору. Потому что там — безопаснее.
Аластор Моуди недоуменно моргнул, медленно кивнул, когда увидел, что малец ждет его реакции, и незаметно наложил поверх стандартных заглушающих чар кое-что посерьезнее, из арсенала семьи Блэк. Сириус ему кое-какие заклинания показал, еще во время Первой магической войны.
— Короче, мы с ребятами думали сначала, что камень хочет украсть профессор Снейп, для того чтобы вернуть Того-Самого. А на самом деле его хотел украсть профессор Квиррелл… В смысле, он не хотел, но дух Того-Самого его заставил! Я знаю все это, потому что там был! Тот-Кого-Нельзя-Называть мне все сам рассказал!
Мальчишка опустил глаза и поскреб бандану на лбу. Как раз в районе темного пятна на ауре.
— А потом я… я… профессор Квиррелл… он рассыпался… но я не хотел! Это была самооборона, я защищался! И я не знал, что от моих прикосновений он… Директор сказал, что это мамина магия любви защитила… Но он уже столько наврал, что я не знаю правда это или нет! Когда профессор Квиррелл рассыпался, дух Того-Самого сбил меня с ног, и я потерял сознание, а очнулся уже в Больничном крыле. Директор соврал обо всем! И о философском камне тоже! Он сказал, что его уничтожат. Но я случайно привез его с собой домой и он оказался простой стекляшкой! Друг мистера Полкинса на работе проверил. Он ювелир.
Мальчик вытащил из кармана прозрачный зип пакетик и продемонстрировал кусочек красного шлака. Аластор осмотрел его глазом-артефактом и пришел к выводу, что да — стекляшка, ни единого магического отпечатка.
Услышанная история вогнала его в ступор. На первый взгляд — бред бредом и мальчика бы колдомедикам в Мунго показать. Насколько должно быть богатое воображение у ребенка, чтобы он все это выдумал?! Да он одним рассказом переплюнул всех наркоманов, которых Моуди отлавливал в Лютном! Но с другой стороны…
— Пацан, а зовут тебя как?
— Точно, я ж не представился! Я Гарри, Гарри Поттер!
«Опа, «племянничек» Марджори! Вот это совпадение! Повезло, что я на него наткнулся, а не абы кто…» — изумился про себя Аластор.
— Но вам, наверное, доказательства нужны? Вот! — мальчишка поспешно стянул бандану с головы и показал Моуди знаменитый шрам-молнию.
Бывалый аврор содрогнулся. Черным пятном оказался мерзкий эфирный паразит с множеством мелких глаз и противными маленькими усиками, которыми он крепко впился в ауру ребенка. Словно растение корнями в почву. Мордред и Моргана! Где он умудрился его подцепить?!
— Только я тут инкогнито. Пирсу пришлось одолжить мне очки папы, а то в круглых меня сразу узнают и со всех сторон полезут руки пожимать. Вы меня не выдавайте! — Гарри вернул повязку на место и, поправив великоватые очки, выжидающе взглянул на Моуди.
— Не выдам, — Аластор взял себя в руки. — С историей этого профессора чего-нибудь придумаю, нужно перетереть с надежными людьми. Мне шрам твой совсем не понравился. У тебя голова в том месте не болит?
— Болит. У меня часто мигрени бывают, совсем как у тети, — удивился Гарри, снова почесав лоб. — А это вы своим волшебным глазом поглядели?
— Поглядел и считаю — шрам нужно показать колдомедику.
— Мадам Помфри в Хогвартсе смотрела…
— Так она медведьма, — отмахнулся Моуди, — не та квалификация! Откладывать не стоит, выглядит эта штука очень-очень плохо. Я бы даже сказал, жрет тебя. Я провожу до Мунго.
— Мне нужна операция? — с легким испугом спросил Гарри. — Но ключ от сейфа родителей у директора Дамблдора, а у дяди, наверное, нет столько денег…
— Не бойся, пацан. В Мунго детям предоставляется бесплатное медицинское обслуживание, — сказал Аластор, про себя отметив любопытный факт о ключе сейфа Поттеров.
— И тетю Петунью надо предупредить! — опомнился Гарри. — Она ж от волнения с ума сойдет! Ой… И по ушам надает за то, что я без спроса на разведку вылез… И Дадли с Пирсом достанется…
— Не боись, не съест же тетя тебя за это, — беззлобно хохотнул Моуди и протянул мальчишке руку. — Ты когда-нибудь аппарировал? Крепко возьми меня за руку, вдохни поглубже, зажмурься и задержи дыхание. В первый раз — всегда неприятно.
Они исчезли из переулка совершенно бесшумно, и ровно две минуты спустя фамильные заглушающие чары Блэков рассеялись, не оставив и следа.
В конце улицы от стены отделилась фигура юноши в неброской мантии. В тени глубокого капюшона отчетливо блеснула серьга-артефакт с горящим зеленым камнем, на котором виднелся герб какой-то семьи. Очевидно, это она помогла обойти сложные чары и подслушать разговор.
— Махинации с философским камнем? С подделкой? Чего только не выдумают, — недоуменно буркнул он себе под нос, натянул капюшон поглубже и вышел на Косую аллею.
Юноша стремительным шагом промчался вдоль магазинчиков, задержался только у газетного киоска, где купил несколько свежих выпусков «Ежедневного пророка» и три штуки Ведьмополитена. Распихав газеты и журналы по карманам сумки, которая болталась у него на плече, он свернул в Лютный переулок. Быстро сбежав по узкой лестнице с разбитыми ступенями, он протиснулся мимо грозного вида верзил, которые столпились у входа в паб «Белая виверна», миновал тату-салон Маркуса Скаррса и, поднявшись по ступеням, толкнул дверь в лавку с вывеской «Спини Серпент».
— Мистер Ботреан, здравствуйте! — звонко окликнул юноша, скидывая капюшон.
Приземистый мужчина с брюшком и высокими залысинами наводил порядок на витрине с редкими ингредиентами, пополнял запасы. Но, заслышав знакомый голос, он обернулся и расплылся в кривозубой улыбке:
— Николя! Давно ты ко мне не заглядывал! Лорд зверствует? С шеи не слезает, совсем загонял тебя, так что времени нет проведать старика?
— Бросьте, какой вы старик! — отмахнулся юноша. — Мужчина в самом расцвете сил! Это я вам с высоты своего опыта говорю, шестьдесят — это не приговор, это только самое начало!
Мистер Ботреан на такую тираду лишь фыркнул, оставил ящик с запасными ингредиентами на витрине и, вытирая ладони тряпкой, направился за прилавок.
— А лорд не то чтобы зверствует. Вы же его знаете, он трудоголик, перфекционист и ужасно требователен к себе и ко всем своим вассалам. Приходится соответствовать! Иной раз нелегко, я-то в этот раз сквибом уродился, ну да это не помеха в алхимии и зельеварении. С составами, где требуется вливание магии, приходится изголяться, но я ж находчивый! — усмехнулся Николя и артистично тряхнул головой, так что рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам.
— Напомнить, к чему привела твоя находчивость в прошлый раз?
— Не-не-не, я сам прекрасно помню! И даже признаю свою ошибку! Слишком амбициозно было полагать, что у меня получится вырастить искусственную черную дыру на основе Эванеско, но… тебе разве никогда не было интересно, куда исчезает все то, что мы так безропотно удаляем по мановению палочки?
— Нет. Удаляет — значит удаляет и нечего в этом ковыряться. Видел, у маглов на металлических шкафах с электричеством всегда пишут «Не влезай — убьет!»? Вот и здесь такой же принцип! И вообще, ты языком пришел чесать про свою арканологию, или забрать заказ?
— Оба. Я любитель совмещать приятное с полезным! Что ж, показывай товар.
Николя оперся о прилавок и принялся нетерпеливо тарабанить пальцами, пока мистер Ботреан копался за шторкой на складе в поисках ящика. Он аккуратно снял его с верхней полки, сдул пыль и, придержав шторку, вернулся в магазин. На прилавок опустился ящичек из черного дерева. Скрипнули металлические защелки, крышка открылась. Николя сунул нос внутрь, внимательно изучая содержимое.
На мягкой подстилке из черного бархата в выдавленных формах лежали инструменты для обработки камня: зубила нескольких видов, рашпили, напильники, долото и иглы для самой тонкой детализации. Металл тихонько тлел голубым сиянием в темном помещении магазина и от него доносился едва различимый гул. На торце деревянных рукояток было вырезано клеймо мастера.
— Ого, работа клана Чисовлян! Ты превзошел мои ожидания! Как тебе только удалось выйти на рудар Скалдвора? Они же живут закрыто и редко выходят на поверхность Уральских гор.
— Как говорите вы, люди, «Дварф дварфу — брат, из каких бы дальних краев они ни пришли и при каких бы обстоятельствах не встретились». И это весьма точное определение, — мистер Ботреан поиграл бровями. — Можно сказать, я всего-то съездил к родне в отпуск, а они мне и рады — гостинцев в дорогу напихали, и наборчик по просьбе подогнали, почти даром! Само собой, я им тоже кое-чего привез, ибо негоже в гости без подарков ехать, — назидательно закончил он.
— Вот никогда бы не подумал, что ты — самый настоящий дварф! Я впечатлен! Думал, что вы все-таки пониже ростом, как минимум на голову.
— Это уже от рода зависит. Пещерные дварфы, само собой, пониже будут, а степным и равнинным зачем такие сложности? — отмахнулся мистер Ботреан. — Ну так как, устраивает тебя товар? Надеюсь, ваш лорд будет доволен.
— Он никогда не бывает доволен, — хмыкнул Николя, вытаскивая из-за пазухи плотный кошель с галеонами. — Разве что когда у Блэков подают на обед лазанью по семейному рецепту. Десять слоев и море сыра. Мне плохо становится от одного взгляда! И это мне, большому любителю сыров!
— Да уж, — покачал головой продавец, пересчитывая деньги. — Все в порядке.
— Прекрасно! — Николя захлопнул крышку, щелкнул металлическими защелками, подхватил ящик и направился к двери. — До свидания, мистер Ботреан, передавайте от меня привет вашей прекрасной Жаннет!
Когда пестрый сычик приземлился на карниз и постучал в кухонное окно, тетя Петунья вздрогнула и подняла глаза от журнала Homes & Gardens. Необъяснимое дурное предчувствие сразу же всколыхнулось в груди. Тетя Петунья настороженно приоткрыла окно на два пальца, схватилась за край конверта и быстро захлопнула створку. Птиц она побаивалась еще с детства, когда младшая сестренка науськала свою сипуху щипать Петунью за пальцы.
Сычик улетать не собирался. Он с укоризной поглядывал на хозяйку из под косматых бровей и явно чего-то ждал. Тогда тетя Петунья достала из холодильника сервелат, отрезала кружочек и быстро просунула в щель окна. Сычик с недоверием покосился на тонкую закуску, но склевал и полетел восвояси.
Тетя Петунья облегченно вздохнула, двумя руками взяла конверт с лимонно-желтой сургучной печатью. На ней красовался герб — волшебная палочка, перекрещенная с костью. В строке «отправитель» было указано: Больница магических болезней и травм Св. Мунго.
Сердце тети Петуньи тревожно забилось. Она быстро развернула конверт, пробежалась глазами по строчкам и едва ли не свалилась в обморок.
«Дорогая тетя Петунья! Ты только не волнуйся! Оказывается, у меня в голове, там где шрам, сидит паразит, который жрет меня как яблоко. Из-за него голова болела. Я встретил мага-полицейского на Косой аллее, который меня посмотрел артефактом и увидел этого гада. Я сейчас в магической поликлинике. Скорее всего, мне его будут вырезать, но я пока сам точно не знаю. Не переживай, детям в Мунго все бесплатно делают, я узнавал, дяде об этом передай! Обнимаю!
P.S. Дадли сильно не ругай, это я его уговорил прикрыть меня!» — значилось в маленькой записке с кривым почерком племянника.
— Дадли Робертс Дурсль! — опомнившись, рявкнула Петунья так, что дом номер 4 на Тисовой улице подпрыгнул.
Громкие звуки игровой приставки на втором этаже оборвались. Притихший сын с опаской выглянул в коридор и на корточках подобрался к лестнице, чтобы оценить обстановку. Петунья этого не заметила, она вчитывалась в письмо от главврача, вложенное в конверт вместе с запиской племянника.
«Уважаемые мистер и миссис Дурсль!
Мы сообщаем вам, что ваш подопечный, Гарольд Джеймс Поттер, поступил в больницу св. Мунго сегодня, 9 июля, в 12:26 Pm. Он доставлен в отделение экзорцизации с подозрением на заражение эфирным паразитом. В данный момент наши специалисты проводят диагностику, состояние ребенка стабильно.
Мы просим вас как можно скорее прибыть в больницу по адресу: Баттерси Парк Роуд, 34. Вход расположен в витрине заброшенного супермаркета со старыми манекенами. Идите строго в витрину и вы попадете в главный холл больницы. На стойке информации вас направят к лечащему врачу Гиппократу Сметвику, который детально расскажет о состоянии вашего подопечного.
С уважением,
Главный целитель больницы св. Мунго, Гиппократ Сметвик.»
Дочитав, Петунья вдохнула, выдохнула и попыталась взять себя в руки. Состояние «стабильно» ее сильно успокоило, но все остальное было непонятным. А то, что понаписал любимый племянничек — прибить мало! Ладно, главное сейчас добраться до Лондона как можно быстрее и узнать подробности. И, может быть, стоит собрать с собой минимальный комплект необходимых вещей, если врачи решат, что необходима госпитализация…
— Сын! — окликнула Петунья так, что Дадли вжался в перила лестницы и попытался стать незаметным. — Сложил в рюкзак пижаму Гарри, несколько пар носков, трусов и зубную щетку! — строго распорядилась тетя Петунья, принявшись собираться.
Дадли недоуменно нахмурил брови: зачем вдруг его маме такой набор понадобился? Поразмыслив, он сложил два плюс два, побледнел и, скатившись с лестницы, крепко вцепился в мамин фартук:
— Нет, не надо, мам! Не выгоняй Гарри! — отчаянно затараторил он, — это я его подначивал сходить к магическим копам! Мы втроем с Пирсом…
— Так-так, Пирс тоже в этом участвовал? — тетя Петунья покачала головой, закончила набирать номер такси на телефоне и приложила трубку к уху. — Добрый день, да… адрес Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом 4. Конечный — Лондон, Баттерси Парк Роуд 34. Как можно быстрее… через десять минут? Отлично! Спасибо, до свидания, — отняв трубку от уха, Петунья сказала, — Гарри попал в больницу.
Глаза Дадли округлились, он побледнел еще сильнее, по-настоящему испугавшись.
— В письме написали состояние — стабильное, это значит что с ним все более-менее в порядке, — смягчившись, добавила она. — Я сейчас поеду туда и все узнаю. А ты выбросишь из головы все глупые мысли о том, что я могу выгнать родного племянника, сделаешь генеральную уборку в своей комнате, помоешь посуду и будешь думать, что вы вдвоем расскажете отцу, — она смерила его серьезным взглядом.
— Да, мам… прости… я, мы… там очень запутанная история, и мы решили, что без магических копов нам не справиться… — виновато забормотал Дадли.
— А со взрослыми обсудить? Ладно, потом вернемся к вашей запутанной истории. Бегом собери вещи, я еще успею позвонить Вернону до приезда такси, — сказала Петунья, набирая номер.
Дядю Вернона внезапная новость огорошила настолько, что он не сразу нашелся что ответить, а когда собрался с мыслями, коротко бросил:
— В одиночку не ходи, меня дождись! Я смогу подъехать на адрес в течение часа, вместе все узнаем.
В такси Петунья старалась отвлечься на городской пейзаж за окном, цеплялась взглядом за названия вывесок, разглядывала прохожих. Но от волнения она все равно покусывала губы и прокручивала обручальное кольцо на пальце, перескакивая с одной мысли на другую.
Откуда взялся этот паразит? Гарри написал, что это из-за него могли быть головные боли. Значит ли это, что он у него… с самого детства?! Быть этого не может! Почему же тогда никто не заметил ничего в школе? Там же есть взрослые волшебники, и медицинский персонал должен быть! Неужели у них не проводят медосмотры?
Вернон успел приехать раньше, и когда такси остановилось у тротуара рядом с заброшенным супермаркетом, он вышел из машины и окликнул жену. Вместе они нерешительно подошли к пыльной витрине и остановились, вглядываясь сквозь мутное стекло в заброшенное помещение. Манекены были свалены в кучу, отдельно стоял только один манекен женщины в выцветшем зеленом фартуке.
— Так и написали — пройти насквозь? — неуверенно спросил Вернон.
Петунья кивнула и нерешительно протянула руку к витрине. Она ощутила легкий холодок, кончики пальцев прошли сквозь стекло и исчезли. Петунья боязливо одернула руку, сжала и разжала пальцы, пытаясь понять ощущение.
— Давай, Туни, потихоньку, — Вернон приобнял жену за плечо и шагнул вперед.
Холодный ветерок пробежался по ним с головы до ног, будто бы они в жаркий день заскочили в супермаркет с работающим кондиционером. Шум улицы утих, но со всех сторон сразу же обрушился гомон множества голосов заполненного вестибюля. Кто-то сидел в очереди на скамьях у стены, кто-то бежал по коридору с кипой свитков под мышкой, несколько человек что-то громко требовали у низенькой девушки в лимонно-желтом халате за стойкой регистрации, потрясали кулаками и сыпали угрозами. Мимо пронеслась бригада юношей в таких же лимонно-желтых халатах с плывущими по воздуху носилками, на которых лежал распухший мужчина с синеющей кожей и красными крапинками на носу.
— Кажется, мы угодили в час пик, — пробормотал Вернон.
— Похоже, — согласилась Петунья, придвинувшись поближе к мужу.
На первый взгляд магическая больница от обычной отличалась только цветом халатов. Остальное выглядело более-менее привычно: доска с крупными буквами «Информация», на которой висело расписание приемов разных специалистов и памятки с правилами поведения в больнице; стенд с цветными брошюрами советов по здоровью; ящик для пожертвований; пугающего вида строгая уборщица в косынке. Ведра и швабры у нее двигались сами собой, она лишь дирижировала палочкой и не забывала прикрикивать на всякого проходящего: «НЕ ходить по помытому!».
Самое большое отличие в том, что все вокруг были в мантиях. Петунья чувствовала себя неуютно, белой вороной на общем фоне, но старалась не обращать внимания на глазеющих со всех сторон магов. К информационной стойке они подойти не успели, их перехватил приятного вида молодой мужчина в прямоугольных очках и с улыбкой сказал:
— Мистер и миссис Дурсль, я полагаю? Янус Тики, специалист в отделении ментальной терапии, меня попросили вас встретить и проводить. Следуйте за мной, — мужчина круто развернулся на каблуках и направился к лестнице.
— Ментальная терапия? Гарри перевели к вам в отделение? В письме говорилось, что пока идет диагностика… — тревожно зачастила тетя Петунья.
— Нет-нет, я всего лишь консультировал по некоторым вопросам. Сметвик все еще занимается диагностикой, уж больно щекотливый случай, да и сам пациент… Вы ведь имеете представление, кем является ваш подопечный в нашем мире? Победителем Того-Кого-Нельзя-Называть?
— Имеем, — недовольно проворчал Вернон, вспомнив, как в прошлом году к ним в дом посреди ночи заявился великан. — По мне, так абсурд чистой воды! Что мог младенец сделать вашему террористу?
— Абсурд это или нет сейчас не так важно. Важно, что если вы решите предать случай огласке — разразится громкий скандал… О, Сметвик, вы закончили? — Янус заметил коллегу в конце коридора в компании мужчины в черной мантии и прибавил шаг. — Опекуны уже прибыли.
— Отлично! Здравствуйте, я — Гиппократ Сметвик, — представительного вида врач за пятьдесят с глубокими залысинами пожал руку дяде Вернону и улыбнулся тете Петунье, но она во все глаза смотрела на стоящего рядом мужчину в черном.
— Северус?..
— Петунья?.. — профессор Снейп удивленно выгнул брови и, опомнившись, поправился, — кхм-кхм… миссис Дурсль? Могу предположить, если вы здесь, ваш племянник…
— Да, Гарри попал в больницу!
— Какое несчастье. Что же произошло? — покачал головой Северус, а мысленно с ликованием потер ручки: «Двадцать очков гриффиндору! Наконец-то это недоразумение умудрилось вляпаться тогда, когда надо! А если Поттер самостоятельно угодил в Мунго, то директор не сможет предъявить ему никаких претензий. Просто замечательно!».
— Сама я мало поняла из письма, — Петунья мельком глянула на Сметвика, — но похоже Гарри подцепил где-то мозгового паразита.
Снейп покивал, искренне сочувствуя бедолаге. Паразиту, естественно. Это же каким отчаянным нужно быть, чтобы полезть искать мозги там где все симптомы указывают на острое скудоумие.
— Точно, я не представился. Профессор Северус Снейп, преподаю в Хогвартсе зельеваренье, и иногда варю заказы для Мунго, — он протянул руку Вернону.
— Вернон Дурсль.
Мужчины обменялись рукопожатиями.
— В детстве мы жили через две улицы, — объяснила Петунья мужу, на что он кротко кивнул. — Так что там с Гарри?
— Любознательный малый. Донимает вопросами медведьму. Когда я уходил, у нее уже начал подергиваться левый глаз, — усмехнулся Сметвик, жестом пригласив идти за собой.
Профессор Снейп вежливо попрощался и уже собирался уходить, внутренне сожалея что не может остаться и узнать что же это за «мозговой паразит», но тут Янус придержал его за локоть:
— Не торопитесь, Северус. Ваши профессиональные навыки нам очень пригодятся в ситуации мистера Поттера. К тому же, человек, который привел мальчика, хотел бы поговорить с кем-нибудь из персонала школы.
— Аврор? — догадался Северус.
— Отставной аврор. Аластор Моуди.
Профессор Снейп внутренне вздрогнул, но вида не подал. Вот у Поттера всегда так — все или ничего. Нашел кому на глаза попасться… Хотя, может быть, этот глаз-артефакт у Моуди что-то заметил, и поэтому он спохватился?
На подходе к кабинету главного целителя послышался какой-то шум, возмущенные женские вопли и в коридор, как пробка из бутылки шампанского, выскочила эффектная блондинка в мятно-зеленой манти. Ее завитые локоны растрепались, очки на носу покосились, а папка с бумагами вылетела из рук и засыпала все вокруг.
Следом за ней выскочил Моуди, и, жутко вращая глазом-артефактом, рявкнул:
— Вон отсюда!
— Да как вы смеете! — возмутилась блондинка, поправляя очки. — У меня, между прочим, назначено!
— Зубы мне не заговаривай, журналюшка! Таким, как ты лишь бы нажиться на громкой сенсации, а ее не будет, пока я здесь!
Блондинка опасно прищурилась, ее аккуратно накрашенные губки дрогнули, но ответить она не успела, вмешался Гиппократ Сметвик:
— Тише-тише-тише, это больница. Аластор, что у вас стряслось с этой мисс?..
— Эта мисс стряслась! — раздраженно фыркнул в ответ Моуди.
— Рита Скитер, специальный репортер «Ежедневного пророка», — с готовностью ответила блондинка, очаровательно улыбнувшись, когда Гиппократ вопросительно взглянул на нее. — И я здесь исключительно по вопросам собственного драгоценного здоровья, мистер Сметвик.
Северус усмехнулся самыми кончиками губ, сложил руки на груди и осуждающе покачал головой. Еще родственники пациента приехать не успели, а самая ушлая во всей магической Британии журналистка — тут как тут! Стоило ожидать, это же Рита Скитер. Повезло, что аврор бдит и не пускает, в противном случае, завтра бы газеты разорвала какая-нибудь любопытная статейка, а Поттеру с родственниками пришлось бы несладко.
— У вас точно назначено? Не могли бы вы показать запись, я подзабыл…
— Конечно-конечно, — Скитер взмахнула волшебной палочкой, и все разбросанные бумаги сложились в аккуратную стопочку, зависшую в воздухе. Подхватив стопку, Рита пролистала несколько страниц, вытащила пергамент с печатью св. Мунго на обратной стороне и протянула главному целителю.
Янус Тики заглянул в бланк через плечо коллеги и чуть приподняв брови, заметил:
— Действительно назначено. Но на два этажа ниже, к Джеффри Макхью, отделение функциональной диагностики.
Рита испуганно округлила глаза, театрально ойкнула, прикрыв рот ладошкой:
— Какое досадное недоразумение!
— Поспешите, мисс Скитер. Джеффри принимает до трех часов, — Янус вернул ей бланк.
Рита, сердечно распрощавшись, поспешила к лестнице, стуча каблучками туфель.
— «Досадное недоразумение» — проворчал Аластор. — Такие как она — досадное недоразумение! Всюду нос свой длинный суют… — он перевел взгляд на Петунью и мистера Дурсля. — Вы опекуны мальчика? Я — Аластор Моуди, служил в Аврорате. Нашел мальчишку в переулке между домами на Косой аллее.
Вернон пожал ему руку, чувствуя себя неуютно под прицелом выпуклого искусственного глаза в жутковатой повязке на лице собеседника.
— На Косой аллее? — переспросил Вернон, выразительно взглянув на жену.
— Недоглядела. Дадли и Пирс устроили ему прикрытие.
— Бабки моей на них нет! За милую душу бы отстегала розгами, — в сердцах вздохнул Вернон. — Что же он забыл на Косой аллее?
— Газету. Сидел читал в переулке и матерно ругался, — Моуди улыбнулся им кривоватой улыбкой. Его взгляд плавно перетек на Северуса, и улыбка сделалась еще более жуткой. — О! Какие люди! Между прочим, ты-то как раз мне и нужен, Снейп.
Не успел профессор опомниться, как старый аврор ловко подцепил его под руку и поволок прочь от компании. Но тут его дернуло с другой стороны — это Янус впился в предплечье и потянул на себя. Северус почувствовал себя канатом, который на соревнованиях тягают туда-сюда.
— Сперва пациент! Мастер зельевар нам очень нужен, так что придется обождать!
— Что ж… я буду в кафе через дорогу, — Моуди досадливо поморщился и зашагал к лестнице, постукивая протезом.
— Пройдемте, — Сметвик распахнул дверь в свой кабинет.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Состояние «стабильно», указанное в письме, было сильным преуменьшением.
Гарри был взбудоражен и возбужден почти так же, как когда первый раз увидел жирафа в зоопарке и умудрился на нем покататься. Не в буквальном смысле, конечно. Сотрудники зоопарка раздавали веточки с листьями, чтобы дети могли покормить животных. Гарри досталась роскошная ветка и на нее клюнул самый вредный и длинношеий жираф в загоне. Он вознамерился одним рывком выдрать вкусную веточку, но получилось так, что выдрал ее вместе с мальчишкой из толпы. Гарри держался крепко, визжал громко, как на американских горках, а тетя Петунья верещала снизу, бледнея и хватаясь за сердце.
В кабинете Гиппократа Сметвика, казалось, вот-вот начнет бледнеть, верещать и хвататься за сердце бедная медьведьма. Мальчишка с энтузиазмом выспрашивал у нее все касательно операций с экзорцизацией. Как и чем обрабатывают? Используют ли наркоз, или у магов какое-то свое средство? А долго ли длится сама операция? А можно ли будет поесть перед операцией, или лучше после — мало ли вывернет? А с туалетом как? А можно ли будет ходить сразу или нужно будет лежать? А куда они девают паразитов? А может ли жить эта штука самостоятельно, без носителя? А как они вообще цепляются к магам?
— Мисс Браун, можете быть свободны, — с мягкой улыбкой сказал Гиппократ, войдя в кабинет.
— Уйду я от вас, сэр, в досрочный отпуск! — дымящаяся медведьма зло зыркнула на начальника и выползла в коридор.
— Тетя! Дядя! — Гарри обрадовался и соскочил с кресла, но замер, заметив знакомую черную мантию, — ой.. профессор Снейп?.. Что вы тут делаете?
— И вам здравствуйте, мистер Поттер, — едко ответил Северус, скривив губы. Отсутствие манер его, порой, бесило сильнее тупоумия отдельно взятых личностей.
— Профессор Снейп поможет нам с вашим паразитом, — Сметвик занял место за рабочим столом, жестом пригласил чету Дурслей устроиться в креслах напротив, а остальным кивнул на диванчик у стены.
— Ого, — глубокомысленно кивнул Поттер, почесал лоб, и выдал, — тогда спасибо большое вам за то, что согласились помочь, сэр! И за тот раз, на квиддиче, когда вы успокоили мою метлу. Мне профессор Квиррелл рассказал, что это он пытался меня сбросить. Только я поздно узнал, в конце года. Потом у меня голова из-за этой дряни болела, я честно забыл, а когда вспомнил — хотел письмо написать, но подумал, что будет как-то не правильно… Такие дела нужно лично делать. Да и адреса вашего я не знаю. Мистер Сметвик сказал, что головные боли пройдут когда паразита вытащат, так что я стану лучше учиться. Кстати, я полностью выучил всю таблицу совместимости ингредиентов! — похвастался Гарри и засиял точно новенький галеон.
Профессор Снейп не сразу нашелся, что ответить на эту по-детски простую сумбурную, но искреннюю благодарность. А когда Поттер сказал о таблице, он и вовсе растерялся, сомневаясь, тот ли это Поттер или подкидыш.
По Хогвартсу среди педагогов ходили разные слухи. Замечали, что одежда у Мальчика-Который-Выжил с чужого плеча, что худой и невысокий — явно не докармливают. А профессор Макгонагалл и вовсе как-то обмолвилась, что в письме Поттера конечным адресом был указан чулан под лестницей! Северус помнил, что сестра миссис Поттер недолюбливала магию, но сомневался в том, что она станет изводить родного племянника только потому, что он маг. Не говоря уже о том, что магловские социальные службы непременно заинтересовались бы этим случаем.
В том, что Петунья недолюбливала магию и все с ней связанное, отчасти был виноват сам Северус. В детстве он напару с тогда еще мисс Эванс-младшей некрасиво подшучивал над ее сестрой. За некоторые розыгрыши ему до сих пор было стыдно. В особенности за то, как они высмеяли письмо с отказом от директора Дамблдора, когда Петунья попросилась взять ее на обучение. Как хорошо, что он нашел в себе мужество извиниться на третьем курсе! Иначе бы встреча спустя столько лет была бы неловкой.
У самого Северуса было не так много времени, чтобы присмотреться к ребенку. Вот если бы он попал на Слизерин — тогда да, можно было бы что-то заметить еще во время учебного года.
— Спросите меня о чем-нибудь, сэр! По таблице! — несдержанно попросил Гарри, выдернув профессора из размышлений.
— Похвастаться хочется? До сентября не потерпите? — с легкой усмешкой переспросил профессор Снейп, устраиваясь на диване.
— Не дотерплю, — мальчишка забрался на диван с ногами, оглянувшись на опекунов, слушающих объяснения колдомедиков, добавил потише, — просто я жутко нервничаю. Эта штука в шраме тоже нервничает и «кусается».
— Как это? — заинтересовался Снейп.
— Похоже на мигрень. При мигрени, мне кажется, что часть головы долбят молотками, а сейчас вместо молотков — кнопки для бумаг. Неприятно, — Гарри снова почесал лоб. — Ну так спросите?
— Перечислите мне совместимость лепестков белладонны с двумя ингредиентами на ваш выбор, — уступил профессор.
На самом деле ему было любопытно взаправду ли тот самый Поттер, который с третьего раза с горем пополам сдал первую часть общей таблицы (потому что Северус закрыл глаза на шпаргалку), сумел выучить ее целиком. Впрочем, выучить — это только полдела, главное все это понимать и уметь применять на практике.
— Корень мандрагоры. Совместимость 64,3%. Пропорция: две части лепестков белладонны на одну часть корня. Смешивать необходимо медленно при температуре 30°. С момента смешивания ингредиенты вступают в полную реакцию в течении 8 минут, — оттарабанил Гарри. — Кожа змеи белогорки. Совместимость 55,7%. Пропорция: одна часть лепестков белладонны собранной в первой четверти фазы луны на две с половиной части кожи. Перемешивать необходимо на льду. Температура смешивания 0°. Ингредиенты вступают в полную реакцию в течении 10 минут.
— Объясните, что выражает процент совместимости, — потребовал профессор переключаясь в режим «краткого ликбеза» в начале урока.
— Это величина вероятности успешного смешивания ингредиентов без побочных эффектов, — с готовностью ответил Гарри.
— А если своими словами? — прищурился профессор.
— Это шанс, что два ингредиента смешиваются правильно и без проблем.
— Что будете делать, если в случае смешивания корня мандрагоры и лепестков белладонны повалит густой бирюзовый пар?
— Можно добавить три грамма толченого лунного камня… постепенно, помешивая керамической лопаткой по часовой стрелке, — подумав, ответил Гарри. — Так как из корня мандрагоры выделяется много кислоты. Густой бирюзовый пар говорит о том, что использовали переспевшую мандрагору. Она накапливает кислоты.
— Вы и приложение к таблице выучили, — констатировал профессор Снейп.
Этот «новый» Гарри Поттер нравился ему куда больше того, что он имел несчастье учить в Хогвартсе. Да и без круглых очков, в бандане с черепами, он совсем не походил на отпрыска Джеймса. А знаменитые «зеленые глаза» при ближайшем рассмотрении были с вкраплением ржавого желтого цвета у самого зрачка. Похожие, но не такие как у матери, Северус их помнил, рисовал в деталях, когда еще был влюблен.
— И что же вам мешало заниматься учебой в школе, мистер Поттер? — спросил профессор.
— Во-первых паразит, — Гарри ткнул себе в лоб. — В школе голова болела сильнее. Сначала я не знал, почему так, но, оказывается, паразит реагировал на дух Того-Кого-Нельзя-Называть в теле профессора Квиррелла…
Брови Северус взлетели вверх и, если бы не волосы, убежали бы на затылок. Он в изумлении взглянул на мальчика, тот, заметив, осекся:
— Точно! Вы же не в курсе всей истории, я только мистеру Моуди рассказал!
Гарри шлепнул себя по лбу и по-быстрому, не вдаваясь в подробности пересказал все события первого курса. К концу рассказа Северус подозревал, что он с утра перепутал шампиньоны с прыгающими поганками и щедро покрошил их сначала в омлет, потом в утренний кофе, потом в чашку чая, что он выпил после визита к директору. А приход жахнул его только сейчас и так обстоятельно, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— …В общем мы с мистером Моуди, пока ждали дядю с тетей, пораскинули и решили, что эту историю надо правильно подать, чтобы директору влетело, — со знанием дела объяснил Гарри. — Сейчас он — большая шишка. Председатель в МКМ, член Визенгамота, директор наш и еще с орденом Мерлина первой степени. Мы посчитали, что скандал — точно будет, но без доказательств все быстро замнут, взятку кому надо заплатят и выйдет он сухим из воды. А профессор Квиррелл так и останется жуликом из-за этой статьи в газете. Но он же не такой! Я точно знаю. Он пытался мне помочь даже когда не управлял своим телом. Он хотел, чтобы я убежал, а я… — Гарри понурил плечи, немного посидел молча и подвел итог, — Нужен кирпич потяжелее. Даже потяжелее, чем мой липовый паразит.
— Липовый паразит? Почему липовый? — удивился Северус, боясь предположить ответ.
— Точно! Вы же не в курсе всей истории, — махнул рукой Гарри, а Снейп ощутил острое чувство дежавю. — Мистер Сметвик, кажется, как раз об этом рассказывает! Пойдемте, поближе сядем, вы же все равно зелья будете делать, так что должны знать что за хрень у меня в голове.
— За словами следите, Поттер!
— Простите, сэр, ну по-другому язык не поворачивается эту штуку назвать!
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Над столом главного целителя Гиппократа Сметвика висела объемная модель слепка ауры, снятого с головы Гарри. Высокая детализация позволяла рассмотреть мерзкое существо с множеством глазок и усиков во всех подробностях. Тетя Петунья была просто в ужасе, когда колдомедик сказал, что ЭТО жило и питалось ее племянником на протяжении всей его жизни. Именно из-за влияния паразита он вырос хиленьким, невысоким и постоянно мучился головными болями.
— Видите шрам? — Сметвик палочкой указал область с размытой желто-зеленой молнией. — Это на самом деле не шрам. Это криво вырезанная руна sowilo.
— У данной руны есть несколько значений. Буквально: солнце, сила солнечного дня. Это символ победы и успеха, завершения и воссоединения, — подхватил Янус Тики.
— Вы хотите сказать, кто-то нанес эту руну на лоб ребенку? — упавшим голосом спросил дядя Вернон.
— Да. Ритуальным кинжалом.
Петунья всхлипнула, прижала носовой платок ко рту и крепко сжала ладонь мужа, пытаясь справиться с эмоциями. Гарри с сочувствием привалился к ее плечу и обнял за шею. Гиппократ Сметвик выдвинул ящик у стола, пошарил в недрах и протянул Петунье пузырек с этикеткой.
— Успокоительное. Примите. Вам? — Сметвик предложил второй пузырек Вернону, но тот жестом отказался.
Дождавшись, когда Петунья выпьет зелье, Янус продолжил:
— Впрочем, тот кто нанес руну, вероятно, не желал ребенку ничего плохого, а наоборот. Дело в том, что во время диагностики мы обнаружили ментальные стенки. Вот здесь, видите неровный пятиугольник. Это называется «клетка». Руна — своеобразная печать на клетке, так что ставил их один и тот же человек.
— То есть, благодаря этой клетке, паразит не разрастается дальше? — спросил Вернон.
— В какой-то степени, — Сметвик наморщил нос. — Работа выполнена топорно, ритуал проводил тот, кто ни черта не смыслит в ритуалистике. Клетки с нечетным количеством граней неустойчивы. Честно говоря, Аластор привел ребенка очень вовремя. Клетка бы продержалась максимум еще три-четыре года. Потом паразит начал бы разрастаться, оказывая значительное влияние на сознание, вплоть до галлюцинаций и потери реальности.
— Такие пациенты у меня в палате лежат, — вставил Янус.
— Лили бы не могла… нет, это точно не она, точно, — тихо пробормотала тетя Петунья, как будто бы пытаясь убедить себя в этом.
— Джеймс родом из древней семьи. Он был поздним и очень желанным ребенком, так что я уверен, что родители его не только баловали сверх меры, но и предоставили самое лучшее образование, — сказал профессор Снейп, стерпев боль от укола очередной булавки-проклятия. — Когда ритуалистику убрали из школьной программы, в старых семьях продолжили ее изучать у частных репетиторов, потому что древним магическим поместьям без ритуалов — никак. Можете быть спокойны, миссис Дурсль, я уверен в том, что ни миссис Поттер, ни мистер Поттер к этому не причастны.
— Спасибо, Северус… — Петунья горько улыбнулась.
— Тогда чьих это рук дело? Этого вашего террориста? — спросил Вернон.
— Он вроде как пришел всех в доме порешить, а когда увидел ребенка — совесть проснулась, и он криво-косо сотворил ритуал? Я думаю, что Тот-Самый был мастак во всяких разных ритуалах, они же вроде как темной магией считаются. А его все Темным Лордом называют. Не клеится, дядя, — сказал Гарри.
— Хм-м-м… пожалуй, ты прав, — помрачнел Вернон. — Что же тогда случилось 11 лет назад?
— Мы можем только предполагать, — Сметвик взмахом палочки убрал мерцающую модель.
— А у меня в одеяле же письмо от директора было? Ну, когда меня подкинули. Может это он шрам и накарябал? — предположил Гарри.
Снейп крепко задумался. Он понятия не имел, насколько директор, проповедующий свет, мир да любовь, осведомлен в ритуалистике.
У Януса со Сметвиком одновременно вытянулись лица в удивлении:
— Альбус Дамблдор?..
Они переглянулись между собой и неуверенно посмотрели на мальчика.
— Это серьезное обвинение, — вынес вердикт Сметвик.
— Не говоря уже о том, что директор Хогвартса скорее обратился бы к специалистам. Хотя… письмо в одеяле… говорите, он передал вам мистера Поттера? — Янус взглянул на мистера и миссис Дурсль.
— Не передал, а подбросил! Ночью! На порог нашего дома! И даже не позвонил в дверь! — воскликнула Петунья, да так, что флакончики зелий дружно вздрогнули на полках в шкафу позади Сметвика.
Янус и Гиппократ снова переглянулись.
— Точно! Вы же не знаете всей истории… — Гарри устало поскреб лоб. — Тетя, можно я в двух словах? Мистер Моуди сказал, у меня неплохо получается!
Спустя десять минут краткого пересказа, Янус Тики принялся мерить шагами кабинет, Сметвик в задумчивости хмурил брови. Гарри рассказал не только историю своего появления у родственников, но и еще «веселые» события на первом курсе, чтоб уж все комплексно. Тетя Петунья, отойдя от первичного шока, вовсю полоскала любимому племяннику уши. В результате с легкой руки они с Дадли и Пирсом в придачу оказались приговорены к перекопке газона до конца лета.
— Как раз обновить надо! — припечатала раскрасневшаяся тетя Петунья и зло запыхтела.
— Гарри, — позвал дядя Вернон, когда мальчишка понурился, — не думай, что мы не способны тебя защитить. У нас нет волшебных палочек, но есть опыт и взрослый взгляд на мир. Ты еще слишком маленький, многих вещей не знаешь и твоим незнанием и наивностью могут воспользоваться корыстные люди. Впредь, пиши нам обо всем даже самом странном, что происходит в школе!
— Извините, дядя Вернон, тетя… Я… Вы и так сильно беспокоились когда меня отпускали, я не хотел вас волновать еще больше, — пробормотал Гарри, совсем скиснув. Наказание с газоном — это ладно, заслужили, но вот от слов дяди Вернона стало совсем горько.
— Иди сюда, глупыш, — дядя потрепал его по волосам. — Не кисни. Все мы были детьми, все набивали шишки… — сказал он и тяжело вздохнул. — Нет, это ж надо! Цербер! Самый настоящий трехголовый цербер в школе! Профессор Снейп, вот вы там преподаете, можете объяснить что за балаган у вас происходит?
— Если бы, — мрачно отозвался профессор. — Директору моча в голову ударила и выдумал он эту «полосу препятствий». Якобы альтернатива квиддичу, для физических нагрузок учеников. По китайскому ТВ подсмотрел, когда на съезде конфедерации был. А необоснованные траты бюджета, я так понимаю, повесил на шею профессора Квиррелла.
Янус Тики наконец-то остановился и твердо выдал:
— Не мог это быть Альбус Дамблдор!
Все с легким недоумением взглянули на него.
— Больше некому, — Снейп пожал плечами. — Насколько известно мне, у Макгонагалл не такие полномочия, чтобы распределять бюджет от попечительского совета. Этим заведует как раз-таки директор…
— Да я не об этом! — раздраженно отмахнулся Янус, и указал на Гарри. — Я о мальчике! Не мог быть Альбус Дамблдор автором этой сомнительной «клетки» для паразита. Объяснение достаточно простое — «клетка», откровенно говоря, слабая. Рост паразита она сдерживала, но не отрезала его от мистера Поттера. Такую клетку мог сделать маг ниже среднего уровня силы, это был бы его предел. А Альбус Дамблдор как ни крути — один из сильнейших волшебников современности! Клетка его авторства была бы хороша, даже несмотря на кривое исполнение.
— Верно подмечено, — согласился Сметвик, а потом раздосадовано вздохнул. — Жаль, что не осталось никого из Шметтерлингов. Разобрались бы с этим непонятным делом в два счета…
Янус согласно покивал, а Снейп лишь поджал губы.
— А кто это такие? — полюбопытствовал Гарри.
— Некроманты. Старейшая магическая семья, раньше занимали место в Палате лордов и призывали умерших свидетельствовать в Визенгамоте, — объяснил Гиппократ.
— Ух ты! Самые настоящие? — восторженно ахнул мальчик. Ему сразу же вспомнилась классная игрушка на компьютере у старшего брата Пирса, Варкрафт, где можно было играть за настоящую нежить, создавать вурдалаков и строить зиккураты. Оказывается, и такие волшебники бывают?!
— Призраки? В суде? — изумилась Петунья.
— Не только призраки, миссис Дурсль. Когда можно вселить дух в тело — некроманты поступают именно так. Менее трудоемкий процесс, — объяснил Янус.
— Погодите, но разве нельзя найти какого-нибудь некроманта во Франции, например? — спросил дядя Вернон. — Или в Германии? Не все же они перевелись?
— Видите ли, мистер Дурсль, некромантия относится к разделу темной магии и на нее всегда распространялись строжайшие запреты, — развел руками Сметвик. — Я почему вспомнил Шметтерлингов — они были исключительными. Их предкам еще Вильгельм Завоеватель пожаловал право призывать умерших для судебных свидетельств. Хартия действует до сих пор, хотя последний из Шметтерлингов умер еще до начала Первой магической войны. От драконьей оспы. Очень удачно для некоторых личностей, — Сметвик тяжело вздохнул, вспоминая старого друга.
— Что? У него совсем никаких детей не было? — расстроился Гарри. — Ни одного наследника?
— У Эдгара-то? Была. Дочка. Маленькая такая, забавная. Маргаритой звали, — Сметвик грустно улыбнулся воспоминаниям. — Солнечная была хулиганка. Радостная. Совсем не похожая на своих мрачных родственников. Но, бедняжка, умерла, не дожив и до девяти. Дестрофикация магического ядра, да... Может быть, Эдгара это и подкосило…
— То есть любой другой некромант нарушит закон? — уточнил Вернон.
— Именно, — кивнул Янус. — Даже если найти специалиста за границей, на территории Британии он не сможет провести подобный ритуал без специального разрешения. А получить его для расследования, связанного с Хогвартсом и Темным Лордом… Едва ли это возможно без веских доказательств. Простите, мистер Поттер, но здесь свидетельств ребенка будет мало, пусть вы и Мальчик-Который-Выжил, — печально добавил он.
— Мистер Моуди то же самое сказал, — Гарри понурил плечи.
— Странно все это. Для чего была выдумана история с фальшивым философским камнем — ума не приложу. Директор, вроде бы, не окончательно в маразм свалился, чтобы ловить Того-Кого-Нельзя-Называть на пустышку в школе, — неуверенно пробормотал Северус.
— Может быть, это было частью полосы препятствий? Я имею в виду, философский камень. Легенда чтобы увлечь, — Янус выжидательно посмотрел на Снейпа.
— Не знаю, — ответил профессор, — меня лично с праздничной программой никто не знакомил. Только дали задачку придумать головоломку, чтобы первый-второй курс справился и не убился ненароком смешивая составы в склянках.
— Надо бы проверку на профпригодность инициировать. Все-таки Альбус Дамблдор уже в почтенном возрасте. Даже слишком почтенном. А старики порой бывают… чрезмерно увлекающимися, — поразмыслил Сметвик, задумчиво перебирая пальцами палочку. — Связаться бы с кем-нибудь из попечительского совета…
— У меня есть связи, я все передам, — кивнул профессор Снейп. — Кто еще знает об этой истории?
— Мой кузен Дадли, Пирс и мистер Моуди, — ответил Гарри. — Гермиона и Рон — не полностью. Они вообще думали, что вы пытаетесь украсть камень для Того-Кого-Нельзя-Называть.
— Ладно Уизли, но мисс Грейнджер! Я разочарован ее аналитическими способностями, — вздохнул профессор, сжав переносицу двумя пальцами.
— Просто вы выглядите как самый настоящий Дракула, — поделился Гарри. — Вот все и пугаются.
— А вы? — неожиданно сам для себя спросил Северус. И вправду, Гарри, кажется даже в Хогвартсе от него не шарахался, в отличие от всех остальных первогодок.
— А у меня нервы крепкие! Я под Чужого с Хищником в пять лет засыпал. Мы тайком с Дадли кассету сперли и смотрели, когда тети и дяди не было дома, — хихикнул Гарри.
Тетя Петунья укоризненно посмотрела на племянника и мрачно буркнула мужу:
— А я говорила тебе, что нужно сдать все твои страшилки в прокат!
— Дорогая, это же классика, — мягко сказал дядя Вернон, который с юношества сам был заядлым любителем фантастики и ужастиков.
— Так, — Сметвик хлопнул в ладони. — Давайте решим с паразитом. Мистер и миссис Дурсль, операция в общей сложности займет от двух до трех часов, будет проходить в два этапа. Сначала мы снимем клетку, потом отсечем паразита, вернее, большую его часть. Видите, как впились ножки, — Сметвик взмахом палочки вернул модель слепка ауры. — Они сильно переплетаются с канальцами магатока. Отсекать их — нецелесообразно, это может принести больше вреда, чем пользы. Большую их часть мы купируем на послеоперационной реабилитации с помощью терапии зельями, — Сметвик жестом указал на профессора Снейпа. Мужчина кивнул в ответ и в уме начал подбирать подходящие составы. — Оставшиеся рассосутся сами собой.
— Сколько дней вы продержите Гарри в стационаре? — спросила тетя Петунья. — Я собрала небольшой комплект вещей, тут на два-три дня.
— Четыре дня понаблюдаем, — сказал Сметвик. — Минимум. Если никаких ухудшений не появится — отпустим. Кстати, приятный бонус, есть большой шанс, что после удаления паразита зрение начнет улучшаться.
— Правда? — Гарри аж просиял. — Круто!
— Для детей до 14 лет лечение полностью оплачивается из фонда, — продолжил Сметвик, на сей раз обращаясь к Вернону. — В целом, на этом все. Было бы замечательно, если бы у Гарри была возможность колдовать на каникулах. Естественная циркуляция в магатоке значительно ускорила бы процесс выздоровления…
— Можно что-нибудь придумать. Мистеру Поттеру, как минимум, придется навещать меня четыре раза на неделе. Зелья, влияющие на плотность магатока, который в свою очередь влияет на ауру, имеют очень короткий срок «жизни». Их нужно принимать не позднее пяти минут с приготовления и строго под присмотром специалиста, — сказал профессор Снейп.
— Ого, вы будете меня учить, сэр?! Лично?! Класс!
— Я еще ничего такого не сказал… — Северус вздохнул, видя как мальчишка, ликуя, развязал свою бандану и несколько раз подбросил ее в воздух. Кажется, он только что подписал своему отпуску смертный приговор.
— На этом наше маленькое собрание можно завершать, — Гиппократ Сметвик подвел итог и встал из-за стола, — Северус, пришлите, пожалуйста, список наиболее подходящих зелий к нашему случаю. Я посмотрю и выберу для курса реабилитации.
Разговор с Моуди вышел несколько напряженным. По старой памяти аврор начал едва ли не с допроса. Снейп ему намекнул, что так у них ничего не сладится, Аластор с недовольным видом пожевал губами и нехотя согласился. Самому профессору откровенничать с тем, кто поймал и посадил большую часть Вальпургиевых рыцарей, в прессе ославленных как «Пожиратели смерти», не очень хотелось. Впрочем, у него и не было никаких секретных сведений, кроме, разве что, щеночка цербера «на передержке», хотя отставного аврора и этот факт крайне заинтересовал.
В конце разговора Аластор минуты две все обдумывал, со скучающим видом потягивая через трубочку бледно-зеленую жижу из высокого стаканчика. Снейп заинтригованно скосил глаза на меню заведения и удивился. Отставной аврор пил какой-то новомодный магловский смузи под названием «Ядро — чистый изумруд» с авокадо, шпинатом, огурцом и мятой.
— Значит так… если появится что-то интересное, сообщи, — распорядился Моуди и, кряхтя, вылез из-за стола.
— Не помню, чтобы я нанимался в мальчики на побегушки, — скривился профессор.
— Да? А мне показалось, что ты очень заинтересованное лицо, — Моуди выразительно пощелкал по своему среднему пальцу, намекая на черное кольцо Пожирателя. Снейп рефлекторно накрыл ладонь с кольцом другой рукой и отвел взгляд. — Или тебе нравится болтаться на крючке? Один раз ОН выволок тебя из Азкабана, объявил шпионом, едва ли нимб на голову не надел, но ЕМУ ничего не стоит упечь тебя обратно.
Снейп скрипнул зубами. Болтаться на ниточках директора ему не хотелось. Он уже как-то пытался уволиться из Хогвартса, скандал обстоятельный устроил, было феерично. Да вот только директор ему непрозрачно намекнул, что если он уйдет, то он устроит ему «сладкую жизнь». В общем, уйти не получилось. Зато повышение дали, скромное, но и то хлеб.
— Сообщения через Тома в Дырявом котле передавай. Я терпеть не могу пернатых крыс, — сказал Моуди и вышел из кафе.
Снейп откинулся на спинку кресла.
Ходили слухи, что Альбус Дамблдор с Моуди были дружны и познакомились задолго до Первой магической войны, а теперь оказывается старый друг на директора зуб имеет. Очень большой зуб. Есть над чем подумать.
К думам Снейп решил подключить своего старого друга, Люциуса, который был несколько удивлен неожиданному визиту, но виду не подал. И Снейп ни словом, ни делом не намекнул, начав с прохладного приветствия и типично-английского разговора о погоде. Малфой ответил ему в том же непринужденном тоне, словно все идет как надо, и они переместились в гостиную, где продолжили обсуждение прогноза скачка цен на изделия из драконьей кожи, из-за снижения экспорта из Румынии.
Видите ли, у слизеринцев не принято вываливать все факты скопом на голову собеседнику. А Снейп и Люциус слыли теми еще упрямцами, уступать — уступали, но неохотно. Эта маленькая игра с проверкой на выдержку давно стала излюбленной традицией.
— Довольно, — Люциус устало махнул рукой, сдавшись, — ни за что не поверю, что с такими горящими глазами ты пришел обсуждать падения вылупления дракончиков в румынском заповеднике, дорогой Северус.
— Эта тенденция меня волнует в первую очередь как зельевара, дорогой Люциус, — не согласился Снейп, отпив глоток виски из стакана со льдом. — Но, пожалуй, оставим эту тему на другой раз. Итак, поговорим о Дамблдоре…
После пятнадцатиминутного пересказа приключений Поттера, Малфой сидел молча, глядя в пустой дверной проем и наконец совершенно неаристократично выругался:
— Мерлиновы (непечатное слово)! Бородатый (непечатное слово)! (непечатное слово) старый! Да чтоб он у тебя отсох и отвалился! В зад тебе (непечатное слово) и чтобы по самые гланды!
— Дорогой?! — вошедшая в гостиную вместе с сыном леди Малфой удивленно ахнула, и поспешно прикрыла уши Драко. Мальчишка таращился на отца во все глаза с нескрываемым восторгом и изумлением.
— Доброго вечера, леди Малфой, — поздоровался профессор.
— Да уж я погляжу — добрый! — супруга бросила строгий взгляд на мужа, который прикрыл рот ладошкой и глядел с затаенным ужасом. Нарцисса была категорически против курения и обсценной лексики. Поэтому Люциус прятал сигары в книге-фальшивке у себя в кабинете, а ругатся позволял себе в крайних случаях и то шепотом. — Что это у вас за «вечер поэзии» здесь происходит, объяснишь, дорогой? — обманчиво-медовым голосом поинтересовалась она.
— Меня обокрали, — с опаской ответил Люциус и зажмурился. — На десять тысяч галеонов!
Снейп хмыкнул. Необоснованные траты из фонда попечителей Люциус всегда воспринимал на свой счет. Впрочем, он и жертвовал в него несколько больше остальных.
— И это повод марать слух окружающих и свой собственный язык? — с прищуром поинтересовалась леди Малфой. — Какой пример ты подаешь своему сыну! Потрудись теперь как следует объяснить Драко, почему ему никогда нельзя повторять то, что он услышал!
Нарцисса подтолкнула сына к отцу, а сама скрестила руки на груди и выжидающе уставилась на супруга.
— Драко, — Люциус поманил сына к себе, приподнял и пристроил на одном колене, как в детстве, и с деланной серьезностью заглянул ему в лицо. — Ты же понимаешь, что papa использовал очень плохие слова. Очень-очень плохие…
— Хуже, чем непростительные заклятия?.. — шепотом спросил Драко.
— В какой-то степени, — Люциус настороженно глянул на жену, — использование непростительных заклятий — это преступление, за них сажают в Азкабан. А за использование этих нехороших слов твоя мама сильно разозлится. И в первую очередь на меня, потому что я подаю плохой пример, — шепнул он сыну как можно тише. Это был весомый аргумент. Леди Малфой отличалась вспыльчивым нравом — фамильная Блэковская черта. Поэтому злилась она феерично, с размахом, так, что особняк Малфоев едва ли не подпрыгивал вместе с фундаментом.
Драко покивал, и с совершенно слизеринской улыбкой спросил:
— Что я получу за молчание?
Снейп усмехнулся: сын весь в отца! Люциусу такой подход тоже пришелся по душе. Хорошо воспитал, деловая хватка проклевывается!
— Скажем, новую метлу? — спросил Люциус. — Какой там по счету нимбус выпустили?
— 2001! — Глаза Драко заблестели, но он тут же взял себя в руки, прокашлялся и сказал, — семь метел, и я согласен молчать.
— Семь? — Люциус удивленно переглянулся со Снейпом. Тот пожал плечами, — зачем тебе столько?
— Для слизеринской команды по квиддичу. Ты бы видел, на чем нам приходится летать! Чистометы прошлого столетия! Разумеется, на этих вениках не угнаться за Поттеровским нимбусом-2000! Одна метла — это, конечно, уже преимущество, но я хочу размазать львов на поле по всем фронтам!
Снейп мечтательно прикрыл глаза. Нет, он не был супер-фанатом квиддича, но обставить Макгонагалл в ее любимой игре было бы очень приятно. И выиграть кубок квиддича, разумеется.
— Что ж, будут вам метлы, — Люциус меланхолично вздохнул. Драко просиял и от эмоций бросился обниматься.
— Спасибо, papa!
— Ну все, беги к себе. Дай взрослым поговорить на взрослые темы, — он потрепал Драко по волосам и подтолкнул к выходу из гостиной.
— Может быть так пожертвованные деньги никуда не уплывут, — пробормотал Люциус, провожая спину сына взглядом, — нет, ты подумай, Цисси, каков наглец! Десять тысяч галеонов потрачено впустую, а виноватым директор выставил профессора ЗОТИ! Этого Квиринуса Квиррелла!
— Неужели? О котором написали в Пророке? — удивилась супруга, сменив гнев на милость. — У тебя же уже были подозрения, что директор подворовывает. Почему до сих пор попечительский совет не отстранил его от должности?
— Потому что попечительский совет не в курсе. У нас, увы, нет доказательств, кроме свидетельства одного первокурсника, — объяснил Снейп. — К тому же, это ведь член Визенгамота, председатель МКМ, кавалер ордена Мерлина, — профессор досадливо поморщился, — такого просто так не отстранишь. Да и в совете попечителей, я уверен, у него своих людей хватает.
— Увы, — вздохнул Малфой. — Но проверку я инициирую — не отвертится! Проинспектирую все, включая феникса! И с Мунго свяжусь. Сметвик прав, мы должны быть твердо уверены в здравомыслии учителей, которые преподают нашим детям.
На фоне этой новости кое-какая информация о происхождении шрама Поттера показалась Люциусу не такой уж сногсшибательной, но не менее занимательной. Снейп стребовал с него клятву о неразглашении, все-таки информация была частного характера. Не сказать об этом он не мог — это напрямую касалось таинственной гибели лорда Гонта и внезапно воскресшего осатанелого духа.
Дух Волдеморта, о котором рассказал Поттер, не имел ничего общего с тем лордом Гонтом, которому присягали Вальпургиевы рыцари. Скорее он был чистой копиркой с газетной антипропаганды либеральной партии того времени — жестокий и беспринципный маньяк, стремящийся к диктатуре.
Вопрос, что это за дух и откуда он взялся — оставался открытым.
Как и вопрос о загадочной кончине лорда Гонта.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
После ухода Снейпа, Малфой еще долгое время сидел в гостиной, прокручивая меж двух пальцев стакан с двумя глотками бренди на столе и размышляя. Он уже давно твердо стоял на ногах, но не шел вперед, а осторожно топтался на месте.
Ленивый взгляд скользнул по стенам гостиной и остановился на одном-единственном портрете. На нем в темной обстановке строгой роскоши своего кабинета был изображен Абраксас Малфой. Удерживая в руках номер «Пророка» за 1976 год, он читал экономическую колонку. Новости об открытии новых экстранадежных хранилищ в Гринготтсе, укрепление галеона и увеличение налога на экспорт. Люциус помнил тот день как вчера. Художник рисовал его портрет, а он тем временем лениво обсуждал новости с лордом Гонтом и лордом Шметтерлингом. Люциус же просто сидел и вежливо помалкивал, грея уши. Он очень любил эти уютные встречи и «взрослые разговоры». Кто ж знал, что этот будет последним…
— Отец… что бы ты сделал на моем месте?
Вопрос Люциуса, как всегда, остался без ответа. Портрет Абраксаса Малфоя так и не ожил после смерти. Малфой обращался ко многим мастерам, но никто не смог установить причину — картина была написана безупречно, согласно всем правилам написания посмертных портретов.
Люциус сделал еще один глоток. Глаза задержались на цифрах года, напечатанных на углу газеты в руках нарисованного отца. 1976. Проклятый год. Именно тогда все начало разваливаться и трещать по швам. Тяжелые воспоминания, ни одного светлого пятнышка.
Эпидемия драконьей оспы 1976 года унесла жизни многих взрослых волшебником из верхушки магического общества и об этом ходили самые разные слухи. Поговаривали, все началось с приема, который устраивала семья Голдштейн. Мистер Гольдштейн работал в Министерстве, в отделе международного магического сотрудничества, часто разъезжал по командировкам и просто обожал пробовать национальные кухни разных народностей. Он любил устраивать громкие тематические приемы не хуже, чем у Малфоев, и рассылал приглашения всему цвету волшебной аристократии. К каждому такому приему мистер Гольдштейн готовился основательно. На кухне у него заправляли лучшие коренные повара той страны, в честь которой намечался ужин.
И, поскольку перед эпидемией в меню была перуанская кухня, все сразу же подумали на Голдштейнов.
Дело в том, что переносчиками драконьей оспы являются перуанские змеезубы, а среди национальных блюд перуанских шаманов есть несколько, где используются их мясистые хвосты.
Но было кое-что подозрительное во всей этой истории — некоторые маги, не явившиеся на прием по той или иной причине, тоже подхватили заразу. Его отец, например.
Абраксас Малфой денно и ночно крутился в ставке Вальпургиевых рыцарей, многое сделал для продвижения их общего дела и удачно боролся с варварским выкорчевыванием «слишком сложных» предметов из школьной программы. Благодаря ему в Хогвартсе до сих пор преподают арифмантику, пусть и факультативно с третьего курса.
Абраксас подхватил драконью оспу почти в то же время, что и остальные, хотя ни с кем из гостей не контактировал. Тогда лорд Гонт начал подозревать, что это не случайность и не досадное недоразумение гурмана-Голдштейна. Впрочем, миссис и мистер Голдштейн тоже скончались от оспы. Старшему сыну только исполнилось двадцать, его затаскали по судам, журналисты не давали проходу, семья невесты разорвала помолвку и через полгода он не выдержал — запечатал родовое поместье и уехал в Штаты. Младшему было восемнадцать, он как полгода назад закончил Хогвартс. Оценив масштаб скандала, он недолго думая поступил по примеру брата — сбежал к маглам.
«Мордред бы побрал эту проклятую оспу!» — Люциус вспомнил, как в ставке снова и снова ругался Уолден Макнейр. Он ближе прочих дружил с Эдгаром и его внезапную кончину воспринимал особенно остро. Он не верил в случайность. Он изначально подозревал заговор. — «Если бы Эдгар был жив, мы бы уже разобрались с этим дерьмом!».
Из-за смерти последнего из Шметтерлингов в Визенгамоте творился настоящий бардак. Неприглядная правда была в том, что они привыкли полагаться на «Свидетеля Смерти». Поднятые Шметтерлингами не могли врать своему призывателю, поэтому слова мертвецов всегда имели высший приоритет в Визенгамоте. Но, как выяснилось, они совершенно не умеют работать без них.
Люциус нахмурился. Тогда ему это казалось просто еще одной дурной новостью на фоне войны. Сейчас же Люциус впервые подумал, насколько удобно некоторые обстоятельства складывались для определенных людей.
В 1981 Малфой откупился от Азкабана, потом залег на дно и приступил к «генеральной уборке», в условиях поражения стараясь максимально быстро подстроиться под новую власть и остаться на плаву. С «генеральной уборкой» ему любезно помогал Аврорат с вереницей ордеров на обыск, точно лента билетов у кондуктора! Газетная пропаганда либералов распространялась по всем изданиям тем, что кончил Темный Лорд худо как раз из-за увлеченности темными искусствами.
Издание «Вальпургиев Вестник» показательно закрыли. Все причастные попали под следствие. У гендиректора, Джагсона, обнаружили кольцо члена ордена и сразу же арестовали. Что-то произошло в камере предварительного заключения, раз обычно тихий и спокойный Джагсон активировал фамильный амулет и, пробив все антиапарационные щиты, умчался в закат, развалив полкорпуса Аврората. Вот и на волне популярности последних событий Министерство решило изъять подозрительные артефакты «ради всеобщей безопасности и блага, конечно».
Особняк Малфоев перевернули вверх дном. Никаких черных-пречерных артефактов не нашли, но уйму «подозрительных» вещей на дальнейший анализ изъяли, составили опись, а обратно Малфою приходилось вытягивать фамильное достояние клешнями. Долго и муторно. Разумеется, помимо описи, воры в законе нахватали всякого разного: и десертные серебряные ложки, и блюдечки, и золотые булавки, и диванные подушки с вышивкой серебряными нитями. Подушки! Оставалось только скрипеть зубами, ведь за всем в таком большом доме не уследишь. Даже домовому эльфу не прикажешь — запрещено. Воспрепятствование обыску и бла-бла-бла!
Нарцисса горевала над диванными подушками — это были ее любимые, вышивала на наволочках она сама еще во время обучения в Хогвартсе. Люциус же не находил себе места из-за «той самой тетради». Лорд Гонт как-то дал ему простецкий ежедневник, купленный в магловском магазине и со всей серьезностью сказал:
— Если случится так, что я пропаду и со мной будет никак невозможно связаться — воспользуйся этим. Это на крайний случай.
Люциус внял и положил ежедневник в стол у себя в кабинете. А в компанию к нему купил десяток точно таких же. Прятать настолько ценное в сейфе — бесполезно. Авроры при обыске все равно заинтересовались бы, зачем ему такая странная тетрадь в хранилище на сложной комбинации. Поэтому Малфой спрятал на видном месте. Кому придет в голову искать артефакты среди бумаг и «запасных» тетрадок для бухгалтерии?.. Что ж, кому-то пришло в голову выкрасть их ВСЕ разом. А еще запасные перья и несколько банок чернил. Мордредоро ворье!
В общем, экстренный ежедневник для связи был потерян, и именно сейчас Люциус вспомнил о нем снова.
Сидеть сиднем надоело. Хотелось действа. Хотелось перемен.
Нужно было разобраться в ситуации с «Волдемортом» в Хогвартсе и, самое главное, придумать, как вывести засранца в директорском кресле на чистую воду. Северус безоговорочно прав. Один свидетель, пусть даже Мальчик-Который-Выжил, ничто в сравнении с репутацией Альбуса Дамблдора.
Малфой пришел к выводу, что первым делом стоит «навести мосты», отставил стакан с бренди и направился в свой кабинет. Письмо в Гринготтс о переводе очередного благотворительного взноса в фонд больницы св. Мунго и письмо в регистратуру самой больницы с просьбой оформить запись для его сына на ежегодный осмотр. Начало положено.
Закончив, Малфой откинулся на спинку кресла и вздохнул. Бедный Драко с детства грезил мечтой подружиться со знаменитостью, с Мальчиком-Который-Выжил. А в итоге его обошел мальчишка из бедняков Уизли. Унизительно. Впрочем, как выяснилось, Поттер не получал должного воспитания и вообще жил у магловской семьи, так что его неразборчивость не удивительна.
Сможет ли Драко переступить через обиду и попытаться снова, если его попросит отец? Разумеется, заставлять и тем самым портить нервы сыну Люциус ни в коем случае не собирался. Ему было бы куда выгоднее, если бы все пошло своим чередом. Но все-таки стоит чуточку подсобить и посмотреть, как пойдет.
Вся эта компания с продвижением Мальчика-Который-Выжил — грязная игра. Судя по тому, что было в Хогвартсе — директор к этому причастен самым прямым образом. Нужно постараться привлечь ценного свидетеля на свою сторону и держать под рукой.
С этими мыслями Малфой отправился спать.
Следующим утром Снейп подготовил список подходящих для реабилитационной терапии зелий. Отправив его Сметвику совой, он спустился в свою «каморку детектива». Информацию, полученную вчера, следовало рассортировать. Досье директора Дамблдора пополнилось несколькими нелицеприятными предположениями, а памятная ночь Самайна в 81 году чуточку обросла подробностями.
Теперь вырезка статьи из «Пророка» с объявлением о кончине Волдеморта мозолила глаза своими вывернутыми наизнанку событиями. Интересно, кто заказывал статью и кто этот Кристофер Хансен, который ее написал? Известны ли ему какие-нибудь подробности? Или нет? По правде говоря, Снейпу уже не раз в голову приходила мысль отыскать этого репортера. Он даже пытался, но остался ни с чем. Максимум информации, которой ему удалось найти это то, что Кристофер был ничем не выделяющимся репортером «Пророка». До громкой сенсации о Волдеморте он обозревал аграрные новости и такой внезапный скачок карьерной лестницы выглядел крайне подозрительно.
Открыто спрашивать о мистере Хансене Снейп опасался. Все-таки он на особом счету у Аврората. Не хотелось чтобы кто-нибудь прознал о его самодеятельности. Тем не менее, он выяснил, что жил Кристофер в Девоншире, потом переехал. Уволился из газеты почти сразу же после громкой новости и нигде больше не светился. Снейп подозревал, что переехал мистер Хансен либо с концами в могилу, либо узнал что-то сверх меры и решил залечь на дно.
Блокнот с протеевыми чарами в кармане нагрелся. Снейп достал и открыл его. На странице синими чернилами проступило новое сообщение от профессора Флитвика:
Зайду через час.
Снейп кивнул сам себе и отправился готовить завтрак. Он попросил коллегу помочь с чарами для порт-ключа Поттеру и даже притащил несколько пар детских наручных часов из пластмассы и резины. Полугоблин обожал экспериментировать с наложением чар на магловские материалы и с энтузиазмом сразу же взялся за дело, отказавшись от кофе.
Пока Флитвик работал, Снейп читал свежий выпуск «Ежедневного пророка», пил кофе и между делом рассказывал о новостях, которые узнал вчера. Про Поттеровского паразита он тоже рассказал, с условием, как и у Люциуса — клятва о неразглашении.
— М-да, — лаконично резюмировал Флитвик и часики в его руках вспыхнули, осыпавшись горсткой пепла. Полугоблин досадливо поморщился и взял следующую пару. — Вот и подводные камни о загадочном герое, который отбил Аваду лбом. И раньше было понятно, что это бред сивой кобылы, но почему-то все в него поверили. Авада Кедавра разрывает связь души с телом, это давно известный факт. И следа никакого на теле она не оставляет, не говоря уже о том, что движение палочки не имеет ничего общего с молнией.
— Ну об этом факте простому обывателю мало что известно, все-таки непростительные заклятия давно исключили из школьной программы, — заметил Снейп.
— Видимо, на это и был расчет. После войны люди запуганы по самое не хочу темными искусствами. Они даже в целях самозащиты информацией не поинтересуются, — фыркнул Флитвик. Он устало вздохнул. — В грустное время мы живем. В обществе ценятся «правильные» знания, а не общее качество самих знаний. Ни к чему хорошему это не приведет.
— Да вы пессимист, Филиус.
— Реалист, Северус, реалист. Вместе с запретом на изучение темной магии пропадает накопленный столетиями опыт, а вместе с опытом — знание об ошибках, которые ни в коем случае нельзя допускать. Как бы Министерство не изгалялось, все равно найдутся самоучки, которые в это болото полезут, сами покалечатся и других за собой потащат.
— Министерство предпочитает опасных идиотов вместо профессиональных темных магов. Идиотами легче управлять, — пожал плечами Снейп.
Они посидели немного в тишине. Снейп налил себе вторую кружку, а у Филиуса рассыпались очередные часы и он, ворча, полез за новой парой. А потом свернул разговор в сторону событий первого курса:
— Я заметил, что ученики чаще обычного проявляли интерес к биографии Фламеля. Меня о философском камне спрашивали мои воронята. Но я даже в самом бредовом сне не увидел бы то, что вы мне рассказали, Северус, — хмыкнул профессор Флитвик.
— Да я тоже решил, что надышался над котлом чем-то едким, когда все это услышал, — согласился Снейп.
— Сдал директор, если про одержимого Квиринуса ничего не знал, — покачал головой полугоблин. — А если знал и ничего не сделал, или еще хуже, натравил на ребенка… маразм в терминальной стадии, — Флитвик замолчал, сосредоточенно прикусил губу и по-особому щелкнул пальцами. Часики засияли ровным голубым сиянием.
— Удачный эксперимент, Филиус? — Снейп заметил, как полугоблин довольно заулыбался и принялся изучать результат через специальную лупу зачарователя, сквозь которую можно было в подробностях рассмотреть плетение.
— Любопытный материал этот магловский пластик! То впитывает чары как губка, лучше любого магического проводника, то рассыпается в пыль. Первые две пары, увы, рассыпались, а сейчас повезло. Я все пытаюсь вывести зависимость при которой чары схватываются, — Флитвик отложил лупу и вновь принялся выводить над часами что-то затейливое волшебной палочкой.
Снейп сделал глоток кофе, быстрым взглядом пробежался по страницам газеты, добрался до разворота со сканвордами и несмешными анекдотами.
— Рита Скитер не написала ни одной статьи, — он поджал губы. — Интересно, с чего бы это?
— Надо же, Северус, вы заинтересовались женщиной? И самое главное — какой! — с усмешкой подколол его гоблин.
— Вы знаете, что я имел в виду. Ни единого упоминания госпитализации Поттера, а она там была, — отмахнулся Снейп. — К тому же, блондинки — не мой типаж.
— Знаю я ваш типаж: стеклянные с пробкой и этикеткой. Либо оловянные стандартного размера номер 2, — усмехнулся полугоблин. — Поди уже забыли, как с настоящими типажами дела обставлять. Отдыху себе не даете, все работаете…
— Не заводите свою шарманку, Филиус, в прошлый раз, когда вы начали разговор об отдыхе я попал в крупные неприятности, — сердито процедил Снейп.
— Поправочка: вы уже были в крупных неприятностях по самую маковку. Припоминаете? Самый молодой преподаватель в Хогвартсе. Двадцать с хвостиком. Ни друзей за пределами школы, ни привычки отдыхать, ни представления, что с собой делать после рабочего дня. Вы тогда вообще умели чем-нибудь заниматься, кроме зелий?
Снейп проглотил возражения, когда в голове всплыли образы воспоминаний.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
В детстве маленький Северус, как и все дети, мечтал о том, кем он станет, когда вырастет. Мама рассказывала ему, что некогда род Принц слыл прославленными зельеварами и стоял во главе фармакологической промышленности магической Великобритании. Она рассказывала, как давным-давно Принцы служили при дворе Ее величества и единственные варили снадобья для королевской семьи. Она говорила, что в поместье Принцев до сих пор хранится королевская грамота — в библиотеке, под стеклом и специальными чарами.
Тогда маленький Северус мечтал, что он станет самым известным Мастером-зельеваром. Чтобы разбогатеть, чтобы они с мамой переехали в какой-нибудь красивый и большой дом, как у Лили, а не ютились в убогой лачуге в Тупике Прядильщика. Ну и чтобы растоптать деда, Квинтуса Принца, который вышвырнул мать из дома за то, что пошла наперекор его воле, сбежала перед свадьбой с мистером Розье и вышла замуж за первого попавшегося магла.
Потом, в юношестве, Северус уже мечтал более узконаправленно. Ему хотелось стать исследователем и изобретателем. Заклинаний или зелий, а может, того и другого. Создавать новые чары ему нравилось, но возиться с составами над котлом было все-таки самым любимым делом. Особенно его привлекали сложные задачи, эликсиры, оказывающие воздействие на мозг, на память, на нейронные связи. Было бы круто однажды создать зелье знания трансфигурации — выпить его и сразу же получить всю информацию, которой владел мастер!
Став взрослым, профессор Снейп задвинул все свои мечты подальше и постарался о них забыть.
Он стал Мастером. И не простым, а самым молодым за последние две сотни лет! Но едва ли это что-то решало, потому что одна-единственная ночь перечеркнула всю его жизнь. Самайн 1981.
Альбус Дамблдор, конечно, вытащил его из Азкабана, принял на работу, и Снейп отчасти был ему благодарен… Все-таки школа, полная твердолобых деток, куда предпочтительнее, чем Азкабан с дементорами. Но едва ли когда-нибудь в своей жизни Снейп мечтал стать преподавателем. Да, он ранее устроился и проработал около полутора лет по просьбе лорда Гонта. Но это было скорее из разряда: «нам нужен свой человек, чтобы присмотреться к директору на его территории». В штаб-квартире Вальпургиевых рыцарей предполагали, что это временное решение — просто чтобы держать руку на пульсе перед предстоящими выборами министра. Но ничто не бывает столь постоянным, как это пресловутое «временно».
Впрочем, при всей нелюбви Снейпа к преподаванию, к своей работе он относился так же педантично, как строгая Минерва Макгонагалл. А в некоторых вопросах и вовсе превосходил ее.
Зельеварение — опасный и сложный предмет. В классе требуется поддерживать железную дисциплину, а эссе с формулами и вычислениями проверять с удвоенной внимательностью. Профессор Снейп не ограничивался красным перечеркиванием туда-сюда, как это делала профессор Бабблинг, и не оставлял лаконичное: «Переделать», как поступала мадам Вектор. Он скрупулезно проверял от и до, расписывал правильный вариант решения и объяснял, почему он правильный. Как ему казалось, весьма доходчиво. Хотя ученики продолжали лажать и, видимо, доходчивости было все же маловато.
Должность декана Слизерина тоже поначалу казалась ему чем-то временным. Но, вспомнив рассеянного профессора Слизнорта, который мог не заметить половины происходящего у него под носом, Снейп решил не повторять чужих ошибок. Он перелопатил систему отчетов, навел порядок в работе старост, лично проверил распределение дежурств и даже завел привычку по вечерам заглядывать в гостиную факультета. Если уж отвечать за змеек, то он должен быть уверен где, как и зачем они ползают, что шипят между собой, на кого гремят гремучкой и раскрывают свои капюшоны.
Отдельной головной болью были зелья для Больничного крыла. Раньше Хогвартс заказывал их у поставщиков, но после нескольких партий, которые то оказывались сомнительного качества, то начинали портиться раньше срока, Снейп не выдержал и в итоге заявил, что проще сварить все самому. С тех пор варкой зелий для мадам Помфри занимался он, получая за это отдельную доплату.
Иными словами, у взрослого профессора Снейпа была целая куча обязанностей и не было времени на мечты. Он даже забыл, как это делается. Ведь кроме уроков, деканства и варки зелий нужно было еще уделять внимание факультетской команде по квиддичу, ночным дежурствам и иногда замещать преподавателя ЗОТИ. Снейп понятия не имел, была ли должность проклята на самом деле, но профессора увольнялись с нее с заметной регулярностью. Кто-то внезапно женился, кто-то уехал на похороны своей бабушки в Грецию, да так там и остался, у кого-то обнаружились проблемы с законом, кто-то решил все бросить и внезапно отдать себя служению магловскому Богу в католической церкви… Череда престраннейших случаев. А уроки кому-то вести надо.
— Северус, вы опять здесь? — раздался за спиной укоризненный голос Флитвика.
— Как видите.
Снейп даже не поднял головы. Перед ним на столе лежали две стопки эссе. Справа — работы по зельеварению пятого и шестого курса. Слева — ЗОТИ, первый, третий и седьмой курс. Все это требовалось проверить уже к завтрашнему дню, поэтому Снейп засиделся допоздна в учительской.
Филиус запрыгнул в глубокое кресло напротив и осуждающе покачал головой.
— Уже почти полночь, — маленький профессор махнул рукой на окно. — Все нормальные люди в это время спят.
— Вряд ли меня можно отнести к нормальным, — фыркнул Снейп. Он воткнул перо в чернильницу и потянулся до хруста между лопатками. Затем взял со стола маленький бутылек, откупорил, поморщился и поднес к губам, как вдруг…
Магия вырвала бутылек из руки, он переплыл по воздуху и лег в маленькую ладошку профессора Флитвика.
— Что это? — Филиус прищурился, всматриваясь в этикетку. — Энергетический тоник? Северус! Вы так себя в могилу загоните! — обеспокоенно добавил он.
— Но кто-то ведь должен это все проверить! — Снейп раздраженно обвел горы работ учеников и требовательно протянул руку.
— Вот и дайте задачу вашим выпускникам, — Флитвик запечатал бутылочку с тоником магией и сунул к себе в карман.
— Я не могу их нагружать! Им к экзаменам готовиться надо! На улице февраль! До ЖАБА всего-то каких-то три месяца!
— Прекратите на меня кричать, Северус, — Флитвик недовольно сверкнул глазами и Снейп, опомнившись, замолчал, буравя его негодующим взглядом. — Вашим змейкам это, — он кивнул на стол, — только на пользу пойдет. Повторение — мать учения, помните? А вы наконец-то отдохнете. Вы себя в зеркало видели? Жалкое зрелище. Синяки под глазами. Кожа серая. Морщины, как у моей прабабки Зауры — так они ей достались спустя годы работы на виноградниках Рача-Лечхуми!
Профессор Снейп недовольно поджал губы. Видя, что его упрямый коллега ни в какую не хочет уступать, Филиус отчаялся:
— Да поймите, Северус, трудоголизм — это не есть хорошо! Это болезненная психологическая трудозависимость! Нужно уметь отдыхать. Иначе вы попросту сгорите и что тогда от вас останется?
— Я отдыхаю, — буркнул Снейп. — Когда сплю.
— Это мало! — маленький профессор категорично ударил ладошкой по столу так, что Снейп чуть было не подпрыгнул. — Вы должны уметь развлекаться! Должны качественно лениться! Иначе откуда у вашего бедного организма появятся силы?
Снейп промолчал. По правде говоря, он попросту не умел отдыхать. И развлекаться. Он считал, что это пустая трата времени, которого и так не хватает. Вон, Малфой называл отдыхом игру в крикет, но какой смысл в том, чтобы гонять колючих ежей по газону клюшкой в виде фламинго? Уолден Макнейр отдыхом называл скачки, но просаживал на ставках баснословные суммы. Антонин Долохов отдыхал так вообще экстремально: этот русский кочегарил сауну в Малфой-мэноре до адского огня, а после выбегал из нее в лютый мороз и прыгал голышом в сугроб. Или в пруд. Малфоевские карпы были в шоке.
— Решено! — Флитвик громко хлопнул в ладоши и соскочил со стула. Он взмахнул волшебной палочкой и стопки эссе взмыли, пронеслись по воздуху к ближайшему шкафу и втиснулись между папками с отчетами по успеваемости. — Сейчас вы идете спать. А завтра мы идем сбрасывать напряжение!
— Надеюсь, вы не планируете поход дуэтом в публичный дом? — Снейп скептически вздернул бровь. Концепция секса за деньги ему была понятна, но неприятна, все-таки в таком деле хотелось какой-то душевной отдачи от партнера, а не только механического тудым-сюдыма.
— Осторожней, коллега, не подкалывайте, — Флитвик расчетливо прищурился. — Гоблины просто обожают подкалывать в ответ. А юмор у нас своеобразный. Я хоть и полугоблин, но увы, иногда кровь играет.
— Так что же вы затеяли?
— Прогулку. До Бразилии.
Флитвик довольно усмехнулся, глядя, как лицо Снейпа вытягивается в недоумении.
— Вы бывали раньше на карнавалах? Потрясающее действо! Напряжение, мой юный ученик, можно снимать не только в постели…
Так профессор Снейп в первый раз очутился на шумном карнавале в экзотичной и странной для англичанина — Бразилии, городе Рио-де-Жанейро.
Поскольку досуга как такового у Северуса не было, его голодный до впечатлений мозг радовался как ребенок. Невероятно сложные и красочные скульптурные композиции на движущихся платформах, называемых на местном языке alegoria, поражали воображение. Северусу с трудом верилось в то, что их создали маглы и без грамма волшебства! От стихийной музыки барабанщиков кровь сама собой начинала бурлить в венах, сердце стучало в висках и хотелось действа.
Английскую скованность победили две порции кайпириньи, которые очаровательная темнокожая девушка настойчиво всучила Северусу, что-то щебеча на своем бойком языке и с интересом разглядывая его необычную внешность. Некоторое время спустя они уже вовсю танцевали под рокот барабанов с толпой зрителей.
Флитвик с улыбкой наблюдал из-за барной стойки, неспешно потягивая коктейль с маракуйей. Лихо отплясывать среди молодежи возраст ему уже не позволял, да и рост тоже — затопчут.
Карнавал оказался потрясающим! А очаровательные танцовщицы самбы — просто о-о-о! Их откровенные наряды, блестящие и переливающиеся с роскошными головными уборами из пышных перьев, выгодно подчеркивали женские формы. Это было и красиво, и горячо. А движения! Северус вообще сомневался что на таких высоких каблуках можно уверенно шагать, но танцовщицы двигались восхитительно и свободно.
Кайпиринья творила настоящие чудеса, преобразив нелюдимого и зажатого англичанина в обворожительного и притягательного amigo. На карнавале иначе не получалось. Сердце само захотело быть ближе к этим счастливым и громким людям, почувствовать то же, что и они, отдаться ритму барабанов и танцевать-танцевать-танцевать…
Профессор Снейп обнаружил себя с оглушительным похмельем спустя четыре дня на чьей-то фазенде. Он лежал посреди кровати, абсолютно нагой, в окружении растрепанных и спящих танцовщиц самбы. Большинство — обнаженные, у одних грудь прикрывали откровенные нарядные лифы, у других на голове каким-то чудом удержались перья. На лицах — потеки макияжа, размазанная помада и блаженные, довольные улыбки.
Кажется, полугоблин его все-таки подколол в ответ.
«Кошмар» — подумал Снейп, оценив пестрые метки засосов по всему своему телу. — «Ну, хоть жив остался!.. Кайпиринья — это зло».
С этими мыслями он дополз до ванной комнаты, проблевался чем было и пошел на поиски своей одежды и палочки.
Профессор еще долго отходил от такой эмоциональной и физической встряски, и впредь твердо решил разбираться с отдыхом самостоятельно. А то у Филиуса способы уж больно радикальные. Практически как у Долохова!
Впрочем, нельзя отрицать, что карнавал серьезно повлиял на восприятие Снейпа: неловкость вследствие неопытности пропала, и самооценка улучшилась. Он еще со школы не мог побороть комплекс носа — хищного клюва, но после карнавала примирился. Пятнадцать танцовщиц прыгнули с ним в постель — шутка ли! После такого даже собственный нос перестает казаться трагедией.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
— Кстати, в этом году я планирую посетить карнавал в Испании, поедете? Там есть забавная традиция — погребение сардины, очень веселый праздник! Грандиозное карнавальное шествие, зачитка завещания рыбы, кремация и большой салют!
Северус тряхнул головой, отбрасывая мысли о танцовщицах. Причем здесь сардины?
Видимо, он спросил вслух, потому что Флитвик сразу ответил:
— Вот и мне интересно узнать! Я же с магловским миром знакомиться начал относительно недавно. И то потому, что второкурсник, кажется, с Хаффлпаффа… или Гриффиндора? Маглорожденный мальчик спросил, как можно наложить чары на пластиковую кружку — у него не получалось. И мне стало любопытно. Так вы составите мне компанию, Северус?
— Посмотрим, — ответил Снейп.
Бразильский карнавал ему понравился, пусть и отходняк от него был жуткий. Иногда хотелось ощутить это первобытное буйство в крови снова, и закрутиться с какой-нибудь незнакомкой в танце под звук барабанов.
Все-таки Гарри переволновался перед операцией и немного себя накрутил. Паразита будут вырезать из головы! Его головы!
«Тут кто угодно нервничать начнет, даже взрослый волшебник» — успокаивал он сам себя.
Гарри опасался, что это будет зверски больно. Больнее, чем когда его отвели к зубному — лечить кариес. Дело в том, что анестезия на десны подействовала не в полную силу, поэтому немного Гарри все-таки чувствовал, и это были неприятные ощущения. Впрочем, у Гарри это был первый поход к стоматологу, поэтому из-за незнания он думал, что так и должно быть. А потом Дадли пересказал ему свой опыт, Гарри очень удивился, что кузен совсем ничего не чувствовал и спросил у тети Петуньи бывает ли так. Тетя в тот день здорово разозлилась. Не на Гарри, а на криворукого стоматолога, который заменял их семейного специалиста, мистера Уайта, пока тот был в отпуске. И жалобу написала. Вроде бы дело даже дошло до суда... Большего в этой истории Гарри не знал, но крепко-накрепко запомнил, что иногда бывает так, что анестезия может подействовать не полностью.
В предстоящей операции он именно этого и опасался. Но совершенно напрасно. Ему дали какое-то терпко пахнущее зелье в палате после того, как он переоделся в больничный халат. Затем медведьма сказала ложиться и начинать считать нюхлеров. Кто такие нюхлеры Гарри не знал, но подумал, что это что-то забавное, раз слово такое смешное. Разумеется, он догадался, что у маглов аналогичное — считать овец перед сном, и послушно занялся подсчетом вслух. На шестом нюхлере он широко зевнул, на седьмом почувствовал, что задремывает, а на восьмом уже крепко спал.
Операция прошла успешно. Гиппократ Сметвик уже имел дело с похожими случаями. Некоторые заброшенные, одичавшие или проклятые Источники силы изобиловали всякой мелкой эфирной нечистью, которая с большим удовольствием присасывалась к волшебникам. В основном паразиты цеплялись к археологам, кладоискателям и авантюристам, которым любопытно было лазить по загадочным местам с мрачной историей. Ограждающий ритуал, создающий клетку вокруг паразита, в этом случае был временной мерой, чтобы успеть добраться до специалиста. Почему Альбус Дамблдор, если это он, спрятал ребенка у четы Дурслей, не позаботился об этом — Сметвику было решительно непонятно. Возможно, просто не заметил, как и все учителя в Хогвартсе. Гиппократ понимал, что Альбус Дамблдор, каким бы он величайшим волшебником ни был — такой же человек, как и остальные. А человеку свойственно ошибаться.
Ассистирующий во время операции Янус Тики попутно приглушил мальчику воспоминания о смерти профессора Квиррелла, чтобы они меньше тревожили и больше не вызывали кошмаров. Он вообще поражался, как такой маленький ребенок сумел пережить нечто подобное и не слечь с расстройством психики. Ему, взрослому мужчине, было жутко и холодок по спине пробегал от ужаса происходящего, а что чувствовал переживший ужас наяву Гарри — Янус боялся вообразить.
Проснулся мальчик вечером того же дня, пару минут растерянно пытался понять, где это он очутился — на Больничное крыло Хогвартса похоже, но все немного по-другому. Потом его мягко позвала медведьма, ожидавшая пробуждения пациента на стуле у его кровати, и Гарри все разом вспомнил.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась пожилая медведьма, накладывая на пациента диагностические чары. — Голова не болит?
Гарри прислушался к себе и с изумлением выдал:
— Совсем нет! И голове так легко, как будто… как будто я тяжелую зимнюю шапку только что снял! Ого! Вот это настоящая магия! — потрясенный Гарри принялся на ощупь изучать свою голову и наткнулся на марлевую повязку на лбу.
— Не сдвигай, — одернула его медведьма, — тебе прописано прикладывать припарки с экстрактом бадьяна, это поможет свести шрам.
— Насовсем? — растерялся Гарри.
— Может быть останется тонкая полосочка. Не все шрамы, нанесенные ритуальным оружием, можно свести до конца.
— Да даже если полосочка — я все равно рад! А то у меня и впрямь на лбу написано «Гарри Поттер», это так бесит, — поморщился мальчик.
— Так, слушай и запоминай, Гарри Поттер! — с добродушной усмешкой передразнила его старушка. — В колокольчик звонить, если что-то понадобится, — она указала на тумбочку у кровати, где на подносе лежали его очки, пакет с вещами от тети Петуньи и золотой колокольчик с ручкой. — Туалет — направо до конца коридора, последняя дверь. Синего цвета. Ужин приносят домовые эльфы прямо в палату.
Кто такие домовые эльфы Гарри не знал, но решил не уточнять.
— На этаже выше общая гостевая комната, там есть книжки и игрушки, если заскучаешь. Перед отбоем тебя еще раз посмотрит мистер Сметвик.
— Понял, мэм! — Гарри шуточно козырнул. Настроение у него было просто замечательное, он впервые за все лето нормально выспался, сила буквально бурлила в теле! Он даже не расстроился, что зрение не улучшилось и пришлось снова нацепить очки. Как хорошо, что тетя Петунья в сумочке носила запасную пару на случай непредвиденных обстоятельств!
— Ты ведь выполняешь гимнастику для глазок? — строго спросила медведьма.
Мальчик кивнул. В детстве он пытался увиливать, потому что не видел никакого результата от тренировок, но тетя Петунья была непреклонна в этом вопросе. Проще было быстро покрутить глазами, чем пытаться сопротивляться ее напору.
— Хорошо. Мистер Сметвик просил тебя научить, если не знаешь. В течение дня делай по 2-3 раза 5-10 минут, и не вздумай лениться, — наказала она.
Гарри серьезно кивнул. Он приложит все усилия, чтобы избавиться от очков!
— Молодец, хороший настрой! — подхватила она и поднялась со стула, — пойду я на обход. Туалет — синяя дверь в конце коридора, гостевая комната — этажом выше, — повторила она и вышла за дверь.
Гарри первым делом засунул нос в пакет и довольно заулыбался. Помимо пижамы, носков и трусов внутри обнаружились несколько выпусков журналов «Scooby-Doo! World of Mystery». Три старых журнала и один совсем свежий — в целлофановой упаковке с нераспакованными карточками и простым карандашом для решения головоломок. Теперь Гарри точно знал, кто собирал ему пакет. Между журналами нашлась записка на криво оторванном тетрадном листе:
«Выздоравливай, бро!».
Все-таки, как же ему повезло с Дадли! Гарри тут же решил распаковать карточки, надеясь, что кузен не очень сильно расстроится из-за тетиного наказания с газоном. В конце концов, они втроем с Пирсом предполагали, что если их накроют, то мало не покажется, может быть, даже под домашний арест до конца лета посадят. А тут всего лишь газон! Втроем они быстро справятся.
Из восьми карточек Гарри попалось две из колоды «Монстрмания». «Безумный марсианин» и «Сгнившая тыква». Таких в их с Дадли коллекции еще не было! Гарри сразу же нырнул под одеяло — карточки были покрыты специальной краской и светились в темноте. Кроме того, в упаковке попалась золотая карточка с Дафной. Самый настоящий джек-пот! После такого Дадли точно не будет дуться на газон, даже если очень сильно постарается. За золотой Дафной охотились все знакомые мальчишки и девчонки, почему-то эта карточка была особенно редкой.
Свежий 21 выпуск про Турцию и Руины Трои Гарри решил отложить на завтра, а пока переоделся из больничной сорочки в пижаму и отправился на разведку в туалет. В коридоре было пусто, с лестничного пролета доносились приглушенные голоса. Закончив с туалетными делами, Гарри сполоснул руки и долго внимательно разглядывал себя в зеркале, борясь с желанием сдвинуть повязку и посмотреть, как там шрам.
А еще он удивился, что ему совсем не сбрили волосы. Мистер Полкинс, отец Пирса, в прошлом году упал со стремянки и его увезли на скорой. Пришлось делать операцию. Мистера Полкинса для этого побрили наголо, он потом долгое время в шляпе ходил, пока волосы отрастали. Гарри думал, что для удаления паразита его тоже побреют, но, видимо, магам волосы не мешают.
Интересно, как все происходило? У обычных людей бывают записи операций — их еще в университете для обучения показывают, тетушка Мардж рассказывала. У нее старая подруга со времен колледжа училась на хирурга. Наверное, у магов тоже что-то такое есть, чтобы обучать новых колдомедиков.
Ужин ждал Гарри в палате на невысоком столике на кровати. Он немного расстроился, что не увидел домового эльфа, который его принес, и решил обязательно подкараулить его завтра. Любопытно было, похожи ли эти эльфы на тех, что из «Властелина колец»? И почему они — домовые, а не просто — эльфы?
В меню на сегодня у Гарри был легкий овощной суп, на второе куриная грудка с гарниром из картофельного пюре и на десерт йогурт. В чашке оказался травяной чай с очень приятным запахом. Гарри с аппетитом поужинал, отставил столик, и грязная посуда сразу же исчезла, так же как и в Большом зале в Хогвартсе.
До прихода мистера Сметвика Гарри успел полистать один из старых журналов, лениво читая комиксы. Его клонило в сон.
— Привет, Гарри, уже зеваешь? — спросил главврач, отворив дверь.
— Совсем не-е-ет… — мальчишка запоздало прикрыл рот ладонью.
— Давай, я быстро тебя осмотрю и ляжешь спать, — Сметвик взмахнул палочкой и по всему телу Гарри проступила сеть диагностических чар. Мальчишка перестал зевать и с любопытством принялся разглядывать сложную систему магатока, покрывающую его как светящаяся паутина.
— Интересно? — с улыбкой спросил Сметвик, наблюдая.
— Еще бы! Это так выглядит моя магия? Такого в школе не показывали, — Гарри вытянул руки с растопыренными пальцами, повертел и принялся изучать себя с головы до ног.
— И не покажут. Раньше в школьной программе был курс первой помощи, но его убрали, — вздохнул Сметвик.
— Почему?
— Одни говорят, чтобы неучи не занимались самолечением и не покалечили себя и других. Другие — чтоб сократить расходы бюджета. Насмотрелся? Теперь сядь ровно и держи голову прямо. Очки сними, — велел Сметвик. Он с прищуром оглядел сеть магатока на голове мальчика, кивнул сам себе и добавил, — поначалу хотели устроить факультатив, но все сошло на нет.
— Жаль, — вздохнул Гарри. — В начальной школе нам часто рассказывали о технике безопасности дома и на улице, и объясняли, что делать в первую очередь, если мы увидим, что человеку стало плохо.
— Правильно, — кивнул Сметвик, — маги, хоть и аппарируют на вызов, но в некоторых ситуациях помощь нужно оказывать немедленно. Анапнео, например, заклинание очистки дыхательных путей, если человек подавился или захлебнулся. Не обучают, а вещь очень полезная.
— Летом, наверное, особенно. На пляжах, — предположил мальчик, и Сметвик несколько раз кивнул. — Скажите, сэр, а маги как-нибудь записывают операции? Ну, для обучения колдомедиков? Чтобы можно было посмотреть, как все было.
Сметвик немного удивился такому интересу:
— Не совсем записывают. При Мунго есть несколько омутов памяти — это артефакт, с помощью которого можно просматривать воспоминания. Стажеры им пользуются, чтобы рассмотреть все нюансы работы.
— Ого! — изумился Гарри. — А можете показать мне мою операцию, пожалуйста? Очень любопытно, как выглядит со стороны копания в моей голове.
— Можно, но не раньше, чем ты полностью поправишься и окрепнешь. Артефакты с ментальным воздействием всегда сильно нагружают мозг. Тебе пока такие нагрузки противопоказаны, — Сметвик взмахнул палочкой, отменяя проекцию. — Любопытно, значит. Хочешь стать колдомедиком?
— Пока еще не знаю, сэр, — честно ответил Гарри. — Дядя говорит, что поиски себя могут занимать всю жизнь, и нужно попробовать себя в разных областях, чтобы понять, к чему лежит душа.
— Правильные вещи говорит, — согласился Сметвик. — Если надумаешь, знай — хороший колдомедик на вес золота, а с узкой специализацией, как Янус — совсем бриллиант. Но учиться надо много, это да.
— Я буду очень стараться. Теперь никакой паразит мне не мешает. Спасибо, мистер Сметвик!
— Пожалуйста. Доброй ночи, Гарри, — Гиппократ махнул рукой на прощание и скрылся за дверью.
Гарри сложил журнал в пакет, положил его на тумбочку и залез под одеяло. Этой ночью ему снилось, как он вытащил карточку золотой Дафны из упаковки с шоколадной лягушкой. Она улыбалась, приветливо махала ладошкой и показывала язык, если ее поставить напротив карточки Альбуса Дамблдора.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
На следующий день сразу после завтрака Гарри навестила тетя Петунья вместе с Дадли. Кузен большими и испуганными глазами оценил повязку на голове Гарри.
— Хватит таращиться на меня так, как будто я присмерти! — возмущенно буркнул Гарри. — Это чтобы шрам зажил. Компрессы. Помнишь, тебе от температуры делали?
— А-а-а, — Дадли облегченно выдохнул, но расслабился не до конца, — я просто подумал, насколько это больно, бро. Ну, в смысле, тебе же какого-то червя вырезали… Я в папиной энциклопедии прочитал про бычьего цепня — жуть! Он может достигать в длину двадцать пять метров!
— Было совсем не больно. Про этого цепня я не знаю, но мой паразит был размером с кулак. И глаз с ножками много!
Дадли шумно сглотнул, ярко представив себе эту страшную кракозябру.
— Гарольд Джеймс Поттер, не пугай брата! Еще по ночам кричать начнет, — строго упрекнула тетя Петунья.
— Не начну, мам! После Хищника и Чужого же не начал! — возразил Дадли.
— Одно дело — ужастики в телевизоре и совсем другое — в жизни, — назидательно заявила она. Оба мальчика замолчали, обдумывая эту мысль, а потом Гарри вытащил карточки и похвастался:
— А я золотую Дафну вытащил! И двух монстров!
— Вау! Везучая у тебя рука, бро! Пирс от зависти умрет, у него «Безумного марсианина» нет! А ты уже проверял, как светится? А сам журнал прочитал? Нет?! Ну ты читай быстрее, чтобы до завтра успел! Мы обязательно придем, если тебя не выпишут. Кстати, вот ластик, я забыл его положить в пакет.
Все два часа, отведенные на посещение, мальчишки проболтали, обсуждая карточки, их авантюру с Пирсом, предстоящую перекопку газона и мультики. Дадли пересказывал сюжет серии черепашек-ниндзя, которую показывали сегодня по телевизору. Донателло познакомился с художником по имени Кирби, который рисовал с привязанным к карандашу камешком и его рисунки оживали. Брат рассказывал настолько интересно, что Гарри уже хотел, чтобы поскорее наступили выходные с повторным показом.
Настроение сегодня было даже лучше, чем вчера. Еще бы, Гарри впервые за долгое время не вскакивал посреди ночи от кошмаров. Профессора Квиррелла все еще было жалко, но после помощи Януса Тики Гарри вспоминал об этом только с легкой грустью. Как если бы он вспоминал о любимом дедушке, который ушел из жизни лет десять назад.
Зрение оставалось прежним и улучшений Гарри не замечал, но это не огорчало. Не все сразу. Зато рубец шрама значительно уменьшился. Когда медведьма меняла ему повязку, она протянула ему зеркальце посмотреть и Гарри восторженно ахнул. Из-за этого дурацкого шрама в него всегда тыкали пальцем, а репутация Мальчика-Который-Выжил возвела это в абсолют. Каждому встречному-поперечному всегда хотелось поглазеть на шрам и они либо старались увидеть исподтишка, либо спрашивали в лоб, как Рон. Гарри выделяться не любил, поэтому оставалось молча терпеть и скрипеть зубами. Воспитание тети Петуньи не позволяло послать всех любопытствующих на три буквы, а так хотелось!
Зато теперь этого дурацкого шрама не будет и…
«Все начнут спрашивать куда делся шрам» — мрачно подумал Гарри. Патовая ситуация! Что ж, с этим можно и потом разобраться, а пока…
Впервые за очень-очень-очень долгое время голова не болела, не гудела, не нудела, как будто к затылку примотали мини-трансформатор. Думалось легко, и Гарри немного расстроился, что кузен не догадался положить к вещам его детективный блокнот. Было бы очень кстати не просто в мыслях анализировать, но еще и записывать.
Ему вдруг вспомнилась история со статьей об «Ограблении Гринготтса», да и с путешествием фальшивого философского камня из банка с Хагридом. Показуха? В расчете на то, что Мальчик-Который-Выжил расскажет эту историю остальным детям? Типа фундамента для легенды, чтобы «поиск сокровищ» был интереснее?
Насчет газеты со статьей — Гарри не помнил, чтобы ее обсуждали в Хогвартсе. Новость-то громкая! В неприступный гоблинский банк, который никто и никогда не мог ограбить, вдруг проникает некто, ломает дверь в хранилище и умудряется исчезнуть незамеченным. Да весь мир бы на ушах стоял! А получается, что никто, кроме Хагрида, Рона и его самого этого выпуска не видел. Липовая газета? В принципе, узнать это можно проще простого — спросить. А тот самый выпуск неплохо бы отыскать — какая-никакая, но улика! Гарри видел в хижине стопки газет — кажется Хагрид ими пользуется вместо туалетной бумаги и для розжига. Вряд ли этот самый выпуск доживет до осени… Но Гарри решил обязательно проверить, когда вернется в школу.
Вспомнив про Рона, Гарри нахмурился. Он так и не получил ни одного письма за лето от друзей. Сейчас, на свежую голову, свободную от гудящего паразита, он взглянул на ситуацию под другим углом. Если раньше он расстраивался, что не может поговорить по душам с теми, с кем пережил весь этот ад, то сейчас задумался — а может что-то случилось? Ну с двумя сразу — вряд ли. Букля-то улетает с письмом, а прилетает без него. Не ест же она их. И не выбрасывает. Раньше сова прекрасно справлялась со своей работой. Есть какой-то мешающий фактор, блокирующий переписку. Зачем? Хрен знает. Но с Гермионой можно связаться и по-другому — самым обычным телефоном.
— И как я раньше до этого не додумался? — фыркнул Гарри, поражаясь своей твердолобости. Что ж, лучше поздно, чем никогда.
А Рону придется подождать. Впрочем, Гарри это не сильно расстраивало. От него всегда много шума, он обожает влезать туда, куда не просят и за собой тащит в обязательном порядке. Прозвища обидные придумывает, к слизеринцам чисто из принципа цепляется. А ведь именно из-за него Драко вскипел и назначил Гарри дуэль! И принял эту дуэль не он, а именно что громкий Рон со словами: «Да мы вас размажем, слизнюки! Гарри, я буду твоим секундантом!». Гермиона едва не пострадала от тролля косвенно по его вине, а ведь Рон так и не извинился, похоже, решив, что инцидент исчерпан. В запретном коридоре они оказались, опять-таки, по его вине. В первый раз, когда лестница доставила их к нему по ошибке, Рона разобрало любопытство и он канючил «Одним глазком! Одним глазком!». Во второй он просто силком потащил Гарри спасать камень ото всех сразу.
— Надо было упереться рогом, а не плыть по течению, — буркнул Гарри. Из самоанализа своих действий вытекало то, что он рохля и даже не пытался осадить энтузиазм друга. А друга ли?..
Над этим тоже стоило подумать. И поговорить с Роном. Его азартная жажда залезть в пасть церберу определенно ничем хорошим не кончится. Уже не кончилась. И с собственным характером что-то делать надо, а то его так и будет мотать туда-сюда!
Настало время обеда. Крем-суп из тыквы… насчет тыквы Гарри тоже подумал стоит выяснить, не просто же так волшебники всюду ее пихают. Вкусное запеченное филе трески с рисом на гарнир было основным блюдом, к нему прилагался простенький овощной салатик в небольшой чашечке. На десерт — йогурт, как и вечером, а в качестве напитка — теплый компот из сухофруктов.
После обеда Гарри решил выйти на разведку в гостевую комнату, а в коридоре он неожиданно наткнулся на Драко Малфоя в сопровождении своего отца.
— Поттер? — удивился мелкий Малфой, оценил его повязку на голове и поинтересовался, — котелок бурления славы не выдержал и взорвался?
— Если бы, — беззаботно отмахнулся Гарри. Повторимся, настроение у него было просто чудесное и никакой Малфой этому помешать не мог. Даже в количестве двух штук. — Привет! Не ожидал тебя здесь встретить. Здравствуйте, мистер Малфой, — учтиво поздоровался он и удостоился кивка в ответ.
— И вам доброго дня, мистер Поттер. Встреча действительно неожиданная, — мистер Малфой поджал губы, — что ж, поправляйтесь. Сын, побудь здесь, пока я буду говорить с мистером Сметвиком.
— Хорошо, papa, — обреченно буркнул Драко. У него сегодня были другие планы на день, и в них не входил внеплановый медосмотр. Сегодня должна была прийти доставка нимбусов-2001 и, разумеется, Драко хотел опробовать новую метлу сразу же. Поэтому даже то, что его оставили в компании Поттера, а не взяли с собой на деловую встречу, не сильно расстроило. Вернее, расстраиваться дальше было уже некуда. — Ну и что же с тобой на этот раз приключилось, Поттер? — снисходительно поинтересовался Драко, неосознанно копируя манеру речи профессора Снейпа. Гарри уже не раз его за этим замечал, но обратил внимание только сейчас. Любопытно…
Он немного завис с ответом. Все «участники заговора», как про себя называл посвященных Гарри, решили дождаться заключения колдомедиков и экеспертизы паразита. После этого его тетя и дядя обратятся в детективное агентство либо юридическую фирму. Конечно, спустя почти 12 лет вряд ли получится раскопать личность того, кто провел ритуал, но оставить все как есть никто не согласился. Тот, кто проводил ритуал, знал, что именно случилось в доме Поттеров 31 октября 1981 года. Этот кто-то знал, и почему-то решил молчать, пока кто-то строил целую легенду вокруг Мальчика-Который-Выжил. С учетом того, что об истории активно говорил и Альбус Дамблдор, и Министерство через «Ежедневный пророк», под подозрения попадали многие. Поэтому Гарри строго запретили доверять директору, (хотя после ситуации с профессором Квирреллом он и так не доверял). В ДМП и Аврорат не решились обращаться, опять-таки, потому что Министерство раздувало мыльный пузырь «славы героя» в газетах только так.
— Да я глаза лечу, — Гарри отмер и ответил по заготовленной легенде.
— У тебя их не четыре, а восемь? — беззлобно хмыкнул мелкий Малфой. Гарри даже понравилась эта шутка. — Почему повязка на лбу?
— Компрессик. Что-то там с бадьяном для шрама, — Гарри устроился на широком подоконнике. — Он у меня все зажить нормально никак не мог, вот и заодно его решили подлечить. Говорят, останется тонкая незаметная полоска, а может быть и целиком исчезнет!
Драко вытаращился на него большими глазами в недоумении.
— И ты будешь без шрама и без… очков?
— Ага, — довольно кивнул Гарри.
— И зачем это тебе? — Малфой прикусил язык, понимая, какую глупость ляпнул.
— Хорошее зрение или здоровый лоб? Даже не знаю, — заулыбался Гарри.
— Почему же ты только сейчас этим озаботился? — продолжал недоумевать он.
— Так моя тетя была не в курсе, что у магов есть свои больницы. Она меня по обычным таскала, но они только руками разводили, — Гарри пожал плечами. — А в Хогвартсе я узнал, что есть Мунго. Ну вот я и здесь.
Драко косился на него с легким подозрением, видно чуял что-то неладное в рассказе. Змий одним словом!
— А ты почему здесь? С отцом за компанию?
— Ежегодный осмотр, — отмахнулся мелкий Малфой.
В этот момент дверь в гостевую комнату распахнулась, Гарри и Драко обернулись на шум. На пороге показался Невилл, он осторожно вел за собой темноволосую женщину, крепко держа ее за руку. Худая, в больничной сорочке она была с нездоровым серым цветом кожи и жидкими волосами с проседью. Темные глаза, казалось, застыли на одном месте и не видели перед собой ничего.
Гарри заметил, как Драко поежился, нерешительно глянул на лестницу, словно хотел поскорее уйти.
— Гарри? И… Малфой? — лицо Невилла вытянулось от удивления. — Что вы здесь?..
— Привет, — кивнул Гарри и, спрыгнув с подоконника, учтиво поздоровался, — добрый день, миссис Лонгботтом. Меня зовут Гарри Поттер, я учусь вместе с вашим сыном на Гриффиндоре.
Драко покосился на него с недоумением, а затем вновь — на лестничный проем. Он явно чувствовал себя неуютно.
— Мама тебя не услышит, — негромко ответил Невилл. — Она никого не слышит и ничего не замечает. Как и папа. Только он почти всегда лежит в палате…
— Зря ты так думаешь. Я видел передачу по телевизору, ученые проводили много медицинских исследований и выяснили, что люди в коме способны слышать разговоры, — сказал ему Гарри. — И свидетели есть — те кто просыпались и рассказывали что они слышали, как с ними родственники разговаривали. Мозг — это очень сложная штука.
— Это не совсем кома, она же может двигаться… Но, может быть, ты прав… — Невилл снова вздохнул, затем осекся и обеспокоенно спросил, — а что у тебя с головой?
Гарри быстренько пересказал ему ту же легенду, что и мелкому Малфою. Невилл понятливо покивал и поинтересовался:
— А ты со шрамом к мадам Помфри не ходил?
— Ходил. Она мне чем-то терпким мазала, но помогало только на время, — вздохнул Гарри.
— Она медведьма, у нее другая квалификация. Синяки и ссадины после квиддича лечить и ожоги от взрыва котла, — вставил свое слово мелкий Малфой.
— Угу. Мистер Сметвик также говорил, — кивнул Гарри.
— Тебя взялся лечить Гиппократ Сметвик? — сильно удивился Драко, а затем фыркнул сам на себя, — точно, кому ж еще за великого Поттера браться…
Гарри его ворчание проигнорировал и решил чуточку развеселить Невилла:
— Кстати, я кое-что умыкнул для тебя из запретного коридора, — заговорчески улыбнулся он и, понизив голос, сказал, — росточки дьявольских силков!
Драко и Невилл вытаращились на него во все глаза и едва ли не хором сказали:
— Да ладно?!
— В запретном коридоре росла эта жуткая дрянь?! — ужаснулся мелкий Малфой.
— А они самые-самые настоящие? Ты точно не перепутал? Сверялся с учебником? — восторженно ахнул Невилл.
— Ага, целая тонна, — ответил Гарри Малфою, и перевел взгляд на Невилла, — с учебником не сверялся, некогда было. Мы втроем увязли в них по самые маковки и чуть не передохли.
— С заучкой и Уизелом? — Драко поджал губы. — Кажется, я начинаю сочувствовать растению…
— Я ободрал пару усиков. Просто мне совестно за тот Петрификус. Ты был полностью прав, что не нужно соваться в этот коридор. А Рон все пер и пер, как взрывопотам… Гермиона извинилась перед тобой?
— Гермиона? Она же сразу и извинилась перед заклинанием, — беззаботно пожал плечами Невилл. — Сказала: «Прости, мне очень жаль. Петрификус Тоталус.»
— Какие, однако, в львятнике высокие отношения, — цокнул Малфой.
— Я боялся, что из-за вашей вылазки опять достанется всему факультету и гору баллов снимут, как в тот раз, когда вашу троицу поймали после отбоя. Но директор почему-то наоборот начислил кучу баллов, даже мне, хотя я ничего не сделал.
Малфой, возмущенно фыркнув, закатил глаза:
— Мы на экзаменах отдувались как проклятые, кубок по квиддичу выиграли, за дисциплиной следили… А вы? Залезли на недостроенный полигон для отработки заклинаний по ЗОТИ, который, между прочим, спонсировал мой отец! Разломали все что можно и загребли кучу баллов! Я чего-то там старался, готовился, а оказывается вот как можно было! Спасибо за мастер-класс, Поттер, — скривился мелкий Малфой и картинно похлопал. Гарри аж почувствовал, как воздух вокруг накалился, да у Драко припекало не по-детски!
Невилл втянул голову в плечи, потупился и прижался поближе к матери.
— Я тоже не в восторге от выходки директора. За нарушения должны наказывать, а не хвалить иначе получится не воспитание, а черти что, так тетя говорит, — спокойно отозвался Гарри. — Это не крикет.
Драко растерял весь пыл и глупо захлопал глазами.
— К тому же, там наверняка какая-то премия для деканов существует. А профессора Снейпа пинком опрокинули с ноги… некрасиво получилось, — вздохнул Гарри. О премиальных поощрениях он знал из рассказов дяди Вернона. Он говорил, что это важная мотивирующая часть работы. Не будет премии — угаснет энтузиазм. Впрочем, профессор Снейп излишним энтузиазмом не страдал, но все равно неприятно же.
— Кто ты, и куда ты засунул настоящего Поттера? — удивился Драко.
Гарри пожал плечами и весело улыбнулся:
— Считай, что я познал дзен в запретном коридоре, проникся голосом Вселенной и встал на путь исправления!
Невилл внезапно спохватился и резко переключился на растения:
— Гарри! Где ты держишь силки? У тебя есть теплица? Они должны стоять в затененном месте! А еще они быстро разрастаются, поэтому обязательно нужен колпак на горшок!
— Успокойся, Невилл, у меня все схвачено! — заверил его Гарри. — Там маленькие усики, я засунул их во флакон из-под масла для тела и поставил под ванну. Там достаточно темно для силков.
— А грунт?..
Внезапно раздались громкие визгливые голоса, смех и топот маленьких ножек. В конце коридора появилась медведьма-нянька в компании четырех детишек пяти-шести лет.
— Поттер, у тебя же есть отдельная палата? Не думаю, что в людном коридоре больницы кому-то следует знать о силках, — негромко произнес Малфой.
— Точно, — кивнул Гарри, — тогда, пойдемте?
— Подождите меня здесь, я маму провожу до палаты, — попросил Невилл и поторопился к лестнице, осторожно ведя мать за руку.
— «Пойдемте»? — переспросил мелкий Малфой. — Я зачем вам сдался?
— За компанию. Твой отец, наверное, не скоро освободится, — Гарри по дяде Вернону знал, что деловые встречи могут затягиваться на полчаса и больше, — зачем тебе стоять посреди коридора без дела?
Малфой пожал плечами. Непривычно ему было с таким… необычным Поттером. Спокойный, рассудительный, чем-то на Теодора Нотта смахивать начал. Он тоже по большей части не обращал внимания на желчные комментарии и общался как ни в чем ни бывало. Неужели это Уизел на него настолько дурно в Хогвартсе влиял? Или действительно просветился в запретном коридоре? Непонятно… Но лучше уж так, чем как раньше. Все-таки, наследник древнего и уважаемого рода, сколько-то там юродный кузен!
Вернулся Невилл, они быстро втроем добрались до палаты Гарри и, едва дверь закрылась, юного герболога прорвало:
— Грунт? В чем ты их выращиваешь? Для почвопокровных нужна особая смесь, и очень важно следить за влажностью!
— Они еще слишком маленькие, — со знанием дела ответил Гарри. — Тетя черенки всегда сначала в воде держит, потом только сажает в землю. Но, думаю, пересаживать мне не придется до осени, они едва с мой мизинец величиной.
— Зря ты так думаешь, силки очень быстро растут. Тебе нужен горшок с колпаком. У маглов такие продают? Есть специальные низкие горшки, я могу тебе свой прислать, — оживился Невилл.
— А если я тебе силки отправлю? — предложил Гарри, но Невилл сразу же замотал головой.
— Их перевозить нужно аккуратно, следить, чтобы солнце не обожгло, чтобы хватало воздуха и чтобы было достаточно влажно.
— Ясно. Букля не настолько умная, — понятливо кивнул Гарри, на что молчавший все время диалога Малфой фыркнул с усмешкой. — Тогда отправляй свой горшок. Я, правда, тут еще буду, наверное, день или два.
— Что-то долго тебе глаза лечат, — подозрительно прищурился Драко.
— Осложнение из-за того, что с детства тянется, — без запинки соврал Гарри. Впрочем, доля правды в этом была.
— Честно говоря... — Невилл вздохнул, с легким сомнением оглядел Гарри, задумчиво потирая подбородок. — Навязываться не принято, но я бы сам хотел проконтролировать процесс посадки в горшок…
— Когда я пересаживал тетины розы, они не жаловались, — буркнул Гарри. — И ни одна из них не засохла!
— Не обижайся, Гарри, но с магическими растениями у тебя опыта раз-два и обчелся, — заявил Невилл.
— А тебя бабушка отпустит? — с сомнением поинтересовался Драко.
Ходили слухи, что миссис Лонгботтом держит внука и наследника в ежовых рукавицах, оттого он и вырос такой замкнутый и застенчивый. Вот только вся эта застенчивость куда-то улетучивалась, когда разговор заходил о растениях. Невилл преображался на глазах, как будто кто-то внутри него дергал за рубильник.
— Бабушка? — Невилл нахмурил брови, задумавшись еще крепче. — Не знаю, но я очень постараюсь ее уговорить…
— Тогда жду тебя в гости, — пригласил Гарри с улыбкой.
Невилл серьезно кивнул и приступил к первичному инструктажу. Он долго и обстоятельно рассказывал все нюансы выращивания дьявольских силков и одобрительно кивнул, когда Гарри принялся писать под диктовку рекомендации на тетрадном листе с посланием от кузена.
Малфой зевал, со скукою шарил взглядом по палате и тут его глаза зацепились за красочную обложку журнала на тумбе. Он был магловским, Драко сразу же опознал это потому, что картинки не шевелились. Любопытства это не отняло, а интригующая надпись на обложке «Румыния. Трансильвания» подстегнула интерес. Малфой раскрыл журнал на первой странице… и пропал.
Сюжет в комиксе был простеньким, но персонажи цепляли. Особенно злодей-вампир, он чем-то напоминал профессора Снейпа. Историю Румынии Малфой изучал на домашнем обучении под чутким руководством чопорной гувернантки, но рассказывала она скучно. Как профессор Бинс в Хогвартсе — сухо, строго, не отступая от учебника. А здесь все было написано интересно, с забавным мини-комиксом «4 способа избавиться от вампира». Оказывается, маглы кучу всего знают!
Малфой почуял неладное, когда бубнеж на фоне прекратился и в палате стало тихо. Он застрял на развороте с головоломками и беззвучно шевелил губами, стараясь не смотреть на ответ и додуматься самому. Опасливо выглянул из-за разворота журнала, Драко мысленно простонал. Лонгботтом и Поттер пялились на него в упор. Первый с изумлением — еще бы, любой бы ахнул и за сердце схватился, увидев наследника Малфоя с магловским детским журналом. Отец — так точно! А вот Поттер косился с подозрительно расчетливой улыбкой, которая Драко совсем не понравилась:
— Ну и каков ваш вердикт, мистер Малфой?
— Слабовато, годится, чтобы убить минут пять, не более, — как можно небрежнее отозвался он, вернув журнальчик на тумбочку с легкой досадой. Там еще лежал выпуск про Австралию, Китай и Трою… Вот чего это они оторвались от своих силков? Болтали бы дальше, а он бы еще почитал…
Невилл тоже с затаенным любопытством косился на красочные обложки, но спросить отчего-то не решился.
— Хочешь? Это свежий выпуск, я его еще не открывал, — предложил Гарри.
— Н-нет… мне бабушка магловкую литературу читать не разрешает, — испуганно замотал головой Невилл, и добавил, обратившись к Драко, — а тебе можно?
— Papa не видит, — пожал плечами Малфой.
— Невилл, это не «литература», это познавательный детский журнал, — важно заявил Гарри. — Интересные исторические факты со всего мира в каждом выпуске! А еще печатают рецепты вкусных блюд национальной кухни. И разворот с головоломками есть. Не думаю, что твоя бабушка сильно разозлится, если ты пошевелишь извилинами десять минут, это ведь полезное занятие. Соглашайся.
— Л-ладно, — Невилл смущенно кивнул и пробормотал, — десять минут это не много...
Разумеется, любопытство взяло свое и десяти минутами он не отделался. По ходу дела Малфой ненавязчиво подвинул стульчик ближе и вот они уже в три головы склонились над журналом на кровати, негромко споря, был ли мастер Эпей магом или же он построил троянского коня собственноручно. По словам Невилла, историки в мире магии постоянно бьются над этим вопросом и никак не могут прийти к единому мнению.
— Жалко у нас нет таких журналов, все противным квиддичем завалено, — вздохнул Невилл, и тут же спохватился, — простите, я не специально!
— Ничего, я квиддич не особо люблю, — ободряюще улыбнулся Гарри, а Малфой недоверчиво поднял бровь.
— Как? Ты же ловец в команде… — Невилл растерянно посмотрел на него, как будто видел первый раз в жизни.
— Угу. Это потому что профессор Макгонагалл так решила, а я побоялся возразить. Сам помнишь, что из этого вышло. Я… — Гарри немного замялся, размышляя, говорить или не говорить о своем решении, — хочу отказаться от места в команде.
— ЧТО?! — Малфой вскочил с места, крепко вцепился в грудки пижамы Гарри и принялся трясти, — Поттер! Ты… ты… я… ты… не смей, слышишь! Я целый год ждал, тренировался! У меня новая метла! Специально покупал! Не смей уходить! Я так долго готовился, чтобы размазать тебя… и всю команду грифов на поле! Не смей! Или я тебя прокляну! Слышишь?!
— Ладно-ладно-ладно! Останусь ради тебя! Но только на этот год! — зачастил Гарри, вырвал пижаму из хватки, разгладил и недоуменно оценил раскрасневшегося Малфоя взглядом.
— Ловлю тебя на слове, Поттер! — припечатал Драко и, запоздало осознав свой перформанс, стыдливо прикрыл глаза ладонью. — Мерлин…
— Ну ты, Драко, конечно, даешь…
— Замолчи, Поттер… я сам не ожидал…. И в общем, если тебе нужно будет попрактиковаться, можешь ко мне в гости приехать… А то еще за лето разучишься, у вас-то на виду у маглов летать нельзя… — пробормотал Малфой, поражаясь сам себе.
— Ладно… Но и ты тогда ко мне приезжай. Вместе с Невиллом. В обмен на аренду поля проведу экскурсию в магловский мир, — Гарри перевел приглашение в эквивалент «сделки», а то слизеринская психика и так, похоже, пострадала за этой бурной отповедью. Но кто ж мог знать!
Малфой в ответ рассеянно кивнул.
— А я думал, сложнее всего будет капитану Вуду противостоять, — пробормотал Гарри и озадаченно поскреб повязку на голове. Шрам немного чесался.
— И декану, — напомнил Невилл.
— Да… Перед профессором Макгонагалл неудобно. Она же метлу на свои деньги купила, чтобы я был ловцом в ее команде.
— Думаю, тебе стоит прямо все сказать профессору. Бабушка как-то говорила, что азарт хуже поноса. Понос — остановить можно, а азарт — не получится, — назидательно произнес Невилл.
Малфой сдавленно крякнул, а Гарри поперхнулся. Он живо представил, как строгая Августа Лонгботтом произносит эту поучительную фразу, а чучело стервятника на ее шляпе важно кивает. Та еще картина!
— Но я думаю, что это здравое решение, — сказал Невилл, — Я сам свалился с метлы, и никому не пожелаю.
Гарри почувствовал, как в груди разливается тепло, а рот сам собой расползается в улыбке. Как же приятно, когда тебя понимают! Рон бы точно сразу же принялся рьяно переубеждать и доказывать что Гарри совершает несусветную глупость. Впрочем, за Рона сегодня Малфой отработал и весьма успешно…
— Слушай, Гарри, а у тебя еще есть журналы? — смущенно спросил Невилл, покосившись на пакет, где выглядывал цветной кончик.
— Конечно! — Гарри обрадовался и тут же вручил старые выпуски.
— Время же как-то надо убивать, — проворчал Малфой, и тоже взял один выпуск.
Кажется, вербовка прошла успешно! В Хогвартсе почему-то никто не увлекался Скуби Ду. Рон про магловские мультики ничего не знал. Гермиона знала, но считала все это детским развлечением и гордо заявляла, что она перестала смотреть мультики в пять лет и перешла на научно-образовательные программы. Симус Финниган, несмотря на то, что у него отец-магл, воспитывался с сильным уклоном в волшебный мир и, как Рон, фанател исключительно по квиддичу. А Дин Томас обожал Росомаху и, если речь заходила о комиксах, проще было убежать из комнаты, чем его остановить.
Ближе к пяти часам в кухонное окно дома №4 на Тисовой улице робко постучал застенчивый пестрый сычик. Он подождал немного, тревожно оглядываясь по сторонам — ему нечасто доводилось летать в магловскую часть Лондона. Но работа есть работа, поэтому письмо следовало доставить. Только вот, что странно, никто не спешил к окну. Сычик склонил голову набок, вглядываясь в залитую мягким желтым светом кухню. Высокие банки с чаем и кофе мешали ему все как следует разглядеть, поэтому сычик, перебирая лапками по карнизу, сдвинулся влево, пытаясь найти щелочку. Странно, кажется, на кухне никого не было, хотя сычик отчетливо слышал человеческие голоса, доносящиеся из какой-то коробки, которую люди умудрились поставить на потолок в углу кухни. Коробка светилась разными картинками, которые менялись одна за другой, так что сычик слегка завис, глядя на нее.
Опомнился сычик, когда соседский кот подкрался неслышно по мягкому газону и с громким «Мявк!» залетел на карниз, простирая лапы с острющими когтями. Сычик всполошился, метко клюнул наглеца по темечку и взмыл в воздух, заполошно мельтеша крыльями. Кот прыгнул следом, полоснул когтями и едва не сцапал письмо! Гадство! Письмо — это самое важное, его обязательно нужно доставить! Иначе начальство урежет премию совиного печенья, а может быть, и сошлет в почтовое отделение. Будет работать как папа Карло и получать одних мороженых цыплят!
Сычик спикировал вниз, к небольшой форточке, из которой вырывался пар и доносилось женское пение. К сожалению, на окне оказалась сетка — заглянуть-то сычик заглянул, а вот пролезть не сумел. Человек в этой комнате, судя по всему, был. Сычик разглядел силуэт за душевой шторкой, правда, докричаться из-за шума стекающей воды и пения не сумел.
Тем временем кот напряженно следил за верткой птицей с земли и тихонько стрекотал. Сычик возмущенно закатил большие глаза. И кто, ради Мерлина, может повестись на эту уловку?
Сычик снова взлетел, облетел вокруг дома, ища людей в окнах, и заметил движущуюся тень в щели гаражной двери. Недолго думая, он спикировал прямо туда и с испуганным визгом врезался во что-то синее большое и мягкое.
— Ой! — дядя Вернон подпрыгнул от неожиданности, стукнулся головой о капот машины и, потирая ушибленное место, обернулся. Они с женой давно отошли от таких игривых шалостей, разве что в шутку, и то не при детях позволяли себе что-нибудь эдакое, прямиком из бурной молодости. Поэтому дядя не ожидал и скорее перепугался, чем приятно удивился шалости. — Туни, ты чего?..
Обернувшись, дядя Вернон не увидел своей жены, более того, услышал, как в доме хлопнула дверь ванной и тетя Петунья прошла в спальню в махровом халате, напевая что-то себе под нос. А то, что так бессовестно ударило его по заду, оказалось прямо перед ним — на полу гаража. Маленькая сова с гигантским конвертом лежала на спине, раскинув крылья.
Дядя Вернон склонился, подозрительно прищурился:
— Сдохла что ли?..
Сычик пришел в себя, заморгал и тут же вскочил и вытянулся по струнке — как приличная сова-почтальон. Важно протянув лапку с письмом, он выжидающе уставился на человека.
Дядя Вернон с легкой растерянностью оглянулся на дверь, раздумывая позвать жену или не стоит? Все-таки он никогда раньше не брал письма у сов. Но потом решил ее не тревожить — и так за последние дни много нервов дорогие детки потрепали! С долей опасения, дядя Вернон присел рядом с птицей и начал аккуратно развязывать шнурок, боясь, как бы не цапнула. Однако сычик терпеливо дождался, и улетать почему-то не спешил, явно ожидая оплату за свои труды. Дядя Вернон похлопал у себя по одежде и вытащил из заднего кармана смятую банкноту в пять фунтов. Сычик уставился на него с явным недоумением.
— Уж извини, ваших волшебных денег у меня нет! Или так, или никак, — сказал дядя Вернон.
Возмущенно фыркнув, сычик сцапал банкноту лапой и вылетел из гаража. Ох уж эти… человеки! Все самим приходится делать, даже совиное печенье покупать! Обленились вконец! Одним словом — маглы!
Проводив сычика взглядом, дядя Вернон принялся рассматривать конверт. Отправителем значилась Больница магических болезней и травм Св. Мунго. Судя по пухлому конверту, прислали медицинское заключение. Дядя Вернон приятно удивился оперативности. Похоже, среди магов все-таки есть серьезные люди. Ему просто поначалу везло на всяких чудиков вроде свояка Поттера, его чудаковатых дружков, сестры жены, что умудрилась за такого замуж выскочить.
Опустив дверцу гаража до конца, дядя Вернон закрыл капот машины и направился на кухню, по дороге распечатывая конверт.
— Туни, милая, документы из больницы прислали! — крикнул он, надеясь, что жена услышит его сквозь шум фена для волос.
Зайдя на кухню, дядя Вернон первым делом щелкнул тумблером электрического чайника. Затем он вытащил из конверта бумаги, пробежался глазами по первым строчкам, отодвинул стул и сел, вникая в написанное. Через пару минут дядя Вернон поморщился, дотянулся до пульта и не глядя выключил телевизор, чтобы не мешал.
Документом оказалось медицинское заключение и, что очень порадовало дядю Вернона, составлено оно было близко к современному образцу:
Больница магических болезней и травм Святого МунгоОтдел Эфирной паразитологии и ЭкзортизацииЛечащий врач: Гиппократ Сметвик
Пациент: Гарольд Джеймс ПоттерДата рождения: 31 июля 1980Дата обращения: 9 июля 1992Диагноз: Наличие эфирной паразитической сущности в магатоке пациента.
Описание заболевания:
Пациент поступил с жалобами на хроническую головную боль, нарушения концентрации внимания, выраженную усталость при использовании заклинаний и длительное магическое истощение. Обследование с использованием магических диагностических заклинаний, включая «Маготоковую спектроскопию» и «Аурическое сканирование», выявило присутствие ментального паразита, обладающего эфирной природой, в магатоке пациента.
(Далее следовал отдельный бланк, прикрепленный скрепкой к основному документу, с развернутым пояснением для опекунов-маглов):
Магаток — это система энергетических каналов, схожая с капиллярной системой, через которую циркулирует магическая энергия. Эфирный паразит нарушал нормальное функционирование этой системы, питаясь магической энергией и вызывая очаговую деградацию магатока в области головы. После разрушения «клетки» паразит мог бы привести к выраженным когнитивным и эмоциональным нарушениям у пациента, включая галлюцинации и риск потери реальности.
Дядя Вернон покачал головой, в глубине души радуясь, что непоседливый ребенок умудрился наткнуться на такого ответственного мистера Моуди. Они всей семьей каждые два-три года проходили полный медосмотр. С каждым разом услуги только дорожали, но дядя Вернон на здоровье семьи не экономил, помня, как у его отца не успели обнаружить рак легких и спохватились, когда было слишком поздно. Так у тети Петуньи однажды обнаружили анемию, а у Гарри дефицит витамина D, при том, что он вместе с Дадли все лето с улицы не вылезал. Впрочем, у Гарри всегда со здоровьем было неважно: плохое зрение, плохая усвояемость витаминов, недостаток кальция и все в таком же духе. А теперь дядя Вернон подозревал, что это все из-за этого самого паразита, который попросту мешал развиваться организму ребенка и всячески вредил. И вот сейчас, зная о магах, дядя Вернон крепко задумался, сколько же в мире живет вот таких вот детей, да и взрослых с эфирными паразитами, которых обычные медицинские проверки и оборудование никак не могут зафиксировать.
Закипел чайник, но дядя Вернон на это не обратил внимания, не отрываясь от чтения:
9 июля 1992 года была проведена операция по удалению эфирной паразитической сущности из магатоковой системы пациента. Аурическое вмешательство было проведено в несколько этапов:
— Предварительная подготовка: проведена глубокая диагностика с использованием маготоковых сканирующих заклинаний для точной локализации паразита и определения степени повреждения магатоковых канальцев. После локализации сущности пациент был подготовлен к операции с использованием седативных зелий.
— Удаление сущности: для изоляции паразита и его отрыва от узлов маготока пациента был однократно применен глубокий «окклюментический снаряд». Сущность была извлечена с использованием высокоточного «Ментального экстрактора». Экстракция была проведена под контролем фиксирующих заклинаний, чтобы минимизировать повреждение окружающих магатоковых канальцев и исключить риск разрыва узлов. Операция длилась 5 часов и 46 минут и завершилась успешно. Послеоперационная терапия:
Пациенту назначена терапия для восстановления нормального функционирования маготока в поврежденном участке. Рекомендуется следующий курс:
— Зелья восстановления маготока: 4 раза в неделю по одной унции (1 месяц), после чего повторное обследование для оценки состояния маготока и возможной корректировки дозировки.
— Природная адаптация маготока через активное использование заклинаний: Для естественной стимуляции системы маготока пациенту рекомендуется практиковать магию в небольших количествах ежедневно. Естественная активность магатока будет способствовать улучшению проходимости канальцев и предотвратит возможные осложнения. Рекомендации:
Пациенту требуется постоянное наблюдение у специалиста по магическим паразитам на протяжении как минимум трех месяцев с регулярными осмотрами для оценки динамики восстановления.
Заключение: Эфирный ментальный паразит удален, прогноз на полное восстановление благоприятен при условии выполнения всех рекомендаций и проведения регулярных осмотров.
Дата: 11 июля 1992 года
Подпись: Гиппократ Сметвик, ГлавврачБольница магических болезней и травм Святого Мунго
— Разбираешь документы по работе? — спросила тетя Петунья, зайдя на кухню и щелкнув тумблером электрического чайника. За время размышлений дяди Вернона вода успела полностью остыть.
— Нет. Медицинское заключение из больницы прислали, вот, ознакомься, — он передал все бумажки жене, а сам встал, подошел к холодильнику и вытащил бутылку безалкогольного Kaliber, откупорил и сделал глоток.
— Кошмар… бедный Гарри, — негромко произнесла тетя Петунья, качая головой. — Как хорошо, что этот мистер Моуди сумел разглядеть эту гадость!
— Узнала бы ты через этого своего знакомого профессора его адрес, отблагодарить надо, — подал идею дядя Вернон, и жена кивнула, не отрываясь от чтения.
Наконец она закончила, ровно сложила все листы обратно в конверт, сцепила руки в замок, подняла серьезный взгляд на мужа и спросила:
— Вернон… что будем делать? Этот человек, который провел ритуал, скорее всего и начал всю эту кампанию с продвижением Мальчика-Который-Выжил. И с учетом того, что эта история печаталась в их газете, то само Министерство ее поддерживало. Может быть, не полностью, но в Министерстве точно есть их люди. И директор Хогвартса в этом замешан, я чувствую. Они же не успокоятся, Вернон, они зачем-то превратили моего племянника в героя и… я даже представить не могу зачем это им нужно! — тетя Петунья в сердцах всплеснула руками и спрятала лицо в ладонях.
— Тихо, Туни, успокойся, — дядя Вернон ободряюще потрепал ее по плечу, а затем налил в ее любимую чашку крепкого чаю и придвинул вместе с вазочкой домашнего печенья. — Сейчас попьем чай и как раз распланируем свои действия. Мы с тобой оба плохо разбираемся в реалях магического мира, поэтому нам первоочередно нужно заняться поисками юриста на их стороне. Деньги… — дядя Вернон поджал губы, прикидывая, сколько он получит с крупной сделки под конец августа, — деньги будут. В крайнем случае, я могу заложить машину, занять у Марджори и оформить кредит. Выкрутимся.
— По нашим фунтам мерить нельзя, — тетя Петунья отняла ладони от лица и покачала головой. — Курс галеона к фунту в районе 5 к 1, так что расценки могут быть…
— Решим, — серьезно кивнул Вернон. — Я тоже не хочу оставлять все как есть. Это только кажется безопасным вариантом, на деле мы все попадаем под прицел. Дадли, ты, я. Эти влиятельные люди ни перед чем не остановятся и, я думаю, захотят нас прижать, если это, — дядя Вернон взял конверт с документами, — если это всплывет.
— Надо перезаключить договор с Uk-security, — напомнила тетя Петунья.
— Да, я уже позвонил им сегодня, еще на работе. Но, кроме сигналки у наших, я бы еще узнал, как обстоят дела с охранными агентствами в магическом мире. Они-то всяко лучше справятся со своими, — сказал дядя Вернон. — И, тебе это не понравится, но я займусь подготовкой документов, на случай, если нам придется уезжать.
— Из Англии? — тетя Петунья тяжело вздохнула. — Может быть, это будет лучшим вариантом… опять-таки, наверное, можно попросить что-то вроде временного убежища в другой магической стране. В Германии, например.
— На крайний случай, — кивнул дядя Вернон. — Пока только планируем. Я думаю, мне стоит получить лицензию на огнестрельное оружие, — дядя Вернон задумчиво огладил усы. Он давно подумывал заняться стрелковым спортом, отчего не совместить приятное с полезным? — Надо только сначала проконсультироваться с кем-нибудь, да хоть с этим профессором, насколько это эффективно. Но, думаю, пуля из Glock 17 всяко быстрее летит. Начальная скорость — 375 м/с, если правильно помню. Думаю, каким бы маг ни был крутым, он настолько быстро палочкой махать не умеет.
— Еще перцовые и слезоточивые газовые баллончики, скорее всего, хорошо подойдут, — включилась тетя Петунья. — И электрошокер, если схватят.
— Да, и детям можно вручить, — покивал дядя Вернон.
— Ой, надеюсь, до этого не дойдет! Они же обязательно все на себе попробуют, экспериментаторы! — Петунья схватилась за голову. — Но ты прав, Гарри я просто так в Хогвартс теперь не отпущу. Да, там есть хотя бы Северус, но он же не может ходить за ребенком по пятам.
— Выдадим, проинструктируем, чтобы было на крайний случай.
— Крайний — оно само собой, но ты знаешь наших сорванцов, — улыбнулась тетя Петунья.
— Знаю-знаю, они исправно добавляют мне седых волос на голове и заднице! — в сердцах заявил мужчина.
— Вернон! — возмущенно воскликнула Петунья.
— Что Вернон? Это чистая правда! Тебе, кстати, я тоже советую написать заявление на получение лицензии. Да, понимаю, ты никогда в руки ружье не…
— Вообще-то меня отец на охоту с собой брал, — вставила тетя Петунья. — И я первого зайца в восемь лет подстрелила!
— С ума сойти, я женился на самой настоящей снайперше!
— Не издевайся, Вернон, — тетя Петунья с улыбкой шлепнула его по руке.
— И вовсе не думал! Заяц — это хорошо, но из пистолета придется учиться стрелять заново. Запишемся в стрелковый клуб, — Вернон мечтательно прикрыл глаза.
— Не планируй раньше времени. Ты же знаешь, я у тебя чувствительная натура, может, мне не дадут никакой лицензии по психологическим показаниям.
— Не выдумывай, Туни, — дядя Вернон махнул рукой. — Все с тобой в порядке, просто ты себя накручиваешь, вот и все. А так, можешь спускать пар не только в саду на розах, но и на мишенях!
Тихое утро выходного дня закончилось едва в дверь на Тисовой улице дома №4 постучали дважды, как следом за стуком раздался приветственный лай. Петунья вздрогнула и не удержала мыльную тарелку. Она упала на дно раковины, с треском расколовшись на две неровные половинки, но тетя Петунья не обратила на это внимания. Она обернулась на мужа, который, напряженно раздумывая, жевал губу и хмурил брови.
— Тетя Мардж приехала? — удивился Дадли, привстав с углового дивана на кухне и выглянув в окно. — Да! Она! Мам, пап, я пойду встре…
Дадли заметил, что взрослые замерли в нерешительности, переглядываясь и общаясь лишь движением бровей.
Тонко выщипанные бровки тети Петуньи вопросительно изогнулись. Густые брови дяди Вернона встретились у переносицы так, что казалось у него выросла одна единственная большая бровь.
— Ой, точно! Гарри же… — Дадли хлопнул себя по лбу, вспомнив о том, что кузен в больнице.
Надо сказать, что тетя Мардж, пусть и была любимой кузиной Вернона, но во всю эту волшебную дребедень с Хогвартсом он ее не посвящал. Родители у Мардж были крепко верующими и дочь воспитывали соответствующе. Семья Бейкер жила в Уимблдоне и активно принимала участие в жизни католической общины. В детстве Мардж пела в церковном хоре, потом обучалась на иконописца и долгое время реставрировала фрески в старинных храмах. Первым и единственным мужем у нее был католик Джон Спенсер, но этот светлый юноша с веселой улыбкой и ямочками на щеках, к несчастью, разбился в подозрительной автокатастрофе. Подозрительной она была в том, что машина вылетела с серпантина с мятым багажником — как будто в нее врезались сзади и столкнули. Но, как водится в таких делах, камеры наблюдения в этот момент не писали, или же писали, но кто-то подсуетился и все стер. Джон был тихим человеком, вряд ли кто-то хотел его смерти всерьез, скорее всего произошла «случайность» и виновников просто прикрыли. Значит, это была важная шишка. От этой трагедии Мардж зачерствела и разочаровалась в Боге. Она ушла из церкви, поругалась с родителями, забросила иконы и поступила в Хендон. После выпуска Мардж шесть лет проработала в отделе по борьбе с наркотиками и даже засадила сына чинуши, который, обдолбавшись, гнал под сотку на серпантине, врезался в машину Джона и спихнул его вниз.
Карьера полицейского закончилась, когда на одном из задержаний, сержанта Мардж Спенсер подстрелили в плечо. После ранения подвижность правой руки так и не восстановилась полностью. Она не могла так уверенно пользоваться оружием, как раньше, и приняла решение выйти в отставку. На больничном Мардж завела щенка английского бульдога, чтобы совсем не раскиснуть сидя в четырех стенах дома… И тут ее жизнь сделала резкий поворот, взвизгнув шинами, помчалась в гору на сверхкосмической скорости.
Возвращаясь к Гарри, дядя Вернон не то чтобы опасался церковного воспитания кузины. Тетя Мардж не была сильно верующей, а скорее плыла по течению, потакая влиянию родителей до поры до времени. Просто, по мнению дяди, на ее долю и так выпало изрядное количество переживаний. К тому же все эти собачьи выставки, бега, бизнес…
«Меньше знаешь, крепче спишь», — считал дядя Вернон. Тетя Петунья его в этом полностью поддерживала. Хотя, порой, их обоих подмывало желание выговориться, особенно в свете последних событий, когда нервы звенели, до того были натянуты!
«Ну почему, почему она приехала именно сегодня?!» — в сердцах подумал дядя Вернон, а вслух сказал:
— Беги, что уж делать.
— А Гарри?.. — негромко спросил Дадли, вздрогнув от очередного «тут-тук» и «гав-гав» у входной двери.
— А Гарри в больнице после операции по удалению паразита, — наставительно сказал дядя Вернон. Он никогда не врал кузине, потому что знал, что сам в своей лжи может легко запутаться. Поэтому Вернон предпочитал говорить правду, но не всю.
— Хорошо! — Дадли соскочил с углового диванчика и вприпрыжку побежал встречать.
Почти сразу из прихожей донесся радостный лай, и грудной голос тетушки Мардж.
— Привет-привет, мой самый любимый племянничек! — тетушка звонко расцеловала мальчишку, невзирая на сопротивление. Увернуться у Дадли совсем не получилось, и его пухлые щеки украсили следы помады. — Держи, маленький разбойник, презент из Канады, меня из-за этой штуки чуть было не пустили на самолет!
Тетя Мардж протянула вытянутый сверток, по форме сильно напоминающий бейсбольную биту. У Дадли загорелись глаза от восторга, он быстро сорвал упаковку и чуть было не выпрыгнул из штанов.
— Настоящая бейсбольная бита! Круто! Спасибо, тетя! — мальчик крепко-крепко обхватил женщину за шею. Полная тетя Мардж крякнула от натуги, тяжело рассмеялась и похлопала ребенка по спине. Злыдень на новой красной шлейке протяжно заскулил, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу и бешено виляя хвостом. — И тебя я тоже обниму, Злыдень! Как ты? Всех уделал на выставке? Взял первое место?
— Кто же, если не он, — довольно усмехнулась тетушка.
— Хороший мальчик! Как прошла поездка, тетя? Пойдемте на кухню. Мы только позавтракали, мама сейчас будет ставить чай.
— А где же второй разбойник? Спит еще? — спросила тетя Мардж, вытаскивая из сумочки пакет в цветах канадского флага с чем-то увесистым.
— Гарри сейчас в больнице.
— Как в больнице?.. В стационаре?
— Да. Вы не волнуйтесь тетя. Операция прошла успешно. У Гарри паразит в голове сидел, его еще вчера вырезали.
Тетя Мардж от таких откровений схватилась за сердце:
— Паразит? Ленточный червь? В голове? Бедный мальчик!
Тетя Мардж и Дадли зашли на кухню, и дядя Вернон сразу же поднялся встречать дорогую кузину. Его щеки тоже украсили следы губной помады, а следом и бледные щеки тети Петуньи.
— Стоит отлучиться, всего-то на неделю слетать в Канаду, а вас тут такие страсти уже творятся! — возмутилась тетя Мардж, заняв свой любимый стул с плоской красной подушечкой.
— И не говори, Мардж, мы тут с Верноном чуть с ума не посходили дружно под ручку, — вздохнула тетя Петунья, засыпая чай в заварник из металлической баночки. Залив его кипятком, она достала из верхнего кухонного шкафчика сервиз «для гостей» и быстренько сервировала стол к чаепитию. Сахарница, сливочник и вазочка со свежим домашним печеньем заняли место в центре стола, потеснив салфетницу и соль с перечницей.
— Дадлик, отнесешь подарок для Гарри к нему в комнату? — попросила тетя Мардж, передав пакет мальчику.
Дадли серьезно кивнул, поняв, что его тактично пытаются сплавить с кухни. Что ж, не мешать же взрослым вести взрослые разговоры, правда? Дадли взял пакет, на лестнице одним глазком заглянул внутрь и расплылся в довольной улыбке. Кузена ждала бейсбольная перчатка и мяч! Очень захотелось примерить, но Дадли сдержался, плотнее завернул пакет и, войдя в комнату Гарри, положил его поверх покрывала на кровать. А затем тихонечко вытащил из школьного сундука кузена ту самую мантию-невидимку, завернулся в нее, и на цыпочках вернулся в коридор рядом с кухней.
—... Петуния, как там Гарри? Цистицеркоз головного мозга! Бедный мальчик! У одного моего знакомого тоже личинки кровотоком в мозг вымыло, он все головными болями мучался, глотал таблетки, а в итоге оказались — черви! Но, как так с Гарри получилось? Это он из интерната с таким «подарком» приехал?
— Боюсь, он подхватил его намного раньше…
— Раньше? Вернон, как раньше-то? Плохо мыл руки? Ел непрожаренную говядину? Вы же не отпускаете детей в эти модные Макдональдсы? Нет? Ну, тогда откуда этому червю было взяться?.. Вы уже были у Гарри после операции? В какой больнице он лежит, может быть я заскочу после обеда, порадую. Пациентам радоваться положено, — тетя Мардж вытащила из сумочки записную книжку с ручкой и требовательно взглянула на тетю Петунью.
— Он в Хиллингтонской больнице, как в прошлый раз, когда руку сломал, отвезли туда, — соврала тетя Петунья, и поспешно добавила, — но врачи к нему не пускают!.. Прооперировали только вчера вечером, поздно вечером… Я обязательно позвоню тебе, как только будет можно, но сама пока жду сов… звонок из больницы.
— В Хиллингтоне? Там же вроде бы нет отделения неврологии? — удивилась тетя Мардж.
— Ну.. так пока ты ездила в Канаду, отстроили дополнительный корпус… — попытался спасти ситуацию дядя Вернон.
— Чтобы у нас в Англии вот так просто и быстро по щелчку пальцев отстроили больницу в пригороде? — хмыкнула тетя Мардж, недобро прищурившись. — И чем это ваша, Литтл-Уингинская больница не угодила? В ней-то как раз неврологическое отделение есть. Петунья, Вернон?
Тетя Мардж умолкла, требовательно вздернув накрашенную бровь. Она еще в прошлый свой визит заметила, что Петунья замялась, а затем ловко перевела тему, когда тетя Мардж попросила мальчишек принарядиться в школьную форму для фотографии на память. Внезапно оказалось, что вся форма сдана в химчистку, чтобы мальчики 1 сентября блистали. Для чего только что купленную форму сдавать в химчистку, тетя Мардж решительно не поняла, о чем и спросила. Вернон ответил ей, что дети умудрились залить пакет с покупками кока-колой, но тетушка Мардж подозревала, что ее водят за нос.
— Туни, милая, — дядя Вернон отставил чашку с чаем в сторону. — Плесни мне на два пальца, пожалуйста…
Тетя Петунья поджала губы, бросила на мужа кроткий взгляд. По ее мнению, алкоголь утром, пусть и в выходной день — это дурной тон. Но случай был особый, поэтому она достала из кухонного шкафчика наполовину пустую бутылку коньяка, откупорила, налила в граненый стакан мужу. Затем недолго подумала и подлила себе в чашку с чаем.
— Даже так? — тетя Мардж выразительно хмыкнула. — Ты меня пугаешь, Петунья. Значит, со вторым разбойником совсем все скверно… В таком случае, налей мне тоже. И лимончика, если есть.
— Вернон, ты хочешь?.. — неуверенно спросила тетя Петунья, когда муж нервно облизал губы после первого глотка.
— Да, Туни… я… не могу я, черт возьми, врать в глаза своей сестре! — в сердцах заявил он, сердито грохнув стаканом по столу.
— Не надо греметь и следи за языком, Вернон! — строго осекла его тетя Мардж. — Что с мальчиком? Рассказывай!
— Гарри лежит в волшебной больнице Мунго, она спрятана от обычных людей. Сам мальчик тоже волшебник и ему кто-то вживил в голову магического паразита. Но все прооперировали, его выпустят после завтра, так что не переживай, — дядя Вернон примирительно поднял руки, стараясь успокоить тетушку, но это не помогло.
— ТА-а-ак, — многозначительно протянула тетя Мардж, отставила стакан из которого не успела глотнуть и с легкой тревогой оценила состояние кузена. Затем она перевела взгляд на Петунью, отметила плотно сжатые губы и побелевшие пальцы, которыми она стискивала чайную чашку. — Волшебная больница, говоришь, Вернон?
— Прошу, только не думай, что я спятил, но магия существует!
— Та-А-ак! — еще более многозначительно чем в первый раз произнесла тетя Мардж. — Хорошо, что ты меня предупредил, потому что после таких слов «спятил» — это первое, что приходит на ум. Второе — это проблемы с наркотиками и, поверь, Вернон, тебе лучше уж быть в первой категории, — стальным тоном пророкотала отставной сержант Мардж Спенсер, бывшая заместитель начальника отдела по борьбе с наркотиками.
— Что ты, Мардж! Какие наркотики?! — ужаснулся дядя.
— ЛСД, пейот, магические грибы! — перечислила сержант Мардж, профессиональным взглядом оценивая размер зрачков побелевшей тети Петуньи и пот, проступивший на висках и лбу у дяди Вернона.
— Тетушка, не ругайте папу, это все правда! — голос Дадли раздался посреди кухни, но самого мальчика не было видно. — Вот, глядите, я стою под мантией-невидимкой! — с этими словами Дадли скинул с головы капюшон и в воздухе возникла его пухлощекая голова.
— Та-а-АК! — в третий раз за утро произнесла тетя Мардж и залпом опрокинула стакан коньяка. Прокашлявшись, она закусила лимоном… который тетя Петунья не успела нарезать на дольки.
— Еще учебники со школы есть, я могу сбегать за ними в комнату, если вы до сих пор не поверили, — пробормотал Дадли, сконфуженно ковыряя невидимым тапочком пол.
— Вот, с вещественных доказательств и следовало начинать! — фыркнула сержант Мардж в сторону взрослых. — У вас не сын, а золото. Вернон, тебе стоит у него поучиться! А ты, Петунья? Зачем в рот воды набрала? И наплела про этот Хиллингтон!
— Мы не хотели тебя во все это впутывать, Мардж, — вздохнул дядя Вернон. — Полнейшая чертовщина!
— Полнейшая чертовщина — это метис мопса и китайской хохлатой, Вернон, — с назиданием сказала тетя Мардж. — Все остальное можно пережить. Петунья, будь добра, налей мне еще на два пальца. И начинайте рассказывать.
— Дадли, а ты погуляй со Злыднем в саду. И верни мантию Гарри на место, пока я ее не конфисковала, — строго сказала тетя Петунья.
— Хорошо, мам…
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
День выписки выпал на воскресенье 12 июля. Дядя Вернон отправился забирать Гарри из Мунго на машине, в то время как Петунья с сыном в помощниках готовила праздничный стол.
Гарри успел соскучиться за эти несколько дней, поэтому первым делом крепко-крепко обнял дядю, совсем как на перроне, когда в начале июня Хогвартс-Экспресс прибыл на станцию Кингс-Кросс. Дядя Вернон потрепал его по плечу, посадил в машину и по дороге домой заехал в кондитерский магазин. Гарри сразу же приглянулся торт с зеленой глазурью и четырьмя марципановыми фигурками черепашек-ниндзя. Полная улыбчивая продавщица, доставая торт из витрины, поинтересовалась:
— Хотите добавить «С днем рождения»? Сколько лет имениннику?
— Четыре дня, — серьезно ответил Гарри, заставив женщину растерянно хлопать ресницами. — Я сильно болел, мэм, но четыре дня назад меня наконец-то вылечили! Осталось еще терапию после-опе-ра-ци-он-ную пройти, но это пустяки по сравнению с тем, что было раньше! — Гарри широко улыбнулся.
— Начинаешь жизнь с чистого листа, — понятливо кивнула продавщица. — Могу написать «С выздоровлением!». Пойдет?
— Да, — дипломатично согласился Гарри.
Дядя Вернон расплатился, Гарри схватился обеими руками за низ квадратной упаковки, чтобы уж точно не уронить торт, и они направились к машине. А дома, помимо праздничного обеда, сувенира из Канады оказалась тетя Мардж, которая приехала поздравить с выпиской и привезла с собой неожиданный сюрприз.
— М-а-ардж, только не говори что это… — настороженно произнесла тетя Петунья, с опаской косясь на крохотное и злобное НЕЧТО, притаившееся на квадратных ладонях тетушки.
— Это — мера предосторожности, Петуния, — важно сказала тетя Мардж. — Во всей Европе лучших карманных охранников не найдешь! Хозяин питомника «Миссис Бигстоун», мистер Моуди, мой близкий друг и коллега, так что Робертус мне достался вне очереди! Аластор выбрал лучшего из лучших!
— Мистер Аластор Моуди? — удивился Гарри, переглянувшись с тетей и дядей. — Он среднего роста, в возрасте, у него есть шрам на лице, редкие волосы, бородка и выпуклый глаз на повязке?
Тетя Мардж сильно удивилась:
— Выпуклый глаз на повязке? Нет, у него обычная повязка, но да, вся остальная внешность точно как ты описал, только откуда…
— Так это ж он меня в больницу отвел! — воскликнул Гарри.
— До чего же тесен бывает мир, — резюмировал дядя Вернон, с усмешкой наблюдая, как на его кузину и жену постепенно накатывает осознание. Тетя Петунья все еще пребывала в замешательстве, тогда как Мардж обрадовалась:
— Так ведь это отлично! Вы мне такие страхи про приключения Гарри в этом Хогвартсе рассказали, что я подумала и решила — мальчику просто необходим хорошо обученный пес! И не прогадала! Если песика натаскивал маг, то это же просто идеальный расклад! Гарри, познакомься, это — Робертус Присциллиус Герман Аугустин Николя Пауль Четвертый. Чистокровный чихуахуа!
Невзирая на крохотное тельце, НЕЧТО точно являло собой квинтэссенцию вселенской злобы и излучало леденящие кровь эманации на добрые несколько кварталов, так что кошки старухи Фигг поспешно попрятались по кустам. Раскосые глаза навыкате таращились из глазниц, охватывая минимум 300 градусов обзора. Задранные десна оголяли оскал мелких зубов. На подбородке качалась капля слюны, а из пасти доносилось приглушенное рычание.
— Робертус! Твоя задача — защищать этого мальчика и его семью, — строгим тоном приказала тетя Мардж.
НЕЧТО сразу же преобразилось. Исчез оскал, глаза собрались в кучу, собачка слизала слюну с подбородка и по-деловому обнюхала джинсы Гарри, а затем, дяде Вернону показалось, что она как будто отдала честь задней лапой… но, скорее всего, просто показалось.
— Круто! Спасибо большое, тетушка! — Гарри опустился на колени и с осторожностью погладил крохотную головку между ушами. — А вы можете передать «спасибо» мистеру Моуди от меня?
— Обязательно передам, — пообещала тетя Мардж.
Дадли пристроился рядом с кузеном, с восторгом разглядывая песика. Он уже давно упрашивал папу и маму завести собаку. Правда, ему хотелось, чтобы это был сенбернар, как в фильме «Бетховен», или хотя бы сибирская хаски, как Балто. Конечно, тетушка подарила песика кузену для защиты, но на каникулах он ведь все равно будет возвращаться домой вместе с ним. Так что Дадли лучился довольством едва ли не больше самого Гарри.
— Ох, не знаю, Мардж… В списке указывалась сова, кошка или жаба… Мы вообще никого не хотели брать, это же такая ответственность… Сову этот великан подарил. Мы с Верноном едва ли за голову не схватились…
Тетя Петунья заламывала руки. Ей неудобно было отказывать, все-таки Мардж как лучше хотела. Но и запускать, и тем более оставлять жить НЕЧТО в доме она не желала. Да и еще, оказывается, собачка от мистера Моуди, а он, честно говоря, тете Петунье показался подозрительным из-за этого жуткого вращающегося глаза. Ну и собак тетя не то чтобы любила.
Когда Лили съехала от родителей к своему муженьку, они завели двух щенков биглей, и это, по мнению Петуньи, была сущая катастрофа! И в прямом и в переносном смысле. Она проклинала все на свете собирая по дому мокрые одноразовые пеленки, которые были строгой необходимостью пока щенки не приучились ходить в туалет на прогулках. А еще шерсть ВЕЗДЕ, погрызанные ножки мебели ВЕЗДЕ, радостный лай по утрам ВЕЗДЕ… Бррр!
— Ты слишком переживаешь, Туни, — мягко улыбнулся дядя Вернон. Он абсолютно не был против питомца и тоже в далеком детстве мечтал о своем «Бетховене». К тому же, правильно тренированная собака — это хорошая защита, пусть даже такая маленькая. А уж если дрессировкой занимался волшебник, да к тому же, со слов Мардж, песик из лучшего питомника во всей Европе… Глупо отказываться, верно? — Я читал, что у чихуахуа самый большой мозг по отношению к массе тела среди собак. Еще у них тонкий слух и они очень верные компаньоны!
— У Рона вообще старая крыса по имени Короста, а у Пенелопы, старшекурсницы с Рейвенкло, я видел настоящего лемура, как в зоопарке! — вставил Гарри.
— Уж если с лемуром можно, то и такого маленького песика должны пустить, — серьезно кивнул Дадли, и аккуратно подняв Робертуса на ручки, подошел к родителям. — Мам, ты только погляди, какой он классный! И шерстка такая мягкая, ну же, погладь!
Тетя Петунья и дядя Вернон замерли в легком шоке. Монументальный пенис между задними лапами крохотной собачки занимал как минимум 30% от общей массы тела. Робертус вопросительно наклонил голову на бок и сей внушительный агрегат для производства маленьких робертусиков наклонился следом.
Тетя поспешно отвела глаза от неприличной картины, и приглушенным шепотом спросила у тетушки:
— А это нормально, что он такой?.. Это не болезнь?..
Тетя Мардж весело расхохоталась:
— Это наследственность, дорогая Петунья! Богатая наследственность!
— О-очень богатая! — дядя Вернон прыснул сквозь усы, за что словил строгий взгляд от своей порядочной жены, а тетушка Мардж опять рассмеялась.
Дадли и Гарри задорно переглянулись между собой и тихонько захихикали.
Попросив разрешения, мальчишки подхватили песика. Дадли сбегал за бейсбольной битой, покричал из своего окна Пирса, и они втроем выбежали в сад, с нетерпением желая опробовать новую игру.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Когда пухлый мальчик опустил его на веранде, капрал Робертус первым делом принюхался и профессиональным взглядом окинул периметр, на котором ему предстояло работать. То, что он увидел и учуял — ему решительно не понравилось! Высокие кусты живой изгороди вдоль забора блокируют обзор на улицу, и могут послужить потенциальным укрытием для врага. Никаких камер — весь дом это одна сплошная слепая зона. А если еще вспомнить белый штакетник у главного входа, и банальное отсутствие даже щеколды на калитке — это говорит о том, что ему попались совершенно беспечные люди. Цепи нет, одни слабые звенья. И кошачья вонь повсюду. Не дом, а проходной двор!
Впрочем, трудностей Робертус не боялся, в конце концов, он профессионал. Поэтому он набросал в голове черновой план и приступил к действию.
Первым делом, Робертус занялся ликвидацией следов противника посредством планомерного нанесения собственных. Ввиду его маленьковости, на всю территорию Робертуса не хватило. Про себя он костерил руководство в лице отставного аврора мистера Моуди, что ему не выделили тактическую группу хотя бы из двух подчиненных. Увы, работать приходится в условиях ограниченного бюджета, как всегда.
Робертус-младший ушел на перезарядку, а сам капрал занял пост на садовой скамейке, которая занимала весьма выгодное стратегическое расположение. Она стояла под стройной яблоней в углу сада и имела просто замечательную точку обзора. VIP играл на виду с друзьями. Еще отсюда просматривалась вся веранда, тропинка вдоль стены дома, часть Тисовой улицы. Сквозь окна на первом этаже была видна кухня, где чаевничали взрослые, а вот на подоконнике окна на втором этаже притаилась весьма подозрительная личность, по мнению Робертуса. Она с опаской косилась на него, прищурив большие глаза и периодически прерываясь на чистку перьев.
Робертус вернул ей такой же подозрительный взгляд.
Из инструктажа сержанта Мардж Спенсер ему было известно, что на подохранном объекте проживают двое взрослых, кузен VIPa, сам VIP и некая полярная сова по кличке «Букля». Поскольку пернатые имели неоспоримое преимущество, потому что могли свободно перемещаться в воздухе, Робертус их недолюбливал. А ночных пернатых-хищников, в особенности. Мало ли что может замыслить эта подозрительная Букля, пока он будет отсыпаться. Сову требуется устранить, и это цель номер один!
Конечно, дипломатическое решение проблем в случае хищника с клювом, острыми когтями и воздушным преимуществом — это желательный исход. Но не обязательный. Попробовать стоит, но если не поможет… придется принять жесткие меры.
Переговоры капрал инициировал этим вечером. Когда семья собралась за ужином, он отправился исследовать дом, по пути в комнату VIPа отмечая самые удачные пути отхода. Галерея второго этажа ему понравилась, отсюда было видно часть нижних комнат. Для наблюдения — просто замечательно, а для защиты — опять-таки, непрактично. Все слишком хорошо просматривается, практически никаких укрытий.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Дверь в комнату устрашающе заскрипела. Букля вздрогнула, почуяв постороннее присутствие и заполошно оглянулась, вывернув шею.
В комнате никого не было.
Маленькое птичье сердечно затрепыхалось в груди. Букля нервно пощелкала клювом и попятилась к приоткрытой форточке. Она ощущала каждым перышком, как внимательный взгляд пристально изучает ее со всех сторон сразу, как будто у стен выросли глаза, и они все пялятся, пялятся и ПЯЛЯТСЯ!
За окном громыхнуло и сверкнула молния.
Букля испуганно ухнула, запнулась о свою же лапку и неловко упала на пол.
Грозы же не было! Откуда появилась?!
Сова стремглав обернулась.
Небо за окном было чистым, с крохотными мерцающими звездочками. Должно быть, это уличный фонарь загорелся внезапно.
А грохот?..
Букля прислушалась, склонив голову на бок. С первого этажа доносились возмущения тети Петуньи. Кажется, кто-то из детей случайно уронил кастрюлю на пол, пока мыл посуду.
Букля облегченно вздохнула, поправила перышки и только собиралась вспорхнуть на подоконник, как со спины на нее налетел самый настоящий смерч! Внезапный удар повалил ее на пол, а в следующий миг черный нейлоновый поводок опутал тело, надежно обездвижив крылья.
— На помощь, убивают! — испуганно возопила Букля, и с ужасом увидела, как медленно закрывается дверь в комнату.
ЧУДОВИЩЕ склонилось ближе, щерясь в злобном оскале и капая слюной на белые перья. Букля судорожно сглотнула и изо всех сил попыталась выбраться, молотя лапками по воздуху.
— Не дергайся! — властно рявкнул грубый голос, от которого перышки на затылке встали дыбом. — Тебе не выбраться и никто не услышит твоих криков Бу-к-ля, — вкрадчиво произнес ОН и с шумом втянул носом воздух у самого ее уха. Сова замерла, точно зайчик перед удавом. — Как я и думал, на тебе — запах чужака! Что ты здесь забыла? Отвечай!
— Чужака?! — ахнула Букля, и испуганно съежилась, когда из пасти донесся рык. Она поняла, что ее сейчас попросту загрызут, если она что-нибудь не придумает. — Это какая-то ошибка! Я всего лишь почтовая сова! Сова Гарри Поттера! Должно быть, ваш нос чует запах от чужих адресатов, все-таки я ношу письма! Люди любят гладить меня по перьям, когда я приношу почту от Гарри, да-да!
С минуту в комнате висело тягостное молчание. Затем Букля получила ощутимый тычок в спину, и стягивающий крылья поводок исчез.
Сова тут же подобралась, отскочила на пару шагов и испуганно обернулась.
На паркете стоял невысокий песик, таких люди обычно называют «карманная собачка». Букля поразилась, сколько же на самом деле сил у этого с виду крохотного существа. От него веяло мощной аурой, а уличный фонарь выгодно отбрасывал тень, так что она большим черным пятном расползлась по стене, нависла сверху и давила.
Букля непроизвольно поежилась.
— Твое счастье, что я пока плохо осведомлен насчет обстановки, — презрительно плюнул Робертус. — Но это «пока». Не делай ничего подозрительного, Бу-к-ля. Будь хорошей совой, и мы с тобой поладим. Усекла?
— Конечно-конечно! А я и до этого только почту носила! Что мне еще делать? Я же сова, совы — носят почту, только так и никак иначе! — запричитала Букля, нервно переминаясь с лапки на лапку.
Капрал Робертус хмыкнул, взял в зубы нейлоновый поводок, протиснулся в щель между дверью и косяком и поспешил вернуть его в прихожую, чтобы не хватились, когда настанет время для вечерней прогулки.
Сова тоскливо вздохнула, опустив крылья.
Мальчишка и так был далеко не подарок, так теперь еще и ЭТОТ прибавился. Букле захотелось вернуться к своему большому и доброму хозяину — Хагриду, но он ей строго-настрого наказал жить у Гарри Поттера и носить его письма так, как будто это были письма Хагрида. Директор с длинной белой бородой, к тому же, пожелал, чтобы она таскала все хоть сколько-нибудь интересное из написанного, а потом этот приказ закрепил Хагрид. Но Букле уже больше недели не удавалась стянуть хоть что-нибудь из того, что пишет Гарри, так что настроение у нее было и так подавленное.
«За что мне все это?» — грустно подумала Букля, вспорхнула на подоконник и принялась приводить перья в порядок.
— Нос зажать, во рту не задерживать, одним глотком. И лежать строго в горизонтальном положении пятнадцать минут. Если голова будет сильно кружиться — звать сразу же, — профессор Снейп передал Гарри флакончик с бледно-голубым искрящимся раствором.
— Очень не вкусное? — понимающе поинтересовался мальчишка и философски добавил, — лекарства не должны быть вкусными.
Запрокинув голову, он зажал нос одной рукой и сглотнул вязкую субстанцию. Лицо Гарри перекосило. «Невкусное» — это мягко сказано! Зелье было настолько кислым, что Гарри живо на ум пришел образ, как профессор Снейп закупает тонну лимонов на базаре и давит в магловской соковыжималке. Вместе с кожурой.
— Ни лимонов, ни кожуры в составе нет, — снисходительно ответил зельевар. — Это яблочный уксус в реакции с вытяжкой корня мандрагоры дает такой ярко выраженный кислый привкус.
— Привкус? Я не уверен, что мое лицо разгладится до сентября, сэр…
— Привыкните, куда вы денетесь, — Снейп передал Гарри заранее заготовленный сверток. — Ложитесь, Поттер, и изучайте. На руку без меня не надевать. Я буду на кухне, переговорю с вашей тетей.
Гарри кивнул, улегся поудобнее и принялся разворачивать упаковочную бумагу. Внутри оказались стильные часы с рисунком-панцирем черепашек ниндзя и надписью «TURTLES» в центре. В записке к часам была небольшая инструкция. Почерк показался Гарри знакомым и это точно не был косой и летящий почерк профессора Снейпа. Если сдавить часы двумя пальцами — порт-ключ активируется и переправит его во двор дома профессора, в неприметный уголок, где этого не могут увидеть маглы. Как попасть домой, на Тисовую, там не говорилось, но Гарри сообразил, что для этого в часы нужно как-то закачать координаты его дома. Магия, магией, но какая-то логика же должна присутствовать!
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
О логике и законах, по которым работает магия, Гарри начал задумываться совсем недавно. Вечером праздничного дня, устроенного по случаю выписки из больницы, Гарри и Дадли уселись в гостиной поиграть в карты Скуби-ду. Робертус бдил, сидя рядом. Дядя Вернон лениво листал каналы телевизора не задерживаясь подолгу ни на одном. BBC с передачей о физике дядя Вернон тоже перелистнул, но почти сразу же вернул и задумчиво взялся за подбородок, внимательно слушая рассказ ведущего.
— Гарри, а как в вашей школе объясняют закон сохранения энергии? — неожиданно спросил он.
Гарри отвлекся от игры, поинтересовался что это за закон такой и дядя принялся объяснять параллельно с ведущим на передаче. Чуть позже дядя вооружился энциклопедией и старыми конспектами времен своего студенчества. Когда тетя Петунья в бежевом махровом халате и с папильотками на голове после душа заглянула в гостиную, дядя Вернон увлеченно рассказывал о том как на экспериментах Дж. П. Джоуль пришел к концепции всеобщего сохранения энергии, что обеспечило формулировку первого закона термодинамики.
Лицо тети Петуньи вытянулось, а тонкие бровки полезли на лоб. Она с изумлением наблюдала как дети, забросив карты, слушают весьма недетские объяснения физики разинув рты и, кажется, даже понимают! Ее муж учился на инженера-механика, но выгорел от работы в коллективе и решил заняться собственным бизнесом. А теперь он с пылающим огнем в глазах вербовал в свою инженерно-механическую секту и сына, и племянника. Вербовал — по другому и не скажешь!
— То есть, когда я беру палочку и говорю «Вингардиум левиоса» и поднимаю перо в воздух, откуда-то на это должна браться энергия?
— Именно, — кивнул дядя. — Левитация предмета — это преодоление силы тяжести. Должно быть потрачено достаточно энергии чтобы перо поднялось в воздух. И чем больше предмет, тем больше энергии потребуется.
— Ага, — глубокомысленно кивнул Гарри, погрузился в раздумья и затих.
— Дорогой… а ты не перебарщиваешь, им ведь еще одиннадцать, — тетя Петунья выразительным взглядом обвела разложенные на полу книги, энциклопедии и конспекты.
— У вас разве не преподают физику? — удивился дядя Вернон, взглянув на сына.
— Она будет в седьмом классе, — ответил Дадли.
— А ты сейчас?..
— А я пятый закончил.
— Кхм… — дядя взглянул на свои старые конспекты, поджал губы, и принялся собирать, — да, это вам пока что рановато…
— Па, ты обещал рассказать про двигатель!
— Да, — спохватился Гарри. — Дядя, я могу взять твою энциклопедию чтобы переписать себе про этот закон? В Хогвартсе нам такого не рассказывали, вот я и думал что это действительно как «магия» в сказке. Но не может же быть все так просто! Я обязательно спрошу у профессора Снейпа послезавтра, когда мы к нему за зельем пойдем.
Дядя Вернон взглянул на жену, пожал плечами и сразу же выбрал среди тетрадей нужную.
«Бедный профессор Снейп» — подумалось тете Петунье. Еще свежа была память «почемучного» и «зачемешного» периода взросления юных исследователей. Впрочем, профессор Снейп на то и профессор, чтобы детей учить.
«Как только Северус справляется с целой оравой, не пойму!» — вздохнула тетя Петунья.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Закончив изучать инструкцию, Гарри положил порт-ключ на низкий столик у дивана и принялся разглядывать все вокруг.
Дом у профессора Снейпа оказался самый что ни на есть обычный, со скучными однотонными обоями, скучной мебелью, скучным ковром, скучными бледно-серыми занавесками и скучной люстрой. Про такие апартаменты дядя Вернон говорит «холостяцкая берлога». Рон был уверен, что у Снейпа дома мясные крюки на потолках да кандалы на стенах, а в подвале — жертвы для тестирования новых зелий за решетками сидят. Эта байка была довольно популярна в школе, и считалось, что на «жертвы» пошли исключительно самые бездарные бездари с Гриффиндора и Хаффлпаффа. Гермиона считала это абсурдом, Невилл на всякий случай боялся, а Гарри пытался представить профессора Снейпа в «обычном доме» как у них, на Тисовой. Профессор, ожидаемо, не вписывался в эту картину. Впрочем, в эту скучную гостиную он тоже не вписывался, и создавалось впечатление, что Снейп здесь не живет, а приезжает на пару дней.
«На пару месяцев» — поправил себя Гарри, вспомнив о том, что пока у них каникулы, у преподавателей — отпуск.
Единственной относительно любопытной вещью в гостиной был длинный книжный шкаф со стеклянными дверцами. Гарри развлекался тем, что пытался прочесть названия на корешках, но с латинским у него было так себе. Вообще странно, что этот язык не преподают в Хогвартсе! Он ведь и в гербологии, и в зельеварении, и в заклинаниях используется!
С кухни доносились приглушенные голоса взрослых и очень вкусный запах свежесваренного кофе.
Если бы в магическом мире была степень Мастера кофе, Снейп бы без особого труда заполучил ее. Он мог рассказать о кофе столько же, сколько и Люциус Малфой об изысканном вине. Снейп покупал кофейные зерна исключительно у маглов, потому что сколько бы ни кичились волшебники своими навыками, а зерна после магического воздействия заметно начинают горчить. Обжаривал сам, молол сам, варил в турке и никогда не добавлял ни молока, ни сливок. Может быть, он открыл бы тихую кофейню где-нибудь в магическом квартале, но точно не на Косой аллее. Точно не в Лондоне, и не в Британии, а в теплой Бразилии или на Коста-Рике, на побережье Карибского моря. Эдакая мечта для «следующей жизни». Все-таки зельеварение — его любовь номер один, и если можно было бы избавиться от навязанного преподавания в Хогвартсе, то он бы все свободное время тратил на исследования.
—... Я сейчас в отпуске, в целом могу выделить любые дни. Между приемами зелья должно быть минимум двое суток. Но вашему племяннику необходима магическая практика минимум два часа в день, чтобы процесс заживления маготоков шел естественным путем… Сегодня понедельник, следующий прием должен быть в четверг. Чтобы сильно не ломать режим ни мне, ни мистеру Поттеру, выделите на буднях минимум два часа, лучше в первой половине дня.
—... мистер Снейп, по поводу оплаты…
— Остались вопросы? Вроде бы, Сметвик все расписал. Варка зелий и ингредиенты полностью оплачиваются из фонда Мунго.
— Нет, репетиторство… или как это можно назвать? Присмотр, пока Гарри будет у вас колдовать, — объяснила Петунья.
— Я в отпуске, — повторил Северус, пожав плечами, — миссис Дурсль, мне не в тягость.
— Пять дней в неделю минимум по два часа. Нет, мистер Снейп… Северус, любая работа должна оплачиваться, — продолжала давить свое тетя Петунья. И Северус с ней был полностью согласен, но он прекрасно понимал, что такого репетитора, как он, семья Дурслей не сможет себе позволить. Уж больно кусачие у Мастеров расценки. Было бы у Снейпа побольше свободного времени, и не было бы тягомотины с Хогвартсом, он бы уже сколотил приличное состояние, обзаведясь личными учениками. Впрочем, он и так накопил немало в сейфе Гринготтса, но сумма была бы куда существенней без мешающих факторов.
А именно сейчас один из таких мешающих факторов Северус совершенно добровольно и безвозмездно вешал себе на шею. Но кто-то должен был присмотреть за Поттером, кто-то из посвященных в историю с паразитом. Остальные, объективно, были более заняты, чем он. Не Аластору же ребенка навязывать! И с Гарри надо было поговорить. Объяснить, как вести себя в Хогвартсе, чтобы он не засыпался и не выболтал информацию кому не следует. Амулет подходящий для защиты разума подобрать нужно, потому что если в деле замешан директор, а Северус в этом был твердо уверен, то Дамблдор обязательно позаботится о затирании следов в детской памяти. Если почует неладное.
Прецеденты случались, с той же мисс Грейнджер в прошлом году. Инцидент с троллем директор «приглушил» в воспоминаниях девочки. Разумеется, «для ее же блага», чтобы психика не пострадала. Северус сразу же заметил нетипичное поведение. Нормальные дети после нападения монстров — боятся, видят кошмары и вскакивают по ночам с криками. Мисс Грейнджер же не поменялась ни на йоту. Курс успокоительных зелий мадам Помфри отменила через два дня, поскольку надобности в нем не было. Единственным объяснением такого поведения был вариант, что мисс Грейнджер успела насмотреться страхов покруче горного тролля, но это был абсурд. Статья в «Пророке» вышла сильно отредактированная. Да — тролль был, как проник не знаем — будем выяснять, сотрудники его обезвредили, эвакуация сработала штатно, никто из учеников не пострадал. Из-за странного поведения мисс Грейнджер Северус догадывался, что ее родители так и не получили никакого письма.
К тому же, еще в Мунго Северус понял, что Гарри далеко не так безнадежен, каким казался в Хогвартсе. Если покажет себя, можно будет официально взять в ученики. Мальчик-Который-Выжил — фигура известная, о его Мастере тоже заговорят. Плюсик в репутацию. Слизеринцы никогда своей выгоды не упускают.
Кроме того, клятву, навязанную Альбусом Дамблдором, будет намного легче выполнять, если получится установить доверительные отношения с мальчишкой. Как-то Северус об этом не задумывался на первом курсе, и, по правде говоря, перегнул палку со строгостью, он чувствовал.
Собственно, эту палку он всегда не в меру перегибал, но поделать с этим ничего не мог. Зельеварение — не тот предмет, где можно позволить послабление дисциплины, иначе количество травм существенно возрастет. Вон, Слагхорн был мягким, у него на уроках часто что-то взрывалось, а после он утешал детей ласковыми словами, противоожоговыми мазями и с легкой укоризной указывал на ошибки. Снейп, в отличие от Слагхорна, не любил ни детей, ни преподавание, поэтому не считал нужным сорить добрыми словами попусту. Если человеку действительно нужно — он будет грызть гранит науки, как сам Северус, и, возможно, Гарри. Снейп считал, что одного желания утомиться перед сном — ничтожно мало, чтобы суметь в столь короткий срок выучить таблицу совместимости. Как минимум зародыш интереса в Поттере проснулся, а дальше — видно будет. Миссис Поттер, в свое время, сдала высшие зелья на «превосходно», вполне могла выучиться на Мастера, если бы захотела.
Свои соображения по поводу финансов Северус пересказал Петунье и предложил компромиссное решение: Поттер отработает сам — будет помогать ему в варке зелий на заказ и тем самым освобождать время. Это и практика для мальчика и помощь Северусу в одном флаконе.
— Не знаю, что он вам сумеет наварить. Яичницу с беконом они с Дадли научились готовить кое-как, и то через раз подгорает, — тетя Петунья в сомнениях поджала губы. — Но если вы настаиваете, то пускай будет так.
— Под присмотром ничего эдакого не сварит, — заверил Северус.
— Профессор! — раздался оклик из гостиной. — Пятнадцать минут прошло, мне можно вставать?
— Без резких движений, Поттер. Спокойно поднимайтесь и идите на кухню, — ответил Снейп.
— Вы уже договорились обо всем, да? — поинтересовался мальчишка, появившись на пороге. В одной руке он сжимал часы, а другой приглаживал взъерошенные волосы.
— С вашей тетей — да. Теперь, осталось с вами, — сказал Северус. Тетя Петунья чуть удивленно приподняла брови, но встревать не стала. — Одно простое условие, ничего невыполнимого.
— Да? — мальчик притулился на свободный стул рядом с тетей и выжидательно замер.
— Вы уже продемонстрировали мне свое рвение. «Удовлетворительно» — это поощрительная оценка для таких, как Лонгботтом и Уизли, а судя по нашему диалогу в Мунго, задатки у вас имеются и весьма хорошие. Поэтому вы пересдадите зелья за первый курс. Не меньше, чем на «превосходно». Вам ясно, Поттер?
— Да… сэр, — Гарри немного поежился под пристальным взглядом. Но потом уверенно расправил плечи и твердо кивнул. Таблицу же он выучил! Методичку практически всю решил! На этом фоне пересдача — уже не страшна.
— В вашем Хогвартсе пересдать можно так просто? Не нужно веских оснований? — удивилась тетя Петунья. — Может быть, в таком случае Гарри полностью все пересдать?
— Тетя!.. — в ужасе воскликнул мальчишка, округлив глаза.
— Что «тетя»?! — опасным тоном возмутилась тетя Петунья. Гарри испуганно втянул голову в плечи, а профессор Снейп решил тактично промолчать, — я видела твои отметки за первый курс, это, извиняюсь за выражение, дорогой племянник, полнейшее фиаско! Единственное «превосходно» и то по полетам, а это, между прочим, факультативная дисциплина! УЗМС и гербология на «выше ожидаемого», а остальное — сплошь «удовлетворительно»!
— У меня был паразит… — Гарри опустил глаза, покрываясь красными пятнами.
— И это — единственное тебя извиняет. Теперь, когда колдомедики удалили эту гадость, тебе ничего не мешает взяться за учебу всерьез! Между прочим, твоя мама закончила Хогвартс с отличием! Северус, вы ж с ней учились, так? — тетя Петунья требовательно взглянула на профессора.
— Так, — согласно кивнул Снейп. — Ваша мать сдала 10 экзаменов ЖАБА на «превосходно», а в последний год обучения получила Подмастерье в области трансфигурации. Профессор Макгонагалл взяла ее в ученицы. А ваш отец, пусть я и отзываюсь о нем в нелучшем свете, достиг значительных успехов в чарах, поступил в учебный корпус в Аврорат, отслужил полгода, а потом неожиданно переквалифицировался в историка-археолога и выпустил несколько книг о магических практиках народов экваториальной Африки и магических памятниках Египта, — профессор усмехнулся, глядя, как мальчик глупо захлопал глазами.
— Мой отец изучал… фараонов?
— Я тоже в первый раз об этом слышу, — изумилась тетя Петунья.
— Мало кто об этом знает, уж больно косноязычным языком Поттер излагал мысли на бумаге. Да и тема мало кому интересная. Видите ли, магию африканских племен понимают и способны применять только аборигены, для остальных она бесполезна. А о магических памятниках Египта не писал разве что ленивый. Этих египтологов хлебом не корми — дай залезть в пирамиды, — объяснил Северус, и перевел строгий взгляд на мальчика. — Так что, учитесь, Поттер, не ленитесь и не позорьте родителей и вашу тетю.
— Да понял я, просто… Я с таким трудом сдал чары и трансфигурацию, — понуро вздохнул Гарри.
— С чарами и трансфигурацией не спешите. Чтобы пересдать экзамены, нужна уважительная причина. По своему предмету я ее могу обеспечить, а вот с остальными…
— Паразит в голове считается за уважительную причину? — робко спросил Гарри, подняв взгляд.
— Считается, — сказал профессор Снейп. — Но…
— Но о нем пока нельзя говорить, иначе разразится громкий скандал, — Гарри хлопнул себя по лбу. — Простите, что перебил, сэр… — тихо добавил он, видя, как нахмурился профессор.
Снейп помариновал его тяжелым взглядом пол минуты и кивнул:
— Именно. Нам всем стоит быть осторожней с этой историей. Мы не знаем, кто стоит за репутацией Мальчика-Который-Выжил. Директор Дамблдор — несомненно. Кто-то из его сподвижников в Министерстве — вероятно. Возможно, кто-нибудь еще. Сперва необходимо провести углубленное расследование и уже потом решать, целесообразно ли бороться против этих людей. Несомненно очень влиятельных людей. Это опасно, — Снейп смерил тетю Петунью серьезным взглядом.
— Ой не знаю, Северус, не знаю… Понимаю, что опасно, но нельзя же все оставить как есть! Эти люди наврали всем, зачем-то воздвигли на пьедестал моего племянника… Я потеряла сестру в вашей войне. Хватит! Я не позволю забрать еще и Гарри, — твердо сказала тетя Петунья.
— Ваша правда, — согласился Снейп, — кроме того, существует шанс, что информация всплывет сама собой…
— Всплывет? — переспросила тетя Петунья. — Но все же дали клятву о неразглашении…
— Во-первых, клятва — это не панацея, миссис Дурсль. Вы получите заключение колдомедиков, экспертизу паразита, обратитесь в юридическое агентство, чтобы докопаться до правды. Но даже профессионалы не застрахованы от утечек. Во-вторых, увы, но в тот день вам не повезло натолкнуться на самую пронырливую журналистку во всей магической Британии.
Петунья задумалась и с сомнением спросила:
— Блондинка в очках?
— Она самая. Я очень сомневаюсь, что это такое неудачное совпадение — ошибка этажом и вот, она уже ломится в кабинет, где сидит Мальчик-Который-Выжил, — Снейп вздохнул. — Правда, пока никакой статьи о Поттере в больнице ее авторства не появлялось. Это странно. Обычно Рита Скитер горячей сенсации не упускает.
— Гарри, эта женщина спрашивала что-то у тебя?
— Нет, тетя. Она только в дверях показалась, как мистер Моуди на нее набросился с посохом… — Гарри замолчал и чуть тише добавил, — это было как-то слишком… грубо. Мисс Скитер показалась мне уставшей и рассеянной, как дядя Вернон, когда он жалуется на аврал на работе.
— Зря вы ее жалеете, — покачал головой профессор. — Вы — медийная личность, Поттер. Вам всегда нужно держать ухо востро и следить за словами, особенно на людях, особенно если столкнулись с журналистом. Иначе получится как в прошлом году.
— А что было в прошлом году? — не понял Гарри.
— Как что? Вы не помните свое фото в «Пророке»? — Снейп изогнул бровь. — На голове — воронье гнездо, сломанные очки, одежда на два размера больше и в какой-то грязи. Кстати, позвольте поинтересоваться, кто вас сопровождал за покупками, и почему никто не проконтролировал внешний вид?
Профессор с легким недоумением бросил взгляд в сторону тети Петуньи. Она тяжело вздохнула, прикрыла глаза ладонью и покачала головой, негромко приговаривая:
— Какой стыд… Что люди подумали?..
— Что Поттер растет в неблагополучной семье, — Снейп поджал губы, глядя, как тетя Петунья обеими руками закрыла лицо и опустила плечи, сгорбившись. Еще бы, она печется о своей семье, а тут такой удар!
— Тетя, не расстраивайся, ты же знаешь, как все было. Хагрид меня сопровождал, — ответил Гарри. — А одежда была такая, потому что я в саду помогал с розами. На мне дядина рубашка из гаража была. И очки я старые для огорода надеваю, которые нежалко. Хагрид меня прямо из сада поволок, не дал времени переодеться нормально.
— Хагрид?! — профессор Снейп крякнул от такого поворота. — Вы серьезно, Поттер? Это не шутка?
— Если бы, Северус! — тетя Петунья возмущенно всплеснула руками, — это страшилище пришло в час ночи, выбило входную дверь, угрожало моему мужу и мне, что мы письма Гарри не отдаем. Обвинял, что мы мальчика держим в неведении и не хотим отдавать в Хогвартс. А после этого концерта зажал Гарри в углу и торт вручил. С днем рождения, видите ли, поздравил! Я боялась, что Гарри заикаться начнет, но он умудрился совладать с этим… великаном. Как — я до сих пор гадаю!
— Он хотел забрать меня за покупками, а я напомнил ему, что в это время магазины закрыты и чтобы он приходил днем в двенадцать, — поделился Гарри. — Честно говоря, я и сам не знаю, как не стал заикой. Было жутковато.
— Догадываюсь, — медленно произнес профессор Снейп. — Обычно маглорожденных обходит профессор Макгонагалл и профессор Спраут. Я поинтересуюсь, почему в вашем случае прислали лесника! Это точно с подачи директора, сам бы Хагрид не додумался, — Снейп крепко сжал переносицу и, спохватившись, перевел взгляд на тетю Петунью, — а вам, миссис Дурсль, надо будет подать жалобу в Аврорат. Плохо, что поздно получается, но лучше уж так. Я помогу с этим.
— Спасибо, Северус…
— Почему Хагрид обвинял вас в том, что вы не отдаете письма?
— Это уже отдельная история, сэр, — Гарри невесело улыбнулся, и пустился объяснять, — мне этих писем штук двести прислали, а может, и больше. Они до сих пор в мешках в подвале лежат, потому что выбросить нельзя — Статут. Дядя ими камин растапливает, но горят они очень плохо. Совы кидали их и сразу улетали, ответ не давали написать. Соседи думали, что мы чем-то сад опрыскали от насекомых и это птиц привлекает. В общем, сову мы не смогли поймать, тете пришлось поехать на Косую аллею и отправить письмо через почтовое отделение. Но это не помогло.
— Все запутанней и запутанней, — протянул Снейп. — Удивительно, что в тот раз вам удалось избежать репортеров. Даже не знаю, как они проворонили Гарри Поттера.
— Меня дома оставили, тетя сама ходила.
Снейп удивленно приподнял брови.
— Да это так, — кивнула тетя Петунья. — Я бы ни за что не потащила ребенка с собой. Лили и Джеймс погибли непонятно как, нам никто не сообщил о нападении. Я не знала, чего ждать на стороне магов, поэтому мы отправились вдвоем с мужем, но Вернон паба не увидел.
Очередная булавка-проклятье впилась под лопатку. Северус едва заметно скривился, но быстро взял себя в руки, так что тетя Петунья ничего не заметила.
— В таком случае, могу с точностью сказать, что вы — сквиб, миссис Дурсль, а не магл. Магией вы не владеете, но видите сквозь чары сокрытия для маглов. Это дает некоторые преимущества в нашем мире. Я бы настоятельно рекомендовал не упускать это из виду и все подробно изучить.
Тетя Петунья чуть поджала губы, неуверенно кивнула, обдумывая сказанное. Это многое объясняло.
— Могли бы вы в таком случае посоветовать мне литературу? Не только о сквибах… есть ли у магов какие-нибудь книги для погружения в вашу среду детей из неволшебных семей? — поинтересовалась тетя Петунья.
Снейп крепко задумался, ухватился за подбородок, провел большим пальцем по нижней губе и, наконец, произнес:
— О таких изданиях я не знаю, нужно уточнить информацию. «История Хогвартса», разве что, но это для поступающих подойдет. О, могу предложить вам вот это, — Снейп выхватил палочку и Акцио призвал несколько плотных томиков в жестком переплете.
— «Свод законов Магической Великобритании», — прочел Гарри название на обложке.
— Да, спасибо! Это будет очень полезно в нашем случае, — искренне поблагодарила тетя Петунья.
— С остальным вам придется посетить «Флориш и Боттс», книжный магазин на Косой аллее. У меня все книги, в основном, по зельям и алхимии, — вздохнул Снейп. — Расспросите продавца, уверен, мистер Флориш поможет подобрать книги.
Профессор Снейп перевел взгляд за окно, оценил рдеющее закатное небо и настоял проводить вплоть до самого Литл-Уингинга. Гарри угадал, порт-ключу была необходима привязка к точке. Путь обратно занял несколько секунд. Профессор аппарировал, чтобы не трястись на автобусе. Маглы тяжело переживают трансгрессию и путешествия каминной сети, но раз выяснились, что Петунья — сквиб, можно было не волноваться.
Снейп переместил их на окраину парка, дальше все шли пешком молча и думая о своем. Гарри поздно вспомнил о законе сохранения энергии и расстроился, что не успел поспрашивать, а впрочем… он ведь теперь часто будет бывать у профессора! Еще успеет!
В прихожей дома их встретил дядя Вернон и, естественно, главный охранник — Робертус. Чихуахуа с подозрением покосился на профессора, обнюхал его мантию, трансфигурированную под тренч и фыркнул. Дяде Вернону показалось, что Робертус лапкой сделал жест «я за тобой слежу!». Кончилось тем, что песик забрался на лестницу и уселся между перилами на галерее второго этажа, откуда открывался прекрасный обзор на гостиную, часть коридора, прихожую и кухню.
Мужчины пожали друг другу руки, профессор объяснил детали и все вместе принялись решать, где будет лучше организовать точку привязки порт-ключа. Комната Гарри, к сожалению, не подходила — все происходящее в окне прекрасно было видно в домах напротив. В кухне и гостиной был большой шанс столкнуться с кем-нибудь из домашних. Оставался подвал либо гараж. В принципе, гараж подходил по параметрам, но решили все же выбрать подвал. Оптимально — никто из посторонних точно не увидит, и столкнуться с кем-то будет проблематично, в подвал спускались нечасто.
— Надо будет поменять, — поморщился дядя Вернон, с досадой оценив, как мигает старая лампочка под потолком.
Тетя Петунья согласно кивнула, затем провела пальцем по старому кухонному гарнитуру и сморщилась от толстого слоя пыли. В подвале отчего-то она скапливалась быстрее, чем в остальных местах. Вот вроде бы уборку только на прошлой неделе делали — а она уже лежит пушистым серым ковром на всех поверхностях.
Дадли тихонько следил за гостем, настоящим волшебным профессором, с лестницы. Он показался ему довольно жутким типом, выглядел точь-в-точь как Дракула, и Дадли раздумывал — можно ли поинтересоваться, не вампир ли он часом? Или это будет очень невежливо? В конце концов, можно попозже спросить у Гарри.
Робертус притаился рядом с кузеном, неотрывно наблюдая за чужаком. Угрозы он не ощущал, но постоянная бдительность — залог успешной операции!
Гарри стоял рядом со Снейпом и следил за тем, как он застегивает часы.
— Так, а теперь отойдите на два шага. Я прыгну туда-обратно для проверки, — сообщил профессор. Дождавшись, когда все отодвинутся, он сдавил часы двумя пальцами и с легким хлопком исчез. Лампочка особо сильно мигнула в этот момент и пыль взметнулась в воздух, но осесть не успела, Снейп появился тут же, в точно такой же позе. — Прекрасно работает. Держите, Поттер, носите не снимая. Порт-ключ защищен от случайного срабатывания во время сна и повседневных задач. Сдавливать нужно особым образом, запомнили как? Показывайте!
Гарри застегнул часы на своей руке, сдавил циферблат и исчез. Робертус подскочил на месте, напряженно вперившись в воздух. Конечно, он видел, как этот трюк проделал чужак, но то, что его VIP аппарировал посредством порт-ключа заставило охранника понервничать.
Лампочка опять сильно мигнула, дядя Вернон негодующе проворчал себе под нос:
— Да что ж с ней будешь делать? Завтра куплю и заменю!
— Это из-за магии, мистер Дурсль. Электроприборы так реагируют на излучаемые волны, — ответил профессор Снейп, бросив взгляд на лампочку. В этот момент появился Гарри, и профессор заметил какой-то странный отблеск на потолке.
— Получилось! — возвестил мальчик. Робертус тявкнул, нетерпеливо подбежал и принялся обнюхивать его ноги. — Эй, ты чего? Перепугался за меня? — хихикнул Гарри, поднял пса и продолжил рассказывать, — Только сдавливать нужно сильно, у меня пальцы немного разболелись. Случайно я так точно не сдавлю… сэр? — мальчик заметил, что профессор продолжает буравить взглядом потолок.
— Что-то не так?.. — с затаенным беспокойством поинтересовалась Петунья.
— Не так, — согласился Снейп и, вытянув руку, указал на потолочные балки, — от окна, пятый, десятый и пятнадцатый гвозди, — произнес он и замолчал, задумчиво взявшись за подбородок.
Робертус тоже взглянул вверх. Подозрительные гвозди? Было бы неплохо обнюхать, но залезть не представляется возможным.
— Что не так с гвоздями, мистер Снейп?
Дядя Вернон подошел ближе и тоже уставился на потолок, с прищуром пытаясь разглядеть хоть что-то. С такой плохой лампочной ничего не было видно, дядя подивился, как профессору удалось.
Дадли без подсказки ломанулся наверх в гараж и вскоре прибежал с фонариком. Когда он включил его, лампочка замигала совсем так же, как и подвальная, Дадли удивленно потряс его и прошептал кузену:
— Мы же новые батарейки вставили на прошлой неделе…
— Это не из-за батареек, мистер Дурсль. Гвозди — это замаскированные сигналки. Такими пользуются Аврорат и охранные агентства, когда заключают договор на охрану с магами, у которых частная собственность в магловском Лондоне.
— Но у нас нет никакого договора, — растерянно пробормотала тетя Петунья.
— Вы можете сказать, о чем они сигнализируют? — спросил мистер Дурсль.
— Вероятно, о пересечении периметра. Поттер, переместитесь еще раз, только из другой комнаты.
— Из ванной подойдет? — Гарри бегом бросился по лестнице, Робертус помчался вслед за ним.
Вскоре послышался стук закрывающейся двери и полный возмущения гавк. Гвозди на потолке сверкнули. Через пару секунд — еще раз, когда чуть запыхавшийся мальчишка появился посреди подвала.
— Да, отслеживают пересечение границы, скорее всего, по всему участку.
— И кому-то передают… ужас! Значит, кто-то неизвестный залазил в наш дом, спрятал эту штуку в подвал, чтобы что? Отслеживать появление магов у нас на участке? Кому это надо? — тетя Петунья устало вздохнула, дядя Вернон успокаивающе приобнял ее за плечо. — Северус, их можно как-нибудь убрать? Вы сможете?
— Я-то смогу, но дело в том, что использование этих сигналок строго регламентировано законом. Использовать может ДМП, Аврорат либо охранное агентство с соответствующей лицензией. Я слышал, что они имеют очень тонкую настройку и могут отслеживать не только периметр. Это нарушение неприкосновенности частной жизни. Нужно отправить сову с заявлением в ДМП, пускай их люди снимают и организовывают расследование, — вздохнул Снейп.
— Да что же это такое, пожить спокойно не дают! — расстроилась тетя Петунья, всплеснув руками. Дядя Вернон негромко сказал ей на ушко, чтобы поднималась на кухню и приготовила чай, а они тут сами разберутся. Тетя Петунья рассеянно кивнула и, качая головой, направилась к лестнице.
— Я помогу составить заявку об обнаружении подозрительного артефакта. С этим лучше не затягивать, мистер Дурсль.
— Понимаю, дело серьезное.
Дадли наклонил голову к кузену и шепнул на грани слышимости:
— А может заодно ту штуку покажем? Которую мы в парке… ну ты понял…
Гарри нахмурился и серьезно кивнул. Когда он поднял глаза на профессора Снейпа, он уже требовательно ждал, чуть изогнув бровь. Как будто терпеливо дожидался ответа на вопрос в классе. И терпение заканчивалось. Дядя тоже прекрасно слышал шепот и, скрестив руки на груди, строго спросил:
— Ну? Это касается того дня, когда вы «заигрались» допоздна и «вытаскивали мяч» из лужи технического спирта?
Гарри с Дадли переглянулись. Профессор Снейп коротко хмыкнул.
— Да… Прости, пап, мы не хотели вас волновать… — повинился Дадли, ковырнув носком тапочка пол.
— Простите дядя, — вздохнул Гарри. — В общем, это из-за этого я выбрался на Косую аллею, чтобы найти авроров и рассказать им. Про профессора Квиррелла и про эту штуку, которую…
— Поттер, рассказывайте короче, — прервал его Снейп. Дядя Вернон согласно кивнул.
— Когда мы возвращались с футбола в парке, я и Дадли заметили мага. Он был в темной мантии и лысый. Большего я не разглядел — было темно. Он прошел к нам на задний двор как к себе домой, положил в электрощеток мешочек и исчез.
— Мешочек? Вы его трогали? — строго допытывался Снейп.
— Только в дядиных перчатках! Которые химостойкие. А потом продезинфицировали спиртом! — отчитался Гарри.
Бровь профессора Снейпа в недоумении взлетела вверх. Очень… специфичные меры предосторожности, но он вынужденно признал, что для мальчика, выросшего у маглов — вполне логичные.
— Короче, мы положили мешочек с этой хре… всякой всячиной в свинцовый ящик из-под патронов и закопали его в парке. Перчатки спиртом помыли, землю обработали, электрощиток тоже протерли, в перчатках, — совсем по-деловому отчитался Гарри.
— А я-то гадал, куда пропала половина канистры и почему перчатки спиртом воняют, — с укоризной покачал головой дядя Вернон.
— Что ж, меры безопасности с неизвестными ингредиентами вы усвоили на уровне, — констатировал профессор. — Что было в мешочке?
— Кости, наверное, куриные, земля, травы, черные волосы…
— Похожие на волосы Гарри, — вставил Дадли.
— Нет, они курчавятся. И я бы заметил, если бы меня остригли! Я же тебе уже говорил…
Профессор Снейп на глазах помрачнел, так что все замолкли.
— Еще какая-то пакость наподобие? — дядя Вернон вопросительно указал на потолок.
— По описанию это ведьмин мешочек. Их создают с разными целями. Чаще как оберег, амулет на удачу, но я сомневаюсь, что подозрительный незнакомец преследовал эти цели. Показывайте, где закопали, надеюсь, ящик все еще там.
— Там-там! Мы надежно закопали, сэр! — авторитетно заявил Дадли.
Спешно собираясь в прихожей, дядя Вернон крикнул в сторону кухни:
— Туни, мы ненадолго в парк! Мальчики со мной! Мы мигом!
Тетя Петунья выглянула из дверного проема, в замешательстве оценила уровень спешки и пожала плечами. В таком случае к чаю можно успеть прогреть утренний пирог с яблоками.
Спохватившись, Гарри успел забежать в гараж за садовой лопаткой. Дадли одобрительно кивнул. В прошлый раз она им очень пригодилась бы, да никто не вспомнил.
Робертус нетерпеливо топтался в прихожей, отираясь рядом с ногами Гарри и сумел выскочить на улицу, прежде чем дядя Вернон захлопнул двери. Мужчина возмущенно фыркнул, но загонять собаку не было ни времени, ни желания, так что пусть прогуляется.
Прогуливаться Робертус не собирался, у него же рабочая смена! Поэтому он ненавязчиво собрал людей в плотную кучку на тротуаре, подрезая то слева, то справа, звонко гавкая, чтобы не разбредались. Это странное поведение сразу же заметил профессор Снейп:
— У вашего чихуахуа пастуший инстинкт?
— Он меня защищает, сэр. Тетушка Мардж подарила, когда дядя и тетя рассказали ей про мой «веселый» год в Хогвартсе, — сказал Гарри.
— Боюсь, едва ли в Хогвартсе вам сможет помочь такой маленький песик.
Робертус возмущенно дернул ухом, оглянувшись на профессора через плечо. Верхняя губа вздернулась, оголяя ряды мелких острых зубов. Он предупредительно рыкнул.
— Не скажите, сэр! Его сам мистер Моуди натаскивал! Оказывается, он в отставке открыл питомник и дрессирует собак для охраны! Лучшие карманные защитники во всей Европе! — Гарри процитировал слова тетушки Мардж.
Снейп удивленно вскинул брови. Ему показалось, что он неправильно услышал, и решил уточнить:
— Мистер Моуди? Аластор Моуди? Вы его имеете в виду, Поттер?
— Его-его! Он еще меня в больницу привел, в Мунго, помните?
— Помню, — кивнул Снейп, не переставляя удивляться. Кто бы мог подумать! Аластор, да взял и открыл питомник! И дрессирует чихуахуа!
«Ну, каждый пенсионер имеет право на свои странности», — подумал Снейп, прикинув, что он сам, наверняка, на пенсии начнет выращивать гомункулов в колбах. Так что у Аластора сравнительно безобидное дело. И прибыльно, раз питомник лучший во всей Европе.
— Робби хоть и маленький, но боевой. Соседских котов вышвырнул из нашего сада! А они во-о-от такие, большие, сэр! — Дадли показал размер кота широко раскинув руки. Песик раздраженно фыркнул. Он терпеть не мог сокращения своего имени. — Мейн-куны, наверное. Одному очень настырному Робби ухо оторвал! Притащил кровавый ошметок, мама чуть в обморок не упала!
Профессор Снейп усмехнулся. В голове никак не укладывалось, что эта малютка, которая запросто уместится у него на двух ладонях, может быть настолько драчливой.
Когда они добрались до старого дуба в парке, было уже темно. Северус набросил рассеивающие внимание чары и подсветил округу Люмусом. Мальчики искали свой схрон минут пять, дважды промахиваясь и начиная копать не там, где надо. Пирс в прошлый раз догадался положить в яму две палки перевязанные крест накрест проволокой. Эту метку оставили в нескольких сантиметрах на глубине, чтобы потом было удобно откапывать.
Робертус мужественно терпел подступивший холод, прижимаясь к ноге дяди Вернона, изредка вздрагивая всем телом. Профессор Снейп сделал пасс палочкой, наложив на собачку согревающие чары. Не поняв, отчего так внезапно стало тепло, Робертус нервно начал обнюхивать воздух, завозился на месте и в конце концов подозрительно вперился глазками-бусинками в профессора.
С лопаткой дело шло быстро, и совсем скоро из весьма солидной ямы, по меркам двух взрослых, раздался скрежет металла о металл. Лопатка наткнулась на цель. Дадли выталкивал свинцовый ящик снизу, Гарри тащил за ручку сверху. Водрузив хранилище на твердую землю, мальчики, тяжело отдуваясь, отошли в сторону. Ящик открывал профессор Снейп, перед этим выудив из кармана перчатки из драконьей кожи и надев их на руки. Палочку с заженным Люмусом он заложил себе за ухо, чтобы не мешалась.
— Профессор, скажите, а магией вы не помогли, чтобы клиническая картина не смазалась? — полюбопытствовал Гарри.
— Клиническая картина? Где вы таких терминов понахватали, Поттер?
— Тетя любит смотреть полицейские сериалы по ITV.
— Ясно. В целом — да. Чтобы не стереть следы чужой ауры и не оставить своей. Поттер, не лезьте под руку!
Земля противно заскрипела в петлях, и крышка нехотя открылась. Профессор Снейп осторожно развязал тесьму мешочка. Все четыре головы склонились близко, разглядывая содержимое.
— Бог ты мой… — дядя Вернон увидел на свету кость и побледнел. — Это пястная кость… человеческая.
Дадли и Гарри переглянулись, и неосознанно придвинулись ближе друг к другу. Тихонько вякнул зажатый между ними песик.
Мальчикам сделалось жутко. Куриная кость — еще ладно, а вот человеческая — это не шутки, это очень серьезно и страшно. Но вместе с тем любопытно… чья она? Зачем ее сюда положили?
— Да, кость человеческая, — согласился Снейп. — Довольно старая. Я не специалист, но могу сказать, что этот суп-набор ничего хорошего не несет. Заговоренная веточка бузины, вымоченная в мертвой воде, скорее всего. Это накопитель отрицательной энергетики. Земля с кладбища, без вариантов. Листья плакучей ивы… подстегивают горечь и печаль? Плоский камень? Деревянные бусины и монета с дыркой зачем-то. А еще кость и волосы… — профессор Снейп глубоко задумался. — Ваши дети правильно поступили, что вынесли мешочек за пределы участка. Кто-то хотел рассорить семью и порча здесь направлена на того, чьи это волосы.
— На Гарри?.. — тихонько спросил Дадли.
— Это еще предстоит выяснить. Я сварю зелье, с его помощью определим, — Северус вытащил из прядки один волос и, поискав по карманам, опустил волосок в пустой флакончик. Немного подумав, он достал обычный складной нож и соскоблил им немного материала с кости в другой флакончик. — Мистер Дурсль, когда придут авроры по поводу гвоздей, расскажите им об этом схроне, а пока, — он кивнул мальчикам, — закапывайте обратно.
— Черти что творится, — покачал головой мистер Дурсль. — Кто-то следит через гвозди, кто-то хочет поссорить через мешочек с дрянью. Или это один и тот же человек?
— Все может быть.
— Скажите, мистер Снейп, в этой вашей магической войне с террористом не всех его сторонников изловили? Это может быть кто-нибудь из них? Хочет отомстить мальчику за гибель лидера? — понизив голос, спросил дядя Вернон.
— Многие сидят, — Северус неопределенно повел плечами. Тема щекотливая и точно не для объяснений на «пять минут». — Многих оправдали. Гражданская война, мистер Дурсль, это — грязное дело. Было противостояние двух политических партий, одним из ведущих лидеров консерваторов выступал лорд Гонт. Тот, кого вы называете террористом. Его поддерживало множество семей из числа магической аристократии, серьезные люди, влиятельные, занимающие посты в верхушках Министерства. Многие из них до сих пор гадают, что произошло на Самайн 1981, почему лорд обезумел и отправился к Поттерам.
— М-да, — протянул дядя Вернон, следя за тем, как мальчишки резво загребают яму землей и утрамбовывают ногами. — Гнилое дело. С учетом того, что мы с вами знаем о ритуале и паразите. А теперь еще и это. Дети, вы закончили?
— Сейчас, пап, — Дадли с особой тщательностью собирал по округе опавшие листья и веточки, а Гарри раскладывал все в художественном беспорядке, стараясь замаскировать под окружающий ландшафт. Робертус накидывал пыли, скребя землю задними лапами.
Позже, когда все вернулись в дом, расселись на кухне и наслаждались вкусным чаем с пирогом, Гарри и Дадли наперебой рассказали тети и маме в одном лице, как они спасли дом от ведьминого мешочка.
Тетя Петунья задумчиво поджала губы:
— Это не первый раз. Я уже находила такой же, в чулане под лестницей. Тоже травы, земля, но волос не было, были ногти обрезанные. Гарри и Дадли тогда было по пять лет.
— Год капитального ремонта, — вспомнил дядя Вернон.
— Да, мы решили отремонтировать детские комнаты. Дадли и Гарри всегда спали раздельно, потому что вокруг Гарри вечно что-то взрывалось, летало, кувыркалось, загоралось… — тетя вздохнула с легкой ностальгией. — Еще большая катастрофа, чем была Лили в детстве.
Новая булавка впилась под ребра. Снейп прикусил щеку, чтобы отвлечься от ноющей боли в груди. Надо будет напроситься к Филиусу в гости и угоститься его чудесной очищающей настойкой.
— Я не специально чудил, — виновато вздохнул Гарри.
— Никто тебя не винит, одаренный ты наш, — дядя Вернон по-доброму потрепал мальчика по волосам.
— Первой на очереди была комната Гарри. В гостиной спать он отказался, они вдвоем насмотрелись страшилок и ему за окном что-то мерещилось постоянно. Поэтому я предложила чулан. У прежних жильцов там был солидный гардероб, так что помещение не маленькое, а ребенок вообще был в восторге. Еле переселили обратно, — посмеялась тетя Петунья.
— Мы даже подрались за этот чулан, — вставил Дадли. — Первый раз.
— Да, я тебе два зуба выбил, а ты мне дужку очков сломал, — заулыбался Гарри.
— Мама потом очень сильно ругалась…
— Потому что нечего друг на друга кулаки распускать, — строго сказала тетя Петунья, и вернулась к разговору. — Мешочек я нашла, когда убиралась там перед тем, как разместить кровать. В подполе был запрятан, я доску заметила неровно прилегающую и заглянула. Мешочек крысы погрызли, одна так рядом и лежала — уже мумифицированная.
— Полагаю, благодаря грызунам он не сработал, — подвел итог профессор Снейп и задумчиво повел пальцем по нижней губе. — Получается, этот неизвестный приглядывает за вашим домом больше пяти лет. Однако, новый мешочек почему-то подложил недавно. Либо это были разные люди… Давайте сделаем так. Поттер, будьте любезны, принесите какую-нибудь тетрадь и ручку, я распишу вам образец заявления для ДМП.
— Сейчас, сэр! — Гарри быстро сбегал в свою комнату и принес свой детективный блокнот с ручкой человеком-пауком.
— Можете подать ее совиной почтой, в строке получателя так и указывайте «Департамент магического правопорядка».
— Букля в последнее время как-то странно себя ведет. Я точно не знаю, но думаю письма Рону и Гермионе она не доставила. Хотя, мне от них тоже ничего не приходило почему-то, — вздохнул Гарри.
— Действительно странно, — согласился Снейп. — Тогда воспользуйтесь отделением почты на Косой аллее. Миссис Дурсль, справитесь?
— Справлюсь, куда мне деваться, — кивнула тетя Петунья.
— Кстати, вам совсем не обязательно идти в одиночку. Если вы возьмете мужа за руку, вы без проблем сможете провести его через «Дырявый котел», — отвлекшись от письма, объяснил Снейп.
— Даже так?..
— Отличная новость! — обрадовался дядя Вернон. — Все-таки боязно мне тебя отпускать туда в одиночку, Туни. Тогда во вторник перед работой заедем. Со скольки это ваше отделение совиной почты открывается?
— Если не ошибаюсь, в восемь уже открыто, — ответил Снейп, еще раз проверил написанное и передал блокнот с ручкой Гарри. — В ближайшее время я свяжусь с Моуди. Думаю, у него получится договориться чтобы вашу заявку рассмотрели как можно скорее и прислали толковых людей.
— Гарри, Дадли, давайте-ка к себе поднимайтесь, уже поздно, — неожиданно сказал дядя Вернон, и когда дети, строя саму невинность, захлопали умоляющими глазками, он пресек это на корню, — давайте-давайте. Нам еще между нами, взрослыми, нужно взрослые разговоры обсудить.
— Дадли, ты ведь еще не показывал Гарри ту серию черепашек-ниндзя, которую он пропустил? — с намеком сказала тетя Петунья.
— Ла-а-адно, — протянул мальчик, — если нас выгоняют… так уж и быть! Она же на кассете в белом чехле?
— Да, я не убирала ее с полочки, ждет рядом с телевизором.
— Тогда пойдем, не будем смущать взрослых, если они при нас не могут, — шепнул Гарри кузену, хихикнул, и попрощался, — до свидания профессор!
— Идите, Поттер, — Снейп вздохнул, проводив взглядом чихуахуа, который направился следом за мальчиками. Когда шаги в коридоре стихли и из гостиной раздались звуки телевизора, он спросил. — Что вы хотели узнать, мистер Дурсль?
— Хотел узнать, насколько хорошо у вас, у магов, обстоят дела с защитой от огнестрельных ранений, — прямо спросил дядя Вернон. — Конкретно интересуют короткостволы из доступного рядовому гражданину калибра. Пока я рассматриваю 9-миллиметровый, глок-17. Проконсультируйте.
— А также по поводу перцовых и слезоточивых баллончиков и шокеров, — вставила тетя Петунья.
Снейп аж растерялся от такого напора, затем медленно произнес, с легкой опаской косясь на серьезно настроенную чету Дурслей:
— В меня из пистолета не стреляли, перцем не заливали и шокером не били. Я бы не хотел испытать на своем теле ничего из перечисленного. Насчет перцовки и шокера, думаю, они действуют на магов так же, все-таки в физиологическом плане мы практически не отличаемся за исключением наличия магического ядра и маготока.
— Разумеется, никто ни в кого стрелять не собирается, — отмахнулся дядя Вернон. — Но готовым-то надо быть. Что простой магл может противопоставить магу? Вы смотрели фильм «Матрица»? Можете своим магическим щитом остановить пули как Нео? Вам нужно этот щит наколдовывать каждый раз, или утром произнес заклинание — и хватит на целый день? Вот что я хочу узнать.
Профессор Снейп крепко задумался:
— Существуют универсальные щитовые чары Протего, которые отражают не особо сильные заклинания обратно в нападавшего, но… я не знаю как они действуют на физические объекты. Серьезные маги чаще пользуются артефактами с более усиленным вариантом того же Протего. Но опять же — не имею ни малейшего понятия, как такие артефакты поведут себя с пулей.
— Мистер Снейп, а эти чары можно наложить не на себя, а, скажем, на какую-нибудь область?
— Можно, — кивнул профессор. — Продемонстрировать?
— Да, давайте, на что-нибудь… что-нибудь?.. — дядя Вернон замотал головой, оглядывая кухню в поисках чего-нибудь подходящего.
Тетя Петунья подошла к кухонным шкафам и достала с верхней полки маленькую и уродливую вазочку для цветов из керамики, покрытой коричневой глазурью с неясным рисунком. Подарок к годовщине от тетушки Мардж. Увы, она совсем не разбиралась в миленьких вазочках, которые так нравились тете Петунье, но пыталась хоть как-то угодить. Когда дядя Вернон и тетя Петунья распаковывали подарки, они долго смотрели на эту страшненькую вазочку, поджимая губы и переглядываясь. Все-таки подарок, просто так неудобно выбрасывать, да и передаривать не стоит… Поэтому они решили задвинуть ее в дальний угол на кухне, а выбросить при условии, если она разобьется.
— Так, отлично, теперь я в гараж, за ружьем…
— Вернон! Какое ружье? — тетя Петунья выдвинула ящик, где хранились мусорные пакеты, фольга, пергамент для выпечки и прочая нужная мелочевка. Пошарив рукой в глубине ящика, тетя достала детский пистолет на пульках и продемонстрировала остальным со словами, — этого вполне хватит для теста.
— Да, пожалуй ты права, Туни, — сдулся дядя Вернон. С ружьем ему хотелось попробовать намного больше, но с другой стороны, а, собственно — где? Гараж явно не подходящее место, это надо за город выезжать, в безлюдное место.
Северус вынул палочку из чехла на предплечье, рассек воздух замысловатым жестом и, направив кончик на вазочку, четко произнес:
— Протего тоталум.
На первый взгляд ничего не произошло. Однако, периферийным зрением удавалось различить какой-то несвойственный керамике отблеск с радужными разводами, похожий на бензин.
Тетя Петунья прицелилась, держа пистолет в обеих руках, и неловко нажала на спусковой курок. Пулька впечаталась в уродливую вазочку и отскочила в сторону.
— Хм-м… она и без чар будет отскакивать. Ваза в качестве объекта для теста не подходит, — сообразил дядя Вернон.
— Что ж. Протего, — профессор Снейп взмахнул палочкой, накладывая заклинание на себя, — побуду лабораторным кроликом, с таким пистолетом это не страшно.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
— Бро, что они там делают, ты видишь? — сдавленным шепотом спросил Дадли, выглядывая из-за плеча кузена.
Разумеется, они вдвоем только сделали вид, что пошли смотреть мультики. На самом деле мальчишки прокрались на второй этаж, в комнату Гарри, взяли мантию-невидимку и тихонько вернулись, чтобы погреть уши. Маленький чихуахуа притаился рядом с ними, внимательно следя за незнакомцем.
Гарри на саму кухню заходить побоялся, все-таки профессор Снейп обладал каким-то сверхъестественным чутьем и однажды его уже практически поймал под мантией, когда Гермиона подговорила сходить в запретную секцию в поисках информации о Николасе Фламеле. Поэтому мальчишки заняли позицию метрах в двух от прохода на кухню и напряженно вслушивались и вытягивали шеи.
Взрослые, точно нарочно, говорили вполголоса, разобрать что-то было практически невозможно, еще потому, что из гостиной доносилась музыка и боевые выкрики черепашек-ниндзя.
— Не наваливайся на меня так сильно, — шикнул Гарри. — Тетя достала твой Desert Eagle из ящика. Показывает всем.
— А я-то гадал, куда она его запрятала? Думал, в бельевом шкафу на верхнюю полку, как обычно, чуть с табуретки не навернулся, пока шарился там! — проворчал Дадли, и вдруг удивился, — зачем мама его показывает?
— Не знаю, они что-то говорят. Так, а теперь тетя… целится в профессора из твоего пистолета? — недоуменно произнес Гарри.
— Чего??? — с таким же недоумением вытаращился Дадли.
— Ничего. Застрелила, похоже. Перезаряжает, стреляет еще раз… сам погляди…
Мальчишки завозились под мантией, меняясь друг с другом местами.
— Опять перезаряжает, — констатировал Дадли. Они оба помолчали, переглядываясь, явно не понимая, что творится на кухне и с чего это вдруг взрослые занимаются такой ерундой.
— Может это… как это там?.. Ролевые игры, во! Помнишь, Пирс рассказывал, что его родители любили поиграть в полицейских? Он нашел в обувной коробке под кроватью наручники, форму, фуражку, значок и такой же пистолет, как у тебя, только зажигалку. Потом к отцу приставал, чтобы он ему такой же взял.
— Как-то не похоже, что они играют, — с сомнением в голосе протянул Дадли. — Да и зачем бы? Профессор ведь не для игр пришел. Важные вопросы обсуждали, пока мы там уши грели, а выставили, чтобы поиграть?
— Пирсу его отец объяснил, что взрослые играют только со взрослыми, — напомнил Гарри.
— Странные они какие-то все-таки… пойдем, что ли, по правде серию посмотрим, — предложил Дадли. — Она интересней.
— Пошли, — согласился Гарри.
Мальчишки так же тихо улизнули из коридора, а вот капрал Робертус остался и не спускал глаз с чужака. Сегодня утром он услышал разговор о том, что тетя и VIP пойдут договариваться на счет репетиторских занятий у профессора в промышленном пригороде Лондона — Коукворте. Из-за этой новости мысли Робертуса занимала одна непростая задача. Как ему обеспечивать безопасность VIPа с учетом новых данных — аппарации посредством порт-ключа?
Капрал и сегодня рвался прокатиться в этот Коукворт, но тетя Петунья наказала своему сыну следить за собачкой и крепко-крепко держать поводок. Увы, но Дадли справлялся просто прекрасно, так что Робертус был вынужден три часа кряду смотреть детские мультики про какого-то до крайности пугливого немецкого дога, который разве что со своей тени не ссытся.
А теперь добавился порт-ключ, и Робертус просто не знал, как быть. С одной стороны, можно было бы попытаться ухватиться за штанину VIPа и уповать на то, что его не размажет во время скачка, но риск обнаружения велик. Да и к тому же, этот чужак в черном сразу же выставит его за дверь, или еще хуже — переправит обратно. Иными словами, бессмысленное дело. С другой стороны, был этот мрачный профессор, от которого тянуло шлейфом разнотравья и дорогим кофе. Тоже риск, но куда деваться?
«Но если управляется с кучей детей в школе-интернате, значит, должен суметь присмотреть за одним-единственным ребенком», — подумал капрал, и внутренне примирился с кандидатурой профессора.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
Тетя Петунья решила не откладывать составление заявки для ДМП в долгий ящик, и, как только профессор Снейп ушел, она попросила Гарри помочь. Дело в том, что заявку следовало подавать исключительно на пергаментной бумаге написанную пером и чернилами от руки. Ничего не поделаешь, таковы правила! И, поскольку перья и чернила были только у Гарри, и писать ими из Дурслей умел только он, ему и доверили такое ответственное задание. Конечно, тетя Петунья сперва заставила его потренироваться на черновиках — в обычной тетради в клетку, чтобы буквы не прыгали, были более-менее читаемы, и без ошибок.
— Что ж, — тетя Петунья поджала тонкие губы, изучая четвертый черновик. — Вполне приемлемо. Ты молодец, Гарри.
— Теперь можно переписать на пергамент?
— Да. Перепиши и принеси мне на кухню, а я пока пойду сварю какао, — тетя мягко улыбнулась, глядя, как засияли глаза мальчика. Гарри обожал какао, особенно с маленькими зефирками, совсем как Лили в детстве.
— Можно мне двойную порцию? — спросил он, состроив щенячью мордочку.
— А попа не слипнется?
— Даже если и слипнется, то не страшно! Я у профессора Снейпа спрошу, наверняка есть попа-разлипательное зелье на такой случай!
Тетя Петунья подавилась смешком, наигранно закатила глаза и вышла из комнаты. Гарри услышал, как каблуки ее домашних туфель застучали по ступенькам и улыбнулся своим мыслям. Интересно, есть ли взаправду такое зелье?
Встряхнув головой, Гарри выбросил из нее лишние мысли и взялся за перо. Он старательно выводил каждую буковку, от усердия прикусив кончик языка. Наконец, закончив, Гарри взял пергамент в руки, откинулся на спинку стула и оценил написанное:
Начальнику Амелии Миранде Боунс
ДМП Министерства магии Великобритании
от потерпевшей Петунии Пеппер Дурсль,
проживающей по адресу:
Тисовая улица, дом № 4, Литтл-Уингинг,
магловская сторона Лондона
Заявление
В подвале нашего дома по адресу Тисовая улица 4, Литтл-Уингинг мной был обнаружены подозрительные магические предметы — гвозди, непонятного назначения, которые я самостоятельно не устанавливала. Прошу вас прислать сотрудника для проверки и устранения угрозы.
Гарри кивнул сам себе, затем взял чернильницу с пером и отправился на кухню. Тете необходимо было поставить дату и свою подпись, и заявление будет готовым.
Капрал Робертус, расположившись на галерее второго этажа, повернул голову, проследил, как VIP спустился по лестнице и широко зевнул. Сегодняшняя смена затягивалась. Он только второй день следит за периметром и еще не успел войти в ритм жизни домочадцев.
Внезапно чуткий слух уловил подозрительный шелест бумаги. Робертус обернулся и тут же вскочил на лапы. Букля копошилась на столе: схватила лапой черновик и быстро засеменила в сторону открытой форточки. Капрал черной молнией ворвался в комнату и рявкнул:
— Стоять!
Сова замерла от испуга, чувствуя, как перышки на затылке поднимаются дыбом. Робертус плотоядно облизнулся. Вот и попалась с поличным, воровка!
Букля судорожно сглотнула, неотрывно пялясь на искаженное отражение скалящегося ЧУДОВИЩА в окне. Попалась! И так по-идиотски! Но она же гребаная сова-почтальон, а не сова-шпионка, чтобы хоть что-то понимать в этом хитром ремесле!
«Что же делать?! Что же делать?! Он же сожрет меня и перышек не оставит!» — мысли в маленькой головке Букли заполошно метались туда-сюда, как вдруг гениальная идея возникла сама собой посреди этого бедлама.
Букля невозмутимо смяла листок лапой и демонстративно бросила его вниз. Комок упал в мусорную корзину для бумаг. Затем она смяла второй черновик и отправила его вслед за первым.
— Что ты делаешь? — строго спросил Робертус, с подозрительным прищуром следя за действиями совы.
— Ой! — Букля сделала вид, что испугалась и удивленно обернулась. — А, это Вы? Простите, я сегодня витаю в облаках…
— Что. Ты. Делаешь? — жестко рубанул песик.
— Я? Помогаю в уборке, конечно!
— Ты переквалифицировалась из совы-почтальона в сову-уборщицу? — осклабился капрал.
— Вот еще! Просто мне не сложно помочь Гарри с уборкой! Он так старался, устал поди. А придет, увидит, что я помогла, и даст мне совиное печенье! — мечтательно заулыбалась Букля. — Оно очень-очень-очень вкусное! Вы когда-нибудь пробовали?
— Нет, — бросил Робертус и соскочил с кровати.
— Ой! Вам обязательно нужно его попробовать! Уверяю, это самое вкусное лакомство в мире! Я ради него готова на Северный полюс летать каждый месяц… Как жаль, что у Гарри никто из друзей не живет на Северном полюсе, — вздохнула Букля, буравя взглядом заветную жестяную баночку со сложной железной застежкой.
Она всегда была падка на любые вкусняшки. Один раз ей удалось вскрыть клетку, когда она еще была в зоомагазине на Косой аллее. Мистер Берг оставил кладовку открытой, Букля забралась туда и наелась совиного печенья премиум класса до отвала! Самый лучший день в ее жизни! Правда, на следующее утро Буклю чуть не прибил этот самый мистер Берг, а потом посадил на долгую и изнуряющую диету, потому что за одну ночь она умудрилась наесть пару кило. Увы, Букля быстро толстела, и с этим решительно ничего нельзя было поделать! А толстеть было нельзя, она, в конце концов, почтовая сова. Вот Гарри и баловал ее лишь изредка.
Робертус на причитание птицы раздраженно фыркнул, но профессиональный мозг оставил себе заметочку о том, что у совы есть капитальное слабое местечко. Жестяные закрывашки для Робертуса не были проблемой, так что в случае чего у него появился полезный рычаг давления. Главное теперь проследить, чтобы эта подозрительная особа не стащила бумажки из мусорного контейнера, а то мало ли к кому она их понесет. Чужой запах на крыльях птицы хранился стойко, она явно летала ни раз и не два за все время, а часто настолько, что он не успевал выветриваться. При этом капрал слышал, что Гарри жаловался профессору, что не получил ни одного письма. Это было о-о-очень подозрительно.






|
Irina Королёва
Какая прелесть! А Снейп-то - везунчик! Где-то слышала, что Лихо — не просто зло, а от чего-то предостерегает человека.1 |
|
|
А у гуся из 4й главы на башке не было круглой фиговины с антеннами?
1 |
|
|
Очень милая вещь! Жду продолжения
2 |
|
|
Вулканическая Онлайн
|
|
|
Интересно закрученный может. Что за мешочек и кто подкинул,а волосы ни Блеск ли?
1 |
|
|
Старый Гоблин
Вариант. 1 |
|
|
Вулканическая
Интересно закрученный может. Что за мешочек и кто подкинул,а волосы ни Блеск ли? Сказано же, что лысый, но и Блэк, и Снейп лысыми не являются.1 |
|
|
Старый Гоблин
Интересная идея с зельем подобия и Фламелями. Получается тоже всем макаронные изделия на уши развешивали про философский камень?) |
|
|
Marina W
Старый Гоблин Где ̶д̶е̶н̶ь̶г̶и̶ ̶З̶и̶н̶ голда килотоннами? Существовал бы реальный камень, за 600 лет Фламель столько бы его наделал, что держись. А так развели всех нас, как Рончиков, на пустом месте. Причем в обоих Мультиверсумах. И переливают из фанфика в фанфик. Кстати. Задавал вопрос GPT лет 5-6 назад. Он высчитал, что из 1 унции чистаго золота получается 41 гоблинский галеон, и в 1939 году соотнощение было за 1 магловский фунт давали 5 галеонов, т.е. в противоположность эпохе 1991 года, а основной рассчетной единицей был доллар США, привязанный к фунту стерлингов и с опорой на золото. Я даже курсовую работу на 3-м курсе на этой основе написал и её не отклонили.Интересная идея с зельем подобия и Фламелями. Получается тоже всем макаронные изделия на уши развешивали про философский камень?) 2 |
|
|
Какие хорошие люди вписались в эту фантасмогорию! Все на своём месте. Отлично!
1 |
|
|
Очень хочется почаще видеть обновления! Это интересно!
2 |
|
|
FaancyTime
Если не терпится - вы можете заглянуть на бусти. Там всегда следующая по номеру глава лежит в открытом доступе 🤗 1 |
|
|
Автор, спасибо,весьма интересно, только хотелось бы узнать, сколько примерно глав планируется?
2 |
|
|
Зульфийка
Спасибо! Пока около 50-ти глав. 1 |
|
|
Capricorn Black Онлайн
|
|
|
Где ̶д̶е̶н̶ь̶г̶и̶ ̶З̶и̶н̶ голда килотоннами? Возможное рациональное объяснение см. Лазарчук, Успенский "Посмотри в глаза чудовищ". Реагент (философский камень, он же ксерион) при получении золота расходуется. А добыча нового затруднительна, поскольку живность из которой добывали вся кончилась. Килотоннами - это только из полевого синтезатора "Мидас". 2 |
|
|
— Вы смотрели фильм «Матрица»? — Разумеется, нет, Петунья! Он же выйдет только в 1999 году. 1 |
|
|
LGComixreader
Эти альтернативные миры такие странные, и "Матрица" у них заранее вышла, и журналы "Скуби-Ду"... |
|