Фантасмагория (джен)

Как и все мальчишки своего возраста, юный Дадли Дурсль просто обожал штаны с глубокими карманами, потому что предпочитал держать все сокровища при себе. Любимая рогатка главенствовала и, обычно, всегда протирала дырку в подкладке. К ней в комплект шла металлическая коробочка из-под конфет, где хранились шарики из подшипников. Дадли выменял их вместе с коробочкой у Пирса на редкую золотую карточку из журнала Скуби-ду с Дафной и карточку черепашки-ниндзя Донателло — ему ужасно везло на этого героя и почти в каждой упаковке попадалась копия. А вот Дафну Дадли было немного жалко отдавать. Это была редкая карточка в их с Гарри коллекции, но кузен заверил, что им еще когда-нибудь попадется дубликат. Такое уже случалось — у них было целых три карточки с золотым Шегги, а у Пирса пять карточек с Фредом и четыре со Скуби-ду.

Кроме «набора юного сорванца» в карманах Дадли можно было найти прорву жевательных резинок и соразмерную гору фантиков. Лет в шесть ему крупно прилетело от любящей матери за то, что он бросил с набережной в Темзу пластиковую бутылку. С тех пор Дадли всегда доносил мусор до мусорки. Он считал эту историю несколько несправедливой, ведь он всего-то хотел поглядеть, как поплывет бутылка, и даже не думал засорять реку. Правда, о том, как доставать бутылку он тоже не подумал, но что поделать!

Перед тем как передать вещи кузену, Дадли с особой тщательностью выбирал все свои сокровища из карманов, но иногда ленился и не выбрасывал фантики. Справедливости ради, несколько жевательных резинок он оставлял. Гарри не жаловался. Жвачки он любил, ленью страдал в равной степени с кузеном и не торопился выгребать фантики. За это им обоим частенько доставалось от мамы и тети Петуньи в одном лице — когда она загружала белье в стирку и обнаруживала карманные заначки. Вот и сегодня она, как обычно, похлопав штаны по карманам, громко возмутилась:

— Гарольд Джеймс Поттер! Сколько раз я тебе говорила убирать лишнее из карманов перед тем, как ты кладешь одежду в корзину?!

В коридоре раздались шаги и понурый племянник появился на пороге ванной.

— Простите, тетя. Я опять забыл. Сейчас сделаю, — пробормотал он себе под нос и принялся перебирать вещи.

Петунья поджала губы, проводив ребенка взглядом и, заметив в коридоре смурного Вернона, вышла, не до конца прикрыв дверь.

— Может по друзьям скучает? Или первая любовь дала от ворот поворот, вот он и расклеился, — предположил муж, закусив кончик курительной трубки.

Петунья была категорически против курения в доме, поэтому Вернон собирался попыхтеть с этой мыслью в саду вместе со справочником Yellow Pages, чтобы найти пару контактов детских психологов — мало ли понадобятся.

— В одиннадцать? Рано еще, — отмахнулась Петунья. — Тут все дело в этой треклятой школе, сердцем чую! Что-то произошло там. Что-то серьезное.

— А партизан молчком, — фыркнул Вернон сквозь усы. — Я вчера пытался его разговорить окольными путями. Он мне всякого понарассказывал. О кубке школы, о квиндиче каком-то, о гигантском кальмаре в озере, об экзамене где надо было заставить плясать ананас… А почему кислый как лимон — промямлил что-то про усталость.

— Как бы какую заразу не подхватил, — Петунья покачала головой. — Лили рассказывала, что они лечатся зельями, каким-то с перцем, что аж дым из ушей валит — в буквальном смысле!

Вернон высоко приподнял брови и, с философским взглядом в никуда, равнодушно заметил:

— Чую, поседею я куда раньше, чем Марджори с ее собачьими выставками!

Петунья понимающе кивнула.

Каждый раз приезжая в гости, тетушка Мардж в равной степени хвалилась наградами своих любимок и жаловалась на тяжелый произвол владельца питомника. Первым делом — на цены кормов и услуги ветеринаров. Следом — на криворуких грумеров и идиотов-любителей, чьи невоспитанные собаки забивают места участников на выставках и все время устраивают кавардак. Вечера с Марджори заканчивались всегда одинаково — двумя бокалами бренди, дежурным советом от Вернона что пора бы обратить внимание на свое здоровье ибо нервы не восстанавливаются. На что Мардж выразительно кивала на его брюшко и подмечала, что ему бы тоже не мешало заняться здоровьем. М-да… У нее хотя бы есть кому высказаться, а ему, Вернону, что делать? Жене пожаловаться? Так они в одной лодке, не говоря уже о том, что мужу несолидно давать слабину, все-таки он ее опора в дурдоме корабля под названием «Жизнь».

— Что же эти сволочи сделали с ребенком, что он до сих пор в себя не придет? Не надо было его отпускать! Нормальное учреждение нормальных бы представителей прислало, а не это косматое чудовище… и мне даже счет некому предъявить за выбитую дверь! — проворчал Вернон.

— Помню, к Лили приходила чопорная женщина в зеленом — как наша соседка миссис Хендерсон, которая через три дома живет. Почему не пришла она, а этот… не знаю, может уволилась?

— Если там такие кадры берут на работу, я бы тоже уволился, — хмыкнул Вернон. — Дурдом! Интересно, а в других колдунских школах такой же бардак?

— Не знаю, Вернон, не знаю… — покачала головой Петунья.

— Надо бы справки навести. Может найдется что-то поприличней? В крайнем случае попробуем перевести.

— Можно попробовать отправить письмо совой родителям-магам однокурсников, — оживилась Петунья.

Откровенно говоря, ей очень не нравилось, что директурствует в школе Альбус Дамблдор. На всю жизнь запомнилось ей письмо с отказом директора на ее просьбу о зачислении в Хогвартс. Оно вроде и было написано в подчеркнуто вежливом тоне, но вместе с тем с жирным намеком, что магле в школе волшебства делать нечего. А потом еще и противная сестренка нашла это злосчастное письмо и вместе с не менее противным соседским мальчишкой, заморышем Снейпом, насмехалась над «глупой маглой».

Да к тому же, этот чокнутый дед оставил ребенка ночью в октябре на пороге ее дома и даже не удосужился позвонить в звонок! Петунья побледнела, когда рано утром ее разбудил молочник громко барабаня в дверь и передал хрипящее тельце в одеяльце, которое нашел на ступеньках.

В записке, которая была в складках одеяла, Альбус Дамблдор сухо уведомил о смерти четы Поттеров, завещал воспитывать племянника в строгости и не рассказывать ему о волшебном мире, так как он обязательно захочет туда попасть, а для него это сейчас небезопасно! Пф! Уж что-что, а делать одолжения ненормальному деду Петунья не собиралась! Вернон едва не довел себя до нервного срыва, мотаясь по инстанциям и добиваясь опеки. Про Альбуса Дамблдора он услышал впервые в жизни и мечтал крепко пожать ему шею при встрече. Какого черта директор разносит подкидышей по домам?! У этих чокнутых волшебников нет службы опеки?!

— Гарри, ты пил сегодня рыбий жир? — мальчонка дернулся, когда Вернон его окликнул, завис на пару секунд, а затем кивнул. Вернон вздохнул и кивнул в ответ, мол, продолжай заниматься тем, чем занимался.

— Он такой рассеянный! Конечно, мальчики в этом возрасте редко страдают хорошим вниманием, — Петунья бросила взгляд в сад сквозь стеклянные двери веранды. Там на зеленой лужайке Дадли вместо полива клумб баловался со шлангом играя в мага Воды.

— Да, — Вернон плотнее закусил курительную трубку и, раскрыв справочник, вышел из дома. Спустя некоторое время в саду раздался его строгий голос, — Дадли, кончай баловаться с водой, губы уже синие! Беги переоденься в сухое, пока не простудился.

— Гарри, позови как закончишь, я буду на кухне, — сказала Петунья, вспомнив о том, что тесто для пирога должно было как раз подняться.

Гарри угукнул и вернулся к своим невеселым мыслям и фантикам в карманах. Он как раз добрался до любимых штанов, которые носил почти весь учебный год в свободное от уроков время и в которых полез в тот самый коридор на третьем этаже, где профессор Квиррелл…

В воспоминаниях всплыло перекошенное испугом и болью лицо мужчины, когда он начал рассыпаться от прикосновения его рук.

Гарри вздрогнул и отчаянно замотал головой.

Прошло полмесяца с тех пор, как он вернулся на каникулы, а злосчастные кошмары продолжали преследовать его во снах истошными воплями корчащегося в муках профессора и гнусным смехом уродливого лица на затылке, которое отражалось в зеркале Еиналеж.

Гарри судорожно вскакивал на мокрых от пота простынях, зажимая рот, боясь разбудить домашних криком, а затем напряженно вслушивался в тишину спящего дома. Потом он долго ворочался, и если не мог заснуть, вытаскивал из-под кровати какую-нибудь книгу. Обычно любимого Шерлока Холмса или «Властелин Колец» Толкина, иногда учебник по чарам либо зельеварению. Засыпал он посреди чтения, щекой на странице.

Как оказалось, страшная таблица совместимости ингредиентов на двадцать разворотов, первую часть которой он с горем пополам сдал по шпаргалке — не такая уж и ужасная. Неделя упертого чтения перед сном — и она отпечаталась у мальчишки на сетчатке с точностью до запятой. Вот профессор Снейп бы удивился! Он-то в своей излюбленной манере выказал надежду, что безмозглые неучи сумеют осилить общую часть за пять лет для успешной сдачи СОВ. Разумеется, Гермиона вызубрила большую часть до конца года. Она, поди, глаза вытаращит от изумления, когда узнает что Гарри ее обогнал, ведь хорошей памятью он не обладал.

Впрочем, оценивая себя достаточно придирчиво и объективно, Гарри понимал, что ничем он похвастаться не мог… разве что недюжим талантом влипать во всякие неприятности. Профессор Снейп едко замечал, что это у него семейное, так сказать, «фамильный дар» от отца. Гарри такой фамильный дар торчал костью поперек горла. Он бы с удовольствием обменял его на что-нибудь попроще. Гербологию, например, как у Лонгботтома.

Как по заказу, из заднего кармана штанов выпал пучок вяленьких усиков дьявольского силка.

— Эх, забыл отдать, — расстроился Гарри, собрав усики на ладони.

Он специально ободрал лианы в проклятом коридоре и сунул в карман, чтобы принести Лонгботтому в качестве извинений. Уж очень совестно было Гарри за Петрификус, и досадно от поведения Гермионы, которая, кажется, так и не извинилась.

Хм-м-м… тетя Петунья черенки сперва всегда ставила в стакан с водой, а после появления корешков высаживала под банкой на улицу. Может быть, с усиками тоже сработает? С лекций по гербологии Гарри помнил, что силки любят тень, сырость и разрастаются довольно шустро. Это легко решаемо!

Решив не откладывать дело, Гарри быстро проинспектировал подходящую под нужды пластиковую тару в ванной. Баночки с кремами сразу были отброшены — слишком маленькие, и крышки плохо откручиваются. Бутылки с кондиционером для белья едко пахли и были заполнены еще на половину. Шампуни и кондиционеры тети Петуньи он трогать не стал — у нее был нюх на пропавшие миллилитры. Она всегда возмущалась, когда дядя Вернон выливал ее дорогой шампунь как пену для ванны, потому что путал упаковки. Дадли никогда не согласится отдать бутылочку своего шампуня в виде Бэтмена, да и Гарри бы не расстался с Человеком-пауком.

А вот во флаконе с маслом для тела осталось совсем чуть-чуть. Судя по тонкому слою пыли на крышке, тетя давно им не пользовалась. Гарри решил, что флакон подходит идеально. Он был уверен, что дьявольским силкам натуральное масло оливы понравится куда больше всяких химических отдушек. Налив немного воды во флакончик, Гарри запихнул туда усики силков, открыл крышку колпачка, чтобы у них был доступ к воздуху через маленькую дырочку, и поставил под ванну. Там, по мнению Гарри, было достаточно темно для силков.

— Растите хорошо! — Гарри вспомнил как профессор Спраут объясняла, что с волшебной флорой нужно разговаривать, потому что она улавливает колебания эманаций и намерения, исходящие от садовника. Что такое «эманации» — он не до конца понял, а Гермиона, как обычно, начала талдычить объяснение из словаря буква в букву, так что это не сильно помогло.

— Только не слишком быстро, ясно? Иначе тетя вас точно в унитаз смоет, а так может быть прокатит, — добавил Гарри, спохватившись. — Вот и поглядим заодно, есть у меня призвание к гербологии или нету, — пропыхтел он, выбираясь из-под ванной. В конце концов, не у всех же талант проклевывается сразу!

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Гарри было немного обидно, что у него не ладится так же хорошо с учебой, как у сверстников. Гермиона брала все недюжей усидчивостью и зубрежкой. Симус — сильной магией, пусть она и часто вырывалась из-под контроля. Рон хоть и вел себя по-дурацки и манерами за столом не отличался, но зато блистал в шахматах.

Гарри же, в буквальном смысле, приходилось грызть гранит магических наук. Палочка его слушалась плохо. На заклинания уходило много сил и порой Гарри чувствовал себя хуже выжатого лимона. А на ЗОТИ так вообще голова постоянно раскалывалась, поэтому он тайком глотал парацетамол, переживая, как он это будет объяснять в письме тете, когда закончатся блистеры.

Действуя по правилу: один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность, Гарри подошел к профессору в конце третьей по счету пары и спросил, есть ли в кабинете что-то от чего может болеть голова. Профессор Квиррелл пожевал губами, потер подбородок и пришел к выводу что это из-за резкого запаха чеснока, который он таскает при себе всегда после встречи с вампиром в лесах Албании. Профессор посоветовал пересесть с первой на четвертую парту, где можно было приоткрыть окно, а на следующем занятии он вручил Гарри ситцевый мешочек, который приятно пах лавандой и еще какими-то незнакомыми травами.

«Секрет этого сбора я узнал у одной ведуньи в Черногории, когда направлялся в Албанию. Он помогает отгонять комаров, а еще приятно пахнет. Надеюсь, он поможет перебить запах чеснока.» — поделился профессор Квиррелл.

И это действительно помогло! Головная боль отступила, а иногда, когда начинала зудеть на подкорке, Гарри прикладывал к лицу мешочек, вдыхал и все проходило! С тех пор ЗОТИ стал едва ли не самым любимым его предметом. Да, заикающегося профессора поначалу было тяжело слушать, но Гарри быстро привык, поскольку еще в младшей школе у него был одноклассник Денис с таким же дефектом речи. Дадли, Пирс и Гарри крепко сдружились с этим мальчишкой, потому что несмотря на заикания он был крутым парнем, а его отец каждый раз из командировки в США привозил пухлую пачку комиксов по самым разным супергероям. Но на пасхальных каникулах Денис переехал вместе с семьей в Америку, так что компания распалась. Зато он оставил мальчишкам целых две коробки комиксов и журналов на память, чему они страшно обрадовались.

Несмотря на заикание, профессор Квиррелл вел занятия интересно. Он рассказывал про огроидов — накеров, маленьких зловредных существ с примитивным мышлением, которые живут стаями в лесостепной местности. Про циклопов — гигантских огроподобных монстров с одним единственным глазом, и для наглядности вынес из кладовки самый настоящий череп! Разумеется, всем разрешалось потрогать и ощутить толстую и тяжелую кость, а домашним заданием было — написать эссе по методам борьбы с циклопами и нарисовать монстра. Профессор Квиррелл давал много подобных творческих заданий, и сам рисовал мелом очень красивые иллюстрации на доске перед началом урока.

У Гарри с творчеством были своеобразные отношения. Учительница в кружке по карандашному рисунку в школе всегда хвалила его за «интересный взгляд». Дадли хихикал. Оба мальчишки любили хорроры, особенно смотреть их тайком у Пирса, когда чета Полкинсов и Дурслей собиралась на ужин в уютной оранжереи соседского дома. И «Чужой» и «Хищник» были бестселлерами №1, так что мальчишки загорелись желанием нарисовать эту страхолюдину и приклеить на внутреннюю часть крышки унитаза, чтобы как следует разыграть взрослых. Лучше всего получилось у Гарри, так что он решил рисовать в стиле «хоррор» и даже ромашки на уроках кружка рисовал с острыми зубами, клыками и глазами-лазерами.

Кто бы мог подумать, что это забавное увлечение пригодиться в Хогвартсе? Профессору Квирреллу так понравился злобный циклоп со смещенным влево носом и густой жирной бровью, что он оценил его в пять баллов! Гарри загорелся энтузиазмом и с тех пор стабильно получал по 4-5 баллов за красивые рисунки.

Впрочем, Гарри справедливо думал, что таланта как такового к рисованию у него нет. Вот у девочки по имени Амелия, которая тоже ходила в кружок, был самый настоящий дар. Она, как говорила их учительница, «чувствовала краски», прекрасно подбирала композицию, делала акценты свето-тенью, и постоянно выигрывала на выставках первые места. Гарри ей немножко завидовал, но сам про себя точно знал, что ему усидчивости не хватит до такой степени развить навык. Рисовать он любил, но не так сильно, чтобы часами просиживать у мольберта.

Что насчет практической части ЗОТИ — здесь Гарри страдал, как и в остальных дисциплинах, где нужно было махать палочкой. Не срасталось у него с заклинаниями и все, хоть упрись!

Пожалуй, единственно, что он схватывал на лету — это полеты на метле. Вот такой вот каламбур, да. Только, раз это умение досталось в наследство от отца, то явно была частью «фамильного дара» влипания в неприятности. Влетания, если на то пошло. Гарри не горел квиддичем так сильно, как Рон или Малфой, и вообще, считал, что Драко летает куда лучше. То, что его взяли в команду по блату, так сказать, по рекомендации декана, Гарри не нравилось. Это не крикет. Не говоря уже о том, что ему многие однокурсники устроили бойкот, а особо завистливые — мелко пакостничали.

Но перечить профессору Макгонагалл? Когда она с горящим взглядом выдернула Вуда с урока и заявила «Я нашла вам ловца!»? Гарри слишком хорошо помнил, как дядя Вернон бурно радовался победе Манчестер Юнайтед на кубке Англии в прошлом году. Тете Петунье пришлось приструнить его распрыскивателем для цветов, чтобы восторженный муж не разгромил гостиную. Профессор Макгонагалл явно была из той же категории «ярый фанат», поэтому Гарри благоразумно промолчал. А потом костерил себя за это, потому что со страху едва ли не навалил кирпичей на целых два Хогвартса, пока болтался на спятившей метле и твердо пообещал себе отказаться от участия в следующем году.

Честно говоря, он не поверил Рону, когда они с Гермионой заявили что это профессор Снейп заговаривал метлу. Да, у профессора явно были терки с его отцом в прошлом, раз он периодически ставит его в дурной пример. Да, он строгий, требовательный, едкий, как щелочь, но это и требуется от учителя зельеварения, где двадцать не обремененных разумом голов заряжают в котле непредсказуемые часовые бомбы, отвлекаясь и перешептываясь не по теме урока. Профессор, не скупясь на комментарии, отчитывал каждого невнимательного недотепу, едва его маленькие ручки тянулись насыпать побольше игл дикобраза. Или помета летучей мыши. Или шляпок прыгающих поганок.

Рон почему-то постоянно ворчал, что сальноволосый упырь особливо не любит Гарри, постоянно цепляется, отчитывает, ставит на место и щелкает по носу «Нашей новой знаменитостью». Гарри на это пожимал плечами. Он же не мешочек с галеонами чтобы нравиться всем без исключения. К тому же, он прекрасно понимал, что не блистал на зельях, но это не повод пытаться его укокошить на глазах всей школы. По словам Малфоя, профессор Снейп учился на Слизерине, а туда поступают хитрые, находчивые и амбициозные — так сообщила Шляпа. Профессор Снейп, по мнению Гарри, капнул бы какого-нибудь яду ему в еду и остался вне подозрений.

Впрочем, когда профессор Квиррелл в комнате с зеркалом, признался, что взбесившаяся метла — его рук дело, Гарри ему тоже не поверил. Ну не мог он в это поверить! Профессор ЗОТИ ему нравился, несмотря на странный тюрбан и чесночную вонь. Он всегда был приветлив, всегда отвечал на вопросы если что-то было непонятно и никогда не зверствовал с футами эссе, в отличие от того же профессора Снейпа или профессора Макгонагалл. А рисунок со скальным троллем профессор Квиррелл попросил подписать, оживил жуткую морду какими-то чарами и повесил в рамочке на «стене почета» рядом с крутыми оборотнями и водяными, которые нарисовали ребята с третьих и четвертых курсов. Гарри просто не мог поверить, что такой замечательный человек мог оказаться плохим!

Вот на профессора Снейпа — да, подумать можно. Он мрачный и строгий, одевается во все черное и баллы снимает только так. А эссе! Эссе — это его больная мозоль. Гермиона как-то написала на четверть фута больше, так он занизил ей оценку, потому что: «Необходимо уметь структурировать информацию, мисс Грейнджер, а не конспектировать параграф от первого слова и до последней точки.».

Рон готов был только из-за писанины окрестить зельевара главным злодеем, который покушается на философский камень. Он стойко придерживался своей теории, находя новые аргументы. Гермиона разыскивала им подтверждение. Профессор Снейп зверствовал, оправдывая гордое звание Ужаса подземелий.

— Он был преступником, Гарри, как ты не понимаешь?! Его обвинили в пособничестве Тому-Кого-Нельзя-Называть! Дамблдор вытащил его из Азкабана по доброте душевной и потому что он верит в свет в людях, мне отец рассказывал! — доказывал Рон. — Камень ему нужен для Того-Самого, чтобы вернуть его! Это же очевидно, почему ты сомневаешься?!

Гермиона в свою очередь подсовывала старую подшивку газет, где в небольшой колонке парой строчек перечислялись имена тех, кого выпустили из-под стражи под ответственность доверенных лиц.

— К тому же, профессор — мастер Зельеварения, а там спрятан легендарный философский камень Николаса Фламеля. Какому уважающему себя ученому не захочется попробовать разгадать его секрет? — подначивала Гермиона.

— Ты все усложняешь! Камень ему нужен для Того-Самого, точно тебе говорю! У меня чуйка на всякие дурные наремения, во! — упрямился Рон.

— Вообще-то правильно говорить «намерения»...

— Хватит занудствовать!

Гарри колебался и припоминал слова своего любимого сыщика: «Люди обычно видят и слышат то, что они хотят увидеть и услышать». А еще: «Факты, факты, факты! Я не могу строить дом без цемента!».

Может быть, все-таки стоило внять совету Шляпы и пойти на Слизерин? Хотя от одного взгляда на идеальных детишек чопорных снобов и прилизанного Малфоя, Гарри передергивало.

Цемент от профессора Снейпа поставлялся добротно разбавленный противоречиями. Он придирался ко всем, но к Гарри с особой «любовью», со слов Фреда и Джорджа. Он несколько раз появлялся у запретного коридора, подозрительно оглядываясь по сторонам, точно боялся что его засекут. А потом…

Гарри не смог поехать на Рождество домой. Все было до обидного просто — он на радостях приближающихся каникул всю субботу провел с другими мальчишками и девчонками на улице, играя в снежки, строя снежные крепости и катаясь с сумасшедшей горки, которую старшекурсники залили начиная от подвесного моста у часовой башни, и вниз по холмам к самому берегу Черного озера. На следующее утро Больничное крыло было переполнено кашляющими, сопливящими и чихающими детьми. Благо бодроперцового зелья на зиму профессор Снейп варил с запасом. Вот только у Гарри пошла аллергическая реакция. Как впоследствии выяснилось на вытяжку из корня недотроги. Редчайший случай непереносимости, между прочим. Профессор Снейп мрачно ворчал, что и здесь «наша знаменитость» успела выделиться, пока варил в лаборатории современный европейский аналог «Микстурка-плюс», в основе которой лежал корень цикория. Действие не такое эффективное, как у Бодроперцового, но зато его безопасно давать даже грудничкам.

Гарри провалялся в Больничном крыле четыре дня, а когда поправился, понял, что Хогвартс-экспресс уехал еще вчера. В расстроенных чувствах он поплелся до гостиной, уговаривая себя, что он уже взрослый и реветь в подушку — это прерогатива малышни. Впрочем, реветь не пришлось. Как выяснилось, довольно много ребят с Гриффиндора остались в школе. Все братья Уизли, его друг Рон и даже Невилл! Еще пара мальчиков с 5-го курса, трое с четвертого, и почти весь седьмой курс. Они выпускались в этом году и им хотелось продлить свои школьные годы, кто-то даже сказал, что это уже почти традиция, потому что в прошлом году ребята решили остаться, и в позапрошлом…

Это было веселое Рождество! Красиво украшенный замок, королевская ель вся в чудесных игрушках, праздничный стол с гигантской индейкой размером с пухленькую свинку! Гарри глупо хлопал глазами смотря на эту четырехкрылую тушу с аппетитной золотой корочкой, и, пожалуй, немного сомневался, можно ли ее есть. Перси ему объяснил, что это специальный вид рождественских индюшек, которые в сороковых годах вывел один магозолог во Франции.

«Бройлерная индейка» — понял для себя мальчик, вспомнив что тетя Петунья рассказывала о цыплятах, раскормленных всякими ГМО. Поэтому он попробовал только маленький кусочек, потому что магическое ГМО точно вреднее, чем обычное, магловское. К тому же, он недавно узнал что у него редкая аллергия на распространенный компонент в зельях. Одним словом, береженого — Бог бережет!

А на следующий день, Гарри заметил, что Невилл куда-то улизнул из спальни после отбоя. Он тихонько выскользнул из-за полога, на цыпочках прокрался к лестнице, а утром проспал завтрак. На следующую ночь все повторилось, Невилл немного спал с лица, под глазами распухли мешки, то ли от недосыпа, то ли от того, что мальчик плакал. Много плакал, судя по раскрасневшимся и грустным глазам. У Гарри зашевелилось дурное предчувствие и на третью ночь он решил разобраться с отлучками Невилла. Гарри следил сквозь небольшую щелку в пологе своей кровати, как мальчик прошмыгнул к двери. Настало время проверить, настолько ли хороша подаренная мантия-невидимка! Гарри плотно закутался в нее и поспешил следом.

Он преследовал Невилла с отставанием на десять шагов, чтобы не вызвать подозрений. Они спустились из гриффиндорской башни, свернули в Южное крыло. Здесь большинство классных комнат стояли заброшенными: класс «Этикета», «Магические обычаи и традиции», «Женские прикладные чары». До сих пор работал только класс профессора Бинса по «Истории магии», но Невилл прошел мимо него и приоткрыл следующую дверь. Гарри юркнул следом. Здесь высились горы всякого хлама: покосившиеся парты, шкафы с битыми стеклянными дверцами, стулья со сломанными ножками, облезлые чучела болтрушаек из кабинета УЗМС. Невилл прошел в самую глубь, где стояло прислоненное к стене старинное и большое зеркало. Он придвинул поближе старенький стульчик, забрался на него с ногами и счастливо улыбнулся:

— Мам, пап, я вернулся!

Гарри застыл за сломанной школьной доской соляным столбом. Это прозвучало настолько жутко, что по его спине пополз холодок. Никаких мам и пап в комнате, разумеется, не было. Только большое старое зеркало.

Гарри подкрался ближе, взглянул Невиллу через плечо и у него буквально кровь застыла в жилах от страха. В отражении лицо Невилла было таким безмятежным, счастливым и радостным, что это попросту пугало до дрожи и вызвало ощущение крайней неправильности и опасности!

Гарри сразу же вспомнил кольцо Всевластия, вцепился в плечо мальчика и принялся трясти:

— Невилл! Не смотри туда! Оно тебя подчиняет!

Мальчик не обратил никакого внимания, все так же сидел с радостной улыбкой, пока Гарри не перегородил ему обзор. Он моргнул один-два раза, затем его лицо исказилось злобной гримасой и он вперился в Гарри ненавистным взглядом:

— Ты мешаешь! Уходи! Разве не видишь, я разговариваю с мамой и папой!

— Здесь нет твоих родителей, очнись, Невилл, мы на складе!

— Я сказал, уйди! — взвизгнул мальчик и со всей дури зарядил кулаком прямо в нос.

Гарри отшатнулся, взвыл от боли, очки треснули на переносице и упали куда-то на пол, потекла теплая кровь.

— Уйди!

Невилл замахнулся снова, но на этот раз Гарри оказался быстрее. Они сцепились, покатились по пыльному полу, покалачивая друг друга, пока внезапно магическая волна не оттащила их в разные стороны. Это добрый старый директор Дамблдор мучился бессонницей и решил спуститься ночью на кухню, а заслышав шум поспешил разобраться что же стряслось. Он неодобрительно покачал головой, по-дедовски укоризненно отчитал мальчишек за безобразную драку и объяснил что это — зеркало Еиналеж, опасный артефакт, который показывает самые сокровенные мечты, приковывает к себе и сводит с ума.

— Как же так, я же отдал распоряжение надежно его запереть, почему домовые эльфы решили притащить его сюда? — досадливо попенял директор

Гарри тогда подумал: «Зачем вообще такую опасную вещь держать в школе?!». Он бы с удовольствием возмутился вслух, но, увы, Невилл умудрился разбить ему в кровь губу, сломать нос и поставить фингал, так что Гарри тихонько скулил в стороне прижимая руки к избитому лицу. Впрочем, в душе он немного злорадствовал: Невиллу досталось куда больше! Два фингала и выбитый зуб!

Потом все как-то быстро завертелось. Тренировки по квиддичу. Уроки. Домашка. Зубрежка перед контрольными. Дракончик Хагрида. Отработка в Запретном лесу. Мертвый единорог…

Гарри опомниться не успел, когда Рон растолкал его посреди ночи и заявил, что нужно бежать в коридор на третьем этаже и спасать камень пока его не сперли! Про страшного и ужасного профессора Снейпа Рон забыл, когда на горизонте замаячила куда более серьезная угроза — Фред и Джордж. Он, видите ли, подслушал, что близнецы и Ли Джордан собираются завтра слазить туда. Еще ходил слух, что второкурсники с Хаффлпаффа пытались, но струсили перед цербером, и кто-то со слизерина хотел… в общем, после экзаменов и до объявления оценок, школьники планировали массовый рейд на запретный коридор. Про слабость Пушка только глухой не знал, но все помалкивали в тряпочку и держали в тайне от учителей.

Чертов философский камень… бедный профессор Квиррелл.

Гарри даже не думал, что оттолкнув мужчину руками — убьет его!

Это было ужасно…

Он боялся коснуться кого-нибудь! Боялся причинить вред и… уби… как бедного профессора.

Покинув Больничное крыло, первым делом побежал в гостиную за своими зимними перчатками. Друзья на него косились с недоумением, за столами в Большом зале все шептались, но Гарри было плевать. Главное не задеть кого-нибудь.

А когда директор Дамблдор позвал его в кабинет и заявил, что его прикосновения не опасны хорошим людям, так сработала магия любви его матери — защитила от зла, Гарри и вовсе сделалось дурно. Что это за любовь такая, жестокая? Разве она не могла вытравить дух Волдеморта из профессора не убивая его?

Профессор Квиррелл этого не хотел! Он отчаянно пытался привлечь внимание. Он натравил троля и устроил переполох. Он раскачивал метлу посреди матча. Он не владел собой! Гарри ясно прочел это в бледно-голубых глазах, когда профессор увидел его в комнате с зеркалом и испугался. Его губы дергались, но он не мог сказать и слова, только метал взгляды на дверь, и безмолвно кричал бежать. Но у Гарри опять начинала ныть голова, он как назло забыл пахучий мешочек и поэтому слабо соображал что происходит вокруг.

Профессор Квиррелл напомнил ему Боромира из трилогии Толкиена. Искушенный злом, он в конце раскаялся и сожалел что поддался, но было уже слишком поздно…

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Гарри вынырнул из своих мыслей, когда на пороге ванной нарисовался Дадли:

— Эй, ты скоро? У мамы там пирог почти готов.

— Да, я заканчиваю.

Гарри взялся за штанины и, встав, несколько раз встряхнул. Шорох фантиков пронзил резкий стук. Дадли уже направился на кухню, но услышал сдавленный вопль кузена и вернулся.

— Что тут у тебя?

На зеленой плитке среди оберток от жвачки и конфет, лежала ярко-красная переливающаяся на солнце стекляшка.

— Ух ты! Добыча? Это ты из своей школы прихватил?! — восхитился Дадли, втайне надеясь что стекляшка — самый настоящий драгоценный рубин. Правда, Гарри таращился на нее, как будто это была тикающая бомба на последних секундах, а не драгоценность. Только поэтому Дадли поостерегся ее трогать, хотя очень хотелось!

— Но… как?.. Директор сказал, что камень уничтожили… а он.. тут… — Гарри растерянно подобрал вещицу и принялся вертеть в руках.

— Что за камень? — спросил Дадли.

— Философский… Ну, Николас Фламель его сделал… вроде как, легендарный магический артефакт… — с каждым словом уверенность в голосе Гарри уменьшалась. Он решительно не мог понять — какого черта произошло? Волдеморт пытался выкрасть камень весь год и провалился. А он, Гарри Поттер, вывез его из замка в кармане с фантиками как нечего делать!

— Ого, не мелочишься! — Дадли по-дружески саданул кузена в плечо и, спохватившись, добавил шепотом, — а тебя не посадят?

Гарри серьезно задумался над этим вопросом. За один учебный год он содействовал незаконной переправке дракончика, разбил древнее зеркало Еиналеж, когда толкнул профессора, прикосновением стер этого самого профессора в порошок, и, как выяснилось, выкрал философский камень. И это ему только одиннадцать… Мерлин, всеблагой! Сколько ж лет придется отсидеть?

Почему директор Дамблдор ничего никому не сообщил, он же обо всем в курсе! Рон говорил, что у волшебников своя тюрьма — Азкабан, да такая что врагу не пожелаешь…

Может быть, для несовершеннолетних есть исправительные учреждения попроще, как у обычных людей? В конце концов, сознательно Гарри занимался только дракончиком, а в остальное вмешался редкостный мудак — случай.

За смерть профессора Квиррелла он чувствовал ужасающую вину. Да он же не лучше Волдеморта, убившего его родителей! У профессора точно есть любящая мама. Гарри видел письмо на столе с такой подписью, когда сдавал свое эссе на проверку. Вот так, по его вине, умер сын любящей мамы. Может у этой женщины слабое сердце, и горечь от смерти сына ее убьет?...

Но от одной мысли становилось совсем жутко. Волдеморт руками профессора вцепился в шею Гарри, и, если бы он не сумел отпихнуть профессора, то задохнулся бы. И умер. И тогда бы тете Петунье прислали бы гроб с его холодным телом, и… Дальше от размышлений пробегал мороз по коже. Тетя Петунья очень чувствительная. Когда она первый раз рассказывала ему про маму, свою сестру Лили, в ее глазах стояли слезы и голос дрожал. Этот серьезный разговор случился, когда ему было пять, и с тех пор Гарри твердо пообещал себе никогда не расстраивать тетушку до слез.

Гарри невольно задумался — что бы сделал Шерлок Холмс на его месте? Сдался бы инспектору Лестрейду? Или нет?

— О-па, смотри, второй философский камень! — Дадли наклонился и выудил из кучки фантиков сплющенный маленький осколок. Мальчик приставил его к глазу, и зажмурил второй, разглядывая небольшое окошко ванной под потолком откуда светило солнце. — Слушай, а ты уверен, что это не обычная стекляшка? У Пирса такая же есть, только фиолетовая. Вряд ли легендарный артефакт раскололся бы так просто.

— Кажется, Гермиона говорила, что он защищен сильными защитными чарами, — задумчиво пробормотал Гарри.

— Во. Тебя, должно быть, надули, бро, — Дадли пихнул его локтем в бок и направился на кухню, — пойдем есть уже!

Гарри молча пошкрябал пальцем «философский камень», заметил красную пыль под обгрызенным ногтем и насупился. Хорошо было бы завести тетрадь наблюдений, вроде записной книжки как у дяди Вернона для бизнеса и записать все свои рассуждения. И про камень, и про профессора Квиррелла, и про Дамблдора.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Позже вечером, Гарри засел у себя в комнате и выматывал голову перед сном теоретическими задачками по расчету пропорций ингредиентов, коих в методичке к учебнику зельеварения было почти триста страниц. В Хогвартсе он решал их через немогу. Особенно когда Гермиона доставала своим назойливым надсмотром следя за выполнением домашних заданий у Гарри и Рона, как будто от этого зависела судьба мира во всем мире. К счастью, из методички профессор Снейп задавал далеко не все задачки. Чаще он просто разбирал одну как пример, давал еще две в качестве дополнения к эссе, а решение остальных задач оставлял исключительно на личную ответственность ученика за свое будущее образование.

В Хогвартсе Гарри методичкой пренебрегал. Делал необходимый минимум, как и большинство однокурсников в общем-то. Но вот уже почти как вторую неделю подряд, он усердно занимался, решая по пять задач из раздела «сложно». Гарри вывел закономерность опытным путем — у уставшего мозга нет сил на показ кошмаров по ночам, поэтому отступаться не собирался. Правда, судя по всему, методички не хватит до конца каникул, но можно будет что-нибудь придумать…

Широко зевнув, Гарри отложил писчее перо и сонно потер слипающиеся глаза, сдвинув очки. Он дошел до 43 страницы меньше, чем за две недели! Вот это прогресс, Гермиона бы выпала в осадок! Профессор Снейп — вряд ли, но он как минимум бы потерял дар речи на пару минут от того что балбес Поттер занимается на летних каникулах.

Букля тихонько ухнула на подоконнике и, перебирая лапами, забралась на стол, наклонилась и ухватила тетрадку за уголок, потащив ее к окну.

— Букля, фу! Нет, это не письмо! Отдай, — возмутился Гарри, выдернув тетрадку.

Сова распушилась и пару раз причмокнула клювом, выражая свое недовольство. Затем ей на глаза попалась методичка, Букля оживилась, и Гарри только успел выхватить ее из-под цепких лап.

— Фу! Брысь! В окно, давай, иди полетай, развейся! — прикрикнул он шепотом, потому что тетя Петунья ложилась спать рано.

Выставив наглую сову из комнаты, не взирая на клекот, он закрыл окно.

Букля смерила его укоризненным взглядом через стекло, вздернула клюв, и демонстративно перелетела на соседское дерево, где устроилась чистить перышки.

Гарри тяжело вздохнул и, на всякий случай, спрятал тетрадь с методичкой в школьный сундук, чтобы сова уж точно не добралась. Зря Хагрид подарил ему сову. Плохо они уживались, Букля все время норовила что-нибудь стащить, видимо ей не нравилось, что Гарри написал всего-то четыре письма Рону и Гермионе, она хотела летать чаще. Но Гарри пока не получил ни одного ответа, и к нему начало закрадываться смутное подозрение, что друзья не хотят ему писать. Или не находят времени. Что, по большому счету, одно и то же.

В Хогвартс-экспрессе он немного поворчал, покричал и чуть-чуть поругался с ними. Гермиона горела желанием все выяснить про философский камень, ее сильно возмутило то, что директор и Фламель обоюдно решили уничтожить его, потому что нельзя так обращаться с уникальными достижениями алхимии! Рона взбудоражил анонс новой Nimbus-2001 в «Which Broomstick», и он трещал о ней без умолку, восторгаясь характеристиками, которые были на голову выше предыдущей модели. А Гарри просто хотел чтобы его оставили в покое. Он все еще остро переживал смерть профессора Квиррелла и, казалось, до сих пор слышал его крики. В итоге он вспылил, накричал на обоих и выбежал из купе, остаток пути проторчав в тамбуре, следя за скалистым пейзажем из раскрытого окна.

Гарри думал, неужели он настолько обидел Гермиону и Рона, что они сговорились устроить ему письменный бойкот? Хотя они вели себя слишком назойливо, могли бы и повежливее обходится с личным пространством. Их попросту нужно было окоротить, иначе, как любит говорить тетя Петунья, на шею сядут и ноги свесят.

Сняв очки, Гарри потянулся к шнурочку торшерной лампы и замер, глядя на переливающийся «философский камень», который лежал на прикроватной тумбочке.

Может быть, все-таки стоит написать об этом той же Гермионе?

Гарри размышлял пару минут взвешивая все «за» и «против». В итоге, он решил что не стоит. Вряд ли Гермиона поверит в такую странную историю… Гарри сам до сих пор не до конца поверил.

— Пора спать, — сказал он сам себе и выключил свет.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор пребывал в мрачном настроении.

Во-первых, после пира в честь окончания очередного учебного года гастрит все никак не хотел успокаиваться. Директор мучился изжогой и с тоской смотрел на вазочку с лимонными дольками.

Во-вторых, у него опять начало стрелять в пояснице, отчего светоч всея магической Британии сидел с поясом из собачьей шерсти под своей цветастой мантией, который жутко чесался! Лучше от него не становилось, но альтернативой была баночка с прогревающей и жутко вонючей мазью, от которой у него краснела кожа и вскакивали волдыри. Порой Дамблдору казалось, что профессор Снейп над ним издевается, готовя абсолютно непригодные к употреблению зелья. Откроешь колпачок — и сразу же тошнота подкатывает от смрада!

Ах, если бы проблемы со здоровьем можно было бы решить одним взмахом волшебной палочки! Но, увы! Магия, к великому сожалению, далеко не так всесильна, как о ней говорят. Да и возраст накладывает свои ограничения. К примеру, все тот же гастрит и осточертевшая изжога — полному излечению зельями не поддаются. Как и радикулит, артрит и артериальная гипертензия. Чисто стариковский набор!

Дамблдор иногда подолгу рассуждал сам с собой, как же он успел так быстро одряхлеть и не терял надежду найти какой-нибудь способ воспрять и духом и телом.

Философский камень был его мечтой и целью номер один долгие годы, но упрямец Николас Фламель никак не хотел идти на контакт! Хотя Дамблдор отправлял ему письмо… дважды! В итоге Дамблдор пошел на отчаянную провокацию — начал рассказывать о том, что он вместе с именитым алхимиком работал над совместными исследованиями в области применения драконьей крови. Фламель никак не среагировал. Это уже вызывало сомнения в его живости. Впрочем, Северус уверял, что старый алхимик иногда выступал на закрытых симпозиумах и профессор видел его своими собственными глазами. Похоже, что Фламелю попросту было далеко до лампочки, что о нем там треплются всякие волшебники, даже если это Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

Поэтому прошлогоднюю «тренировку для героя» пришлось устраивать с воображаемым философским камнем, что ничуть не смутило дух Волдеморта. Видимо он взаправду окончательно двинулся после развоплощения. Впрочем, если бы удалось раздобыть реальный камень, Дамблдор бы его технично приберег для себя, а в спектакле все равно задействовал бы фальшивку.

Ну, пусть. Гарри показал себя вполне хорошо и команда у него сложилась замечательная! Директор, конечно, направлял из тени, но в основном не вмешивался, хотя поначалу думал отодвинуть мисс Грейнджер в сторонку. Уж больно она казалась ему навязчивой и любящей напирать на правила! До зубной боли. Но в итоге девочка так смело наврала в лицо профессорам, прикрывая своих рыцарей-спасителей в той противной ситуации с троллем, что Дамблдор попросту растаял. Разве что слезинку не смахнул! Он уже тогда понял — из юной мисс выйдет толк! Смышленая и прилежная ученица с прекрасной памятью. Она сослужит хорошую службу Общему Благу!

Да, первый учебный год Избранного получился отличным. С планом на следующий директор пока не торопился, были у него кое-какие черновые наработки, но сперва нужно было окончательно разобраться с бумажными делами.

В этот момент раздался требовательный стук в окно. Дамблдор выпал из своих мыслей, обернулся и увидел толстую полярную сову на карнизе. Он встал, подошел к окну, открыл форточку и забрал у нее плотный конверт и какой-то смятый листок в клетку. Листок Дамблдор с осторожностью разгладил и удивленно приподнял брови.

— Гарри на каникулах решил подтянуть зельеварение? — вслух изумился он и улыбнулся дедовской улыбкой. — Судя по зачеркнутому крест-накрест примеру с неверным результатом, эта попытка была не слишком удачной. Ну, за старания уже похвалить можно.

Дамблдор отложил листок и вернулся к конверту. Отправителем значилась Гермиона Грейнджер, а адресом — 17 Rue des Remparts, Saint-Tropez, France. Уже четвертое письмо от девочки. Хорошая и верная подруга искренне беспокоилась о Гарри, переживая, почему же он не отвечает на ее письма.

В противовес ей, Рональд Уизли написал только одно коротенькое письмо. О том, что к нему приезжает Чарли и Билл до августа, и попутно интересовался, не сможет ли Гарри приехать к нему погостить на недельку прямо перед школой?

Губы директора растянулись в улыбке. Хорошие друзья попались Гарри, жаль только, что пока их письмам не суждено дойти до адресата.

Изоляция была необходимой мерой. В конце концов, Гарри еще слишком маленький мальчик, чтобы позволить волшебному миру тянуть его в разные стороны.

Дамблдор хмыкнул и покосился в сторону. Там массивный секретер распирало изнутри всякими письмами, записками, посылками, подарками и просьбами автографов. И это только за этот месяц! Дамблдор не переставал хвалить себя за то, что в свое время озаботился этим вопросом и устроил все так, чтобы почта Мальчика-Который-Выжил автоматически пересылалась ему. Впрочем, он уже начал от этого уставать. Разборкой писем и подарков занимался целый отряд домовых эльфов. За 11 лет почта успела забить до потолка три классные комнаты! А если бы это все свалилось на голову ребенка, то его эго раздулось бы до небес и вырос бы он ужасно избалованным мальчишкой!

Пусть пока побудет вдали от всей этой суеты. Да и характер мальчику не помешает немного закалить. Нынешняя молодежь вообще редко остается наедине со своими мыслями.

А друзья... что друзья? Если дружба настоящая, то пара месяцев ничего не изменит. А если изменит — значит, и дружбой это никогда не было. К тому же за лето Гарри наверняка успеет соскучиться по Хогвартсу. Это полезно. Дом начинают ценить только тогда, когда уезжают. И на фоне пропажи писем можно устроить целое расследование и потренировать у детей развитие дедукции и смекалку!

— Может быть, включить в приключения гигантского кальмара?.. — пробормотал директор. — Хотя нет. Не подойдет. Пауль слишком пугливый...

Дамблдор рассеянно погладил Буклю по клюву и взял для нее печенюшку из кормушки Фоукса. Феникс возмущенно вскинул голову, обиженно повернулся к нему задом и демонстративно какнул мимо помоста.

— Старая вредина, — беззлобно заметил директор. Характер у феникса был паршивый, и становился хуже ближе к «сгоранию». — Между прочим, Букля, в отличие от тебя работает не покладая крыльев! — укоризненно сказал он, а про себя подумал: «Как хорошо, что я доверился Хагриду в вопросе выбора почтальона! Умная! Надежная! И просто красавица!».

Директор вернулся за письменный стол, взглянул на бумаги и помрачнел.

Гигантский свиток отчета о «Доходах и расходах за 1991-1992 учебный год ШЧиВ Хогвартс» ниспадал широкой лентой с массивного стола и петляя туда-сюда, терялся где-то в дебрях кабинета. Попечительский совет каждый год выделял средства на финансирование школы. А от сиятельного лорда Малфоя в первый день каникул ровно в 8:00 утра прилетал вопиллер и в особливо едкой форме интересовался, когда это уважаемый директор Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор соизволит отправить отчет, который он должен был получить еще вчера?

У директора давно складывались подозрения, что всю кабалу с учетами расходов бюджета до последнего кната, придумал истинный слизеринец. Может быть даже сам Салазар! Человек благородный и правильный, самый настоящий гриффиндорец, никогда не будет требовать треклятых отчетов, потому что жертвует средства от чистого сердца и вверяет распоряжение ими на его, директорское, усмотрение. Альбус Дамблдор справедливо считал, что кавалеру ордена Мерлина первой степени, председателю Визенгамота и представителю магической Великобритании на Международной Конфедерации Магии можно всецело доверять.

Разве он когда-нибудь позволял себе спускать средства в трубу?

Директор отвлекся от мелких въедливых цифр и усталым взглядом окинул свой кабинет.

Стационарный вредноскоп с хрустальным куполом издавал привычный шум. Три армиллярные сферы сияли золотыми ободками, украшенными рунической резьбой и отслеживали положение небесных тел. Зачарованное перо с серебряным наконечником без передыху записывало в журнал показания этих приборов — астрологический прогноз всегда должен быть под рукой!

Маятник мерно тикал в глубине напольных часов конца XIX века. Искусная резьба по дереву поражала воображение — и это работа магглов! В застекленном шкафу корешок к корешку стояли редкие книжные издания, а свободные места полок занимали милые сердцу скульптурки и статуэтки.

Золотой слон с поднятым хоботом и инкрустацией каменьями на попоне — талисман, привлекающий материальный достаток, купленный во время съезда МКМ в 1984 году в Тайланде. Трехногая лягушка с монеткой во рту и рубиновыми глазами — артефакт помогающий заключать выгодные сделки, Дамблдор привез его с собой после съезда МКМ в Китае, в 1987. Вместе с жабой он прикупил у того же мастера оберег от трудностей и неудач — золотую драконочерепаху. Несколько красочных африканских масок с пугающими рожами — это уже Джеймс Поттер, увлекшись магическими практиками Африканских племен, привез из поездки в качестве сувенира любимому директору. На тумбочке рядом с распределяющей Шляпой махал лапой японский манэки-нэко. Манящий удачу котик был куплен в лавке талантливого артефактора летом 1991, когда очередной съезд МКМ решил собраться в Токио.

Ну, если уж директор и позволял себе «маленькие радости» за счет попечительского совета, то совсем чуть-чуть.

Капельку. Крохотненькую.

Правда, судя по ни в какую не сходящимся числам, отчет был иного мнения.

Что ж, в какой-то степени, сбор магических артефактов был банальной необходимостью. Дамблдор уже давно не был самым великим и сильным волшебником современности. Стыдно признаться, но в магии он был не сильнее завхоза Хогвартса — мистера Филча. Сквиб? Как так получилось? Все просто — просчитался. Можно сказать, совершенно по-глупому.

Когда-то давно, еще до легендарной дуэли с Гриндевальдом, Альбус и Геллерт связали себя магической клятвой. Тогда она казалась разумной мерой предосторожности. Молодые волшебники были уверены, что способны договориться обо всем на свете и никогда не станут врагами. Разумеется, жизнь распорядилась иначе.

Дамблдор с досадой вспоминал промах и корил себя-молодого за юношеский максимализм. Когда Гриндевальд опасно увлекся идеями превосходства волшебников над маглами и своими действиями поставил под угрозу Статут о секретности, Альбус решил подловить его хитростью.

Они заключили пакт на крови и поклялись никогда не сражаться друг с другом. Альбус сражаться не собирался. Он всего-то хотел заманить Гриндевальда в ловушку, вырубить его чем-нибудь, связать и вызвать авроров. К его несчастью, для магии пакта было достаточно и удара сковородкой.

Сокрушительный откат за нарушение клятвы настиг его уже после победы. Пока магические державы праздновали падение темного волшебника, сам победитель корчился на полу собственной спальни, не в силах вдохнуть. Боль и жжение в груди, одышка, тошнота, рвота, холодный пот, учащенное сердцебиение, головокружение и чувство тревоги накрыли его мощной волной. А на бледной груди на всю жизнь проступило клеймо клятвопреступника.

Один единственный удар сковородкой. И такие сокрушительные последствия. Да Мерлин бы умер от смеха, если бы кто-нибудь рассказал ему этот анекдот!

Дамблдор сумел выкрутиться только благодаря слезам феникса, но вот магическое ядро выжгло канальцы магатока практически подчистую. Артефакты и бузинная палочка помогли остаться ему на плаву и не подавать виду. Костыли, да и только! Но что поделаешь? Не на пенсию же идти! Он уже распланировал как маленькими шажками переиначить застарелое общество консервативных магов и помочь маглорожденным обрести свое место под солнцем в чуждом мире ради всеобщего блага.

Отступаться Альбус Дамблдор не собирался.

Директор тоскливо вздохнул и скосил глаза на медицинскую карточку из Больничного крыла, подписанную аккуратным почерком мадам Помфри: «Гарольд Джеймс Поттер». Откровенно говоря мальчик, приехавший в Хогвартс, показался ему задохликом.

Разумеется, Альбус не рассчитывал, что Гарри вырастет избалованным ребенком. Именно поэтому он и настоял когда-то на том, чтобы мальчик воспитывался вдали от волшебного мира. Слава Избранного — штука опасная. Она кружит головы даже взрослым, что уж говорить о детях.

Со слов миссис Поттер директор был уверен, что ее сестра терпеть не может волшебство, но в истерику от него не впадает. Кроме того, Лили всегда жаловалась, что Петунья чрезмерно ответственная. А мистер Дурсль представлялся ему добропорядочным магглом старой закалки, способным обеспечить ребенку достойное воспитание. Откровенно говоря, результат получился весьма впечатляющим. Дамблдор вспоминал своего покойного гувернера мистера Крофтона: строгого, принципиального, чопорного, въедливого и невероятно дотошного. Альбус его терпеть не мог, но в то же время признавал, что все эти современные сюси-пуси с детьми ужасно портят характер!

Мистер Дурсль, определенно, был вылеплен из похожего теста. Гарри не страдал звездной болезнью, был вежливым и скромным. Пожалуй, даже чересчур. Впрочем, возможно в этом был виноват ведьмин мешочек с особыми чарами, который должен был подправить поведение родственников. В соответствии с идеальным шаблоном мистера Крофтона. Но, видимо, чары оказались слишком хороши. Дамблдор досадливо морщился, но ничего непоправимого не видел.

Миссис Фигг — глаза и уши Дамблдора в Литтл-Уингинге, полностью отрабатывала свое содержание в 30 галеонов. Она исправно присылала доклады, в которых расписывала как мальчик трудится и в саду, и в доме, и машину моет, как маленькая пчелка. Правильно, настоящий мужчина по хозяйству все должен уметь! А то что подзатыльники от тетки получает — так это в воспитательных целях лучшее средство.

Мундунгус Флетчер тоже получал свои 15 галеонов за «особые поручения», и в докладах описывал такую же картину, так что Дамблдора в этом плане все устраивало.

Но вот медицинская картина директору не нравилась. По сравнению со сверстниками, Гарри был хиленьким, явно страдал недовесом и головными болями. Ясное дело, из-за крестража, щепотки сути Волдеморта, которая прицепилась к младенцу в ночь Самайна и пыталась завладеть им. Альбус Дамблдор тогда встал перед сложнейшим выбором — избавить невинное дитя от злого рока, отправив его на небеса, или же попытаться спасти. Он привык действовать чужими руками, храня свои в чистоте, и содрогался от одной мысли, что его ладони омоются кровью младенца.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

— Нет-нет-нет-нет, — в ту ночь Альбус взбудораженными шагами мерил гостиную в Годриковой Лощине, качая на руках ревущего мальчика.

Он судорожно искал способ… Мерлинова борода! Он преподавал трансфигурацию, а не ритуалистику!

Разумеется, кое-что он в этой сложной науке смыслил, но знаний явно было недостаточно, чтобы отделить паразита от чистой души ребенка и изгнать за Грань. К тому же, это требовало много сил, а силой Дамблдор давно похвастаться не мог. Тогда он решил обратиться к человеку, мало-мальски разбирающемуся в теме создания крестражей, Горацию Слизнорту.

В свое время Слизнорт пытался получить место подмастерья в области ритуалистики в Штатах у одного из самых известнейших мастеров-виталистов современности — Джозефа Карвена. Но молодой тогда Слизнорт очень глупо поддался на флирт единственной горячо любимой дочери Карвена — Анны. За это разгневанный отец прогнал его и пообещал собственноручно придушить, если он снова дерзнет приехать в Америку.

Дамблдор рванулся к камину, зачерпнул пороха и швырнул в тлеющие угли.

— Эксмур, Дом Ласточек 12! Гораций! Гораций, открой камин, это я, Альбус!

Младенец заливался плачем и всячески старался вырваться. Кровь у директора шумела в висках, сердце ходило ходуном о ребра. Он с опаской посматривал на ребенка, боясь не успеть, боясь в детских зеленых глазах поймать узнавание и красный отблеск расчетливого взгляда Волдеморта.

С той стороны камина раздалась возня, и крайне сонный голос проворчал:

— Ну кому там ночью не спится… — одутловатое лицо Слизнорта показалось в камине, он заморгал глубоко посаженными маленькими глазками на яркий свет, и растерянно ахнул, — Альбус?.. Это не твой камин… Что это за ребенок?..

— Пропусти меня к себе, нужно торопиться пока еще не все потеряно!

— Сначала объясни мне, что здесь происходит! — воскликнул Слизнорт.

— Пока ты мнешься Гарри страдает от истязания злой сутью Волдеморта! — прикрикнул Альбус, отчего Слизнорт в ужасе отпрянул назад. — Только ты можешь помочь мальчику! Ну же, Гораций! Я выручил тебя, помог устроиться в Хогвартсе, когда ты вернулся без кната из Штатов! Пора возвращать долг! Впусти же меня!

Слизнорт досадливо поморщился, но все же разблокировал камин и Дамблдор спешно ввалился в его гостиную, крепко притесняя младенца к груди.

Гораций отступил на пару шагов, с опаской косясь на плачущего ребенка, и буквально кожей ощущая эманации темной магии.

В мягкой тени от приглушенного света торшера было видно, как извиваются бесплотные щупала, опутывая маленькую головку.

Слизнорт шумно сглотнул, чувствуя, как у него задрожали руки.

— Гораций! Гораций очнись и займись делом! Изгони эту ересь, пока она не взяла верх над ребенком! Быстрее же, мальчик почти выбился из сил! Нужно торопиться! — Дамблдор вручил ребенка в руки мужчины, а сам извлек палочку из кобуры и принялся Акцио призывать восковые свечи, заговоренный мел, ладан, ритуальные чаши и кинжал. Он еще помнил, что входило в базовый набор ритуалиста, и был уверен, что в доме Слизнорта это все имеется.

Увы, изгнать дух из тела у Горация не получилось. Он пробовал трижды, пока бедный ребенок в центре сложнейшего магического круга не начал хрипеть, сорвав голос. Тогда Слизнорт воспользовался временной мерой — оградить крестраж и сумел заключить паразита в эфемерную «коробочку», а для надежности припечатал руной sowilo, символизирующей победу и успех. К счастью, это помогло: ребенок успокоился и заснул, эманации тьмы рассеялись, а усталый Слизнорт заявил что большего добиться невозможно.

— Мне жаль это говорить, Альбус, но мальчик все равно обречен. Клетка продержится… не знаю сколько… но рано или поздно эта тварь вырвется и тогда…

— Гораций, я хочу чтобы ты пообещал мне что будешь молчать. Мальчик не виноват, так сложилась его судьба. Волдеморт уничтожил Лили и Джеймса. Он буквально стер их в порошок! А этот ребенок выжил! Это настоящее чудо, Гораций! Так пускай живет столько, сколько ему отпущено судьбой! — проникновенно заявил Дамблдор, поправляя клетчатый плед, в который, точно куколка бабочки, был завернут маленький мальчик.

— Альбус, но ведь… в нем крестраж Того-Кого-Нельзя-Называть! Если он пробудится…

— Ты проделал прекрасную работу, Гораций, и если ты не веришь в свои навыки ритуалиста, то я готов верить в них. С Гарри все будет в порядке.

— Не знаю я… — Слизнорт в смятении вздохнул, нервно поправляя ворот пижамной рубашки. — А что если у Того-Кого… что если у него был не один крестраж? Он ведь может вернуться в таком случае. Возродиться и тогда….

— И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... — внезапно осенило Дамблдора так, что аж перехватило дыхание. Пророчество! Неужели оно действительно настоящее?!

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

А потом Дамблдор долго и основательно вспахивал и засевал благодатную почву истории Избранного героя.

Когда-то пророчество было всего лишь красивой легендой, удобной наживкой для Волдеморта. Его не произносила Сивилла Трелони, Дамблдор сам выдумал его буквально за один вечер. Но после Самайна все изменилось. Слишком уж многое начало совпадать и Дамблдор разглядел в этом знак.

Поэтому он решил взять на себя ответственность, стать негласным наставником мальчика. Если уж Гарри Поттеру предстоит однажды снова столкнуться с Темным Лордом, то к этому следовало подготовиться заранее. Именно поэтому директор заботился о его репутации, подогревал интерес общества и старался направлять события в нужное русло. Героям нужны не только сила и храбрость. Героям нужна вера людей.

А еще опыт. Именно поэтому история с философским камнем, несмотря на все шероховатости, в целом удалась.

И все-таки, не помешает послать кого-нибудь из подручных в Литтл Уингинг. Нужно запрятать ведьмин мешочек с легкой порчей. Предыдущий, возвел неприязнь родственников в абсолют, а по расчетам Дамблдора должен был всего лишь сделать их требовательнее, чтобы держали мальчишку в узде. Но, судя по худенькому тельцу, бедный мальчик живет на хлебе с водой, а это уже слишком! Полосу препятствий он прошел на троечку, и едва сумел отбиться от одержимого профессора Квиррелла.

Кстати, профессор Квиррелл! И как только он, Альбус Дамблдор, уже умудрился о нем забыть?!

Квиринус и так поддался алчности, впустил в свое тело, в храм своей души, Темного Лорда, так что кража десятки тысяч галеонов сверху на его репутации не скажется. В эту сумму прекрасно вписывается и покупка цербера, и сверхурочный тандем работ профессора Флитвика и профессора Макгонагалл по зачарованию гигантских шахмат, и внеплановый ремонт в туалете для девочек на втором этаже после взбесившегося тролля.

Можно было бы оставить все как есть, все равно привидение бедняжки мисс Уоррен отпугивает желающих, но во-первых, коридор — проходной. Через него можно срезать путь к Астрономической башне. А во-вторых, мисс Уоррен пригрозилась утопить слезами весь Хогвартс, если в ЕЕ туалете не наведут порядок. Пивз горячо пообещал с этим помочь и за одну ночь сорвал краны на первом этаже замка во всех помещениях с рукомойниками. В общем, пришлось ремонтировать.

Директор подозревал, что тролль в Хогвартсе — дело рук этого пройдохи, одержимого Квиринуса, значит и отдуваться ему. Нет, подумать только! Притащить горного тролля в школу полную детей! Это просто чудо, что никто не пострадал, а мисс Грейнджер отделалась испугом.

Дамблдор улыбнулся воспоминаниям.

Он все-таки не ошибся в мальчике! Гарри и его друг Рон вдвоем сумели завалить взрослого тролля! Чистое везение! Но сама инициатива встать на защиту близких — похвальна! Как жаль, что Минерва начислила им всего-то по пять баллов! Нельзя быть скупым на похвалу, и за достойные деяния нужно награждать соразмерно — щедро! Дамблдор наглядно продемонстрировал это в конце учебного года, а затем на последнем педсовете на него вывалили гору обвинений, возмущений и негодования. Снейп едва ли не затопил ядом учительскую. Видите ли, его змейки старались на экзаменах, обошли всех, а их оставили с носом! И его тоже, ведь теперь с легкой руки директора кубок школы, как и премия «декан года» отходила Макгонагалл.

«Меркантильный мерзавец! Я что мало ему плачу?» — досадливо поморщился Дамблдор.

Естественно, работа преподавателя оплачивалась из бюджета школы, который предоставлял попечительский совет, но Дамблдор всегда претензии по поводу оплаты воспринимал на свой счет. Часов у Северуса было много. Плюс ставка декана. Плюс отдельная доплата за варку зелий для Больничного крыла. А ему еще и премию подавай!

Профессор Флитвик тоже высказался. Не поддерживает он поощрение такого всеобъемлющего нарушения школьных правил! Профессор Спраут поддакнула. Да даже сама Минерва была против внезапно обрушившейся на голову и кубка, и премии и непременно высказала Дамблдору все что она думает по поводу его инициативы с новым «аттракционом» , как она сказала, в коридоре на третьем этаже.

О, «атракцион»! На самом деле в проекте это был тренажер для младших курсов для отработки заклинаний по ЗОТИ. Кстати, его порчу тоже можно повесить на профессора Квиррелла!

Полоса препятствий задумывалась как некая альтернатива квиддичу, поскольку директору из года в год все чаще приходили возмущенные письма родителей маглорожденных, которые считали, что детям недостает физических нагрузок. Ведь в квиддич играют только состоящие в командах, а полеты идут факультативом исключительно на первом курсе! Лет десять назад так необходимые родителям физ. нагрузки, дети получали на фехтовании и обучению езды верхом, но эти факультативы не пользовались популярностью, поэтому их решено было упразднить.

Итак, тренажер! На самом деле, Дамблдор загорелся этой идеей когда был на съезде МКМ в Китае. Он увидел по магловскому телевидению яркое телешоу с прохождением полосы препятствий и решил, что что-то такое и нужно организовать в Хогвартсе! Будут довольны и мамочки, и попечители, и детям будет интересно! Альбус почти не врал, когда расписывал свою идею перед пед. составом и попечителями и честно, большую часть выделенных средств вложил в проект.

Правда, ожидаемый результат несколько разочаровал, ему хотелось добавить еще бассейн с лавой и подвесными бревнами, и комнату со змеями, и коридор со свисающими с потолка лианами и кольями под ногами… Разумеется, все ужасы были бы всего лишь искусной иллюзией, просто для зрелищности! Дамблдор был уверен что детям понравится и они будут в восторге!

Но, увы! Оказывается, покупка щенка цербера и пары троллей встала в копеечку, поэтому пришлось закатать губу. Но без цербера было никак не обойтись! В конце концов, Дамблдору хотелось создать атмосферу загадочности вокруг слухов о философском камне. Изначально Дамблдор задумывал полосу для всех, но позже решил, что первым делом даст ее опробовать Гарри. Цербера и троллей директор решил временно оставить — хотелось посмотреть, как мальчик справится с настоящими трудностями.

Конечно, перед открытием, Дамблдор планировал «причесать» полосу препятствий. Цербера планировалось заменить статуей в натуральную величину, которая отодвигает лапу с люка при произнесении правильного заклинания; комнату с троллями переоборудовать под бассейн с лавой и подвесными бревнами, а в финальной зале поставить доску со статистикой прохождения, для поддержания соревновательного духа. Но, увы, и ах! Из-за спятившего профессора Квиррелла (который убежал в неизвестном направлении, должно быть, в Южную Америку) открытие невозможно.

Пришлите, пожалуйста, средства на ремонт.

И все-таки, как хорошо, что Минерва заплатила за новенький нимбус-2000 для Избранного из своего кармана! Она, само собой, намекала, что пора бы обновить спортивный инвентарь на пару с мадам Хуч, но директор состроил выражение вселенской скорби на лице и пожурил весь совет попечителей целиком и каждого в отдельности, заявив что они опять урезали бюджет из-за скачков курса галеона на рынке. Закупить метел на хотя бы две команды стоило ни много ни мало, а почти восемь тысяч — и то если покупать средненькие модельки четырех-пятилетней давности. Обдиралово, одним словом!

Оглядев труды пера своего, директор довольно кивнул, решив, что такой отчет его очень даже устраивает. А по поводу здоровья Гарри нужно хорошенько поразмыслить и, может быть, написать Северусу. Не зря же директор выжал из него клятву защищать сына обожаемой Лили Поттер. Вот и пускай впрягается в задачу.

Альбус Дамблдор мановением палочки скатал свиток с отчетом и отложил на край стола,чтобы Минерва отправила его вместе с ответами двум кандидатам на должность профессора ЗОТИ, которых директор счел слишком зелеными для преподавания.

Неожиданно раздался стук в дверь. И не просто один-два раза, целая серия ударов обрушилась на добрую старую дверь из красного дерева, как будто стоящий за ней натравил на нее стаю дятлов!

— Войдите! — поспешно крикнул директор, недоумевая, кто же это мог так тарабанить?

Дверь распахнулась с грохотом о стену и безумно яркая какофония пятен рванулась к Альбусу, крепко-накрепко стиснула его руку в энергичном рукопожатии, и затараторила на одном дыхании высоким голоском:

— Крепкого здоровья, долгих лет жизни, профессор Дамблдор! Позвольте выразить вам свою благодарность за то, что пригласили меня на собеседование на эту замечательную должность!

Дамблдор неосознанно вжался в спинку своего трона от столь впечатляющего напора. Казалось, эта юная ведьма закатала себя в рулон радуги! Пышная ядовито-желтая юбка с голубым подъюбником, пурпурная блузка с рукавами-фонариками, убийственно-горчичный шейный платок, и в довершении ярко-красный берет! Платиновые волосы выбивались из-под него крупными локонами, и путались с сережками из разноцветного бисера.

От умопомрачительной палитры наряда до слез разболелись глаза, так что директор крепко зажмурился, но это не помогло! Звонкий голосок девицы гвоздями ввинчивался в уши, заставляя молиться Мерлину чтобы ЭТО поскорее кончилось.

— Учить детей — это моя давняя и самая большая мечта в жизни! И я так рада, что благодаря вам она наконец-то исполнится!

Директор стиснул бузинную палочку, которую всегда прятал в рукаве. Затем чуть-чуть приоткрыл левый глаз и попытался разглядеть среди цветных пятен лицо. Он хотел легким ментальным внушением глаза-в-глаза приструнить буйную особу, но…

Глаза! Мало того, что они были разного цвета — один голубой, другой светло-карий, так еще и смотрели в разные стороны!

Будучи Мастером ментальной магии, Дамблдор прекрасно знал исключение из правил легилименции — врожденное косоглазие. Магов с таким дефектом просто невозможно было читать, а воздействовать на них — тем более! Ну что за невезучий день?!

— Я так рада, так рада-а-а-а-а!.. — девица пронзительно всхлипнула, выудила из сочно-голубой сумочки носовой платок кислотно-зеленого цвета и промокнула выступившие слезы.

— Простите, мисс?.. — директор сделал вид, что запамятовал имя, что впрочем, было правдой. На секунду он испугался, что незаметно подкрался старческий маразм, и он принял эту смертоносную палитру красок на ключевую должность — ЗОТИ.

— О, как невежливо, я не представилась как полагается. Бриджит Редбатн!

«Однако, какая говорящая фамилия!» — подумал директор, вспомнив, как Артур Уизли рассказывал ему самое главное правило магглов — не нажимать красную кнопку, иначе случится что-то непоправимое!

— Мисс Редбатн, напомните мне, пожалуйста, на какую должность вы претендовали?

— Уход за магическими существами, сэр! — тут же выпалила девица.

У директора аж от сердца отлегло и он облегченно вздохнул. Точно, профессор Кеттлберн грозился подать заявление на увольнение и подал!

Но девица, похоже, истолковала его заминку по-своему и испуганно ойкнув, прикрыла ярко-лиловые напомаженные губки кислотным платочком.

— Только не говорите, что вы успели найти кого посолиднее на эту работу! Я, конечно, молодо выгляжу, но твердо знаю свое дело! У меня с собой результаты СОВ и ЖАБА, диплом Ильвермонии, диплом Салемской Академии Ведьм, японские сертификаты специализированных курсов по водной фауне и рекомендация уважаемого магозоолога из России — Николая Дроздова!

Альбус Дамблдор уже на дипломе Салемской Академии просчитал все «за» и «против» и решил, что связи за океаном лишними не бывают, а ниточка в Россию — это вообще замечательно! Насколько он помнил, Николай Дроздов там был кем-то вроде Ньюта Скамандера у них в Магической Британии, и пользовался недюжим уважением в обществе.

— Ну что вы, мисс Редбатн, не стоит! Я как увидел ваше резюме, так сразу же и решил присмотреться повнимательнее! Да, вы молоды, но возня с существами — дело нелегкое и требует значительных сил, а главное рвения и любви к братьям нашим меньшим! Акцио контракт нового сотрудника!

Альбус Дамблдор изящно взмахнул палочкой. Из высокого шкафа за его спиной выдвинулся один ящик и из него вылетел свернутый в рулончик договор. Директор ловко его поймал, развернул и предложил цветастой мисс внимательно ознакомиться, а сам не выдержал и сунул в рот лимонную дольку. Перебьется и гастрит, и изжога. После такого стрессового собеседования нужно поправлять самочувствие сладким!

Бриджит внимательно прочла договор от первой до последней буковки, взмахнула пушистыми зелеными ресницами и широко улыбнулась:

— Меня все полностью устраивает!

— Тогда, прошу, — директор ладонью указал на вычурную чернильницу с позолоченной окантовкой и роскошным пером.

Девица замысловатым жестом вывела заковыристую подпись, полную кружевных завитушек, к неудовольствию директора. Обычно это его подпись занимала добрую половину листа, а сейчас ему пришлось ужать ее, чтобы поместилась напротив графы «Директор».

Фарфоровые ручки явно со стальной арматурой вместо костей вновь стиснули сухую ладонь Альбуса Дамблдора в наикрепчайшем рукопожатии:

— Большое вам спасибо, профессор Дамблдор, директор, сэр! — юная мисс проникновенно заглянула в лицо своими косыми глазами, отчего Альбус внутренне содрогнулся, и опосля подумал «а не совершил ли он непоправимую ошибку, заключив с этой особой контракт?» — Проведете мне экскурсию по замку?

В этот момент раздался размеренный стук в дверь. Так чинно стучалась только одна единственная женщина на памяти директора — его заместитель, декан Гриффиндора, профессор Макгонагалл.

— Войдите, Минерва!

— Альбус, к вам на собеседование прибыл мистер Локхарт, — возвестила профессор, и вслед за женщиной в кабинет ворвалось очередное разноцветное пятно. Только в отличие от сумасшедшей какофонии Бриджит Редбатн, Гилдерой Локхарт таскал на себе всю палитру фиолетового, разбавленную треугольником носового платка салатового цвета, который выглядывал из нагрудного кармана костюма-тройки вместе с кокетливой бутоньеркой в ажурном обрамлении ленточек.

Пятикратный обладатель приза «Ведьмополитена» за самую обаятельную улыбку, сверкнул зубами:

— Доброго дня, уважаемый! Простите мне мое опоздание. Эти своенравные лестницы все никак не хотели вести меня куда надо! Я столько от них натерпелся еще во время своей учебы… аж ностальгия накатила… — тут мистер Локхарт заметил явную конкурентку не только на конкурс костюма, но и, по его мнению, на должность преподавателя ЗОТИ и недобро прищурился.

Мисс Редбатн пробежала по сопернику цепким взглядом с пастельно-лилового цилиндра до темно-фиолетовых туфель, поджала губки и притиснула свой экземпляр договора к груди, словно опасаясь, что его сейчас отнимут.

Неловкая пауза затягивалась и Альбус Дамблдор поспешил разбавить ее радушным приветствием:

— Гилдерой, мальчик мой! Как же я рад снова видеть вас в стенах Хогвартса, вы не представляете! Каюсь, я поначалу не признал, я-то помню вас еще щуплым мальчиком на выпускном, но посмотрите! — директор поднялся из-за стола и чуть было не охнул от прострела в пояснице.

С кривой улыбкой, которую успешно маскировала борода и усы, Дамблдор обогнул стол, спустился по ступеням со своего «подиума» и по-отечески похлопал мистера Локхарта по плечам.

— Каким мужчиной вы стали! Исследователь, путешественник, герой, да к тому же писатель! Я читал ваши книги, больше всего мне понравились «Йоркширские йети» и «Каникулы с каргой». Прекрасный слог и так живо написано, я как будто бы сам разделил с вами эти путешествия!

— На то и был расчет, уважаемый директор, — под обилием комплиментов, Гилдерой расплылся в довольной улыбке.

— Думаю, вы замечательно впишетесь в должность преподавателя по защите от темных искусств! Давайте же скорее уладим все мелкие формальности! — Дамблдор взмахнул палочкой, — акцио контракт нового сотрудника!

— А-а-а, — Гилдерой с легкой долей растерянности окинул неизвестную ведьму взглядом.

— О! — перебил его директор, — позвольте, представить, ваша будущая коллега, мисс Редбатн профессор УЗМС!

Косоглазая ведьма тут же перестала подозрительно щуриться, как только узнала, что лиловый джентльмен ей не соперник и, лучась приветливой улыбкой, поспешила пожать ему руку.

— Бриджит! Бриджит Редбатн! Не утруждайтесь в представлении, я вас знаю! Вы — топ-2 в рейтинге самых красивых магов Великобритании по мнению «Which Wizard», Гилдерой Локхарт!

Лиловый джентльмен чуть поморщился от упоминания его поражения, но соперник был достоин похвалы, все-таки сиятельный лорд Люциус Малфой не вылезал из топ-3 красавчиков с момента его выпуска из Хогвартса. Но ему хотя бы удалось обойти Руфуса Скримджера, спихнув на третье место мрачного зельевара Северуса Снейпа, который неизвестно каким образом сумел добраться не только до топ-10, но и влезть в топ-4. По мнению Гилдероя внешность мистера Снейпа была излишне… специфична. Впрочем, Гилдерой втайне восхищался смелостью соперника, как он из внешности самой настоящей русской ведьмы Яги вылепил образ мрачного графа Дракулы и умудрялся с ним побеждать уже который сезон!

— Ой, что вы! Право, не стоит, вы тоже очень… эффектны, мисс Редбатн! Даже удивительно, как это мы ни разу не пересекались раньше, — поразился Гилдерой, — магическая Британия такая тесная, я бы вас запомнил!

— Ах, нет тут ничего удивительного, мистер Локхарт! Я прилетела из Штатов полмесяца назад и еще не успела устроиться.

— Кстати об этом, — вставил директор, — Минерва, могу я вас попросить провести экскурсию для мисс Редбатн, показать ее рабочее место и познакомить с Хагридом, пока я заканчиваю с собеседованием?

— Конечно, Альбус, — сухо ответила профессор Макгонагалл, мельком оценив наряд цветной леди и поджав губы. — Следуйте за мной, мисс, — она развернулась и вышла из кабинета.

Бриджит быстро, но не менее сердечно попрощалась и выскочила следом.

Экскурсия по Хогвартсу заняла не более двадцати минут, само собой, профессор Макгонагалл не стала показывать каждый закуток замка, а ограничилась основными переходами, лестницами и комнатами. Зачарованный потолок Большого зала произвел на цветную мисс ошеломительное впечатление. Она охала, ахала и разевала губки от изумления в идеальную «О», точно маглорожденная первокурсница, впервые ступившая в волшебный мир. От такого неподдельного восхищения строгая профессор немного оттаяла, поинтересовалась неужели в Ильвермони нет ничего похожего, и выслушала целую лекцию о том, что:

—...Штаты давно отходят от былых традиций и все больше «омагливаются». Того гляди лорды предпочтут своим мэнорам многоэтажные панельки! — фыркнула Бриджит. — И это не преувеличение! Один из моих знакомых, весьма экстравагантная личность — лорд Маск распродал все свое имущество и ночует по гостиным у друзей. А он, между прочим, миллионер! Предприниматель! Исследователь в области пространственной магии! И у него даже собственного дома нет, представляете?!

— Да вы что! — изумилась профессор Макгонагалл. — Пожалуй, правду говорят, что американцы бегут за прогрессом впереди состава. Вы уж извините, но я никак не могу представить, например… да того же лорда Малфоя… его сын, кстати, сейчас учится в Хогвартсе, на Слизерине… О чем бишь я? А! Так вот, я бы не смогла представить лорда Малфоя в магловской квартире!

— А в Англии все настолько консервативно, что прям как та самая бабочка-галстук на Корнелиусе Фардже — того гляди удушит! Но зато сразу видно с каким почтением здесь относятся к наследию предков, — важно заметила Бриджит.

— Здесь вы правы. Мы с настороженностью относимся к новым веяниям. Поэтому, упреждая ваш вопрос, электричества в Хогвартсе нет. Насколько мне известно, в Ильвермони и Махатокоро давно провели магловские провода и используют их технику, но у нас — нет. А вот здесь, — профессор Макгонагалл открыла дверь в просторную комнату с окном-эркером, смотрящим на Хогсмид. — Ваши апартаменты.

— Мило и уютно! — Бриджит осмотрелась в пока еще пустой комнате, оценила сеть стропил над головой, двухуровневый пол с кроватью на «втором этаже» и сунула нос в прилегающую комнатушку, где оказалась ванная, совмещенная с туалетом.

— Соседствовать будете с Сивиллой Трелони, — профессор Макгонагалл кивнула на узкую дверцу у противоположной стены коридора с потертой табличкой.

В этот момент дверь открылась.

На пороге застыла съежившаяся сухонькая женщина с копной волос в мелкую кудряшку, стянутых цветастым платком с болтающейся тесемкой. Она куталась в шаль крупной вязки с деревянными бусинами на кисточках и испуганно смотрела сквозь круглые очки с настолько толстым стеклом, что казалось, будто у нее совиные глаза.

— Минерва, это вы?.. — осипшим голосом испуганно спросила она и покосилась на цветную леди.

— Я конечно же. Вот, провожу экскурсию для нового профессора УЗМС — мисс Редбатн. Сивилла, ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь не очень здоровой, да и голос… тебе стоит спуститься в Больничное крыло. У мадам Помфри еще оставались бодроперцовые зелья.

— Мисс Редбатн?.. — профессор Трелони нервно заморгала, облизала пересохшие губы и, казалось, съежилась еще больше, — мертвая голова… у вас… мертвая голова профессора К-к-квиррелла на цепочке на шее… Я видела в хрустальном шаре!

Цветная ведьма испуганно вздрогнула от таких откровений.

Внезапно Сивиллу затрясло, голос огрубел, а ее глаза замерцали призрачным светом:

— КОГДА УСТАМИ МОТЫЛЬКА ЗАГОВОРИТ МЕРТВЕЦ, УГАСНЕТ СВЕТ И МРАК ЗАТОПИТ ТУМАННЫЙ АЛЬБИОН, ЛИШЬ ОРДЕН РЫЦАРЕЙ В ТЕНИ СУМЕЕТ СОВЛАДАТЬ С НЕВИДИМЫМ СЕЙЧАС ВРАГОМ…

Трелони схватилась за голову, зашлась хриплым кашлем и зашоркала тапочками по направлению к лестнице:

— Пожалуй, вы правы, Минерва, схожу в Больничное крыло, что-то мне совсем плохо…

Когда она спустилась на два пролета, Бриджит вопросительно взглянула на профессора Макгонагалл.

— Сивилла преподает прорицания, и все время видит какие-нибудь знаки, черных воронов, отрубленные головы, черепа, пустые глазницы и пророчит смерть. Советую вам не обращать внимания, ни одно такое предсказание не исполнилось. Дар, может быть, у Сивиллы имеется, все-таки правнучка Кассандры, но слабенький.

— Извините за вопрос, но почему тогда директор не подберет более компетентного сотрудника на эту должность? — робко поинтересовалась Бриджит.

— Правнучка той самой Кассандры, говорю же… порой директор уделяет слишком много заботы престижу и имиджу школы, нежели ее образовательной составляющей, — вздохнула Макгонагалл. — Но увы, работаем с тем, что есть. Кстати, Сивилла, скорее всего, ваша ровесница. Несмотря на то, что она так нездорово выглядит, она молодая. Молодых мы стараемся устраивать поближе к крыше, а то нам, пожилым людям, уже тяжело подниматься по всем этим лестницам, — вздохнула она, поджав губы. — Профессор Кеттлберн, он преподавал УЗМС кажется, с 1972… либо 1973? Не суть! Одна нога у него была протезирована — нунду откусила, а колено у здоровой ноги стреляло в пасмурную погоду. Ну вы знаете, у нас здесь пять дней в году солнечно, а остальное — свинцовые тучи. В общем, профессору Кеттлберну было физически тяжело подниматься дальше первого этажа… Так, давайте теперь я покажу вам класс УЗМС для лекций, здесь недалеко.

«Недалеко» в понимании Хогвартса — это десяток лестничных пролетов и парочка переходов в петляющих коридорах. Класс оказался на первом этаже и выглядел в лучших традициях музея — с экспонатами в виде скелетов маленьких существ и старых чучел птиц: болтрушайки, фвупера и дирикола. Одним словом — бедновато.

— Практические занятия у нас проводятся на улице, недалеко от хижины лесничего. Мы можем туда пройтись, но директор за возней с этими бумажками забыл, что Хагрида сегодня нет в Хогвартсе и не будет как минимум до вторника. Сам же поручил ему проводить гербологов из Франции в чащу Запретного леса, — посетовала женщина, качая головой. — Вознамерились цветок папоротника найти, уже не первый год ездят, да без толку.

— Тогда давайте в другой раз, — демократично предложила мисс Редбатн. — Коль зверями ваш Хагрид занимается, не хочу ничего трогать без его ведома, мало ли как у него там заведено. Но перед началом учебного года мне нужно будет провести полный осмотр, паразитов протравить, если есть, подлечить кого, если нужно. Вряд ли у вашего лесничего есть образование магозоолога, — с легким сомнением сказала она, на что Макгонагалл понимающе кивнула.

— Профессор Кеттлберн где-то здесь оставил учебные планы, — спохватилась Макгонагалл, принявшись выдвигать ящики стола.

— О! Давайте-давайте. Это поможет мне сориентироваться с вашей программой. Я же могу забрать их с собой и изучить на каникулах дома? И вопросик насчет апартаментов, я могу перевезти свои вещи заранее, не дожидаясь начала учебного года?

— Да — на оба ваших вопроса, — мягко улыбнулась профессор Макгонагалл.

— Замечательно! — обрадовалась Бриджит. — Тогда сегодня же этим делом займусь!

— Добро пожаловать в Хогвартс, профессор Редбатн, — профессор Макгонагалл протянула руку и юная мисс ее крепко пожала с широкой улыбкой от уха до уха.

Вечером этого же дня, после того, как Бриджит, мурлыкая под нос приставший мотивчик, заполнила яркими мантиями платяной шкаф и застелила кровать цветастым покрывалом, она решила прогуляться по замку в одиночку.

На самом деле это была ее тайная цель, для которой потребовалась столь длительная подготовка и даже трудоустройство. Косоглазая ведьма взмахом палочки наложила на туфли заглушающие чары, чтобы не бередить слух сварливого завхоза мистера Филча и его любопытной кошки. Она направилась к опечатанной двери, ведущей в коридор на третьем этаже.

Все началось с того, что подруга Бриджит со школьной скамьи — Аманда Уикс несколько месяцев подряд не получала алиментов. Милая свадебная церемония, два тихих и спокойных семейных года жизни, рождение сына… Закончилось все весьма банально — любовник в кровати, скандал, развод. Пожалуй, «банальной» ситуацию назвать все-таки нельзя, потому что Аманда, идя под венец, не могла представить, что все закончится тем, что ОНА будет выгонять любовника мужа из их кровати!

Кто бы мог подумать, что этот представительный мужчина, Квиринус Квиррелл, который ей надел колечко на палец, на самом деле оказался… Н-да. Ну, хотя бы алименты исправно выплачивал. Через пару лет после скандала они даже немного помирились. Письменно. И переписку начали вести. Нерегулярную, но тем не менее. Кроме традиционной открытки на Рождество и прочие праздники, Аманда периодически интересовалась как дела на профессорском поприще, а Квиринус рассказывал ей о своих исследованиях и планах на путешествия.

Возвращаясь к запретному коридору на третьем этаже, Бриджит оказалась в нем как раз из-за этого самого Квиринуса. Амадна горячо просила помочь с поисками. Разумеется, алименты ее волновали, но ведь и переписка прервалась! Да при том так внезапно — после поездки Квиррелла в треклятую Албанию, Аманда твердо уверилась в том, что с этой историей все нечисто. Не отказывать же в просьбе подруге? Само собой, у мисс Редбатн были и свои мотивы пробраться в Хогвартс, но о них пока что говорить рано…

Сильный собачий запах пристал к стенам небольшой комнатушки, из которой выход был один — люк в полу. Бриджит наморщила носик, внутренне недоумевая: «какого Мерлина?» и кому в голову пришла «замечательная идея» устроить здесь псарню.

У люка отсутствовала лестница. Бриджит взмахом палочки трансфигурировала деревянный обналичник люка в деревянную стремянку и проворно спустилась вниз. Под подошвой туфель захрустело что-то, напоминающее опавшие листья.

— Люмос!

Бриджит наклонилась и, к своему удивлению, разглядела тонкие, засохшие усики дьявольских силков. Хмыкнув себе под нос, Бриджит достала блокнотик и сделала пометку.

Коридор и прилегающая к нему комната оказались пусты. Старая скрипучая дверь плашмя упала на пол, взметнув облако пыли, едва Бриджит дотронулась до ручки. Цветная ведьма едва успела отпрыгнуть в сторону.

А вот следующий зал уже не казался таким заброшенным. Гигантская шахматная доска простиралась от стены к стене, занимая собой грандиозное пространство. Поле было практически пустым, большая часть фигур валялась обломками у стены, но и те что остались выглядели монументально! Они походили больше на статуи, чем на фигуры, черному королю Бриджит едва доставала до пояса — хотя была на каблучках!

— Гигантские волшебные шахматы, — она присвистнула, вновь достала блокнотик, сделала запись и пошла дальше.

В следующей зале разило тролем вперемешку с трупной вонью. Хотя визуально полы и стены казались чистыми, даже чересчур чистыми, но вот запах… Должно быть, труп лежал здесь совсем недавно и из-за плохой вентиляции, вонь попросту не сумела выветриться.

Следующее помещение было маленьким, по центру стоял длинный стол под слоем пыли. Воздух здесь пах то ли порохом, то ли чем-то наподобие. Бриджит не стала долго принюхиваться и поспешила к двери.

В глаза сразу же бросился далекий сводчатый потолок, который подпирали стройные колонны. Эта комната была тупиковой, дверей не было, окон — тоже, только держатели для факелов на стенах. На первый взгляд, она казалась полностью пустой, но в воздухе отчетливо ощущалось чье-то присутствие… мертвое присутствие.

Бриджит сняла туфли и оставила их у одной из колонн. Затем она щелкнула застежкой своей сочно-голубой сумочки и достала из нее связку свечей, коробочку с мелом и тяжелый кулон в виде бражника мертвая голова. На долю секунды Бриджит усмехнулась, вспомнив сегодняшние причитания профессора Трелони.

— Зря профессор Макгонагалл наговаривает. Есть у этой чокнутой дар, только пользоваться она им не умеет, — фыркнула Бриджит, расписывая на полу сложный магический круг и расставляя свечи на вершины звезды.

Когда приготовления были завершены, Бриджит встала в центр круга, вытянула руку с зажатой цепочкой кулона. Бражник мерно раскачивался туда-сюда. Цветная ведьма замерла не шелохнувшись, терпеливо дождалась, пока он не замер, и воздела вторую руку с зажатой палочкой к потолку:

— Appare spiritus mortuorum, ad lucem umbris redi! Ego invoco potestatem tenebrarum, et aperio oculos meos ad invisibilia! Revela te, qui inter vivos erras, et monstrum facies tuam coram me!

Едва Бриджит произнесла последние слова, как из палочки выстрелил бледно-зеленый огонек и расщепился на тринадцать маленьких искр, которые устремились к свечам. Фитили вспыхнули, тринадцать струй огня взвились под потолок. Кулон с бражником задергался из стороны в сторону.

Вправо-влево.

Назад-вперед.

Вверх-вниз.

Словно мотылек пытался вырваться из хватки.

Бриджит удивленно приподняла брови. Никогда до этого с ним не случалось ничего похожего! Это могло означать только одно…

Она резким взмахом рассекла палочкой воздух. Огонь тут же потух, оставив после себя тонкие струйки усиков дыма. Затем, одна за другой в воздухе начали мерцать крохотные голубые крупинки. Одна, вторая, третья, четвертая, пятая…

— Мордред и Моргана… Квиринус, что же с тобой приключилось?! — простонала Бриджит, спрятав лицо в ладонях.

Воздух в зале превратился в мерцающее полотно, словно ночное звездное небо.

— Так вот что имела в виду Аманда, когда тянула это слащавое «ты — свет звезд моих!», — нервно усмехнулась Бриджит. Тяжко вздохнув и опустив плечи, она окинула взглядом предстоящий фронт работ, и флегматично прикинула, — Ну, у меня годичный контракт с Хогвартсом. Начну сейчас — к весне может быть и закончу. А если повезет, то немного раньше. Что ж, Квиринус, тебе, знаешь ли, невероятно повезло! Как бы это пафосно не звучало, но во всей Европе — я единственная могу вытащить тебя из этой задницы, и спровадить за Грань как полагается. А ты взамен для меня кое-что сделаешь… Ну, сейчас-то ты вряд ли меня понимаешь, но как только я соберу большую часть пазла по имени профессор Квиррелл, тогда и поговорим!

11 лет назад, в 1980 году, Северус Снейп вскрыл конверт с печатью директора Хогвартса и удивленно изогнул брови. Отчего-то собеседование на должность преподавателя зельеварения ему было назначено не в кабинете директора, как всем нормальным кандидатам на должность, а в трактире «Кабанья голова». Злачное местечко, ничего не скажешь! Среди волшебников уже в то время ходили слухи о проблесках маразма в светоче Магической Британии. Многие принимали это как должное и прощали старика. Ничего не поделаешь — возраст!

Северус уже тогда брызгал ядом не хуже гадюки, и рука почти дернулась написать язвительный ответ, если бы не одно «но». Указания лорда Гонта. Ему поручили задание — устроиться в школу Хогвартс и внимательно смотреть и слушать — что происходит. Доверенных лиц из числа сторонников партии Вальпургиевых рыцарей в педсоставе не было. Лорду Гонту это не нравилось. Глаза и уши должны быть везде. Поэтому, скрипнув зубами, Северус схватил свой скромный портфель со всеми бумагами и направился в Хогсмид.

Возможно, этот день стал бы для него воистину роковым… Скорее всего, так и случилось где-то на просторе параллельных временных потоков, о которых так любил размышлять мистер Руквуд за чашкой крепкого турецкого кофе, когда Вальпургиевы Рыцари собирались в гостиной Малфой-мэнора после сумбурного трудового дня.

До «Кабаньей головы» Северус так и не сумел добраться. Хотя, будем честны, он приложил к этому максимум усилий и долго сокрушался в гостиной того же Малфой-мэнора и извинялся перед сюзереном. Сюзерен же, невзирая на приличия, хохотал вместе со всеми членами ближнего круга до слез, а отсмеявшись, посоветовал написать зам. директору с вопросом трудоустройства.

Но вернемся к «роковому» дню.

С самого раннего утра Вселенная мягко намекала Северусу, что соваться за порог сегодня не стоит.

Встав с кровати, он подвернул ногу и едва ли не поздоровался с прикроватной тумбочкой головой. Успел словить равновесие, но успешно наверстал сей промах в ванной: поскользнулся, неудачно схватился за перекладину шторки и с грохотом повалился на кафельный пол. Кряхтя, поднялся, и похромал в сторону подвала, где в лаборатории всегда хранился запас зелий.

Завтрак прошел в тишине и покое. Яичница с беконом примирила Северуса с неудачливым утром, и он списал это на случайность.

«Наивный!» — усмехнулась Вселенная и продолжила поучать нерадивого юношу.

Сова с письмом-приглашением на собеседование больно клюнула его в руку, с недовольным видом проглотила печенье и, нагадив на подоконник, улетела. Что ее не устроило, Северус так и не понял, взмахнул палочкой, Эванеско убрал беспорядок и отправился за зельями в подвал.

«Второй раз за день.» — с подозрением подумал Северус и, повинуясь внутреннему чутью, нацепил кобуру с флаконами на пояс. На всякий случай.

Случай наступил почти сразу.

Аппарировав в Хогсмид, Северус вписался в какую-то пожилую ведьму с коромыслом и двумя котлами на аппарационной площадке. Ведьма приласкала его красным словцом и вдобавок огрела древком метлы по хребтине. Шипя ругательства в спину уходящей старухи, Северус с удивлением обнаружил у себя расщеп.

Что за чертовщина?! Такого с ним не случалось ни разу со времен экзамена!

Пока Северус растирал по ноге мазь с бадьяном тут же на аппарационной площадке, какой-то кретин пронесся на метле прямо у него над головой и сбил уличный фонарь. Северус увернуться успел, а вот его портфель попал под удар. Фонарь с треском лопнул, масло растеклось по портфелю и, повинуясь закону Подлости — не иначе, вспыхнуло без какой-либо причины!

Сертификаты, диплом, рекомендации! Северус выхватил свою палочку и от волнения призвал такую волну простым Агуаменти, что аппарировавших на площадку магов сбило с ног. К несчастью, среди них оказался констебль из отделения в Хогсмиде, и он явно не был доволен внезапным душем. Заметив, что нарушитель спокойствия сидит у разбитого фонаря, констебль мстительно заулыбался и споро выписал негодяю счет за порчу общественного имущества и хулиганство. Северус от этой несправедливости вспыхнул, как то же масло из лампы, и они принялись ожесточенно препираться посреди площадки.

— Да послушайте же меня, наконец! Я говорю, летел тут какой-то придурок в синем… или в желтом? Неважно! Сбил треклятый фонарь, а потом мой портфель загорелся!

— За свои проступки, юноша, надобно отвечать! То у вас синий летел, то желтый, никакой конкретики!

— Моя промашка, забыл захватить колдокамеру, — едко ошерился Северус.

— Вы мне тут не дерзите! Оскорбление сотрудника правопорядка при исполнении тоже, знаете ли, влечет за собой административный штраф! — констебль погрозил ему пачкой талончиков.

Пока они препирались, «время про запас» для того чтобы явиться чуть-чуть пораньше на собеседование истекло. От констебля ему удалось откупиться двумя флаконами модифицированного укрепляющего, и Северус помчался к «Кабаньей голове».

Хватило его до следующего поворота. Под ноги бросился черный-пречерный кот, и, будь Северус суеверным, опрометью бы помчался в противоположную сторону. Но Северус был не суеверным, а неприлично опаздывающим, а это не сулило ничего хорошего!

Меж тем, черный-пречерный кот являл собою квинтэссенцию наглости. Он петлял меж ног зельевара, отирался о штаны, заглядывался на него желтыми глазищами и требовал взятку. Иного, судя по тону, и не скажешь! Разумеется, для кота у Северуса с собой ничего не было, да и не собирался он церемониться с животиной, поэтому просто подвесил его простым Левиосо и рванулся по мостовой вверх.

Улицы Хогсмида пронзил громкий возмущенный мявк и из подвалов, с крыш домов и из дворов повыскакивали кошки. Очевидно, черный-пречерный кот, оказался кем-то вроде местного Дона мафии, и Северус ощутил всю его власть на своей шкуре. Кошки гнались за ним с такой прытью, словно у Северуса в портфеле лежал последний в мире корешок валерианки.

Люди останавливались на улице при виде этой кавалькады, с изумлением смотрели вслед, переглядывались и срывались на звонкий хохот.

Северус отбивался от кошек точечной Левиосой. Тут и там на улицах Хогсмида взмывали в небо мяучащие животинки и зависали где-то на уровне подоконника первого этажа, забавно молотя лапами по воздуху. А кончилась погоня тем, что Северус запоздало вспомнил об Агуаменти и устроил всемирный потоп локального масштаба. Кошек смыло, прохожих посшибало с ног, в дома и магазинчики хлынула вода, поднимая визги и бурное негодование. Со стороны «Трех метел» раздался пронзительный свисток констебля.

Северус перемахнул через невысокую каменную ограду и затаился.

Нарываться в очередной раз на констебеля ему не хотелось, поэтому он решил отсидеться. А вот наглые гуси мадам Эдвардс, во двор которых зельевар угодил по нелепой случайности, были явно иного мнения. Они набросились на Северуса наперебой галдя и молотя крыльями, защипали, принялись терзать мантию, отжали и портфель, и волшебную палочку! Северус пришел в бешенство! Он разозлился и на себя за растяпость, и на невезучий день, и на Дамблдора! Чтоб он подавился «Кабаньей головой»!

Кое-как отбившись от стаи, Северус выцепил взглядом гуся, который заглатывал волшебную палочку, и заскрипел зубами. Вторая компания хулиганов оперативно потрошила портфель и передергивали друг у друга с таким трудом заработанный диплом! Северус решил, что палочка — терпит, а вот самый обычный пергамент с печатью гильдии — надо спасать немедленно. Перевыпуск диплома из-за повреждений стоил пятьдесят галеонов — настоящее обдиралово!

За гусями с дипломом и сертификатами пришлось хорошенько побегать.

Тем временем, за каменной оградой столпилась толпа болельщиков, которые активно подбадривали неизвестного юношу. Подоспевший констебль узнал нарушителя спокойствия, с которым препирался не более пяти минут назад, вскинул от изумления брови, и полез догонять.

Так и бегали по кругу небольшого дворика — констебль со штрафным талончиком за Снейпом, Снейп с горящими злобой глазами за гусями с дипломом. Бегали не долго, до прихода мадам Эдвардс — той самой старушки с котлами на коромысле, которая сразу же разогнала весь кавардак и приголубила древком метлы каждого из участников балагана. Констебль старой ведьме перечить не посмел и, вручив Северусу букетик талончиков, поспешил отступить в отделение.

Северус попросил одного из зевак наколдовать Темпус, и с тяжким стоном захотел побиться головой об стену. Он безбожно опоздал! Пропустил собеседование по заданию! Лорда Гонта разочаровывать хотелось меньше всего, но не явиться с отчетом Северус не мог.

Сочувствующая дама из прохожих наложила на его мантию очищающие чары. Кто-то из зрителей взмахом палочки починил портфель, а мадам Эдвардс сжалилась и продала гуся, что сожрал палочку, за три галеона вместо пяти. Палочка Северуса почему-то выскакивать манящими чарами не хотела ни из передней, ни из задней части гуся.

Вот так, зажав трепыхающуюся птицу под мышкой одной рукой, Северус взял обгрызенные сертификаты, диплом, штрафные талончики в другую руку и аппарировал с постной миной. Сдаваться.

Уолден Макнейр, опоздавший к началу собрания из-за того, что его дернули не вовремя на работе в Министерстве, окинул Северуса ошарашенным взглядом, когда он с тихим хлопком появился в двух шагах от него перед воротами особняка Малфоев. Оценив внешний вид юноши и скорбное, точно у Пьеро, лицо, Макнейр скосил глаза на гуся. Гусь перебирал лапами по воздуху и остервенело терзал воротник строгой мантии.

— Не прошел? — с затаенным любопытством спросил Макнейр, пока они шли к особняку. Ему прежде не думалось, что собеседование на должность преподавателя может быть настолько сложным и зачем-то включать гуся…

— Не дошел! — вздохнул Снейп. Белые павлины семьи Малфоев косились с подозрением на пернатого родича подмышкой Снейпа.

— А гусь?..

— Съел мою палочку.

— Вот оно как… — задумчиво протянул Макнейр, недоумевая как должны были выстроиться звезды на небосводе, чтобы приключилось нечто подобное.

Подводя итоги, роковым для Северуса этот день стал по двум причинам.

Во-первых, он превратился в героя анекдотов, которые сочиняли между собой члены ближнего круга Вальпургиевых рыцарей. Анекдоты придумывались по одному и тому же шаблону, и начинались одинаково: «Северус Снейп направился в/на ______ (вписать нужное)». А далее каждый ударялся во что горазд, и карикатурно-мрачный Северус Снейп устраивал невообразимую вакханалию там, куда его закидывал автор. Естественно, в ближний круг Вальпургьевых рыцарей входили, в основном, взрослые волшебники, поэтому палку не перегибали и припоминали случай в дружелюбном ключе. Эти шуточные подколки сгладили острые углы Северуса, который с детства не терпел быть посмешищем. Но посмешище и герой анекдотов — это совершенно разные вещи.

Во-вторых, фамильная палочка его матери пришла в негодность. Мало того, что ее погрызли, так еще и желудок гуся умудрился переварить рукоять и сердцевину — волос датской морской девы.

Северус пребывал в полнейшем раздрае. Мерлин, это же самый обычный домашний гусь! Как… КАК он умудрился выкинуть такое?! Он готов был придушить ублюдка, но предприимчивый Малфой отбил птицу под предлогом исследований, заплатив 30 галеонов. Баснословные деньги за гуся! К слову, гусь был самым обычным, просто он оказался важной шестеренкой в плане Вселенной по спасению нерадивого юноши, и отхватил себе благословение. Все дело в том, что фамильная палочка рода Принц была проклята несколько поколений назад… Впрочем, об этой истории Северус Снейп узнает многим позже, а пока…

Северус смутно начал подозревать, что с его жизнью творится нечто странное, когда Олливандер, а затем и мастер Грегорович не сумели отыскать у себя на складе ни одной подходящей для него палочки. Как только он брался за рукоятку, начинало происходить что-то несусветное: взрывались окна; прилавок сворачивался рулоном; коробочки из-под палочек выстраивались кильватерной колонной и курсировали по всему магазину.

Северус оббегал все лавочки торговцев волшебными палочками на островах и Европе, и уже подумывал бросить это дело и начать развивать навык беспалочковой магии. Но его проблемой заинтересовались Вальпургиевы рыцари и поочередно таскали юношу с собой в поездки за границу во время командировок, личных и бизнес-встреч или если просто отправлялись развлечься на отдыхе. Еще месяц назад Северус даже не мог помыслить о том, что объездит с полсотни стран в поисках треклятой волшебной палочки.

Джек-пот сорвал Люциус Малфой, решив отметить успешное заключение выгодного сотрудничества с товарищами-рыцарями на курортных пляжах Шри-Ланки. Там, в уютном старом семейном магазинчике в магическом квартале в Коломбо, сухопарая женщина в ярком сари протянула Снейпу резную коробочку.

— Да ты у нас уникум, — со смешком хмыкнул Люциус, когда цветастая палочка радостно плюнула разноцветными искрами.

На буйство красок в своей руке Северус смотрел в полнейшем недоумении. Может это шутка? Может его прокляли? Мерлин, почему именно эта палочка?!

Барти Крауч младший выслушал хозяйку магазина, кивнул и перевел на английский:

— Древесина радужного эвкалипта, а сердцевина — маховое перо пятиглавой птицы…

— Гидра-гусь что ли? — изумился Люциус, вскинув брови. — Я только об этой пятиглавой птице слышал.

Барти переспросил у хозяйки, а она активно закивала:

— Да, говорит, гудра-гусь — это европейское название, — заключил Барти. — Палочки с такой начинкой указывают на предрасположенность к творчеству. Интеллектуальная любознательность, поиск острых ощущений и открытость для эмоций и воображения.

— Ты сейчас Поттера описал, — поморщился Северус. — Если бы не «интеллектуальная любознательность», я бы крепко засомневался, а не превратился ли я…

— В этого гриффиндурка? Ну-ну, Северус, — Малфой похлопал его по плечу. — По-моему, эта палочка идеально тебе подходит. Ты же буквально работаешь в пороховом погребе! Я бы под страхом смерти не взялся экспериментировать с составами зелий и изобретать новое, мало ли что рванет…

Мрачно раздумывая над тем, что как-то подозрительно часто гуси стали вмешиваться в его жизнь, Северус хмыкнул. По словам Малфоя, он, получается, не занимается тонкой наукой зельеварения, а охоч до дозы адреналина. Пф!

Палочка, несмотря на первое впечатление, ему понравилась. Затейливая резьба в ланкийском национальном стиле украшала рукоять, на торце была вырезана крохотная фигурка слона — клеймо мастера. Она куда удобнее лежала в ладони, чем палочка матери. А разглядывание необычно ярких для древесины цветов во время размышлений стало любимой привычкой на долгие годы вперед.

Июльское утро летом 1992 года началось с противного стука почтовой совы в окно дома в Тупике Прядильщика. Просыпаться в такую рань в свой законный отпуск профессор Снейп откровенно говоря не любил. Но назойливая птица долбилась с периодичностью в полминуты, отчего начал дергаться глаз.

Профессору Снейпу остро захотелось проклясть идиота, которому в голову взбрело написать ему в шесть утра, а нерадивую почтальоншу пустить на ингредиенты.

Отправителем значился светоч всея Магической Британии — Альбус и так далее-далее-далее Дамблдор, а в записке короткий приказ — явиться пред его светлые очи сегодня не позднее девяти, по поводу Гарри Поттера. Позднее, увы, никак нельзя, директору нужно отправляться на очередной съезд МКМ, на этот раз в Южной Корее, и пробудет он там целых три недели.

Профессор Снейп этому страшно обрадовался, а то с директора станется — дергать его по пять-шесть раз за отпуск и навешивать всякие разные поручения.

В предыдущий год, например, он вынужден был помочь с транспортировкой подозрительно габаритного ящика, из которого доносилась тихая мелодия и храп в несколько глоток. С содержимым он познакомился уже по факту — когда отправился устанавливать сигнальные чары на запретный коридор на третьем этаже и потом долго-долго ругался в кабинете директора вместе с Флитвиком, Помонной Спраут и Макгонагалл. Остальные учителя молча кивали, соглашаясь с тем, что Хогвартс — явно не место для передержки щенка цербера, и только Хагрид радовался как ребенок.

Директор сослался на то, что задолжал одному своему приятелю, и вот согласился присмотреть за щенком, да и удачно это как — охранник нашелся для полосы препятствий, детишки точно к нему не полезут и они успеют закончить то, что начали строить еще в прошлом году. На вопрос, почему нельзя было трансфигурировать дверной проем в часть стены и заблокировать коридор — Дамблдор пожевал губами и быстро перескочил на другую тему.

Как же, не полезут! Северус только и успевал, что отлавливать сорванцов, и балы пачками снимал. А мелкого Поттера с его шебутной компанией упустил, и все гадал, как они умудрились пролезть мимо его сигнальных чар. Головная боль, а не дети! И вот сейчас опять, он зачем-то нужен директору для Гарри Поттера, Избранного, Мальчика-Который-Выжил.

Делать нечего.

Наскоро позавтракав яичницей и опрокинув в себя чашку крепкого кофе, профессор Снейп сложил письмо в ящик к другим письмам директора в каморке со швабрами, ведрами и тряпками. Это «наследство» досталось еще от его отца вместе с домом и, разумеется, настоящий волшебник этим никогда не пользовался, вот и простаивала комнатка. Совсем недавно он обустроил здесь «уголок детектива». Во время традиционной посиделки в покоях декана Слизерина перед окончанием учебного года профессор Флитвик натолкнул его на эту дельную мысль.

—...Все-таки любопытно это, вы не находите коллега? Обычно хлебом не корми — дай прополоскать с помоями какую-нибудь громкую новость в газете. Особенно громкую. А вот памятную ночь Самайна 81 года отчего-то все восприняли с единодушным ликованием. Никто не усомнился: с какого это перепугу один из лидеров партии консерваторов спятил в короткие сроки, превратился в детоубийцу, когда до выборов осталось всего ничего, — полугоблин в рассеянной задумчивости закусил ложечку мороженого.

Снейп тогда тоже крепко задумался — а с чего бы, действительно? Не всех же Вальпургьевых рыцарей засадили, а многие даже сумели выбраться. Тот же Люциус откупился взятками и залег на дно. Боялся привлечь внимание к семье и сыну? Может быть. Но другие же могли бы и пошевелиться и взяться за расследование. Да даже он сам, в конце концов!

И Северус инициировал тайное независимое расследование. В бывшей каморке из-под швабр на стенах появились вырезки из газет, пришпиленные кнопками, которые связывали между собой разноцветные ниточки — чтобы не запутаться. Накопать ему удалось не так чтобы и много, но кое-что интересное было. Его, Северуса, странное поведение после ареста и клятва, которую стребовал Дамблдор за освобождение из Азкабана.

Смерив взглядом колдографию директора Хогвартса, делящую центр стены расследований вместе с колдографией лорда Гонта, Снейп дернул шнурок лампочки, и вышел в коридор. Пора было отправляться на встречу.

Аппарировав в Хогсмид, профессор Снейп в очередной раз задумался, что же по-настоящему произошло в доме Поттеров 11 лет назад.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Прошло больше десяти лет, а мрачные воспоминания царапали по ребрам изнутри до сих пор. Внезапная кончина четы Поттеров, смерть Лили, дорогой сердцу подруги свалились на голову, как снег посреди знойного лета. Снейп думал, что он давно пережил свою первую влюбленность, но застарелая горечь фонтаном взорвалась в глубине его сердца и едва ли не переломила.

По Британии прокатилась волна арестов, к заключению в Азкабан приговаривали только за одно наличие кольца ордена Вальпургиевых рыцарей, не разбираясь кто и что там делал. Лестрейнджей и Барти обвинили в зверских пытках семьи Лонгботтомов, Лорд Гонт куда-то пропал вместе с Регулусом. Петтигрю прихлопнул «дружок» Сириус Блэк вместе с десятком маглов, а прибывшие на место погрома авроры застали мужчину, задыхающегося от рыданий и истерического смеха. Похоже, знаменитое безумие семьи Блэк и этого дуралея не пощадило.

Снейп тоже оказался за решеткой, но он мало понимал что, происходит. Окружающий мир потускнел, а в голове ворочался один и тот же вопрос: «Как же так?». Когда в Азкабан пришел Дамблдор и предложил ему «сотрудничество» в обмен на клятву защищать наследника Поттеров, сына любимой Лили, Снейп согласился.

Сердце отчего-то стискивало острой виной и болью, что он не спас ее, не защитил, не вывез из треклятой Британии!.. Это мучительное самоистязание продолжалось несколько месяцев кряду, пока в резную дверь покоев декана Слизерина не постучался низенький полугоблин.

Заметив стакан виски со льдом на журнальном столике и ополовиненную бутылку рядом, Филиус Флитвик неодобрительно покачал головой:

— Северус, пить в одиночестве — это прямая дорожка к алкоголизму.

Профессор Снейп на этот упрек лишь неопределенно повел плечами. Алкоголь отрывал его от мрачных мыслей собственной беспомощности. Пусть и краем сознания он понимал, что топить горе на дне бутылки — это не решение проблемы. Впрочем, о каком решении может идти речь, когда буквально несколько дней назад в Годриковой лощине установили памятник героям войны. Об этом Снейп прочел в «Ежедневном пророке» и снова опустил плечи под тяжестью мрачных мыслей.

— Профессор Флитвик, что у вас? Требуется какое-нибудь зелье? — устало спросил он.

Полугоблин улыбнулся зубастой улыбкой и загадочно поманил его склониться ниже:

— У меня бутылочка сногсшибательной гоблинской настойки по фамильному рецепту, матушка пару дней назад из Грузии прислала, — заговорчески прошептал он, вытаскивая из широкого рукава мантии бутылку темного стекла. — А требуется мне собутыльник, смекаете?

Снейп заинтересованно прищурился. Гоблины редко с кем делились своей таинственной настойкой. Только с самыми-самыми близкими друзьями и тем, кому могли всецело доверять. Ходили слухи, что она настаивается на тридцати драгоценных камнях несколько месяцев кряду, а позже доходит до кондиции в обжигающем пламени дракона. При этом на вкус — самая настоящая амброзия! Интересно, с чего бы это Флитвик решил расщедриться? Отношения у них сложились ровными, как у самых обычных коллег.

— Не терзайтесь думами попусту, — махнул рукой полугоблин, догадавшись отчего Снейп завис в дверном проеме. Не дожидаясь приглашения, маленький профессор проскользнул у хозяина покоев под рукой. — Мне просто захотелось с вами выпить. Расскажите как у вас дела с подопечными? Справляетесь?

— Не без трудностей, — Снейп запер дверь и вернулся в кресло.

Флитвик отлеветировал бутылку с виски на комод, поставил гоблинскую настойку в центр стола. Затем он щелкнул острым ногтем по колпачку дважды и рядом с бутылью возникло две граненые рюмки. Усмехнувшись удивлению Снейпа, Флитвик разлил напиток и протянул ему рюмочку.

— Вы произвели на меня с Помонной хорошее впечатление — как профессор. Признаюсь, поначалу мы беспокоились, что дети, особенно шестой и седьмой курс, не сумеют увидеть в вас декана и преподавателя. Все же вы сами сдали ЖАБА меньше трех лет назад. А вы весьма прилично вписались в должность, Северус, даже и не скажешь, что опыта преподавания у вас нет.

— Меня часто просили помочь с зельями, пока я сам был учеником, — смутился Снейп. — Лили в первое время путалась, а потом…

От нахлынувших воспоминаний в грудь как будто бы впилась булавка. Снейпу опять сделалось невыносимо горько и он опрокинул рюмку. Настойка продрала горло огнем преисподней так, что он зашелся кашлем, но на языке осталось довольно приятное послевкусие. Вереск с ноткой черного душистого перца и сладкого дыма. Вроде ничего особенного, а вкусно!

— Закусывать не забывайте, — Флитвик положил на стол ситцевый мешочек, внутри которого оказались орешки макадамии.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил Снейп. В глубине живота разливалось приятное тепло. — На Слизерине сейчас беспокойно. Дети в растерянности, особенно первые курсы.

— Да, еще вчера их родители были уважаемыми аристократами, а сегодня их бросили гнить к дементорам. Страшные дела творятся, — полугоблин вздохнул, опрокинул рюмку и разлил снова.

— Я сам в растерянности, — неожиданно для самого себя разоткровенничался Снейп. — Может быть, поэтому на Слизерине меня приняли. Поначалу с настороженностью относились, не доверяли, шептались, что продался ЕМУ, — он многозначительно поднял глаза на потолок. — И нашептал пару имен, как Каркаров. Но потом, видимо, притерлись.

— Притерлись? Ха! Да вы, Северус, как небесный гнев обрушиваетесь на задирающих слизеринцев! С Гриффиндора баллы сыпятся, как песок сквозь пальцы! У факультета Минервы есть все шансы окончить год с минусовым счетом! Хаффлпаффцы у Помонны послушные, да и сами не конфликтные, а вот у меня есть пара языкастых воронят, и им досталось. Не удивлюсь, что слизеринцы вам памятник воздвигнут и подношения приносить начнут, — Флитвик спрятал улыбку за краешком рюмки.

— Я всего лишь выполняю свою работу, — ответил Снейп, — Вот вы, профессор Флитвик…

— Филиус, называйте меня по имени, коллега.

— Филиус… — попробовал Снейп и испытал легкую неловкость. Непривычно это было. Как будто он позволил себе лишнее панибратство с учителем… а впрочем, он уже и сам учитель. Действительно, пора привыкать к новым порядкам. — Вы же не допускаете беспорядков на факультете, и держите подопечных в рамках. Профессор Спраут — тоже. У профессора Макгонагалл всегда были проблемы с дисциплиной, а профессор Слизнорт не считал нужным участвовать в жизни факультета, только со своей «коллекцией» и таскался. Вот и все вытекающие.

— Два факультета, где оба декана занимаются непонятно чем, но уж точно не деканством. Пейте, Северус, не стесняйтесь, в бутылочку вмещается пять литров! — с гордостью заявил Флитвик, заново наполняя рюмку.

— Надеюсь, вы не рассчитываете, что меня хватит на все пять, — со смешком ужаснулся профессор Снейп. — Все-таки в понедельник три контрольных…

— Ни в коем случае! У меня у самого лекции с практикой вперемешку до самого вечера, — отмахнулся полугоблин. — Давайте, выпьем за вас, за в кой-то веки приличного декана Слизерина!

— Я декан всего-то три с половиной месяца, — Снейп вяло принялся сопротивляться. Скорее для приличия. На самом деле душу грело, что его труд заметили и оценили.

— Всегда с чего-то начинать надо, пейте-пейте!

Снейп опрокинул стопку, закинул в рот три орешка макадамии и внезапно ощутил дурноту. Уши заложило, перед глазами заплясали пятна, рот заполнился слюной и желудок скрутило спазмом.

В следующий миг он свалился с кресла и согнулся пополам в ужасающем приступе рвоты. Изо рта и ноздрей хлынула черная жижа вперемешку с кровью и чем-то поблескивающим. Приглядевшись, Северус в ужасе отпрянул. Десятки самых разных булавок: с ушком, с цветной головкой, изогнутые, ржавые, закрученные спиралью… Желудок скрутило в очередной раз и его опять вывернуло.

— Четыре рюмки! Да вы серьезно запустили себя, Северус, — Флитвик внезапно сделался серьезным и сделал пас волшебной палочкой в сторону двери. По периметру комнаты засияла сеть заглушающих и конфиденциальных чар.

Снейпа трясло и рвало. На секунду он уцепился за мысль на краю сознания — профессор Флитвик его отравил! Но это был абсурд, полнейший абсурд! Вот Макгонагалл — да, она бы с большим удовольствием влила ему в глотку яду, если бы поступилась принципами, мотив у нее был превосходный. Минус две сотни баллов за три с половиной месяца!

— Что это такое?.. — сипло пролепетал Снейп, с затаенным ужасом уставившись на черную жижу, в которой плавали булавки.

— Все вышло? Опрокиньте-ка контрольную, — вместо ответа Флитвик протянул ему рюмку. — Северус, секрет гоблинской настойки в том, что она является мощным чистящим средством. Так что вся отрава, которая болталась в вашем организме сейчас украшает этот ковер. А булавки… хм, думаю, это какого-то вида проклятье, ни разу не сталкивался с подобным, любопытный эффект.

— Проклятье?.. — в замешательстве пробормотал Снейп. — Может быть что-то семейное, мама как-то рассказывала о старом родовом роке, который преследовал Принцев на протяжении поколений, но она не вдавалась в подробности.

— Ясно. А насчет отравы, вы не замечали за собой странного поведения в последнее время?

— Не то чтобы…

Отрава? Зачем кому-то понадобилось его травить? Да и где? В Хогвартсе?

Внезапно он замер в ужасе.

Мерлиновы кальсоны! Да он же всерьез обвинял себя в том, что не догадался о нападении и не вывез Лили из страны куда-нибудь подальше!

При мысли о «Лили» в грудь снова как будто бы впилась булавка. Снейп поморщился, но из-за раздрая ни к каким дельным выводам не пришел и решил подумать об этом завтра. Просто заменил имя на миссис Поттер и, не ощутив укола, решил что такая мера на время сойдет.

Итак, с какого, Мордред возьми, перепугу, он должен был догадаться о нападении?! Попытайся он выкрасть чужую жену из ее собственного дома, его бы никто не понял: ни миссис Поттер, ни мистер Поттер, ни общественность. Да Снейп сам себя бы не понял, если бы выплыл из этого кумара где-нибудь в Австралии со связанной женщиной подмышкой.

Сделалось по-настоящему жутко.

— Вижу проблески понимания, — Флитвик улыбнулся. — Я тоже заметил, что вы внезапно воспылали внеземной любовью к трагически погибшей миссис Поттер и начали себя закапывать на ровном месте. Удивляет, что остальные эту странность не заметили, ведь все мы учили вас и видели, как вы, Северус, переболели свою влюбленность и с головой ушли в зельеварение, — Флитвик взмахом палочки убрал беспорядок, и почистил одежду младшего коллеги. — Вы пили чай в кабинете директора? Пробовали конфеты? Лимонные дольки?

— Что? Дамблдор подливает отраву своим сотрудникам в чай? — удивился Снейп.

Звучало довольно абсурдно. На кой черт светлейшему это сдалось? Вытащить его из Азкабана, чтобы отравить? Насколько Снейп помнил, он ничего плохого директору не делал, недолюбливал — это да, за попустительства Мародерам, да вроде бы и все. Снейп попытался вспомнить вкус чая, директор последнее время увлекался китайскими сортами. По памяти это был обычный улун, забеленный молоком.

— Увы, из доказательств у меня только то, что после каждого «чаепития» я харкаюсь такой же черной дрянью, — Флитвик поджал губы. — А когда отказываюсь — все чисто.

— Спасибо, профе… Филиус, — запоздало поблагодарил Снейп. — Но хочу спросить… зачем?

— Зачем я вам помог? — Флитвик откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. — Полагаю, ответ «по доброте душевной» настоящего слизеринца совсем не устроит. Вы считаете, что мне от вас что-то нужно.

— У Рейвенкло и Слизерина много общего. Оба факультета ценят личное время и выгоду, которую можно получить исходя из «доброты душевной», — заметил Снейп.

— Это так, — кивнул полугоблин. — Знаете, Северус, а ведь мы с вами плывем в практически одинаковых лодках. Только ваша побольше, а моя поменьше. В силу моего происхождения, я, можно сказать, с пеленок работаю на два фронта…

— Вы — двойной агент, — догадался Снейп.

— Именно. Думаю, это судьба всех полукровок в какой-то степени. Мы вхожи в оба мира, но в действительности, не принадлежим ни одному из них. Для гоблинов я слишком человечный, а для людей — такой же гоблин, как и прочие. Полукровок никогда не принимают ни со стороны отца, ни со стороны матери, но зато каждый хочет воспользоваться как удобным инструментом для получения информации.

Флитвик досадливо наморщил нос и, скосив глаза на пенсне, заметил там невидимые пятна. Сняв их, он вытащил из кармана платочек и принялся протирать стекла, то и дело проверяя на свет стерлось ли назойливое пятнышко или нет.

— Возвращаясь, к «двум лодкам». Хотели вы того или нет, но Дамблдор вас в нее посадил, когда провозгласил шпионом в стане врага. Так что, коллега, мне бы крайне не хотелось, чтобы наши лодки столкнулись и потопили друг друга. Мое начальство опасается, как бы ваш начальник не начал разыскивать новое всемирное зло.

— И вы пришли наводить мосты, — понимающе кивнул Снейп. — Можете быть спокойны, под чужую дудку я отплясывать не собираюсь. Тем более, если смогу подтвердить, что директор заваривает чай с добавками для отдельных сотрудников.

— А вот это не совсем правильное решение, — Флитвик закончил протирать пенсне и смерил Снейпа серьезным взглядом. — Кукловоды не любят, когда их марионетки пытаются срезать ниточки и дать деру. Да и потом, куда вы побежите? За вами не стоит богатой семьи, у вас нет родственников за границей, и денег нет, которые помогли бы надежно затеряться. Вы — самый юный Мастер зельевар за последние триста лет, этого не отнять. Но против такого могущественного человека — это капля в море. Поэтому в вашем случае, самым выгодным решением будет выбирать под какие ноты его дудки какие движения отплясывать.

— Никогда бы не подумал, что после окончания Хогвартса вы продолжите меня учить, но не чарам, а шпионажу, — усмехнулся Снейп. — Занятно! Но, разрешите спросить, разве гоблины не отошли от политики после заключения мирного соглашения в конце последней войны? Насколько я помню, это было одно из условий.

— Гоблины действительно отказались от притязаний на власть. Но в соглашении не было ни слова о том, что они не должны смотреть и наблюдать, — губы Флитвика растянулись в хитрой улыбке.

— Понятно, держите руку на пульсе.

— Совершенно верно. А у Дамблдора пульс периодически скачет. В прошлом — Грин-де-Вальд, сейчас — Волдеморт… простите, коллега, я не нарочно, — Флитвик заметил, как Снейп дернул рукой, схватившись за кольцо ордена Вальпургиевых рыцарей на среднем пальце, которое почернело с той самой ночи.

— Печет… ничего, проф… Филиус. Ничего страшного. Привыкну, — тяжело вздохнул Снейп, опустив руку.

— М-да… что дальше будет — одному Мерлину известно! Зачем-то же Дамблдор Мальчика-Который-Выжил нарисовал!

— И вправду, почему о ребенке Поттеров так много судачат? Ему же всю жизнь эта слава перелопатит! Пристроили бы по-тихому в какую-нибудь нормальную семью, а так развели бучу…

— Говорю же, одному Мерлину известно, — Флитвик согласно кивнул несколько раз.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Профессор Снейп вынырнул из воспоминаний, стоя перед горгульей на входе в кабинет директора. Перед тем как зайти, он по привычке усилил окклюментные щиты.

Альбус Дамблдор с видом усталого мудреца поглаживал бороду, отстраненно наблюдая за плывущими по небу облаками за окном. Заметив Снейпа, он отвлекся и сразу же просиял лицом:

— Ах, Северус, мальчик мой!

Профессор Снейп скрипнул зубами. Ох уж эта панибратская привычка всех мальчиками и девочками называть!

— Ты не спешил, — добавил с дедушкиной укоризной в голосе Дамблдор, бросив взгляд на старинные часы с маятником.

— Столпотворение на аппарационной площадке. Выходной как-никак, — едко заметил Снейп. — Что у вас за вопрос с Поттером?

— Энергия бьет ключом! Все вы молодые куда-то спешите, и простым разговором о погоде старика не уважите. А ведь иногда простых разговоров так не хватает! — вместо ответа вздохнул директор.

— Вы же в письме написали, что после девяти отправитесь на съезд, — фыркнул Снейп, выразительно взглянув на часы. Стрелки показывали без пяти минут. — Так что там с Поттером? Он умудрился разрушить еще один «аттракцион», но теперь в маггловском мире?

— Нет, что ты, Гарри — послушный мальчик! А то что они оказались в запретном коридоре, ну Северус, они же дети! Я бы тоже не удержался, будь я в волшебном замке впервые в жизни! Все бы облазил! — директор лихо махнул рукой, и тут же схватился за простреленную поясницу, охнув от боли. — Меня другое беспокоит. Северус, ты заметил, что как бы это сказать… Гарри отстает в физическом развитии от сверстников?

— Да он и в интеллектуальном плане звезд с неба не хватает, — хмыкнул профессор Снейп.

Это было даже чуточку обидно. Джеймс Поттер при всей своей придурковатости и избалованности идиотом не был, а миссис Поттер интуитивно понимала чары и могла сварить приличное зелье. Почему ребенку по наследству перепала только задница, спешащая к приключениям и умение летать от папаши — загадка генетики.

— Ты слишком строго оцениваешь его, — покачал головой Дамблдор.

— Так с вашей же подачи, директор, — пожал плечами Северус. — Вы же мне прямым текстом заявили, что «Избранный» должен показывать хороший уровень на моем предмете, иначе это посрамит память его матери. И еще про «твердую руку отца» говорили. Якобы сирота никогда не получит в приемной семье строгого отцовского воспитания, и надо за ним приглядеть…

— Приглядеть надо, но не забывай, что Гарри — Поттер, а не Снейп, — холодно оборвал его Альбус Дамблдор.

Северус про себя недоуменно хмыкнул. Очевидно, этот прием должен был обидно щелкнуть его по носу, ведь директор до сих пор с чего-то считал, что он, Северус, безутешно влюблен в покойную миссис Поттер. Снейп его в этом разубеждать не собирался. Удобнее работать с человеком, когда знаешь что за шпильки он тебе приготовил.

Как по заказу, Дамблдор смягчился и продолжил с сочувствием в голосе:

— Мой мальчик, я понимаю, что ты стараешься как лучше для сына Лили. Эти ее зеленые глаза, поразительно, правда? Точно такие же, колдовские, смотрят в самое сердце!..

Снейп поморщился, ощутив внезапный укол булавкой где-то под лопаткой.

Мордредово проклятье!

Он перерыл все книги в запретной секции Хогвартса, искал информацию в библиотеке Малфоев и профессор Флитвик ему помогал. Он раздобыл где-то допуск к древнейшей библиотеке гоблинов в столице Гармрух, в пещерах Альп, где хранились книги высеченные на глиняных табличках. Но, увы, до сих пор ничего дельного Снейп отыскать не сумел.

Бой часов прервал директорскую тираду. Дамблдор взглянул на стрелки, покачал головой и принялся бегать по всему кабинету, хватая и кидая вещи в саквояж.

Профессор Снейп следил за этим с солидной долей скептицизма.

Действительно, одному Мерлину ведомо, на кой черт директор тащит на съезд в Южную Корею прорву бесполезных вещей? С полок смел слона, драконочерепаху, статуэтку кошки с болтающейся лапой, сервиз со всеми кружками запихал, вредноскоп и телескоп по две штуки каждого и, разумеется, взял на руки своего бесценного феникса.

Эх, жаль! Снейп специально подгадал время, чтобы директор побыстрее свалил на свой съезд, а сам планировал пощипать ценный источник ингредиентов. Проблема была в том, что фениксы — птицы капризные. Выдернутое без спросу перо сгорало тут же — в пальцах. Сохранялись только добровольно отданные. Уговаривать птичку приходилось долго и обстоятельно. Снейп за все время работы смог разжиться всего лишь тремя перьями.

— Так что там с Поттером? — окликнул он директора, когда тот ломанулся к камину.

— А?! Ты еще здесь, мой мальчик?! — изумился он. Старческий маразм, похоже, цветет и пахнет! — Гарри, точно… его здоровье! Не нравится мне его хиленькость, посмотри что можешь сделать, зелья какие-нибудь витаминные, отвары, — Дамблдор одной ногой шагнул в камин и зачерпнул рукой порох.

— Посмотреть? Я же не колдомедик. В Мунго доставить могу...

— Не надо в Мунго! — взвизгнул директор, так что Снейп едва не подпрыгнул. — Пойми ты, Северус, как это скажется на репутации Хогвартса? Это же Мальчик-Который-Выжил! Здесь нужно действовать деликатно. Вдруг он подцепил какую-нибудь маггловскую заразу, а люди подумают, что из Хогвартса принес?

— Так вы о здоровье ребенка печетесь или о репутации школы? — ровным тоном поинтересовался Снейп. Доводы у Дамблдора были какие-то неубедительные, сразу становилось ясно что он что-то недоговаривает.

— Северус, я же директор! Конечно я пекусь обо все и сразу! — упрекнул его Дамблдор. — Рассчитываю на твой профессионализм, увидимся через три недели! Харлингтон, Хай-Стрит 333, — провозгласил директор и исчез в зеленом пламени.

Снейпу показалось странным, что директор решил воспользоваться камином, и, судя по адресу, направился куда-то в пригород рядом с аэропортом Хитроу. Почему не аппарировал? Впрочем, старик горазд на причуды, сервиз же он зачем-то потащил! Как будто во всей Южной Корее для него чашки не найдется.

Запрет на Мунго звучал очень подозрительно. Снейп сразу же стал думать как бы его ненароком обойти. Вспомнилась отличная пословица: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». Пускай квалифицированный специалист на дому Поттера и посмотрит, а что сказать родственникам — можно придумать погодя. У Снейпа дома как раз заказ для больницы настаивается — партия модифицированного укрепляющего. Удачно-то как! Главное теперь выловить кого-нибудь по-солиднее, а лучше сразу главного целителя Сметвика — и дело в шляпе.

Блокнот для записей Гарри купил на собственные карманные деньги, а к нему взял ручку с колпачком в виде руки человека-паука, когда он стрелял паутиной. К записям Гарри подошел основательно: разделил страницу на два столбика, один подписал как «ожидаемое значение», а другой — «реальное значение». Пример он подглядел в блокноте дяди Вернона с его разрешения, и увидел там эти названия. Дядя объяснил, что это табличка разницы между тем, сколько он хотел получить за дрели и сколько получил на самом деле в результате заключения сделки. У Гарри дрелей не было, но он решил, что такая табличка для его расследования дел в Хогвартсе хорошо подойдет.

Сложив все необходимое в свой старый рюкзак, с которым он ходил в начальную школу, Гарри взял на кухне три крупных яблока и отправился на Базу.

Базой Дадли, Пирс и Гарри называли старый ветвистый дуб в глубине городского парка. Ствол у него расходился на три массивные ветви. Мальчишкам было удобно сидеть, не теснясь — каждый занимал свою ветку, а густая крона скрывала их от посторонних глаз. Секретничать мальчишки тоже собирались здесь, и здесь же Пирс был посвящен в тайну семьи Дурслей. Пирс видел нашествие сов своими глазами, а Дадли и Гарри не привыкли врать друг другу или отмалчиваться и справедливо решили, что Статут о секретности нарушили не они, а те, кто сов посылал, то есть Хогвартс. К тому же, Пирсу можно было доверять, он был «своим парнем» и умел держать язык за зубами.

Забравшись на дерево и устроившись на своей ветке, Гарри раскрыл блокнот и задумался, с чего ему следует начать. Он поковырялся в носу рукой человека-паука в обеих ноздрях сразу и от усердия размышлений высунул язык. Пришла мысль, что начать стоит с самого-самого начала и в столбике «ожидаемый результат» появилась запись:

Письмо из Хогвартса — 1 шт.

В противовес в столбике «реальное значение», Гарри записал:

Письма из Хогвартса — очень много штук. Зачем нужно было отправлять столько? Это внутренняя ошибка почты? А совы почему сразу улетали? Гермиона рассказывала, что она написала ответ и отправила той же совой, она ее подождала.

Гарри оценил написанное, кивнул сам себе и погрузился в воспоминания.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Они с Дадли пытались поймать сову картонной коробкой, приманить печеньем и охотничьими колбасками, но ничего не получалось. Тогда тетя Петунья вспомнила, как в детстве сама отправляла письмо в Хогвартс через отделение почты на Косой аллее, и они вдвоем с Верноном прокатились до Чаринг-Кросс-роуд.

Детей решили оставить в гостях у Пирса. Гарри и Дадли, понятное дело, дулись из-за того, что им не покажут магическую улицу, но взрослые были непреклонны и даже провели «серьезный разговор». В семье Дурслей все знали, что родители Гарри погибли, но вот что послужило гибелью на тот момент не знал никто. Это и пугало, и заставляло действовать настороженно, поэтому везти с собой детей взрослые побоялись.

— У нас есть только это письмо, которое нашли в твоем одеяле, — сказал дядя Вернон после «серьезного разговора» и протянул старый, пожелтевший пергамент. — Больше нам не приходило никаких писем. На похороны нас не пригласили, твоя тетя до сих пор не знает где находится могилка ее сестры и мужа.

— Но зачем они так поступили? Они же родственники, это же совсем не правильно…

— Понимаешь, Гарри, волшебники, они, как бы сказать… не берут во внимание простых людей. Они живут в своем мире, а нас замечают, только когда кому-то нужно стереть память из-за нарушения Статута о секретности, — объяснила тетя Петунья.

— Что-то мне не очень хочется ехать в эту школу, — буркнул Гарри. — Я понимаю, что нужно учиться контролировать способности, чтобы не было как с диваном…

— Мне тоже не хочется тебя туда отправлять, ребенок, — вздохнул дядя Вернон. — Но, ты сам видишь, как они нас письмами завалили. Не отвяжутся.

Гарри мрачно кивнул. Он это прекрасно понимал.

Вообще, магические выбросы у Гарри были той еще головной болью для всей семьи. И, как говорится, раз на раз не приходится. Иногда он выкидывал нечто полезное, вроде спонтанного всплеска, который отбелил начавшую желтеть ванную до состояния магазина. А иногда от внезапного чиха выбивало стекла из дверей в сад.

История с диваном была самая запоминающаяся. Дадли и Гарри оба были теми еще «почемучками» и живо интересовались всем новым. Когда к дому номер 4 на Тисовой улице подъехал грузовичок и крепко сложенные парни принялись выгружать диван, гордый дядя Вернон вылез с пассажирского сиденья и похвастался встречающей на крыльце жене:

— Винтажный, натуральная кожа, все как ты и хотела, Туни! — и звонко чмокнул ее в щеку.

Дети тут же заинтересовались, что значит «винтажный», и чья это натуральная кожа. Дядя Вернон ответил, что на обивку использовалась коровья шкура, а Гарри буквально пару дней назад видел передачу про шотландскую ферму, где разводили очень пушистых и милых коров породы хайленд. В общем, на следующий день утро началось с пронзительного визга тети Петуньи, когда он встала пораньше и решила сделать легкую уборку. Рыжий, мохнатый диван мычал посреди гостиной непонятно откуда, и уверенно пер в сторону сада. Увы, расколдовать его так и не получилось, хотя Гарри очень сильно старался. Пришлось дяде Вернону искать еще один диван, а этот, мычащий, он прикрутил к полу в гараже и для надежности накрыл брезентом.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Вынырнув из своих мыслей, Гарри захихикал. Что показательно, дядя почти не злился с той истории, а Дадли так и вовсе хохотал до упаду.

Возвращаясь к размышлениям о письмах, операция «отправь письмо в Хогвартс» завершилась успешно. Но, несмотря на это, письма все равно продолжили приходить, а кончилось тем, что входную дверь посреди ночи на Тисовой 4 выломал Хагрид.

Столбик «ожидаемое значение» дополнился еще одним пунктом:

Представитель хорошей школы должен выглядеть прилично — как профессор Макгонагалл или профессор Спраут или мадам Пинс или мадам Помфри.

Гарри решил всех-всех приличных, по его мнению, профессоров Хогвартса не стоит перечислять, а выбрал основных. Если задуматься, то кто угодно сгодился бы лучше Хагрида, но послали почему-то именно его. Почему? Остальные были заняты?

— Эй, Га-а-арри! Ты здесь? — дуэт голосов Дадли и Пирса донесся снизу.

— Здесь-здесь, — свесился он с ветки. — Залезайте, у меня с собой три яблока.

— А может ты к нам? Мне мяч новый купили, футбол погоняем, — Пирс показал красивый бело-черный мяч, совсем как в игре на чемпионате по кубку Англии.

— Потом. У меня дело, — Гарри потряс блокнотом и чуть не выронил ручку, — мозговой штурм.

— Помощь нужна?

— Лишней точно не будет.

— Тогда полезли, — решил Дадли и забрался первым. Потом Пирс бросил им свой мяч, а когда залез и устроился на своей пологой ветке, прижал мяч двумя руками к животу.

Дадли и Пирс по очереди оценили написанное в блокноте, и кузен сразу же сказал:

— Напиши, что этот представитель от школы оставил тебя посреди вокзала и не рассказал, как добраться до поезда!

— Точно! — Гарри добавил пункт в столбик «реальное значение», а в «ожидаемое» написал:

Ответственный провожатый должен довести ребенка до поезда и посадить в купе.

— Про трехголового пса ты тете Петунье рассказал, или еще нет? Это тоже надо записать! — напомнил Пирс.

Он и Дадли были единственными людьми, которые доподлинно знали всю историю, приключившуюся с Гарри на первом курсе. Даже Гермиона и Рон не знали точно, как все произошло в последней комнате с зеркалом. Сразу после событий Гарри был не в состоянии рассказывать, а потом он написал пару писем, но они так ни на одно и не ответили. А обещали писать…

В общем, в какой-то момент Гарри не выдержал вариться в собственном бульоне, и его прорвало — так хотелось выговориться!

— Не, про Пушка не надо. Нам же директор еще в первый день сказал, что коридор — запретный, так что я сам виноват, что влез куда не надо. С дракончиком — тоже, — замялся Гарри.

— Тогда про камень пиши, — переключился Дадли. — Я отдал Пирсу стекляшку, мистер Полкинс отнес к себе на работу…

— Да, папин знакомый ювелир сказал, что это простая стекляшка, — вклинился Пирс.

Гарри кивнул и вписал в столбик «реальное значение»:

Директор соврал про камень, а значит и про Николаса Фламеля. Поиски философского камня были выдумкой? Но зачем?

— Может быть, это у вас было что-то типа «поиска сокровищ»? У нас такую движуху в школе осенью устраивали, — предположил Дадли, а Пирс активно закивал головой:

— Только мы не камни искали, а ориентиры. И в конце откопали в условленном месте металлическую коробочку со значками — «За участие в поиске сокровищ».

— Не знаю, — Гарри передернул плечами, — я бы не отказался от коробочки со значком вместо духа Волдеморта. Он был настоящим. И темным настолько, что в комнате мрак висел в воздухе, несмотря на факелы. Дышать было почти невозможно… Но… не может же он быть настолько тупым, чтобы купиться на такое! Я-то — мелочь пузатая, — передразнил он себя голосом тети Петуньи.

— Скорее дохлочь впалопузая, — хмыкнул кузен. — У тебя не телосложение, а теловычитание!

— Эй, я не виноват, что у меня такой желудок! Ем-то я столько же, сколько и ты! — возмутился Гарри.

— Куда это все в тебе девается, хотел бы я знать! — тоскливо вздохнул Пирс.

У него, как и у Дадли, были проблемы с лишним весом. Сладкое он любил, но его было нельзя есть много. Плавание он не любил, но отец считал, что ни один вид спорта так не заставляет работать все группы мышц, поэтому приходилось терпеть.

— А вообще, это странно, что директор тебе эту хрень насвистел, — Дадли продолжил рассуждать вслух. — Про злодея вашего, про профессора и камень. И еще очки дополнительные за все начислил под конец года. Я думал, у вас только за уроки начисляют.

— Я тоже так поначалу думал, — поморщился Гарри.

Он считал, что это не спортивно, да и просто некрасиво! Слизеринцы потели, сдавали экзамены, а Гриффиндор выехал на трех малолетках, которые полезли туда, куда было запрещено, чуть шеи себе не переломали и еще поощрение заработали!

— Если бы у вас директорствовал наш мистер Петерсон, то он бы сразу родителей вызвал, скорую, полицию, пожарных и какие-нибудь секретные службы, — заявил Пирс.

— Точно! А если бы мы с пацанами туда влезли, то нам бы крепко влетело по шее, потом ремнем по жопе, потом по ушам. Может быть, отчислили, но скорее всего, оставили бы на второй год, — дополнил Дадли.

— Мистер Петерсон — серьезный человек, — согласился Гарри, проникшись возникшим в голове образом. Почему-то мистер Петерсон оказался похожим на профессора Снейпа. — Мне сказали, что мой папа служил аврором, это что-то типа наших полицейских. Я думаю что… мне все-таки надо пойти в Аврорат и… рассказать все как было. Правду. Про профессора Квиррелла. Думаю, папа бы сильно огорчился, если бы узнал, что его сын — преступник, — выдавил из себя Гарри.

Совесть и вина его окончательно сгрызли. Он сейчас себя чувствовал как сыр в мультике Том и Джерри — с множеством круглых дырок. Гарри понимал, что дальше не сможет просто так сидеть и ничего не делать.

— Кстати, хорошо что ты об этом напомнил! — Пирс внезапно оживился, перекинул мяч Дадли, а сам принялся копаться в недрах своего рюкзака. Он выудил оттуда сверток пожелтевшей газеты и протянул Гарри. — Я отметил фломастером, на третьей странице, читай!

Гарри развернул газету. Это был выпуск Motherwell Times за 1973 год. В выделенной оранжевым квадратиком статье говорилось о некой миссис Тернер, к которой в дом проник разыскиваемый за кражу пьяный мужчина. Упоминалось то, что он погиб вследствие самообороны — миссис Тернер оттолкнула его на лестнице и он сломал себе шею. В ходе разбирательств, суд признал ее действия оправданными и провозгласил невиновной.

— Где ты нашел эту газету? — потрясенно пробормотал Гарри. Он думал, если убийство — то убийство, без вариантов — сразу в тюрьму. А оно, оказывается, вот как бывает! Сразу как-то дышать легче стало и тяжкий груз с плеч свалился.

— Ну-ка, дай мне тоже прочесть, — потребовал Дадли.

— На выходных к дедушке на ферму ездил, он отдал газеты на розжиг костра. Папа несколько страниц использовал, а остальное оставили. Я из интереса полез почитать и наткнулся на эту статью, — объяснил Пирс. — Твой случай, конечно, отличается, но суть-то одна. Ты защищался. И если бы не ты его прихлопнул, то он тебя.

— Спасибо, Пирс! — искренне поблагодарил Гарри.

От свалившегося на голову облегчения у него проснулся зверский голод. Гарри вытащил из рюкзака яблоки, поделился с друзьями и с удовольствием впился в красно-зеленый бок. Никогда еще яблоко не было таким сочным и вкусным!

— Хорошая работа, — кивнул Дадли. — Я тоже про такое не знал. Но ты все равно пойдешь к аврорам?

Гарри кивнул:

— Сначала на разведку схожу. Надо выпуск «Ежедневного пророка» купить, там должны были что-то написать про появившийся дух Волдеморта. У меня немного сиклей осталось, так что в банк не нужно бежать…

— Банк! — Дадли треснул себя по лбу, — ты не записал про банк! Ты же говорил, что ключ от сейфа твоих родителей передал тебе директор через того великана.

— Точно! Ты — мозг! Как хорошо, что вспомнил, — Гарри сразу же добавил в столбец «ожидаемое значение»:

Ключ от сейфа родителей должен храниться у опекунов, то есть у тети Петуньи.

А в столбик «реальное значение»:

Ключ от сейфа находится у директора Дамблдора.

— Готово, — поделился Гарри. — Спасибо, парни, прекрасный мозговой штурм получился!

— Может теперь поиграем в футбол? — предложил Пирс.

Мяч они опробовали здесь же в парке, и носились до глубокого вечера. Гарри выдохся чуточку раньше, Пирс и Дадли продолжали забивать друг другу голы в ворота между двух тонких деревьев до того, как на улицах загорелись фонари.

Усталые, взмыленные, но бесконечно довольные мальчишки возвращались по домам оживленно обсуждая из чего можно сделать крутую маску Кейси Джонса. Пирс рассказывал о папье-маше, с помощью которого его мама вылепила очень красивые куклы Шляпника, Алисы и Кролика. Композиция «Чаепитие» занимала отдельную полку в шкафу со стеклянными дверцами в гостиной дома Полкинсов и была широко известна в кружке домохозяек Линг-Уингинга.

Вдруг Гарри заметил тень. Она внезапно появилась на противоположной стороне улицы, посреди тротуара, метрах в двадцати от них. Тень прошла чуть дальше и в желтом свете уличных фонарей Гарри увидел невысокого мужчину в темной мантии с лысой головой. Он быстрым шагом пересек улицу и подошел к калитке дома номер 4. Мужчина спокойно открыл калитку, так, словно бы жил в этом доме, но не пошел стучаться во входную дверь, а свернул налево и прошел вдоль дома.

— Это еще кто? — удивился Дадли, но Гарри тут же шикнул на него и потащил за кусты живой изгороди вместе с Пирсом. Последний хлопал глазами, всматриваясь в темную улицу и не понимал, кого они там разглядели. — Это маг, он был в мантии.

— Что он забыл у нас в саду? — изумился Дадли. — Грабитель?

— Поползли, посмотрим, — Гарри поманил их за собой.

Между домами на Тисовой улице были узкие тропинки, посыпанные щебнем, так что участки плотно друг к другу не прилегали. Мальчики старались двигаться тихо, но мелкая щебенка все равно хрустела под кроссовками.

Тем не менее, им удалось подобраться незамеченными. Неизвестный лысый маг действовал настолько уверенно, точно знал, что увидеть его не могут. И, похоже, какие-то чары невидимости на нем были, потому что Пирс как ни таращился — ничего разглядеть не смог. А Дадли и Гарри видели его замечательно.

— Наверное, это магглоотталкивающие чары, — прошептал Гарри одними губами.

— А я тогда почему его вижу? — так же шепотом отозвался Дадли.

— Ну… тетя Петунья «Дырявый котел» видит… может тебе ее способность перешла по наследству?

— Что он там делает? — нетерпеливо влез Пирс, вытягивая шею и всматриваясь в тускло освещенный фасад дома. — Где он вообще?

— Вон там, — Дадли ткнул пальцем, — у электрощитка. Видишь, крышка открылась?

— Да, вижу! — сдавленно ответил Пирс, в ужасе распахнув глаза. — Может все-таки грабитель? Сейчас свет вырубит и полезет в дом.

— Грабитель наоборот. Он из кармана какой-то сверток достал и положил туда, — хмыкнул Гарри.

Мужчина взмахнул палочкой, дверца щита закрылась. Оглядевшись по сторонам, мужчина крутанулся на месте и пропал с тихим хлопком.

— Ого, — выдавил из себя Дадли. — Телепортировался! Пойдем, посмотрим, что он нам подкинул!

— Подожди ты! Давай хотя бы пять минут посидим, вдруг вернется, — одернул его Гарри.

Они сверялись по наручным часам Пирса. В темноте стрелки и цифры у них светились зеленым из-за напыления фосфора. Кое-как выждав ровно пять минут, мальчишки побежали к электрическому щитку. Дядя Вернон строго-настрого запрещал подходить к нему даже на метр, но Дадли и Гарри решили, что это особый, экстренный случай. Может им подкинули бомбу с часовым механизмом? Надо обязательно посмотреть!

Вскрыть щиток удалось тонкой веткой. Дадли обхватил кузена поперек талии и приподнял, чтобы он смог дотянуться до скважины. Возился Гарри минуты две, постоянно проговаривая про себя «Алохомора! Алохомора! Алохомора!», опасаясь, что тетя или дядя выйдут сейчас в сад и заметят их компанию.

Внутри ящика обнаружился какой-то туго набитый холщовый мешочек. Пирс хотел было его взять, но Гарри придержал, сказав, что, если подкинул маг — значит вещь может быть проклята.

— Подождите, я сейчас в гараж сгоняю, у папы есть химостойкие перчатки из нитрила. Он в них и красил дом, и очиститель в трубы заливал, подойдет же?

Гарри задумчиво кивнул. Он как-то обжегся этой дрянью для очистки труб, на тыльной стороне правой ладони осталось маленькое белое пятнышко — шрам. Уж если такую дрянь эти перчатки выдерживают, то с проклятьем должны справиться.

Дадли вместе с перчатками притащил маску для сварки, чтобы лицо было защищенное. Взять непонятный мешочек вызвался Гарри, потому что он маг, а маги все-таки покрепче обычных людей. Впрочем, когда он взял мешочек — ничего страшного не произошло. Помучившись с завязками в слишком больших и оттого неудобных перчатках, Гарри заглянул внутрь.

— Что там? — громким шепотом спросил Пирс. Они вдвоем с Дадли наблюдали из укрытия — за компостным мусорным баком, куда тетя Петунья скидывала очистки, скошенную траву и ветки садовой изгороди.

— Хрень какая-то, — отозвался Гарри. — Травки, земля, перья. Кость какая-то обожженная, на куриную похожа… или не куриная? Монета есть, с дыркой и красной веревкой. А еще прядь черных волос.

— На твои похожа, — заметил Дадли, подойдя чуть поближе. — Также курчавится.

— Я бы заметил, если бы мне волосы отрезали, — фыркнул Гарри.

— Может он сумасшедший, этот маг, — предположил Пирс. Он тоже подошел поближе, но держался за спиной Дадли, крепко вцепившись в его плечо. — Хрень и вправду! Зачем ему такое подкидывать в ваш щиток?

— Не знаю. Не нравится мне все вот это, — Гарри обвел руками мешочек. — От него веет чем-то… противным.

— Порча? — испуганно пискнул Пирс. — Надо в огне спалить! Бабушка всегда говорила, что огонь очищает.

— Подожди ты со своим спалить! — возмутился Дадли. — Эту штуку можно в этот ваш… к полицейским магам отнести. Заявление написать. Может они найдут этого… урода, — негромко ругнулся он, а затем с опаской покосился в сторону светлых окон.

— Да, надо, — согласился Гарри.

— У папы в гараже есть свинцовый контейнер. Он в нем патроны от охотничьего ружья хранит, подойдет же?

Гарри утвердительно кивнул. Он читал в научно популярном журнале, что в свинцовых контейнерах хранят радиоактивные изотопы, а они уж точно посерьезнее будут мешочка со всякой хренью. Но лучше перестраховаться.

Дадли, пыхтя от усердия, притащил ящик, поставил его на землю и тяжело вздохнул.

— Выглядит маленьким, но тяжелый зараза! — пожаловался он.

Гарри аккуратно свернул мешочек, положил на дно контейнера, а Дадли плотно закрыл крышку и повернул защелки.

Пирс подал идею, что неплохо бы очистить как-нибудь места, где этот мешочек лежал, и, посовещавшись немного, все пришли к выводу, что технический спирт прекрасно подойдет.

Гарри рассудил, что раз уж спирт справляется с бактериями, то и с миазмами проклятого мешочка тоже разберется. Может быть эти миазмы как раз-таки крепятся к бактериям?

В общем, Дадли опять отправился в отцовский гараж, кое-как дотащил почти полную канистру со спиртом и марлевую тряпочку — чтобы протереть щиток. Землю мальчишки полили щедро, перчатки тоже прополоскали и щиток на два раза протерли, разумеется в перчатках — мало ли током шарахнет.

Разобравшись с дезинфекцией проклятых миазмов, все трое решили, что пакость пусть и изолирована в ящике, но дома ее лучше не оставлять. Тогда Дадли взял ящик за ручку с одной стороны, Пирс с другой, Гарри подобрал футбольный мяч и они двинулись в сторону парка.

Ящик решено было прикопать где-нибудь недалеко от дуба. К сожалению, лопатку, даже самую маленькую садовую, никто захватить не догадался, поэтому ямку рыли палками и руками. Когда в яме Дадли поместился наполовину, решено было заканчивать. Землю плотно утрамбовали а сверху засыпали листьями и мелкими веточками, чтобы не бросалось в глаза.

С чувством выполненного долга, юные хранители мира и покоя на Тисовой 4, вернулись домой, когда стрелка часов указывала на пол-одиннадцатого. Тетя Петунья поджала губы и окинула своих подопечных выразительным взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Что Дадли, что Гарри были перемазаны с головы до ног землей, от обоих несло техническим спиртом. Где, спрашивается, только нашли? И оба сияли неприлично счастливыми улыбками.

— Появились они, Вернон, ты еще не успел позвонить Полкинсам? — спросила тетя Петунья.

— Как раз собирался… О, Господи боже!.. — дядя Вернон появился в прихожей с телефонной трубкой в руке и так и замер, глядя на мальчишек. Опомнившись, он нахмурился и строгим тоном спросил, — ну и где вы шлялись, молодые люди? Одиннадцатый час ночи на дворе! Все приличные дети уже в кроватях. Извольте объясниться!

— Пирсу новый футбольный мяч подарили, вот мы и заигрались, — слово в слово ответили сорванцы.

— А спиртом от вас почему за версту несет?

— Так это… — Дадли замялся, но Гарри подхватил:

— Пролил кто-то на асфальте, мяч залетел в эту лужу, пришлось вытаскивать!

Дядя Вернон пожевал губами, и решил сейчас не допытываться, а потом как-нибудь между делом спросить. Больше шансов, что юные шифровальщики расколются. Главное что целые пришли, а грязь и спиртовая вонь — отмоются.

Говорят, когда аврор выходит в отставку, его жизнь на этом заканчивается.

Не в буквальном смысле, конечно. Просто человеку, который привык жить действием, опасностью случая, горячей схваткой, очень тяжело привыкать к однообразию спокойных будней на пенсии. Вот вроде бы и радуешься, что времени много свободного появилось, а куда девать его — непонятно. И как жить дальше непонятно. Без кутежа по поводу хорошей облавы, без выездов на учения, без ночных дежурств… Да даже по ненавистной бумажной отчетности скучать начинаешь, едва ли не больше, чем по улыбкам милой мисс Хилл, которая в столовой аврората стояла на раздаче напитков и заваривала просто шикарный кофе.

Аластору Моуди было чуточку проще… или тяжелее, это смотря под каким углом. Во время гражданских беспорядков, которые историки громко окрестили «Первая магическая война», половина парней, с кем он работал плечом к плечу, словила шальное заклятье на вызовах. Кто-то пропал без вести, кому-то выжгли мозги, как чете Лонгботтомов, кто-то сдал значок, едва все закончилось, и двинул в поисках новой жизни за океан, в Штаты.

Аластор первое время просто лежал поперек своей кровати с продавленным матрасом и невидящим взглядом пялился на старый вентилятор на потолке.

Было… дерьмово.

В гражданской войне не бывает победителей. Это только кажется, что одна сторона доказала свое превосходство. На самом же деле вся страна по щиколотку утонула в крови. Перед внутренним взором проплывали лица. Своих, чужих, врагов, друзей.

Совсем юных мальчишек, едва окончивших Хогвартс, пользуясь военным положением без суда и следствия кидали в Азкабан, если находили на пальце кольцо члена ордена Вальпургиевых рыцарей. Подлянка была в том, что после памятной ночи 1981 с колец развеялись чары невидимости и они почернели, так что «Пожиратели смерти», как их прозвали в прессе, были как на ладони у Аврората. Никакие чары скрытности на кольца не действовали, их нельзя было снять с пальца, как ни пытайся. Поэтому в ноябре-декабря 81 на рынке резко подскочил спрос на перчатки и мантии с длинным рукавом. «Пожиратели» старались скрыть свое членство в ордене, как могли. Не очень сообразительные даже шли на крайние меры, отрубали пальцы, но — увы! Кольцо появлялось на другом. Так просто клятву верности делу Вальпургиевых рыцарей было не обмануть.

Тяжелое время.

Служба — это беспрекословное исполнение закона и приказов начальства, даже если приказы не всегда отвечают твоему чувству справедливости. Аластор негодовал, но молча. У парней еще молоко на губах не обсохло, какие к Мерлину убийства и беспорядки?! Видно же, что кишка тонка палочку наставить и Авадой запустить!

Тот же Барти Крауч младший, которого накрыли вместе с Лестрейнджами в их семейном особняке. Ну не верил Аластор, что тощий мальчишка участвовал в пытках! Он же самый натуральный книжный, даже не червяк, а червячок, потому что только вчера сдал выпускные экзамены! Аластор подозревал, что такой доморощенный мальчишка наверняка в обморок грохнется от одного вида вспоротой раны, что уж говорить о том, как человек корчится под Круцио! И одноклассники на суде упоминали, что у Барти боязнь крови — в детстве свалился с метлы и проткнул бедренную артерию, едва в живых остался.

Но очевидцы преступления четко уверяли следствие, что видели именно Барти Крауча и показаний было много. Старый пастух Мейсон, который увидел подозрительных личностей, крутящихся у ворот усадьбы. Гувернантка и дворецкий — пожилые мистер и миссис Эдисон, которые спрятались в прачечной. Брат миссис Августы Лонгботтом — мистер Элджи Лонгботтом, который только-только аппарировал в усадьбу и успел зацепить Барти заклинанием Секо. У него потом при обыске нашлась та самая мантия со срезанным лоскутом…

Все улики и показания играли против преступников, но крепкая аврорская чуйка подсказывала, что это дело — дрянь! Что нужно разбираться и рыть носом землю! А Крауч старший, отец, отчего-то совсем не стал углубляться в расследование, приказал свернуть дело и отправил сына в Азкабан! Поставил крест на своем сыне, на своей карьере, жену похоронил через год…

Да и Лестрейнджи… с чего бы им пришло в голову запытать Фрэнка и Алису? Что они пытались от них узнать? И почему не спрятали концы в воду? Или мстили? За что? Слишком отчаянный поступок, как будто вопрос стоял о жизни и смерти… Ничего не понятно. И опять никаких разбирательств — всех в Азкабан!

Даже Снейпа зачем-то туда запихнули, а юный мастер зельеварения, согласно слухам, жил в лаборатории и дальше своих пробирок ни черта в жизни не видел и видеть не хотел! Дамблдор, правда, вытащил паренька, но так, как будто сделал ему огромное одолжение. Как-то раз за чашкой чая на собрании Ордена Феникса, он упомянул, что Северус — весьма талантлив, он одумается и послужит всеобщему благу, от него будет много пользы. Аластор в ответ продавил вежливую улыбку, и то из-за шрама поперек рта улыбка вышла кривенькой. Когда в разговорах Дамблдора о пресловутом «всеобщем благе» проскальзывали меркантильные нотки, хотелось плеваться.

Всеобщее благо. Дело Света. Светлое будущее для всех. Бла-бла-бла.

Аластор терпеть не мог, когда его величайшее волшебничейство бралось за помело и мело-мело-мело лапши на уши доверчивой молодежи. Но, увы, его приставили от Аврората следить за некоторыми подозрительными личностями в этом их Ордене Феникса, тайно, разумеется. Смотреть, посильно содействовать, но не вмешиваться.

А вмешаться хотелось, и часто!

Впрочем, насчет приказов свыше у Моуди было такое же мнение. Иногда ему чудилось, что на склоне лет у него основательно посвистывает чердак, потому что безобразие вокруг казалось сказочным. В самом плохом смысле этого слова.

Квинтэссенция дерьма!

Поттера с Блэком Альбус для своих «дел света» привлекал уже на последних курсах Хогвартса, за ними обязательно увязывалась мисс Эванс и Люпин с Петтигрю. Девчонки и мальчишки! Им еще двадцати не стукнуло, а они уже активно боролись за права маглорожденных, выступая против дискриминации и классового превосходства чистокровных семей. Поттер даже против воли родителей женился на маглокровке. Малолетний идиот! И Блэк туда же! Наследник древнейшего и величайшего рода со скандалом послал родственников и ушел из дома! В чем же железная леди Вальбурга прокололась с воспитанием?

Аластор смотрел на этих клоунов и хмурился, скрипел зубами и терпел — начальство не велело вмешиваться.

Он сам был полукровкой, бастардом из побочной ветви семьи Моуди, но в свое время лорд Моуди принял его в семью и озаботился правильным образованием. Да, в итоге Аластор пошел своей дорогой, в Аврорат, но только потому, что с его-то характером и навыками лучшего места не найти. И это была чистая правда.

А сейчас, смотря на «современную молодежь», которая попирает все заветы предков и топчется на традициях, ему хотелось хорошенько побиться головой о стенку. И дураков этих заодно приложить. Это не от балды магическая аристократия занимает все руководящие и высокие должности, и маглорожденных они не пускают к себе не из вредности. Естественно, вредность и гордость присутствуют, даже банальная брезгливость к неучам. Но главная причина в том, что выходцы из древних магических семей превосходят маглокровок на биологическом уровне, магическое ядро у них развито сильнее, канальца магатока шире. А многие специалисты, тот же колдомедик второй степени, требовательны как раз к уровню силы мага. Маглокровки просто не сумеют взять эту планку. Никогда.

Поэтому Аластор смотрел на малолетних правозащитников с презрительным прищуром.

— Ответственные люди подрастают! — мягко улыбался Альбус, поглаживая бороду и наблюдая за собранием членов Ордена Феникса. — Истинные гриффиндорцы! На таких мы можем полностью положиться. Уйдем на покой в старости с легким сердцем!

— Если доживем, — фыркал в ответ Аластор.

— Ну что ты, мой друг! Ты слишком мрачен, хочешь лимонную дольку? Мне они всегда поднимают настроение!

Аластор всегда отказывался, и негодовал про себя: «Чего же ты добиваешься, Альбус? Ты как будто сам не видишь, к чему это может привести! Либо ты окончательно впал в маразм, либо ведешь какую-то очень грязную игру, великий волшебник».

Почему-то на Косой аллее, в Министерстве и Аврорате ходили слухи, что они с директором Хогвартса крепкие побратимы. Аластор, разумеется, был иного мнения, но не распространялся. Это вообще ценный для выживания навык — помалкивать.

С Альбусом он держал ухо востро, надеясь поймать его на чем-нибудь незаконном и обзавестись компроматом. К сожалению, старый лис тоже был настороже. За все годы противостояния «Пожирателям смерти» он сверкал нимбом над головой, пропагандировал свой «Свет во всеобщем благе» и угощал треклятыми лимонными дольками. Вот только почти все его идейные сторонники отправились кормить червей в стылой земле, а сам директор живет припеваючи и в ус не дует. Пусть на Альбуса у Моуди ничего не было, но чуйка скалилась, а ей он привык доверять.

Вот не нравился ему директор, хоть убей! А законно приложить — нечем. Незаконно тоже хотелось, но Моуди все-таки служил и свод законов своей страны чтил и уважал. Поэтому — не вариант.

Вентилятор вращался, текли недели, и в какой-то момент Аластор понял, что наедине со своими мыслями он окончательно свихнется. Поднявшись и первый раз взглянув в зеркало спустя очень долгое время, он невольно шарахнулся. Ох и запустил же себя! Гадство! Шрамы и увечья — это еще не повод расползаться вширь и не бриться! Аврор должен следить за собой! Даже если в отставке!

С того дня Аластор Моуди, как любой порядочный джентльмен на пенсии, занялся своим здоровьем. Пробежки по утрам с его-то протезом были не слишком эффективны, но протез уж точно не мешал подтягиваться, отжиматься, приседать на одной ноге и прыгать через скакалку.

Содержимое на кухне пришлось перебрать и заменить на всякие полезные злаки, продукты с богатым содержанием клетчатки, белка, витамина В-12 и бла-бла-бла. По поводу матчасти питания спортсменов за пятьдесят его просветила любезная мадам Марпл — сухопарая бодренькая старушка-магла, с которой он познакомился на спортплощадке. Она заметила, как после силовых на пресс Аластор присосался к фляге.

— Сердце свое угробишь! — старушка учуяла слабый флер алкоголя, подлетела к нему точно фурия и огрела по спине полотенцем. — Выплюнул, быстро! И нечего на меня так таращиться! На тот свет с ветерком захотелось прокатиться, пьянь?! — припечатала она, так что Аластор поперхнулся.

Мерлин спаси, это же любимое сливочное пиво! Его даже детям можно!

Конечно, можно было припечатать старушку Конфундусом и заняться поисками новой любимой площадки, но что-то в ее взгляде было такое, что бывалый аврор струхнул и поостерегся. И не прогадал. Мадам Марпл, хоть и была маглой, но своим бескомпромиссным отношением к здоровому образу жизни вызывала искреннее уважение и даже трепет. Уважение, потому что в свои семьдесят восемь она могла потягаться с молодым аврором в прыти, силе и ловкости, и дать ему сто очков вперед. А трепет поднимался с тихим ужасом, когда мадам Марпл решила взяться за него всерьез.

Никогда Аластор Моуди еще не был в такой прекрасной форме! Поджарое тело, мускулистый рельеф! Увечья со шрамами уже не казались безобразием. Он отпустил небольшую бороду с усами и теперь нравился себе гораздо больше, чем когда взглянул в отражение после долгих недель самокопания.

И, повторимся, как у любого порядочного джентльмена на пенсии, у Аластора завелось хобби. Именно что завелось.

Однажды, ненастным октябрем, чуткий слух отставного аврора сквозь шум дождя на улице различил тихое и неуверенное поскребывание со стороны входной двери. Само собой, Моуди насторожился, выхватил палочку, незаметно прокрался в прихожую и с прищуром всмотрелся в щели жалюзи на окне. У порога никого не было, но это вовсе не означало, что можно расслабиться.

Подозрительные щкрябанья у входной двери посреди ночи всегда вели к дурным и разрушительным последствиям — это прошедший войну Аластор крепко запомнил.

В этот раз ситуация была иного толка, за дверью не оказалось ни незадачливых воров, ни подосланных убийц, ни старых недоброжелателей, решившихся на месть. На старом коврике сидела маленькая собачка с вылупленными глазками в грязном и мокром свитере и с оборванным поводком. Однако, кто бы мог подумать, что крохотный дрожащий от холода песик привнесет в устаканившуюся жизнь старого аврора хаос и сумятицу с самыми разрушительными последствия, которые бедный Моуди и представить себе не мог! В момент, когда сердце старого аврора сжалилось, и он приоткрыл дверь, а песик переступил порог гостеприимного дома, во Вселенной раздался громогласный гонг.

Это была судьбоносная встреча!

У потеряшки на шее болтался ошейник с затертой бляшкой. Отчетливо прочитать можно было только «Миссис Бигстоун, Редкоаст авеню» — дальше шли цифры, но их пересекало несколько царапин, словно бы бляшку протащили по полу с большой силой. Сам песик, как впоследствии выяснил Аластор, оказался самочкой породы чихуахуа со скромным довеском в шесть щенят, которых пока никоим образом невозможно было заподозрить в этом маленьком тельце. Зато ссадины, царапины и ушибы были видны невооруженным глазом, поэтому Аластор, недолго думая, накапал собачке в чашку с водой рябинового отвара, куриное филе помазал укрепляющим зельем, а уже после оказания «первой помощи» записался к магозоологу.

Клиника мистера Уилсона располагалась в Лондоне, недалеко от площади Пикадилли. Она была смешанного типа: с отделением для магических питомцев и фамильяров, и для обычных неволшебных зверей. Собственно, крошечную собачку, которая легко помещалась на ладони, Моуди сперва решил показать своим, магозоологам. Не было у него доверия к маглам, он старался с ними контактировать по минимуму, несмотря на то что жил на магловской стороне Лондона. Но улыбчивая девушка в приемной настоятельно попросила и за ручку провела в соседнее отделение.

Аластор, немного нервничая, опустился на стул между худым и вытянутым мужчиной с такой же худой и вытянутой борзой и полной дамой с не менее полным бульдогом в переноске.

Напротив сидела бритая наголо высокомерная мамзель в вычурном брючном костюме кораллового цвета. Она стреляла подведенными красным глазами, кривила вишневые губы и постоянно бросала взгляд на тонкий браслет наручных часов. Рядом с ней сидел такой же высокомерный лысый и морщинистый кот, до того страшный, что старый аврор по привычке нащупал палочку в кобуре на предплечье. Ох уж эти маглы! Развели всякий ужас! На кой им, спрашивается, кошка без шерсти?!

В этот момент стеклянная входная дверь сама собой разъехалась в стороны, новый посетитель вошел в клинику, записался на ресепшне и опустился рядом с экстравагантной особой. Впрочем, он мог дать ей сто очков вперед — парень с короткими дредами, татуировками, пирсингом, в гавайской рубашкой и шортах (Мордред, в ноябре!). Растянутые по самые плечи мочки ушей «украшали» деревянные диски с оккультной символикой. На коленях у этого юного джентльмена умостился старый и неимоверно печальный бассет-хаунд.

«Такая колоритная компания! Правду говорят, что хозяева и их питомцы часто имеют схожие черты!» — усмехнулся про себя аврор, а потом перевел взгляд на крошечную собачку на своей ладони и потрепал ее меж ушей, — «Мы с тобой, кроха, совсем не вписываемся»...

Впрочем, эту поспешную мысль Аластор быстро отбросил, потому что крошечная собачка «держала руку на пульсе».

Как только длинный нос борзой с любопытством потянулся обнюхать брюки нового соседа, она чуть было не лишилась этого самого носа, головы, лап и хвоста в придачу.

Разразился шум и гам! Небеса разверзлись, земная твердь раскололась, явив миру Дьявола во плоти! Крошечная собачка в миг загнала борзую под сиденья, сказала пару ласковых напыщенному лысому коту, брякнула явно что-то неприличное старому бассет-хаунду и предупредительно тявкнула в сторону бульдога в переноске.

Борзая испуганно заскулила, кот предпочел от греха подальше взгромоздиться на голову хозяйке, бассет-хаунд в шоке застыл от такой наглости, а бульдог флегматично зевнул — ему было глубоко плевать на происходящее вокруг.

Аластор изумленно вытаращился на маленькую кроху у себя на ладони. Самая настоящая аврорская хватка, даром что в ней и трех кило вместе с ошейником едва наберется! Моуди сразу же вспомнилось, как он муштровал новобранцев на учениях, как эти желторотые птенцы жались и испуганно смотрели, прямо как эта самая борзая. Кажется, отставной аврор влюбился и уже задумался — а может быть, оставить собачку себе?

— Угомоните вашу собаку, сэр! Она пугает мою Элли! — тонко воскликнул хозяин борзой.

— А-а-а! Гелиос! Слезь с меня! Слезь! — визжала лысая дамочка, безуспешно пытаясь стащить кота с головы.

— Как вам вообще в голову взбрело явиться в клинику без намордника?! — упрекнул парень в гавайской рубашке, прижимая к широкой груди старого хаунда. От первого шока он отошел и вознамерился проучить невоспитанную молодежь, смеющую повышать «гавк» на стариков.

— Вам бы самим намордник не помешал! — возмутилась дама с бульдогом, прежде чем Аластор успел открыть рот.

— Кристофер — самый порядочный и спокойный пес в мире! Это ваша дурная шавка его спровоцировала! — оскорбился парень.

— За языком следи, щенок, — припечатал Аластор и добавил фирменного взгляда «Грозного Глаза», не желая миндальничать с фриком-маглом.

Юноша сразу же съежился, вместе с ним съежился и его старый хаунд. Лысая дамочка наконец-то стащила кота с головы, борзую увели к освободившемуся ветеринару и наступило относительное спокойствие.

— Первый раз? — с пониманием спросила мадам с бульдогом. Судя по располагающей улыбке, сидеть в тишине ей наскучило, и захотелось убить время за разговором.

— Э-м… да. Как вы догадались? — удивился Аластор.

— Вы переживаете, — ответила она, а затем тепло и по-дружески потрепала отставного аврора по руке, — все будет в порядке! Я со Злыднем тоже первое время нянчилась, как наседка, а сейчас у меня 12 собак, и я думаю еще двоих щенков с осеннего помета оставить, — мечтательно вздохнула мадам.

Аластора аж невольно передернуло. Двенадцать собак!

— Черт дернул завести щеночка на больничном… ранили в плечо, — мадам скривилась, выверенным движением начав массировать левую руку. — Так и не смогла оправиться, оставила службу в Скотланд Ярде и через полгода открыла питомник… а вы где служили?

— Афганистан, — скупо ответил Моуди.

Противное оборотное зелье стоило недешево. Особенно для куцего пособия участников Первой магической. Особенно в сравнении с абсолютно бесплатной легендой. Поэтому Аластор в магловском Лондоне прогуливался без какой-либо маскировки: глаз-артефакт менял на повязку, да штаны подлиннее надевал, чтобы протез не бросался в глаза.

— Как вашу охранницу зовут? — поинтересовалась мадам, вновь переключившись на собачку.

— Миссис Бигстоун, — ответил аврор, решив, что если уж на бляшке ошейника накорябано, то пускай будет.

Собачка, конечно, совсем не «биг», но характер у нее твердый «стоун», так что имя в самый раз!

— Надо же, как официально! — мадам неожиданно спохватилась, и запоздало решила представиться, — Марджори Спенсер.

С этого рукопожатия в магловской ветклинике начался новый виток в жизни отставного аврора.

Конечно, он не догадывался, что через каких-то полтора года сам станет счастливым обладателем двенадцати чихуахуа, не знал, что его заинтересует кинология настолько, что к 1987 году он объездит кучу выставок со своей новой знакомой в Англии, Европе и даже США. Медали перестанут помещаться на стене, а кубки — в магически расширенном до предела серванте. Питомник имени «Мисси Бигстоун» прославится среди собаководов самыми элитными крохотными защитниками, так что очередь за щенками будет растягиваться на месяцы вперед…

Ну а пока отставной аврор лишь приветливо улыбнулся в ответ и пожал по-мужски квадратную и теплую ладонь:

— Аластор Моуди, приятно познакомиться.

К лету 1992 года Аластор Моуди уже давно знал, что его дорогая коллега и хорошая подруга — Марджори в девичестве носила фамилию Дурсль. Что у нее есть брат — Вернон, а он, в свою очередь женат на Петунье. В семье у них двое детей — родной Дадли Дурсль, и приемный мальчик — Гарри Поттер. Тетушка Мардж любила поболтать, чтобы скоротать время в поездке на самолете или поезде, или после очередной выставки, когда спадал ажиотаж после награждения, затихали поздравления и собаководы начинали расходиться.

Традиционно после закрытия Аластор и Марджори отправлялись в какое-нибудь кафе или ресторан, где пускали с животными, и отмечали. Вот за такими посиделками старый аврор не прикладывая больших усилий, вызнал все о пресловутом Мальчике-Который-Выжил. Естественно, он сильно удивился тому, что наследник древнего рода воспитывается в семье маглов. Спрашивается, о чем только Дамблдор думал?! Этот вопрос всплывал в голове Аластора множество раз, когда он за стаканом апельсинового фреша вечерком перемалывал в голове события минувших дней. Зачем-то мальчика от волшебного мира отрезал, геройский образ в газетах раздул до небес. Ясно как день — темнит светоч, а для чего ему это надо — пока не ясно.

Поначалу Моуди хотелось разобраться в этой истории, опять-таки наскрести что-нибудь на директора, но, послушав веселые рассказы Мардж о двух аболтусах-племянниках, он махнул рукой. Ну растет герой среди маглов, и пусть. Не первый, как говорится, и не последний. Главное — у мальчишки есть дом и любящая семья, а большего ребенку и не надо.

Да и сам Аластор, так сказать, «отошел от дел», и старался не приближаться к политической мути. Но руку на пульсе исправно держал, читал «Пророк» и периодически наведывался в Лютный, чтобы размяться и помочь совсем еще желторотым, только выпустившимся аврорам с поимкой какого-нибудь негодяя.

Вот и сегодня, в погожий вторник, Аластор разогрелся с утра на своей любимой спортплощадке, поговорил с мадам Марпл о погоде, освежился в душе. Затем накормил свою маленькую армию чихуахуа числом в двадцать штук, перекусил тостом с авокадо и зеленым смузи из шпината с киви, и отправился на Косую аллею.

Первым делом он всегда обходил знакомых. Перекидывался парой слов с Томом, барменом в Дырявом котле, и утаскивал его на «пятиминутный перекур» на задний двор заведения. Том пыхтел трубкой в хорошей компании, а Аластор морщил нос от дыма и узнавал самые свежие сплетни.

— Видел, что в последнем выпуске «Пророка» напечатали? Или еще не смотрел? — нетерпеливо спросил Том.

— Еще не купил. Знаешь же, я не выношу, когда эти пернатые крысы гадят мне на балкон, — отмахнулся Моуди, имея в виду почтовых сов. — А что там? Сенсация века?

— Не века, но года уж точно! Учебного года, — Том взмахом палочки выдернул газету из-под прилавка, и она прилетела ему в руки. — Читай!

Кричащий заголовок на первой полосе гласил: «Профессор украл десять тысяч галеонов!». Под заголовком двигалась колдография злоумышленника — некоего Квиринуса Квиррелла, преподавателя ЗОТИ. Молодой мужчина выглядел безобидным, с лучиками-морщинками в уголках глаз, и по-доброму улыбался тонкими губами, почти что детской улыбкой.

Аластор хмыкнул себе под нос и погрузился в чтение.

«Сегодня волшебный мир потрясен новостями о скандальной афере! — писал репортер «Ежедневного пророка» Энди Смаджли. — Профессор Квиррелл, который всегда считался тихим и скромным преподавателем, вынашивал коварный план на протяжении нескольких месяцев. Используя свои глубокие познания в темных искусствах, он сумел проникнуть в школьный фонд и похитить огромную сумму денег, предназначенную для улучшения условий обучения и жизни студентов ШЧиВ Хогвартс.

Не останавливаясь на достигнутом, профессор Квиррелл ввел всех в заблуждение и инсценировал свою смерть, чтобы скрыться от правосудия. С помощью неизвестной комбинации зелий и заклинаний темной магии злоумышленник создал иллюзию, которая убедила всех в его гибели. Преподаватели и ученики скорбели по его кончине, не подозревая об истинных намерениях.

«Мы все потрясены и глубоко разочарованы! Это беспрецедентный случай в истории Хогвартса!» — прокомментировала ситуацию замдиректор, профессор Минерва Макгонагалл, декан факультета Гриффиндор.

«Я помню, каким Квиринус пришел в Хогвартс на первый курс. Маленьким, пугливым ребенком. Так отрадно было видеть, когда он возмужал и подал заявление на должность преподавателя! Вначале он вел у нас магловедение, но интересовался всем, в том числе и защитой от темных искусств, поэтому я предложил ему вакантную должность. Видно, в погоне за знаниями, молодой человек оступился. Темные искусства коварны, боюсь, они извратили его светлую душу. Хогвартс всегда стремился быть местом, где царит доверие и безопасность. Мы приложим все усилия для предотвращения подобных инцидентов в будущем.» — прокомментировал ситуацию директор ШЧиВ Хогвартс Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

По последним сведениям, человека, похожего на профессора Квиррелла, видели на улицах Форталеза в Бразилии. Местные власти предупреждены и ведут поиски. Министр магии Корнелиус Фардж заявил, что сделает все возможное, чтобы вернуть украденные средства и привлечь профессора Квиррелла к ответственности.»

— М-да, — Аластор сложил газету и вернул ее Тому.

— Я знал этого Квиррелла, он у меня комнату снимал несколько месяцев, после того, как вернулся из путешествия в Албании, — Том досадливо поморщился. — Казался самым обычным человеком! Вежливый, пунктуальный, оплачивал всегда ко времени, чаевые горничным оставлял. Заикался маленько, это меня подбешивало поначалу, но потом привык. В конце концов, вины его в этом нет. А оно вот как получается! Представь только!

— Паршиво, — согласился Моуди. — Но как оно на самом деле там было, мы не узнаем. Может парня подставили или околдовали. Или опоили.

— А ты первым делом думаешь, что тебе обязательно в газете наврали, — фыркнул бармен.

— Конечно. Я ж в аврорате служил, знаю, как вся эта кухня за кулисами работает.

— Ну, может и околдовали, — Том вздохнул и пожал плечами. — Не знаю, что и думать… хорошим он человеком мне показался, жалко, если действительно вор. Старею, слабеет чуйка моя, наверное. С баром пора завязывать.

— Ты каждый наш разговор с баром завязываешь, — Аластор направился к стене, скрывающей проход на Косую аллею. — Если надоел он тебе — завяжи, а не ной. Лучше кондитерскую открой или цветочный магазин, всяко приятнее будет возиться, чем с хмырями этими немытыми.

Глаз-артефакт тут же покосился в сторону потрепанного волшебника в грязной мантии, который сидел за стойкой. Глазки у него бегали, пальчики подергивались, озирался подозрительно, сразу понятно — стащить бутылку удумал.

— А может и вправду — стоит, — Том неопределенно пожал плечами.

— Переспи с этой мыслью, — посоветовал ему Аластор и направился в сторону Лютного, но опомнился и свернул к «Флориш и Боттс» за свежей газетой. Самое горячее на первой полосе, конечно, интересно, но есть же еще спортивная колонка!

Заплатив за газету, Моуди отошел буквально на пару шагов, как вдруг…

— Да это же полнейшая хренотень!!! — возмущенный детский вопль донесся из переулка.

Аластор с любопытством заглянул за угол и увидел мальчишку лет десяти в неброской магловской одежде и черной бандане с черепами. На носу у него болтались прямоугольные очки, явно не подходящие по размеру. Мальчишка жадно вчитывался в газету, пыхтел, краснел и тихо-тихо ругался нехорошими словами, словно его могли за этим делом застать взрослые и влепить подзатыльник.

— Жопа Мерлина! — с чувством заявил он и постучал себе газетой по лбу. — Надо было раньше идти! Но откуда мне было знать, что директор Дамблдор — бессовестный брехун!

Аластор дернулся, вступил в проулок и на автомате накинул полог заглушающих чар. Мальчишка осекся, обернулся на него и настороженно замер.

— Пацан, ты бы такими словами не разбрасывался. Клевета на уважаемого волшебника — это серьезно, могут и родителей оштрафовать, — многозначительно произнес Моуди, смерив мальчишку внимательным взглядом.

Глаз-артефакт привычно прошелся с головы до ног, отмечая какое-то непонятное темное уплотнение ауры в районе головы. Проклятье? Или амулет? В семьях темных волшебников бывают такие штучки, но мальчишка больше похож на отпрыска маглов.

— Не клевета это, а чистая правда! — горячо возразил мальчик, потрясая газетой. Кажется, эта история задела его за живое. Любимый учитель? — Я знаю, что случилось с профессором Квиреллом, я там был, когда Во…. — внезапно пацан прикусил язык. Подозрительно прищурившись, он плотно стиснул что-то спрятанное в рукаве. — Кто вы такой? Это вы звуки заколдовали, так что тут теперь тишина?

Аластор сделал стойку. Рвение, с которым мальчишка защищал профессора, показалось ему крайне интересным, а еще эти обвинения Дамблдора… Неужели удастся узнать что-нибудь гаденько-секретное и обзавестись компроматом? Компромат никогда лишним не бывает!

— Да, я поставил. Вопишь так, что я удивлен, почему вся улица не сбежалась. Я — Аластор Моуди, аврор в отставке, — представился Моуди, но недоверчивый мальчишка потребовал доказательства. Усмехнувшись, Аластор похвалил про себя его за бдительность и вытащил из внутреннего кармана пенсионное удостоверение военного.

— Аврор в отставке? А у вас же сохранились связи в Аврорате? У меня есть сведения о профессоре Квиррелле, я точно знаю, как все было!

— Может расскажешь по порядку с самого начала? А я посмотрю, что смогу сделать, — предложил Аластор.

— Вообще все началось с философского камня, но не настоящего, а фальшивого. Правда, я об этом только недавно узнал, — мальчишка начал сумбурно рассказывать, то запинаясь, то лопоча так, что несколько слов склеивались в одно. —... В тело профессора вселился дух Того-Кого-Нельзя-Называть. Он пытался украсть философский камень! Сначала в банке Гринготтс. Но его оттуда уже забрал Хагрид и привез в Хогвартс, к директору Дамблдору. Потому что там — безопаснее.

Аластор Моуди недоуменно моргнул, медленно кивнул, когда увидел, что малец ждет его реакции, и незаметно наложил поверх стандартных заглушающих чар кое-что посерьезнее, из арсенала семьи Блэк. Сириус ему кое-какие заклинания показал, еще во время Первой магической войны.

— Короче, мы с ребятами думали сначала, что камень хочет украсть профессор Снейп, для того чтобы вернуть Того-Самого. А на самом деле его хотел украсть профессор Квиррелл… В смысле, он не хотел, но дух Того-Самого его заставил! Я знаю все это, потому что там был! Тот-Кого-Нельзя-Называть мне все сам рассказал!

Мальчишка опустил глаза и поскреб бандану на лбу. Как раз в районе темного пятна на ауре.

— А потом я… я… профессор Квиррелл… он рассыпался… но я не хотел! Это была самооборона, я защищался! И я не знал, что от моих прикосновений он… Директор сказал, что это мамина магия любви защитила… Но он уже столько наврал, что я не знаю правда это или нет! Когда профессор Квиррелл рассыпался, дух Того-Самого сбил меня с ног, и я потерял сознание, а очнулся уже в Больничном крыле. Директор соврал обо всем! И о философском камне тоже! Он сказал, что его уничтожат. Но я случайно привез его с собой домой и он оказался простой стекляшкой! Друг мистера Полкинса на работе проверил. Он ювелир.

Мальчик вытащил из кармана прозрачный зип пакетик и продемонстрировал кусочек красного шлака. Аластор осмотрел его глазом-артефактом и пришел к выводу, что да — стекляшка, ни единого магического отпечатка.

Услышанная история вогнала его в ступор. На первый взгляд — бред бредом и мальчика бы колдомедикам в Мунго показать. Насколько должно быть богатое воображение у ребенка, чтобы он все это выдумал?! Да он одним рассказом переплюнул всех наркоманов, которых Моуди отлавливал в Лютном! Но с другой стороны…

— Пацан, а зовут тебя как?

— Точно, я ж не представился! Я Гарри, Гарри Поттер!

«Опа, «племянничек» Марджори! Вот это совпадение! Повезло, что я на него наткнулся, а не абы кто…» — изумился про себя Аластор.

— Но вам, наверное, доказательства нужны? Вот! — мальчишка поспешно стянул бандану с головы и показал Моуди знаменитый шрам-молнию.

Бывалый аврор содрогнулся. Черным пятном оказался мерзкий эфирный паразит с множеством мелких глаз и противными маленькими усиками, которыми он крепко впился в ауру ребенка. Словно растение корнями в почву. Мордред и Моргана! Где он умудрился его подцепить?!

— Только я тут инкогнито. Пирсу пришлось одолжить мне очки папы, а то в круглых меня сразу узнают и со всех сторон полезут руки пожимать. Вы меня не выдавайте! — Гарри вернул повязку на место и, поправив великоватые очки, выжидающе взглянул на Моуди.

— Не выдам, — Аластор взял себя в руки. — С историей этого профессора чего-нибудь придумаю, нужно перетереть с надежными людьми. Мне шрам твой совсем не понравился. У тебя голова в том месте не болит?

— Болит. У меня часто мигрени бывают, совсем как у тети, — удивился Гарри, снова почесав лоб. — А это вы своим волшебным глазом поглядели?

— Поглядел и считаю — шрам нужно показать колдомедику.

— Мадам Помфри в Хогвартсе смотрела…

— Так она медведьма, — отмахнулся Моуди, — не та квалификация! Откладывать не стоит, выглядит эта штука очень-очень плохо. Я бы даже сказал, жрет тебя. Я провожу до Мунго.

— Мне нужна операция? — с легким испугом спросил Гарри. — Но ключ от сейфа родителей у директора Дамблдора, а у дяди, наверное, нет столько денег…

— Не бойся, пацан. В Мунго детям предоставляется бесплатное медицинское обслуживание, — сказал Аластор, про себя отметив любопытный факт о ключе сейфа Поттеров.

— И тетю Петунью надо предупредить! — опомнился Гарри. — Она ж от волнения с ума сойдет! Ой… И по ушам надает за то, что я без спроса на разведку вылез… И Дадли с Пирсом достанется…

— Не боись, не съест же тетя тебя за это, — беззлобно хохотнул Моуди и протянул мальчишке руку. — Ты когда-нибудь аппарировал? Крепко возьми меня за руку, вдохни поглубже, зажмурься и задержи дыхание. В первый раз — всегда неприятно.

Они исчезли из переулка совершенно бесшумно, и ровно две минуты спустя фамильные заглушающие чары Блэков рассеялись, не оставив и следа.

В конце улицы от стены отделилась фигура юноши в неброской мантии. В тени глубокого капюшона отчетливо блеснула серьга-артефакт с горящим зеленым камнем, на котором виднелся герб какой-то семьи. Очевидно, это она помогла обойти сложные чары и подслушать разговор.

— Махинации с философским камнем? С подделкой? Чего только не выдумают, — недоуменно буркнул он себе под нос, натянул капюшон поглубже и вышел на Косую аллею.

Юноша стремительным шагом промчался вдоль магазинчиков, задержался только у газетного киоска, где купил несколько свежих выпусков «Ежедневного пророка» и три штуки Ведьмополитена. Распихав газеты и журналы по карманам сумки, которая болталась у него на плече, он свернул в Лютный переулок. Быстро сбежав по узкой лестнице с разбитыми ступенями, он протиснулся мимо грозного вида верзил, которые столпились у входа в паб «Белая виверна», миновал тату-салон Маркуса Скаррса и, поднявшись по ступеням, толкнул дверь в лавку с вывеской «Спини Серпент».

— Мистер Ботреан, здравствуйте! — звонко окликнул юноша, скидывая капюшон.

Приземистый мужчина с брюшком и высокими залысинами наводил порядок на витрине с редкими ингредиентами, пополнял запасы. Но, заслышав знакомый голос, он обернулся и расплылся в кривозубой улыбке:

— Николя! Давно ты ко мне не заглядывал! Лорд зверствует? С шеи не слезает, совсем загонял тебя, так что времени нет проведать старика?

— Бросьте, какой вы старик! — отмахнулся юноша. — Мужчина в самом расцвете сил! Это я вам с высоты своего опыта говорю, шестьдесят — это не приговор, это только самое начало!

Мистер Ботреан на такую тираду лишь фыркнул, оставил ящик с запасными ингредиентами на витрине и, вытирая ладони тряпкой, направился за прилавок.

— А лорд не то чтобы зверствует. Вы же его знаете, он трудоголик, перфекционист и ужасно требователен к себе и ко всем своим вассалам. Приходится соответствовать! Иной раз нелегко, я-то в этот раз сквибом уродился, ну да это не помеха в алхимии и зельеварении. С составами, где требуется вливание магии, приходится изголяться, но я ж находчивый! — усмехнулся Николя и артистично тряхнул головой, так что рыжие волосы каскадом рассыпались по плечам.

— Напомнить, к чему привела твоя находчивость в прошлый раз?

— Не-не-не, я сам прекрасно помню! И даже признаю свою ошибку! Слишком амбициозно было полагать, что у меня получится вырастить искусственную черную дыру на основе Эванеско, но… тебе разве никогда не было интересно, куда исчезает все то, что мы так безропотно удаляем по мановению палочки?

— Нет. Удаляет — значит удаляет и нечего в этом ковыряться. Видел, у маглов на металлических шкафах с электричеством всегда пишут «Не влезай — убьет!»? Вот и здесь такой же принцип! И вообще, ты языком пришел чесать про свою арканологию, или забрать заказ?

— Оба. Я любитель совмещать приятное с полезным! Что ж, показывай товар.

Николя оперся о прилавок и принялся нетерпеливо тарабанить пальцами, пока мистер Ботреан копался за шторкой на складе в поисках ящика. Он аккуратно снял его с верхней полки, сдул пыль и, придержав шторку, вернулся в магазин. На прилавок опустился ящичек из черного дерева. Скрипнули металлические защелки, крышка открылась. Николя сунул нос внутрь, внимательно изучая содержимое.

На мягкой подстилке из черного бархата в выдавленных формах лежали инструменты для обработки камня: зубила нескольких видов, рашпили, напильники, долото и иглы для самой тонкой детализации. Металл тихонько тлел голубым сиянием в темном помещении магазина и от него доносился едва различимый гул. На торце деревянных рукояток было вырезано клеймо мастера.

— Ого, работа клана Чисовлян! Ты превзошел мои ожидания! Как тебе только удалось выйти на рудар Скалдвора? Они же живут закрыто и редко выходят на поверхность Уральских гор.

— Как говорите вы, люди, «Дварф дварфу — брат, из каких бы дальних краев они ни пришли и при каких бы обстоятельствах не встретились». И это весьма точное определение, — мистер Ботреан поиграл бровями. — Можно сказать, я всего-то съездил к родне в отпуск, а они мне и рады — гостинцев в дорогу напихали, и наборчик по просьбе подогнали, почти даром! Само собой, я им тоже кое-чего привез, ибо негоже в гости без подарков ехать, — назидательно закончил он.

— Вот никогда бы не подумал, что ты — самый настоящий дварф! Я впечатлен! Думал, что вы все-таки пониже ростом, как минимум на голову.

— Это уже от рода зависит. Пещерные дварфы, само собой, пониже будут, а степным и равнинным зачем такие сложности? — отмахнулся мистер Ботреан. — Ну так как, устраивает тебя товар? Надеюсь, ваш лорд будет доволен.

— Он никогда не бывает доволен, — хмыкнул Николя, вытаскивая из-за пазухи плотный кошель с галеонами. — Разве что когда у Блэков подают на обед лазанью по семейному рецепту. Десять слоев и море сыра. Мне плохо становится от одного взгляда! И это мне, большому любителю сыров!

— Да уж, — покачал головой продавец, пересчитывая деньги. — Все в порядке.

— Прекрасно! — Николя захлопнул крышку, щелкнул металлическими защелками, подхватил ящик и направился к двери. — До свидания, мистер Ботреан, передавайте от меня привет вашей прекрасной Жаннет!