Цир Вербенис (джен)

Человека в дорогом плаще звали Грасс. Он произнес свое имя так, будто одалживал его Циру на время и собирался потребовать обратно в идеальном состоянии.

— Работа простая, — сказал он. — Забираешь ящики на складе у западной стены и отвозишь по указанному адресу.

— Что в ящиках?

— Ты плохо слушал.

— Я умею не задавать вопросов. Но вы еще не заплатили за это умение.

Грасс положил на стол две серебряные монеты. Столько Цир зарабатывал за три дня тяжелой работы.

— Половина сейчас, половина после доставки.

— За простую работу слишком много.

— За длинные руки.

— Они берут отдельную плату.

Грасс добавил третью монету.

Цир согласился.

Склад стоял в старом кожевенном квартале, где даже дождь пах дубильной корой и гнилыми шкурами. У ворот дежурили двое мужчин. Один проверил бумагу Грасса, другой оглядел Цира и спросил:

— Это кто?

— Подъемный механизм, — ответил Цир.

Мужчина не засмеялся.

Внутри лежали ящики без клейм. Некоторые были достаточно маленькими, чтобы поместиться под мышкой. Другие приходилось поднимать вдвоем. Цир грузил их на телегу, а Грасс отмечал номера в книге.

Первый маршрут закончился у лавки благовоний. Второй — возле частного дома с закрытыми ставнями. Третий ящик приняли в подвале трактира. Получатели не задавали вопросов и не открывали груз при нем.

Цир отметил на карте три адреса.

Не потому, что подозревал преступление. Просто Лодер учил записывать дорогу. Но уже через неделю Цир заметил, что маршруты не совпадают с накладными. Ящик, якобы предназначенный стекольщику, увезли к ювелиру. Сушеные травы оказались тяжелее железа. На крышках стояли следы старых печатей, тщательно соскобленных ножом.

— Мы занимаемся контрабандой? — спросил он Грасса.

— Мы занимаемся доставкой.

— Закон видит разницу?

— Закон видит то, за что ему заплатили.

Циру ответ не понравился. Однако деньги приходили вовремя. Он снимал комнату, ел каждый день, отправлял монеты судье и домой. Работа не требовала лгать — только молчать. После армии молчание иногда казалось отдыхом.

Он установил для себя правила. Не перевозить оружие к городским воротам. Не работать ночью возле жилых домов. Не брать запечатанные ящики, из которых слышно дыхание. Грасс согласился слишком легко.

— У каждого человека должна быть совесть, — сказал он. — Иначе как узнать, сколько стоит ее обойти?

— Моя дорогая.

— Все так говорят до первого голодного месяца.

Цир улыбнулся, но записал фразу в тетрадь рядом с именем Грасса.

Среди грузчиков был гном по имени Шерд, молчаливый и сутулый. Он работал на складе дольше остальных, носил кожаные перчатки и никогда не касался ящиков голыми руками. Однажды Цир спросил почему.

— Занозы, — ответил Шерд.

— Ящики гладкие.

— Значит, перчатки помогают.

Через месяц Шерд исчез. Грасс сказал, что тот уехал. На его месте появился другой грузчик, который не знал, что тяжелые ящики нужно поднимать ногами, а не спиной.

Цир продолжил работу.

Он убеждал себя, что товар все равно доставит кто-нибудь другой. Что человеку с долгами не полагается выбирать безупречный заработок. Что после форта он имеет право на простую жизнь, где опасность умещается в запертую коробку и принадлежит не ему.

Однажды вечером они грузили телегу перед грозой. Воздух был тяжелым, лошади нервничали. Грасс торопил работников, потому что партию требовалось вывезти до закрытия ворот.

Цир поднял длинный ящик. Доска под пальцами хрустнула.

— Стой, — сказал он.

Никто не услышал. Гром ударил над крышами. Лошадь дернулась. Угол ящика столкнулся с телегой, прогнившая стенка раскололась.

На камни посыпались металлические оправы, обрывки цепочек и мутные кристаллы. Несколько амулетов разбились. Из одного вырвалась синяя искра и умерла в луже.

Грасс подбежал первым.

— Собирай.

Цир опустился на колено. В руке оказался медальон, разломанный пополам. Внутри сохранилась прядь детских волос и маленькая пластина с именем.

— Это не новые вещи.

— Собирай.

— Их носили.

Грасс схватил его за запястье.

— Ты получаешь деньги за руки, Вербенис. Не за мысли.

Цир посмотрел на его пальцы. Потом на лицо.

— Уберите руку.

Грасс отпустил.

Они собрали груз. Ящик унесли в заднее помещение. Остальных работников отправили домой, а Циру велели остаться.

В конторе Грасс налил себе вина.

— Амулеты сделаны из старых магических фокусов, — сказал он. — Закон не запрещает переплавлять лом.

— Почему на ломе имена?

— Люди подписывают вещи.

— Почему один еще держал заряд?

Грасс отпил вина.

— Иногда фокус ломают прежде, чем дар полностью угасает.

— Кто ломает?

— Какая разница?

Цир почувствовал запах старого форта: пыль, металл и острый порошок. Его там не было. Он возник из памяти, предупреждая раньше разума.

— Эти вещи отнимали у людей.

— Покупали, отбирали за долги, конфисковывали. Иногда владелец уже мертв. Иногда ему все равно не разрешили бы пользоваться даром. Материал не должен пропадать.

Материал.

Цир вспомнил медальон с детскими волосами.

— Я ухожу.

Грасс кивнул, словно ожидал именно этого.

— Конечно. Но сначала оплатишь молчание.

Он развернул книгу. В ней стояли суммы за жилье, еду, рабочую одежду, поврежденный ящик и «доверительный сбор». Цифры складывались в долг, в несколько раз превышавший весь заработок Цира.

— Я не брал у вас в долг.

— Ты пользовался комнатой нашего человека. Ел в трактире нашего человека. Получил одежду.

— Вы удерживали это из платы.

— То была плата за посредничество.

Цир провел пальцем по строкам. Считал он хорошо. Именно поэтому подлог был очевиден.

— А если я не заплачу?

— Тогда стража узнает, кто перевозил запрещенные магические предметы. Судья услышит про взорванное окно. Армия — про пропавшие со склада составы.

— Я ничего не крал в армии.

— Правда редко доходит до суда без платы за дорогу.

Грасс закрыл книгу.

— Возвращайся завтра. Все останется как прежде.

Цир ушел.

В комнате над постоялым двором он положил на стол карту, тетрадь долгов и камень Миры. Потом достал армейский крюк, нож и набор отмычек.

Можно было сбежать. Северная дорога начиналась за воротами, и Грасс не стал бы искать его долго. Можно было обратиться к страже, но Цир не знал, кто уже получает деньги со склада. Можно было предупредить покупателей, если бы он понимал, кому предназначалась новая партия.

Он рассматривал отметки на карте. Три адреса, затем еще семь. Возле каждого стояла дата и номер ящика. Лодер велел оставлять путь для того, кто пойдет после. Но карта ничего не меняла, если тот, кто держал ее, уходил в другую сторону.

Цир закрыл глаза.

В форте он почувствовал опасность и не закричал достаточно громко. Теперь запах снова появился раньше беды.

Он надел темную рубаху и вернулся к складу после полуночи.

Дождь закончился, но крыши еще капали. Возле главных ворот дежурил один человек. Второй обходил двор каждые двенадцать минут. Цир знал это, потому что месяц грузил ночные партии и всегда считал шаги охраны.

Он обошел здание сзади. Между складом и соседним двором находилась кирпичная стена. За нею держали коз, двух мулов и огромного серого гуся, который ненавидел человечество без различия происхождения.

Цир перебросил крюк, подтянулся и замер наверху. Во дворе склада было пусто. Он спустился, подошел к боковой двери и достал отмычки.

Замок Грасс недавно сменил. Внутри стояли шесть штифтов и защитная пластина. Цир слушал металл кончиками пальцев. Первый штифт поднялся. Второй оказался ложным. Третий заедал. По улице прошел сторож, кашляя и шаркая сапогами.

— Не торопись, — прошептал Цир замку. — У нас обоих трудная ночь.

Щелкнул последний штифт.

Внутри пахло деревом и маслом. Цир не стал зажигать свет. Он помнил расположение ящиков и дошел до конторы, касаясь стены. Дверь там была проще.

Книги лежали в запертом шкафу. Цир вытащил все: учет грузов, платежи охране, имена посредников, списки людей, у которых были изъяты магические предметы. Некоторые строки помечались словом «истощен». Другие — «годен повторно».

Он почувствовал, как внутри становится тихо.

Не страшно. Не яростно. Просто тихо — так бывало в армии, когда боль уже названа и оставалось сделать полезное.

Цир сложил главную книгу в сумку. Остальные открыл на страницах с именами и залил средством от ржавчины. Зеленоватая жидкость разъела металлические скобы, расползлась по чернилам и превратила аккуратные счета в темные пятна.

Потом он пошел к ящикам.

Унести все было невозможно. Разбить — опасно. Цир вскрывал крышки и менял таблички местами, смешивал номера, вынимал упаковочные листы. В несколько ящиков положил записки: «Товар краденый. Спросите Грасса, у кого».

На улице прозвучали шаги.

Цир спрятался между стеллажами. Дверь открылась. Вошел ночной сторож с лампой.

Свет двигался вдоль прохода. Цир видел выход, два окна и лестницу на чердак. Отступать было некуда: сторож шел прямо к нему.

Тогда Цир вынул из кармана маленькую колбу светящегося зелья — последнюю из тех, что приготовил у Фарни. Жидкость все еще пульсировала зеленым.

Он бросил колбу в дальний угол.

Стекло разбилось. Стена вспыхнула призрачным сиянием.

Сторож выругался и побежал туда. Цир выскользнул за дверь, пересек двор и взобрался на стену.

Серый гусь увидел его первым.

— Только не сейчас, — прошептал Цир.

Гусь расправил крылья и издал боевой крик.

Залаяли собаки. Козы заметались. Один мул лягнул стойло. Во дворе склада закричал сторож.

Цир спрыгнул к животным, открыл засовы и распахнул ворота соседнего двора. Гусь атаковал его в колено, затем переключился на появившегося охранника. Козы хлынули на улицу. Мулы понеслись за ними. Собаки, привлеченные шумом, ворвались во двор склада.

В зеленом свете происходящее выглядело как конец света, организованный домашним хозяйством.

Цир выбрался через задний проход и побежал к реке.

За ним гнались двое. Он слышал их шаги, но не оборачивался. У старой красильни свернул в переулок, перебросил крюк на балкон и поднялся. Преследователи пронеслись внизу. Цир перелез через крышу, спустился с другой стороны и добрался до постоялого двора.

У него было меньше часа.

Он собрал вещи, оставил хозяину деньги за неделю и вынул из книги Грасса страницы с платежами. Один список отправил судье Рендалю. Второй — городскому начальнику стражи, имя которого не значилось среди получателей. Третий спрятал в футляр карты.

Главную книгу он передал храмовому приюту. Настоятельница выслушала его, посмотрела на записи и спросила:

— Почему вы доверяете мне?

— Не доверяю. Поэтому копии уже у других людей.

— А если мы все куплены?

— Тогда мне следовало выбрать другую профессию.

Она спрятала книгу под рясой.

— Вы понимаете, что вас будут искать?

— Я вызываю интерес у людей с детства.

До рассвета Цир покинул Монтбель. Он шел на юг, не зажигая фонаря. В первый день ему казалось, что за каждым поворотом слышатся копыта. Во второй заметил двух всадников и ушел с дороги. Три ночи спал в лесу, выбирая место, откуда видел подходы.

На четвертый день добрался до каменного моста. Возле него стоял армейский пост. Цир мог попросить защиты, но не знал, насколько далеко тянулись связи Грасса. Он прошел мимо.

Новости настигли его через месяц. В трактире один купец рассказывал, что в Монтбеле раскрыли склад краденых магических предметов. Несколько стражников арестовали, один чиновник исчез, владельца склада не нашли. О пострадавших не говорили.

— А кто донес? — спросил слушатель.

— Какой-то вор. Разгромил книги, выпустил скотину. Говорят, был ростом с огра.

Цир сидел у стены, видел дверь и не вмешивался.

Он так и не узнал, вернули ли амулеты владельцам. Не узнал, скольким людям сломали фокусы и сколько из них пережили потерю дара. Не узнал, попался ли Грасс. Это незнание осталось с ним тяжелее долга судье.

Через несколько дней он встретил на дороге женщину с обожженной ладонью. Она сидела у колеса сломанной телеги и пыталась затянуть гайку кухонным ножом. Цир предложил помощь. Пока он ставил колесо, женщина заметила его инструменты и спросила, не был ли он в Монтбеле во время облавы.

— Проходил неподалеку.

— Говорят, нашли список владельцев.

Цир замер.

— И что?

Женщина показала ладонь. Под ожогом виднелся бледный круглый след от амулета.

— Мой фокус забрали за долг мужа. Сказали, вернут после выплаты. Потом сообщили, что его уничтожили как опасную вещь. В списке было мое имя.

— Вам вернули амулет?

— Осколки. Дар не вернулся.

Цир закончил затягивать гайку.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но теперь хотя бы знаю, кто это сделал.

Она предложила деньги. Цир отказался.

— Почему? — спросила женщина.

— Неправильно рассчитал стоимость работы.

Он не рассказал, что перевозил те ящики. Не признался, что мог уйти раньше, спросить раньше, разбить чужое молчание до того, как сломался груз. Правда помогла бы ему облегчить вину, но женщине пришлось бы нести еще и ее. Цир оставил это себе.

В тот вечер он впервые вычеркнул из тетради не выплаченный долг, а заработок. Рядом написал: «Молчание тоже входит в цену».

Ниже он добавил имя женщины, хотя так и не спросил его. Потом зачеркнул строку: чужая жизнь не должна превращаться в еще одну запись его счетов. Остался только рисунок круглого следа на ладони. Иногда Цир открывал тетрадь на этой странице, прежде чем соглашаться на новую работу.

Рисунок напоминал, что даже закрытый ящик касается чьей-то кожи.

После склада Цир больше не соглашался переносить неизвестные ящики. Он спрашивал, кому принадлежит товар, откуда взялся и кто получит деньги. Работодатели считали его неудобным. Работа стала редкой.

Зато в его тетради появилось новое правило: если богатый человек называет чужую жизнь материалом, следует проверить, где он держит книги.

Цир путешествовал несколько лет. Чинил замки, сопровождал обозы, обезвреживал старые ловушки и проигрывал в карты ровно столько, чтобы противники поверили в удачу. Он выплачивал долг Рендалю, посылал подарки Мире и каждый раз обещал себе вернуться в Вербовые Холмы, когда станет ниже, богаче или хотя бы менее заметным.

Ни одно условие не исполнялось.

Однажды в трактире «У Трех Колес» он сел играть с человеком по имени Мерн. Тот носил шелковый жилет, золотую булавку и приглашение на прием архимага Адамуса.

К полуночи Мерн проиграл все деньги. Потом часы. Потом булавку.

— Еще партия, — потребовал он.

— Вам уже нечем платить, — сказал Цир.

Мерн положил на стол плотный конверт с серебряной печатью.

— Это стоит больше твоей жизни.

Цир увидел имя Адамуса.

Об архимаге ходили слухи. Говорили, что он собирает редкости, знает потерянные рецепты и способен достать зелье, которого нет ни у одного гильдейского алхимика.

— Не уверен, что моя жизнь так дешева, — сказал Цир. — Но приглашение принимаю.

Карты легли на стол.

Мерн проиграл.

Утром он отказался отдавать долг. Кричал, угрожал страже и утверждал, что хоббит мошенничал. Цир не спорил. Приглашение он забрал еще ночью.

Вечером он разложил на кровати лучший жилет, карту северных дорог и набор отмычек. На конверте стояла дата приема.

До него оставалось три дня.

Цир посмотрел на свое отражение в мутном зеркале.

— Мы идем туда только посмотреть, — сообщил он отражению.

Отражение выглядело так, будто уже знало цену подобных обещаний.