Эвелин (джен)

Черт, Гарри снова очнулся в госпитале. Правда не в Хогвартсе, но все же. И вырубили-то его прям по-маггловски: хорошенько стукнув. Вроде волшебники — приличное общество, ан нет. Пора со всеми больницами завязывать.

— Мистер Поттер, вы очнулись?

Ему улыбалась миловидная женщина лет тридцати, Аберс, кажется, а за ней мялся Орсон Холл? Тот, кто ударил Гарри. Стоит его запомнить.

— Молодой человек, — сутулый доктор бросил в Гарри несколько заклинаний, теплых и мягких, — объясните-ка, как в вашем организме оказался яд ибисовых урей? Мы вам закапали нейтрализатор. Через месяц процедуру придётся повторить.

Гарри недоумевал. Что закапали? Кого?

— Змей. Небольших змей, — с разочарованием протянул доктор.

Эвелин пытался что-то припомнить, но ядовитых змей в его жизни не было, хотя… василиск?

Холл криво усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Так, я вижу, что ты знаешь. Колись!

Гарри задумался. Стоит ли рассказывать историю посторонним? О ней знали только он, Гермиона и Уизли. Дамблдор говорил с ним об этом только с глазу на глаз.

С другой стороны, эти посторонние уже знали его настоящее имя. И Эвелина подтачивало желание рассказать, чтобы все, а не только горстка людей, узнали что именно творилось в Хогвартсе год и пятьдесят лет назад. В каком ужасе и страхе пребывали ученики тогда и сейчас.

— Когда я учился на втором курсе, открылась Тайная комната. Я узнал, где вход от Плаксы Миртл, призрака школы. И когда он… — Гарри покачал головой. Нет, Волдеморта сдавать еще рано, а то министерские еще спасуют. — Тогда василиск утащил девочку в Тайную комнату, я спустился за ней и спас.

Глаза у всех были размером с блюдо:

— Василиск тебя ранил?

— Я убил василиска.

— Как?!

— Мечом Гриффиндора из распределяющей шляпы, а Фоукс помог его ослепить.

— Фоукс — это кто?

— Феникс Дамблдора.

Некоторое время все молчали, а затем Холла пробрал приступ удушающего смеха. Он схватился руками за живот:

— Что я говорил про идиотию?! Не тормозим!

Аберс закатила глаза:

— Не обращайте внимание, он у нас сумасшедший.

Холла настолько раздирал смех, что согнулся пополам, оперевшись на соседнюю кушетку:

— Не, ну я не прав что-ли? Еще скажи, что с портретом Слизерина на парселтанге разговаривал!

Гарри тут же выпалил:

— Есть портрет?! — Очень интересно!

Холл уселся:

— Ну раз уж у нас день баек, расскажу вам парочку как выпускник Хогвартса с факультета Слизерина. — Ох, эти слизеринцы. Им лишь бы побахвалиться. — Есть в гостиной Слизерина в подземельях один живой портрет без подписи. Никто не знает, кто на нем изображен, но он взирает на всех учеников с усмешкой в глазах. Никогда не разговаривает, никогда не отвечает. Лишь раз в год, в начале учебы, к нему приводят первокурсников. «Пошипи мистеру Слизерину, пошипи». Те, кто парселтанг знал, правда шипели.

Эвелин захлопал глазами:

— Ему можно выучить?

Аберс склонила голову к плечу:

— Не самый популярный язык, но почему бы и нет.

Холл замахал руками:

— Дай я закончу-то! В общем, этот портрет в ответ первогодкам только хмурился, говорил «нѣтъ»⁽¹⁾ и замолкал.

Гарри взволнованно воскликнул:

— И это портрет Слизерина?!

— Да кто ж его знает.

— Да как же, василиск есть, а портрета Слизерина нет?!

— Молодой человек!.. — возмутился доктор.

— Подождите, у меня есть идея. Дайте минутку сформулировать. — Холл прервал его жестом. — Слышал о динозаврах? — Эвелин кивнул. — А то, что голуби — потомки динозавров? — Тоже. Пускай это каждый раз шокировало и смущало, Гарри знал. — Так вот: змеи — это голуби, василиск — динозавр.

Аберс потерла переносицу:

— Последнего живого василиска видели в тринадцатом веке, если не ошибаюсь?

Холл неуверенно пожал плечами:

— Возможно?

Гарри почувствовал себя неловко. Он уничтожил столь древнее существо. Но с другой стороны, не чувствовал себя виноватым — это была самооборона!

— Я всё-таки сохраню вашу кровь себе в коллекцию, мистер Поттер, — доктор пригрозил пальцем. — Такая редкость, такая! Не пропадать же добру!

Гарри лишь вздохнул: ему не поверили. Очевидно. Ну и черт с ними!

Но портрет стоит проверить. Только как? Где достать оборотное? Гермиона точно варить не будет. Эвелин взвыл про себя: нет, плохой план. А других пока нет. Ну почему он такой, без фантазии!

Аберс заозиралась и бросила своему напарнику шепоток:

— Ушел?

Холл кивнул и взмахнул палочкой, покрыв их вместе с Гарри едва мерцающим куполом. Так вот как выглядит Полог тишины!

Аберс присела на корточки, чтобы быть с ним на одной высоте:

— Мы не спросили главного: ты хочешь сменить свое имя? — Неужели, вводить порядочных граждан в замешательство, тоже обязанность Министерства? — Ты можешь остаться Гарри Поттером. Ты можешь даже не вспомнить об этом инциденте.

Холл включился, затараторил:

— Я не плохо меняю воспоминания. Выйдешь отсюда спокойным и счастливый. С наследством, которое и так твое — ты же Поттер.

Гарри задумался. Принять от них помощь казалось заманчивым. Все, что произошло, смахивало на фильм ужасов категории Б. Узнать, что он — не Гарри Поттер, что Волдеморт — его отец. Почему-то сейчас Эвелину первое чудилось куда более страшное, чем второе. Может потому, что с Волдемортом он уже был знаком?

Конечно, знакомства настолько потрясающие и запоминающиеся, что теперь Гарри не против прокрутить воспоминания еще раз со всеми подробностями. С другой стороны, именно от Волдеморта ясно, что ожидать, а вот от смены имени?.. Что с ним будет, когда он станет Гонтом? Как к этому отнесутся Рон и Гермиона? Кем он для них станет? А Сириус?..

— Есть шанс найти настоящего Гарри?

Только если Сириус. Бродяга заслуживает знать того человека, ради которого он с такими трудностями бежал из Азкабана.

Аберс и Холл переглянулись:

— Узнаем завтра.

Значит, у них уже есть кандидат.

— Тогда, я могу отложить решение.

Холл похлопал его по плечу:

— Да, несомненно, да, — и снял заклинание тишины.

План действий, кажется, был у всех в их маленьком заговоре.

Холл сильно хлопнул его по спине:

— Ладно, собирайся. Покажешь Аберс, где обитаешь.

— Что вы собираетесь делать?

Девушка спокойно закивала:

— Посмотрю, как ты живешь и с кем. Способны ли они обеспечить свое существование.

Гарри замялся:

— А может не надо?

— Это формальная процедура.

* * *

Ага, Эвелин так и поверил. Формальная процедура! Да-да, конечно! За последние два дня (как он внезапно узнал!) вся его жизнь перевернулась с ног на голову, и вот опять!

С другой стороны, он уже согласился на изменения, отступать совесть не давала и от подарка в виде помощи отказываться нет никакого смысла. Не то, чтобы ему у Дурслей жилось плохо.

Он просто подрезал розовые кусты, готовил, стирал — по типу домового эльфа. А что еще магглы могли придумать? Как им справляться с детскими выбросами магии?

Ну Большой Дэ, правда, иногда бесил, но то же ничего примечательного. Как Гарри убедился на своем опыте уже двух школ, маггловской и волшебной, его кузен (или чужой кузен) традиционный избалованный хулиган. Тот же Малфой иногда был еще хуже. А Гарри же просто… Нет, стоило остановиться. Его мысли ходили по кругу уже не первый раз, пока добирались до Литтл Уингинта.

Аберс переоделась из мантии в белую рубашку и плиссированную юбку, собрала волосы в высокий пучок — превратилась в самую настоящую магглу, чем-то отдаленно напоминающую учительницу естествознания из начальной школы Гарри.

Та школа была не плоха. Конечно, он учился вместе с Дадли и его подпевалами, но там была небольшая библиотека, где вполне не плохо прогуливалась физкультура и математика. Может поэтому он до сих пор путал элементарные дроби на зельеварении?

Дом на Тисовой встретил Эвелина буйным белым клематисом. Вот оставь его на неделю в покое — весь дом оплетет! Только зеленая гортензия радовала, как всегда.

Аберс позвонила в дверь. Вторник, машины не было, дядя на работе, что Гарри посчитал хорошим знаком. Его родственник переносил волшебство еще хуже, чем тетя Петунья. С ней хотя бы можно попытаться договориться.

— Здравствуйте, — мило поприветствовала она Аберс, открыв дверь, а после бросила на Эвелина испепеляющий взгляд. — Марш к себе. Потом поговорим.

Гарри кивнул и тут же дернулся войти в дом, но Аберс перехватила его руку.

— Простите, миссис Дурсль, — она уже узнала от Гарри, как всех зовут, — я — София Аберс из Министерства магии. Можно с вами поговорить по поводу мистера Поттера? — Тетя нахмурилась. — Просто формальность. Бюрократия.

— Проходите.

Кажется, Большого Дэ тоже дома не было, раз Аберс так просто впустили.

Гарри тут же уловил тонкий запах. Время около трех. Обед закончился, значит что-то готовилось на ужин. На кухонном фартуке размораживалась индейка, а в сковороде остывал маринад. Однажды тетя Петунья откуда-то вычитала странный рецепт, добавила что-то от себя, приготовила — вышло замечательно. С тех пор, ее фирменный рецепт. Правда, устричный соус, настоящий, китайский, стоил недёшево.

Она указала Аберс на кресло:

— По какому вы делу? — в ее голосе слышалась скрываемая нервозность. Эвелин не удивлялся: волшебники для магглов опасны.

— Первого числа, когда мистер Поттер прибыл в Министерство, выяснилось, что у нас нет никаких документов об опеке над ним ни со стороны волшебников, ни с вашей стороны. Я хотела бы уточнить, как мистер Поттер попал под вашу опеку и видели ли вы какую-либо документацию?

Тетя выпучила глаза:

— Документы?!

— Да, — спокойно продолжала Аберс. — После смерти четы Поттер, вам, как ближайшей родственнице, должно было прийти уведомление о возможной опеке над мистером Поттером. Вы имели полное право как принять его, так и отказаться. Никто не сомневается, что не волшебникам тяжело растить ребенка, у которого оба родители являются волшебниками, и который очевидно, сам волшебник.

Аберс пела как по нотам. Гарри прекрасно понимал, чего она хочет добиться, и опыт у нее явно имелся, но под ложечкой все равно ныло.

Тетя помотала головой:

— Никаких документов я не получала, согласия не давала. Его, — она зыркнула на Гарри с неприкрытой враждебностью, — подбросили на порог моего дома с одной запиской.

Аберс прочистила горло:

— Ох, это ужасно. Отвратительная халатность с нашей стороны. Уголовно наказуемая. — Эвелин вздрогнул: правда ли наказуемо? — Я понимаю, что прошло много лет с момент произошедшего, но не сохранилась ли у вас записка?

— Нет.

— Не помните ли вы имя, кто вам ее отправил, если оно, конечно же там было? Это сильно поможет расследованию.

Тетя Петунья бросила взгляд на Гарри:

— Тот, от кого письмо из твоей школы пришло.

— Дамблдор?!

Тетя не ответила. Поджала губы и вперилась в него взглядом. Такой ярости и злобы Эвелин не видел давно.

Спустя время, она выдохнула, чуть расслабилась и снова обратилась к Аберс:

— Это вам помогло?

Она немного побледнела, но твердости в голосе не потеряла:

— Да, очень. — После чего формально улыбнулась и сменила тему разговора: — Можно еще вопрос? Было ли в мистере Поттере что-то странное, когда его подбросили к вам? В поведении или физиологии?

Тетя задумалась:

— Он был… маленьким, но как будто старше своего возраста. По сравнению с… — она прервалась, подбирала слова. Явно не хотела затрагивать Дадли в разговоре. — Первое время он вообще никак не реагировал на нас, а потом началось!

— Спасибо за сотрудничество, миссис Дурсль. Вы нам очень-очень помогли. Но к сожалению, в связи со сложившимися обстоятельствами, мы, скорее всего, вынуждены забрать мистера Поттера из-под вашей опеки для дальнейшего разбирательства. Если вы согласны.

Тетя задумалась ненадолго и громко заявила:

— Да.

— Я вас уверяю, что мы обеспечим мистера Поттера всем необходимым для жизни и учебы: жильем, деньгами…

— Как хотите, — тетя прервала ее. — Я не хочу, чтобы меня и мою семью втягивали в… подобное.

Аберс кивнула и достала из небольшой сумки два листа бумаги:

— Тогда не могли бы вы подписать документ. Два экземпляра. Один — ваш, один — наш. Оба не содержат волшебства и составлены по всем правилам законодательства Великобритании. Не спешите со чтением. Законная подпись крайне важна для нашего мирного существования.

Тетя фыркнула, но бумаги все-таки начала читать. Довольно медленно. И поэтому Гарри осматривался в доме.

За прошедшие сутки ничего не изменилось. Только утка около плиты. Так же были развешаны пейзажи по стенам, так же на камине стояли в ряд семейные фотографии Дадли, так же чернел чулан под лестницей. Только почему-то все ощущалось неправильным, неказистым. Словно в хорошо знакомый Эвелину дом проник чужак. Он мерешился за дверью, на лестничной площадке второго этажа, на веранде, за окном на кухне. Из сумасшедших мыслей Эвелина вырвало лишь шелестение бумаг. Тетя Петунья подписала документы.

Аберс забрала один и позвала:

— Мистер Поттер, можете собрать вещи? Я подожду вас на улице.

— Хорошо.

Гарри механически поднялся по лестнице и быстро зашёл в свою комнату.

Букля сидела на своей жердочке в незапертой клетке, чемодан был раскрыт (проделки Дадли, с большой вероятностью), но письма и фотоальбом остались не тронуты. Учебниками, слава Богу и Мерлину, Гарри еще закупиться не успел. Оставалась только одежда. Благо ее было не много, и весь сбор занял полчаса. Заперев клетку и еще пару раз проверив комнату, Эвелин осознал, что комната пуста: окно слегка приоткрыто, шкаф плотно закрыт, постель заправлена, словно в отеле — тут словно никто не жил, даже он сам.

С грохотом спустившись, Гарри еще раз оглядел дом. То, что тетя, бывшая тетя, не хотела даже смотреть на него, вполне ожидаемо. Настенные часы утверждали четыре дня, а в последний раз Эвелин ел вчера утром. Неудивительно, что живот ныл.

Аберс же с легкой улыбкой ждала его на пороге и протянула руки, чтобы помочь с брыкающейся от несвободы Буклей. Она еще раз кинула взгляд на хозяйку дома и бросила:

— Всего доброго, миссис Дурсль.

Лишь тогда тетя чуть зашевелилась, но так и не обернулась. Гарри сам переступил порог и закрыл за собою дверь.

В том, что произошло не было ничего необычного. Он — волшебник, он — даже не Гарри Поттер, Эвелин Гонт, сын Волдеморта, сын человека, убившего Лили Эванс — чужой человек. Да, подобного стоило ожидать. Он и сам рассчитывал на это, иначе не привел бы в Литтл Уингинт Аберс.

Гарри споткнулся о цветочный горшок. Точно, тюльпаны. Тетя Петунья заказала их еще в апреле, а пришли только сейчас. Все четыре горшка: белые, разной степени махровости, черный и полосатый — не эксклюзив, просто весьма симпатичные. И хорошо сочетаются с клематисом, который пора бы подстричь… Это уже не его забота. Как и розы.

Он ненавидел розы, колючие, болезненные, нежные, слишком привередливые. Даже хуже лавандина. Этот просто не хотел расти, а розы!.. Хотя зеленую гортензию Эвелин бы забрал. Это он упросил тетю Петунью купить цветок на ярмарке. Он даже деньги дал: обменял несколько галлеонов на фунты. Дороговато вышло, но покупка себя оправдала. Пускай куст и казался слишком большим для маленького сада, рос без нареканий, не доставлял никаких хлопот. Даже тетя Петунья оказалась в восторге. Эвелин жалел, что не мог его забрать. Очень жалел.

* * *

Аберс подняла свою палочку и слабо наколдовала Люмос. И практически сразу после этого перед ними появился автобус. «Ночной рыцарь»!

— Добро пожаловать! — бодро запел не проснувшийся кондуктор. — Это автобус для волшебников и ведьм… — Он осекся и скуксился: — Аберс, снова ты?

Она подтолкнула Гарри, пропуская его перед собой в автобус. Он сразу принялся затаскивать чемодан. Да, находиться в Литтл Уингинте не было никакого желания.

— Во-первых, вот волшебник, оказавшийся в беде. — Гарри чуть прыснул от слов Аберс. — Во-вторых, деньги за двоих. В-третьих, Георгиевский пансион.

— Слышал, Эрн, Георгиевский пансион?

Автобус тронулся.

За отдельные деньги (Аберс оплатила) Эвелин получил новый выпуск «Ежедневного пророка» и кружку чая. На самой первой полосе снова красовалась турнирная таблица Чемпионата мира по квиддичу, и Британия в ней держалась вполне достойно.

Аберс тяжело вздохнула:

— Интересуешься квиддичем? — Гарри закивал. — Хотел бы туда попасть? Может, на финал?

— Да. Но…

— Могу у Орсона поспрашивать, правда, ничего не гарантирую. Большинство билетов уже полгода назад разобрали.

Эвелин прекрасно это понимал. Ранняя покупка и бронирование — неотъемлемая часть культуры не только магглов, но и волшебников Британии.

Аберс ему шепнула на ухо:

— Не обижайся на Орсона, пожалуйста. — Гарри так и не понял, почему он должен обижаться? За то, что ударил в медицинском кабинете? — Министерство почти год на ушах стоит из-за чемпионата — огромная нагрузка. Десять тысяч волшебников в одном месте! Один прокол — и пиши-пропало Статусу секретности. А Орсона выдернули оттуда на твое дело. Естественно, он немного на взводе.

Гарри смутился:

— Разве стоило?

— Он — лучший в своем деле. Не переживай, это очень оправдано.

Эвелин все еще недоумевал, но кое-какая мысль проникла в его голову:

— Это из-за моего отца?

Аберс ничего не ответила, но было очевидно по ее экспрессивной мимике, как же она хотела вставить слова погорячее. Да, Волдеморт, как никто другой, умел доставлять всем неудобства.

После очередной остановки кондуктор объявил:

— Георгиевский пансион.

И помог Гарри вытащить чемодан, после чего автобус тут же растворился в воздухе.

Эвелин огляделся. Посреди холма стоял особняк на три этажа и два размашистых крыла. Солнце освещало бежевую кладку здания и сад перед входом. Архитектура… как-то этот стиль назывался, Гарри однажды случайно увидел по телевизору — классицизм! Выглядело очень престижно.

— Где мы?

Аберс взяла его чемодан и покатила. Гарри оставалось лишь нести Буклю, которая так размякла после тряски в автобусе, что, казалось, растеклась по собственной клетке.

— Пансион святого Георгия или Георгиевский пансион. Если проводить аналогию с магглами: детский дом. — Внутри Эвелина все скукожилось. — Мы не можем оставить тебя без жилья, а тут довольно спокойно.

Гарри стал возмущаться:

— Я мог бы попроситься к Уизли или!..

Аберс прервала его:

— Прости, но нет. — Ее взгляд потяжелел. — Как ты и сказал, многое сделали из-за твоего отца. Поэтому этот пансион незаменим. Никто из его сторонников или противников сюда не сунется.

Никого из Пожирателей не интересует детский дом? Они сюда не придут, даже если будут специально искать Эвелина?

— Почему?

— Этот пансион построила и поддерживала твоя мать.

Он ощутил трепет:

— Это важно?

— Леди Миранду очень уважали. И многие, как я слышала, боялись от нее получить, — Аберс рассмеялась. — Бояться, что она даже после смерти сможет достать, если что-то не так сделать.

У Эвелина от шока и удивления челюсть отвисла. Что ж у него за мать-то такая?!

Они прошли мимо пышного сада, ряда огромных зеленых гортензий, которые Эвелин безошибочно определил как сорт Лаймлайт по их коническому соцветию и уже белеющими цветкам, и вошли в большой холл. Их уже ждали.

— Леди Серафина, — Аберс поприветствовала высокую женщину в деловом сером платье. — Это — мистер Гонт. — Гарри возмутился. С чего вдруг сейчас?! — Мистер Гонт — Серафина Райс, заведующая пансионом.

Заведующая слегка поклонилась ему:

— Здравствуйте, мистер Гонт. Рада вас видеть. Несмотря на не лучшие обстоятельства.

Только сейчас Эвелин понял, что никого рядом не было, кроме них троих. Вроде детский дом. Должны стоять шум, гам, визг, но здесь… тихо?

— Тут много народу? — Он ляпнул первое, что пришло в голову.

— Помимо вас еще четверо, — мягко, по-матерински улыбнулась Райс.

Аберс вставила слово:

— В этот пансион попадают все осиротевшие дети или те, чьи родители не могут исполнять свои обязанности. Также у нас есть очередь из бездетных семей, готовых усыновить ребёнка. Первых куда больше, чем последних. Дети здесь не задерживаются.

Вступилась Райс:

— Вы тоже, мистер Гонт, имеете право выбрать себе новую семью. Или же остаться здесь до полного совершеннолетия, пока не встанете на ноги.

Эвелина удивляло в разговоре примерно все. Малое количество сирот, огромное желание бездетных иметь ребенка, даже чужого, возможность без проблем остаться в этом особняке — м-да, волшебники совсем не магглы.

Аберс шепнула Эвелину на ухо:

— О завтрашнем я тебе сообщу, — она обратилась к Райс. — Позаботьтесь о нем, пожалуйста. Ради нашего общего блага.

Заведующая проводила ее глубоким кивком, а потом позвала:

— Фиалка! — На Эвелина смотрела эльфийка, одетая в странное подобие платья. — Наш новый постоялец. На твою ответственность.

Фиалка широко заулыбалась:

— Конечно, леди Серафина! Мистер Эвелин может позвать Фиалку в любое время дня и ночи. Фиалка принесет вам любую еду из ежедневного меню и выполнит любые домашние хлопоты.

Гарри захлопал глазами:

— Расписания еды нет?

— Мистер Эвелин — взрослый ребёнок. Расписание составлено для малышей.

— А… вроде понял.

Райс показала рукой:

— Пройдемте, я покажу вам вашу комнату.

Эвелин зашагал за женщиной. Просторные помещения, высокие потолки, чистая, но не стерильная кухня, прачечная, библиотека, досуговые, мягкие ковры, диваны. На заднем дворе — небольшое поле для квиддича.

— Леди Миранда настаивала на всестороннем развитии воспитанников пансиона, — продолжала свой рассказ Райс.

И тогда Эвелин решил уточнить:

— Вы знали мою мать?

— Нет. Она появлялась здесь редко, исключительно по делу. — Стало обидно, очень. — Но я знаю, как много времени в жизни занимала ее семья. Вся семья: Поттеры, Гонты — она никого не оставляла без внимания.

Гарри прыснул. Точно, Сириус же рассказывал. Может, расспросить его поподробнее?

— Да и ваш отец… — на мгновение Райс замялась, — я не поддерживала большинство его решений, но благодарна за упрощение процедуры усыновления. С его помощью детям стало намного проще обрести новый дом.

Эвелин был очень удивлён:

— Не знал, что он сделал хоть что-то хорошее!

— Теперь знаете. Нет таких людей, которые были бы плохи от начала и до конца, мистер Гонт. Ваша комната.

Райс покинула его, оставив в хорошо освещенной комнате с видом на сад. Большая кровать в старинном стиле, огромный письменный стол, два больших шкафа, комод, ковер на стене и на полу, недвижущиеся картины с пейзажами, птицами и цветами, бежевый потолок с лепниной — удивительное место. Это было место, которое построила его мама, настоящая мама. Его отец, оказывается, был не только Темным лордом и Тем-Кого-Нельзя-Называть, но и сделал что-то хорошее. Что-то, что может помочь и самому Эвелину.

Гарри бросил чемодан, выпустил Буклю, которая тут же уселась на стол и принялась грызть подготовленное для письма перо.

— Фиалка, можно сегодняшнее меню?

Он собирался наконец-то спокойно поесть!

* * *

Он никак не мог перестать удивляться, насколько его настиг голод: он продолжал «дожор» далеко после заката, практически ночью. Эвелин с беспокойными сердцем и совестью подчистил холодильник, сделав приют беднее на целый батон и банку крыжовникового варенья. Кстати, чертовски вкусного.

Так что примерно за поеданием пятого бутерброда его застал другой постоялец пансиона.

— Поттер?!

Сухопарый парень вылупился на Эвелина, словно сова. Он помнил, что встречал его в Хогвартсе. Хаффлпафф, на три года старше, но фамилию… Гарри не помнил, хоть убейте.

— Ты чего здесь? — Эвелин показал бутерброд. — Не-не, тут, в пансионе?

— От меня отказались, вроде как.

Старший расслабился:

— Ясно.

— А ты чего так поздно?

Глаза хаффлпаффца засветились:

— С подработки! В этом году повезло! В прошлом в библиотеке пыль собирал, а в этом — у ДМП на подхвате!

О, Гарри заинтересовала тема разговора:

— Из-за чемпионата?

— Да, у них рук не хватает. Но зато, если хорошо себя покажу, получу рекомендацию в академию.

Эвелин кивнул. Интересно. Оказывается, его дело показалось начальству ДМП куда более важным, чем международный чемпионат, раз при нехватке кадров одного из них приставили к Гарри.

А старший продолжал восторженно размахивать руками:

— Конечно, Кубок уже давно в разгаре, но моя смена — только пятнадцатого. Тогда начнутся полуфиналы и финал. Вот, готовимся. Совещания, тренировки. Правда, они похожи на театр. Разбиваемся пополам: одни изображают паникующую толпу или драчунов, а другие пытаются взять ситуацию под контроль. Потом меняемся. — Серьезная подготовка. — Авроров там будет немного, так что рассчитываем на свои силы! И я, кажется, выучил больше заклинаний, чем за все шесть лет в школе! — Он заозирался по сторонам: — Фиалка, есть черничный пудинг?

Эльфийка немедленно поставила на стол десерт, а после обратилась к Гарри:

— Мистеру Эвелину что-нибудь нужно? — она спрашивала уже не в первый раз за день.

— Нет, спасибо.

Хаффлпаффц уставился на него:

— Эвелин?..

Он глубоко вздохнул:

— Я не Гарри Поттер. — И слова полились из него потоком.

* * *

Утром Эвелин также пересекся с Кендриком Сейном (удалось узнать его имя).

— А ты ранняя пташка.

Эвелин лишь пожал плечами:

— Совещание с утра или тренировка?

— Летучка.

За завтраком они пообсуждали квиддичные команды разных стран. Так как Эвелин был отрезан от волшебного мира все лето, он ничего не знал о том, что у британской сборной не так много шансов, а мексиканцев вообще дисквалифицировали.

Пару раз к ним заходила леди Серафина, как ее было принято звать, проведать и убедиться, что все отлично.

На самом деле с именованиями вышло интересно. Кендрик объяснил, что «леди» применяется к дамам, чей род достаточно могущественный, чтобы не менять фамилию после вступления в брак. И таких «леди» оказалось довольно много.

— Где-то треть аристократических родов не собираются прерывать женскую линию наследования. Иногда они даже требуют, чтобы внуки, рожденные дочерьми, носили девичью фамилию матери. Так род не прервётся в случае гибели основных наследников, — рассказывал Кендрик. — А есть матриархальные рода, у них все передается по женской линии. Но таких прям совсем мало.

Леди Серафина, как оказалось, относилась к последним, а вот мама Гарри — к первым. Он даже понятия не имел и думал, что может вместе с Гермионой засесть в библиотеку. Вдруг что и о Поттерах, и о Гонтах узнать получится.

Кендрик похлопал Эвелина по плечу:

— В любом случае, я буду болеть за тебя. — Он рассказал ему о поисках настоящего Гарри Поттера. — Но не забывай, что ты — первый и старший в своем роду.

Слова поддержки звучали неловко, с точки зрения Эвелина, чуть странно, но искренне.

Лишь после ухода Кендрика он пошел в сад. Не знал почему, но хотел сюда прийти. Гортензии стройным рядом под стенами, вьюнки, земляники, старый дуб и вяз, злаковые, в которых Гарри не разбирался, календулы и прочее. Гарри трогал каждое растение, осматривал листья, цветы и стебли. Все было в идеальном состоянии, и почему его подобное вообще волновало, неизвестно.

Удивительными были только гортензии, да и то потому, что за двухметровыми кустами спрятались двое детей, прилично напугав Эвелина.

Роза и Флоренс, брат с сестрой, пяти и четырех лет, были неугомонными и шебутными. Они не сказали, как оказались в пансионе, но были очень заинтересованы Буклей.

— Она такая пестрая!

— И белая!

— Ее можно потрогать?

Видимо, даже у волшебников полярные совы — не самые популярные почтальоны.

Так что под взбудораженные крики двух малышей и тянущие ладошки, Гарри пришлось знакомить крайне возмущенную Буклю со своими соседями по пансиону.

Именно в такой катавасии их застала леди Серафина, когда принесла письмо от Аберс: «Гарри Поттера нашли. Если хочешь его увидеть, приходи в Отдел Наследования послезавтра. Кабинет 1008».

Теперь уже Эвелин знал, что делать. В первую очередь — письмо! Сириусу!

 

---

Примечание к части:

В предыдущих и этой частях был изменён термин «Отдел Семьи и Брака» на «Департамент Семьи и Брака». Я наконец-то понял, как правильно обозвать. Все дело в структуре!

Департамент Семьи и Брака — более крупное подразделение, включающее в себя Отдел Наследования и иные неназванные отделы.

Так же департаментами являются ДМП (магического правопорядка) и аврорский. Авроры тесно связаны с ДМП и часто работают вместе, но по-моему разумению выполняют разные задачи. Проводя аналогию, авроры — аналог спецслужб, ДМП — полиции.

Так же департаментом является Отдел Тайн, но так исторически (и канонно) сложилось, что его называют отделом.

Департаментами руководят главы департаментов. Начальники — их прямые подчиненные, и вообще, это жаргонное название их официальной должности (на самом деле там 1-ый, 2-ой и т.д. заместитель главы департамента), кроме отделов. Вот в отделах начальник = глава.

Так что теперь по персонажам:

Джосселин Парас — начальник, 3-ий заместитель главы Департамента Семьи и Брака.

София Аберс — работник Департамента Семьи и Брака, никакому внутреннему отделу не подчиняется, прямая подчинённая Джосселин Парас.

Патриция Саф — начальник, глава Отдела Наследования, прямая подчиненная Джосселин Парас, ее коллег-замов и главы Департамента Семьи и Брака.

Орсон Холл — работник ДМП, внутренний статус пока неизвестен, имеет собственного начальника, «командира», и сам имеет право командовать отрядом.

---

1) адаптация староанглийскго nā, «нет»

Вернуться к тексту