Глава 4

Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, была женщиной чрезвычайно занятой. Она фактически возглавляла свою политическую фракцию, не пропускала ни одного заседания Визенгамота, состояла в шести комитетах, в двух из которых председательствовала, и всё же находила время как минимум на три чаепития в неделю и хотя бы один торжественный приём в сезон в собственном доме. Она даже умудрялась ежедневно уделять час-другой сыну — чем могли похвастаться далеко не все дамы её положения. Практически каждая секунда её дня была расписана; даже минуту досуга для себя приходилось заранее вносить в расписание.

Словом, устроить что-либо в последний момент было непросто.

Разумеется, Нарцисса понимала, что Мирабелла Забини тоже весьма занята: и своими таинственными деловыми предприятиями в магловском мире — Нарцисса в этом мало разбиралась и не вполне понимала, что именно отнимает у неё столько сил, — и затянувшейся охотой на того американца, которого она уже давным-давно то и дело упоминала как бы невзначай, не говоря уж о собственном сыне. (Нарцисса ни за что не назвала бы Мирабеллу плохой матерью, но, соблазняя очередного мужчину, та всё же имела обыкновение предоставлять Блейза самому себе.)

А ведь была ещё и работа в Департаменте образования. Конечно, его обязанности куда сильнее зависели от времени года, чем обязанности большинства других ведомств, но именно летом там наступала самая горячая пора. В отличие от большинства своих предшественников на посту директора, Мирабелла славилась тем, что успевала всё подготовить ещё за несколько месяцев до окончания учебного года, благодаря чему ежегодные проверки и продление лицензий проходили с необычайной слаженностью. Но это не означало, что непредвиденных трудностей не возникало, а её внимание больше не требовалось.

Оттого было ещё досаднее, что Мирабелла сама предложила пообедать вместе, а потом отказалась перекроить своё расписание под Нарциссино. Не могла же она не понимать, как дорого время, на которое она претендует. Однако, судя по всему, Мирабелла полагала, будто приготовленный ею «чудесный сюрприз», от которого Нарцисса «будет в восторге», настолько великолепен, что та должна радоваться возможности выкроить для него время, хотя о встрече просила сама Мирабелла!

И вот теперь, когда Нарцисса наконец нашла время для этого сюрприза — минула неделя, но раньше никак не получалось: не могла же она переносить голосования Визенгамота, а все предшествующие обеды и чаепития понадобились ей для встреч с другими лордами и леди, чьей поддержкой следовало заручиться, — Мирабелла опаздывала.

Наверняка считала, что так полагается светской даме.

Либо решила, что ей это сойдёт с рук, раз уж она знает Нарциссу с трёх лет. Лучшая — и единственная — подруга Беллы, Мирабелла занимала в жизни Нарциссы едва ли не такое же место, как сама сестра. Даже после того, как Белла окончательно потеряла себя и чуть ли не с гордо поднятой головой отправилась в Азкабан, Мирабелла неизменно поддерживала с ней связь. Поначалу это страшно раздражало: бесконечные письма с расспросами о том, как Нарцисса справляется со всем, что принесло окончание войны; бесцеремонные уговоры написать Тонкс и вернуть её из изгнания; нескончаемые приглашения на чай, ужины и балы; попытки занять место Беллы — словно Белла когда-нибудь была такой старшей сестрой! Но к нынешнему времени Нарцисса смирилась. Зи была почти родной — во всяком случае, никого ближе у Нарциссы теперь не осталось.

Но это ещё не давало ей права настаивать на встрече в совершенно неудобное время, а потом не являться!

— Сисси, дорогая! — раздался за спиной голос Мирабеллы. Нарцисса не подала виду, как её покоробило детское прозвище, и украдкой взглянула на часы. Почти четверть часа опоздания.

Она поднялась и обернулась, собираясь поздороваться — возможно, не без колкого замечания насчёт опоздания, — но при виде девочки, которую Мирабелла вела перед собой через ресторан, все мысли о времени и приличиях вылетели у неё из головы.

На вид та была примерно ровесницей Драко, хотя высокой для тринадцати лет и необычайно грациозной: она скользила между столами и стульями с той выверенной плавностью, какую приобретают опытные дуэлянты или танцовщицы. Тёмные волосы были заплетены во французскую косу, но выбившиеся прядки выдавали кудри. А лицо — эти глаза, эти скулы, даже покатый лоб… Она просто не могла не быть из Блэков.

— Мирабелла, — с запозданием произнесла Нарцисса, поглощённая созерцанием девочки; она едва сумела отвести взгляд, чтобы чинно кивнуть. Её снова притягивали эти глаза, такие тёмные, как у Беллы и их отца, и лёгкая усмешка, совсем как у Сириуса: девочка была явно довольна собой и произведённым на Нарциссу впечатлением.

Мирабелла тоже усмехалась. — Сисси, это Лира. — Даже имя у неё было блэковское — но как такое возможно? — Лира, дорогая, познакомься: леди Нарцисса Малфой, урождённая Блэк.

Усмешка девочки стала шире. — Здравствуй, Нарцисса. Можно называть тебя Сисси?

Невежливое приветствие развеяло наваждение. Нарцисса фыркнула. — Леди Малфой вполне подойдёт, благодарю вас, мисс… — Проклятье, она ведь не расслышала, из какого девочка Дома. Чтоб эту Зи с её любовью к бесцеремонности! — …Лира, — неуверенно закончила она.

— Как скажете, — ответила девочка, приподняв бровь с таким до боли знакомым выражением… — Ну что, вы уже заказали? Я ужасно голодна.

— Да, давайте сядем, — сказала Мирабелла, жестом приглашая свою, по всей видимости, подопечную к столу. Девочка заняла место прямо напротив Нарциссы, оставив Мирабелле стул напротив пустого места. Ещё одна невоспитанность, особенно если учесть, что Мирабелла устроила этот обед ради встречи с Нарциссой.

— Итак, — сказала она, решительно повернувшись к Мирабелле, вместо того чтобы глазеть на это сбивающее с толку лицо. (А мысли тем временем бешено крутились: девочка непременно должна была быть Блэк, но это невозможно! Блэков больше не осталось! Может, дочь одной из её двоюродных сестёр? Но почему она здесь, да ещё и с Зи из всех людей?) — Мирабелла, о чём ты хотела поговорить?

Мирабелла рассмеялась. — Всё по делу, Цисси?

— Ну, ты так описала дело, будто оно довольно срочное, что бы там ни было.

Старшая ведьма ухмыльнулась и указала на девочку.

— Та-да! — сказала девочка, растопырив пальцы по обе стороны лица. — Лира Блэк, единственная и неповторимая. Мира сказала, что знает кого-то, кто может оказаться моей давно потерянной родственницей? Полагаю, это ты.

Нарцисса немедленно и совершенно бессвязно лишилась дара речи. — Но… что? Как? Ты не можешь быть… Это правда? — наконец спросила она, снова повернувшись к Зи и не в силах скрыть надежду, расцветавшую на её лице. Неужели и вправду возможно, что Древнейший Дом не угас?

— О да, — подтвердила Зи, но продолжить не успела: принесли еду, которую Нарцисса действительно уже заказала.

Впрочем, она ожидала увидеть только Зи: девочка попросила меню, и на несколько минут их разговор погрузился в совершенно заурядные подробности, пока Лира делала собственный заказ. Наблюдать за этой девочкой — живым, дышащим воплощением надежды для её родового Дома, — было совершенно сюрреалистично: та вела себя так, будто её ничто в мире не заботило, будто она совершенно не понимала значения своего присутствия здесь, перед Нарциссой.

Когда официант ушёл, ей удалось спросить: — Где ты её нашла, Зи? Как ты её нашла?

Зи ухмыльнулась. — Я её не находила, она сама меня нашла. Пришла ко мне в министерский кабинет, разыскивая сведения о переводе в другую школу. Едва я её увидела, сразу поняла, что ты захочешь с ней встретиться.

Нарцисса рассеянно кивнула. — Переводе в другую школу? — спросила она, чтобы дать себе время осмыслить это открытие. И только после того, как слова сорвались с её губ, её осенило: почему с обычным переводом обращаются в кабинет директора? Мирабелла лгала. Но Нарцисса не позволила подозрению отразиться на лице, отложив эту мысль до лучших времён.

Лира тяжело вздохнула. — Да. Моя прабабушка была ведьмой и обучала меня, но прошлой зимой подхватила грипп, который тогда ходил, и умерла, так что мне нужно попасть в школу хотя бы до тех пор, пока не начнутся экзамены на аттестацию, правда?

Мирабелла кивнула. — Думаю, ещё три-четыре года — в зависимости от того, насколько твоё нынешнее образование соответствует учебной программе Хогвартса. Мы обычно замечаем, что ученики, обучавшиеся дома и переводящиеся в школу, в одних областях опережают сверстников, а в других отстают. В школе проверят твои знания и определят, в какой класс тебя зачислить.

— Твоя прабабушка, — сказала Нарцисса, стараясь скрыть нетерпение. — Кто она?

— Её звали Бет Блэк, а до замужества она носила фамилию Сандерс. Она была маглорождённой. А он был сквибом, и их дети тоже, а, кажется, и все их внуки, включая моего отца.

— Как его звали?

— Моего отца? Лео. А почему?

— Нет, твоего прадеда. — Нарцисса попыталась припомнить имена сквибов из рода Блэков. (Согласно взрослым членам семьи, их не существовало, но дети передавали их имена из поколения в поколение в страшных семейных историях.) — Это был Денеб? Ригель?

— А! Мариус. Кажется, его первое имя начиналось на «Р». Может быть, Ригель.

Регулус. Его звали Регулус. Но в том поколении уже был один Регулус, поэтому Мариуса, как и его сестру Беллатрису Дорею, звали вторым именем — пока не выжгли с гобелена. Поларис рассказала ей о нём, когда ей было лет восемь или девять, — тогда её до ужаса напугала мысль, что на семейном древе так близко к ней оказался сквиб. Как она могла о нём забыть?

— Регулус. Его звали… Он приходился мне двоюродным дедом, — сказала она, слегка помедлив: стоило ли признавать это родство? Но если она хотела заполучить девочку для Блэков…

Принесли заказ девочки. Они с Мирабеллой принялись за еду. Нарцисса же попросту не могла есть. Не сейчас, когда оставалось столько вопросов. — Твой отец ещё жив? А мать? У тебя есть братья или сёстры?

Девочка пожала плечами. — Папа жив, мама нет, она умерла, когда я родилась. Братьев и сестёр нет. И уже не будет. У папы рак был, понимаете, больше он детей иметь не может. А что столько вопросов? — Она взглянула на Нарциссу так, словно хотела дать понять, что столь пристальное внимание её несколько отпугивает.

— Ты разве не?.. Она не знает, — сказала Нарцисса, повернувшись к Мирабелле.

— О нет, я ей ничего не рассказывала. Мне хватает ума не лезть в семейные дела Блэков, — невинно ответила та, вороша салат.

Наглая ложь. Нарцисса не могла припомнить времени, когда Зи не «лезла в семейные дела Блэков». Но сейчас речь шла не об этом.

Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и принялась объяснять: — Ты, вероятно, этого не знаешь, Лира, но Дом Блэк — древний волшебный род, чья документально подтверждённая история насчитывает более полутора тысяч лет. Легенды о его основателе уходят корнями в куда более далёкое прошлое — более чем на два тысячелетия…

* * *

Представиться Нарциссе Лирой было гениальным ходом, думала Белла. Так они не только проверили, насколько убедительна их легенда, но и заручились поддержкой Нарциссы — теперь никто даже не попытается оспорить её происхождение. Пусть младшая сестрёнка после замужества и покинула род, пусть с самого начала было очевидно, что она незаконнорождённая, — она же блондинка, неужели так трудно догадаться? — Дом всё же признал её и воспитал, и за последние три десятилетия едва ли кто-либо из связанных с ним людей пользовался большим уважением. Если уж она готова признать «маглорождённую» Лиру новообретённой наследницей Дома, кто посмеет усомниться?

С другой стороны, представиться Нарциссе Лирой было чудовищным просчётом. Теперь Нарцисса настаивала на участии во всех без исключения сторонах «приобщения» Лиры к волшебной Британии. Она назначила встречу в Гринготтсе и выделила два отдельных дня на покупки. Расписала обеды и чаепития, за которыми объясняла правила хорошего тона и приличия, а также то, чего ждут от Лиры как от прямой наследницы Дома Блэк. Она даже пыталась уговорить Лиру поселиться у неё, но тут Белла наотрез отказалась. Постоянно изображать невежество, которого требовала её легенда, было бы попросту невозможно.

К тому же с Зи было просто… приятнее проводить время. А Блейз предупредил её насчёт сына Нарциссы: сама Белла его ещё не встречала — казалось даже, что Нарцисса старается держать её подальше от поместья Малфоев, — но, судя по всему, племянник был невыносимым, спесивым придурком.

Она позволила Нарциссе стать её официальной опекуншей в волшебной Британии после того, как Зи объяснила: если Белла сама никого не назначит, то с поступлением в школу её фактическим опекуном станет Дамблдор. Не то чтобы она имела что-то лично против Дамблдора: на уроках он был вопиюще предвзят к слизеринцам, но в остальном вполне годился на роль преподавателя трансфигурации, и за пределами этого Белла о нём почти не задумывалась. Однако рассказы Блейза о последних двух годах рисовали далеко не лестную картину.

Зи уже позаботилась о поддельных документах — а может, их «по ошибке» выдали в соответствующем ведомстве; Белла не знала, да, честно говоря, её это и не волновало. Они просто попросили Аарона, магла-завхоза, нацарапать неразборчивую подпись там, где полагалось расписаться её отцу, передав Нарциссе ответственность за «его» дочь на всё время её пребывания в пределах волшебной Британии. Нарцисса уже поговаривала о том, чтобы получить особое разрешение раз в месяц забирать её из Хогвартса «домой» и наверстывать все уроки, которых она «лишилась» в детстве. Что было довольно странно: Белла каждые выходные занималась с Кьярдой в Хогсмиде. Никто никогда не возражал против её отлучек из школы, лишь бы она возвращалась до отбоя.

Будь Белла и впрямь маглорождённой, она, пожалуй, обрадовалась бы предложению Сисси. Но на деле она согласилась лишь ради предлога регулярно выбираться за пределы школы. Она уже предвидела долгие, тоскливые субботние послеполуденные часы за разбором родословных и списков чистокровных семейств, которые знала наизусть с шести лет. Притворяться невеждой оказалось гораздо труднее, чем она ожидала.

Вот хотя бы сейчас: приходилось стоять рядом с Нарциссой и слушать, как та безбожно коверкает церемонные приветствия, обращаясь к гоблину, которому предстояло отвести их к семейному хранилищу Блэков. «Лире» неоткуда было знать гоббледук; заговори она на нём — и это совершенно, совершенно не вязалось бы с её образом. Но Белла всё равно не могла сдержать гримасы. Удивительно, что гоблины ещё не выставили их вон, лишь бы прекратить это издевательство над своим языком.

Чтобы отвлечься, она принялась думать о содержимом хранилища. Ей нужны были не золото и не артефакты, а родовые гримуары. Книги с описаниями всех важнейших магических деяний, которые за долгие годы легли в основу Родовой магии. Нарцисса, конечно, полагала, что они пришли лишь затем, чтобы убедиться: защитные чары хранилища признают Лиру. Это сочли бы знаком того, что Родовая магия её приняла, — что, разумеется, уже произошло, — и тогда она стала бы такой же полноправной Блэк, как и все остальные, получив полный доступ к деньгам и власти, которые давало это имя.

Если бы только удалось заставить Сисси хоть на одну, раздери её высшие силы, минуту перестать обращаться с ней как с ребёнком.

Это раздражало сильнее, чем необходимость изображать неведение, — даже сильнее, чем Медино материнское поведение. Во-первых, Сисси была ещё младше — почти на десяток лет моложе Беллы. Во-вторых, если когда-то Меда была настоящей чопорной принцессой чистокровных, то, похоже, со временем переросла эту роль. Судя по рассказам Зи, она стала чем-то вроде предательницы сословия: используя свои связи и знание законов, помогала полукровкам и маглорождённым пробиваться сквозь дебри британского магического общества.

А вот Сисси — совершенно точно нет. Она была ещё большей ханжой и блюстительницей протокола, чем даже Вальбурга. Невыносимо.

Но Белла нуждалась в ней.

Эрида, развлеки меня, — капризно потребовала она.

Ответа не последовало. Впрочем, Белла его и не ждала. Ничего интересного не происходило, так что Эрида, скорее всего, вообще не обращала на неё внимания. С момента их прибытия она куда больше занималась Другой Беллатрисой — вероятно, потому, что попытка исправить нанесённый Риддлом ущерб её разуму была куда важнее, чем наблюдение за тем, как Белла по мелочам выстраивает свою легенду, а вовсе не потому, что Эрида наживалась на неуверенности дементоров Азкабана, чтобы спровоцировать тюремный бунт, массовый побег или что-нибудь в этом роде.

Хотя… Только попробуй веселиться без меня!

Это всё же вызвало слабый оттенок веселья у безмолвного присутствия в глубине её сознания, но далеко не настолько, чтобы предположить: Эрида действительно занялась расшатыванием государственной тюрьмы британского магического общества. Впрочем, стоило об этом подумать, когда разум Другой Беллы снова заработает как следует. Несколько десятков убийц и противников Статута на свободе наверняка основательно встряхнули бы систему — не говоря уже о двух сотнях мелких преступников, в любой момент отбывающих более короткие сроки.

Внести в список, — решила она как раз в тот момент, когда гоблин — его имени она не расслышала, слишком занятая попытками не обращать внимания на изуродованную речь Сисси, — повернулся и повёл их к хранилищу.

Так. Пора приводить её план — насколько он вообще был планом — в действие.

Видите ли, у Лиры не было никаких причин интересоваться Семейной магией. Насколько знала Сисси, Лира была практически маглорождённой — пусть и маглорождённой, которую обучили основам магии дома. Желание Лиры взять с собой Гримуары Блэков выглядело бы столь же подозрительно, если не подозрительнее, чем если бы она вдруг начала поправлять произношение Сисси на гоббледуке.

Поэтому Белла разработала безупречную стратегию, которая должна была не позволить Сисси заметить, как та прячет несколько книг в магически расширенных карманах, исследуя чудеса и сокровища хранилища «в первый раз».

Когда тележка покатилась вперёд, приближаясь к первому большому спуску, Белла вытащила палочку и незаметно направила её на живот сестры, выжидая подходящего момента. Они набрали скорость, пронеслись сквозь Водопад Воров и вошли в череду поворотов. Затем последовали полдюжины небольших спусков и резких виражей, призванных сбросить скорость перед приближением к хранилищу Блэков, отчего тележку постоянно дёргало и трясло — достаточно громко, чтобы заглушить звук заклинания…

Сейчас! Нафиа сто ги! — прошептала она, применяя самое сильное известное ей заклятие тошноты.

К тому времени, как тележка резко остановилась, Нарцисса заметно позеленела. Прекрасно. Она неловко выбралась наружу и прислонилась к стене туннеля. Будто это могло помочь.

— Цирцея, Моргена и Лилит, — пожаловалась она. — Кажется, с каждым годом эта омерзительная штуковина становится всё зануднее.

Белла сдержала смешок. Она выбралась наружу с куда большей грацией, пока гоблин проводил пальцем по желобку на двери. Та растворилась в зелёном тумане, подтвердив, что с момента последнего открытия хранилища никто ничего не трогал.

Белла шагнула вперёд, но, прежде чем пересечь порог, Сисси схватила её за руку. — Тебе не обязательно это делать — то есть, если ты…

Белла не вполне разобрала выражение её лица — страх? тревога? — но могла придумать лишь одну причину, по которой Сисси колебалась сейчас, когда Белла уже почти доказала свою пригодность в качестве наследницы Дома: если «Лира» на самом деле не была Блэком, защитные чары просто убили бы её. Или, скорее, убили бы весьма грязно и мучительно. А если бы это случилось, Сисси лишилась бы шанса возродить Дом.

Должно быть, позволить Хранилищу признать её с точки зрения Цисси было нешуточной авантюрой. В конце концов, хотя потенциальная наследница, признанная Семейной магией, была бы куда предпочтительнее наследницы, признанной лишь в социальном и юридическом смысле, даже Белла подозревала: если бы она и впрямь происходила от сквиба из рода Блэков, то… Цисси могла бы иметь дело с «непризнанной» наследницей. С мёртвой — нет.

Вместо того чтобы придумывать подходящий ответ, Белла высвободила руку и с ухмылкой шагнула назад, за дверной проём. Магия защитных чар окатила её прохладой и гостеприимством, как она и знала, что будет: чары Древнейшего Дома были такими же — приветствовали её и с такой быстротой и пылом заключали в свои объятия, что в разумном существе это можно было бы принять за отчаяние.

— Что ты говорила?

— Ничего важного, — сказала Цисси, слегка покраснев, явно смутившись из-за своей несдержанности. — А теперь… — Она чуть встрепенулась. — Теперь, когда чары признали тебя, а управляющий счётом Сагул зафиксировал это событие… — Она обратила на гоблина — Сакул, точно, вот как его звали — тень своей обычной аристократической усмешки, исполненной ожидания. Белле показалось, что тот мрачно глянул на неё из-за неправильного произношения его имени.

Сакул дерзко уставился в ответ.

Ну конечно. Она ведь на самом деле не задала ему вопроса. — Эй, Гоблин Боб! Ты ведь записал всё это, засвидетельствовал событие, да? Значит, всё в порядке? Всё законно, официально и, чёрт возьми, как положено?

Гоблин уставился на неё исподлобья — что, он предпочёл бы, чтобы его называли Пламметом? — но с явной обидой процедил: — Да, мисс Блэк, — а затем пробормотал себе под нос нечто очень похожее на: «Какая ещё воспитанная магглами ведьминская сопля умеет говорить на гоббледуке?!»

Упс. К счастью, Белла почти не сомневалась, что познаний Цисси в гоббледуке недостаточно, чтобы это расслышать, но, пожалуй, не стоило переводить его имя вовсе. Ну да ладно. Теперь уже ничего не исправить.

А Цисси всё продолжала: — Теперь, когда факт твоего признания занесён в официальный реестр, нам стоит познакомить тебя с кем-нибудь из твоих сверстников, прежде чем ты отправишься в Хогвартс. Хотя сперва нам действительно придётся ещё немного поработать над твоим чувством приличий, — простонала она, закрывая глаза и откидывая голову на стену пещеры. Было очевидно, что Беллино заклятие всё ещё действовало: оно должно было становиться сильнее, чем дольше оставалось в силе.

Белла изобразила неопределённое мычание в ответ на предложение продолжить уроки этикета с её младшей сестрёнкой и сменила тему: — В общем, раз уж мы здесь, я осмотрюсь! — объявила она и почти вприпрыжку направилась между грудами сокровищ и артефактов, собиравшихся Семьёй на протяжении веков. За спиной она услышала слабое предупреждение Цисси ничего не трогать: бедняжка Лира, выросшая среди магглов, в конце концов, не сумела бы отличить проклятое от безопасного.

Хотя, если подумать, решила Белла, оглядываясь, безопасным здесь было не так уж много. Она ощущала зловещую энергию, исходившую от окружавших её украшений и книг, и едва сдерживалась, чтобы не отвлечься на их изучение. Патер Арктурус никогда не позволял ей хозяйничать здесь без ограничений — вероятно, опасался, что она учинит, получив в своё распоряжение все сокровища Дома.

Но теперь Главы Дома, который мог бы отказать ей в доступе, здесь не было, а вернуться позже она всегда успеет. И, если не считать загадочного приступа тошноты, оставалось лишь дождаться, когда Цисси решит, что осмотр затянулся, и отправится следом.

Если бы я была семейным гримуаром, где бы я находилась…

О, ну конечно же, вот там.

В самом конце хранилища стоял небольшой книжный шкаф — скорее, пюпитр с полками, если уж начистоту, — предназначенный для демонстрации знаний и истории семьи во время изучения или наложения древних чар. Несколько веков назад, вскоре после принятия Статута и запрета масштабных ритуальных практик, ненадолго вошло в моду держать такие вещи в ритуальных комнатах. Не то чтобы большинство Домов когда-либо пускало посторонних в свои ритуальные комнаты, когда там ещё проводились настоящие ритуалы, но несколько десятилетий это считалось способом похвастаться могуществом и престижем Дома. Пока в родовое поместье Роулов не вломились и не украли все их гримуары. Почему-то вскоре после этого мода пошла на спад.

Она провела пальцами по корешкам томов, чьи обложки потрескались от возраста и заключённой в них силы, несмотря на чары, наложенные на них при создании. Каждый дюйм каждой страницы был пропитан магией, связанной с защитными чарами их владений и кровью рода. Не зря Блэки продолжали прибегать к кровному усыновлению ещё долго после того, как этот процесс связали с появлением сквибов в последующих поколениях: любой, кто не был Блэком, кого не признали защитные чары или кто находился более чем в трёх шагах от сердца семьи — Главы Дома, — после соприкосновения с любым из наложенных на них проклятий мечтал бы о смерти.

Разумеется, они не умерли бы — по крайней мере до тех пор, пока Глава Дома не решил бы одарить их этим сладостным избавлением, — но магия, разум и тело обратились бы против самих себя и друг друга, исказившись и испортившись далеко за пределами рассудка.

Или, во всяком случае, так Беллу предупреждали, когда впервые привели в хранилище: тогда она находилась в пяти шагах от патера Арктуруса, и даже Эрида не пожелала связываться с магией такого рода. К счастью, нынешняя Глава Дома — если верить её эльфу — находилась ровно в трёх шагах от неё самой, а значит, эти защитные чары ей не угрожали.

Она широко ухмыльнулась про себя, засовывая первые два тома в карманы, магически расширенные изнутри. Ей хотелось забрать их все, но Сисси наверняка заметила бы магию, исходящую от них скопом. У Беллы не было никакого способа скрыть силу такого масштаба, равно как и сколько-нибудь правдоподобного объяснения подозрениям, которые это неизбежно вызвало бы.

Ничего, я всегда могу вернуться позже, — напомнила она себе, вприпрыжку отправляясь на поиски чего-нибудь сверкающего, чем можно было бы сделать вид, будто она восхищается, когда услышала, как сестра входит в хранилище. Это оказалось нетрудно.

О-о, перидоты Кромвеля! Интересно, в них ещё осталось хоть немного заряда…

* * *

— Блэки? Вы имеете в виду Блэков?

Белла бросила на девочку раздражённый взгляд. Вот честно, лучше бы все гости Блейза пришли одновременно — на этот вопрос она уже отвечала дважды. — Да, Трейси, Блэков.

— Простите, просто, понимаете… — Трейси, девочка с острыми чертами лица и коротко остриженными растрёпанными тёмными волосами — к немалому удивлению Беллы, на ней были явно магловские джинсы и футболка; Белла считала Дэвисов весьма традиционалистской семьёй, — мучительно поморщилась и потёрла ладонью шею сбоку. — Просто Блэков ведь больше не осталось, правда? Я думала, остался только Сириус.

Она не сумела сдержать вздох. И это тоже был уже третий раз за сегодня, когда она слышала подобное. Во второй раз это ещё показалось ей забавным, но теперь лишь раздражало.

Прошёл почти месяц с тех пор, как Белла обнаружила себя в 1993 году, и время неслось вперёд. Ей всё ещё приходилось кое-что наверстывать — в том, что касалось пропущенных исторических событий и нынешней обстановки в Британии, — но она уже узнала достаточно, чтобы сбавить темп в этом направлении. Блейз здесь оказался огромной подмогой. После того как они примерно установили, в какой момент их временные линии разошлись, он довольно неплохо угадывал, что именно здесь могло быть иначе. Удивительно, но полезной оказалась и Нарцисса — большинство её уроков были настолько скучными, что слово «скучными» попросту не передавало сути; Белла всё это выучила давным-давно и, если честно, даже тогда терпеть не могла, — зато об отношении различных Благородных семейств, их союзах и вражде она знала всё, причём с такой широтой и подробностями, с которыми Блейз просто не мог сравниться. Да и политическая ситуация здесь достаточно отличалась, чтобы многое казалось по меньшей мере непривычным. О политике они говорили нечасто, но всякий раз Нарцисса оказывалась неиссякаемым источником сведений.

Из этих разговоров Белла постепенно вынесла впечатление, что Нарциссу отделяют от управления всей этой чёртовой страной всего два шага. Значит, провернуть ту небольшую интрижку во время свадьбы Ориона и Вальбурги, чтобы расчистить ей путь к взлёту, было гениальной идеей. Что ж, прекрасно.

Иногда, когда Нарцисса особенно действовала ей на нервы или разговаривала свысока, Белле хотелось выпалить, что она буквально ответственна за её существование. Или, по крайней мере, предположительно Другая Белла. (Почему-то Белла никак не могла представить, что Друэлла трахалась бы с Лавгудом без вмешательства Эриды.) Но, вероятно, это была плохая идея.

Разумеется, у неё имелись и другие проекты, но большинство из них застопорилось. Эрида пока не ответила ей насчёт Другой Беллы — вероятно, это следовало расценивать как дурной знак. Последним, что её покровительница сказала по этому поводу, было язвительное замечание о том, насколько трудно богине хаоса восстановить порядок хоть в чём-нибудь. Ну, если не считать периодических тирад против Тома, чёртова Реддла, и против ментальной магии вообще.

Она понемногу продвигалась в решении проблемы Родовой Магии, но работа шла медленно. Гримуары были сложными и… несговорчивыми. Почти казалось, будто мудаки, написавшие их изначально, не хотели, чтобы их потомки смогли разобраться, что именно они натворили. Возможно, всё стало бы понятнее, вернись она в Древнейший Дом и получи доступ к замковому камню защитных чар, но для их анализа ей отчаянно не хватало теоретической подготовки. Или хотя бы твёрдого понимания того, как именно их накладывали изначально — ковенная магия не использовалась уже почти семь веков! К тому же Белла почти наверняка знала, что манипулировать замковым камнем способен только глава Дома. Значит, сперва ей нужно было найти Сириуса.

А найти Сириуса оказалось впечатляюще трудно. Никаких свидетельств о его появлении не было нигде. Белла с запозданием сообразила, что могла бы просто послать эльфа и велеть ему притащить Сириуса, но всё, что Черри смогла ей сообщить, — тот не прячется ни в одном из владений Блэков. Похоже, Сириус оказался достаточно умён и искусен, чтобы выставить заслон против домовых эльфов и каким-то образом привязать его к собственной персоне. Неплохо придумано. Раздражающе, но неплохо.

Или же Родовая Магия просто была настолько нестабильна в данный момент — перспектива, о которой Белле вовсе не хотелось думать.

Так или иначе, прямо сейчас она ничего не могла поделать с ситуацией вокруг Сириуса. Насколько могли предполагать она и все остальные — потому что на деле это было лишь предположение, — он по-прежнему направлялся в Хогвартс. Зи сказала, что теперь Министерство уверено: он охотится именно за сыном Поттеров. Когда Белла спросила Нарциссу, какого чёрта всё это значит, Сисси объяснила, что Поттеры назвали Сириуса крёстным отцом своего сына. Отчего становилось ещё менее вероятно, что он примкнул к Тёмному лорду и предал их, но какая разница.

Поэтому Белла решила, что для наилучших шансов найти Сириуса — или, что было куда реалистичнее, заставить его самому прийти к ней, — ей нужно не только отправиться в Хогвартс, но и сойтись с Гарри Поттером. Теоретически это не должно было составить особого труда, поскольку они учились на одном курсе. Но, чтобы поддержать легенду о её «домашнем обучении», Белле пришлось бы пройти проверку и выяснить, какие именно предметы она будет посещать. Она бегло просмотрела прошлогодние записи Блейза, чтобы убедиться, что за последние тридцать лет ничего не изменилось слишком радикально, а затем изучила учебники третьего курса, определяя, чего она технически «пока не должна» знать. Это лишь напомнило ей, почему в своё время она не утруждала себя вниманием на уроках. Как вообще кто-то мог ожидать, что она потратит целых две недели на размышления о разнице между иллюзией, меняющей цвет, и равнозначным мороком?

А кроме того? Да почти ничего не происходило.

Терпеть отсутствие событий Белла умела крайне плохо.

В последнее время она проводила почти все дни, изучая библиотеку Зи и самостоятельно осваивая древневерхнеэльфийский язык. Разумеется, фейри ныне почти не осталось — хотя если бы ей удалось их отыскать и убедить вернуться в это измерение, жизнь наверняка стала бы куда интереснее. Однако их язык служил чем-то вроде лингва франка для демонов и наиболее разумных тёмных существ. Большинство серьёзных исследований межпланарных путешествий и коммуникации было написано на древневерхнеэльфийском. Вероятно, только поэтому таких текстов уцелело сравнительно много — куда больше, чем трудов по прочим Великим Тёмным искусствам. Некромантов, биоалхимиков и мастеров рун за пределами Британии почти наверняка имелось ещё больше, но в основном это были люди, писавшие по-французски, по-английски или на латыни. Регулирующим органам гораздо проще было выследить и уничтожить опасные сведения, если они могли их понять.

Поэтому, когда Блейзу пришла в голову блестящая идея познакомить её кое с кем из своих знакомых в Хогвартсе, она ухватилась за эту возможность. Она сопротивлялась попыткам Нарсиссы представить её ровесникам — отчасти потому, что терпеть не могла всякие официальные мероприятия, которые наверняка устроила бы Нарсисса, но главным образом потому, что не хотела, чтобы её выход в свет выглядел так, будто она действует под покровительством Дома Малфоев, а именно такое впечатление наверняка создало бы любое мероприятие, организованное Нарсиссой. (Даже больше, чем уже создавало её весьма очевидное сопровождение Беллы по Косому переулку за одеждой и школьными принадлежностями.)

Это не меняло того факта, что, даже если это и была её временная линия, она отставала на целое поколение: никто из учеников, среди которых ей предстояло утвердиться, в её времени ещё даже не родился. Встретиться с людьми, которых Блейз знал лучше всего и с которыми проводил в Хогвартсе большую часть времени, да ещё в совершенно неформальной обстановке, вероятно, было её лучшей возможностью прощупать политическую ситуацию, в которую она собиралась войти, не намекая на собственные позиции и союзы, а заодно произвести первое впечатление на «крутых ребят», как называл их Блейз.

Не говоря уже о том, что «потусоваться» с несколькими людьми, которых Блейз находил полезными и занимательными, наверняка было интереснее, чем пить чай с детьми наиболее влиятельных политических союзников Нарсиссы.

По словам Блейза, время от времени они — иногда кто-то один, а иногда и все вместе — вполне могли собраться у него, хотя большую часть последних нескольких недель многие из них провели «на каникулах». Белла почти не сомневалась, что он намеренно не приглашал их к себе, пока они разрабатывали её легенду и представляли Лиру как недавно обнаруженную Блэк, но был слишком… тактичен, чтобы признаться, что специально пошёл ей навстречу и постарался всё упростить.

Но в любом случае устроить нечто вроде непринуждённой встречи всего за несколько дней до начала учебного года оказалось для него проще простого.

И вот они один за другим начали прибывать через камин в гостиной на верхнем этаже. Первыми, с разницей всего в несколько минут, появились Дафна Гринграсс и Теодор Нотт. Даже если бы ей не сказали, она бы без труда угадала, из какого Дафна Дома: девочка была точной копией Айлбе Гринграсс — то же круглое лицо, ледяные голубые глаза, вьющиеся светлые волосы. Наверное, её дочь. Тео был крошечным, тихим созданием и словно почти прятался за своей растрёпанной каштановой шевелюрой. Парень, казалось, едва ли когда-нибудь открывал рот, зато следил за каждым взаимодействием острым взглядом, не расставаясь с почти вечной саркастической усмешкой.

Он всё же открыл рот — достаточно надолго, чтобы спросить, не Блэков ли она имеет в виду. Дафна спросила то же самое. По крайней мере, Джастин не отреагировал так же; это был высокий мальчик с круглым лицом и вьющимися русовато-каштановыми волосами. Он прибыл немного позже остальных, поскольку ему было сложнее добраться сюда — всё-таки маглорождённый. (На самом деле он вошёл через парадную дверь; Белла понятия не имела, как он вообще сюда попал.) Белла не вполне понимала, что маглорождённый пуффендуец делает среди знатных чистокровных, и, разумеется, прямо об этом спросила.

Прежде чем ответить, Блейз ухмыльнулся и заметил, что технически она тоже маглорождённая. Белла лишь мрачно на него посмотрела.

Оказалось, Джонатан, покойный муж, оставивший Зи этот дом, был другом семьи Джастина. Блейз познакомился с Джастином ещё до Хогвартса — Зи вообще заметила его магические способности, когда тот был ещё совсем маленьким, и заранее сообщила об этом его родным.

Зи, похоже, вообще не испытывала ни малейшего уважения к Статуту о секретности. Не то чтобы Беллу это хоть сколько-нибудь беспокоило — даже близко нет, — просто всё это казалось немного рискованным.

Хотя, конечно, у неё не было права осуждать. Она просто сказала.

После этого разговора появилась Трейси — к тому моменту уже неприлично опоздав. И первым делом задала тот же вопрос, уже в третий раз за сегодня. — Я не хочу сказать ничего такого. Просто… Ну, я не ожидала, вот и всё. Блейз сказал, что они кого-то поселят, но забыл упомянуть, что это чёртова Блэк. Трейси бросила на Блейза свирепый взгляд — с такой яростью, в сочетании с тёмными волосами и серыми глазами, она на секунду почти сама стала похожа на Блэк. Лицо, конечно, не то, но всё же.

Блейз ответил ей улыбкой. — Иначе сюрприз был бы испорчен.

— Ненавижу тебя, Забини.

— Если тебе от этого станет легче.

Разговор довольно быстро перешёл на Хогвартс. В Министерстве не существовало секретов — по крайней мере, между временными линиями это не изменилось, — так что среди хорошо связанных людей почти все знали, куда направляется Сириус. Странно, но, похоже, никого особенно не удивляла мысль о том, что предполагаемый массовый убийца следит за школой. Гораздо сильнее всех беспокоило то, что министру, судя по всему, предоставили чрезвычайные полномочия (несмотря на попытки Нарсиссы сорвать принятие этой меры), а он использовал их, чтобы направить дементоров из Азкабана в Хогвартс — по той же причине, по которой Белла сама туда собиралась.

Лично Белла считала, что было бы довольно интересно увидеть дементора вблизи; она бы солгала, сказав, что это не было одним из главных факторов её интереса к разделу демонологии в библиотеке Зи (наряду с попыткой проверить, способен ли инкуб действительно оплодотворить человека). Но остальных это тревожило. Даже Блейз, похоже, был слегка раздосадован этой перспективой.

— Я бы сказал, что ты выбрала неудачный год для поступления в Хогвартс, — говорил Джастин, — но, похоже, там год на год не приходится — и всё равно каждый хуже предыдущего. Что ни год, то катастрофа.

— Неужели всё настолько плохо? — Блейз вкратце рассказал ей о двух последних годах, но в основном говорил о преподавателях и о том, как Дамблдор управляет школой (вернее, не управляет), а не о каких-то крупных катастрофах. Она смутно припоминала, что он упоминал василиска, но, честно говоря, так и не поняла, серьёзно он это или нет…

Трейси фыркнула. — Если твоя фамилия Поттер, считай, что попал на войну. — Она слегка дёрнулась, обернулась и шлёпнула по участку ноги, видневшемуся между ней и Дафной. Когда все собрались здесь, Блейз растянулся на диване во всю длину и принялся лениво улыбаться остальным снизу вверх. Поэтому Дафна с Трейси просто уселись ему на ноги. Трейси достались ступни, и Блейз, должно быть, шевелил пальцами: каждые пару минут она его шлёпала.

— За время нашей учёбы в школе произошло несколько… происшествий, — сказала Дафна чуть мягче, словно старалась её успокоить, — но обычно они затрагивают не так уж много народу. И в основном одного Поттера. Я бы не удивилась, если бы старшекурсники просто время от времени наводили на него порчу: это бы многое объяснило. Правда, на первом курсе был ещё тролль. А в прошлом году, э-э… — Она вдруг смутилась и покосилась на Джастина.

Тот небрежно отмахнулся, качнув головой. — Всё в порядке. Говорили, что кто-то из учеников выпускал в школу василиска. Несколько маглорождённых окаменели. А ещё кошка и даже, кажется, привидение.

— Что? Как, чёрт возьми, можно заставить привидение окаменеть? Оно же бестелесное! Там и каменеть-то нечему! — А ведь любопытная мысль, если вдуматься…

Дафна и Трейси странно на неё посмотрели — тут ей пришло в голову, что маглорождённой на домашнем обучении, пожалуй, не полагалось такого знать, — но Джастин и бровью не повёл, лишь пожал плечами. — Понятия не имею, сам я этого не видел. Мы с Ником попали под одну и ту же атаку. — Он помрачнел и продолжил уже ворчливо: — Я пропустил несколько месяцев учёбы. Половина преподавателей даже не потрудилась дать мне записи по пропущенным темам, пришлось просить друзей помочь наверстать. Кстати, спасибо, что разрешаешь мне здесь заниматься, Блейз. Хотя, раз уж об этом зашла речь… — Он умолк и многозначительно посмотрел на Блейза.

Блейз застонал. — Ладно. Хотя, если ты и вправду хочешь меня отблагодарить, это далеко не лучший способ…

Трейси и Дафна недоумённо переглянулись. Хорошо хоть не одна Белла, похоже, чего-то не поняла.

— Что?

Блейз озорно ей ухмыльнулся. — Ну, лучший способ меня отблагодарить — это, разумеется!.. Эй! Дафна!

— Да, Блейз? — Блондинка едва заметно переместила вес и чуть усмехнулась, давая понять: что бы она там ни сделала, вышло это вовсе не случайно.

— Ай?..

— Не будь хамом, — посоветовала ему Трейси, а потом взвизгнула и вскочила, гневно уставившись на него: видимо, он опять зашевелил пальцами ног.

Дафна ещё немного поёрзала — ровно настолько, чтобы он поморщился, — и приторно-сладко спросила: — Так что ты там говорил, Блейз, о лучшем способе тебя отблагодарить?

— Билеты на концерт! Я хотел сказать — билеты на магловский концерт!

— Ах, билеты на концерт, да? — переспросила Трейси с прямо-таки безумной ухмылкой, пока Дафна пересаживалась на подлокотник, позволяя ему сесть. — А не…

— Не дуэльные тренировки, — сообщил им Блейз, всё ещё говоря чуть торопливее обычного. — Хотя, по правде говоря, почти любая благодарность лучше такой.

Девушки на полсекунды переглянулись. Затем Дафна объявила: «Я в деле».

— Ага, — кивнула Трейси. — Нам и так слишком редко выпадает возможность надрать задницу этому красавчику. Тео? Лира?

Тео резко кивнул, и его саркастичное выражение на миг сменилось чем-то более хищным.

Белла обдумала предложение. С одной стороны, это наверняка было плохой идеей. Она не была уверена, что сможет участвовать и при этом сохранить прикрытие Лиры — полуобразованной маглорождённой: Лира, вероятно, не должна была настолько хорошо владеть дуэлью, а Белла сомневалась, что сумеет заставить себя намеренно проиграть. Но, с другой стороны, она уже не была уверена, что от её маски вообще хоть что-то осталось — судя по всему, она успела совершить как минимум несколько серьёзных промахов, — а с последнего хорошего спарринга прошло уже несколько недель. К чёрту. — Конечно, звучит весело.

Блейз застонал. — Тогда позже. Сейчас я не могу драться. Я ранен. — Дафна хихикнула. — И я не собираюсь драться со всеми вами! — оборонительно добавил он. — Можете выплеснуть свою варварскую тягу к насилию друг на друге.

Джастин закатил глаза и, отвернувшись от их перепалки, снова обратился к Белле. — Ну, раз с этим разобрались, я говорил, что не уверен: это действительно был василиск. Я не очень хорошо помню, что произошло, но, знаешь, я читал о василисках, и звучат они чертовски жутко. Если один из них ползал по коридорам, разве кто-нибудь в конце концов не должен был умереть? Разве я не должен быть мёртв? Я хотя бы помню, что видел его глаза. А насчёт того, что Поттер убил эту тварь, — не верю.

— Ну ты и скептик, Джастин. — Трейси подняла ноги Блейза и снова уложила их на диван. — В том, чтобы второкурсник убил тысячелетнего василиска, засунув ему меч в нос, нет ничего невозможного. К тому же он был гриффиндорцем-полукровкой и убил собственным мечом Гриффиндора чудовищную тварь Слизерина, охотившуюся на маглорождённых! Это настолько идеально и поэтично, что просто не может оказаться неправдой!

— Ты, конечно, права. Я просто тугодум, ничего не поделаешь.

Белла открыла рот, но тут же снова закрыла его и нахмурилась. Это было возможно. Если бы меч был обычным, она, возможно, согласилась бы, но о мече Гриффиндора было известно, что его выковали гоблины. Гоблинские клинки всегда оставались идеально острыми и были созданы так, чтобы игнорировать большинство магических защит. Иначе от них не было бы никакой пользы против волшебников. Белла не знала, проверяли ли это когда-нибудь на практике, но ничуть не удивилась бы, если бы такой клинок резал чешую василиска как масло — против драконов он ведь работал прекрасно. Правда, подобраться к твари достаточно близко, чтобы им воспользоваться, всё равно было немыслимо трудно, так что особого значения это не имело.

Такое было возможно, но для этого нужно было быть полнейшим идиотом легендарного масштаба. Правда, легендарным идиотом с очень короткой жизнью.

— Он змееуст, — вмешался Тео. — Это, вероятно, должно было помочь.

— С его слов, — поддела его Трейси.

— Я был на дуэльной встрече, когда он это продемонстрировал, — напомнил Джастин.

— Но ты не змееуст. Откуда нам знать, что он просто не издавал бессмысленные звуки, выдавая их за змеиный язык ради внимания?

— Или чтобы отвлечь змею Драко и присвоить себе славу спасителя бедного хаффлпаффца, которому угрожала опасность, — предположила Дафна. — Что с тобой и змеями, Джастин?

Джастин содрогнулся, но любой ответ, который он мог бы дать, потонул в шутке Блейза: — Поттер вечно отвлекает змею Драко… — и последовавшем хохоте.

Когда хихиканье и двусмысленные шуточки по поводу непризнанной влюблённости Малфоя в золотого мальчика Гриффиндора стихли, Белла вернула разговор к главному вопросу: — Поттер ведь не ходит повсюду, заявляя, будто он какой-то сказочный герой, чтоб его Силы побрали?

— Ему и не нужно, Дамблдор делает это за него, — легко заметила Дафна.

Но Блейз пожал плечами. — Не знаю. Честно говоря, я с ним ни разу не разговаривал.

— А зачем? Он же вечно таскается с этим чёртовым Рональдом Уизли. — Произнося это имя, Трейси скривилась, и не она одна: все отреагировали так, словно посреди комнаты кто-то бросил навозную бомбу, — лица сморщились от отвращения.

— Ага, нахрен этого придурка.

— Уизли — придурок, — сказал Джастин, — но Поттер вообще-то не так уж плох. Ну, он немного… колючий. А уж характер, клянусь, — не так на него моргнёшь, голову откусит. Но эту историю не он разносит. Он вообще отказался о ней говорить. Правда, кое-кто из-за этого только крепче уверился, что он с самого начала и был Наследником, но я не верю, что он мог что-то сделать Грейнджер. Вы видели, какие они оба были убитые после того, как на неё напали?

— Честно говоря, я не особо слежу за Поттером. — Дафна едва заметно, изящно пожала плечами — порой эта девочка до жути напоминала ей Альве. — По-моему, самый обычный волшебник. Теперь я уверена, что вся эта история про Мальчика-Который-Выжил — чепуха.

Беллу уже успели просветить насчёт всей этой несусветной дури. Сама мысль, будто младенец каким-то образом отразил Смертельное проклятие обратно в того, кто его послал, была совершенно нелепой. Да что там младенец: поверить, будто такое возможно с помощью обыденной магии, было немыслимо. Для подобного почти наверняка требовался какой-нибудь высший ритуал. По словам Зи, Лили Поттер была исключительно талантливой ритуалисткой, особенно для своего возраста. Другая Белла, похоже, даже пыталась в своё время завербовать её в Пожиратели смерти — настолько та была хороша. Белла полагала, что Лили провела некий ритуал, чтобы защитить сына, вероятно пожертвовав собственной жизнью. Как выяснилось, эта догадка была далеко не редкостью. Вот такое объяснение казалось ей куда правдоподобнее.

Разумеется, если всё это вообще случилось. Может, Поттеры просто одолели его, погибнув при этом сами. Насколько ей удалось выяснить, свидетелей не было — откуда тогда известно, что собственное Смертельное проклятие Риддла отскочило от младенца и угодило ему прямо в лицо? Да ниоткуда. Она понятия не имела, откуда взялась эта история: никаких настоящих доказательств, похоже, не существовало. Очень странно.

Но сейчас всё это было неважно. — Раз уж мы заговорили о Поттере, у вас случайно нет идей, как мне с ним сблизиться?

Блейз окинул её задумчивым, оценивающим взглядом, а остальные смотрели со смесью недоверия и презрения. Голос Трейси сочился насмешкой: — Эти книжки — дерьмо, Лира. Даже не пытайся с ним заговорить.

— Какие книжки? — И снова все на неё уставились. — Что?

— А он тебе вообще зачем? — Блейз смотрел на неё без всякого выражения, но жёстко. Плавно вернул разговор в нужное русло. Видимо, эти «книжки» были чем-то общеизвестным, о чём она пока не успела узнать. Интересно, маглорождённая тоже могла бы о них не знать?

Отмахнувшись от недоумения, она на миг замялась. Как бы это сформулировать, чтобы не вызвать лишних вопросов? А, к чёрту. — Министерство уверено, что Сириус хочет убить Поттера. — Чушь, разумеется, но связаться с ним он всё равно мог: как-никак крёстный. — Мне нужно с ним поговорить. С Сириусом, в смысле.

Глаза Трейси расширились. — Он твой отец?

— Что? — Да это же просто смехотворно. Она помнила, как этот мелкий засранец родился! Она была на свадьбе его родителей!

— Я тоже об этом думал. — Это был Джастин: задумчиво прищурившись, он постукивал пальцем по скуле. — Ну, Блэков ведь не так много, правда? — И-и-и вот теперь все четверо отметились. — И ты появилась сразу после того, как он сбежал из Азкабана…

— Я… Нет! Нет, Сириус мой кузен, а не отец. — Ей ведь ещё не раз придётся выслушивать подобные предположения? Силы, какая же это будет тягомотина… Пожалуй, почти такая же, как «в смысле, из тех самых Блэков?». — Просто мне нужно до него добраться, желательно раньше Министерства. Семейное дело, понимаете.

Белла с некоторым раздражением заметила, что никого особенно не убедила; Трейси даже ухмыльнулась с понимающим видом. Блейз вряд ли оценит, если она начнёт швырять проклятия в лица его друзьям. К счастью, Дафне хватило такта сменить тему. — Думаю, это зависит от того, на какой факультет ты попадёшь.

Прекрасно. Опять эта хрень с факультетами. — Скорее всего, Слизерин. — В конце концов, в своём времени она училась именно там, и причин ожидать, что здесь всё будет иначе, не было.

Трейси фыркнула. — Тогда удачи.

— О, это не невозможно. — Джастин пожал плечами, заметив её вопросительно поднятую бровь, и продолжил: — Большинство гриффиндорцев — и хаффлпаффцев, если уж на то пошло, — и разговаривать со слизеринцем не станут, если могут этого избежать, но не все. Я слышал, девочка Уизли, Джинни, ничего. Для Уизли, во всяком случае. Можешь попробовать с ней.

— Будто это чем-то лучше. Остальные гриффиндорцы весь год практически её сторонились, если ты не заметил.

— Ну, это лучшее, что я могу предложить. Если она попадёт в Когтевран, то сможет пробиться через Грейнджер, но…

Белла нахмурилась. Она начинала надеяться, что снова не попадёт в Слизерин. Судя по тому, как обернулось всё правление Риддла, это лишь сделало бы дело… сложнее. По крайней мере, куда труднее, чем оно должно было быть. А если ей удастся попасть в Гриффиндор, то будет уже не так важно, окажется ли она на одних уроках с остальными третьекурсниками.

К сожалению, её матери рядом уже не было (и она понятия не имела, кто такая Белла). Какую бы сцену закатила мать, узнав, что её дочь отправилась в Гриффиндор или, Силы упаси, в Хаффлпафф! Это было бы восхитительно.

* * *

— Серьёзно, Блейз? Опять «Цеппелин»?

— Что такое «Цеппелин»?

Джастин отвернулся от Блейза, возившегося с проигрывателем в углу, и уставился на неё. — Но ты же маглорождённая.

— Да ладно, ты тоже. При чём тут вообще это?

Ладно, эти взгляды начинали её утомлять. На что они вообще пялились, ну правда? Вот Тео, похоже, только и умел, что глазеть, но остальные… Она явно чего-то не понимала.

Блейз наконец решил, что готов получить по заднице, как выразилась Трейси, но также решил, что музыка необходима, чтобы сделать весь процесс менее мучительным. Судя по вздохам Дафны и Тео, для Блейза это было совершенно обычным делом. Белла никогда раньше не дуэлировала под музыку, но могла понять, в чём тут прелесть. Наверное, так было гораздо сложнее разобрать заклинания противника.

Они перебрались в комнату побольше на первом этаже — Зи оставила её почти пустой именно для таких случаев: голый плиточный пол, ни ковров, ни мебели, стены обшиты простыми деревянными панелями. В воздухе потрескивали многочисленные слои защитных чар; магия была такой плотной, что Белле почти казалось, будто она может протянуть руку и коснуться её.

Блейз, не задерживаясь, направился к проигрывателю и заставленной пластинками полке в углу — Белла отстранённо удивилась, узнав этот предмет: она ожидала, что за последние тридцать лет он хотя бы немного изменится. Пока остальные дети спорили, кто с кем будет дуэлировать и прилично ли сражаться в нижнем белье (ведь длинные мантии Дафны наверняка мешали бы ей двигаться), Блейз закончил возиться с проигрывателем. Воздух загудел каким-то низким звуком, и Белла не была уверена, что именно это должно было означать.

— Блейз, убавь звук, пока…

Резкий голос перебил Дафну, прежде чем она успела закончить фразу, — кто-то пропел одну строчку странно и безжизненно. Белла заметила, что Блейз шевелит губами в такт. А затем на неё обрушилась музыка — внезапная, громкая, шероховатая и тяжёлая. Настолько странная и исковерканная, что Белла даже не могла понять, какого чёрта это такое. Перкуссия хотя бы отдалённо казалась знакомой, но всё остальное было совершенно чужим — беспорядочным, диссонансным и прекрасным; звук был таким громким, что почти причинял боль. Она чувствовала, как басовые ноты вибрируют у неё в груди, а в глубине сознания смеётся Эрида.

Нашла неожиданное преимущество в том, чтобы перескочить через несколько десятилетий, а, голубушка?

Можно и так сказать.

Музыка снова оборвалась, и голос певца зазвучал в одиночестве: «Блейз! Я даже себя не слышу…»

А потом музыка вернулась, и Блейз встретил взгляд Дафны широкой, зубастой ухмылкой. Трейси что-то кричала, но её слова тонули в шуме, Джастин посмеивался и качал головой. Даже Тео перестал пялиться на Беллу, чтобы метнуть в Блейза испепеляющий взгляд. А Блейз просто игнорировал их всех, припадая и извиваясь в такт жёсткому, гулко бьющему ритму. Белла склонила голову набок, заворожённо наблюдая. Его танцы были почти так же чужды, как сама музыка, а то, как он раскачивал бёдрами, было просто… скандально.

Белла улыбнулась. Ей нравилось скандальное.

После долгих приставаний — или, точнее, когда большая часть песни и так уже закончилась — Блейз любезно убавил громкость, и они с Джастином изложили свои обычные правила дуэли. Чем дольше они продолжали, тем сильнее хмурилась Белла. Тёмная магия была почти полностью запрещена, как и всё, что могло даже случайно причинить кому-нибудь серьёзный вред. (Целителя под рукой у них не было, пояснил Джастин. Неженки.) В основном им оставались защитные чары, простейшие заклинания для пробивания щитов, обезоруживающие проклятия и безобидные шуточные сглазы. Даже полноценный Остолбеней и надёжный Протего уже выходили за пределы того, что обычно мог сотворить тринадцатилетний волшебник.

Что, как Белла и предполагала, должно было стать для неё проблемой. Дядя Орион обучил её простейшим чарам, упражнениям на концентрацию и всему в таком духе, но к тому времени, когда у неё появился наставник, сил у неё уже хватало, чтобы сразу перейти к настоящей магии. (Возможно, свою роль сыграло Посвящение, случившееся примерно год назад.) Киарда не стал тратить время на слабенькие заклинания для младенцев — он просто учил её тому, что считал действительно полезным. А профессор Риддл, разумеется, скорее предлагал им изобретать защитное применение обычным чарам, чем обучал каким-либо настоящим боевым заклинаниям. Он гораздо охотнее тратил уроки на попытки научить их магии без заданной формы. Конечно, Белла знала несколько сглазов — парочку Киарда считал эффективными отвлекающими приёмами, а ещё кое-каким она научилась, наблюдая за другими в Хогвартсе, — но недостаточно, чтобы действительно с ними дуэлировать. Более того, она не думала, что когда-либо применяла хоть один в настоящей схватке — когда дело доходило до Кигнуса, она не собиралась сдерживаться.

Она чуть не попросила Эридy о помощи, но это было бы глупо. Сохранять личность Лиры Блэк, сводя подозрительное поведение к минимуму, означало делать ровно противоположное тому, что посоветовала бы Эрида. Ладно, неважно.

Может быть… Может быть, ей удастся обойтись вообще без боевых заклинаний. Нужно всего лишь использовать простейшие чары. Существовали десятки простых чар, которые можно было приспособить для боя. Если ограничиться заклинаниями, которым обучали на первом и втором курсах чар, всё должно было пройти хорошо!

Вот только… Ладно, конспекты по чарам Блейза она просмотрела, но, убедившись, что способна выполнить всё, что от неё, скорее всего, потребуют, не сочла нужным заучивать список всех чар, которые они действительно успели изучить. Да, собственные экзамены за второй курс она сдавала всего пару месяцев назад, но не то чтобы она вообще когда-либо внимательно слушала на уроках. На первом курсе они почти ничему не научились — только простейшим физическим эффектам: нагревать, охлаждать, левитировать, создавать свет и тому подобному. Они даже призывание не проходили! Белла помнила, что практическим заданием на последнем экзамене было нагреть чашку воды и сделать так, чтобы она приобрела вкус чая. Так что она сомневалась, что среди изученного вообще найдётся что-нибудь по-настоящему полезное.

Просто… Ладно, заклинания, которые знала бы любая случайная ведьма или волшебник, совершенно не опасные и достаточно слабые, чтобы тринадцатилетняя девочка могла их применить без особых странностей. Она справится, будто находится на Защите или вроде того, нужно лишь секундочку подумать.

О, точно, она придумала! Бытовые чары! Их существовали десятки, и все они были сравнительно простыми. Не было бы ничего необычного в том, что она их знает: им все учились, это было совершенно заурядно. А любое заклинание можно приспособить для боя — нужно лишь проявить изобретательность. Если подумать, Белла почти не сомневалась, что заклинание для вытирания пыли с такой же лёгкостью может уничтожать живую кожу, как и омертвевшую, а усиленное заклинание прочистки дымохода вполне можно приспособить во что-нибудь вроде проклятия, извергающего внутренности.

Разумеется, использовать их она не собиралась — накладывать подобную магию на людей Блейза было, вероятно, не лучшей идеей, да и провести такие арифмантические расчёты на месте она всё равно не смогла бы. Но на будущее она их запомнит. В конце концов, однажды ей может понадобиться мучительно убить кого-нибудь, не оставив следов тёмной магии — кто знает.

— Ладно, — сказал Джастин, выходя в центр комнаты и эффектно вращая палочкой. — Кто первый?

— Так не терпится проиграть? — рассмеялась Трейси. — Я попробую. Она неспешно вышла к нему, по дороге потягивая руки и разминая спину.

Они заняли позиции и поклонились друг другу — кратчайший формальный кивок — и по команде Блейза («Готовы… Бой!») сотворили первые заклинания. Джастин начал с Экспеллиармуса — не самый удачный выбор, поскольку Трейси успела применить Люмакс примерно за половину этого времени, на мгновение ослепив их всех, и одновременно уклонилась от его чар. Прежде чем пятна рассеялись перед глазами Беллы, она услышала, как Трейси выкрикнула: «Риктусемпра!»

Джастин согнулся пополам, слишком сильно хохоча, чтобы колдовать, а значит, дуэль закончилась.

Это, пожалуй, была самая короткая дуэль, какую Белла когда-либо видела.

Тео отменил сглаз Трейси, позволив Джастину перевести дух, пока Дафна отчитывала подругу: — Трейс, весь смысл в том, чтобы Джастин потренировался. Ты хотя бы дать ему шанс должна!

— Ну, мы ведь не хотим, чтобы он составил о собственных способностях чересчур завышенное мнение, правда? То есть, если он сражался только с Блейзом…

— Эй, не такой уж я безнадёжный! — возмутился Блейз.

— Ну, раз так, ты следующий, — с ухмылкой объявила Трейси.

— Ненавижу тебя, Дэвис.

— Если тебе приятно так врать — пожалуйста.

— Давай! — позвал Джастин, по-видимому, уже достаточно оправившийся, чтобы попытать счастья ещё раз.

Блейз не торопился, но в конце концов всё-таки подошёл к нему. Мальчики поклонились друг другу, и Трейси дала сигнал к началу.

— Три… два… один… Начали!

— Люмакс! — Джастин позаимствовал у неё первый ход, но Блейз, похоже, именно этого и ждал: пока Белла промаргивалась, он уже успел наслать на противника подножку.

Белла тихонько зарычала: ей и самой следовало это предвидеть, но её отвлёк Тео, который перестал на неё пялиться и теперь бочком подбирался поближе, чтобы встать… не то чтобы рядом с ней, но к ней ближе, чем ко всем остальным. Белла демонстративно его игнорировала.

Джастин споткнулся, но не стал бороться с падением: кувыркнулся, снова вскочил на ноги и выкрикнул незнакомое Белле заклинание — «Нонасо». Что оно делало, она так и не узнала: Блейз плавно уклонился и ответил заклятием немоты — тем самым «Такитус», которым Белла вечно затыкала Меду, когда та ей досаждала.

— Астальх! — отрывисто бросил Джастин, и между ним и летевшим заклятием возник щит фута в два поперечником. Щит продержался мгновение, отвёл атаку Блейза и исчез, но Джастин уже наносил ответный удар: — Пага, пага, пага!

Блейз двигался быстро и до смешного грациозно. Он словно пританцовывал, уворачиваясь от всех заклятий Джастина, и попытался сбить этот непрерывный обстрел жалящим сглазом, но промахнулся.

Он попробовал снова, и Джастин предпочёл прикрыться щитом — тем же маленьким неподвижным щитом, что и прежде, — а сбоку от него послал ещё одно заклинание. Возможно, какие-то приклеивающие чары? Блейз шагнул в сторону и наложил заклятие замирания: — Упор!

Тело Джастина будто дало осечку на середине очередного «Пага»: он застыл всего на мгновение, но этого хватило, чтобы сбить сосредоточенность и лишить его равновесия. Он пошатнулся, и Блейз добил его ещё одним незнакомым Белле заклятием: «Локум Багламак». Челюсти Джастина захлопнулись, и ему оставалось лишь беспомощно стоять, пока Блейз его разоружал. Ну, он ещё мог бы увернуться, пожалуй, но это лишь отсрочило бы неизбежное.

— Попался! — торжествующе объявил Блейз и снял свои заклятия.

Джастин криво усмехнулся. — А я-то думал, на этот раз тебя достану. Вот если бы ты хоть постоял на месте, чёрт тебя дери…

— Дело не в том, что Блейз слишком много двигается, — поправила его Трейси. — Это ты слишком мало двигаешься. Если бы ты не остановился ради щита, а продолжал двигаться, то успел бы увернуться от этого замирания.

Дафна кивнула. — Мои наставники всегда говорят, что в нашем возрасте лучшая защита — не попадаться под заклятия. Может, дуэлянт из Блейза и не ахти, но хотя бы это он понимает.

Пуффендуец покосился на Блейза, потирая шею сзади, словно она затекла, а затем снова повернулся к девочкам. — Э-э, есть ещё какие-нибудь советы, которыми вы, ребята, хотите поделиться?

Блейз, похоже, хотел возразить против того, что они помогают его противнику, — соперники и без того были слишком равны по силам, и ему явно не нравилась мысль о том, что Джастин получит преимущество, — но промолчал.

— Вам стоит попробовать соединять заклинания в цепочки, — предложил Тео. Все повернулись к нему, ничуть не меньше Беллы удивлённые тем, что он вообще что-то сказал, не говоря уже о полезном совете. Если бы она сама собиралась давать советы — хотя вообще-то не собиралась, но сейчас не об этом, — то, скорее всего, сказала бы то же самое. — Тебе тоже, Блейз, — добавил он.

— Что ты имеешь в виду?

Тео вздохнул. Похоже, он уже пожалел, что вообще открыл рот. — Движение палочкой для оглушающего заклинания, которое ты использовал, неудобно повторять одно за другим. Тебе нужно подобрать заклинания, которые плавно переходят одно в другое, например Пага, потом, скажем, Кадарма и Ступефай. Тогда ты сможешь довольно быстро снова применить Пага.

— Но как вообще колдовать с такой скоростью?

— Практика, — ответила Трейси так, словно это было самой очевидной вещью на свете. Она не ошибалась, но, судя по тому, как внимательно следила за объяснениями Тео, Белла подозревала, что сама Трейси тоже не знает, как это делать.

— Не хочешь продемонстрировать, Тео? — Дафна лучше Трейси изображала, будто эта мысль тоже не была для неё новой, но Белла полагала, что именно так оно и было. Хотя бы потому, что Дафна, судя по всему, всё ещё находилась на уровне «просто постарайся, чтобы в тебя ничего не попало», а соединение заклинаний в цепочки было навыком несколько более продвинутым.

Тео пожал плечами, словно ему было всё равно, но в его позе внезапно появилась напряжённость, а в глазах — предвкушающий блеск. — Блейз? — предложил он, выходя на середину зала и жестом подзывая другого мальчика.

— Почему я-я-я? — простонал Блейз.

Вероятно, это должен был быть риторический стон, но Тео всё равно ответил — с большей уверенностью и, возможно, большим количеством слов, чем Белле когда-либо доводилось слышать от него за один раз: — Ну, никто из вас не способен оказать достойное сопротивление, но ты хотя бы умеешь достаточно долго уклоняться, чтобы я успел продемонстрировать технику.

Все четверо остальных выглядели слегка оскорблёнными, хотя Джастин спустя мгновение хотя бы вздохнул и смирился. — Ну и чего вы ждёте? — спросил он, пока дуэлянты стояли друг напротив друга, оценивая соперников.

Белла уже поняла, что Тео правильно оценил ситуацию: Блейз, весь напряжённый и скованный, явно знал, что ему не выстоять. Другой мальчик, напротив, выглядел совершенно спокойно, небрежно держа наготове палочку.

— Обычно кто-нибудь говорит: «Начали», — язвительно заметил Тео.

Блейз воспользовался мгновенной отвлечённостью противника, чтобы применить карфагенский приём: внезапно атаковать, когда соперник отвернулся, — в данном случае неожиданным Ступефаем.

Однако Тео, похоже, этого ожидал: он выставил тот же одноразовый щит, которым Джастин прикрылся от заклинания, а затем немедленно перешёл в наступление, шагнув в сторону, чтобы уклониться от ответного Кадарма Блейза: — Асталч! Ступефай! Пага! Кадарма! Нонасо! Аспиктус! Ступефай!

Цепочка могла быть и хуже, хотя сама Белла, вероятно, вставила бы Цимпíсете и Разрез вместо Нонасо и Аспиктуса. Разумеется, если бы они дуэлировали по-настоящему, а не ограничивались дурацкими безопасными заклинаниями. Жгучие проклятия были просто… детским садом, а что именно должен был делать этот Нонасо, она до сих пор не поняла.

Блейз успел выставить щит Протего после своей попытки выбить у противника палочку, но щит оказался так себе: он не выдержал оглушающего и усыпляющего проклятий, и Блейзу снова пришлось уклоняться, вертеться, пригибаться и метаться из стороны в сторону. На самом деле выглядело это довольно впечатляюще. Белла не была уверена, что сумела бы повторить такое. Но она точно смогла бы применить не только случайные Пага или Упор, чтобы сбить противника с концентрации. Тео даже не удосуживался защищаться от них, просто шагал в сторону, продолжая без остановки обрушивать на Блейза пять своих атакующих заклинаний.

Всё это было прекрасной демонстрацией циклического плетения заклинаний, но не слишком удачной тактикой: противник становился чересчур предсказуем. К тому же, увлёкшись повторением одной и той же цепочки, трудно снова перейти к импровизации, если что-нибудь собьёт тебя с ритма.

Блейз, похоже, тоже это понял — а может, ему просто надоело приплясывать и раз за разом промахиваться, — потому что через пару минут сунул свободную руку в карман. Раздался громкий треск, и между ними возник высокий широкоплечий мужчина в белой рубашке и окровавленном переднике, с маской на лице, словно сшитой из чужих лиц. Он угрожал Тео каким-то жужжащим, ревущим… инструментом.

Тео взвизгнул совсем по-девчачьи — вместе с Джастином и Дафной, — но быстро опомнился и успел выставить собственное «Протего», отбив атаку Блейза. Щит разлетелся после четырёх или пяти попаданий, но этого времени хватило, чтобы Тео заорал через всю комнату: — Боги и Силы, Блейз, ах ты пизда жульническая, какого хуя ты таскаешь в кармане своего ёбаного боггарта?!

Белла расхохоталась. Ничего не могла с собой поделать: это было так… так неожиданно, до того потешно! Беллу нечасто удавалось застать врасплох, и всякий раз она приходила в восторг. (Ну, кроме тех случаев, когда врасплох её заставал Сигнус, но это было совершенно другое «врасплох».) Просто… Карманный боггарт.

Разумеется, от её смешков Карманный Боггарт съёжился и попятился, а остальные зрители уставились на Беллу так, словно она спятила. Блейз сердито зыркнул на неё за то, что пугает его боггарта, и Тео, воспользовавшись тем, что он отвлёкся, угодил в него «Кадармой». Палочка выпала из внезапно обмякших пальцев Блейза, а вскоре и он сам последовал за ней, сражённый ярко-красным «Остолбеней».

Освободившись от контроля и влияния Блейза, боггарт превратился в огромную зелёную змею со светящимися жёлтыми глазами и пополз на Джастина. Который явно понятия не имел, что это такое и как с ним справиться.

— Э-э, ребята? — дрожащим голосом позвал он, пятясь и держа перед собой палочку так, словно собирался заколоть боггарта выкованным гоблинами мечом Гриффиндора, а не каким-нибудь заклинанием заставить его оставить себя в покое. Что тоже было довольно забавно, но смешки над злоключениями невежественных маглорождённых действовали на боггартов совсем не так, как восторженный хохот.

— Это не смешно, Блэк! — уже с истерическими нотками выкрикнул Джастин, продолжая пятиться. Он почти добрался до стены, прежде чем Дафна, Трейси и Тео, до того, по-видимому, обсуждавшие, спасать ли своего пуффендуйца и если да, то как, наконец пришли к очевидному решению.

— Реннервейт, — произнесла Дафна.

Блейз застонал и сел, потирая затылок. — Ай, Тео, блядь!

— Блейз, возьми эту тварь под контроль, — потребовала Дафна.

— Что?

— РЕБЯТА!

— А. — Он поднялся на ноги и направил палочку на боггарта. — Риддикулус.

Треск!

На месте гигантской змеи теперь сидел крошечный чёрный котёнок и бессильно сверлил Блейза злобным взглядом. Блейз взял его за шкирку и поднял до уровня глаз. — Плохой Коко. Я знаю, он лёгкая добыча, но Джастином мы не питаемся. — И запихнул его обратно в карман.

— А чем ты его кормишь? — спросила Белла прежде, чем успела прикусить язык. Не мог же он питаться страхом Блейза — по крайней мере, досыта. Завести боггарта Блейз мог лишь по одной причине: чтобы упражняться в окклюменции. А поскольку он был легилиментом, то наверняка довольно быстро научился владеть собой настолько, чтобы держать эмоции под контролем. А значит, боггарт не столько пугал его, сколько сам поддавался на его уловки: Блейз связывал разные мысли и образы со страхом и так им управлял. Конечно, боггарт мог годами обходиться без еды — в конце концов, они охотились из засады, — но чем дольше ему не доставалось хорошей порции страха, тем слабее и вялее он становился. А этот превращался вполне резво, так что от голода явно не страдал.

К счастью, у Джастина нашёлся собственный вопрос, на фоне которого её вопрос как-то потерялся. — Что это за тварь?!

— Это боггарт, Джастин, — объяснила Дафна. — Демон страха, способный менять облик: он превращается в то, чего ты боишься больше всего, если только не применишь Риддикулус и не заставишь его принять другую форму.

— Или, если умеешь контролировать свои эмоции, можно убедить его принять облик того, чего ты на самом деле не боишься, или того, чего, как тебе кажется, будет бояться кто-то другой, — услужливо добавил Блейз.

— И ты просто… ходишь с ним в кармане?! — недоверчиво спросила Трейси.

Блейз посмотрел на неё без всякого выражения. — Да?

— И зовёшь его Коко.

— Ну, надо же было его как-то назвать.

— Но Коко?

Блейз пожал плечами. — В пять лет мне это имя показалось подходящим.

— То есть ты просто решил усыновить монстра из-под своей кровати и завести его в качестве жуткого питомца? — спросил Джастин; голос его звучал немного увереннее, хотя недоверия в нём было даже больше, чем у Трейси.

— Ну нет, вообще-то его вызвала для меня мама. Для тренировок окклюменции.

Тео фыркнул. — Иногда мне кажется, что твоя мать ещё безумнее моего отца.

— Наверное, так и есть, — согласился Джастин, — раз она додумалась подарить такую штуку маленькому ребёнку.

Лично Белле казалось вполне разумным подарить ребёнку боггарта в пять лет. Сама она начала обучаться окклюменции в три, а Блэки не церемонились с мягкими вариантами вроде боггартов — отец Арктурус просто подвергал их всех повторяющимся ментальным атакам, пока они не научились успешно отражать его проникновения.

— Даже в пять лет он всё равно оставался Блейзом, — сухо заметила Дафна.

Блейз проигнорировал её слова. — Отец Тео — Пожиратель смерти, — сообщил он Джастину (и Белле). — Он определённо безумнее.

Это было интересно. Белла знала, что Зи не состояла в рядах Пожирателей смерти, хотя, судя по всему, всё время войны продолжала общаться с Другой Беллой, которая была одной из их главных предводительниц. Нужно будет найти предлог расспросить Тео об этой организации и выяснить, что его отец успел проговориться за эти годы.

— В общем, — заявила Трейси, явно пытаясь сменить тему, — хватит об этом. Мы дуэлируем или нет? Дафна?

Дафна вздохнула. — Ладно, но раздеваться перед вами я не собираюсь.

«Ох, ну Даф, — поддразнила Блейз.

Трейси проигнорировала его. — Твой выбор. Но не думай, что я стану с тобой церемониться только потому, что на тебе эти чёртовы мантии до щиколоток.

Трейси выиграла этот поединок — что неудивительно, учитывая одежду Дафны. Хотя Белла почти не сомневалась, что из них двоих она всё равно оказалась бы сильнее, даже если бы Дафна в конце не наступила на подол. Девушка из рода Гринграсс, похоже, не испытывала к дуэлям такого же презрения, как Блейз, но Трейси относилась к ним куда увлечённее и, скорее всего, тренировалась значительно больше.

— Я всё-таки хочу провести ещё пару поединков, если кто-нибудь не против, — объявил Джастин после поражения Дафны.

— Хм… А ты как, Лира? — предложила Трейси. — Что-то ты совсем притихла. Хочешь попробовать?

Белла пожала плечами. Отправлять её против маглорождённого казалось не совсем честным, но Трейси об этом не знала. Впрочем, ничего страшного: если она собиралась пользоваться только бытовыми чарами, ей пришлось бы поддаваться. Почти все они предназначались для воздействия на окружающую обстановку и вряд ли сильно подействовали бы на человека. Уж от чар для полировки пола и освежения воздуха он, наверное, сумеет защититься. — Ладно. Джастин?

Он присоединился к ней в центре комнаты и кивнул. Белла в шутку скопировала замысловатый поклон Дафны, напоминавший реверанс. И ещё потому, что это оставляло её в очень устойчивом положении, готовой в любой момент перенести вес в любую сторону, едва Блейз крикнет: «Готовы… Бой!»

Что, вообще-то, было довольно странным способом начинать дуэль. Надо будет его об этом спросить. Потом.

Джастин поднял палочку, и Белла нырнула в сторону, перекатившись через плечо с закрытыми глазами — на случай, если он собирался снова начать с «Люмакса».

— Пага!

О, нет? Ну и ладно. Всё равно промахнулся: она уже двигалась. Белла вскочила на ноги и направила заклинание в пол под ногами Джастина: — Полио адцераке!

Поскольку Джастин не двигался, поначалу он ничего не заметил. Он явно растерялся, но это не помешало ему попытаться попасть в неё ещё одним «Пага», а затем «Кадармой», как советовал Тео. Правда, он действовал слишком медленно, чтобы толком воспользоваться восходящим взмахом обездвиживающего проклятия, переходящим в закруглённый нисходящий взмах заклятия, выбивающего палочку, но старался он вполне очевидно.

Не то чтобы это хоть немного ему помогло.

Она крутанулась влево, рассчитав очищающие чары так, чтобы струя воды ударила в только что натёртый воском пол ровно в тот миг, когда она завершит поворот. Следом Белла применила чары освежения воздуха — те создавали сквозняк, втягивающий в комнату свежий воздух, — слегка усилила их и направила на центр тяжести Джастина. Она сомневалась, что он оценил то, как ловко связались её «Корреабитур» и «Нео аэраки», но наверняка заметил, что одно заклинание последовало за другим так быстро, что, прежде чем он понял, что происходит, его уже вывело из равновесия, и он с грохотом плюхнулся на задницу.

Белла подождала, пока он сумеет подняться на колени, а затем обрушила на него следующую импровизированную цепочку чистящих чар для дуэли: — Стать негибкий! Пиегаре! Скурджифай! Чары прижатия застыли на всей одежде противника, швырнув его обратно на скользкий пол; заклинание складывания закрутило и перевернуло его, уложив дезориентированного Джастина лицом к потолку, пока его рубашка пыталась хоть как-то расправиться, несмотря на то что её всё ещё носили; а её мыльные чары угодили ему прямо в рот.

Во время всего этого кашля, бульканья и беспорядочного размахивания руками он выронил палочку. Вполне объяснимо, в общем-то, если не считать того, что это было непростительно глупо.

— Нихил нон колоцент! — широкое заклинание уборки хлестнуло по палочке и отшвырнуло её от Джастина, аккуратно уложив на стол рядом с проигрывателем Блейза. А затем, поскольку Белла не хотела поскользнуться, подходя к нему, — и ещё потому, что утопить одного из людей Блейза было бы, вероятно, не лучшей идеей: — Фините!

Вся вода, собранная её струйными и мыльными чарами, исчезла — вернее, испарилась, превратившись в крошечное облачко тумана, а затем рассеялась в воздухе. Джастин перестал барахтаться и просто лежал, наблюдая за ней, кашляя и жадно хватая ртом воздух, пока она направлялась к нему. Осторожно держась на расстоянии, чтобы он вдруг не продемонстрировал ранее не замеченные навыки рукопашного боя, Белла направила палочку ему в лицо.

— Тебе лучше сдаться, — посоветовала она.

— Ага, — вяло кивнул он. — Да, э-э… сдаюсь, — добавил он, садясь и вытирая язык рукавом. Она ухмыльнулась. От «Фините» мыло никуда бы не делось, а на вкус оно было премерзким — это она знала по собственному опыту.

— Твоя палочка на столе, — сказала она ему и повернулась к остальным, уже начав говорить: — Блейз, чары для натирания пола я толком отменить не могу. Хочешь, я и остальной пол натру, чтобы… Что? — Она осеклась, заметив выражения их лиц. Дафна и Трейси смотрели на неё, разинув рты. Блейз закрыл лицо ладонью и качал головой с деланым отчаянием, а плечи его тряслись от беззвучного смеха. И только Тео с едва заметной самодовольной усмешкой принялся хлопать. Очень медленно.

Трейси первой пришла в себя. — Ты… Так ты всё это время просто над нами прикалывалась?

— Э-э…

— Да ни за что не поверю, что ты выросла среди маглов, — вмешался Джастин, уже вернувший себе палочку.

— Разумеется, среди маглов, — фыркнула Белла тем самым тоном, который приберегала для «Меда, не говори глупостей». — У меня ведь была наставница, если вы забыли.

— И эта твоя наставница учила тебя драться бытовыми заклинаниями? — скептически осведомилась Дафна.

— Ей было сто десять лет, и она была маглорождённой. По её мнению, со времён самозатачивающегося пера никто не изобрёл ничего лучше чистящих чар. А уж как применить их на дуэли… Я просто очень умная, — добавила она с такой вопиющей самоуверенностью, что Блейз рассмеялся.

Джастин сердито зыркнул на него. — Ну, раз тебе так смешно, сам с ней и дерись.

— Да, Блейз, я бы на это посмотрела, — поддержала Трейси, и что-то в её тоне намекало: на самом деле ей просто хочется увидеть, как Блейза размажут по стенке.

— Что? Нет, не думаю…

— Ну же, Блейз, — принялась уговаривать его Дафна. — Уверена, она не станет тебя слишком сильно калечить. Правда, Лира?

Белла ухмыльнулась. — Уверена, Блейз вполне способен защититься от такой скромной особы, как я. — Наглая ложь, разумеется: она уже видела, как он сражается.

Он это тоже понимал и одарил её мрачным взглядом, начисто лишённым веселья.

— Ну давай, — добавила она. — Я буду доброй.

— Не уверен, что ты вообще знаешь, что это слово значит, — проворчал он. — Ладно, только сначала переверну пластинку на сторону Б. — Возился он с ней дольше, чем, по её мнению, требовалось, но в конце концов всё-таки вышел на середину комнаты и пескоструйными чарами вернул шероховатость натёртому ею участку пола. Хм. Что ж, пожалуй, тоже способ.

— Давай, Блэк, покончим с этим. И сделай одолжение: на этот раз пользуйся настоящими дуэльными заклинаниями.

Белла медленно присоединилась к нему, обдумывая свою стратегию. Пожалуй, ничего страшного, если она будет использовать только те заклинания, которые остальные уже продемонстрировали. Так, значит, ограничиться оглушающими и щитовыми чарами, а ещё, пожалуй, этим замораживающим заклятием. О! И Кадарма. Получится неплохая маленькая связка, и её должно хватить, чтобы вывести его из строя, не перегибая палку.

Разумеется, Блейз начал с Люмакса, от которого она не могла защититься щитом, и потому Белла немедленно перешла к обороне, удерживая Протего против его последовательно обрушившихся на неё Остолбенея, оглушающего проклятия и обезоруживающего заклинания, пока зрение не прояснилось. Она уже начинала думать, что это заклинание следует считать жульничеством. Серьёзно, если уж у них должны быть правила, это было бы одно из тех, которые она действительно поддержала бы. К счастью, она не видела, чтобы кто-нибудь из них использовал вспышку света больше одного раза за дуэль: похоже, все негласно признавали, что она годится лишь для первой засады. Вероятно, потому, что никто не хотел закрывать глаза, чтобы не ослепнуть, когда заклинания уже летят со всех сторон.

Когда она наконец снова смогла толком его разглядеть, Блейз стоял на цыпочках, готовый удрать, едва она начнёт контратаковать, и бросал заклинания в её щит, надеясь удерживать её на месте.

Ну да, удачи тебе с этим.

Проблема с Протего заключалась в том, что для его поддержания нельзя было колдовать никакими другими заклинаниями. Не говоря уже о том, что они всё равно не смогли бы пересечь щит: стоило колдующему перестать сосредотачиваться на нём, и щит падал. Так что, если тебя загнали за Протего, единственным реалистичным выходом было ждать, пока в наступлении противника не появится брешь, снять щит и попытаться наложить собственное атакующее заклятие прежде, чем в тебя попадёт следующее.

Если тебе удавалось запереть кого-то под Протего, лучшей стратегией было как можно быстрее обрушить на него столько ослабляющих заклинаний, сколько получится, не давая сбежать и долбя по щиту, пока тот не станет слишком нестабильным и не спадёт.

К несчастью для Блейза, Белла обладала куда большим опытом в поддержании устойчивости щитовых чар, чем полагалось бы любой тринадцатилетней девочке, и он не мог колдовать достаточно быстро, чтобы помешать ей вырваться. Она сделала ложный выпад вправо, как раз когда он наложил ещё одно Остолбеней, а в тот миг, когда оно ударилось о щит, прыгнула влево, отозвала Протего и вместо него использовала Упор — самое быстрое из пяти заклинаний, которые она решила применять.

Разумеется, она промахнулась — впрочем, на попадание и не рассчитывала, куда больше заботясь о том, чтобы увернуться от его оглушающего проклятия, прошедшего в нескольких дюймах от её правой руки, — но тут же ответила Остолбенеем и Кадармой, вынуждая Блейза тоже начать двигаться. Что ж… в основном это было просто раздражающе.

Если бы у неё был доступ ко всему арсеналу заклинаний, она без труда применила бы заклятие широкого радиуса действия и вырубила его, но с тремя атакующими заклинаниями и двумя щитами они неожиданно оказались достойными противниками друг для друга. Белла могла колдовать быстрее и гораздо точнее, зато он двигался быстрее и грациознее, умудряясь уклоняться от каждой её атаки. Конечно, она тоже могла уклониться от всех его заклинаний, но, учитывая его более медленный темп и худшую меткость, её способность избегать попаданий выглядела куда менее впечатляюще. Даже когда она время от времени добавляла щит Асталх, чтобы отбивать заклинания Блейза и создавать рикошеты, пытаясь сбить его с толку, он всё равно умудрялся танцевать между ними.

Это чертовски раздражало, но он наверняка уже чувствовал, как нарастает давление её наступления, потому что почти после десяти минут непрерывной дуэли он запустил руку в джинсы и швырнул в неё Карманного Боггарта Коко.

Получить боггартом по лицу оказалось интересным опытом. Разумеется, до тех пор, пока они не принимали какую-нибудь форму, их было не видно, и, похоже, Блейз ставил щит, заставляя боггарта черпать образ из неё самой. Но, что ж, когда дело доходило до магии разума, Белла была чертовски нечестной игрокиней.

Точнее, чертовски нечестной игрокиней в магии разума была Эрида. Ей пришлось специально разрешить Распределяющей шляпе заглянуть в Беллу. Ни в одном из девяти кругов ада проклятый боггарт не смог бы проникнуть ей в голову. Не говоря уже о том, что Белла даже не могла представить, во что он вообще способен превратиться, чтобы её напугать.

Так что боггарт в своей невидимой эктоплазматической форме ударил её по лицу. По ощущениям это было, как ей показалось, примерно то же самое, что получить по физиономии каким-то пудингом: прохладным, мягким, бесформенным. Почти сразу он от неё сбежал, по-видимому, потянувшись к Джастину, потому что с очередным хлопком превратился в ту же огромную зелёную змею.

— А-А-А!

В то время как Белла была слегка ошарашена тем, что ей прилетело по лицу комком эктоплазмы, Блейз оказался куда сильнее потрясён, увидев, что боггарт полностью её проигнорировал.

Так что, конечно же, она оглушила его. В сущности, это казалось самым очевидным решением.

Тео оглянулся на глухой удар, с которым тело Блейза рухнуло на пол, затем посмотрел на боггарта и хаффлпаффца, а после — на Беллу, которая изо всех сил старалась выглядеть столь же озадаченной происходящим, как и все остальные.

Через мгновение он закатил глаза и крикнул: — Ренервейт!

Блейз ещё и подняться не успел, а Дафна уже нависла над ним и отчитывала за то, что он натравил своего ручного монстра на Джастина — и не раз, а дважды за один день.

Блейз застонал. — Всё должно было быть не так, — пробормотал он. Прежде чем Дафна успела что-нибудь на это сказать, он решительно направился в угол, где карманный боггарт зажал Джастина. — Коко! Что я тебе только что говорил про охоту на Джастина?! — Гигантская змея перестала угрожать мальчику и свернулась кольцами с покаянным видом — если о змеях или боггартах вообще можно так сказать. — Марш! — приказал Блейз, указывая на дверь. — В сундук, живо!

Когда демон уполз, по всей видимости с позором изгнанный, Джастин сообразил спросить: — А здесь разве нет людей? Маглов, я имею в виду.

Блейз ухмыльнулся. — Они знают, что в мою комнату лучше не соваться. Ну, кто следующий?

На мгновение воцарилось молчание, затем Трейси довольно нерешительно сказала: — Ну, мы тут с Даф как раз говорили, что, наверное, могли бы выступить вдвоём против Тео.

Тео усмехнулся. — Посмотрим.

— Отлично, а потом, может, пара на пару — против нас с Джастином? — Девочки кивнули. — Джастин?

— Э-э, конечно, — отозвался Джастин, по-прежнему явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Белла решила больше не вызываться на поединки. Пожалуй, образу Лиры, Недоученной Маглорождённой, она и так уже изрядно навредила.

Как выяснилось, девочкам всё-таки удалось одолеть Тео, хотя после этого обе выглядели изрядно уставшими. Благодаря этому в парном поединке против Блейза и Джастина силы оказались куда равнее, чем ожидала Белла. Девочки, разумеется, выиграли и его, но на это ушло целых пять минут, хотя сама она не дала бы мальчишкам и двух. Трейси и Дафна не только обе превосходили Блейза и Джастина в дуэльном мастерстве, но и, судя по всему, имели куда больше опыта совместных боёв. Белла бы не удивилась, скажи они, что готовятся к открытому турниру парных дуэлей. Хотя нет, всё-таки удивилась бы: большинство благородных домов едва ли одобрили бы такое занятие для своих тринадцатилетних дочерей. Но кто знает, может, в этой временной линии и в этом десятилетии всё было иначе. Если так, она уж точно не собиралась жаловаться.

И всё же после этого все четверо явно были готовы на сегодня закончить. Они ещё немного задержались в дуэльном зале, слушая музыку Блейза и болтая о всяких пустяках; все четверо рассказывали ей о преподавателях Хогвартса, и Белле быстро стало ясно, что предлагать ещё один поединок никто не собирается.

— Может, вернёмся в гостиную? — предложил наконец Блейз, как и подобает радушному хозяину. — Мэри уже должна быть здесь, можно выпить чаю с печеньем.

Девочки негромко выразили согласие, но тут Тео совершенно неожиданно сказал: — Нет.

— Что? — переспросил Блейз, вполне возможно и впрямь не уверенный, что расслышал тихий голос приятеля правильно. В конце концов, никто не ожидал, что гость откажется идти туда, куда его приглашает хозяин. Даже Белла понимала, что подобное «предложение» — чистая формальность.

— Я хочу ещё один поединок, — спокойно сказал Тео.

Блейз прищурился, но кивнул.

— Опять двое против одного? — спросила Трейси.

Тео медленно покачал головой и посмотрел прямо на Беллу; в его глазах мелькнуло что-то озорное. — Нет, пожалуй. Блэк, как насчёт тебя?

В этом предложении явно чувствовалась ловушка. Если она сразится с Тео, ей почти наверняка придётся применить магию, которой она «не должна» знать — ну, если только она не хочет проиграть, а проигрывать Белла ненавидела. Но отказаться было слишком заманчиво: из всей четвёрки только он, скорее всего, мог бросить ей достойный вызов, и, судя по всему, уже догадывался, что она далеко не та, за кого себя выдаёт, так что…

— Не думаю, что это такая уж хорошая идея, — сказал Блейз, бросив на неё взгляд, вероятно, пытаясь напомнить, что не стоит забывать о своей легенде.

Но без этого было бы куда веселее, а Белла, если честно, и не рассчитывала, что сумеет долго изображать маглорождённую среди слизеринцев. Её легенда, в сущности, была всего лишь удобной выдумкой для администрации. — Нет, я согласна.

Тео быстро ухмыльнулся — почти улыбнулся, но всё-таки нет; это было нечто вроде признания того, что они оба понимают истинное положение дел, хотя ни один не собирался произносить это вслух. — Сражаемся до потери сознания или сдачи, ничего такого, что нельзя вылечить, и никаких Непростительных, — сказал он; эти правила нравились ей куда больше тех, что обозначили Блейз и Джастин.

Погоди — никаких Непростительных? Белла ухмыльнулась. Если он считал нужным отдельно это оговорить, значит, будет весело.

Едва они заняли места в центре комнаты, Белла вскинула палочку и выпустила оглушающе-сокрушительное заклинание. Она могла бы начать с чего-нибудь получше, но это было одним из тех заклинаний, которые она умела накладывать беззвучно — если этот Тео действительно не шутил насчёт настоящей дуэли, лучше было вырубить его пораньше, пока он не получил слишком серьёзные травмы. Даже с нескольких метров она заметила, как его глаза чуть расширились — явно от неожиданности, — но плавный полушаг назад позволил ему отклониться с траектории, и густо-оранжевый луч прошёл в дюйме от его груди. А затем он сам пошёл в атаку — заклинание за заклинанием, непрерывной цепью. Она крутанулась, уходя от жёлтого сияния незнакомого заклинания, увернулась от усыпляющего чара (умно) и от усиленного жгучего сглаза.

Низко пригнувшись, Белла проскользнула под оглушающим заклинанием и перепрыгнула через невидимую дугу режущего проклятия, нацеленного ей в ноги. (Её ноги, что за— А, точно, целитель.) Ещё не успев приземлиться, она увидела, что он уже готовит следующее заклинание; кажется, среди них мелькнуло «Фови». Улыбка растянулась на её лице до болезненной ширины. Отработанной мыслью она подняла необходимую силу к запястью и выпустила её лёгким взмахом. С кончика палочки сорвалась тонкая лента густо-красного пламени и, шипя, устремилась к груди Тео.

Бледно-розовое кошмарное проклятие угодило Белле точно в бедро. И не сделало абсолютно ничего.

В конце концов, Эрида не просто защитила её разум от чтения. Блокировка ментальной магии даже не была изначальной целью — своим даром Белле во время посвящения богиня даровала ей невосприимчивость к Империусу, а не к легилименции. Просто этот дар заодно действовал и против легилименции, а также против множества других видов магии, влиявшей на разум. Чары, проклятия, зелья — всё, от чар бодрости до принуждения, даже любовные зелья. (Она проверила, просто чтобы убедиться.) Это не работало вообще на всё, а кое-что лишь ослабляло, вместо того чтобы полностью нейтрализовать, но на огромное количество вещей действовало безотказно.

Очевидно, всё это его нервировало, но Чиардха всё же помогла ей точно выяснить, что именно действует, а что нет. Магия, вызывающая страх, вообще не работала.

Белла снова и снова посылала в Тео танцующее пламя, одно за другим, но ни одно не достигло цели. От пары он вывернулся, а с остальными расправился быстрый «Протего», то тут, то там. И всё это время он неотрывно смотрел на неё — с каким-то странным, напряжённым выражением лица. Не злым, не испуганным, даже не растерянным. Просто… наблюдал.

Если подумать, возможно, позволить этому кошмарному проклятию попасть в себя было не лучшей идеей. Вдобавок к тому, что боггарт её полностью проигнорировал, теперь уже ни за что на свете никто из них не поверит, что она обычный человек. Упс?

Тео пригнулся, уходя от очередной огненной стрелы, пробормотал слишком тихое, чтобы его расслышать, заклинание; единственным предупреждением для неё стали взмах его руки и тихое потрескивание молний. — Себеглас! — Запястье обожгло рывком, но она успела. В тот же миг широкая дуга дрожащего сине-белого света, похожая не более чем на усиленное режущее проклятие из молний, понеслась через комнату, и между ними из пола выросла стена ярко мерцающего льда. Впечатляюще опасное стихийное заклинание Тео пробило стену наполовину, прежде чем вспыхнуть, и вся конструкция разлетелась вдребезги, наполнив воздух паром и оглушительным грохотом тысячи осколков, застучавших по плиточному полу; Беллу слегка осыпало холодными, мокрыми острыми льдинками.

А, значит, он всё-таки решил играть всерьёз? Нельзя сказать, что Блейз его не предупреждал.

Быстро оглядевшись и приметив несколько кусков льда размером с кулак, она одним рассеянным чаром подняла их в воздух вокруг себя. Тео не стоял без дела: в неё один за другим летели пробивающие проклятия и мерзко выглядевший рассекатель. От первых нескольких Белла увернулась, затем быстро произнесла заклинание и коснулась свободной рукой — связала свои левитационные чары, — успев закончить как раз вовремя, чтобы принять рассекатель на щит.

Некоторое время они обменивались заклинаниями — простыми физическими проклятиями, сокрушительными, режущими и пробивающими, иногда кое-где попадающимися тёмными чарами, впрочем, довольно безобидными. Правда, в какой-то момент она чуть не попала в него слабым мясоедным проклятием, а это, вероятно, уже нарушало правила. (Тео, со своей стороны, продолжал использовать проклятия страха — должно быть, по привычке, забывая, что на неё они не действуют.) И это начинало раздражать. Этот мелкий ублюдок никак не хотел падать. Ближе всего к победе она оказалась, когда взрывное проклятие однажды срикошетило в защитные чары за его спиной и едва не сбило его с ног, но он успел поставить щит, прежде чем она закончила дело. Она была сильнее и быстрее; в настоящей схватке могла уложить его в мгновение ока. Но, увы, ей полагалось не применять ничего такого, что нельзя вылечить, а причинять вред она умела куда лучше, чем исправлять последствия.

Не говоря уже о том, что следовало избегать всего слишком уж незаконного. Пару раз она всё-таки срывалась, но это было рефлексом — ничего не поделаешь. Честно говоря, Белле было трудно уследить, какие проклятия незаконны, а какие нет.

Чиардха специально обучала её тёмным обездвиживающим заклинаниям, которые преспокойно проходили сквозь большинство стандартных щитов. Но этот придурок продолжал их блокировать! Одно щитовое заклинание — серебряно-синее, другое — чёрно-пурпурное; она прекрасно знала, что это такое. Какого чёрта тринадцатилетний пацан умеет ставить тёмные щиты?

Ну да, конечно. Но Белла не в счёт.

В течение всей этой долгой дуэли Белла использовала каждую свободную секунду, чтобы швырять заклинания в окружавшие её ледяные осколки. Она превращала их, укрепляла, зачаровывала всеми обездвиживающими чарами, какие только приходили ей в голову, а несколько даже снабдила взрывными чарами — просто ради забавы. Тео был не идиотом и начал добавлять в свою связку заклинания огненной стихии, но это оказалось хуже, чем бесполезно. Белла отлично владела огненной магией — он с тем же успехом мог бросаться в неё слюнявыми комочками.

Движением пальцев свободной руки она направила зачарованные ледяные кинжалы на Тео: они посыпались на него по одному, группами, в любых формациях, какие только приходили ей в голову. Белла следовала за ними вполоборота, а её палочка выплёвывала всевозможные оглушающие сглазы и проклятия — так быстро, как только она успевала их накладывать. Ни одно не достигло цели: он снова поднял этот проклятый щит, скрывшись за тёмным, остроугольным семиугольником. Он привязал его к левой руке и держал между собой и её проклятиями, сбивая летящие осколки льда маломощными взрывными чарами. Ладно, меткость у него была дьявольская — провернуть такое было непросто, и Белла почти впечатлилась. Она попыталась пробить щит, но этот ублюдок лишь на секунду отклонил его в сторону, под идеальным углом поймав ещё пару кинжалов, позволил потрескивающему зелёному свету безвредно плеснуть ему в живот, а затем вовремя вернул щит между ними, чтобы принять следующее проклятие.

Ладно. Хорошо, он был хорош. Не настолько хорош, как она — по напряжению в плечах и голосе было ясно, что он с трудом за ней поспевал, а Белла по-прежнему изрядно сдерживалась. Всё-таки не стоило обрушивать им на головы здание. Но хорош — это она могла признать.

Её стремительный выпад приблизил её к нему на несколько футов, и Белла нырнула в сторону, едва не задев очередной летящий кусок смертоносного льда. Она перекатилась через плечо и резко затормозила, когда ступня снова коснулась плитки, затем развернулась на колене — и оглушающее заклинание уже взвилось к незащищённой спине Тео.

Но так и не достигло цели. Пока она кувыркалась, Белла почувствовала, как по коже пробежала незнакомая вспышка магии, и в тот самый миг, когда заклинание сорвалось с кончика её палочки, щит Тео развернулся. Словно раскрывающийся лист бумаги, один за другим возникали треугольники, пятиугольники и семиугольники, сходясь в неровном шве — как раз вовремя, чтобы остановить удар.

…Какого хрена это было?!

С расстояния вытянутой руки Белла обрушила на него новую тучу заклинаний — главным образом всевозможные оглушающие сглазы и щитоломы; они вылетали с такой скоростью, что немногочисленные необходимые ей заклинания слились в нечленораздельный поток. Возможно, среди них затесалось и несколько менее пристойных проклятий — Белла не знала, она была слишком взбешена, чтобы следить за этим. Ни одно не попало в цель: все с шипением отскакивали от проклятого многогранного щита, отдельные панели время от времени разлетались вдребезги, но тут же заменялись новыми. Теперь Белла двигалась слишком быстро, и Тео не успевал выпустить в ответ даже крошечный сглаз, но пробить этот чёртов щит она всё равно не могла — он снова и снова и снова и снова возвращался…

Яростное рычание рвалось у неё из горла, когда Белла прыгнула прямо на него. Едва различимая тень его фигуры за красно-чёрными панелями щита дёрнулась, а палочка коснулась одной из них. В воздухе Белла изогнулась в сторону, и в тот же миг панель задрожала, пошла рябью, а затем выбросила наружу десяток тонких копий тёмной магии, пронзивших место, где секунду назад находилась Белла. Она почувствовала рывок в бедре и вспышку холода, но проигнорировала их: это не имело значения.

Ладонь Беллы с размаху упёрлась в необычайно плотный щит, и его поверхность показалась ей твёрдой, холодной и скользкой. Не успел Тео моргнуть, как она надавила сильнее, вливая в щит ярость и разрушение и формируя из них бесформенное рассеивание — одно из самых мощных, какие ей когда-либо удавалось сотворить.

Проклятая штука всё равно не рухнула целиком, но этого оказалось достаточно. По поверхности заметались шипящие линии статического разряда, то тут, то там открываясь прорехами размером с её голову — более чем достаточными, чтобы Белла просунула сквозь одну из них оглушающий сглаз. Он угодил Тео в плечо с влажным хрустом, развернув его и вырвав из него болезненный крик.

Теперь, когда его концентрация была нарушена, щит действительно рухнул, растворившись в снегопаде мерцающих искр. Белла споткнулась, проходя сквозь него, и в бедре вспыхнула боль. Она моргнула и отдёрнула свободную руку, машинально схватившуюся за полоску обжигающего жара.

Пальцы были мокрыми и покрасневшими. Крови на них было совсем немного, но она там была.

Тео действительно сумел её ранить.

Очередной сглаз заставил его покатиться по полу; он вцепился в грудь и закричал что-то, что могло быть словами, а могло и не быть. Белла не обращала внимания. Зубы у неё были стиснуты так сильно, что в челюсти тупо ныло, пальцы дрожали. Каждый вдох обжигал, кровь грохотала в ушах, палочка была направлена на Тео — беспомощно свернувшегося от боли на полу перед ней, — а на языке плясала сотня ужасных проклятий.

В последний момент она вспомнила, что в комнате есть и другие люди.

Тонким, дрожащим выдохом она произнесла: «Остолбеней». Белла с усилием отвела взгляд от мальчика, поднесла палочку к бедру и принялась залечивать порез. А затем стала ждать, пока желание причинить ему боль не иссякнет — медленно, с каждой секундой, с каждым вдохом, который она заставляла себя осознанно проталкивать сквозь стиснутую грудь.

В сущности, было любопытно, до чего же сильно она разозлилась. Это всего лишь царапина. Честно говоря, не то чтобы Белла раньше никогда не попадала под проклятия. Если к концу их тренировочного поединка она не была избита и не истекала кровью, значит, у Киарды выдался очень неудачный день — он считал себя скорее разрушителем проклятий, чем дуэлянтом, поэтому такое случалось нечасто, но всё равно отделывал её, даже не стараясь. Разумеется, это раздражало, но прежде во время учебного поединка она ещё ни разу не приходила в такую ярость. Белла понятия не имела, какого чёрта это было.

Успокоившись настолько, что с лица, она была уверена, исчезли все следы ярости, Белла повернулась к своей публике. Порез на бедре к тому времени давно затянулся. — Что ж, повеселились и хватит, но… — Она нахмурилась, окидывая остальных взглядом. — Что?

Все на неё уставились, хотя и по-разному: Дафна — с каким-то бесстрастным недоверием, холодно и невозмутимо приподняв одну бровь; Трейси, казалось, вот-вот расхохочется; на лице Джастина веселье боролось с ужасом. И только Блейз не смотрел на неё. Он опять закрыл лицо ладонью и, опустив голову, медленно покачивал ею из стороны в сторону. Белла уже открыла рот, собираясь сказать… ну, хоть что-нибудь, сама ещё не знала что, но Блейз её опередил. — Право слово, Лира, в твоём словаре вообще есть слово «незаметно»?

Белла на миг замялась, скользнув взглядом по друзьям Блейза. Да ладно, запасную легенду всё равно рано или поздно пришлось бы придумывать. С последствиями Блейз наверняка справится, всё будет в порядке. — Полагаю, история о моём маглорождённом происхождении проверки не выдержит?

Тут плотину наконец прорвало, и комната огласилась издевательским хохотом Трейси.

Глава опубликована: 19.10.2026

Отключить рекламу

Предыдущая глава Следующая глава

Фанфик еще никто не комментировал

Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Название:	All According to Plan
Автор:	LysandraLeigh (LeighaGreene & inwardtransience)
Ссылка:	https://www.fanfiction.net/s/13001792/1/All-According-to-Plan
Язык:	Английский
Наличие разрешения:	Запрос отправлен

Всё по плану | All According to Plan (джен)

Глава 4