Марон (джен)

Гермиона была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить Малфоя, пристроившегося рядом.

— Интересные книги читаешь.

Она все еще сжимала в руках «Второй мир» Марона Гонта. Просто так добраться до своей башни явно не выйдет.

— Ты по делу или просто попрепираться?

Как всегда после достойного ответа Малфой опешил и лишь через некоторое время выпрямил спину:

— Отдай ее мне, — его взгляд прожигал книгу.

Гермиона театрально задумалась:

— Как думаешь, эту книгу первой должен увидеть ты или Эвелин? — Взгляд Малфоя снова забегал. Он уже как два месяца кружил вокруг Лина, но ни слова не сказал. — Я сообщу ему, что ты ей интересовался.

Гермиона развернулась на каблуках и ушла, даже не посмотрев на Малфоя. Она и так была достаточно зла, чтобы терпеть еще и этого мерзавца. Ее взбесила книга, взбесило, что она перерыла всех выпускников за два десятка лет по дате примерно совпадающей с выходом книги, но так и не нашла никаких упоминаний Марона Гонта, а Том был лишь один. С ним, конечно, кое-что сходилось: он был однокурсником Солвета Морна Лестрейнджа, возможно, того самого «старика», которого Лин с Гарри постоянно припоминают — но сведений по Тому Реддлу все равно не было. Староста, факультет Слизерин, идеальный студент с великолепным табелем — ни слова про то, где он учился потом, кем он стал. И в газетах тоже пусто! Гермиона была разочарована в собственных навыках. Ей был нужен Рон. Этот балда всех чистокровных и полукровных в лицо знал!

Она поднялась в гостиную, потом в спальню мальчиков. Здесь не так много изменилось с тех пор, как она была тут в последний раз: никакого порядка — разве что маленькая гортензия на подоконнике обильно цвела.

В спальне никого не было, кроме Рона, время двигалось к ужину, все слонялись по замку и окрестностям, либо посещали кружки, но ей никто больше и не нужен. Но Рон был… в прострации. Он тупо смотрел в стену, на его коленях лежала открытая карта Мародеров. Четвертый этаж, центральное крыло, пустой класс ритуалистики. И пускай там сейчас не обозначались два конкретных имени, Рон все равно следил.

Гермиона предупредила:

— Мы с тобой уже говорили об этом.

После Чемпионата они много и долго спорили об Эвелине, Гарри и всем остальном. Гермиона убедила его, что лучше то, что есть сейчас, чем то, что было. Но Рон иногда нет-нет да вставлял какие-то странные фразочки. Хорошо, что не при Лине, иначе Гермиона его лично бы где-нибудь закопала.

Рон даже не посмотрел на нее:

— Я не… как они могут быть так похожи на Фреда и Джорджа? Даже я столько с братьями не общаюсь, сколько они. Ты их видела, им даже не надо вслух говорить, чтобы друг друга понять!

— Рон… — надавила Гермиона.

— Я не завидую.

— Ты сам объяснял мне про Рода, и как они схлопываются, если практически никого не осталось. Естественно, Гарри с Лином как близнецы.

Рон поджал губы, но кивнул. Гермиона вздохнула: с комплексом неполноценности Рона придется долго работать — но не зря же она еще летом накупила литературу по психологии! Она протянула ему книгу:

— Это все, что нашла о папе Эвелина. — Она внимательно смотрела, как Рон листает не самый удачный политический трактат и останавливается на форзаце. — Я проверила год книги, и нашла, что в то время в Хогвартсе учился Солвет Лестрейндж, и его одноклассником был этот, — она ткнула в подпись, — Том Реддл. И я предполагаю, что он потом сменил имя на Марона Гонта. Потому что больше некому. Единственное, я не нашла никаких упоминаний о том, чем Реддл занимался после Хогвартса, этого просто не может быть в наших архивах, а в газетах мелькал только Марон Гонт. И я хотела уточнить у тебя…

— Ты уверена? — прервал ее Рон. Его лицо побледнело.

— В чем?

— Что Реддл и Гонт — один человек?

— Именно это я и хотела у тебя уточнить. Я выписала имена всех студентов с явно маггловскими фамилиями за то время и тех, кого я не встречала до этого. Хочу, чтобы ты их просмотрел и сказал, что ты знаешь. Но Том Реддл — самая вероятная кандидатура. Я сомневаюсь, что староста Слизерина будет просто так кому-то дарить такую книгу.

Рон приоткрыл рот от непонятного Гермионе шока, отвел взгляд в сторону, грязно выругался и бросился копаться в карте:

— Где этот?..

— В чем дело?

— Тот-кого-нельзя-называть — это Том Реддл.

Гермиона опешила:

— Что?

— Мы это выяснили, сразу после Тайной комнаты. А вот! Спраут опять схватила Лина на втором этаже! Идем, такое надо узнавать лично. И этот где?.. — Он снова перекладывал карту. — На пятом… и Малфой.

И вправду, рядом с именем «Гарри Поттер» красовалось «Драко Малфой».

— Он увидел меня с книгой… и хотел забрать.

Гермионе становилось жутко от мысли, что папой Эвелина является Тот-кого-нельзя-называть.

— Значит, опять прижму его. Пошли.

Рон спрыгнул с кровати, взял Гермиону за руку и потянул за собой.

В первую очередь они пошли на пятый этаж, за Гарри. Просто ближе. И в то же время Гермиона не переставала думать. Теперь фраза Гарри про «мы не знаем, кто из нас Мальчик-Который-Выжил» на приветственном пиру звучала еще более жутко. Гермиона, конечно, понимала, что Эвелин имеет право хранить собственные секреты, но если его папа вправду Тот-Кого-Нельзя-Называть, она обязана вмешаться. А для этого, сначала нужно узнать правду. И тут же, будто ей было мало одного ужаса, Гермиона вспонила о том, что уже совсем забыла: Малфой. Этот мерзавец сейчас не трогал Эвелина, но уже сколько раз поддевал Гарри — переключился, так сказать.

Первой придиркой стала Теория Темной Трансфигурации, после которой Малфой как только Гарри не обзывал. По вторникам, когда проводились сдвоенные занятия по гербологии, и в пятницу, когда на зельях, Гарри появлялся в белой мантии с зауженными рукавами. Гермиона и другие магглорожденные сразу сообразили про медицинский халат, другим же Гарри подробно растолковал элементарную технику безопасности, так что закатывать рукава стали практически все. Но Малфою было все равно, он просто придирался к мантии так же, как и к очкам на цепочке. Гарри мог читать и писать без них, лишь слегка прищурившись, не то, что Эвелин. Но Малфой лишь набирал обороты и сейчас добрался даже до Сириуса.

— О Блэке все газеты трезвонят. Бедная псина осталась без хозяина, — еще далеко до поворота раздавался голос Малфоя.

— Я же сказал, Блэк меня не интересует, — эхом раздался рык Гарри.

Рон с Гермионой выскочили в коридор, где уже собралась целая толпа. Малфой беззастенчиво позировал на публику, пока Гарри до белых пальцев сжимал книгу.

— И Поттер… — задумчиво протянул Малфой, — извиняюсь, Гонт тебя тоже не интересует? — Беда. — Раз уж он не Золотой мальчик, что от него останется?

— Закрой свой рот, — медленно, с холодной яростью произнес Гарри.

Повисла мертвая тишина. В его глазах искрилась неприкрытая злоба и ненависть:

— Кто ты вообще такой, чтобы так говорить о нем?!

Малфой на секунду опешил, но тут же ухмыльнулся:

— О, неожиданно. Я-то думал, что ты главный, а тут оказывается, какой-то проходимец…

— Я убью тебя, дементору в пасть!

Гермиона ошалело уставилась на вытянутую палочку. Ее сердце бешено колотилось. Она ждала-ждала, а заклинание так и не полетело.

— Тридцать балов с Рейвенкло за крики, угрозы и палочку в коридоре, мистер Поттер, — холодный голос Снейпа пронзил оглушительную тишину.

Гермиона тяжело вздохнула, поняв, что забыла о дыхании. Она окинула взглядом такую же облегченную толпу и приметила в ней Эвелина, который проталкивался вперед. Это ее беспокоило.

— И отработка у меня. Сегодня, — продолжал Снейп.

Гарри опустил палочку, его взгляд метался, а голос дрожал:

— Но это же… Малфой…

Упомянутый лишь пожал плечами, едва сдерживая победную улыбку.

— Отработка, мистер Поттер, — прорычал Снейп, — иначе еще больше баллов лишитесь.

И вдруг заговорил Эвелин:

— Не сомневайтесь, профессор, я расскажу ему все нюансы очистки котлов. Он будет у вас ровно в восемь, я прослежу. — Он подхватил растерянного Гарри под руку и не останавливаясь, потащил его к лестнице. Крикнул толпе: — Представление окончено, расходитесь! — Тут же хохотнул, негромко, но отчетливо сказал Гарри: — Редукто против Малфоя? Солнце, ты серьезно? Я же говорил, это заклинание от больших проблем.

Снейп задерживаться не стал, развернулся и ушел, а Малфой побледнел, хотя казалось, куда бы сильнее, и поспешил скрыться. Гермиона же хлопала глазами: разве Эвелин был таким?

Очнулась она лишь когда Рон потащил ее на ту же лестницу, где только недавно проходили Эвелин с Гарри. Их необходимо было найти! Благо, не так и далеко отстали. Они стояли в нише в пустом коридоре. Портретов вокруг тоже не было.

— Ты что делаешь? — шипел Эвелин на своего названного брата. — Я тебе говорил не трогать Малфоя.

— Он же!..

— Я слышал.

— Да почему?!

— Политика, — на выдохе произнес Эвелин, и Гарри тут же вздрогнул. — Виноват тот, кого поймали.

— Это несправедливо.

— Где ты вообще справедливость видел? — Эвелин скрестил руки на груди. — Как думаешь, куда пойдут те люди, что здесь сейчас учатся? — Гарри пожал плечами. — Политика, Министерство, может быть, создатели чар. Где здесь хоть слово о справедливости? Ну, кроме последних. Особенно Малфой. Он любит жаловаться своему отцу из Попечительского совета. Хочешь тыкать в него палочкой, вызывай Гиппиуса.

— Я понял.

— Ничего ты не понял, балда. — Эвелин потянулся, оперся о стену. — После ужина погостишь у Снейпа. Наукой тебе будет.

— Прости.

Гермиона продолжала хлопать глазами и думала, что сошла с ума: Эвелин никогда так не разговаривал — ни сарказма, ни словестных пикировок, ни твердости. Колкости были, но тихие, лишь прошепченные на ухо, иногда ярость — скорее редкость. Гермиона привыкла к тому, что Эвелина вообще не слышно. В маггловской школе ее презирали за манеру говорить много и долго, но с ним она могла не бояться говорить все, что думает, увлекаться теориями, пространными вопросами — совсем как дома. И после своего становления Эвелином Гонтом, он оставался тем же самым… но немного другим.

Сейчас Гарри перед ним извинился, и судя по сконфуженному лицу, сам считал себя виноватым. Он ничего не сказал, что его фактически обругали да и Снейпа припомнили, который только что назначил несправедливое наказание. Гарри задумчиво чесал ухо под чужой осуждающий взгляд и, кажется, считал все происходящее абсолютно нормальным. Вот только Гермионе с Роном было не по себе.

— А вы чего?

Она чуть вздрогнула от неожиданно резкого тона Эвелина и протянула ему книгу:

— Я нашла ее…

Большее она сказать не решилась, лишь наблюдала, как Эвелин перелистывал страницы и остановился на форзаце. Его брови поползли вверх:

— Я знал, что он дурак.

Гермиону прошиб озноб. Тот-Кого-Нельзя-Назвать…

Гарри выхватил книгу и так же вчитался:

— Может…

— Ничего не «может».

— Лин…

Гарри смотрел на него пристально, ожидающе, на что Эвелин лишь цыкнул и обратился к Гермионе с Роном:

— Спасибо. Правда, спасибо. Но на этом, я надеюсь, все?

Рон взъелся:

— Твой отец!..

— Да, он мой отец, и что? Ты перестанешь со мной общаться?

Эвелин весь был, словно взведённое ружье, и Гермиона боялась нажать на курок.

Рон взревел:

— Нет, конечно! С чего вообще?!

— Тогда какие вопросы?

— Но он же… — Рон бросил взгляд на Гарри.

Эвелин нервно хохотнул:

— Убил Поттеров? Да, убил. Как и я Квиррелла. Мы абсолютно одинаковые.

Гермиона нахмурилась:

— Подожди, ты же сказал, что Квиррелл в Азкабане. — Она точно помнила, конец первого курса, весь израненный Эвелин и его сумбурный, сбивчивый рассказ: «Помог Дамблдор, Квирелла забрала полиция». — Почему ты солгал нам? — Эвелин ничего не говорил, лишь громко молчал. — Хорошо, я поняла, был смысл молчать, но ты и твой отец не одинаковые! Ты бы ни за что не написал столь ужасную книгу! — Она сказала первое, что пришло в голову. Хотя даже в мыслях сравнивать Эвелина и Того-Кого-Нельзя-Называть было глупостью! — Ты не в ответе за то, что он сделал.

— Я знаю. Он мне совершенно чужой.

Рон поджал губы:

— Но ты его принял.

— А что мне еще делать? Плакать в подушку три месяца? Господи, уже три месяца! У меня было достаточно времени «на подумать». Я все решил.

Рон мял ладони:

— Ты его любишь?

— Что? Нет, конечно, нет. Он — урод, он отвратителен, но он мой отец. Мой. И мои взаимоотношения с ним вас не касаются, — Эвелин прервался, потер шрам. — Спасибо за книгу, Гермиона, я ее обязательно прочитаю. Я не хотел срываться, извините, но мне сейчас действительно нужно поговорить с Гарри о котлах.

Рон криво усмехнулся:

— Там есть какие-то секреты?

— Есть, особенно с зельями семикурсников.

Гермиона кивнула. Ей тоже нужно было хорошо подумать.

* * *

Северус потер переносицу. Он очень устал, шестекурсники вымотали все нервы, еще и Поттер… Гарри, этот ребенок столкнулся в словесной перепалке с Малфоем и проиграл. Ничего, чего нельзя было ожидать. Мальчик был по-настоящему уникален для Хогвартса: чересчур рациональным, прямолинейным, искренним — такие здесь обычно не выживали. И это Северуса беспокоило.

Он наконец-то ощутил себя завершенным. Нет, призрак Адриана никуда не делся, эта зараза все маячила перед его носом еще чаще, чем раньше. Но Северус начал чувствовать себя спокойнее, особенно когда просто наблюдал за мальчиком в столовой, в коридорах или на уроках. Только Гонт вечно мешался.

Этот… Нет, стоило остановиться. Северус не знал, что там с тем сбором, столкнуться лоб в лоб с самим Темны лордом в его планы не входило, тем более что… Северус слегка вздрогнул. Он ёжился, когда представлял себе «заботливого папочку Темного лорда» — жуть! Этот волшебник, который без жалости отправлял собственных последователей на смерть, не мог быть способен на добрые, искренние чувства. Северус был почти уверен, Эвелин родился лишь потому, что Адриан его наныл. Другой причины появления второго ребенка спустя много лет и уже имеющимся наследником быть не могло.

Северус чуть улыбнулся, он не планировал проводить отработку по-настоящему. Ему нужно было поговорить с мальчиком в изоляции от вечно маячившего Гонта, наладить отношения, которые за последние два месяца перешли в сугубо рабочую плоскость. Гарри был внимателен к его замечаниям, безупречно исполнял все наставления, даже его белая мантия — само воплощение внимательности. Конечно, нет-нет да он говорил что-то этакое, джеймсовское, но рядом с Гонтом был как шелковый, значит, все поправимо.

Мальчик пришёл ровно после ужина, не поздоровался, сразу направился к раковине. Видимо, Гонт его правда проинструктировал.

— Мистер Поттер…

— Это все? — грубо прервали, даже не смотря на него.

— Мистер Поттер!

— Я что-то должен знать перед тем, как начать? — Гонт точно его накрутил. — Сейчас отработка. Я сделаю то, что должен, без единого вопроса, просто скажите, профессор.

Северус потер переносицу. Мальчик был серьезно настроен выполнить работу. Его Гонт накрутил или сам… Лили всегда требовала, чтобы правила неукоснительно соблюдались. Северус уступил.

— Щетка и губка на столе, воду регулируйте по износу котла. Приступайте.

Мальчик тихо, внимательно приступил к работе. Иногда он про себя поминал ибиса, шотландский обычай, но больше ничего.

Шотландский колорит в нём был слишком хорошо виден. Мордредово воспитание. Его прямолинейность, гордость, чувство собственного достоинства — хоть Северус и не любил мастеровых Шотландии, в профессиональных навыках им никогда не отказывал. Тот же мастер Цвен, пусть многое натащил от магглов, владел невероятными дисциплиной и самоконтролем.

— Ибис его поклевал, Лин был прав!

Теперь Северус знал, что нужно говорить следующим:

— Оставьте Гонта, пока еще не стало поздно, мистер Поттер.

Мальчик ничего не ответил, продолжив копаться в котлах:

— Почему мы с Лином всегда чистим котлы после занятия, а другие — не удосуживаются? Приучите их что ли, профессор. Дрессура же у вас в крови!

— Мистер Поттер, — настаивал Северус.

— Что вы от меня хотите? У нас отработка. Что я там ворчу себе под нос вас не касается, занимайтесь своими делами, за мной следить не надо.

— Вы услышали то, что я вам только сказал.

Котел с грохотом ударился о каменный пол:

— Вы хоть понимаете, чего мне стоит сейчас не запустить в вас Редукто, как в Малфоя?!

— Гонт опасен.

— Который? Старший или младший?

Северус чуть вздрогнул:

— Оба. Про старшего… не говорите ничего, его не существует.

— Он — отец Лина, и по магии Рода — еще и мой отец. Или дядя, я не разобрался.

— Вам не нужно разбираться. Вы спокойно жили все эти годы, не трудно будет прожить точно так же. Гонт — дурная компания.

— Он мой брат, — прошипел Гарри каждое слово.

— Как был братом, так и перестанет. — Мальчик замотал головой и поднял упавший котел. — Вы меня слышали?

Северуса игнорировали, разглядывая многое переживший студенческий инвентарь:

— Что в нем вообще варили, что нагар такого цвета, как жемчуг? Оборотное?

— Мистер Поттер!

— А, я забыл самое важное, Лин же говорил мне: «самый лучший способ пережить отработку Снейпа — молчать», — он посмотрел Северусу прямо в глаза, — молчим.

Северус от шока ничего сказать не мог. Почему Гарри?.. Совет-то был дельным. Гонты, оба, отвратительны. Лучше вообще не общаться, забыть, как о страшном сне! Можно не терпеть плохую компанию, которая причиняет боль, можно прожить без этих связей, тем более, если они не могут навредить, не получив отката. Но Гарри… Северус не понимал.

Адриан, по-идиотски улыбаясь, игрался с водой. Его прозрачная рука спокойно проходила сквозь мощную струю.