Шаг назад (гет)

Наступило ясное раннее утро. Гарри вышел из замка на пробежку вокруг озера — до этих мест со времени своего прибытия в Хогвартс он ещё не добирался.

Больше всего ему хотелось подышать свежим воздухом и проветрить голову перед началом дня: мысли должны были оставаться предельно ясными, особенно когда позже придётся встретиться с Беллатрисой ради совместного задания по Защите от тёмных искусств.

Спустя какое-то время он вернулся в спальню, довольный тем, что выбрался побегать на улицу, а отработку заклинаний отложил на вторую половину дня; в конце концов, из уроков сегодня было только зельеварение.

Гарри решил, что, как бы тяжело это ни далось, он не станет судить девушку предвзято — окажет ей то же снисхождение, что и Питеру, пусть и понимал, насколько это непросто. К встрече с крысой он готовился месяцами, а чтобы смириться с ситуацией вокруг Беллатрисы, у него были едва ли сутки. Стоило подготовиться к такому заранее, на всякий случай.

Выйдя из душа, он застал соседей по спальне в таком же бурном «восторге» от распределения на пары, кроме, разумеется, Джеймса и Римуса, которых поставили вместе.

— Серьёзно, готов поспорить, Маккиннон как-то подстроила, чтобы меня приставили к ней, — проворчал Сириус.

— Ради Мерлина, Бродяга, да заткнись ты уже, — вздохнул Джеймс. — Ты со вчерашнего вечера только об этом и трындишь. Мы все знаем, что ты на самом деле счастлив, так что спляши уже свой победный танец и проехали, — раздражённо предложил он.

Сириус сердито зыркнул на него и запустил подушкой.

— Уж кому и жаловаться, так это Гарри, — сочувственно вставил Римус.

— Твоя правда, — согласился Сириус, решительно кивнув.

— И Питеру, — заметил Джеймс.

Питер покачал головой.

— Мы с Августусом вместе выросли, с ним особых проблем не будет, — пожал плечами невысокий паренёк.

— Ты об этом ни разу не говорил, — нахмурился Сириус.

— Мы не дружим с самого детства, — объяснил Питер. — Но потерпеть друг друга сможем. А вот Гарри надо быть настороже.

— Ага, главное, не поворачивайся к ней спиной и убирайся оттуда как можно быстрее, — посоветовал Сириус. — Уж поверь мне, она тебя проклянёт просто так, без всякого повода.

Гарри покачал головой.

— Я справлюсь, — вздохнул он. — К тому же это только до Рождества, — напомнил он остальным.

— Слава Мерлину, — пробормотал Сириус.

Парни спустились на завтрак, где к ним — к вящему раздражению Сириуса — присоединились Лили, Элис и Марлин.

— Мне что, мало того, что и так придётся торчать с тобой больше положенного? — спросил он, когда девушки сели за стол.

— Ой, перестань притворяться, будто расстроен, Сириус, — осадила его Марлин. — Лили хотела кое о чём поговорить с Гарри.

— Чем могу помочь? — с любопытством поинтересовался Гарри.

— В общем, профессор Флитвик просил передать это тебе, — начала она, протягивая ему небольшую книгу в кожаном переплёте. — Сказал, это поможет получше контролировать силу.

Гарри с благодарностью взял книгу. Он уже давно пытался найти этот трактат, но тот оказался весьма редким.

— Спасибо, мне это точно не помешает, — усмехнулся он.

Лили лишь кивнула и тепло ему улыбнулась.

— Ещё я хотела спросить, что ты знаешь о заклинании Фиделиус, — вопросительно произнесла она. — Пытаюсь его изучить, но в библиотеке почти ничего нет, кроме того, как оно действует.

— Тебе нужна сама формула и происхождение чар? — спросил Гарри.

— А ты можешь достать? — оживилась она.

— Могу записать для тебя, — пожал он плечами.

Само заклинание нашлось в одной из книг, которые он утащил из Выручай-комнаты, но та была посвящена по большей части весьма агрессивным защитным чарам и писалась явно не с добрыми намерениями. Уж точно не та книга, которую ему следовало держать при себе или одалживать другим ученикам.

— Ты его знаешь? — переспросила она, вскинув брови.

— Я запишу его для тебя позже, но применить даже не пытайся. Я знаю, что ты одарённая волшебница, но тут нужна не просто исключительная мощь: люди гибли при попытке сотворить эти чары, — предупредил он.

Девушка взвизгнула от восторга и бросилась ему на шею, стиснув так, что у него перехватило дух.

Гарри судорожно сглотнул: это было первое в его памяти объятие матери. Он упивался этим ощущением, стараясь впитать и само воспоминание, и тепло момента, чтобы возвращаться к нему когда угодно.

— Обещаю, я не стану пытаться его сотворить, профессор Флитвик предупредил меня точь-в-точь так же, — объяснила она.

Гарри просто кивнул и вернулся к яичнице.

— Гарри? — позвал Питер. — А ты чем планируешь заняться после Хогвартса?

Все уставились на него, явно сгорая от любопытства.

— Я ничего не планирую, пока не закончится война, — просто ответил он.

— Пошёл бы к аврорам вместе со мной и Сириусом, — посоветовал Джеймс.

Гарри покачал головой.

— Раньше я думал об этом, но сейчас мне это неинтересно, — отозвался он. — А ты что планируешь делать, Питер?

— Хочу стать зельеваром, — широко улыбнулся паренёк.

— Значит, зельеварение — твой любимый предмет? — переспросил Гарри, немного удивлённый такими амбициями.

Тот лишь кивнул, продолжая улыбаться.

— Римус? — спросил Гарри.

Оборотень задумчиво нахмурился.

— Наверное, зачарователем, — пожал плечами тот. — Смогу работать на себя, да и золота можно прилично заработать.

Гарри мысленно согласился, что эта профессия парню подходит: способностей ему точно хватит. Оставалось лишь надеяться, что на этот раз у него всё сложится, ведь в той жизни, когда Гарри встретил его профессором Защиты, судьба обошлась с ним не слишком ласково.

— Пошли, — вздохнул Джеймс. — Зельеварение.

Компания спустилась в подземелья, где Гарри предстояло впервые побывать на хогвартском уроке зелий без Снейпа у доски — чего он, надо сказать, ждал с огромным нетерпением.

Сам Кроукер натаскивал Гарри по этому предмету, и хотя зельеварение ни в коей мере не стало его любимой дисциплиной, учиться ему нравилось куда больше, чем когда-либо под началом прежнего наставника.

Они вошли в класс, и Гарри с удовольствием отметил, что урок у них совместный с хаффлпаффцами.

Необычайно дородный профессор Слизнорт уже ждал их: необъятные усы и объёмистый живот подрагивали от предвкушения. Он стоял перед классом, окружённый несколькими весело булькающими котлами.

— Ну же, подходите ближе, встаньте в круг, — скомандовал он. — Сегодня мы познакомимся с несколькими зельями и сварим один из простейших составов нашей программы этого года, чтобы как следует войти в колею, — бодро объявил профессор.

Ученики обступили профессора, и Гарри впервые заглянул в котлы. Содержимое каждого он узнал мгновенно: свойства этих зелий намертво вбил в него Кроукер, настаивавший, чтобы тот научился безошибочно определять зелья, способные хоть как-то поставить его под удар.

— Итак, кто сможет определить вот это? — спросил Слизнорт, указывая на совершенно прозрачную жидкость.

Лили тут же подняла руку.

— А-а, мисс Эванс, мне следовало догадаться, — с кивком произнёс Слизнорт, отчего его тяжёлые мясистые щёки комично затряслись.

— Сыворотка правды, сэр, — со знанием дела ответила Лили.

— Превосходно, пять баллов Гриффиндору, — похвалил профессор. — А это? — поинтересовался он, указывая на похожую на грязь жижу в соседнем котле. — Мистер Петтигрю?

— Оборотное зелье, — уверенно ответил Питер.

— Именно так, держите пять баллов, молодой человек, — вознаградил его Слизнорт. — А как насчёт этого? — спросил он, указывая на полупрозрачное розовое варево с перламутровым блеском на поверхности. — Мистер Поттер? — обратился он к Гарри.

— Амортенция, — со знанием дела отозвался Гарри.

Слизнорт улыбнулся.

— Самое мощное приворотное зелье из известных человечеству, — просто констатировал он. — Запах этого зелья зависит от того, что именно нас привлекает, — пояснил он. — Я, к примеру, чувствую ананас, замшу и мяту. А чем оно пахнет для вас, мистер Поттер?

Гарри усмехнулся.

По правде говоря, он толком ничего не узнавал из того, чем тянуло от котла. Гарри был уверен, что пахнет какими-то ягодами, но отнюдь не сладкими — скорее с густым мускусным оттенком.

— Это ведь довольно личный вопрос, вам не кажется, сэр? — с тихим смешком поинтересовался он. — Почти столь же личный, как расспросы о чужой волшебной палочке.

— О-хо, туше, молодой человек! — добродушно отозвался Слизнорт. — Пять баллов вам лично, — закончил он с улыбкой.

— А вон то, сэр? — спросила Марлин, указывая на самый крошечный котёл, в котором колыхалась золотистая жидкость.

— О-хо, и верно, мисс Маккиннон! — воскликнул он. — Кто-нибудь может рассказать об этом зелье? — с любопытством спросил профессор.

Видя, что никто больше руку поднимать не собирается, Гарри поднял свою, и Слизнорт тут же дал ему слово.

— Это Феликс Фелицис, «жидкая удача», — сообщил он классу. — Одно из сложнейших в приготовлении зелий, и к тому же крайне токсичное.

— Прекрасно сказано, мистер Поттер, держите ещё десять баллов, — снова похвалил Слизнорт, расплывшись в улыбке. — Обычно я предлагаю флакончик в качестве награды за лучшее зелье урока, но недавно его внесли в список ограниченного доступа, так что теперь я лишён такой возможности, — вздохнул он. — Как бы то ни было, варить мы сегодня будем Напиток живой смерти. И будьте предельно осторожны: состав крайне нестабилен, — предупредил он.

Гарри принялся за работу и варил зелье точно так, как учил Кроукер, следуя его личным указаниям. В итоге получилось лучшее зелье из всех, что он когда-либо готовил на уроках.

К концу занятия он сам, Лили и Питер получили за свои старания «Превосходно», хотя Гарри видел, что у них двоих зелья вышли явно лучше его собственного. Ему было просто приятно справиться настолько хорошо с предметом, в котором прежде он был совершенно безнадёжен, — пусть даже причиной тому были постоянные придирки Снейпа и помехи от слизеринцев из его времени.

Когда Зельеварение закончилось, всем Мародёрам нужно было идти на другие уроки, так что Гарри решил завершить оставшуюся часть тренировок, пока было время. Он решил плотнее заняться контролем силы заклинаний по книге, которую дал ему Флитвик. Он знал, что временами тратит силу впустую, и хотя почти никогда по-настоящему не уставал, в затяжном бою это вполне могло сказаться. А такой бой был практически неизбежен, учитывая, что готовило ему будущее и с кем, как он знал, ему предстояло сражаться.

* * *

Чарлус Поттер вышел из тренировочной комнаты после изнурительной тренировки — он не бросал эти занятия столько, сколько себя помнил.

Обычно он уделял им больше времени, когда Джеймс учился в школе, а на каникулах относился к тренировкам спокойнее: куда приятнее было побыть с сыном, ведь этих драгоценных часов выпадало совсем немного в течение года.

Он вздохнул, задумавшись о другом мальчике, который совсем недавно появился в их жизни.

Гарри был другим — иначе и не скажешь. Мальчишка хлебнул настоящего лиха, и Чарлусу было больно от мысли, что члену его семьи пришлось пройти через подобное. Поражала лишь стойкость, которую юноша проявлял всю свою жизнь. Но старший Поттер всё равно не мог за него не тревожиться.

Он знал, что Гарри не отступится от своих целей, и понимал, что тот пойдёт на всё, лишь бы их достичь. И Чарлуса пугало, какие жертвы мальчик готов принести, чтобы положить конец собственным страданиям.

Он снова вздохнул, провёл рукой по волосам и вошёл в гостиную, где его встретил шурин.

Долго ждать не пришлось, — подумал он.

— До меня дошли довольно странные вести, Чарлус, — нахмурившись, начал Арктурус. — Похоже, у тебя недавно объявился ещё один сын, который утверждает, будто он близнец Джеймса. Не хочешь объяснить? — вопросительно произнёс он.

Чарлус жестом пригласил его в кабинет и сел напротив, решая, как именно и сколько ему стоит рассказать.

— Ты о Гарри, — просто сказал он.

Арктурус лишь кивнул.

Чарлус достал палочку, наколдовал два широких стакана, пододвинул один гостю, а затем полез в ящик стола и вытащил бутылку огневиски.

— Всё настолько скверно? — поинтересовался Арктурус.

— Да нет, не скверно, просто история совершенно невероятная, — серьёзно ответил Чарлус. — Я могу объяснить, кто он такой и как здесь оказался, но большего не жди, — предупредил он. — Гарри мало кому верит, и я не собираюсь разрушать то доверие, которое он мне оказал.

— Плевать я хотел на его историю, я просто хочу знать, какого чёрта вообще происходит. Мы оба прекрасно знаем, что этот парень тебе не сын, — раздражённо бросил Арктурус.

Чарлус кивнул.

— Гарри — наш внук, — спокойно начал он.

Арктурус нахмурился и с недоверием покачал головой, но позволил собеседнику продолжить.

— Он переместился во времени из тысяча девятьсот девяносто шестого года. В это трудно поверить, но это правда, — объяснил Чарлус.

— Слыхивал я вещи и побезумнее, — со вздохом признал Арктурус. — Зачем?

— Сказать не могу, но пришлось ему совсем несладко, и сюда он поначалу вовсе не рвался. Его отправили очень высокопоставленные лица, — туманно ответил Чарлус.

Арктурус с пониманием кивнул.

— И что ты собираешься делать? — с любопытством спросил он.

— Постараюсь дать ему хорошую жизнь. Мальчик заслужил хоть немного счастья. В конце концов, он нам родня, неважно, как и почему он здесь оказался, — вздохнул Чарлус.

— Я бы, пожалуй, поступил так же, — согласился Арктурус. — Семья превыше всего, — твёрдо добавил он. — Как Дорея это восприняла?

— Любит мальчишку как родного, — с усмешкой ответил Чарлус. — Сам знаешь, какая она.

— Знаю, — понимающе отозвался тот.

Некоторое время они сидели молча, смакуя выпивку, пока Чарлус снова не заговорил.

— Он хороший парень, — произнёс он, допив остатки из стакана.

Арктурус лишь кивнул.

— И когда мне доведётся познакомиться с этим сорванцом? Как-никак, он мне вроде как племянник, — заметил он.

— Попрошу Дор поговорить с ним на Рождество, — пообещал Чарлус. — Только помягче с ним: он не любит, когда на него давят.

— Чего ты мне недоговариваешь? — нахмурился Арктурус.

Чарлус с досадой вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Многого я сказать не могу, но парень очень одарён. И ему пришлось быть таким, просто чтобы выжить, — уклончиво пояснил он. — Познакомься с ним поближе, заслужи его доверие — не пожалеешь.

— Что ж, тогда я с нетерпением жду встречи, — усмехнулся Арктурус.

* * *

Закончив тренировку, Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора и застал там Мародёров: их уроки на сегодня тоже завершились, и они сидели на своих привычных местах, склонившись над пергаментами.

— Чем занимаетесь, парни? — спросил он, подсаживаясь к ним.

— Домашней работой, — раздражённо вздохнул Сириус.

— Как раз заканчивал для тебя, — вставил Питер и, договорив, протянул Гарри свиток пергамента. — Лучше прочти, прежде чем мы перейдём к последнему этапу превращения, — шепнул он.

Гарри кивнул.

— Спасибо, — с благодарностью ответил он, достал себе пергамент и принялся записывать то, что обещал Лили.

Они просидели так некоторое время, пока все не завершили свои дела и дружно не вздохнули с облегчением.

— Ну так когда ты научишь меня заклинанию Патронуса? — с нетерпением спросил Сириус.

— Ты владеешь заклинанием Патронуса, — вмешался Римус, явно впечатлённый столь сложной магией.

Гарри лишь кивнул в ответ оборотню, после чего повернулся к Сириусу.

— Как насчёт начать завтра после трансфигурации? — предложил он.

Сириус с воодушевлением закивал.

— И беспалочковой магии, — напомнил он.

Гарри вздохнул.

— Ладно, только особо не обольщайся ни тем, ни другим: нужно обладать немалой силой и уметь как следует сосредоточиться, чтобы появился хоть какой-то шанс, — предупредил он.

— Эй, а как же мы? — нахмурился Джеймс.

— Я могу попробовать научить вас всех, но вряд ли получится у каждого, — заметил Гарри. — Подыщем какую-нибудь комнату для тренировок, — пожал он плечами.

Остальные с предвкушением обменялись ухмылками, но тут Римус напомнил, что уже почти пора ужинать, так что они вышли из гостиной и направились в Большой зал.

— Ну что, Сириус, — с озорной ухмылкой обратился к нему Римус. — Ждёшь не дождёшься свидания с Марлин? — невинно поинтересовался он.

— Это никакое не чёртово свидание! — раздражённо процедил Сириус.

— Ему просто хотелось бы, чтобы так и было, — подал голос Питер.

Сириус покачал головой.

— Давайте без этого, ладно? Мне и от неё достаётся, — вздохнул он. — Я позвал её один раз, она отказала, и на этом всё. Больше я её никуда не позову, — твёрдо поклялся он.

— Десять галлеонов, что к февралю, — шепнул Гарри Римусу.

— По рукам, — тут же согласился Римус и пожал ему руку.

— Не раньше Пасхи, — уверенно встрял Джеймс.

Римус и Гарри пожали плечами, но пари приняли.

— Я вообще-то прекрасно вас слышу! — сердито прошипел Сириус.

— Раз ты так уверен, почему сам не поставишь? — ухмыльнулся Джеймс.

Сириус лишь фыркнул и замолчал.

— К Рождеству, — хихикнув, шепнул Питер.

Они вошли в зал, сели за гриффиндорский стол и принялись накладывать еду по тарелкам.

— Есть мысли, как будешь работать с моей кузиной? — мрачно поинтересовался Сириус у Гарри.

— Прийти, сделать задание и уйти, — рассудил Гарри.

— Самый верный способ, — согласился Сириус. — И не встречайся с ней взглядом. Клянусь, от её взгляда душа леденеет — она наверняка отчасти дементор или вроде того, — закончил он, поёжившись.

— Да не настолько всё плохо, — вздохнул Римус. — Просто не смотри на неё слишком долго и ни в коем случае не шути. Она не любит шуток, правда ведь, Сириус? — усмехнулся он.

Сириус лишь покачал головой.

— И флиртовать тоже даже не думай, — предупредил он. — С неё вполне станется забрать твои яйца на память о проведённом вместе времени, — сурово добавил он.

— Поверь, меньше всего на свете я стал бы с ней флиртовать, — со всей серьёзностью ответил Гарри.

— А какие девушки тебе вообще нравятся, Гарри? — неожиданно спросил Джеймс.

— Да у меня нет какого-то определённого типажа, — размышляя вслух, протянул Гарри. — Но я, пожалуй, приударю за Маккиннон, если Сириус вовремя не подсуетится, — в шутку заключил он.

— Чёрта с два ты посмеешь! — запальчиво огрызнулся Сириус и тут же мысленно отругал себя за эту вспышку.

Остальные лишь победно рассмеялись.

— Знаешь, Питер, а ведь со своим прогнозом на Рождество ты вполне можешь оказаться прав, — подколол Римус.

* * *

Понимая, что оттягивать встречу с Беллатрисой больше нельзя, Гарри нерешительно вышел из гриффиндорской гостиной, напоследок поймав сочувственные взгляды остальных. Достав из кармана свою копию карты, он проверил, не устроили ли ему засаду: от Лестрейнджей вполне можно было такого ожидать, да и от Беллатрисы тоже — помочь им она бы не побрезговала.

Убедившись, что на третьем этаже она и впрямь одна, Гарри тяжело вздохнул и направился туда, где она его ждала.

Собравшись с духом, он открыл дверь и вошёл в комнату. Сама девушка уже сидела за столом в окружении многочисленных листов пергамента.

— Заставлять даму ждать вообще-то невежливо, — небрежно произнесла она, хотя Гарри чувствовал, что она им раздражена.

— Не знал, что меня ждёт дама, — пожал плечами Гарри.

Беллатриса прищурилась.

— Очень смешно, Поттер, но сути это не меняет: ты опоздал, — парировала она.

— Сейчас как раз после ужина, — заметил Гарри. — Точного времени ты не называла.

— Это значит, что, как только тарелки опустели, ты берёшь свои вещи и идёшь сюда, — прорычала Беллатриса.

— Ах вот как! В таком случае приношу глубочайшие извинения за это недоразумение, миледи, — съязвил Гарри, отвесив преувеличенно учтивый поклон.

Девушка снова прищурилась, но в её глазах мелькнула тень веселья.

— Над сарказмом тебе ещё работать и работать. А вот безжалостная прямота, которую ты применил к этому шуту Рудольфусу, удалась куда лучше, — искренне похвалила она.

— Думаю, за время, проведённое с тобой, у меня будет куча возможностей попрактиковаться, — пожал плечами Гарри, пропустив похвалу мимо ушей. — И меня удивляет, что ты до сих пор не прокляла меня за то, что я выставил его на посмешище, — добавил он уже серьёзно.

— Единственный повод проклясть тебя, о котором я думала, — это твоё опоздание, — нахмурившись, отозвалась она. — Ну и ещё эта жалкая попытка сострить, — продолжила она. — Рудольфус — кретин, и получил ровно то, чего заслуживал. А ты определённо не так прост, как кажешься, — уверенно закончила она.

Как её вообще угораздило выйти замуж за этого придурка, если она его на дух не переносит? — мысленно спросил себя Гарри. — Должно было случиться что-то серьёзное, чтобы это произошло. Что-то очень серьёзное.

Он решил отложить эти мысли и обдумать всё позже, но во всей этой истории определённо что-то не сходилось.

— И с чего ты взяла, что во мне есть что-то особенное? Мы говорим всего пару минут, — напомнил он.

— Я наблюдала за тобой вчера. Ты не похож на моего кузена и тех гриффиндорских идиотов, с которыми ты проводишь время, — пожав плечами, ответила она.

— В каком смысле? — с любопытством спросил Гарри.

Беллатриса вздохнула, отложила перо и окинула его оценивающим взглядом.

— Во-первых, ты не бросился на него сразу, когда он тебя оскорбил, и даже удержал брата от его обычной непроходимой глупости, — начала она.

Гарри неохотно кивнул: наблюдательности ей было не занимать.

— Во-вторых, ты вытащил палочку и был готов защищаться, если бы он каким-то чудом понял, о чём ты говоришь, — продолжила она. — К тому же ты сам на рожон не лез. Это он полез к тебе, как дурак, попытался напасть на того, о ком ничего не знал, и поплатился за это.

— Верно, — просто согласился Гарри.

— Вот видишь, это тебя и отличает. Поступок скорее в слизеринском духе, — с интересом заметила она. — Да и в целом ты довольно любопытный тип, учитывая, что ещё пару дней назад никто и не подозревал о твоём существовании.

— Семейная тайна, — пожал плечами Гарри.

Беллатриса лишь кивнула.

— Мне всё равно, — бросила она. — Так вот, у тебя обо мне явно сложилось предвзятое мнение. И чего же ты успел наслушаться?

Предвзятое мнение о девушке у Гарри действительно было, но сложилось оно вовсе не со слов Сириуса или остальных. Оно основывалось на собственном опыте общения с ней, и всё же Беллатриса, сидевшая перед ним сейчас, была бесконечно далека от той безумной, крикливой и вызывающей содрогание женщины, с которой он сталкивался.

Эта Беллатриса совершенно не укладывалась в знакомый образ. Должно быть, безумие изменило её где-то позже. Она вела себя куда спокойнее, чем ожидал Гарри, и даже обладала сухим чувством юмора — качеством, которого он никогда за ней не замечал.

— Ну, меня предупредили, чтобы я не поворачивался к тебе спиной, и что ты вполне можешь оставить меня без яиц, если я вздумаю пошутить или пофлиртовать, — усмехнувшись, честно признался Гарри.

Беллатриса лишь вскинула бровь, и во взгляде снова мелькнуло сдержанное веселье.

— Вполне возможно, — пожала плечами она. — Я ещё не решила, но пока оставлю их при тебе — по крайней мере, до тех пор, пока мы не закончим работу. Но тебе не помешало бы научиться составлять собственное мнение о людях, Поттер, — серьёзно добавила она. — А я-то думала, это мы, слизеринцы, должны быть предвзятыми и недалёкими, — со вздохом пробормотала она себе под нос.

Гарри лишь неохотно кивнул, понимая, что в её словах есть смысл.

Всё шло совсем не так, как он предполагал: эта Беллатриса оказалась вполне сносной и даже интересной, чего он никак не ожидал.

Ситуация очень напоминала случай с Питером. Несмотря на прошлый опыт, Гарри постепенно оттаивал к мальчишке — точно так же, как сейчас мог находиться в одной комнате с Беллатрисой и не испытывать непреодолимого желания тут же её прикончить. Впрочем, тёплых чувств к ней у него не прибавилось. Он ни на секунду не сомневался, что она проклянёт его при малейшем поводе, поэтому ради собственного блага решил просто мириться с её обществом: в конце концов, это ненадолго.

Гарри покачал головой, пытаясь избавиться от противоречивых мыслей. Он видел, что эта Беллатриса другая, но до конца вычеркнуть из памяти образ сумасшедшей, в которую она превратится, не мог.

— Может, займёмся делом? — предложил он. — Чтобы я поскорее вернулся и показал остальным, что ты меня ещё не прокляла.

Беллатриса лишь пожала плечами и достала список заклятий, которые им задали изучить.

— Заклятие кипящей крови? — спросила она.

Гарри кивнул в знак согласия.

— Да, и в следующий раз в библиотеку за книгами пойдёшь ты, — предупредила она.

— Справедливо, — со вздохом согласился Гарри.

— Что ты знаешь об этом заклятии? — нахмурилась она. — Ни в одной из этих книг его нет.

Гарри на миг задумался, пытаясь вспомнить происхождение заклятия.

— Его создал в начале восемнадцатого века польский целитель-волшебник по имени Ярек Сяуцила для лечения гипертермии, но, как и многие медицинские заклинания, его можно применять для нападения, — начал он. — При вербальном наложении результат зависит от того, сколько силы ты в него вложишь, но при невербальном этот контроль теряется, и действие заклятия будет зависеть исключительно от предела сил колдующего, — задумчиво продолжал Гарри. — Чтобы убить им человека, вовсе не обязательно быть могущественным магом: температура крови в теле должна держаться около тридцати семи градусов по Цельсию, и разница даже в несколько градусов в любую сторону без лечения может стать смертельной, — уверенно подытожил он.

— Что ж, если продолжишь в том же духе, я, пожалуй, оставлю тебя в целости и сохранности, — заявила Беллатриса, явно впечатлённая его знаниями.

— Буду премного благодарен, — с усмешкой отозвался Гарри.

— Продолжай умничать, и я их заберу и сварю — моей репутации это пойдёт только на пользу, — ухмыльнулась она в ответ.

Примерно через час они закончили работу, собрали вещи и приготовились расходиться.

— Что ж, похоже, сегодня они останутся при тебе, — с притворным разочарованием вздохнула Беллатриса. — Теперь я понимаю, почему тебе поставили «Превосходно+». Впрочем, всегда есть следующий раз, — ухмыльнулась она напоследок.

Гарри наигранно выдохнул с облегчением.

— Ну, если хочешь, я могу пару дней хромать, чтобы твоя репутация не пострадала, — с сарказмом предложил Гарри.

— Нет уж. Я-то буду знать, что это притворство, а для меня имеет значение лишь то, что я сама о себе думаю. Но за предложение спасибо: я лучше найду повод сделать это по-настоящему, — съязвила она.

— Ну, может, тебе и повезёт, — пожал плечами Гарри.

— А может, я сегодня просто проявила мягкость, — парировала Беллатриса.

Гарри прищурился и с усмешкой покачал головой.

— В то же время на следующей неделе? — спросил он.

— Нет, — отозвалась Беллатриса. — На следующей неделе тебе лучше прийти вовремя, иначе я пересмотрю свою щедрость, — предупредила она, приподняв бровь.

Гарри вышел из комнаты и мысленно оглянулся на прошедшие пару часов, всё ещё поражаясь, насколько сюрреалистичным вышел этот разговор.

Поначалу он был готов попросту проклясть девчонку, но, к собственному замешательству, быстро понял, что с ней вполне можно иметь дело. Разговаривать с ней оказалось даже любопытно: она явно была очень умна и остра на язык.

Как девчонка из этого кабинета могла превратиться в то, чем она стала потом? — с досадой спросил он себя.

Он неохотно признал, что время с ней прошло интересно и что насчёт предвзятого мнения она в какой-то мере оказалась права. Вот только Беллатриса, разумеется, не знала: Гарри видел, кем она однажды станет.

Гарри был сбит с толку, в голове роился миллион вопросов. Впрочем, он решил не зацикливаться на этом: в конце концов, сейчас это было не важно.

Он снова напомнил себе: всё это временно, и незачем попусту тратить время на дальнейшие раздумья. Ему придётся видеться с ней всего раз в неделю где-то по часу, а потом всё закончится.

Он вошёл в гостиную Гриффиндора, и к нему сразу же подошли Римус, Джеймс и Питер — вид у всех троих был довольно встревоженный.

— Мерлин, Гарри, мы уже собирались пойти за тобой, — совершенно серьёзно сообщил Джеймс.

— Меня не было всего пару часов, — отозвался Гарри.

— Мы управились за час, — вставил Римус. — Значит, она тебя не прокляла? — с тревогой спросил он.

— Нет, но, как она сама заметила, всегда есть следующий раз, — со вздохом ответил Гарри, хотя эта мысль его всё же слегка забавляла.

— Ну и как всё прошло? — поинтересовался Питер.

— Вы ей все не нравитесь, — ровным голосом произнёс Гарри. — Хотя, с другой стороны, вряд ли ей вообще хоть кто-то нравится, — задумчиво добавил он.

— Ради Мерлина, Маккиннон, мы можем уже просто закончить с этим?! — разнёсся по комнате раздражённый голос Сириуса.

Римус, Джеймс и Питер прыснули со смеху.

— Они там сидят уже два часа, и Марлин всё это время выводит его из себя, — сквозь смех пояснил Римус.

Гарри посмотрел в их сторону: Марлин лукаво ухмылялась, а у Сириуса был такой вид, будто он готов рвать на себе волосы.

— Какое же между ними невыносимое напряжение, — продолжил Римус. — Меня от этого аж мутит, — добавил он, поморщившись.

Гарри лишь сочувственно покачал головой и направился к Лили.

— Привет, Лили, — поздоровался он. — Как и обещал, — произнёс он, протягивая ей пергамент.

— Он чистый, — нахмурившись, заметила она.

— Коснись его палочкой. Я наложил чары подписи, так что прочесть сможешь только ты, — объяснил он.

Лили сделала, как он сказал, и её глаза загорелись восторгом и изумлением.

— Как ты это сделал? — спросила она. — Это же очень сложная магия!

— Как-нибудь научу, — предложил Гарри. Он намеренно использовал эти чары, чтобы появился повод провести с ней время позже.

Он знал, что ей непременно будет интересно научиться этим чарам.

— Спасибо! — с восторгом отозвалась она и порывисто обняла его.

— Ты уверен, что тебе не о чем беспокоиться насчёт Эванс и Гарри? — со всей серьёзностью спросил Римус у Джеймса.

— Ни капельки, — с улыбкой ответил Джеймс, глядя на парочку.

Римус лишь покачал головой, решительно не понимая друга. Обычно Джеймс страшно ревновал к любому парню, обратившему внимание на Лили, но сейчас он, казалось, был совершенно уверен: Гарри ему ничуть не угрожает.

Наверное, он знает своего брата лучше, чем кто-либо ещё, — подумал Римус про себя.

* * *

На следующий день, после урока трансфигурации, ушедшего на повторение материала пятого курса, Гарри с Мародёрами собрались в пустом классе на четвёртом этаже: он собирался попробовать научить их Заклинанию Патронуса.

— Так, вы должны помнить: это очень, очень сложная магия, и способны на неё лишь немногие, — серьёзно начал он. — Нужно сосредоточиться на самом счастливом воспоминании и позволить этому чувству захлестнуть вас целиком — только тогда появится хоть какой-то результат, — твёрдо наставлял он. — А если у вас вообще хоть что-то получится, это уже само по себе чертовски большое достижение.

— А у всех они разные? — подал голос Питер.

Гарри кивнул.

— Патронус обычно отражает то, что для тебя важнее всего, или то животное, на которое ты больше всего похож, — ответил Гарри. — Это может быть образ, рядом с которым чувствуешь себя в безопасности, или нечто, близкое тебе по духу.

— Покажешь своего, чтобы мы хоть представляли? — попросил Римус.

Гарри кивнул, вытащил палочку и сразу же вызвал Патронуса.

— Это же ты, — опешив, произнёс Римус, глядя на Джеймса.

Джеймс лишь гордо кивнул.

Вот почему он не боится доверить ему Лили: Гарри никогда не сделает ему больно, — заключил Римус.

— Больше я, по сути, ничем не могу помочь, — снова заговорил Гарри. — Понадобится немало времени, чтобы появилась хотя бы слабая дымка щита, так что просто тренируйтесь. И помните: главное — эмоция, нужно целиком погрузиться в неё. Если вы всё делаете правильно, а результата нет, значит, вам просто пока не хватает сил, — подытожил он, пожав плечами.

— А у тебя сколько времени ушло? — поинтересовался Сириус.

— Несколько месяцев только на то, чтобы появился щит, — ответил Гарри. — Но меньше чем за год я смог его вызвать.

— И тебе было тринадцать, когда ты научился? — недоверчиво спросил раскрасневшийся Джеймс.

Гарри просто кивнул.

Питер и Римус лишь потрясённо покачали головами.

Они провели в классе пару часов. Ни у кого из парней ничего не вышло, но никто не пал духом: Гарри сразу предупредил, что для этого придётся изрядно потрудиться.

Они вышли из класса и направились в башню Гриффиндора, довольные тем, что уроки на эту неделю наконец закончились.

В гостиной их встретил Фрэнк Лонгботтом — судя по всему, он специально их поджидал.

— Первая тренировка в понедельник, — сообщил он. — В шесть часов, без опозданий, — строго добавил он и пошёл прочь.

Гарри улыбнулся.

Ему и вправду не терпелось снова сыграть в квиддич. Конечно, здорово, что они с Джеймсом и Сириусом несколько раз сыграли между собой перед отъездом, но это не шло ни в какое сравнение с матчами в Хогвартсе — полным составом, против других факультетов.

Правда, ему было любопытно, насколько всё изменится. В конце концов, команда подобралась совершенно новая. Да и все остальные команды были другими.

Гарри отмахнулся от этих мыслей и просто наслаждался предвкушением: он сыграет в любимую игру с отцом, Римусом и Сириусом. До того как он попал сюда, это было невозможно по целому ряду причин.

И как бы всё здесь ни сложилось, он просто порадуется этой возможности — шансу вернуть хотя бы частицу украденного детства, пусть даже сейчас он был ровесником собственного отца.

* * *

В пятницу вечером Альбус Дамблдор собрал преподавателей: предстояло обсудить первую неделю занятий и дать профессорам возможность высказать накопившиеся тревоги — будь то по поводу учеников или дел в целом.

Преподаватели собрались в кабинете вокруг его стола. Дамблдор подождал, пока все рассядутся, и лишь потом заговорил.

— Есть ли какие-то неотложные вопросы, требующие моего внимания? — спросил он, по очереди глядя на коллег.

Первой заговорила профессор Макгонагалл, хотя высказаться, судя по всему, хотелось почти всем.

— Альбус, я в толк не возьму, почему Рудольфус Лестрейндж всё ещё здесь, — раздражённо начала она. — При том невежестве, какое он демонстрирует в теоретических работах, этот мальчишка просто не способен освоить программу шестого курса.

— Я понимаю твоё возмущение, но мои руки связаны, — вздохнул директор. — Рэндольф очень осложнит нам жизнь, если мы исключим его сына из школы без веских оснований. В конце концов, мальчик имеет право завершить образование.

На этих словах по кабинету прокатился общий стон.

— Этот мальчишка — форменный болван, Альбус! — воскликнул профессор Мортлейк. — Не прошло и двух минут, как он вошёл в мой класс, а уже попытался затеять драку с новым Поттером, — раздражённо сообщил он.

— Вот как? И как осваивается юный мистер Поттер? — с любопытством поинтересовался Дамблдор.

— Мальчик отлично подкован, тут сомневаться не приходится — он знал даже об инферналах, — отозвался Мортлейк. — И я уверен, что мистер Лестрейндж дважды подумает, прежде чем снова к нему лезть. Впрочем... Лестрейндж — идиот, так что вряд ли этот урок пойдёт ему впрок, — закончил он, покачав головой.

— А что, собственно, между ними произошло? — осведомилась профессор Макгонагалл.

Мортлейк вздохнул.

— Лестрейндж принялся нести свою обычную чушь, а Поттер выставил его неандертальцем — кем тот, собственно, и является, — начал Мортлейк. — Я вмешался прежде, чем дело зашло слишком далеко, но после урока Лестрейндж полез к нему разбираться — и отлетел вдоль по коридору от заклинания мальчишки. И Поттер наверняка продолжил бы нападать, если бы брат и друзья его не удержали, — предостерегающе закончил он.

— Понятно, — задумчиво произнёс Дамблдор. — Мистеру Лестрейнджу было бы неразумно и дальше задевать юного Гарри: последствия ему очень не понравятся, — тяжело добавил он, вспоминая то, что ему позволили увидеть в его воспоминаниях. — А что остальные думают о мальчике? — спросил директор затем.

— Он необычайно одарён, это совершенно очевидно, — подал голос Флитвик. — Силы в нём больше, чем я когда-либо видел у учеников, поэтому я дал ему книгу о том, как лучше её контролировать. Хотя, полагаю, обуздать её в полной мере он не сможет просто из-за того, насколько эта мощь велика, — вздохнул он.

— Согласна, — вставила Макгонагалл. — В трансфигурации он показывает образцовые результаты и без малейшего труда справляется с самыми замысловатыми чарами. Полагаю, он вполне владеет собой, но даже когда он пытается сдерживать мощь в силовых заклинаниях, этого просто недостаточно, чтобы приглушить её в должной мере, — предположила она. — Создаётся ли впечатление, что он теряет контроль, когда творит заклинания? — спросила она у крошечного преподавателя чар.

— Нет. Он даже предупредил меня, что сдерживается изо всех сил, и всё равно его чары выходили значительно мощнее, чем у тех, кто выкладывался на полную. Но, возможно, со временем он научится управлять ими лучше, — пожал плечами Флитвик.

— Хорас? — спросил Дамблдор.

— Мальчишка входит в пятёрку лучших на курсе, хотя совершенно ясно, что к предмету он страсти не питает. Впрочем, получить «Превосходно» на ЖАБАХ ему не составит никакого труда, — уверенно заявил он.

Затем Дамблдор перевёл взгляд на профессора Мерритота, и тот улыбнулся.

— Этот молодой человек оказался единственным учеником, который видит фестрала, — поделился тот. — Он явно способен на сострадание и понимание, определённо любит животных и не обращает внимания на их дурную славу, — пояснил профессор.

— Он его видит? — недоверчиво переспросила Макгонагалл.

— За годы своего обучения юному мистеру Поттеру довелось стать свидетелем весьма неприятных вещей, — вздохнул Дамблдор.

— И где же мальчик учился? — нахмурившись, вмешался Мортлейк.

— Понятия не имею, но способностей ему определённо не занимать, — ответил Дамблдор. — И всё же я предлагаю за ним приглядывать. Я ни в коей мере не считаю его тёмным, но и он точно не легкомыслен — в чём, полагаю, мистер Лестрейндж убедился бы, вмешайся другие гриффиндорцы, — серьёзно произнёс он.

* * *

Наступил вечер понедельника, и Гарри вместе с остальными направился к полю для квиддича. Питер в команде не играл, но оказался ярым болельщиком, что удивило Гарри.

Все выходные он провёл за тренировками и помогал Мародёрам с заклинанием Патронуса, и Римус даже добился первых результатов: у него начал формироваться слабый туманный щит.

Он также провёл какое-то время с Лили, помогая ей с исследовательским проектом. За эти дни он много узнал о матери, и больше всего бросалась в глаза её преданность Заклинаниям. Её способности просто поражали: пусть сам он, пожалуй, и знал больше заклинаний, чем она, но у него не осталось никаких сомнений, что в этом предмете ей не было равных.

Ему определённо нравилось проводить время в её обществе. С ней было интересно общаться, она была душевной и очень доброй — приятная передышка от бесконечных подначек и перепалок, которыми парни непрерывно изводили друг друга, хотя он ни за что на свете не променял бы время, проведённое с ними.

Урок Защиты от тёмных искусств в тот день состоял из лекции о великанах и о том, как от них спастись, если не способен сражаться, — а способны на это были единицы.

Рудольфус и вся его шайка весь урок сверлили Гарри убийственными взглядами, хотя никто больше не пытался сцепиться с ним. Впрочем, Гарри знал, что долго это не продлится.

Гарри не сомневался, что в конце концов они сунутся снова, и ему просто нужно быть наготове, когда придёт время. Рудольфус был слишком глуп, чтобы учиться на собственных ошибках и не нарываться дальше.

Хотя непрерывные гляделки раздражали, Гарри удавалось начисто их игнорировать: голова была занята куда более важными вещами, а именно квиддичем и первой командной тренировкой в этом году.

Они дошли до поля, и Гарри представили остальным игрокам. Разумеется, там был сам Фрэнк Лонгботтом, игравший охотником вместе с Джеймсом, а также пятикурсник по имени Малкольм Синглтон, который выглядел скорее как типичный загонщик. Это был рослый парень крепкого телосложения, с коротко стриженными светлыми волосами и очень яркими голубыми глазами, так и лучившимися дружелюбием.

Сириус и Римус были загонщиками, а вратарём оказался семикурсник, превосходивший габаритами даже Синглтона: ростом далеко за шесть футов, настоящая гора мышц. Его представили как Альберта Килбурна.

— Так, парни, стройся, — скомандовал Фрэнк. — Сегодня сильно не напрягаемся, надо стряхнуть летнюю ржавчину, — сообщил он. — Полетаем по стандартной схеме и поглядим, из какого теста слеплен Гарри, — с ухмылкой добавил он. — Первый матч в октябре против Слизерина, так что нужно быть готовыми к этим грязным ублюдкам, — вздохнул он.

— А кто у них в команде в этом году? — спросил Джеймс.

— Те же, что и в прошлом, — отозвался Фрэнк. — Лестрейнджи — загонщики, Блэк, Эйвери и Малсибер — охотники, Селвин на воротах, а Руквуд — ловец, — объяснил он.

— Замечательно, — раздражённо фыркнул Сириус.

— Блэк? — переспросил Гарри.

— Братец мой, Регулус, — горько буркнул Сириус.

— Не знал, что у тебя есть брат, — удивился Гарри.

— Семейная тайна, — усмехнулся Сириус. — Да и придурок он в любом случае, никакой он мне не брат, — с яростью заявил он.

Гарри лишь покачал головой.

— Ну давайте, парни, в воздух, за дело, — скомандовал Фрэнк.

Команда провела в воздухе пару часов, отрабатывая стандартные упражнения, пока Гарри гонялся по всему полю за снитчем. Он с лёгкостью поймал его несколько раз, чем произвёл на остальных глубочайшее впечатление.

— Чёрт, вы о нём ни капли не шутили! — воскликнул Фрэнк, когда они приземлились и снова собрались вместе. — Где ты, чёрт подери, так играть научился? — совершенно серьёзно спросил он. — Никогда ничего подобного не видел, — покачал он головой.

Гарри пожал плечами.

— Я на метле всегда чувствовал себя уверенно, — невозмутимо отозвался он.

— Что ж, думаю, можно смело сказать, что за снитч в этом году мы можем не волноваться: он играет на совершенно другом уровне, куда там всем остальным, — радостно объявил Фрэнк.

Вскоре тренировка закончилась, и Гарри с остальными отправился обратно в башню — отдохнуть до конца вечера и внести последние штрихи в запланированные розыгрыши.

— А как насчёт этого? — спросил Сириус, указав на один из розыгрышей, над которыми они работали.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Я уже не раз говорил: это не розыгрыш, это просто скотство, — заметил он.

— Да эти уроды заслужили, — проворчал Сириус.

— Слушай, если они выкинут что-то настолько гадкое, что сами напросятся, — ладно, тогда по делу. Но вот так ополчаться на кого-то одного — это просто злоба. Именно поэтому все и считают, что вы обычные задиры, — со знанием дела ответил Гарри.

— Ну тогда сам выбери то, что одобряешь! — запальчиво бросил Сириус.

— Ладно, — согласился Гарри и принялся перебирать листы пергамента.

— А как насчёт этого? — спросил он спустя пару мгновений.

— Мне нравится, но на ком? — поинтересовался Джеймс.

— На преподавателях, — с усмешкой предложил Гарри. — Назовём это генеральной репетицией перед Рождеством, только без Распределяющей шляпы.

— Ты чокнутый, — вставил Римус.

— Никто не пострадает, и это покажет, что вы цепляете не только слизеринцев, — пожал плечами Гарри. — Держу пари, Дамблдору это покажется забавным, — добавил он.

— Макгонагалл с нас живьём шкуру спустит, — перебил Сириус с весёлым огоньком в глазах. — Я в деле, — твёрдо закончил он.

— Однозначно, — поклялся Джеймс.

— Почему бы и нет, — пожал плечами Питер.

— Чёрт, — прошептал Римус. — Если что-то пойдёт не так, за это ты всю вину берёшь на себя, — предупредил он Гарри.

— Меня устраивает, — усмехнулся в ответ Гарри.

* * *

На следующий вечер Питер поднимался на второй этаж на встречу с Руквудом, чтобы закончить недельное задание по Защите от тёмных искусств. Зачем вообще напрягаться, Питер не понимал — особенно если всё пройдёт точно так же, как на прошлой неделе.

Тогда он пришёл, как было велено; Руквуд просто сказал ему разобрать два последних заклинания из списка, и они закончили работу в полном молчании. Вдвоём они управились всего за час, после чего Руквуд лишь одобрительно хмыкнул и ушёл.

Питер вздохнул, дойдя до условленного класса, и вошёл — хотелось покончить с этим поскорее и вернуться в башню.

— Всё как на прошлой неделе, — сухо бросил Руквуд, ни на миг не оторвав взгляда от книги, в которую уткнулся.

Питер лишь кивнул и прошёл на своё место. Пожалуй, так было даже лучше — без пустой болтовни. В конце концов, они уже много лет друг с другом не разговаривали. Он сел за стол и принялся за свою часть заклинаний.

Прошло около получаса, когда Питер заметил, что Руквуд пристально, оценивающе смотрит на него. Питер нахмурился в ответ.

— Что такое, Августус? — нетерпеливо вздохнул он.

— Да вот пытаюсь понять, как ты вообще попал в Гриффиндор, — с любопытством отозвался Руквуд.

— Туда меня отправила Шляпа, — пожал плечами Питер.

— Мы оба знаем, Питер, что ты сопливый трус, — заявил тот. — Ты прячешься за Поттером, Блэком и Люпином, точно перепуганный щенок. И храбрости тут никакой нет, — с отвращением добавил он.

— Они мои друзья, и мы стоим друг за друга! — горячо возразил Питер.

Руквуд покачал головой.

— Они твои друзья здесь. А что будет, когда вы окончите школу? — спросил он. — Неужели ты думаешь, что им и дальше нужен будет заурядный прихвостень, который таскается за ними, точно потерявшийся котёнок? — продолжал он допытываться.

Питер тяжело сглотнул.

Об этом он и сам размышлял. Остальные трое, да и Гарри, были куда способнее его, и не оставалось сомнений: его оставят позади.

— Ты не хуже меня знаешь, что творится за стенами школы, — шёпотом перебил Руквуд. — Всех маглорождённых и предателей крови перебьют вместе с теми, кто с ними водится. Тебе-то хоть ума хватит понять, что ты уж точно не будешь в безопасности, — заметил он.

Питер пожал плечами, не зная, что сказать в ответ, но вынужден был признать: в словах Руквуда был резон.

— Ты чистокровный волшебник, и в этом твоя защита, — продолжал Руквуд. — Тебя не тронут, если перестанешь водиться со всяким сбродом. Да и сам ты мог бы пригодиться Тёмному Лорду: за пять лет у тебя накопились сведения о предателях крови, — произнёс он с подкупающей убедительностью.

Питер помотал головой, пытаясь отогнать сомнения.

— Они мои друзья, — сердито прошипел он, хотя в голосе всё равно прозвучала нотка сомнения.

— Тогда ты сам подписываешь себе смертный приговор, и ты просто идиот. Подумай хорошенько, Питер: никто из них не защитит тебя от него, — уверенно произнёс Руквуд. — Ни один, — твёрдо повторил он. — Впрочем, жизнь твоя. Хочешь умереть — подыхай как знаешь, мне-то без разницы. — И он пожал плечами.

С этими словами он забрал стопку пергамента, собрал свои вещи и вышел из класса, оставив Питера Петтигрю в глубоких раздумьях.

* * *

Сверившись с картой, Гарри пришёл в тот же класс, где они с Беллатрисой встречались на прошлой неделе, и принялся доставать книги и пергамент, нужные для задания.

— Похоже, все части тела пока при тебе, — с притворным разочарованием вздохнула Беллатриса. — Ну, во всяком случае, пока, — добавила она с усмешкой.

Эта усмешка застала Гарри врасплох.

Не та маниакальная ухмылка, которую он привык видеть на этом лице, а искреннее веселье — улыбка, от которой она казалась по-настоящему красивой.

Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли.

Ради всего святого, это же Беллатриса Лестрейндж, — выругал он себя. — Она безумная убийца. Она убила Сириуса, — твёрдо напомнил он себе.

— Из чистого любопытства: и что ты делаешь с трофеями от своих жертв? — спросил он, приподняв бровь.

— А вот это уже моё дело, Поттер, — ответила она; на этот раз на её лице появилась более знакомая зловещая усмешка, хотя глаза искрились весельем.

— Ну, что-то я не видел, чтобы здесь кто-то хромал, — пожал плечами Гарри.

— Потому что они усвоили: мне дорогу лучше не переходить. Особенно после того, как Рудольфус возомнил, будто может распускать свои недостойные руки, — бросила она, скривившись от отвращения при этом воспоминании. — Я приложила его меткими уменьшающими чарами, — пояснила она.

Гарри аж передёрнуло при мысли о последствиях такого заклинания.

— И кстати о Рудольфусе, — продолжила Беллатриса. — Он твёрдо намерен тебе отомстить, — предупредила она.

Гарри на это откровение лишь фыркнул.

— Этот идиот необучаем, — вздохнул он, покачав головой.

— Рудольфус болван, тут я согласна, но в своей тупости он очень опасен, — серьёзно произнесла Беллатриса. — Я видела, как он проклял второкурсницу за то, что она села на его место, и та провела две недели в больничном крыле, — сообщила она, явно не одобряя его поступка.

— Чем это он её, чёрт возьми, проклял? — спросил Гарри. — Раз она пролежала там так долго, дело было скверно.

— Никто не знает, — пожала она плечами. — Но за это ему дали два месяца отработок.

— И всё? — сердито спросил Гарри. — Проклятие явно могло её убить, иначе её выписали бы куда быстрее, — со знанием дела добавил он.

— Дамблдор назначил наказание лично, — сообщила Беллатриса.

Неудивительно, что всё катится к чертям, если за покушение на убийство отделываешься грёбаной отработкой, — кипел он про себя.

— Придурок со своими вечными искорками в глазах, — прорычал он.

— О, так ты, выходит, не поклонник превозносимого лидера Света? — поинтересовалась Беллатриса, заметно удивлённая его вспышкой.

Гарри покачал головой.

— Я не считаю его злодеем, но он уж точно не святой старичок, каким его выставляют, — со знанием дела заявил он: за всю свою жизнь он успел в полной мере столкнуться со скрытностью этого человека и его склонностью к манипуляциям.

— А ты умеешь удивлять, Поттер, — с усмешкой отозвалась Беллатриса. — А я-то думала, ты как остальные гриффиндорцы: стоишь в очереди, лишь бы вылизать ему сапоги, — насмешливо добавила она.

— Я никому и никогда не стану лизать сапоги, — твёрдо заверил Гарри. — Я живу по собственным принципам и делаю то, что лучше для меня и тех, кто мне дорог, — пожал он плечами.

Беллатриса даже улыбнулась ему, отчего ему стало слегка не по себе.

— Вот это я уважаю. В мире полно тех, кому непременно нужно на кого-то равняться, лишь бы не быть самим собой, — вздохнула она.

Гарри согласно кивнул.

— Ну что, покончим с этим? — спросил он.

Беллатриса лишь кивнула, и они принялись за работу.

Спустя чуть больше часа они закончили задание и разошлись, договорившись встретиться на следующей неделе в то же время и на том же месте.

Гарри уходил со встречи довольно растерянным, раздираемый противоречивыми чувствами. Хотя он понимал, что общение с ней доставило ему искреннее удовольствие — как бы дико это ни звучало для него самого, — признаться себе в этом он не желал, просто не мог, и уж точно ни за что не признался бы, что с нетерпением ждёт новой встречи на следующей неделе.

Как бы сильно это его ни тревожило, он вынужден был признать: она была интересной, а её чувство юмора так походило на его собственное. Казалось, у них немало общего, однако он знал, что со временем от этого ничего не останется. Он прекрасно помнил, кем ей суждено стать, и от одной мысли об их сходстве его охватывало отвращение.

Это только до Рождества, — твёрдо напомнил он себе.

Он поднялся в башню и подсел к Джеймсу и Римусу на их обычные места. Те явно за чем-то заворожённо наблюдали. Питер, судя по всему, всё ещё оставался у Руквуда, так что расспрашивать о нём Гарри нужды не видел.

— Что происходит? — нахмурившись, спросил он обоих.

— Просто смотри, — велел Джеймс. — Чистое золото, — хохотнул он, махнув рукой в сторону другого конца гостиной факультета, где Сириус сидел с Марлин.

Гарри заметил, что Сириус густо покраснел, а у Марлин был самый развеселённый вид за всё время, что Гарри её знал.

Внезапно по всей комнате разнеслись романтические звуки скрипки. Сириус вскочил на ноги и, явно вне себя от ярости, широкими шагами направился туда, где они сидели.

— Прекратите уже, пожалуйста, это же невыносимо! — взмолился он.

— Я тут ни при чём, Бродяга, — ответил Джеймс, поднимая руки в знак своей невиновности.

— Я только что вернулся, — заметил Гарри.

— Занимался нумерологией, — пожал плечами Римус.

Сириус тихо застонал и побеждённо поплёлся обратно в угол.

Все трое разом расхохотались.

— Что вы сделали? — с усмешкой спросил Гарри у Джеймса.

— Это не я, — выдавил Джеймс сквозь смех, тыча пальцем в Римуса.

Оборотень наклонился вперёд и поманил остальных ближе.

— Я зачаровал скрипку, чтобы она играла музыку каждый раз, когда звучит слово «проклятие», уменьшил её и приклеил под столом, — с гордостью объяснил он. — Самое смешное, что им достаточно пересесть в другое место, и всё прекратится, — прыснул он.

— Он тебя убьёт, — объявил Гарри.

— А ты собираешься ему рассказать? — спросил Римус.

— Справедливо, — признал Гарри.

Остаток вечера они развлекались, слушая внезапные рулады музыки, разносившиеся по комнате, и прячась от свирепых взглядов, которые Сириус метал в их сторону. Чаша терпения переполнилась, когда Марлин попыталась вытащить его на танец; он наотрез отказался, взлетел по лестнице в спальню, грохнул дверью и больше до конца ночи оттуда не показывался.

Ему понадобилось три дня, чтобы остыть хотя бы до такой степени, чтобы снова с ними заговорить, но даже тогда было ясно: он замышляет месть. Гарри решил ему помочь и предложил свои услуги и идею, на что Сириус с готовностью согласился.

Ещё три дня у них ушло на то, чтобы продумать все детали розыгрыша, но в итоге они были готовы воплотить план в жизнь — к огромной радости Сириуса, которому не терпелось расквитаться.

Они дождались, пока остальные в спальне уснут, и принялись за работу, готовя всё необходимое для задуманного. Убедившись, что всё готово, они и сами легли спать с твёрдым намерением встать пораньше, чтобы своими глазами увидеть результат.

Гарри проснулся раньше остальных соседей по спальне и растолкал заспанного, раздражённого Сириуса, который мигом оживился, едва ему напомнили, что сейчас будет.

Они собрались как можно быстрее и тише, после чего направились к двери, чтобы спуститься в гостиную.

Тут Гарри осенила ещё одна блестящая мысль, и он осторожно разбудил Питера.

— Спускайся в гостиную как можно скорее и захвати камеру, — прошептал он ему. — Джеймса не буди, — твёрдо добавил он.

Питер лишь недоумённо захлопал глазами, но покорно кивнул, и Гарри с Сириусом вышли из спальни.

Минут через десять к ним присоединились Питер и Римус, который тоже успел проснуться за это время.

— Что происходит? — нахмурившись, спросил оборотень.

— Просто подожди, — с усмешкой ответил Гарри.

Ещё через пять минут появились первые признаки того, что их затея удалась.

К этому времени в гостиной собрался уже почти весь факультет, и все нервно повернулись к лестнице, когда по всей башне прокатился оглушительный рёв.

— ГАРРИ! — в ярости завопил Джеймс. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — в бешенстве добавил он.

— Что ты натворил? — с тревогой спросил Римус.

— Смотри, — коротко велел Гарри. — Питер, приготовь камеру.

На лице Сириуса сияло такое нетерпеливое предвкушение, что его буквально трясло от восторга.

Прошло ещё несколько мгновений, и послышался глухой грохот: Джеймс кубарем скатился по лестнице и вывалился в гостиную, рухнув кучей на пол.

При виде его вся гостиная покатилась со смеху. Он поднялся на ноги и уставился на своих соседей по спальне; на его лице застыли одновременно шок и ярость.

Волосы и брови у него стали такими густыми, что глаз было почти не разглядеть, а прямо над верхней губой красовалась мохнатая родинка. Уши раздулись до комичных размеров, да и нос от них не отставал. Вишенкой на торте, однако, стала надетая на него футболка с простой надписью: «Уродливый близнец». Её смысл стал понятен, когда Гарри подошёл к нему и снял куртку, открыв точно такую же футболку с надписью «Красивый близнец».

— Скажи «сы-ыр», — усмехнулся он, закинув руку Джеймсу на плечо и одновременно кивнув Питеру.

Питер расценил кивок как сигнал и щёлкнул их, протянув Гарри снимок, едва тот напечатался.

— В семейный альбом, как считаешь? — спросил он у Джеймса, но тот лишь сердито на него зыркнул.

— За что ты так со мной? — прорычал он.

— Месть за то, как ты разыграл Сириуса, когда он только со мной познакомился, — пожал плечами Гарри.

— Но это же было несколько недель назад! — заныл Джеймс.

— Ага, — с ухмылкой подтвердил Сириус. — Но вернуть должок всё равно было нужно.

Джеймс надулся.

— Ну и когда, чёрт возьми, это пройдёт? — в отчаянии спросил он.

— Может, через пару часов, — предположил Сириус. — А вот футболка — через день-два, — неуверенно добавил он.

Джеймс лишь покачал головой и пошёл обратно в спальню, явно недовольный остальными.

— Знаете, пожалуй, отправлю это маме и папе, — задумчиво произнёс Гарри, напомнив себе, что всё равно собирался им написать.

— Ты же понимаешь, что он этого так не оставит? — вмешался Римус.

— Оставит, — уверенно отозвался Гарри. — А если нет, ему достанется куда сильнее.

Римус покачал головой и вздохнул.

— Надеюсь, — произнёс он. — Не хватало нам ещё разыгрывать друг друга, когда мы толком ни до кого другого не добрались, — заметил он.

— Хэллоуин, — просто напомнил Гарри.

Остальные трое парней заулыбались при одной мысли о том, что они задумали.

* * *

Вечер вторника наступил быстро: неделя пронеслась как одно мгновение. Подготовка и проведение розыгрыша, тренировки, занятия по квиддичу и отработка Заклинания Патронуса с остальными отнимали у Гарри всё время, хотя при любой возможности он старался выкроить минутку и помочь Лили с её проектом.

В привычный класс он пришёл раньше Беллатрисы и успел всё подготовить к её появлению. Та пришла через пять минут, и они взялись за заклинания, заданные на эту неделю.

— А знаешь, за всё то время, что мы занимаемся вместе, ты ни разу ничего обо мне не спросил, — заметила Беллатриса.

Гарри нахмурился, задумавшись, и понял, что она права: он действительно ни о чём её не спрашивал.

Наверное, потому что и так знаю всё, что нужно, — подумал он.

— Ладно, — уступил он, положив перо на парту. — Чем ты хочешь заняться после школы? — спросил он, искренне желая узнать, о чём мечтала эта девушка до того, как стала массовой убийцей.

Беллатриса постучала кончиком пера по подбородку, явно напряжённо размышляя над вопросом.

— Может, стать дуэлянтом, или я хотела бы писать свои книги, — неуверенно ответила она. — Что-то одно из двух, — добавила она уже немного твёрже.

Признание насчёт дуэлей Гарри ни капли не удивило. Пусть даже она была совершенно безумна, из того, что он видел, следовало признать: с палочкой в руках она представляла грозную силу. А вот то, что она подумывала писать книги, его поразило — такого он никак не ожидал.

— Любопытно, — отозвался он. — А как твоя семья?

Разумеется, он знал, что Нарцисса — её сестра, и есть ещё одна, которой суждено стать матерью Тонкс.

— У меня две сестры: Нарцисса и Андромеда, — начала Беллатриса, и глаза её наполнились такой заботой и любовью, что Гарри даже представить не мог, будто ей ведомы подобные чувства. — Энди учится на курс старше нас и планирует стать юристом, а Цисси, думаю, пойдёт в целители: она такая заботливая и отлично разбирается в зельях, — объяснила она, явно гордясь сёстрами.

— А родители? — с любопытством поинтересовался Гарри.

— Мама у меня замечательная, она всегда поддерживает нас во всём, чем бы мы ни захотели заниматься, лишь бы это приносило нам счастье, — с нежностью произнесла Беллатриса. — А вот отец хочет, чтобы мы стали идеальными домохозяйками и вышли замуж в богатые чистокровные семьи, — добавила она с усмешкой.

— Ясно, — сухо отозвался Гарри.

— Будь его воля, он бы выдал нас за каких-нибудь придурков вроде Малфоев, — с отвращением продолжила она. — Впрочем, ты и сам должен это знать: твоя мать ведь тоже Блэк.

— Я ни с кем из Блэков не встречался, — напомнил Гарри. — С одиннадцати лет почти не бывал дома. Даже Сириуса впервые увидел за пару недель до начала учебного года, — пояснил он.

— А почему ты приехал сюда? — спросила Беллатриса.

— Из-за того, что творится снаружи. Хотел быть ближе к дому, на всякий случай, — загадочно ответил он.

Беллатриса с пониманием кивнула.

— Значит, с моим дедом ты ещё не встречался? — с усмешкой поинтересовалась она.

Гарри лишь покачал головой.

— Он точно захочет с тобой познакомиться, ты ведь его племянник, — сообщила она. — Регулус в первый же день написал ему и рассказал о тебе всё, — заключила она с усмешкой.

Гарри просто пожал плечами.

Лично он этого человека не знал, но рассудил, что приятным собеседником тот вряд ли окажется, пусть даже и приходится братом его бабушке.

Они углубились в работу и закончили её с привычной лёгкостью: оба ценили и уважали знания друг друга, так что заглядывать в книги почти не требовалось.

Они вышли из класса и разошлись по своим гостиным, вновь условившись встретиться на следующей неделе в то же время и на том же месте.

Войдя в гостиную Гриффиндора, Гарри устроился в углу рядом с Римусом и Джеймсом — оба с головой ушли в работу.

— Сириус с Марлин на этой неделе вас не развлекают? — спросил он, садясь рядом.

— Не-а, с ними теперь скука смертная, — вздохнул Джеймс. — Похоже, Сириус научился её терпеть, — разочарованно добавил он.

Гарри бросил взгляд на упомянутую парочку и отметил, что Джеймс прав: они вполне мирно занимались вместе.

Он покачал головой.

— А где Питер? — спросил он.

— Он вернулся не так давно и ушёл в библиотеку — доделать кое-что по зельеварению, — пожал плечами Римус. — А ты как провёл время с Чёрной Вдовой? — с усмешкой спросил он в ответ.

— Да как обычно, — ответил Гарри. — Делаем задание и расходимся. И проклясть меня она пока не пыталась, — объяснил он.

— Лучшего от неё, пожалуй, и не стоит ждать, — вставил Джеймс.

Гарри кивнул.

Пока что всё складывалось куда лучше, чем он считал возможным в случае с этой девушкой. Ему было приятно её общество, и, как ни странно, у них нашлись общие интересы. Он определённо узнал её с той стороны, которую никак не ожидал увидеть, и неохотно признал, что она даже вызывает симпатию — хотя сам не мог понять почему. Друзьями они, конечно, не были, но и врагами тоже. Казалось, они оба по меньшей мере удивили друг друга и сумели наладить нечто вроде слаженных и приятных рабочих отношений, чему Гарри был искренне рад: каждому из них было чем поделиться с другим.

— Вы тренировались? — спросил он ребят, имея в виду работу над Заклинанием Патронуса.

— Да, но я уже начинаю слабеть, так что ничего не выходит, — вздохнул Римус.

Это напомнило Гарри, что до полнолуния оставалось всего пару дней, а он всё ещё не завершил своё превращение, пусть и понимал, что подобрался вплотную. И стоило признать, что помощь Питера оказалась для него бесценной.

— А у меня уже начинает получаться туманный щит, — гордо вставил Джеймс. — Правда, выматывает до чертей, — с досадой закончил он.

— Есть такое, — согласился Гарри. — Но с практикой станет легче, — заверил он Джеймса. — Надеюсь, я закончу своё превращение до пятницы, поработаю над ним в ближайшие пару дней, — добавил он уже шепотом, повернувшись к Римусу.

Римус с благодарностью улыбнулся Гарри.

— Спасибо, — искренне отозвался он. — Когда эти ребята рядом, всё и правда переносится легче, — от всего сердца добавил он.

— Значит, я точно доведу дело до конца, — пообещал Гарри.

* * *

Следующие пару дней он действительно без устали тренировался и сумел довести превращение до конца, хотя и понимал, что придётся ещё поработать, чтобы смена облика давалась так же легко и непринуждённо, как в своё время у Сириуса, Макгонагалл и даже Питера.

Гарри сидел вместе с остальными в гостиной. Римус ушёл в больничное крыло под тревожными взглядами друзей, искренне переживавших за него.

Гарри видел это предельно ясно. Сколько бы они ни подначивали и ни изводили друг друга, ближе друзей у них не было, и заботились они друг о друге сильнее всего на свете.

— Видеть его в таком состоянии... к этому никогда не привыкнешь, — с чувством произнёс Сириус, нарушая повисшую тишину.

— Да уж, — от всей души согласился Джеймс. — Я бы всё отдал, лишь бы ему стало лучше, — печально добавил он. — Потому мы так и корпели над своими формами, — повернулся он к Гарри. — Спросили его, можем ли чем-то помочь, а он признался, что хотел бы, чтобы мы были рядом во время превращений. Вот мы и нашли способ, — закончил он со всей серьёзностью.

— И для него это очень много значит, — с пониманием отозвался Гарри.

— Так и есть, — согласился Сириус. — Он каждый раз говорит, как благодарен, — и покачал головой.

— Но мы ведь делаем это просто потому, что он наш друг, — тихо, задумчиво пробормотал Питер.

Гарри кивнул.

— Думаю, можно выдвигаться к Хижине, — пробормотал Джеймс. — Сириус, возьми Питера под мою мантию, а я пойду с Гарри.

Компания вышла из гостиной, свернула чуть дальше по коридору в туалет и, накинув мантии, выбралась на территорию замка.

— Знаешь, что делать, Хвост, — шепнул Джеймс, когда они подошли к Гремучей иве.

Гарри услышал тихий писк и увидел, как крыса добежала до ствола, нажала на узел у основания и исчезла в подземном лазе.

— Идём, теперь безопасно, — ободрил Гарри Джеймс и повёл их к дереву.

Они забрались в туннель, сбросили мантии, зажгли палочки и двинулись вперёд, к дальнему выходу, ведшему в Хижину.

Гарри невольно вспомнил, как преодолевал этот путь на третьем курсе, и мысленно выругал себя за былую глупость. Надо было ещё тогда позволить Римусу и Сириусу прикончить крысу — скольких бед удалось бы избежать, не будь он в те времена таким высокоморальным и праведным! Впрочем, те дни и те идеалы остались далеко в прошлом.

Они вошли в Хижину, и все трое тут же обернулись к нему, явно чего-то ожидая.

— Ну? — нетерпеливо спросил Сириус.

— Что «ну»? — нахмурился Гарри.

— Показывай! — потребовал Джеймс.

Гарри вздохнул, покачал головой, но сосредоточился на изменениях, которые требовалось произвести в теле.

На превращение ушло около полуминуты, но Гарри сразу понял, что всё сделал правильно: Джеймс глядел на него в полном недоумении, а на лицах Питера и Сириуса читалось неподдельное изумление.

— Ты кто вообще? — озадаченно нахмурился Джеймс.

— Фестрал... — благоговейно выдохнул Питер.

Гарри вернул человеческий облик и вздохнул.

— Ага, только если вы с Сириусом меня видите, значит, и остальные увидят, — пояснил он.

— Логично, — вставил Сириус. — О них мало кто знает, да и магия у них наверняка своя... но чёрт побери, как же это круто!

— И чертовски полезно, — добавил Джеймс. — Ты ведь реально летать умеешь, а из нас никто не может.

— Пожалуйста, только подави желание меня съесть, — с тревогой взмолился Питер, отчего остальные трое покатились со смеху.

— Не бойся, Питер, я скорее съем Джеймса или Сириуса — ими хоть насытиться можно, — утешил его Гарри.

— Ты брось эти шуточки, — предупредил Сириус.

— Не, тебя точно не буду, — решил Гарри. — Вид у тебя такой, будто у тебя чесотка.

— Эй! — возмутился Сириус.

— Тсс, кажется, Лунатик идёт, — прервал их Джеймс.

Римус вошёл в Хижину, и вид у него был поистине ужасный. Бледный, дрожащий, обливающийся потом — но, несмотря на это, он улыбнулся, увидев, что все пришли провести ночь с ним.

— Как ты, Лунатик? — спросил Джеймс с неприкрытой тревогой.

— Как обычно, Сохатый, — слабо улыбнулся Римус. — Ну давай, показывай, — потребовал он, поворачиваясь к Гарри.

Гарри кивнул и обратился. Глаза Римуса расширились от узнавания.

— Чертовски впечатляет, — выдохнул он. — Теперь мне даже спокойнее выходить наружу, — искренне добавил он, кивнув в сторону леса.

— Всё будет хорошо, Лунатик, — заверил его Сириус. — Мы ни тебе, ни кому-то ещё не позволим пострадать.

— Знаю, Бродяга, — вздохнул Римус. — Просто жаль, что нам вообще приходится через это проходить.

— Приходится, так что выжмем из этого всё, как всегда, — предложил Джеймс, ободряюще хлопнув друга по спине.

— Спасибо вам, парни. Вы же знаете, как много это для меня значит? — спросил он.

— Ты повторяешь это каждый месяц, — напомнил Джеймс. — Но да, знаем, — мягко добавил он.

Дрожь парня стала сильнее, и Джеймс отступил.

— Превращаемся, — скомандовал он, и вскоре остальные четверо уже приняли свои звериные формы.

Со смесью ужаса и безграничного сочувствия Гарри наблюдал, как Римус упал на пол и закричал: тело шестнадцатилетнего юноши забилось в судорогах, превращаясь в гротескного получеловека-полуволка.

Когда превращение завершилось, существо лишь бессильно дрожало на полу и тихо скулило от невыносимой боли.

Сириус жалобно заскулил, а Джеймс раздражённо забил копытом, ожидая, когда Римус поднимется.

Спустя несколько мгновений тот встал и издал вой, полный ярости и боли, а затем перевёл взгляд на остальных в комнате, уставившись на Гарри цепким, оценивающим взглядом.

Оборотень приблизился и с любопытством принюхался, пытаясь понять, знаком ли запах и представляет ли зверь перед ним хоть какую-то угрозу. Похоже, решив, что опасности нет, он отвернулся и принялся шутливо бороться с Сириусом, с готовностью принявшим игру.

Спустя некоторое время они выбрались наружу и увели оборотня в лес, где провели ночь, просто бегая среди деревьев и наслаждаясь бодрящим ночным воздухом в своих обличьях, не забыв вернуться в Хижину задолго до восхода солнца.

Гарри не мог припомнить, был ли когда-нибудь в жизни так счастлив. Он слышал от Сириуса и Римуса, насколько особенными были те ночи, но никакие рассказы не шли в сравнение с тем, что он испытал сам. Упиваясь этим чувством, он вместе с ребятами вернулся под мантиями в спальню, чтобы наконец-то как следует отдохнуть.

* * *

Выходные пролетели незаметно: друзья в основном отдыхали и приходили в себя после ночи в лесу. Римус, как всегда после полнолуния, валился с ног от усталости, но пребывал в прекрасном расположении духа. Что-то между ними определённо изменилось. Пережив вместе то, что было для них свято, они сблизились сильнее прежнего, и то, что Гарри стал частью этого, создало между ними новую, особую связь.

Хотя его и раньше принимали тепло, теперь Гарри ясно чувствовал: их отношения вышли на новый уровень — как со всей компанией в целом, так и с каждым по отдельности.

Римус был безмерно благодарен Гарри за то, что тот не отвернулся от него, увидев в худшем из состояний, — а ведь оборотень так этого боялся. Но Гарри не подвёл и показал, какой он человек на самом деле. Он был преданным, заботливым и оберегал Римуса так, словно тот был его родным братом — ничуть не меньше, чем остальные.

Сириус знал его дольше всех, но даже он удивился тому, как спокойно Гарри со всем справился: без малейших колебаний пошёл с ними и поклялся хранить их тайну. В чужих чувствах Сириус порой разбирался с трудом, но сейчас ни секунды не сомневался, что Гарри искренен в каждом слове и привязался ко всем троим так же сильно, как они были привязаны друг к другу задолго до его появления.

Питер тоже был счастлив, как всё сложилось, и смотрел на Гарри снизу вверх с неприкрытым восхищением. Гарри был одарённее любого из них, но в нём не было ни капли того высокомерия, которое всё ещё проскальзывало у Джеймса и Сириуса, хотя хвастаться он имел куда больше оснований. Питер не просто уважал его — он искренне к нему тянулся и рядом с ним всегда чувствовал себя в безопасности, даже когда во время или после уроков Защиты поблизости крутились слизеринцы.

Джеймс просто гордился Гарри, и эта гордость так и распирала его, стоило лишь увидеть, как тот общается с остальными. Гарри действительно был здесь своим, будто состоял в их компании с самого начала.

Гарри упивался каждой проведённой с ними минутой, каждой мелочью, понимая, какое это сокровище — делить с ними всё. Об этом он мечтал с самого детства, когда по ночам лежал в постели и молил о семье. Теперь она у него была. Она значила для него всё, и он не позволит ничему и никому снова её отнять. На этот раз он был готов защитить её — и защитит, чего бы это ни стоило.

Заклинания прошли как обычно: Флитвик заставил класс отрабатывать маскирующие чары, вызывая каждого ученика демонстрировать их перед всеми. Сами по себе заклинания были не слишком сложными, но удерживать их без привычки оказалось утомительно.

Гарри продемонстрировал безупречные чары Дезиллюминации, сделавшие его почти невидимым, чем привёл профессора Флитвика в полный восторг. За старания ему начислили двадцать очков и пообещали дать задания посерьёзнее, если он и дальше будет показывать такие результаты.

Уход за магическими существами прошёл в том же духе: класс изучал детёныша единорога потрясающей красоты. Он был ярко-золотым и мягко светился хмурым утром конца сентября.

Студентам велели законспектировать свойства животного, а также его сходства и различия со взрослыми особями — урок выдался спокойным и приятным для всех.

На Защите от тёмных искусств снова разбирали очередное создание — на этой неделе оборотней — под испепеляющими взглядами слизеринцев.

Они Гарри порядком наскучили, хотя руки всё равно так и чесались их проклясть. Рудольфус, Рабастан и особенно Снейп порой испытывали его терпение на прочность, однако Гарри заметил, что его улыбка выводит их из себя куда сильнее, а потому улыбался им при каждом удобном случае.

Во вторник утром он вздохнул с облегчением: из уроков оставалось только Зельеварение, после чего можно было посвятить день тренировкам, а вечером закончить совместную работу по Защите с Беллатрисой, как они и делали последние три недели.

Слизнорт задал классу варить Крововосполняющее зелье — рецепт Гарри успел отлично освоить во время тренировок с невыразимцами и уроков Кроукера, настаивавшего на том, чтобы тот выучил самые необходимые лечебные составы на случай, если их придётся готовить самому.

Закончив с зельем, он отправился в Выручай-комнату оттачивать заклинания. Гарри сосредоточился на контроле своей силы и даже добился определённых успехов, хотя понимал, что для физических и ударных чар он почти ничего больше не может сделать, чтобы приглушить её. Впрочем, особой нужды в этом и не было: пускать их в ход он собирался лишь в настоящем бою, а брать пленных определённо не планировал.

До нужного класса он добрался с опозданием минут на десять: перед ужином он не успел сходить в душ, поэтому пришлось быстро ополоснуться перед встречей.

Войдя, он застал Беллатрису за разбором заданных им заклинаний.

— Прости за опоздание, немного задержался, — извиняющимся тоном пояснил он.

— Просто сделай два последних в списке, — раздражённо бросила она, даже не глянув в его сторону.

— Что, даже расчленением не пригрозишь? — в шутку спросил Гарри.

— У меня есть дела поважнее твоих опозданий. Так что садись за работу, чтобы мы поскорее убрались отсюда, идиот, — огрызнулась она.

Гарри лишь покачал головой. Настроение у неё сегодня явно было отвратительным.

Он достал пергамент, и они молча закончили задание; Беллатриса так и не оторвала взгляда от своей работы.

— Готово, — объявил Гарри, дописав последнее предложение.

— Ждёшь награды? — огрызнулась Беллатриса.

Гарри нахмурился и покачал головой.

— Ладно, — вздохнул Гарри. — На следующей неделе в то же время?

— Без разницы, — сухо бросила Беллатриса.

Гарри сложил вещи, желая поскорее убраться подальше от неё и того настроения, в котором она была. Но едва он вышел в коридор, как в плечо что-то врезалось, и он тут же ощутил, как из глубокой раны, оставленной режущим заклятием, струится кровь.

Он резко обернулся и увидел разъярённую Беллатрису: она сверлила его ровно тем же взглядом, что и её взрослая версия в Отделе Тайн, направив палочку прямо на него.

Едва он успел взглянуть на неё, как его внимание отвлёк чей-то яростный голос.

— Думал, тебе с рук сойдёт то проклятие, ублюдок? — выплюнул Рудольфус Лестрейндж, выходя из соседнего класса.

Следом из двух других кабинетов выскочили Рабастан и Снейп, взяв Гарри в кольцо.

Инстинктивно выставив серебристый купол щита, закрывший его со всех сторон, Гарри яростно зарычал.

Его провели. Стоило один-единственный раз не проверить Карту — и он угодил в засаду.

Он был в бешенстве от их наглости, но ещё сильнее злился на себя — за то, что расслабился и потерял бдительность.

Ему ни в коем случае нельзя было верить Беллатрисе, и за то, что он доверился ей хотя бы самую малость, пришлось расплачиваться. Они не были близки, но он всё равно чувствовал себя преданным, и новая волна ярости захлестнула его, когда в щит ударили первые заклинания.

Во время тренировок его, разумеется, готовили к подобным нападениям, но он и подумать не мог, что эти навыки понадобятся в школе.

Гарри снова зарычал: очередная череда заклятий с гулом разбилась о барьер. Нападавшие яростно завопили, видя, что его щит даже не дрогнул под их натиском.

Он перевёл контроль над щитом на беспалочковый режим и принялся вращать палочкой вокруг себя, накапливая как можно больше мощи.

Дождавшись, когда о барьер ударит третий залп, он сбросил щит, пригнулся и одновременно выпустил своё заклинание.

По замку прокатился грохот, похожий на пушечный залп; от сокрушительной силы заклятия пол и стены вокруг пошли трещинами.

Когда дым и каменное крошево осели, он огляделся, держа палочку наготове: все четверо нападавших лежали без сознания. Гарри тут же крепко связал их толстыми верёвками, чтобы они не вздумали напасть снова, если очнутся.

Едва он закончил и собрался заняться раной, как из-за угла с палочками наголо показался Дамблдор вместе со всеми преподавателями.

— Что всё это значит, мистер Поттер? — потребовал ответа Дамблдор.

— Эти ублюдки напали на меня, — яростно процедил Гарри. — Я лишь защищался, и, как видите, обошёлся с ними весьма снисходительно.

Прежде чем заговорить снова, он сделал шаг навстречу директору.

— В следующий раз я снисходительным не буду, — прорычал он с опасным блеском в глазах.

Дамблдор тяжело сглотнул, прежде чем заговорить.

— Что произошло? — мягко спросил он, желая, чтобы юноша успокоился.

Гарри вздохнул и покачал головой.

— Мы с Блэк делали задание по Защите на эту неделю и как раз закончили, — начал он. — Я собрался уходить, а она ударила заклятием мне в спину. Тут объявились эти идиоты и попытались напасть, — подытожил он.

— Понятно, — протянул Дамблдор, в задумчивости поглаживая бороду.

— Можешь не сомневаться, они понесут наказание, мистер Поттер, — пообещал он. — А теперь, полагаю, тебе стоит отправиться в больничное крыло, чтобы рану осмотрели.

Гарри покачал головой.

Он прекрасно представлял, что Дамблдор считает наказанием, но понимал, что поделать тут почти нечего. В конце концов, винить оставалось только себя — за собственную беспечность и за то, что доверился не тем людям.

— Я сам всё залечу, — вздохнул он. — И профессор? — обратился он к Мортлейку. — Как вы понимаете, работать с ней дальше я не стану, — твёрдо произнёс он.

— Разумеется, Поттер, — согласился тот. — Найди себе другую пару для работы, — предложил он.

Гарри лишь кивнул и, оставив профессоров разбираться с четырьмя слизеринцами, направился обратно в гостиную.

Войдя туда, он обнаружил, что все ожесточённо перешёптываются и с тревогой поглядывают на дверь.

— Что это, чёрт возьми, был за грохот? — спросил Сириус, едва Гарри закрыл за собой портрет.

— Твоя замечательная кузина и кое-кто из её дружков решили напасть на меня, — вздохнул Гарри.

— Ты в порядке? — с тревогой спросил Джеймс.

— Да, она ударила заклятием мне в спину, но у них самих теперь пару дней будет раскалываться голова, — объяснил он, указывая на плечо, куда пришёлся удар.

— Чёрт, тебе надо в больничное крыло, — заявил Сириус. — Рана действительно глубокая, — поморщившись, добавил он.

Гарри покачал головой.

— Просто помогите снять рубашку, я сам всё залечу, — велел он.

Сириус и Джеймс переглянулись, но Римус шагнул вперёд и помог ему стянуть рубашку, пока остальные гриффиндорцы наблюдали за ними с нездоровым любопытством.

— Можешь приставить кончик моей палочки к самому центру? — попросил он Римуса, и тот сразу же направил его руку куда нужно.

Затем Гарри вспомнил о чарах сращивания кожи, которым его научил Филмор — тот сам их и изобрёл, — и рана тут же затянулась, оставив лишь красный след на месте ранения.

— Дай я уберу, — предложил оборотень, принявшись удалять заклинанием запекшуюся кровь. — Гарри, откуда у тебя все эти шрамы? — поинтересовался он, вскинув брови.

— Да так, отовсюду понемногу, — отмахнулся Гарри, натягивая окровавленную рубашку обратно.

Римус переглянулся с остальными, но расспрашивать больше не стал.

— Что за заклинание ты применил, от которого было столько грохота? — спросил Сириус.

— Модифицированное оглушающее заклинание. В зависимости от того, сколько силы в него вложить, оно вырубает людей на время. Полагаю, эти проваляются без памяти до завтрашнего обеда, — прикинул он.

— Ты в порядке, Гарри? — вмешалась Лили, явно встревоженная за него.

— Бывало и хуже, — пожал плечами Гарри. — А теперь прошу простить: пойду в душ, смою с себя запах крови, — добавил он и направился наверх, в спальню.

— Откуда у него вообще столько шрамов? — спросил Римус у Джеймса.

— Не знаю, — вздохнул тот. — Мне почти ничего не известно об обучении Гарри, а мне велели не расспрашивать, — объяснил он.

— Что это вообще за обучение, после которого остаёшься в таком виде? — вслух удивился Сириус.

— Один Мерлин знает, — печально прошептал Джеймс.

* * *

Несколько недель после нападения пролетели для Гарри незаметно: он снова с головой погрузился в тренировки, обретя новую цель. Он поклялся себе, что больше никогда не позволит застать себя врасплох и оказаться столь уязвимым для подобного удара, а его настроение стало точно таким же, как в ту ночь, когда погиб Сириус.

Внешне он держался совершенно невозмутимо и непоколебимо, но внутри всё кипело, и ему раз за разом приходилось давить в себе ярость.

Как он и подозревал, слизеринцы, попытавшиеся напасть на него, отделались всего двумя неделями отработок каждый. Это ничуть не уняло кипевшую в нём злость, так что Гарри с радостью присоединился к Джеймсу и Римусу, чтобы продолжить занятия Защитой от тёмных искусств. Беллатрису он теперь начисто игнорировал, будто её вовсе не существовало, и на уроках не удостаивал даже мимолётным взглядом.

В редкие часы, свободные от тренировок, он по-прежнему проводил время с Мародёрами, но теперь ещё и больше бывал с Лили: помогал ей с проектом и просто узнавал её ближе, что доставляло ему искреннее удовольствие.

Сегодня проходил первый матч квиддичного сезона: Гриффиндор играл со Слизерином, а слизеринцы наверняка жаждали его крови после того, как он проклял их и оставил в весьма жалком состоянии на несколько дней. Как выяснилось, он вложил в заклинание куда больше силы, чем рассчитывал: вся четвёрка провалялась без сознания почти двое суток и ещё неделю приходила в себя в больничном крыле.

Гарри вздохнул, когда Фрэнк подал команде знак, что пора выходить.

Выбросив из головы все терзавшие его мысли, он на полную мощь задействовал окклюменцию, чтобы сосредоточиться на поимке снитча — Фрэнк велел поймать его как можно скорее, разумеется, если Гриффиндор будет вести в счёте.

В последний раз проверив, всё ли взял, он вышел из раздевалки и взмыл в воздух, вылетая на стадион.

* * *

Лили со смесью восхищения и ужаса наблюдала, как Гарри уворачивается от всего, что обрушивала на него слизеринская команда: бладжеров, попыток попросту сбросить его с метлы и откровенного жульничества с явным намерением причинить ему вред.

Он же, казалось, легко всё переносил и оставался совершенно невозмутим перед любыми их попытками.

От тревоги она уже сгрызла ногти почти под корень и снова вскрикнула, закрыв глаза руками, когда он спикировал с высоты в несколько десятков футов, уходя от очередной атаки братьев Лестрейндж. Те нацелились исключительно на него, нисколько не заботясь о том, что проигрывают двести очков.

— Похоже, наша Лилс втрескалась в новенького Поттера, — поддразнила Марлин.

Лили лишь сердито глянула на неё, потом вздохнула и покачала головой.

— Всё совсем не так, — отозвалась она, и в голосе прозвучало неподдельное разочарование.

— Да брось ты! — воскликнула Марлин. — Он красавчик, умный, а как летает — ты посмотри! У парня есть всё, — добавила она.

— Знаю, — горячо отозвалась Лили. — И всё вроде бы говорит, что он должен мне нравиться в таком смысле, но это не так, — пояснила она, качнув головой.

— Как он может тебе не нравиться? — недоверчиво вмешалась Алиса. — Вы же столько времени проводите вместе! Он что, даже не пытался с тобой флиртовать?

— Ни единого раза, — пожала плечами Лили. — Впрочем, как и я с ним. Вроде бы он должен мне нравиться, но каждый раз, стоит попытаться подумать о нём в таком ключе, что-то словно твердит: это неправильно, — объяснила она. — Я не понимаю, почему так. Ведь в нём есть буквально всё, чего бы мне хотелось от парня, но это просто не может быть он. В смысле, он дорог мне сильнее, чем кто-либо когда-либо, но только не так, — грустно закончила она.

— А как тогда? — нахмурилась Марлин.

— Такое чувство, будто я ему сестра или вроде того, — неуверенно ответила Лили.

— Значит, ты не против, если с ним начнёт встречаться кто-то другой? — спросила Алиса.

— Ни одну из вас я к нему близко не подпущу: знаю я вас, — многозначительно ответила Лили, сердито глянув на обеих.

— Ладно, ну а если это будет милая, невинная волшебница? Вроде Хестии: она и красавица, и парня у неё никогда не было, — поинтересовалась Алиса.

— Не знаю… Такое чувство, будто я просто должна его защищать, — прошептала Лили. — Хотя совершенно очевидно, что ему это не нужно, — добавила она, явно раздосадованная собственными мыслями.

— Вообще ничего не понимаю, — заявила Марлин.

— Я тоже, — с грустью призналась Лили.

* * *

Прищурившись, Беллатриса наблюдала, как Поттер раз за разом оставляет команду её факультета в дураках. И хотя она была в ярости на него, приходилось признать: на метле он держался более чем впечатляюще.

Она покачала головой и мысленно вернулась к событиям последних нескольких недель — с тех самых пор, как всё пошло наперекосяк. О том, что тогда произошло, она не помнила ровным счётом ничего. Она просто пошла на встречу с ним, а очнулась через два дня и узнала, что напала на него, — чего у неё и в мыслях не было.

Она даже прямо сказала об этом Дамблдору, но тот явно ей не поверил — особенно после того, как Лестрейнджи и Снейп привели точно такое же оправдание.

Сперва ей было обидно, что он вообще мог поверить, будто она сделала это по своей воле. Заводить друзей ей никогда не давалось легко — отчасти из-за репутации семьи, отчасти оттого, что сама она не отличалась открытостью. Она быстро поняла, что её факультет полон кретинов, с которыми у неё нет ни малейшего желания общаться, но из-за этого она оставалась довольно одинокой. Впрочем, она просто свыклась с этим и сосредоточилась на учёбе.

Но потом появился Поттер. Он, как оказалось, понимал её чувство юмора, и хотя поначалу у него имелись предубеждения насчёт того, какая она, они быстро рассеялись. И ей на самом деле нравилась его компания, хоть она ни за что бы в этом не призналась.

Он был умён — даже умнее её самой, как она неохотно признавала, — умел шутить и ни разу не посмотрел на неё сально, не пытаясь зайти дальше осторожного флирта и приятных обоим перепалок.

Но то было тогда, а это — сейчас. Теперь она кипела от злости: он попросту отказывался работать с ней и даже не пытался выслушать. Мальчишка ни разу не взглянул в её сторону, всегда первым выскакивал из класса, а стоило ему выйти за дверь, как его и след простывал.

Но сегодня всё будет иначе. Сегодня Беллатриса Блэк добьётся того, чтобы её выслушали, и выскажет ему всё, что думает, чего бы ей это ни стоило.

* * *

Гарри стоял под горячими струями воды в душевой раздевалки после долгой и изнурительной игры против команды Слизерина, закончившейся победой Гриффиндора с перевесом в четыреста очков. Уходить он не спешил, наслаждаясь одной из простых радостей жизни: горячим душем, помогавшим унять ноющую боль и ломоту в теле, накопившиеся за последнюю неделю, когда он загонял себя до предела.

В конце концов он перекрыл воду, вышел из кабинки, вытерся и натянул чистое белье и брюки, после чего опустился на скамью.

Он глубоко вдохнул, впитывая тишину и покой: остальные игроки разошлись уже довольно давно.

Он и впрямь выкладывался сильнее, чем когда-либо. Гарри знал, что после прибытия в Хогвартс немного запустил тренировки, но теперь это точно осталось в прошлом. Стремясь стать лучшим бойцом, каким только мог, он сделался жестче, решительнее и куда опаснее. Любые чувства он давил в себе, как научился делать еще до того, как попал сюда: в конце концов, так было лучше. Ему предстояло выполнить работу, и ничто не должно было встать у него на пути.

Скрипнула приоткрывшаяся дверь раздевалки — и палочка тут же оказалась у него в руке, нацеленная на того, кто замер в дверном проеме.

— Пришла попробовать еще раз? — ровным тоном спросил он, прищурившись.

— Ради Мерлина, Поттер, если бы я хотела тебя проклясть, неужели ты думаешь, что я стала бы просить помощи именно у Лестрейнджей? Я бы сама это сделала, — со злостью процедила Беллатриса.

Именно так ты бы и поступила — ты и твой будущий муженек, — вскипел он про себя.

Он ничего не ответил, продолжая неотрывно следить за девушкой.

— Я понятия не имею, что произошло той ночью. Я вышла из гостиной факультета тебе навстречу — и это все, что я помню, — раздраженно объяснила она.

Гарри лишь пожал плечами.

Очень удобная отговорка, — мысленно отозвался он.

— И этой же отговоркой ты оправдалась перед Дамблдором? — спросил он.

— Это правда! — горячо возразила Беллатриса. — Рудольфус и остальные сказали то же самое, — добавила она с усмешкой.

— Зачем ты вообще пришла? Какая теперь разница, — огрызнулся Гарри.

Беллатриса тяжело сглотнула и выглядела искренне задетой, но эта обида быстро сменилась гневом.

— Ну и ладно, — пожала она плечами.

Она повернулась к выходу, но у двери помедлила.

— Знаешь, а я ведь думала, ты другой, — негромко бросила она. — Оказывается, ты точно такой же, как остальные: предвзятый, ограниченный придурок.

С этими словами она вышла, вновь оставив Гарри в одиночестве.

Гарри было все равно, говорила она правду или нет, но он прекрасно понимал: больше всего он злился не столько на нее, сколько на себя самого — за то, что позволил поймать себя. Перед ним была Беллатриса Блэк, будущая миссис Лестрейндж, отнявшая самого дорогого человека, какой у него только был.

Он знал, что ведет себя с ней как последняя скотина, но не собирался снова идти на тот же риск, который уже вышел ему боком. Просто не мог.

В любом случае это было временно: наступят рождественские каникулы — и у них не останется поводов даже заговорить друг с другом, — напомнил он себе.

Единственное, в чем он неохотно признавался самому себе: ему действительно не хватало работы с ней. Работать с Джеймсом и Римусом было неплохо, но все же совсем не то.

Да, они смеялись и шутили, однако постоянно казалось, будто чего-то недостает, и этим «чем-то» была Беллатриса — Гарри прекрасно это осознавал. В ней крылось нечто такое, чего он не мог постичь. Что-то, что притягивало его и заставляло относиться к нудной работе с удовольствием и ждать ее с нетерпением.

Он и сам толком не понимал, почему Беллатриса Блэк так на него влияла, но теперь этого ему не хватало.

Он решительно тряхнул головой.

Так лучше, — снова повторил он себе, выталкивая на передний план воспоминания о ней и о безумной женщине, в которую ей предстояло превратиться.

* * *

В Хогвартс пришёл Хэллоуин, и ребята — без Римуса, которому превращение в этом месяце далось особенно тяжело, — с нетерпением ждали вечернего пира, где должен был состояться их первый розыгрыш в этом году.

Гарри поручили работу с чарами: требовалось зачаровать всё необходимое, главным образом — скрыть заклинания трансфигурации, которые Сириус с Джеймсом наложили на вещи. Питер последние две недели без устали варил нужные зелья, и теперь всё было готово. Оставалось лишь усесться поудобнее и пожинать плоды своих трудов.

Из-за подготовки к розыгрышу забот у Гарри прибавилось, но он спокойно всё совмещал. Он по-прежнему соблюдал суровый режим тренировок и без малейших трудностей делал все домашние задания.

По правде говоря, он загружал себя нарочно, чтобы мысли не возвращались к вещам, о которых он больше не хотел думать. Но порой и занятости не хватало: эти мысли всё равно всплывали на поверхность, и тогда приходилось судорожно сглатывать и снова пускать в ход приёмы окклюменции, чтобы от них избавиться.

Единственное, что сумело по-настоящему вызвать у него улыбку, — это ночь, проведённая в очередной вылазке с Мародёрами в зверином обличье, когда они помогали Римусу пережить ежемесячное превращение. Ребята официально посвятили его в Мародёры и дали ему прозвище: Тень — просто потому, что ночью его почти невозможно было разглядеть, виднелись одни лишь изумрудные глаза. Они даже потрудились вписать его имя в свою Карту, ведь только Джеймс знал, что у Гарри есть собственная.

Настал час пира, и компания отправилась в Большой зал — всех четверых одновременно распирало от нетерпения и тревоги: сработает ли и насколько удачно всё пройдёт?

Войдя в зал, Гарри наткнулся взглядом на Беллатрису. Та лишь сощурилась — в последнее время она взяла за привычку щуриться всякий раз в тех редких случаях, когда они встречались глазами.

Судя по доходившим до Гарри слухам, она весьма чувствительно прокляла Рудольфуса с приятелями и схлопотала лишний месяц отработок, так что не он один лишился её расположения.

Он уже научился не обращать внимания на её явную враждебность, вот и сейчас лишь покачал головой и уселся на своё место в ожидании представления.

Зал украсили к празднику точь-в-точь так, как Гарри помнил: над головами порхали заколдованные летучие мыши, по всему помещению были расставлены десятки тыкв и прочие зачарованные украшения. Хогвартские призраки тоже скользили по залу, пытаясь напугать ни о чём не подозревающих учеников, а Пивз, само собой, перегнул палку и принялся швыряться в людей сладостями, пока разъярённый Кровавый Барон не прогнал его прочь.

Как и рассчитывали, примерно через четверть часа после того, как Дамблдор сделал первый глоток из своего кубка, появились первые признаки успеха: густой зелёный дым стремительно окутал весь преподавательский стол, скрыв учителей из виду.

Многие ученики уставились на дым, с тревогой гадая, что за странности происходят.

В конце концов дым развеялся — судя по всему, стараниями Дамблдора: тот стоял, сжимая в руке палочку, и выглядел до крайности комично. Впрочем, досталось и правда всему преподавательскому столу — к неописуемому восторгу четырёх гриффиндорцев.

Едва прошёл первый шок, весь зал покатился со смеху: преподаватели начали соображать, что произошло, и принялись ошарашенно тыкать друг в друга пальцами.

— Это твоих рук дело, Альбус? — прошипела Макгонагалл.

Дамблдор покачал головой.

— Уверяю тебя, Минерва, я тут совершенно ни при чём. Похоже, мы стали жертвами чьей-то проказы, — вздохнул он. — Хотя, если позволишь заметить, курица из тебя вышла просто замечательная, — добавил он, усмехнувшись.

— Но как такое возможно? Я думала, ты способен распознать подобную магию, — нахмурилась Макгонагалл.

— Увы. Полагаю, чары сокрытия были наложены безупречно: даже я ничего не заметил, — пояснил он.

Макгонагалл и Флитвик тут же поглядели на гриффиндорский стол — туда, где Мародёры согнулись пополам от безудержного хохота.

— Впечатляет! — искренне пискнул профессор Флитвик.

— Филиус, у тебя зелёные волосы и оранжевое лицо, — заметила Макгонагалл.

— Полагаю, он умпа-лумпа, — с улыбкой вставила профессор Бёрбидж.

— Кто? — переспросила Макгонагалл.

— Маленькие оранжевые человечки из Лумпаленда. Это у маглов такое, — небрежно пояснила Бёрбидж.

— А я-то кем должон быть? — спросил Хагрид.

Бёрбидж вздохнула.

— Полагаю, вы изображаете бигфута — это такое существо из магловских мифов, — объяснила она.

— А-а, — невозмутимо протянул Хагрид.

— Похоже, кое-кому пора назначить отработку, — проворчала Макгонагалл, порываясь встать.

— Полно, Минерва, всё ведь сделано ради шутки. Уверен, скоро само пройдёт, — заговорил Дамблдор, пытаясь её успокоить.

Макгонагалл вздохнула.

— Пожалуй... магия и правда весьма впечатляющая, — неохотно признала она.

— Вот именно, — согласился Дамблдор. — Десять очков каждому причастному! — громко провозгласил он и взглянул на песочные часы факультетов, наблюдая, как в гриффиндорских прибавились названные баллы.

— Так я и знала, — прорычала Макгонагалл.

Гарри с друзьями с чистым восторгом смотрели на плоды своих трудов. Большинство преподавателей отнеслись к шутке добродушно, однако кое-кто был явно недоволен: Мортлейк в обличье графа Дракулы метал свирепые взгляды, а вот Слизнорт лишь уважительно кивнул ребятам, смирившись с тем, что его вырядили самым настоящим моржом.

Дамблдор на этот вечер стал капитаном Крюком, а Мерритота превратили в жутковатого клоуна.

— Глазам своим не верю, что у нас и правда всё получилось! — воскликнул Сириус.

— Да нас ещё и наградили! — добавил Джеймс, ошарашенно качая головой.

— Я же говорил, так будет лучше, — заметил Гарри. — И теперь мы знаем, что рождественский розыгрыш тоже сработает. Только можно сделать его ещё лучше, но для этого нам понадобится Римус, — закончил он загадочно.

При мысли о том, что их успех можно развить, у мальчишек загорелись глаза, и Гарри выложил им свой замысел, зная, что иначе они всё равно не дадут ему проходу.

* * *

На следующий день Гарри тренировался дольше обычного: на пиру он налег на пирог с патокой, а вчерашнее занятие пришлось урезать из-за домашних заданий, заброшенных ради подготовки к розыгрышу.

Утренний урок трансфигурации прошел так гладко, как только можно было надеяться: Макгонагалл хоть и была явно ими недовольна, но пережить её урок удалось, не навлекая профессорского гнева.

Закончив отрабатывать заклинания на сегодня, он с облегчением выдохнул и стянул опаленную и изодранную от тяжелой работы футболку, оставшись в магловских спортивных штанах, кроссовках и майке.

Он вышел из Выручай-комнаты с намерением принять душ и догнать остальных, разошедшихся по урокам: Питер ушел на Травологию, Джеймс с Сириусом — на Древние руны, а Римус все еще восстанавливался в больничном крыле.

Войдя в гостиную факультета, он удивился тому, сколько там народу, и нахмурился от повисшей среди собравшихся тяжелой, мрачной атмосферы.

— ГАРРИ! — выкрикнула Лили, заметив его, и бросилась навстречу ко входу.

— Что случилось? — спросил он.

— Ты не знаешь? — встревоженно переспросила она.

— Не знаю чего?

— Питер тебя ищет! Джеймс в больничном крыле, на него напали! — торопливо объяснила она.

Гарри тут же развернулся и выскочил из гостиной. Он со всех ног помчался в больничное крыло, а сердце от страха ушло в пятки.

Вломившись в палату, он наткнулся взглядом на виноватого Сириуса, Питера, Дамблдора, родителей Поттеров и еще нескольких преподавателей.

— Гарри! — выдохнула Дорея с явным облегчением при виде него.

Он подошел к койке и судорожно сглотнул, глядя на лежавшего на ней парня.

Джеймс был бледен, мертвенно бледен и обливался потом. Спину густо укрывали бинты, но они насквозь пропитались кровью.

— Нам удалось замедлить кровотечение, но остановить его не получается, — объяснила мадам Помфри.

— Что произошло? — потребовал Гарри опасно будничным тоном.

— Джеймс пошел в библиотеку после Древних рун, а я пришел сюда проведать Римуса, — ответил Сириус.

— Кто это сделал? — спросил Гарри, уже прекрасно понимая, кто виновники.

— Рудольфус и Снейп, — прорычал Сириус.

— Послушайте, мистер Блэк, доказательств у нас нет, — вмешался Дамблдор.

Сириус поймал взгляд Гарри и одними губами произнес «карта», подтверждая, что знает наверняка.

— Значит, вы ничего делать не собираетесь, — со злостью бросил Гарри директору. — За нападение на меня они отделались двумя неделями отработок, а за это уйдут совершенно безнаказанными?

Дамблдор вздохнул.

— Что такое? — сердито вмешался Чарлус. — Они уже делали это раньше и до сих пор здесь?

— Боюсь, без признания доказательств нет: свидетелей нападения не было, — объяснил Дамблдор.

Гарри глухо зарычал.

— И вы еще удивляетесь, почему снаружи все катится к чертям, — бесстрастно покачал головой он. — Здесь им все сходит с рук, они ничему не учатся, Дамблдор. Вы слишком мягкотелы, — отрезал он.

— Послушайте, мистер Поттер, они ведь дети. Они заслуживают шанса исправиться и сделать выводы из своих ошибок, — попытался возразить директор.

— И сколько же раз им нужно совершить эти ошибки, Альбус, прежде чем они чему-то научатся? — подала голос Макгонагалл.

Дамблдор лишь покачал головой.

— То есть они пытаются его убить, а вы ничего не сделаете, — прошипел Гарри, чувствуя, как закипает ярость. — Посмотрите на него! Он чуть жив, черт побери, а вы и пальцем не пошевелите! Вы проверили их палочки? — в бешенстве спросил он.

— Я не могу сделать этого в отсутствие их родителей, а те, полагаю, успеют стереть следы заклинаний, — ответил Дамблдор.

Гарри это ничуть не успокоило, гнев внутри продолжал закипать, а глаза опасно блеснули.

— Значит, признания хватит? — небрежно поинтересовался он.

— Боюсь, это единственное, что поможет, — вздохнул Дамблдор.

— Ладно, — согласился Гарри и стремительно вышел из палаты.

— Черт, — выругался Чарлус. — Нужно за ним, Дори, живо!

Преподаватели вместе с Поттерами, Сириусом и Питером поспешили следом за Гарри, не представляя, что он задумал.

Выскочив из больничного крыла, Гарри срезал дорогу к Большому залу, где ученики ужинали, и тут же заметил смеющихся Лестрейнджей и Снейпа — те явно радовались тому, что сотворили с Джеймсом.

Рабастан первым заметил его и предупредил остальных; все трое вскочили на ноги и выхватили палочки.

— Пришел поквитаться? — осклабился Рудольфус.

В зале воцарилась тишина: все наблюдали за происходящим, не сводя глаз с Гарри и слизеринцев.

Гарри лишь усмехнулся, глядя на эту троицу, и они, как и ожидалось, напали первыми. Рабастан запустил в него оранжевым заклинанием, но Гарри просто отбил его обратно — прямо тому в лицо.

Парень мешком рухнул на пол; из глаз, ушей, носа и рта у него хлынула кровь.

Прежде чем двое других успели опомниться, Гарри послал в Снейпа мощное дробящее заклинание и резким взмахом палочки снизу вверх притянул к себе Рудольфуса; тот выронил палочку прямо в воздухе.

Снейп попытался выставить щит, но заклинание пробило его, словно пустое место, и ударило в плечо, отшвырнув парня в стену.

Рудольфус приземлился перед Гарри. Тот вцепился парню в глотку, рывком вздернул на ноги и упер палочку прямо ему между глаз.

— А теперь отвечай: кто из вас, ублюдков, проклял моего брата? — буднично спросил он. — И только попробуй соврать: начну ломать кости, — шепотом предупредил Гарри.

В этот момент подоспели те, кто был в больничном крыле, и в шоке замерли от увиденного. И Рабастан, и Снейп выглядели плачевно, а Гарри держал Рудольфуса за горло, явно пытаясь выбить из парня признание.

Дорея вбежала в зал первой и услышала последние слова Гарри; ее охватил жуткий страх, она отчаянно не хотела, чтобы Гарри навлек на себя еще большие неприятности.

— Гарри, пожалуйста, не надо! — слабо позвала она.

Гарри пропустил ее слова мимо ушей и продолжил допрос.

— Это Снейп! — задыхаясь, выдавил Рудольфус. — Он применил проклятие, которое сам изобрел! — в панике добавил он.

— Какое проклятие? — потребовал Гарри.

— Не знаю! Но он сказал, что кровь не остановится, пока его не снимешь! — прохрипел тот.

Гарри почувствовал, как ярость перехлестывает через край: значит, эти ублюдки и вправду пытались его убить.

Кончик его палочки начал прижигать кожу между глаз Рудольфуса, и тот зашипел от боли.

Дамблдор попытался шагнуть вперед, но его остановила железная хватка Чарлуса: тот выхватил палочку и оттащил директора назад.

— Вы не вмешиваетесь, — прошипел он. — Ваше бездействие привело к этому, и теперь это дело семьи. Не заставляйте меня проклясть вас.

— Гарри, — снова позвала Дорея. — Пожалуйста, остановись. Он сказал все, что ты хотел узнать. Пожалуйста, сделай это ради меня.

Гарри посмотрел на женщину и тяжело сглотнул: он не хотел огорчать ее еще сильнее, чем она уже была расстроена.

— Тебе крупно повезло, что здесь моя мать, — прошептал он Рудольфусу, снова повернувшись к нему.

Он притянул парня ближе, почти нос к носу, прежде чем заговорить снова:

— Но если ты еще хоть раз посмотришь на моего брата так, как мне не понравится, я с тебя, блядь, живьем шкуру спущу. Ясно?

Рудольфус судорожно сглотнул, всхлипнул и понятливо закивал.

— Вот и славно, — прорычал Гарри и разжал пальцы.

Парень рухнул на пол, сотрясаясь в безудержной дрожи.

Затем он обошел слизеринский стол — сидевшие за ним в страхе сторонились, — привел в чувство Снейпа, рывком вздернул того на ноги и поволок к дверям.

— Вам стоит помочь второму Лестрейнджу, — бросил он Дамблдору. — Все еще думаете, что он способен исправиться, после такого-то проклятия? — раздраженно добавил он.

Дамблдор узнал проклятие сразу же и успел снять его вовремя, чтобы оно не вызвало слишком много проблем. Нескольких дней в больничном крыле и пары зелий для восполнения крови будет достаточно.

В нем определенно кроется куда больше, чем кажется на первый взгляд, — размышляла Беллатриса, потрясенная увиденным до глубины души.

* * *

Следующие несколько дней оказались для Гарри, его семьи и друзей особенно тяжёлыми: все ждали, когда Джеймс придёт в сознание.

Снейп нехотя применил контрзаклинание. Палочку у него отобрали — брать её позволялось только на уроки, — а на каждый вечер до конца учебного года назначили наказания.

Сам Гарри получил целый месяц наказаний, но ему было всё равно. Всё, что его заботило, — это безопасность Джеймса; остальное сейчас не имело значения.

Казалось, навестить Джеймса пришёл весь Гриффиндор, и к недавней вспышке Гарри все отнеслись куда спокойнее, чем он ожидал: большинство сходилось во мнении, что не поступи он так, Джеймс, скорее всего, умер бы.

Все понимали, что им двигали эмоции и в обычных обстоятельствах он вряд ли повёл бы себя подобным образом, так что для них он по-прежнему оставался тем самым неизменно вежливым парнем, каким они знали его всегда.

Лишь на третий день Джеймс наконец очнулся и хмуро посмотрел на всех собравшихся.

— Я ведь не пропустил Рождество, правда? — с тревогой спросил он.

— Джеймс, сейчас только ноябрь, — объяснила Дорея.

— Значит, всё в силе? — поинтересовался он, глядя на остальных Мародёров.

— И что же именно в силе, мистер Поттер? — подозрительно спросила Макгонагалл.

— Ничего, профессор. Вы уверены, что он не бредит? — спросил Сириус у колдомедсестры.

Гарри с облегчением выдохнул и просто уснул прямо в кресле, в котором просидел все эти дни, наотрез отказываясь уходить.