Любовь - сложная штука (гет)

Люциус просыпался медленно.

Ночь возвращалась отдельными вспышками.

Гермиона, словно видение, явившаяся в его гостиную. Её признание. Синяя склянка, горечь зелья и чёрные линии смертельного проклятия, медленно отступавшие к ладони. Холодная вода. Мокрая пижама, упавшая на каменный пол.

И уже потом — постель, её тело под ним, открывшаяся между ними магическая связь. Момент, когда опустошённые проклятием каналы потянулись к силе Гермионы, а она не позволила ему отстраниться.

За несколько секунд Люциус словно прожил всё заново, но так и не понял, вспоминает произошедшее или продолжает видеть сон.

Слишком невероятной была эта ночь. Слишком похожей на исполнение желания, которое он давно запретил себе даже формулировать.

Возможно, никакой Гермионы здесь не было. Проклятие ушло, зелье подействовало, а измученный разум подарил ему несколько часов чужой жизни.

Люциус не открывал глаз.

Если рядом действительно никого не окажется, он не торопился в этом убеждаться.

Тишину нарушило тихое фырканье.

Матрас дрогнул. Одеяло медленно поползло с его плеча, а поперёк груди легла тёплая рука. Густые волосы защекотали подбородок.

Сны обычно не отбирали у него одеяло.

Люциус открыл глаза.

Гермиона лежала поперёк кровати, занимала значительно больше половины пространства и отобрала у него одеяло.

Гермиона снова поменяла позу: подтянула колени, уткнулась носом в его плечо и тихо чмокнула губами.

Люциус смотрел на неё, не двигаясь.

Она осталась.

Не исчезла до рассвета. Не оставила после себя только смятую простыню и воспоминание.

Гермиона действительно была здесь.

Восемнадцать лет он прожил без неё. Восемнадцать лет просыпался, заранее зная, что рядом ее не будет. Даже после возвращения Гермионы Люциус ни разу не позволил себе всерьёз представить подобное утро.

В мечтах Гермиона наверняка спала бы тихо и изящно. Настоящая Гермиона сопела ему в плечо, толкалась во сне и, судя по всему, собиралась вслед за одеялом отобрать всю кровать.

Реальность была лишена всякого изящества.

Люциусу она нравилась гораздо больше. Гермиона была невероятно очаровательна.

Особенно когда спала и не могла с ним спорить.

В уголках губ Люциуса появилась улыбка.

Прекрасно, Малфой.

Он окончательно потерял голову из-за гриффиндорской старосты. Отрицать это после того, как украденное одеяло вызвало у него умиление, стало бессмысленно.

Из спутанных волос Гермионы выбилась длинная прядь и закрыла половину лица. Люциус осторожно отвёл её в сторону. Девушка не проснулась.

Тогда он провёл пальцами по её руке, лежавшей поверх подушки. Медленно поднялся к плечу, коснулся обнажённой спины. Кожа под ладонью была тёплой и нежной.

Гермиона пошевелилась. Нахмурилась, словно прикосновение потревожило особенно важный сон, и попыталась укрыться плотнее.

Люциус повторил движение. Её ресницы дрогнули.

Гермиона неохотно открыла глаза и несколько мгновений смотрела перед собой, явно не понимая, почему стены вокруг выглядят незнакомо. Потом почувствовала его руку на своей спине и посмотрела на него.

Их взгляды встретились. Сонная растерянность исчезла. Гермиона улыбнулась так просто и тепло, будто проснуться рядом с ним было самой обычной вещью на свете.

— Доброе утро, — тихо сказала она.

Голос после сна звучал немного хрипло.

— Сомнительно.

Её брови сдвинулись.

— Что не так?

— Некто оставил меня без одеяла.

Гермиона посмотрела вниз.

Почти все одеяло действительно оказалась под ней.

— Ничего не знаю. Оно само переместилось.

— И случайно завернулось вокруг тебя?

— Видимо, замёрзло.

— Бедненькое.

Она рассмеялась, высвободила край и накрыла им Люциуса.

— Теперь доволен?

— Не до конца.

Он обхватил её за талию и притянул ближе.

Гермиона оказалась прижата к нему, тёплая после сна, с растрёпанными волосами и отпечатком от подушки на щеке. Её улыбка стала довольнее.

Люциус наклонился.

Поцелуй получился медленным и нежным. Без вчерашней жадности, усиленной зельем, без страха и необходимости доказывать друг другу, что они действительно находятся рядом.

Гермиона ответила сразу. Её ладонь легла на его щёку, большой палец скользнул по коже.

Люциус целовал её до тех пор, пока она снова не улыбнулась ему в губы.

— Вот теперь доброе? — спросила Гермиона.

— Значительно лучше.

Она устроилась на его плече. Несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к ровным ударам сердца, затем коснулась левой руки Люциуса.

Чёрных линий не было.

От центра ладони остался воспалённый след, а выше виднелись тонкие красные точки от серебряных игл. Всё остальное исчезло.

Гермиона осторожно провела пальцем по коже.

— Чисто, — сказал Малфой, понимая ее опасения.

— Почти.

— Это заживёт.

Она переплела их пальцы и на мгновение крепко сжала.

Вчера Люциус едва мог удержать склянку с зельем. Сейчас рука слушалась, не дрожала, а слабости практически не было.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона.

— Значительно лучше, чем до твоего прихода.

Она подняла голову.

В её взгляде мелькнуло всё пережитое за ночь: пустая страница дневника, не открывавшийся камин, ожидание в одиночестве и страх, который Гермиона скрывала за раздражением.

Несколько минут они лежали молча.

Люциус мог бы провести так ещё несколько часов. Возможно, весь день. Никуда не идти, никому ничего не объяснять и не позволять внешнему миру войти в эту спальню.

Гермиона внезапно напряглась.

— Который час?

Люциус посмотрел на часы.

— Двадцать минут восьмого.

— Сколько?!

Она рывком поднялась.

Одеяло соскользнуло с плеч, но Гермиона даже не заметила. Отбросила волосы с лица, развернулась к краю кровати и поставила ноги на пол.

— Мне нужно вернуться. Если я не появлюсь на завтраке, Джинни обязательно пойдёт искать меня в комнате. А если я не отвечу…

Гермиона попыталась встать. Перед глазами у неё явно поплыло. Она пошатнулась и тяжело опустилась обратно на кровать.

Люциус мгновенно подался вперёд и обхватил её за талию.

— Гермиона?!

— Всё нормально.

— Ты побледнела.

— Просто слишком резко встала.

Она попыталась выпрямиться, но зажмурилась и прижала пальцы к виску.

Люциус почувствовал, как внутри всё сжалось.

И тут он вспомнил, как ночью её магия заполняла пустоту, оставленную проклятием в его магических каналах. Он не позволил связи вытянуть слишком много, но Гермиона всё равно отдала ему часть собственных резервов.

То, что утром он чувствовал себя почти здоровым, имело цену. И платила её она.

— Не двигайся.

Гермиона открыла глаза.

— Мне уже лучше.

— Посиди.

— Люциус…

— Пожалуйста.

Последнее слово остановило её быстрее любого приказа.

Гермиона внимательно посмотрела на него, затем коротко кивнула.

Люциус убедился, что она уверенно сидит, поднялся и натянул лежавшие возле кровати брюки. Рубашка осталась в ванной вместе с остальной мокрой одеждой, поэтому он вышел в соседнюю комнату обнажённым по пояс.

В кабинете было темно. Люциус зажёг настольную лампу и открыл шкаф с лечебными составами.

За годы работы на Волдеморта он привык держать под рукой достаточно зелий, чтобы справиться с большинством последствий тёмной магии, не обращаясь в больницу Святого Мунго. В дальней части шкафа стояли несколько флаконов для восстановления после магического истощения.

Люциус выбрал самый сильный, проверил срок и вернулся в спальню.

Гермиона сидела там же, завернувшись в простыню. От прежней бледности уже почти ничего не осталось, но усталость по-прежнему читалась в глазах.

Он протянул ей небольшой флакон.

— Выпей.

Она узнала зелье по цвету и запаху.

— У меня не настолько сильное истощение.

— Достаточно сильное, чтобы комната начала вращаться.

— Со мной все нормально, Люциус. — Она склонила голову на бок.

— Гермиона.

В его голосе прозвучало что-то, после чего спорить она не стала.

Вытащила пробку и поднесла зелье к губам.

— Горькое, — пожаловалась Гермиона, сделав несколько глотков. Поморщилась, но проглотила всё до последней капли. Люциус подал ей воду.

— И всё же ты справилась.

— С трудом, — фыркнула девушка.

Он забрал стакан и поставил на тумбочку.

— А теперь будь умничкой и посиди хотя бы пятнадцать минут. Зелье должно начать действовать.

Гермиона медленно подняла брови.

— Как быстро тебе понравилось за мной ухаживать.

— Пока ты позволяешь это делать исключительно в приказном порядке.

Она хотела возразить, но передумала.

— Хорошо. Я посижу. Но как бы мне ни хотелось остаться, мне действительно нужно вернуться в свою комнату.

— Через пятнадцать минут.

— Через пятнадцать, — произнесла она с покорным вздохом.

Малфой сел рядом.

Гермиона подтянула простынь. Теперь, когда первая паника прошла, она снова начала смущаться. Ночью сама разделась перед ним под струями воды, а утром прятала обнажённое плечо.

Люциус заметил, как она перехватила край простыни и плотнее завернулась в ткань. Он попытался сдержать улыбку.

— Утром всё выглядит немного иначе, — пробормотала Гермиона.

— Что именно?

— Всё.

Она обвела рукой спальню, смятую постель, разбросанные вещи и их самих.

Вчера между ними находились страх, проклятие и несколько недель сдерживаемого желания. Сейчас в комнату проникал обычный серый рассвет, и при его свете последствия ночи выглядели гораздо отчётливее.

На спинке кресла висела приготовленная на утро чистая рубашка Люциуса. На подушке запутался длинный каштановый волос. Простыня сбилась, а на плече Гермионы темнел след от его губ.

Она проследила за его взглядом и снова подтянула простыню выше.

— Ты ужасно довольный.

— У меня хорошее утро.

Гермиона попыталась сохранить возмущённое выражение, но губы дрогнули.

— Самодовольный слизеринец.

— Гриффиндорка остаётся в моей постели до утра и ещё удивляется последствиям.

— Я не удивляюсь.

— Тогда почему краснеешь?

— Потому что ты смотришь на меня так, будто собираешься начать всё сначала.

Люциус медленно скользнул взглядом по простыне, повторяя направление её собственных мыслей.

— Если бы ты не держалась на ногах с таким трудом…

— Даже не думай.

— Пока не собираюсь.

— Это почему?

Гермиона схватила подушку и ударила его по плечу.

Люциус поймал её за запястье, но не стал удерживать. Поднёс пальцы к губам и поцеловал.

Она перестала улыбаться. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

Гермиона осторожно коснулась его лица.

— Ты правда в порядке? — тихо спросила она.

В её глазах ещё оставался вчерашний страх. Не тот острый ужас, который заставил её среди ночи снова и снова проверять камин, а его слабый отголосок.

Люциус накрыл её ладонь своей.

— Я в порядке.

Она кивнула. Этого ответа оказалось достаточно.

Они больше не говорили ни о проклятии, ни о прошедшей ночи. Не пытались решить, что будет завтра, и не искали названия тому, что уже давно существовало между ними.

Гермиона сидела рядом, касаясь его плечом. Люциус держал её за руку. В комнате постепенно становилось светлее, и впервые тишина не означала ни расстояния, ни обиды.

Через несколько минут Гермиона пошевелила ногами, затем осторожно выпрямилась.

— Кажется, подействовало.

Лицо снова порозовело, а взгляд стал яснее.

Люциус отпустил её руку.

— Не вставай резко.

— Я помню.

На этот раз Гермиона поднялась медленно.

Несколько секунд постояла возле кровати, прислушиваясь к собственным ощущениям. Голова больше не кружилась.

— Видишь?

— Вижу.

— Значит, умничкой я уже побыла.

Она наклонилась, быстро поцеловала Люциуса и, придерживая простыню, направилась в ванную.

Мокрая одежда так и осталась на тёплом каменном полу. За несколько часов ткань успела высохнуть, хотя выглядела теперь так, словно пижаму долго и целенаправленно жевал тролль.

Гермиона решила, что это значительно лучше, чем возвращаться в одной простыне.

Через несколько минут она появилась в спальне полностью одетой. Пижамная рубашка была застёгнута не на ту пуговицу, брюки помялись, а волосы после сна и ночного душа окончательно вышли из-под контроля.

Люциус медленно осмотрел её.

— Ни слова.

— Я молчу.

— Но улыбаешься.

— Мне запрещено?

Гермиона запахнула пижамную рубашку выше.

— Ты мог бы хотя бы попытаться вести себя прилично

— Никогда.

Она фыркнула, нашла палочку и направилась в гостиную.

Люциус пошёл следом.

Утренний свет уже добрался до высоких окон, но свечи на письменном столе продолжали гореть.

Гермиона подошла к камину, положила ладонь на каменную раму.

— Эвельсон.

Ничего не произошло. Огонь так и остался золотым.

Она нахмурилась и повторила пароль. По камню пробежала короткая серебряная искра, но тут же

погасла.

— Странно.

Гермиона направила палочку на раму и произнесла проверочное заклинание. В воздухе проступило тонкое защитное плетение, опоясывавшее очаг.

Люциус подошёл ближе и присмотрелся к серебряным линиям.

Рисунок чар показался знакомым.

— Похоже, это Северус.

Гермиона повернулась к нему.

— Что?

— Он запечатал комнаты, чтобы я не мог выйти под действием зелья.

— Чёрт.

Она посмотрела на камин, затем быстро направилась к двери. Ручка не повернулась.

Проверка показала такую же серебряную сеть вдоль косяка.

— Значит, дверь тоже.

Гермиона перевела взгляд на окна.

— Гермиона.

— Мне просто интересно.

Она подошла к ближайшему окну и потянула за ручку.

Створки остались неподвижными.

— Он запечатал всё.

— Северус основательно подходит к работе.

— Снять сможешь?

Люциус ещё раз изучил чары.

— Возможно. Но после вчерашнего я предпочёл бы не проверять, как они отреагируют на попытку взлома изнутри.

— Значит, камин, дверь и окна не работают.

Она медленно обернулась.

— И что теперь?

— Ждать.

— Чего?

— Кого, — усмехнулся Малфой. — Снейпа.

На лице Гермионы появилось выражение, ради которого стоило не торопиться с этим сообщением.

— Он придёт сюда?

— Он собирался проверить действие зелий и состояние проклятия.

— Когда?

— Утром.

— Сейчас утро.

— Именно поэтому ждать, вероятно, осталось недолго.

Гермиона замерла. Потом очень медленно оглядела себя.

Мятая пижама. Босые ноги. Волосы, которые уже невозможно было привести в порядок без полноценного заклинания.

Она подняла глаза на Люциуса.

Он больше не скрывал удовольствия.

— Тебя это веселит.

— Немного.

— Ты лжёшь.

— Очень сильно.

— Я нахожусь в комнатах преподавателя посреди ночи… Нет, уже утром. В пижаме. И сюда сейчас придёт другой преподаватель!

— Северус видел вещи значительно страшнее твоей пижамы.

— Дело не в пижаме!

— А я уже начал подозревать, что именно в ней.

Гермиона прошла к камину и посмотрела на защиту, словно та могла передумать и исчезнуть самостоятельно.

Затем повернулась к часам.

— До завтрака осталось меньше получаса. Если я не приду, Джинни сначала подождёт. Потом решит, что я опять засиделась над книгами, и пойдёт в мою комнату. Постучит. Я не отвечу. Тогда она позовёт Гарри. И они начнут искать меня по замку.

— Будем надеяться, что Снейп придёт раньше. — Улыбка Малфоя становилась всё шире.

Она метнула в него возмущённый взгляд.

— Ты можешь хотя бы сделать вид, что переживаешь?

— Я переживал восемнадцать лет. Позволь мне немного отдохнуть.

Ответ на мгновение остановил её.

Но только на мгновение.

— Если профессор Снейп меня увидит, он всё поймёт.

— Северус многое понял ещё до этой ночи.

— Это не помогает.

— Он умеет хранить тайны.

— И смотреть так, будто знает о тебе нечто ужасное.

— Чаще всего он действительно знает.

Гермиона снова принялась ходить по комнате.

От камина к двери. От двери к часам. От часов обратно к камину.

Люциус наблюдал за ней с растущим удовольствием.

Настоящей опасности не было. Гермиона больше не бледнела, зелье подействовало, проклятие исчезло, а единственным возможным последствием становилось мрачное выражение лица Северуса.

Поэтому её паника казалась исключительно милой.

— Перестань так улыбаться, — потребовала Гермиона, заметив его взгляд.

— Не могу.

— Очень даже можешь.

— Ты забавно мечешься.

— Я не мечусь. Я думаю.

— Особенно хорошо тебе думается во время четвёртого круга вокруг кресла.

Она остановилась.

— Я пытаюсь найти выход.

— В камине, двери и окне ты уже его не нашла.

— Спасибо за помощь.

— Всегда рад.

Гермиона прошла мимо него, и Люциус поймал её за талию.

Она только успела возмущённо вдохнуть, когда он подхватил её на руки.

— Люциус!

— Ты снова начала ходить кругами.

— Поставь меня на место!

— Именно это я и собираюсь сделать.

Он отнёс её в спальню.

— Я серьёзно! Сейчас не время!

— Северус ещё не пришёл.

— Но придёт!

Люциус сел на край кровати, продолжая удерживать Гермиону на руках, и устроил её у себя на коленях.

Она упёрлась ладонями в его обнажённую грудь.

— Это не моё место.

— Не соглашусь.

— Я же опоздаю!

—Нуу…пока еще нет.

— Снейп может открыть дверь в любую секунду.

— Тогда у нас осталось очень мало времени.

Гермиона поняла его намерение за мгновение до поцелуя.

— Даже не…

Остаток возражения растворился между их губами.

Она ещё несколько секунд пыталась сохранить здравый смысл. Ладони оставались на груди Люциуса, словно Гермиона собиралась оттолкнуть его в любую секунду.

Вместо этого пальцы медленно скользнули к плечам. Люциус обнял её крепче.

Поцелуй начинался как очередная попытка отвлечь, но слишком быстро перестал быть игрой. Вчерашняя ночь ещё жила в каждом движении. Тело Гермионы отзывалось прежде, чем разум успевал напомнить о времени, завтраке и профессоре Снейпе.

Она повернулась на его коленях и обняла за шею.

Люциус провёл ладонью по её спине, ощущая тепло даже сквозь тонкую пижаму.

— Сейчас не время, — повторила Гермиона, оторвавшись от его губ.

— Знаю.

Он поцеловал её снова.

— Тогда почему ты продолжаешь?

— Потому что ты отвечаешь.

— Это не оправдание.

— Для меня — вполне.

Гермиона хотела возмутиться, но Люциус коснулся губами чувствительного места под ухом.

Её дыхание сбилось.

Пальцы скользнули в его волосы. Мысли о Снейпе и опоздании окончательно потеряли значение.

Из гостиной донёсся негромкий звук открывающейся двери.

— Малфой? — позвал Северус. — Как вы себя чувствуете?

Гермиона застыла. Люциус почувствовал, как её пальцы разом сжались в волосах.

— Гермиона… — тихо произнёс он.

Она слетела с его колен с грацией картофелины, скатившейся со стола.

Нога зацепилась за край покрывала. Гермиона взмахнула руками, едва удержала равновесие и в одно мгновение успела сделать невозможное: схватить палочку, подхватить с кресла первую попавшуюся вещь — рубашку Люциуса — и метнуться к шкафу.

Дверцы распахнулись. Гермиона нырнула внутрь.

Вместе с ней отправилась и рубашка, которую она зачем-то продолжала прижимать к груди.

Раздались грохот, шорох падающих вешалок и приглушённое ругательство.

Дверцы хлопнули.

Люциус попытался сдержаться. Не смог.

Смех вырвался сам — громкий, совершенно неприличный и настолько непривычный, что на несколько секунд заболели мышцы живота. Он смеялся и не мог остановиться.

— Полагаю, раз вы способны так веселиться, непосредственная угроза жизни миновала, — донёсся из гостиной сухой голос Снейпа.

Люциус провёл ладонью по лицу.

Улыбка не исчезла.

Он взял тёмный домашний халат, накинул его на плечи, завязал пояс и вышел из спальни.

Северус стоял возле камина с небольшим лечебным чемоданчиком в руке. Взгляд сразу остановился на лице Люциуса.

Затем скользнул по наспех завязанному халату, растрёпанным волосам и открытой двери спальни.

Там что-то тихо звякнуло. Люциус закусил губу. Да что, черт возьми, с его выдержкой?!

Снейп ничего не спросил.

— Сядьте, — произнёс он.

Малфой опустился в кресло и протянул левую руку.

Северус направил на неё палочку. Белое свечение медленно прошло от ладони к плечу, задержалось возле старых проколов и погасло.

Снейп повторил заклинание другим движением.

На этот раз свет остался ровным.

— Проклятие полностью ушло, — сказал он. — Остаточного следа нет.

— Приятно слышать.

— Третья доза, которую я приготовил на утро, не понадобится. Значит, мы успели достаточно быстро извлечь большую часть проклятия и не позволили ему окончательно закрепиться. Второй состав вывел остаток.

Снейп коснулся палочкой воспалённого следа на ладони. Боль на мгновение усилилась, затем исчезла почти полностью.

— Дамблдор подтвердил уничтожение крестража, — продолжил он. — Камень расколот, заключённая в нём часть души исчезла. Защита дома по-прежнему принимает поддельное кольцо за настоящее.

— Значит, всё получилось.

— На этот раз.

Люциус усмехнулся.

Северус снова провёл палочкой вдоль его руки. Белое свечение стало ярче, собралось вокруг груди и медленно растворилось.

На лице Снейпа появилось едва заметное удивление.

— Что?

— Ваши магические резервы.

— Что с ними?

— Вчера вы едва удерживали сознание. На полное восстановление должно было уйти несколько дней.

— Но?

— Сейчас истощение почти отсутствует.

Взгляд Снейпа снова переместился к спальне.

За дверью стояла безупречная тишина.

— У меня свои методы восстановления, — произнёс Люциус.

В уголке рта Северуса мелькнула усмешка.

— Видимо, методы хорошие.

— Не жалуюсь.

Снейп приподнял бровь и на этот раз усмехнулся открыто.

— Не мое дело.

Он закрыл лечебный чемоданчик и подошёл к двери.

Короткое движение палочки заставило серебряные линии проступить по стенам. Они вспыхнули и одна за другой исчезли. В окнах тихо щёлкнули замки, камин на мгновение окрасился зелёным.

— Выходы открыты, — сообщил Снейп.

— Благодарю.

— Сегодня постарайтесь не испытывать удачу повторно.

— Ничего не обещаю.

— Этого я и ожидал.

Северус взялся за дверную ручку, но задержался на пороге.

— Малфой.

— Что?

— Рад, что с вами всё в порядке.

Фраза прозвучала быстро и почти недовольно.

Люциус посмотрел на него внимательнее.

— Спасибо, Северус.

Снейп коротко кивнул и вышел.

Дверь закрылась.

Люциус подождал, пока шаги стихнут в коридоре, и вернулся в спальню.

Перед шкафом лежали две вешалки.

— Он ушёл, — сообщил Люциус.

Ответа не последовало.

— Гермиона.

— Я слышала.

— Можешь выходить.

— Не могу.

Он остановился перед шкафом.

— Почему?

— Потому что здесь всё упало!

Люциус взялся за ручку. Дверца открылась лишь на несколько дюймов и во что-то упёрлась. Он потянул сильнее.

Изнутри донёсся шорох. На пол вывалилась рубашка, затем несколько сложенных вещей. Люциус распахнул шкаф полностью.

Гермиона сидела на полу между нижней полкой и длинными преподавательскими мантиями. Одна рубашка лежала у неё на коленях, к плечу прицепилась вешалка, а рукав другой рубашки запутался в волосах.

Несколько растрёпанных локонов закрывали лицо.

Она смотрела на Люциуса из-под них с таким возмущением, словно он лично затолкал её в шкаф и завалил собственной одеждой.

Улыбка вернулась раньше, чем он успел её скрыть.

— Только попробуй засмеяться.

Люциус прислонился плечом к дверце.

— Я даже не думал.

— Лжец.

Он наклонился и осторожно высвободил прядь из пуговицы на манжете. Затем убрал волосы с её лица.

Гермиона сощурилась.

— Ты наслаждался каждой секундой.

— Не каждой. Несколько я потратил на осмотр.

Она схватила лежавшую рядом рубашку и бросила ему в лицо.

Люциус поймал её.

— Жестокая женщина.

Следом полетел жилет.

Он поймал и его.

— Ты знал, что Снейп вернётся!

— Я же сказал, что он скоро придёт.

— После того как сообщил, что мы заперты!

— Ты так забавно испугалась, что я не хотел лишать себя удовольствия.

Гермиона нашла ещё одну рубашку.

— Даже не думай, — предупредил Люциус.

Рубашка всё равно полетела в него.

На этот раз он отбросил вещь в сторону и протянул руку.

— Выбирайся.

— Я сама.

Гермиона упёрлась ладонью в полку и попыталась подняться. Край пижамной рубашки зацепился за крючок. Она дёрнулась, ткань натянулась, а сверху опасно качнулась стопка сложенных вещей.

Люциус снова протянул руку.

— Гермиона.

— Не мешай.

— Я пытаюсь спасти остатки гардероба.

— Поздно.

Она высвободила пижаму и схватилась за его ладонь. Люциус потянул её к себе.

В тот же момент Гермиона оттолкнулась слишком сильно. Из шкафа она буквально вылетела, врезалась в него, и они оба потеряли равновесие.

Малфой успел обхватить её за талию. Это не помогло. Они рухнули на ковёр вместе с половиной содержимого нижней полки. Сверху упала мантия и накрыла им ноги, а несколько рубашек рассыпались вокруг.

Несколько мгновений Гермиона неподвижно лежала на груди Люциуса.

Потом подняла лицо.

Он увидел, как дрогнули её губы.

— Не смей, — прошептала Гермиона.

Люциус рассмеялся.

Она попыталась сохранить строгое выражение, но продержалась недолго. Сначала вырвался тихий смешок. Затем Гермиона закрыла лицо ладонями и тоже расхохоталась.

Люциус обнял её крепче.

Смех никак не удавалось остановить. Стоило одному немного успокоиться, как другой смотрел на распахнутый шкаф или разбросанную одежду — и всё начиналось снова.

Гермиона попыталась подняться, поскользнулась на мантии и упала обратно.

На этот раз они смеялись уже до слёз.

Наконец силы закончились.

Гермиона осталась лежать рядом, положив голову Люциусу на плечо. Щёки раскраснелись, дыхание сбилось, а в карих глазах ещё дрожали весёлые искры.

Он убрал с её лица последний непослушный локон. Она улыбнулась.

Слова не требовали подходящего момента. Не нуждались в тишине, красивой обстановке или заранее подготовленной речи.

Именно здесь, на ковре среди вывалившихся из шкафа рубашек, они казались особенно настоящими.

— Я очень люблю тебя, — произнёс Люциус.

Улыбка медленно исчезла с лица Гермионы. Не от испуга. Просто веселье уступило место другому чувству — более глубокому и тихому.

Она коснулась его щеки.

— И я тебя люблю, — ответила Гермиона.

Люциус накрыл её ладонь своей.

Вчера она уже сказала эти слова. Сердито, почти со слезами, заставляя его поверить. Но теперь в них не было страха, вызванного чёрными линиями на его руке, и отчаяния женщины, которая несколько часов не знала, вернётся ли он.

Теперь в них осталась только любовь. Люциус поцеловал её.

Гермиона ответила так же нежно, обняв его за шею. На несколько мгновений они снова забыли о времени.

Потом она всё-таки отстранилась.

— Мне пора.

— Знаю.

— Джинни уже наверняка ждёт меня на завтраке.

— Возможно.

— А волосы выглядят так, будто я провела ночь в шкафу.

Люциус посмотрел на распахнутые дверцы.

— Технически только утро.

Гермиона фыркнула и стукнула его по плечу.

Они поднялись.

Она поправила пижаму, собрала волосы и попыталась вернуть часть вещей в шкаф. После третьей упавшей рубашки отказалась от этой мысли и оставила Люциусу разбираться самостоятельно.

В гостиной камин уже свободно откликнулся на пароль. По каменной раме пробежали серебряные линии, пламя вспыхнуло зелёным.

Гермиона остановилась перед огнём и обернулась.

Люциус стоял возле двери спальни в небрежно завязанном тёмном халате. Светлые волосы после падения окончательно растрепались, а улыбка по-прежнему не исчезала с лица.

Она невинно улыбнулась в ответ.

— Раз тебе было так весело, я обязательно придумаю что-нибудь, что повеселит и меня.

— Это угроза?

— Обещание.

Люциус усмехнулся.

— Буду ждать.

Гермиона шагнула в пламя. Зелёный огонь поднялся выше и скрыл её.

Через мгновение пламя опало. Люциус посмотрел на опустевшую гостиную, затем перевёл взгляд на спальню, где дверцы шкафа остались распахнутыми, а половина одежды лежала на ковре.

Гермиона ушла.

Но на этот раз её уход не оставил после себя пустоты.

Она оставила смех, беспорядок и обещание вернуться.