Натуральный блондин (гет)

На следующее утро Гермиона чувствовала себя совершенно разбитой. О пробежке не могло быть и речи, дождь лил стеной, поэтому она вяло сползла с кровати, сделала несколько упражнений, послала Лаванду мозгошмыгам под хвост — и снова задернула балдахин.

Делать не хотелось ни-че-го. Гермиона просто лежала и смотрела в потолок. Чего раньше никогда себе не позволяла.

За завтраком отличились ее друзья. Гарри и Рон поздравили подругу с прошедшим днем рождения, делая виноватые лица и мямля что-то в духе "лучше поздно, чем никогда, но мы помнили, честно." Гермиона смотрела на друзей и старалась улыбнуться. Выходило плохо.

Особенно кривым получился оскал (улыбкой это не смог бы назвать никто), когда Рон протянул ей подарок.

Книгу.

Про квиддич.

Сил на скандал у нее не было. Но Гермиона решила, что при первой же удобной возможности даст Рону это почитать. И обратно требовать не будет.

За торт она сказала Гарри спасибо. Все тем же безжизненным голосом. И поставила на общий стол, где его быстро расхватали однокурсники За четыре года мальчики не запомнили, что она не любит тыквенный сок и не ест меренги и жирный сливочный крем. Ей больше нравится темный шоколад с любыми орехами и крепкий чай, а сок она предпочитает апельсиновый. Цвет тот же, но вкус — совершенно другой.

Разложив учебники в гостиной, Гермиона старалась не обращать внимания на поднявшуюся суету. Но в покое ее все равно не оставили.

— Миона, мы, короче... — у стола переминался с ноги на ногу Рон, уже надевший квиддичную форму. — Анджелина согласовала команду, здорово, да? Ты это... Не хочешь пойти? Моя первая настоящая тренировка на воротах...

Гермиона молча посмотрела в окно. Дождь по-прежнему лил и не думал прекращаться. Потом посмотрела на Рона, который покраснел и стал говорить чепуху.

— Я просто подумал... Тебе же надо отвлекаться... А то все учишься, а зачем, ты же и так умная...

По выражению лица подруги бедолага Рон понял, что сейчас ему засунут метлу в такое место, что и мадам Помфри не достанет, но тут по лестнице вовремя скатился переодевшийся Гарри и друзья, помахав Гермионе рукой, убежали на стадион.

Вернулись мокрые, грязные и злые.

К понедельнику Гермиона немного пришла в себя, но ее разочарование никуда не делось. Друзья говорили, что она умная. Но на кой черт ей ум, амбиции, работоспособность, стремление чего-то добиться, если она привязана к Хогвартсу как коза к колышку? Из-за двух остолопов, у которых в голове один квиддич!

Узнай о ее раздумьях Северус Снейп, он бы, конечно, нехотя и кривясь, но согласился бы с Гермионой Грейнджер. У него самого ощущения были сходными.

И квиддич он тоже терпеть не мог. А если резервировал абсурдно большое количество тренировочных часов для команды Слизерина, то это только для того, чтобы досадить Минерве. И чтобы эти придурки на метлах заткнулись.

На Кубок Снейпу было до такой степени насрать, что это даже неприлично. И нечего на него осуждающе смотреть! У него, может, с детства непереносимость квиддича. Во время учебы он был слишком беден, чтобы иметь свою метлу, слишком горд, чтобы ее одалживать и проситься в команду и слишком ненавидел Поттера-старшего, чтобы хоть чем-то на него походить.

Сами гоняйтесь за своими мячиками.

А у него дел по горло.

На уроке заклинаний у профессора Флитвика стоял привычный гвалт.

— Силенцио! — сказала Гермиона и сделала резкий выпад палочкой в сторону своей жабы. Та замолчала на полукваке.

— Силенцио! — но жаба Гарри затыкаться не хотела никак.

— Надо резче, — поправила друга Гермиона.

Ворон, доставшийся Рону, насмешливо каркал на попытки Уизли заставить его замолчать.

— Выпад, Рон, — устало сказала Гермиона.

— Тебе с жабой проще, — возмутился тот.

— Отлично, — сказала Гермиона. Забрала ворона и вручила Рону жабу, предварительно вернув ей голос. — Представь, что это Паркинсон.

— Да она достала на меня орать, — тут же забухтел Рон. — Визжит все дежурство!

— Вот и представь, что ты ее обеззвучишь, — сказала Гермиона.

Рон обрадовался, ткнул в жабу палочкой с такой силой, что чуть не выколол ей глаз. Земноводное посмотрело на него с презрением и, громко квакнув, спрыгнуло со стола.

— Вылитая Паркинсониха... — ругался Рон.

Об этих скандалах в курсе был весь Хогвартс. За графиком дежурств старост все хулиганы, влюбленные и контрабандисты школы следили внимательней, чем за баллами факультетов. Пара Грейнджер—Малфой популярностью не пользовалась. Как только наступала их очередь патрулирования, все старались срочные дела свернуть до отбоя, а несрочные перенести на другой вечер. Никому не хотелось слушать скучные нотации гриффиндорки и ядовитые насмешки слизеринца, так что эти зануды гуляли по пустым галереям.

Зато во время дежурства Уизли и Паркинсон жизнь в замке кипела. Эти старосты так ругались друг с другом, что редко когда могли обойти хоть пару коридоров первого этажа. А под визгливые издевки Паркинсон и яростное рычание Уизли можно было слона в Хогвартс протащить, не то что ящик огневиски. Блюстители порядка все равно ничего не заметят.

И целоваться в нишах они тоже не мешали.

— Ты неправильно подходишь к выполнению задания, Рон, — устало сказала Гермиона. От некоторых привычек чертовски трудно избавиться. — В заклинаниях важна не столько сила, сколько контроль над своей магией. Виктор говорил, в Дурмштранге этому придают большое значение. Он мне прислал несколько упражнений как раз для....

— Ты что? Ты с ним... переписываешься? А сказала, что друзья! — Рон даже не покраснел, а побурел. И что с ним такое?

— Дружить можно и по переписке, — отмахнулась от него Гермиона.

Но друг не успокаивался. Всю дорогу до Большого зала он ворчал, что Виктор хотел с ней дружить не только по переписке и вообще всегда был подозрительный. Рона даже предстоящий обед не мог отвлечь от этой мысли. Гермиона уже подумывала приложить его Силенцио, но тут Уизли увидел в толпе свою сестру под руку с Майклом Корнером.

— Это еще что такое? — взревел он и хотел уже идти бить Корнера.

Гермиона ухватила Рона за рукав и как следует дернула.

— Расслабься. Они встречаются.

— Но я — против! — возмущался Рон, не обращая внимания на смешки вокруг. — Я думал, она по Гарри сохнет.

Гермиона равнодушно пожала плечами. Личная жизнь Джинни Уизли ее вообще не заботила. Гермиона и понятия не имела, что за роман с Корнером надо сказать спасибо именно ей. Но смутно подозревала, что Джинни как-то не так ее поняла.

На самом деле Джинни Уизли еще на четвертом курсе достала Гермиону своим нытьем, что Гарри не обращает на нее внимания, а она же ради него все. И Гермиона просто хотела, чтобы ей дали спокойно дочитать "Самые эффективные противоядия", а потому предложила рыжей отстать от Поттера и заняться своими делами. Общением, например, с другими людьми. Или лучше учебой (потому что в этом плане дела у Джинни обстояли если и получше, чем у Рона, то ненамного). Она же не знала, что Джинни услышит в ее словах: "Начни встречаться с другими мальчиками и Гарри поймет, что он потерял."

Ей никогда не давалось понимание тонких нюансов человеческих взаимоотношений. Ладно, кого мы обманываем: в социальном взаимодействии Гермиона Грейнджер была просто ужасна.

Гарри с самого утра чуть не лопался от распиравшей его тайны. И, оставшись с друзьями наедине, наконец смог поделиться: Добби рассказал ему про Выручай-комнату, которая может становиться чем угодно!

Они пошли на восьмой этаж, походили возле гобелена, на котором тролли в розовых балетных пачках били дубинами своего балетмейстера, и увидели, как в стене появляется дверь.

Позвали весь состав А.Д., за которым пришлось побегать по замку. Пришел даже Захария Смит.

Выручай-комната стала для них большим светлым тренировочным залом с двумя книжными шкафами, забитыми пособиями по практической магии. Гермиона сначала дернулась их изучить и переписать, а потом остановила себя. А смысл?

Я ничего не исправлю и не спасу, думала она, наблюдая как Гарри проводит занятие. Друг показывал, как правильно выполнять Экспеллиармус, разбивал их на пары и старался вести себя как настоящий учитель.

Даже если он освоит практику защиты, это не имеет значения. Пока у Гарри есть квиддич, он будет держаться за Хогвартс всеми силами. И не то что с Волдемортом пойдет сражаться, дракону в пасть голову засунет. И погибнет, потому что это все безнадежно.

Гермиона не верила Дамблдору, злилась на Гарри, что не видит дальше своего носа и впадала в отчаяние от той ситуации, в которой оказалась. Она словно блуждает в тумане. Без карты и факела.

Оставалось надеяться только на чудо.

— А можно сделать, чтобы тут был... турник? — спросил в конце занятия Невилл. И смутился, когда его услышали.

— Можно попробовать, — сказала Гермиона. — На улице все равно невозможно заниматься. Дождь не кончается. Приходи завтра утром, как обычно, и попробуем открыть.

Гарри, он, конечно, Гарри. Но не бросать же ребят, которые ей поверили. Даже если у самой Гермионы отвратительное настроение. Надо.

Сьюзен и Ханна тоже пообещали прийти. Девочки шепотом сказали, что они хотят как Гермиона. И Лаванда с Парвати и Падмой решили, что раз мальчиков заинтересовала эта странная аэробика, то им оно надо. Но пусть будет ширма, чтобы не подглядывали!

Теперь три раза в неделю по утрам Выручай-комната становилась спортивным залом. Где девочки под предводительством Грейнджер трансфигурировали свою одежду в купальник и гетры, а потом махали ногами до изнеможения. Парвати показала несколько асан из йоги и они честно пытались их выполнить. Лучше всего получалось у Лавгуд. Из того клубка рук и ног, в который она сворачивалась, доносился только негромкий бубнеж про морщерогих кизляков.

Дин подтягивался на турниках, Бут и Гольдштейн появлялись редко и больше интересовались теорией. Захария Смит это все игнорировал, а вот Невилл ни одного занятия не пропускал. Комната специально для него сделала боксерскую грушу, которую он отчаянно и неумело бил. И все понимали, чью именно физиономию Лонгботтом видит перед собой.

*Тысяча лет тому назад*

— Нам нужна гостевая комната.

— Зачем, Хелли?

— Затем, Годрик, чтобы, когда к нам в очередной раз приедут эти... из Гардарики, или Лейф с отцом, или еще кого нелегкая принесет, их было где поселить и они не дрыхли у камина в общем зале, завернувшись в плащи и положив щиты под голову. Мне не нравится спотыкаться о посторонних по утрам.

— А я бы не отказался от зала для поединков. Или вообще просторной комнаты. Чтобы было где размяться, когда на улице как сейчас. Дождь стеной, хороший хозяин собаку из дома не выгонит.

— В чем проблема, Гриф, если ты собрался в Хогсмид, то иди без собаки. Да у нас ее, кстати, и нет.

— Салазар, а ты бы что хотел?

— Защищенное помещение для экспериментов. Чтобы туда никто посторонний нос сунуть не мог.

— А я мечтаю о библиотеке.

— Это было бы здорово, Ровена. Но нам нужна еще и кладовка для всякого добра. А то оно, кхм, копится. Выбросить жалко, вдруг пригодится.

— Замок не безразмерный, Хелли.

— А знаете... У меня есть идея!

— На тебя вся надежда, Ро.

*Тысяча лет тому вперед*

Чтобы не бегать по всему Хогвартсу как ошпаренные, в попытке собрать всех на занятия А. Д., Гермиона придумала простой способ. Спасибо библиотеке Блэков.

На следующем занятии всем членам А.Д. Гермиона выдала по фальшивому галеону (Рон чрезвычайно возбудился, когда увидел корзинку и решил, что раздают золото).*

— Они ненастоящие, — с насмешкой сказала она. — Я попросила папу прислать мне тридцать игровых жетонов, написала, что нам нужно для игры в "Монополию". И немного их подправила заклинанием Вечной Трансфигурации, на таких мелких предметах оно работает. Получилось не очень похоже, и они намного легче, чем настоящие галлеоны, но вряд ли кто будет приглядываться.

Гермиона достала палочку и постучала по своей монете.

— Видите цифры на ребре? У гоблинов это номер серии. Когда Гарри будет назначать дату сбора, он меняет цифры на своей монете — и они автоматически меняются на остальных. Монета нагреется и вы почувствуете. Протеевы чары, ничего сложного.

— Протеевы чары? — уставился на нее Терри Бут. — Это же уровень Ж.А.Б.А. Почему ты не в Райвенкло?

Польщенная Гермиона пожала плечами. А действительно, почему? Может, попади она в Райвенкло, не подружилась бы с Гарри и Роном, не вляпывалась вместе с ними в приключения и сейчас спокойно училась бы в Илверморни?

— А помните, как я в прошлый раз Гермиону обезоружил с первой попытки? — громко спросил Рон. Но слушать его никто не стал.

Зато Гарри потом начал капать ей на мозги. Мол, Волдеморт тоже использовал Протеевы чары в своих Черных метках. Гермиона с трудом удержалась, чтобы не сказать другу, что этот террорист хоть раз в своей жизни ел огурцы. Их теперь тоже темными объявить? И она же не предложила вырезать даты собраний А Д. на коже! Сразу на лбу, например! Для особо забывчивых!

Лучше бы тоже научился Протеевым чарам, думала Гермиона. Или эссе по зельям дописал.

Незаметно пролетел октябрь и половина ноября. За это время общее занятие А.Д. по защите прошло только три раз. Квиддич же! Команда Гриффиндора тренировалась как сумасшедшая. Гарри и Рон забили на домашние задания. А Гермиона в ответ забила на напоминания о них.

Гермионе просто некуда было деваться от болтовни друзей, что и как было на тренировке. Гарри взахлёб рассказывал всем, кто хотел слушать, как Рон спрыгнул с метлы и отбил квофл ногой. Даже Фред и Джордж восхищались этим подвигом и говорили, что их младший брат не так безнадежен, как они думали. Капитан Анджелина Джонсон очень старалась поддерживать игроков и вселять в них уверенность. Мы самая сильная команда Хогвартса, говорила она через каждые пять минут. И мы обязательно победим! Но с Роном эта тактика не работала.

Чем ближе был матч, тем мрачнее становился Рон Уизли. И Гермионе даже становилось его жалко. Немного. Облом с Илверморни она ему так и не простила.

Слизеринцы, что команда, что их болельщики, изощрялись в насмешках, что раз от раза становились все злее. Впрочем, подставами занимались обе команды. Алисия Спинетт попала в Больничное крыло. Ее брови росли так быстро, что закрывали глаза. Монтегю покрылся фиолетовыми пятнами. Блетчли беспрерывно икал. У Фреда выросли ослиные уши (тут вина слизеринцев доказана не была). Но Кэти Белл с перепонками между пальцев — это точно они!

Рон вообще не привык к оскорблениям и угрозам, это Гарри на них уже не реагировал. И каждый раз терялся, когда ему обещали неминуемые увечья на игре. То и дело Рон порывался бросить квиддич совсем и Гарри взывал к его совести. Он же не может подвести команду! Это действовало ровно до новой встречи со змеями.

Пенси Паркинсон загадочно хихикала, строила таинственные рожи и занималась какой-то подозрительной деятельностью.