Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

— Почему вы никогда не можете нормально ответить на вопрос?

— Это кодекс вежливости волшебных существ.

(Екатерина Соболь)

* * *

Очнувшись, Зверев понял, что что-то явно не так. Во-первых, мужчина лежал на чём-то очень мягком и тёплом, буквально утопая в своей сказочный постели. А во-вторых... Только открыв глаза, Алекс с трудом подавил желание закрыть их обратно и хорошенько протереть, настолько нереальной казалась обстановка помещения (А помещения ли?..), разительно отличавшегося от леса, где Зефир вырубил оборотня, или же заброшенной квартиры.

Для начала, кровать. Кровать, на которой лежал Алекс, была сделана из какого-то неизвестного ему материала и казалась такой невесомой, такой... В общем, словами не возможно передать всю еë прелесть. Можно лишь добавить, что она парила на небольшом расстоянии от пола и чуть излучала мягкий нежно-голубой свет.

Рядом с весьма необычной постелью Зверева разместился массивный платяной шкаф. Если честно, Алекс не мог представить зачем кому-то требуется столько места для хранения своих вещей.

Неподалëку от шкафа находился деревянный рабочий стол, который, как и кровать, завис в нескольких дюймах от пола, сделанного из неизвестного мужчине светлого камня, чем-то напоминающего мрамор, но казавшимся... не таким твëрдым? Мягким? Зверев не знал и, если честно, не горел особым желание узнавать.

А прямо перед столом висел стул с очень удобной на вид изогнутой спинкой. Помимо него в помещении находился сундук, пара кресел, журнальный столик, пушистый ковëр и... на этом всë. Правда, стоит также отметить, что потолок в комнате был очень необычным. Он казался живым воплощением звëздного неба, и Зверев невольно залюбовался им. Алекс видел такой лишь однажды, когда в сопровождении Антохи и его молчаливого друга, имя которого мужчина никак не мог припомнить, посетил Хогвартс. Тогда звёздный потолок Большого зала так сильно поразил Зверева, что тот долго не мог выкинуть из головы образ старинного замка. Да и в этот раз... Алекс и представить себе не мог, КТО мог жить в доме/замке/особняке/чём-то ещё, если может позволить себе подобную роскошь. Вообще в Магической Британии самыми богатыми семьями считались Малфои, Гринграссы и Фросты, но вряд ли оборотень находился у кого-то из них, не так ли?

Пробормотав себе под нос парочку крепких выражений на родном языке, Алекс осторожно коснулся ногой пола. Тот, к счастью, не провалился и не сделал ничего в этом роде, но на несколько секунд Звереву показалось, что он немного деформировался. Впрочем, бог с ним, с полом!

Собравшись с духом, Алекс встал и, оглядевшись, решил начать с осмотра комнаты. Его взгляд упал на сундук, стоявший у стены. Поддавшись внезапному порыву, он подошёл к нему и приподнял тяжёлую крышку. Внутри, к его удивлению, находилась одежда. Самая обычная, нейтральных белых и серых цветов.

Алекс наугад вытащил из сундука серые штаны на шнуровке и белую футболку. Одежда была простой, но удивительно удобной и мягкой на ощупь, словно предназначалась для сна, но выглядела совершенно обычной. Он переоделся, почувствовав, как напряжение и обида на одного конкретного индивидума покидает его, словно одежда обладала какими-то умиротворяющими свойствами.

Одежда села на Алекса идеально, как будто была сшита специально для него. В зеркале, которое появилось из ниоткуда прямо перед ним, отразился не привычный оборотень в потрёпанной временем грубой одежде, а вполне себе респектабельный молодой человек. Зверев покачал головой, отгоняя лишние мысли из головы. Даже если сейчас он и выглядит чуть ли не джентльменом, то пройдёт всего несколько дней, и от этого образа не останется даже следа — его с лёгкостью сотрёт полнолуние...

Из комнаты вели ровно две двери. Алекс дёрнул за ручку одну из них, открывая проход в просторный коридор. Чуть помедлив, мужчина вышел из комнаты, аккуратно захлопнув за собой дверь и держа свою волшебную палочку наготове. Подумав, он решил идти направо, в сторону винтовой лестницы. Авось повезёт, и Зверев сумеет отыскать Зефира, чтобы собственными руками придушить того за вчерашний (а вчерашний ли?) инцидент.

Но Алекс так и не успел не то что подняться по лестнице, даже просто дойти до неё, застыв на месте, как истукан. Его взгляд был прикован к широкому окну в добрых пять метров длиной. Зверев просто не мог поверить своим глазам. За окном виднелось кристально ясное небо, а внизу... облака. Густые, белые, мягкие...

— Кто-нибудь, скажите мне, что я сплю... — задушенно прошептал Алекс, во все свои два глаза глядя на прекрасный вид из окна. — Где я вообще, чёрт меня побери, нахожусь?!

Но никто не ответил бедному оборотню, у которого от волнения и шока чуть не случился инфаркт. В коридоре всё также стояла полная тишина, нарушаемая лишь дыханием самого Алекса.

Алекс сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нет, он точно не спал. Это было слишком реально, слишком ощутимо. Мягкий пол под ногами, струящийся свет, невероятный вид из окна — всё это не могло быть сном. Но где он? И как сюда попал? Последнее, что он помнил, — как Зефир вырубил его в лесу.

Решив, что стоять на месте и паниковать не имеет смысла, Алекс поспешил вернуться в комнату, где, собственно говоря, он и проснулся. На этот раз его внимание привлекла другая дверь, меньшая, чем та, через которую он вышел. Осторожно приоткрыв её, он обнаружил небольшое помещение, похожее на ванную комнату. Всё было выполнено в том же футуристическом стиле: раковина, парящая в воздухе, зеркало и странная, чем-то похожая на яйцо, ванна.

Алекс отступил, чувствуя, как лёгкая тошнота подступает к горлу. Ему нужно было найти выход, выбраться из этого места как можно скорее. Он снова вышел в коридор и, решив рискнуть, направился к винтовой лестнице, ведущей, как он предполагал, наверх.

Достигнув лестницы, Алекс остановился. Она была такой же необычной, как и всё остальное: ступени, словно вырезанные из облаков, мягко светились изнутри. Ему казалось, что ступая на них, он будет проваливаться, но первый же шаг развеял его опасения. Лестница оказалась удивительно прочной.

Поднимаясь, Алекс продолжал оглядываться, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на то, где он находится. Но вокруг была лишь бесконечная, завораживающая красота, которая одновременно восхищала и пугала. Где бы он ни был, это место явно принадлежало кому-то с невероятным вкусом и, несомненно, огромными возможностями.

Добравшись до вершины винтовой лестницы, Зверев оказался в просторном зале, залитом мягким, рассеянным светом, источник которого оставался неопределённым. Стены, казалось, были вытканы из неведомого материала, который переливался всеми оттенками рассветного неба, плавно переходя от бледно-розового к нежно-золотистому. Алексу стоило больших усилий оторваться от разглядывания этого восхитительного чуда. Но сделать это было необходимо. Хотя бы потому, что оборотень наконец-то заметил одного до зубного скрежета знакомого оборотню индивидума, называемого Зефиром, беседующуго с незнакомым Звереву человеком. Или не совсем человеком?..

Алекс решительно направился к серебряным фигурам мужчин, сидящих за небольшим столиком и о чём-то разговаривающих. Вернее, разговаривал незнакомец, а Зефир лишь слушал, изредка кивая или мотая головой. Впрочем, с подобной манерой общения данного человека Зверев был знаком не по наслышке. Именно эта черта характера Зефира и раздражала мега общительного оборотня больше всего.

— Где мы находимся, чёрт побери?! Что вообще происходит? Кажется, мы должны были спасать Авеля и Гермиону, не так ли? — подойдя на расстояние слышимости, беспардонно вывалил на Зефира поток вопросов Зверев, вмешиваясь в чужую беседу. Незнакомца, который, к слову сказать, скорчил презрительную рожицу при виде Алекса, оборотень проигнорировал.

Зефир не ответил, но вместо него голос подал незнакомец:

— М-да... Я так и не понял, друг мой, зачем ты притащил в наш замок этого... к-хм... смертного.

— Я уже говорил тебе, Борей, — ровным голосом ответил Зефир, глядя не на своего собеседника, а куда-то сквозь него.

— Говорил он! — хмыкнул некий Борей, закатив глаза к небесно-голубому потолку. Алекс тем временем, поняв, что никто не спешит отвечать на его вопросы, внимательно изучал внешность этого мужчины. Он был таким же серебрянным и, казалось, несколько полупрозрачным, как и Зефир, но всё же чем-то отличался от него. У Борея были более резкие черты, холодный взгляд, некая аристократическая выдержка, крепкое телосложение, менее высокий рост. — Да ничего ты не говорил! Боюсь, дорогой Зефир, парочка туманных фраз не считается адекватным объяснением происходящего. Я, как и Эвр с Нотом, жду от тебя нормального ответа!

На лице Зефира не дрогнул ни один мускул. Он перевёл свой пустой взгляд на Алекса и внезапно ответил на вопросы уже не надеющегося на подобную «щедрость» Зверева:

— Мы находимся в Воздушном замке. Здесь я продумаю план. Ты же будешь ждать. Я подумаю, чем ты можешь быть полезен. И, да, ты прав. Я спасу Авеля Ханта. Но не сейчас.

— Ещё и Авель Хант какой-то? — не выдержал Борей. На него было страшно посмотреть. — Зефир, тебе придётся многое нам объяснить!

— Всему своё время, — туманно открестился Зефир от чужого вопроса, поднимаясь со своего кресла и вновь устремляя свой взгляд в только ему ведомые дали. — Всему своё время...

Борей лишь раздражённо вздохнул. Кажется, он давно привык к подобному поведению Зефира. Хотя... Чего уж греха таить, Алекс тоже потихоньку начал привыкать к манере речи загадочного мужчины.

* * *

Авель хмуро буравил взглядом спину старика, слишком напоминающего не к месту упомянутого директора. Впрочем, чего ещё мог ожидать Хант от родного брата Дамблдора? Вполне логично, что они будут похожи внешне. Правда, на деле Абертфорт, владелец трактира «Кабанья голова», был совершенно другим, чем ненавистный директор Хогвартса. Он даже не пытался прикидываться эдаким добреньким всепрощающим старичком, готовым раздавать послушным деткам конфеты и подарки, а непослушным грозить пальчиком, укоряюще качая седой головой и загадочно сверкая очками-половинками. Абертфорт был грубым, угрюмым, неотёсанным... Если он и напоминал своего брата, то исключительно внешне. И то это сходство часто терялось, поскольку трактирщик не носил экстравагантные наряды, подражая директору.

— Так, мелкие, вам по лестнице вверх. Твоя комната, мальчик, — пятая слева. А твоя... — он перевёл взгляд на Гермиону, которая стояла рядом с Авелем, нервно сцепив руки за спиной. — Твоя будет шестой справа. Мне плевать на то, чем вы будете заниматься эти три дня, ясно? Но мне хотелось бы прояснить, что выходить за пределы данного трактира вам запрещено, как и мозолить мне глаза. Конечно, Альбус попросил меня приютить вас, но в случае чего я просто верну вас ему в руки. И никакая совесть меня терзать не будет, на этот счёт можете не беспокоиться. А в остальном же... Делайте, что хотите, но не мешайтесь под ногами! Всё, брысь!

Авель выразительно скривился, но промолчал, послушавшись трактирщика. Схватив чемодан за ручку, он первым двинулся в сторону не внушающей никакого доверия скрипучей лестницы, которая, казалось, того и гляди провалится вместе с тем неудачником, который решит взобраться на второй этаж. Грейнджер молча двинулась за ним. В последнее время девочка была сама не своя. И Хант её прекрасно понимал.

Вчера Авель и Гермиона долго просидели вместе, разделившись лишь тогда, когда их разогнала по кроватям вернувшаяся мадам Помфри. Хант занимался тем, что пытался утешить Гермиону, а девочка... девочка была поглощена какими-то своими серьёзными размышлениями. Судя по тому, какие хищные и ненавидящие взгляды сегодня бросала на рискнувшего проводить своих пленников Дамблдора (даже у Авеля пробежали холодные мурашки по коже), их русло было вполне себе ясно и понятно.

Глубоко вздохнув, Хант толкнул дверь в указанную Абертфортом комнату, поморщившись от увиденного. М-да... Трактирщик явно не утруждал себя какой-либо уборкой, как, видимо, и редкие постояльцы. В мальнькой комнатке с небольшим грязным окном с решёткой едва умещалась односпальная продавленная кровать, небольшой стол, выглядевший запущено: толстый слой пыли покрывал углы, а по всей площади красовались тёмные круги — следы от горячих чашек, — капли чернил и пятна засохшего воска. Рядом валялись смятые черновики, обёртки от конфет и пожухлая корка апельсина. На краю сиротливо стояла чашка с остатками чая, покрытая белёсым налётом, а рядом приютился огрызок восковой свечи.

Также в комнате находились два видавших виды стула, старый шкаф с плохо открывающейся дверцей и поеденное молью кресло, на которое Хант не рискнул бы садиться, вполне резонно полагая, что там-то находится истинная обитель здешних насекомых.

Расположившись (Читай — поставив чемодан рядом с кроватью), Авель окинул объект работы тяжёлым взглядом и вздохнул. Палочки у него и Гермионы проклятый Дамблдор конфисковал, аргументируя это тем, что несовершеннолетним на каникулах запрещена какая-либо магия. Гермиона тогда ничего не ответила на подобное высказывание, всё ещë переживающая потерю своих родителей, а вот Авель... Авель не сдержался и вступил с директором в спор. Насколько Хант помнил, в законе насчёт несовершеннолетних была одна лазейка. Вернее, целый лаз. Колдовать юным магом было запрещено, начиная аккурат с летних каникул после первого курса. Считалось, что первокурсники ещë не могут сотворить ничего стоящего, а вот потом... потом над ними устанавливался надзор. Да и то, на колдовство несовершеннолетних частенько смотрели сквозь пальцы, по-настоящему наказывая исключительно магглорождëнных.

Но Дамблдор вполне ожидаемо проигнорировал пылкую речь Гриффиндорца, умело переводя тему разговора. Авель, признаться, совсем не понимал старого интригана. Казалось, что директор совсем не замечал тех страшных взглядов, которые бросала на него Гермиона, а если и замечал, то умело это скрывал. Да и старик не видел ничего зазорного в том, чтобы преспокойно явиться к Ханту и Грейнджер после того, как те узнали, что он стëр родителям девочки память об их существовании и сумел довести Авеля до стихийного выброса. Какого-либо такта или хотя бы его маленьких зачатков Дамблдор был лишëн целиком и полностью.

Засучив рукава, Авель принялся за генеральную уборку. Бóльшую часть содержимого он просто собрал в найденный мусорный пакет и выставил наружу, а остальное оставил на своих местах. Спустя каких-то полчаса комната блестела, как новенькая. Вернее, почти как новенькая. Мальчику так и не удалось оттереть тысячетние разводы на столешнице и окне, а также Хант просто побоялся приближаться к стоящему креслу. Мало ли какие у магов живут паразиты... Да и что Авель мог с ними поделать? По-хорошему кресло стоило выбросить на помойку, но подобное делать мальчик не рискнул. Одно дело фантики от конфет и апельсиновая кожура, а другое — мебель... Ханту не очень-то хотелось после горести за самоуправство от Аберфорта. Ну его, нафиг!

Устало вытерев пот со лба ладонью, Авель открыл платяной шкаф, молясь, чтобы там-то не было никакого мусора. И в тот же миг оттуда выскочили нечто... нечто бесформенное, состоящее из густого чëрного тумана, фонящее странной, чуждой магией. Хант даже не успел среагировать, как под его удивлëнным взглядом существо начало деформироваться, вытягиваясь, сужаясь, извиваясь... Спустя пару секунд оно неожиданно приняло облик... Дамблдора?!

— Что вы здесь забы... — возмущëнно начал было мальчик, как застыл, не говоря больше ни единого слова. Рядом с безумно улыбающимся директором лежал его, Авеля, отец. Теодор Хант был бледен, а его глаза были широко-широко открыты. Авель с ужасом осознал, что он... он... он не дышит!

— Мальчик мой, тебе стоило быть более сговорчивым, — продолжая безумно улыбаться, выдал замечание директор Хогвартса. Авель его не слушал. Он молча наблюдал за тем, как из-под бездызанного тела отца вытекает Лужа тëмной крови... Нет! Этого просто не может быть! Это... Это невозможно! Невозможно! Не-воз-мож-но и точка!

— Но я надеюсь, что ты сделаешь нужные выводы, мой мальчик! — продолжил Дамблдор, сделав шаг в сторону замершего Авеля. В руках директора материализовался страшно знакомый браслет, который иногда снился мальчику в кошмарах. Авель, заметив его, сделал шаг назад, рефлекторно вскинув руки в защитном жесте. Сердце с бешеной скоростью колотилось в груди. — Ты будешь слушаться меня и подчиняться мне, только мне! Ты пойдëшь со мной и навсегда останешься в своей камере! А если ты откажешься... Что же, я найду другую точку давления!

— Нет... — с трудом прошептал Авель, пытаясь сосредоточиться на чём-то, кроме безвольного тела отца. Это не правда! Это ложь, обман! Это не может быть правдой! НЕТ!

— Нет? — наигранно удивился Дамблдор, хихикая. — Что же... А что ты скажешь на это, мой мальчик?

Директор небрежно взмахнул рукой и на месте отца Авеля появилась Гермиона... Еë шея была неестественно изогнута, рот был открыт в беззвучном крике, а глаза... О, такого страха и ужаса в глазах видавший вилы Хант ещë ни разу не видел!

— Гермиона! — Авель бросился в сторону девочки и, опустившись на колени, неверяще прикоснулся к бледной коже девочки, но тут же отдëрнул руку. Мало того, что кожа Грейнджер была холодной... нет, ледяной! — на месте соприкосновения по телу подруги медленно расположился ожог... Запахло палëной плотью.

— Видишь? — торжествующе поинтересовался Дамблдор. — Ты приносишь только боль и страдания людям! Ты — монстр, чудовище, ничтожество! Сдавайся, мой мальчик. Тебе не место среди нормальных людей!

И Авель уже действительно был готов сдаться, но случилось то, чего Хант никак не мог ожидать. В дверь осторожно постучали, а через несколько мгновений, не дождавшись никакого ответа, кто-то отворил дверь. На пороге возникла знакомая девичья фигура... Гермиона?!

Авель шокировано но переводил взгляд с неживой девочки на живую. Грейнджер похоже тоже прибывала в прострации, видя перед собой... себя. И только теперь до Авеля наконец дошло. Он медленно развернулся в сторону затихшего Дамблдора.

— Так значит это все иллюзия... — пробормотал Авель и неожиданно обратился к Гермионе: — Закрой, пожалуйста, глаза!

Удивлëнная, она послушалась. Тогда Авель вновь развернулся к Дамблдору. На его лице сама собой возникла мстительная улыбочка. Резким движением мальчик сорвал с себя чëрную повязку. Фиолетовые глаза встретились с голубыми... И внезапно Дамблдор истошно завопил, схватившись за горло. Его глаза закатил истерику, а сам он начал... таять, превращаюсь в липкую, скользкую чëрную массу, медленно растекающуюся по полу с громким шипением. Но прошло всего несколько секунд, как жидкость впиталась в пол и... исчезла, не оставив даже следа.

— Что это было? — хрипло спросил Авель, после того как торопливо вернул повязку на своë законное место и повернулся к открывшей глаза Гермионе.

— Я не знаю, — отозвалась та, продолжая буравить взглядом место, на котором ещë недавно лежала мëртвая «она». — Но думаю, что когда мы вернёмся в Хогвартс, то сможем узнать про это существо побольше.

— Наверное, — пожал плечами Хант, приглашающе указывая на стул, а сам плюхаясь на кровать. Немного помедлив, девочка вошла в комнату Авеля и присела. Интересно, а кто-нибудь услышал предсмертный вопль Лже-Дамблдора? Если да, то почему сюда ещë не мчится Аберфорт или кто-то в этом роде?

Наступила тишина. Каждый думал о чëм-то своëм. Авель открыл чемодан и, покопавшись там, достал из него свою самодельную книгу по рунам, собираясь немного попрактиковаться в этом деле, раз уж у него отобрали палочку. Заинтересовавшись, Гермиона приблизилась поближе и вопросительно посмотрела на Ханта, который пытался отыскать среди своего хлама ровный брусок дерева и инструменты, которые он во время побега успел прикупить в магазине (обычном, не магическом). Заметив еë интерес, Авель кивнул, и в тот же миг книга оказалась в руках жаждущей знаний Грейнджер. Усмехнувшись, Хант пересел на свободный стул поближе к столу и, зафиксировав брусок на одном месте, начал творить.

Грустно посмотрев на выжигательный аппарат, который работал на электричестве и в мире магии был просто бесполезным хламом, Авель взял в руки металлический резец и, сверившись со своими конспектами, начал вырезать первую руну, которую он сумел мастерски замаскировать под обычный, ничем не примечательный узор. По крайней мере, не знакомые с рунной магией волшебники не должны заподозрить в изделии Ханта ничего необычного.

Работа текла медленно, даже монотонно. Авель изо всех сил старался не отвлекаться, умеренно вливая магию через инструмент в своих руках. Получалось весьма неплохо, хотя мальчик ещë не знал, как артефакт поведëт себя на практике. Если до этого Хант баловался только тем, что создавал предметы исключительно из учебника, то этот он выдумал сам.

Потребовалось много времени, чтобы Авель закончил работу и осторожно осмотрел получивший артефакт. Руны были вырезаны предельно аккуратно и на первый взгляд были даже не заметны среди ничего не значащих узоров и завитушек. Довольно кивнув, Хант вытер пот с лица и отложил своë творение в сторону. По-настоящему испытать его он сможет лишь тогда, когда в его руках снова окажется волшебная палочка.

— Кстати, Гермиона, тебе тоже досталась такая комната? — он обвëл рукой помещение, заинтересованно глядя на увлëкшуюся чтением девочку. Если все помещения «Кабаньей головы» были одинаковы, то Хант очень посочувствовал местным постояльцам.

— Почти, — кивнула Гермилна, отложив в сторону учебник по рунам. — Только у одного из моих стульев отсутствует ножка, кресло выглядит куда более прилично, а у шкафа нет одной дверцы. В остальном все тоже.

— Ясно, — кивнул Авель. Его догадка подтвердилась. Переведя взгляд на часы, он заметил: — Кажется, сейчас время обеда. Спустимся вниз?

Вымученно улыбнувшись, Грейнджер кивнула и первой направилась в сторону выхода. Авель проводил еë задумчивым взглядом, чувствуя, как сердце наливается кровью. Нет... После всего случившегося, после того, как Дамблдор уничтожил память родителей девочки, Гермиона уже не была прежней. И кажется, что единственный, кто может ей помочь, встряхнуть, вытащить из пучины страданий, — это он сам.

От Беты:

Проверено! А Зефир у нас не один такой странный... Спасибо за прочтение! ❤