Последний Тан (джен)

Тарн напрягся, готовый броситься на Даркенда, но Белиция удержала его, схватив за руку. Тан темных гномов забрался в гнездо, в то время как Бейкер и Регал беспомощно стояли в стороне.

— Это довольно крупная безделушка. Но в чем ее скрытая сила? Дайте мне посмотреть.

Даркенд схватил яйцо и закричал от такой боли, что остальные отпрянули, когда из его тела вырвался яркий свет. Даркенд корчился и задыхался, дёргался и извивался, делая всё возможное, чтобы разжать хватку на Платиновом яйце, но казалось, что он прилип к нему. Его волосы встали дыбом, а рот беззвучно шевелился. Он не издавал ни звука, но из глубины его смертного тела внезапно вырвался луч чистого белого света.

Остальные могли только смотреть, как горит его кожа.

Он несколько минут кричал в невыразимой агонии.

Воины дергаров не стали дожидаться конца. Все до единого они бросились обратно через дыру в стене Грота, не оглядываясь. В конце концов Даркенд просто замерцал и исчез, а его доспехи, булава и тело растворились без следа.

— Лжевождь гномов, вот кто он такой, — сухо пробормотал Регал после долгого молчания.

— Возможно, мне стоит попробовать, — сказал Бейкер, осторожно обходя кучку пепла, — всё, что осталось от его соперника.

— Отец, не надо! Ты видел, что произошло! — сказал Тарн.

— Послушай меня, сын мой. Я должен попытаться. А ты должен сделать то, что я тебе приказал. Прямо сейчас. Это наш единственный шанс, единственный шанс остановить Хаос, который навсегда уничтожит Торбардин.

Полукровка молчал, испытывая мучительный страх, но вынужденный согласиться.

— Иди! Бери Белицию, Хиларов и всех агаров, которых сможешь быстро найти! Но убирайся отсюда как можно скорее!»

— Но... — начал Тарн. Он подошёл ближе к отцу и беспомощно развёл руками. — Пойдём с нами! Не делай этого. Ты не обязан это делать.

— Но я должен. Я — последний тан. Сын, пришло время нам расстаться. Ты должен это понять!

— Твой отец прав, — спокойно сказал Регал, который также был Чизелем Хранителем Знаний. — А теперь иди — и быстро! Если твой отец добьётся успеха, высвободится древняя сила. И ты должен уйти!

— Иди наверх, прочь из Торбардина, — приказал Бейкер своему сыну. Тан перевёл взгляд на Белицию. — Береги себя, дитя моё, и знай, что твой отец был очень храбрым и он очень гордился тобой.

— И я… я тоже горжусь им, — сказала Белиция сквозь слёзы.

— Ты! Она взяла Тарна за руку. — Послушай своего отца!

Он молча последовал за ней, когда они выбрались из гнезда, пересекли пещеру и направились к отверстию в стене Грота.

Бейкер и Регал смотрели вслед Тарну и его женщине.

— Ты поступаешь правильно, — сказал Регал, похлопывая тана по спине.

— Я знаю. — Тан Хиларов вздохнул. Бейкеру казалось, что вся его жизнь строилась ради этого момента.

— Расскажи мне, как ты усвоил последний урок? — спросил овражный гном, который на самом деле был наследником веков.

— Это было в тех рукописях, в свитках, оставленных Чизелем Хранителем Знаний — тобой, — тихо объяснил Бейкер. Он оглядел Грот и представил себе огромный сталактит снаружи. — Сила Серого Камня в этом яйце — это необузданная сила Хаоса.

— Да, это так.

— И только она может противостоять силам, осаждающим наше королевство. Только Хаос может дотянуться до Хаоса, чтобы уничтожить его.

Бейкер Белый Гранит взглянул на Платиновое Яйцо и осторожно, легко положил на него руки, не сводя с него глаз.

Он представил себе огромный сталактит вокруг себя, каменную глыбу, которая простояла здесь более десяти тысяч лет. Возможно, ему следовало бы почувствовать страх или печаль, но он оставался странно спокойным. Его мысли наполнились грустью, когда он вспомнил о смертях, страданиях, убийствах, которые стали наследием его пребывания в кресле тана. Но он знал, что сага еще не завершена.

— Как ты думаешь, они в безопасности? — спросил Бейкер Белый Гранит.

— Я знаю, что да, — ответил Регал.

— Реоркс, прости меня, такова воля самого Паладайна. Он тихо пробормотал молитву и почувствовал умиротворяющее присутствие своего бога, бога, который присматривает за всеми гномами.

Он медленно сжал кулак и почувствовал, как платиновое яйцо плавно вращается в гнезде. Вспыхнул успокаивающий и прохладный свет, который окутал Бейкера Белого Гранита и распространился по всему Гроту, проникая в твердую породу за его пределами.

Затем всё началось: сначала лёгкая дрожь, вибрация пола, стен и самого воздуха. По стенам поползли трещины, а с потолка начали отваливаться куски камня.

Из яйца вырвался яркий белый свет, озаривший скалу и самого Бейкера. Но он почему-то не испытывал никаких эмоций, а лишь гордо наблюдал за происходящим словно издалека, наслаждаясь этим моментом, этим местом и своим народом.

И он сам стал светом, который струился наружу, пробиваясь сквозь скалу Древа Жизни.

Там, куда проникал этот свет, тени Хаоса переставали существовать, растворяясь в небытии, из которого они пришли. Огненные драконы сгорали дотла; ползучие существа корчились и исчезали.

Там, где лежали раненые или в ужасе съежившиеся гномы, свет ласкал их, и, умирая, жители подгорных земель чувствовали нежные объятия своего бога.

Свет лился вниз, пронизывая все уровни великого города, проникая в каждую разрушенную комнату, ища и находя существ Хаоса, где бы они ни прятались. Он нашёл и страдающих гномов и унёс их с собой, но уже более бережно.

В воздухе над Урханским морем Зарак Туул был потрясён первой волной света. Он издал долгий мучительный вопль, бросая вызов. Сила света опаляла его плоть и жгла даже сильнее, чем огонь. Воин-демон корчился под натиском магической атаки, потрясая кулаками и завывая от ярости, пока сила Хаоса терзала его и сбивала с ног, окружая и лишая сил. Примус тоже закричал от невыносимой боли. Белый свет окутал огненного дракона, погасив яркость его чистого пламени и разорвав его на клочья хаоса, которые осыпались в воды озера множеством гаснущих искр.

Воин-демон кувыркался в воздухе, продолжая выть и нанося удары по всему, что попадалось под руку, пока сила платинового артефакта уносила его прочь. Тёмные воды озера сомкнулись вокруг него. А потом исчезли. Магия продолжала нести его, сокрушая и растворяя, непреодолимая и всепоглощающая. Мимо проносились планы тьмы, и клочья эфира рвали его пылающую плоть, пока Зарак Туул снова не рухнул в мрачную темницу Бездны.

Весь Торбардин был залит светом, как будто его открыли небу в солнечный день. В своих городах на берегах подземного моря выжившие девары с благоговением смотрели на происходящее, в то время как тейвары и дергары выли, закрывая руками ослеплённые глаза. Бейкер Белый Гранит, который теперь был светом, продолжал расширяться. Зная, что он — орудие богов и древних драконов, он принял свою судьбу и распространился по холодным тёмным водам Урханского моря.

Когда эти воды наконец поглотили его, Бейкер смирился со своей участью. Тьма, сомкнувшаяся над его головой, принесла ему новое чувство — спокойствие.

И наконец, покой.