Божественный Молот | Divine Hammer (джен)

И снова пылающий молот — стремительная звезда в небе. Катан парил среди трёх лун и смотрел, как он приближается. Внизу простирался Кринн — наковальня, ожидавшая удара.

Прежде этот сон почти не давал ему покоя, но сегодня принёс облегчение. Молот не снился уже несколько недель — с тех пор, как Бельдинас назначил Катана великим маршалом. Каждое утро рыцарь просыпался с одной мыслью: неужели от него отвернулся не только Король-Жрец, но и бог? Он бы не винил Паладайна. Ведь он позволил лунным богам коснуться себя…

…То же самое. Он чувствовал то же самое…

Иногда во сне приходила и Лесиана. Но это были другие сны, куда более греховные. Катан хотел ненавидеть её. Церковь учила, что он должен её ненавидеть. Пусть сама она не служит тьме, зато помогает тем, кто ей служит, и потворствует их злодеяниям. Недаром говорят: нельзя валяться в грязи и остаться чистым.

Молот приблизился. Огромный, охваченный священным пламенем, он пронёсся так близко, что Катана обдало жаром. С рёвом сотен тысяч кузнечных горнов он устремился вниз — к сапфировому миру.

Прямо на Стольный город.

Катан нахмурился. Что-то здесь было не так… Почему гнев бога всякий раз обрушивался на сердце Церкви? Сегодня ему должен был присниться Лосаркум. Сегодня — как никогда!

Молот ударил. Всё утонуло в грохоте и ослепительном пламени.

* * *

Катан проснулся в своих покоях во дворце Лосаркума. Из открытого окна тянуло прохладой пустыни. Колыхались шёлковые занавески, а за ними чернело атласное небо, усыпанное миллионами звёзд. Столько их он не видел нигде.

Что-то не давало покоя. Что-то в этом сне, в видении, которое преследовало его уже полжизни. Но что именно? Чем упорнее Катан пытался вспомнить, тем дальше ускользала мысль.

Вздохнув, он поднялся с вороха подушек, заменявших жителям пустыни постель. Нагим прошёл через тёмную комнату, налил чашу вина и встал у окна, глядя на спящий город, высеченный в скале. За ним возвышалась чёрная Башня в кольце кипарисов, почти неразличимая на фоне ночного неба. Катан невольно поёжился.

— Сегодня.

Он произнёс это вслух, словно хотел окончательно осознать: день настал. Пришёл Весенний Рассвет. Улицы Лосаркума украсили цветочными гирляндами: земля пробуждалась после зимнего отдыха. Позже по извилистым переулкам пойдут люди, славя Паладайна, а у святилищ на перекрёстках будут жечь в дар богу прошлогоднее зерно. Но для рыцарей этот день означал совсем другое. На рассвете они нападут на Башню. Судя по положению Солинари, оставалось чуть больше часа. Возможно, потом те, кто выживет, присоединятся к общему празднику.

— Здравствуй, Катан.

Услышав знакомый голос, он вздрогнул, выронил чашу и резко обернулся.

Лесиана стояла у постели. В полумраке её алые одежды казались чёрными. Капюшон был откинут. Она не улыбалась — и именно это убедило Катана, что перед ним не плод воображения. В глазах волшебницы застыла тревога.

Я же голый! — вдруг вспомнил он.

Лицо вспыхнуло. Катан поспешно прикрылся руками.

— Лесиана! Давно ты…

— Достаточно, — ответила она, лукаво взглянув на него. — Всё, что можно, я уже увидела.

Катан схватил висевшую неподалёку накидку и поспешно натянул через голову.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, скривив губы. — Разве тебе не полагается быть со своими братьями и сёстрами?

Лесиана уловила презрение в его голосе, но не подала виду.

— Братья и сёстры меня и послали, лорд Катан. Я пришла предупредить тебя.

— Не смей мне угрожать, — отрезал он. — Это вам следует бояться. Вы прячетесь. Во всех человеческих землях стали изгоями. Магия слабеет. Я знаю. Чувствую, как убывает её сила.

Он ожидал гнева, возражений, ругани. Но Лесиана лишь кивнула. Глаза заблестели.

— Знаю. Лунитари свидетельница, я знаю.

Катан так удивился, что невольно шагнул к ней.

— Что случилось? Расскажи, Лесиана.

— Нет. Лучше я покажу. Иначе ты не поверишь.

Она собиралась колдовать. Здесь.

Должно быть, по его лицу всё стало ясно: в глазах Лесианы мелькнуло нетерпение.

— Если бы я хотела навредить тебе, то давно бы это сделала.

Разумно. Но спокойнее от этого не стало. Катан встретил её тревожный взгляд.

— Хорошо, — сказал он, склонив голову. — Но если ты вздумала меня обмануть, предупреждаю: стоит мне крикнуть, и мои люди будут здесь.

— Теперь уже ты мне угрожаешь, — с улыбкой ответила она.

Закатав рукава, Лесиана подняла руки и начала читать заклинание:

— Арваяс гро вешанн, кулпит то-сати харбандит…

С каждым словом нарастала сила красной луны, пьянящая не хуже вина. Катан старался думать лишь о том, чему его учили, о своём долге, о милости Паладайна.

Во тьме что-то замерцало. От пола поднялся красноватый туман. Он стелился по комнате, сгущался, постепенно обретая смутные очертания города. Катан прищурился, но заклинание ещё не было завершено. Лесиана продолжала колдовать: вот появилась улица, особняк, обширная рыночная площадь… А над ними — квадратная красная башня, окружённая деревьями.

Катан затаил дыхание. Он понял, что видит.

Дальтигот. Там герцог Серл и его люди готовились нанести второй удар — через два дня.

— Не понимаю, — сказал он. — Зачем ты мне это показываешь?

Лесиана не отвечала. Она продолжала нараспев произносить слова заклинания, перебирая пальцами невидимые струны. Изображение стало таким чётким, что Катан различал сосны вокруг Башни.

Постой. Одно дерево отличалось от остальных: выше, темнее.

Он нахмурился. Что происходит с Башней? Она словно раздувалась, всё сильнее меняя очертания.

Катан смотрел, не в силах отвести глаз.

Внезапно в дверь громко постучали. Рыцарь вздрогнул и поднял голову. Сердце заколотилось.

— Сэр? — позвал Титиан.

Лесиана тоже вздрогнула. Изображение заколебалось и расплылось. Она снова сосредоточилась на заклинании, отчаянно пытаясь удержать чары…

Дверь открылась.

— Милорд, с вами всё в порядке?

На пороге появился Титиан — с голой грудью и мечом в руке. За ним стояли ещё двое молодых рыцарей, тоже полуодетых и вооружённых.

— Мы услышали голоса… Паладо Калиб!

Рыцари уставились на волшебницу. Та замерла. Катан переводил взгляд с неё на своих людей, слишком ошеломлённый, чтобы вмешаться. Созданный Лесианой город у них под ногами снова распался на туман. Магия рассеивалась.

— Подождите, — сказал Катан, но его никто не слушал.

Лесиана и Титиан действовали одновременно. Она произнесла слово, которое должно было унести её из комнаты, а молодой рыцарь метнул меч.

Клинок настиг волшебницу, когда заклинание переноса уже начало действовать. Вместо того чтобы вонзиться в живот, он прошёл сквозь тающий силуэт и ударился о расписанную фресками стену.

Лесиана исчезла.

* * *

Когда Лесиана появилась в покоях Хозяина Башни, тот шагнул к ней, чтобы поддержать, но она остановила его жестом. Хотелось кричать от досады. На нетвёрдых ногах Лесиана добралась до скамьи с бархатными подушками, села и закрыла лицо руками.

— Боги и демоны…

Она рассказала о случившемся.

— Сначала надо было объяснить ему всё словами, — с укором сказал Хадар. — Он бы поверил. Ты ведь наложила на него чары.

Лесиана резко рассмеялась.

— Не накладывала я на него никаких чар.

Хадар уставился на неё, открыв рот.

Она опустила голову, вспоминая ту ночь в холмах. Если бы тогда сделала то, что ей велели, возможно, ничего этого не случилось бы. Лесиана со стоном покачала головой.

— Винсил говорил, ты сказала ему…

— Я солгала! — крикнула она, вскакивая. — Доволен?

Злясь на себя не меньше, чем на Хадара, Лесиана выскочила из комнаты. Он окликнул её, но следом не пошёл.

Когда ей удалось немного успокоиться, уже близилось утро. Она выглянула в одно из немногих окон Башни. На востоке, над горами с плоскими вершинами, небо окрасилось в цвет спелых кровавых дынь. Всё ещё злясь на собственную глупость, Лесиана молча смотрела, как разгорается заря.

И тут Башню впервые тряхнуло.

Толчок был слабым, но по спине пробежал холодок. В Дравинаре землетрясений не случалось. Никогда. Значит, действовала сила, неподвластная законам природы. Но кто её пробудил — Орден или рыцари? Маги не стали бы нападать первыми. А Божественный Молот без Светоносца едва ли способен…

Второй толчок оказался сильнее. У Лесианы подогнулись колени, и она оперлась о стену, чтобы удержаться на ногах. По всей Башне раздавались тревожные крики магов.

Чтоб всё разлетелось в щепки! Это не мы.

Каменная стена под рукой дрогнула и поплыла. Отражение Лесианы в чёрном обсидиане исказилось. Она отступила. На стене проступили очертания рта. Губы разомкнулись, обнажив чёрные стеклянные зубы и язык. Рот был по-детски маленьким, как у Хадара, поэтому Лесиана нисколько не удивилась, услышав голос Хозяина Башни.

— Миледи, немедленно приходите в Залу Сердца.

* * *

Освобождать разум от посторонних мыслей будущие маги учились с первых дней. Колдовство требовало сосредоточенности. Трудно призвать магию и придать ей форму, когда захлёстывают чувства. И всё же сейчас казалось, что половина волшебников Башни Лосаркума поддалась панике. Толчки следовали один за другим. Мужчины и женщины всех трёх орденов кричали и толкались. Коридоры и широкая винтовая лестница были завалены книгами и магическими предметами. У входа в Зал Переходов теснились маги. Некоторые осыпали проклятиями всех, кто стоял у них на пути.

Лесиана протиснулась сквозь толпу и побежала наверх. Очередной толчок едва не сбил её с ног. Миновав покои Хадара, она добралась до высокой двери из железного дерева. При её приближении вспыхнули руны: все три цвета магии слились, охраняя Залу Сердца. Лесиана произнесла слово. Руны одна за другой погасли, и дверь распахнулась, пропуская её внутрь.

Большинство ближайших помощников Хадара уже собрались вокруг тонкой иглы — уменьшенной копии Башни. Они тихо переговаривались напряжёнными голосами. Хозяин поманил Лесиану к себе. Его глаза расширились от страха.

— Стражи готовы, — сказал он. — Теперь дело за нами. Когда рыцари прорвутся, времени останется мало.

Увидев, что происходит в крошечном городе перед ней, Лесиана не сдержала стона. Над рощей возвышался странный чёрный кипарис, появившийся неведомо откуда. Он был выше всех остальных деревьев — совсем как сосна в Дальтиготе. Тяжёлые ветви свисали до самой земли. Роща отступала от него, открывая проход прямо к Башне. А за чёрным кипарисом стояли рыцари Божественного Молота в сверкающих доспехах.

Ещё один день, — с отчаянием подумала она. Катан, почему ты не подождал ещё один день? Сегодня ночью я бы снова попыталась тебе всё рассказать…

Но было поздно. Последний шанс упущен.

Штурм Башни Лосаркума начался.