Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Если в понедельник мальчики весь день ощущали эйфорию, то во вторник от этого чувства ничего не осталось. Начинались рабочие будни, но они скрашивались мыслью о том, что теперь все в порядке, что все наладилось.

Небольшая отповедь, которую устроил Алекс после игры всем факультетским недоброжелателям, заставила их держаться от братьев на расстоянии. Мальчики провели выходные спокойно, готовясь к урокам на понедельник и общаясь с друзьями.

Посторонние мальчишки вроде отвязались, казалось бы, можно было на этом успокоиться, но не тут-то было.

Общение с соседями по комнате в очередной раз оставляло желать лучшего. Только Невилл отличался постоянством в своей симпатии к Алексу и Гарри. Дин и Симус, ставшие квиддичными фанатами, не скрывали разочарования проигрышем Поттера, которого раньше они горячо поддерживали. Алекс даже подумал, что Ронни-бой, придурок из придурков, заслуживал какое-то подобие уважения, болея за команду, которая постоянно проигрывала, а не выбрал игроков, которые шли без поражений. Ведь так легко болеть за победителей! То, что Томас и Финниган с легкостью отвернулись от Гарри (и от Алекса соответственно, раз он с Поттером вместе), их не красило.

Время от времени в спальне первокурсников звучали похожие диалоги в разных вариациях.

Начинал обычно Уизли. Он насмешливо спрашивал:

— Ну что, Поттер, решил устроить команде сюрприз? Проиграть Когтеврану — это сильно! И чего Макгонагалл тебя еще не выгнала, как Грея?

Поттер молчал, только изредка очень тихо добавлял слово-другое из тех, за которое тетя Петуния вымыла бы рот с мылом, и которое Гарри обещал брату больше не использовать. Он стал относиться к Рону гораздо спокойнее после того, как поучаствовал в настоящем бою. Гарри уже знал, как это — убивать, и убивать Рона прямо сейчас не хотел. Это не означало, что Рон в ближайшем будущем не наболтает достаточно, чтобы окончательно отключить Уизлилюбие человеколюбие Поттера.

Алекс не вмешивался в отношения брата и Уизли. Гарри он ничего не сказал, но в глубине души уже смирился с тем, что Ронни снова подвесят сосиской. Ничего, рыжему только полезно будет. А вот Дина и Симуса он еще пытался вразумить. В принципе парни они были не такие уж плохие. Энди рассказывал, что они помогали в поисках и переживали, когда Алекс и Гарри пропали.

Но как же иногда трудно с малолетними придурками! Гарри и здесь предпочитал отмалчиваться. Алекс взял основную защиту на себя, сочетая холодную вежливость с убийственной саркастичностью.

Симус время от времени подкалывал:

— Гарри, а снитч-то ты тогда хоть видел? Или он слишком быстрый для тебя?

Поттер только начинал медленно разворачиваться, чтобы взглянуть своим вейдеровским взором на наглого однокурсника, а Алекс старался спокойно ответить:

— Снитч — дело удачи. Сегодня не повезло. Завтра повезёт. Лучше на деле поддержите команду, чем языком трепать.

Томас ворчливо замечал:

— Да мы просто ожидали от Гарри большего.

Алекс, старательно не выходя из себя, пытался вразумить:

— Ожидания — ваша проблема. Гарри не обязан соответствовать чьим-то фантазиям.

— Типа мы тут фантазеры? — попытался быковать насупившийся Финнеган.

Алекс, равнодушно глядя на пацана, процедил:

— Зато вы с друганом, вижу, мастера подколов. Может, выступишь в роли квиддичного комментатора? Ли Джордан ищет преемника.

Джордана, дружка близнецов, первокурсники не любили: Ли изо всех сил старался не отставать от Фреда и Джорджа. Пусть пакостил он меньше, но у него был язык без костей и он мог любого, к кому цеплялся, довести до нервного тика.

Парочка друзей-зубоскалов, по совместительству соседей по комнате, немного притихла. Алекс не знал, выровняются ли их отношения после того, как Гарри одержит очередную победу, поймав снитч во время следующей игры. Из команды-то его не выгнали.

А вот Уизли не понимал, почему он еще цел, и осмелел. Он уже давно скорешился с Маклагеном и компанией, которые имели на Грея и Поттера зуб, и теперь, после проигрыша команды, почуяли вседозволенность и язвили, подкалывали, явно нарываясь. Они чувствовали, что старшие теперь не против наезда на малолетнего героя.

Вечером во вторник в общей гостиной Кормак язвительно спросил:

— Интересно, Снейп зелье тупости тебе подлил, Поттер? Или просто руки не из того места?

Мальчики не планировали долго там оставаться, но сейчас молча уйти было как-то не комильфо.

Алекс холодно осведомился:

— О, значит, в следующий раз ты сам выйдешь на поле? Покажешь, как надо? Мы бы на это посмотрели.

Кормак злобно зыркнул в ответ. Его в сентябре не взяли в команду, хотя он с друзьями и попытался. «Я не настолько отчаялся, чтобы взять косорукого тебя», — отбрил его капитан. Тайной это не было, и Маклаген злился.

— Я не это имел в виду.

Тут младший Уизли что-то зашептал ему. Пошушукавшись с Роном, Маклаген заявил, глядя на Поттера и обидно игнорируя Алекса:

— Мы с Роном пойдем пробоваться в команду на следующий год, мы, в отличие от твоего дружочка-пирожочка, не боимся летать. Пользу приносят только игроки в воздухе, а не на земле, пусть и с Нимбусом.

Алекс смерил его взглядом:

— Вот и попробуй.

Но его опять проигнорировали.

Рон осмелел. Громко, чтобы все слышали, он ляпнул:

— А что? В команде полно свободных позиций. Я и Кормак можем попробовать. Походу, нам и правда стоит поискать нового ловца, а то этот уже выдохся.

Алекс почувствовал, что настал момент, когда говорить бесполезно. Доброе слово уже не работало без пистолета. Но прямо сейчас затевать потасовку было опрометчиво.

— У каждого свои таланты, — обтекаемо ответил Алекс и добавил брату под Барьером: — У Ронни это жрать и ныть.

Гарри фыркнул. Это была единственная его реакция. Он был собран и спокоен, и где-то даже получал удовольствие, глядя на этих убогих, которых он мог походя прихлопнуть. А те и не подозревали, что находятся на волосок от гибели, и Гарри находил в этом мрачное удовлетворение. Вообще он стал гораздо спокойнее, вернее, стал более выдержанным. Алекс знал, что может на него положиться — сейчас Гарри не устроит армагеддец из-за того, что вышел из себя.

— А у Маклагена — ныть и любоваться собой, — откликнулся Гарри на фразу о «талантах».

Мальчики, не обращая внимания на задир, вернулись в спальню. Однако, оказалось, что Рон еще не все сказал. Он подорвался за ними.

Рыжий, пыхтя от возмущения, догнал их на последних ступеньках лестницы.

— Ой, смотрите, герои уходят! — крикнул он, размахивая руками. — Или боитесь, что правду услышите?

Гарри остановился, медленно обернулся. В его глазах мелькнуло что-то опасное, но голос остался спокойным, почти ленивым.

— Рон… — мягко начал он. — Ты прав. В команде действительно есть свободные места. — Гарри улыбнулся, и эта улыбка ясно показывала, кто в доме хозяин. — В команду попадут живые гриффиндорцы. Попробуй дожить до отбора осенью.

Гарри протянул руку, чтобы в духе опасного мафиози поправить завернувшийся ворот мантии рыжего, а может, похлопать по грязноватой щеке, но Уизли отшатнулся, едва не загремев всеми костями.

— Осторожно, лестница, — доброжелательно предостерег Алекс, тоже улыбаясь, но глаза обоих братьев были холодными и в них читалось обещание.

Даже такой толстокожий тип, как Рон, понял посыл. Он не ночевал в спальне до конца недели.

* * *

Алекс и Гарри думали, что время отработки у Снейпа они не узнают до пятницы. Вероятно, профессор оставит Алекса после уроков и скажет, когда приходить. Может даже вечером того же дня. Гарри не сомневался, что зельевар не будет против его присутствия, хотя Поттер не был наказан.

Оставалось продержаться до пятницы.

Поттер решил и дальше игнорировать тренировки команды, но на этой неделе их вообще отменили из-за того, что игрокам якобы нужно отдохнуть после напряженного матча. Потом мальчики узнали, что Оливер просто был не в духе.

Алекс возобновил занятия в хоре. Поттер с удовольствием его сопровождал. Он брал с собой учебники, выкладывал их на колени, но так и не открывал, полностью погружаясь в прослушивание.

Алекс легко вернулся к репетициям, словно никогда не покидал их. Радость, которую он испытал в первый раз, не исчезла. Он удивлялся, что ему нравится исполнять подобное: латинские песнопения, кто бы мог подумать! Ему было странно, что Гарри так завороженно слушает его, особенно сольные партии. Но потом он понял, что это происходит потому, что через голос Алек пропускал магию, всю волшебную мощь, которой владели братья. Это и давало ему такую эйфорию, удерживало слушателей в магическом оцепенении.

Отработка у Снейпа состоялась не в пятницу. В среду после уроков Грей получил записку Макгонагалл, что ему надлежит немедленно отправляться в подземелье.

* * *

— И мистер Поттер тоже здесь, это весьма кстати, — отметил Снейп, не утруждая себя формальными приветствиями. Затем, с присущей ему иронией, он продолжил: — Теперь отпадает необходимость назначения вам дополнительных отработок. Оба за мной!

Братья переглянулись. Они изо всех сил старались не выглядеть слишком радостными.

Профессор привел мальчиков не в кабинет зельеварения, где, как они ожидали, Алекс должен был отбывать наказание. Это было другое помещение неподалеку — судя по оснащению, личная лаборатория Снейпа.

Комната была просторной, с высокими сводчатыми потолками и холодным, почти стерильным воздухом, пропитанным ароматами сушеных трав, эфирных масел и чего-то металлического, едва уловимого. Освещение было приглушенное — свет исходил от нескольких магических факелов, закрепленных на стенах, их пламя мерцало холодным синеватым оттенком, отбрасывая длинные, зыбкие тени.

Вдоль одной из стен, сложенной из грубой каменной кладки, стояли массивные металлические столы, заставленные безупречно чистыми колбами, склянками и банками с ингредиентами, аккуратно расставленными в строгом порядке. Каждая емкость была подписана ровным, почти каллиграфическим почерком, а некоторые — дополнительно запечатаны восковыми печатями.

Однако на этом сходство с обычной лабораторией заканчивалось. В центре помещения возвышался тяжелый каменный стол, напоминающий алтарь, с высеченными по краям руническими символами. На нем были встроены три мощные горелки, способные поддерживать пламя разной интенсивности — от едва тлеющего до яростного синего жара. Над ними висели котлы: один — из черного кованого железа, другой — из матового серебра, третий — из темного, почти непрозрачного кварца. Каждый, судя по всему, предназначался для определенного типа зелий.

На дальней стене висели полки с древними фолиантами в потрепанных переплетах, а рядом — шкаф с запертыми ящиками, от которых исходило едва заметное мерцание защитных чар. В углу стоял массивный дубовый письменный стол с чернильным прибором и стопкой пергаментов, испещренных плотными записями. Один из свитков, подозрительно знакомый на вид, лежал на краю стола отдельно.

Это было место, где работал не просто профессионал, а мастер своего дела — человек, для которого зельеварение было не просто наукой, а искусством, требующим безупречной точности, дисциплины и определенной жесткости.

В общем, все было не похоже на то, что мальчики видели раньше. Даже воздух был иной, чем в классе Зельеварения. Алекс принюхался — больше всего здесь пахло озоном и свежестью.

Лаборатория была окутана прохладной полутьмой, пока профессор не взмахнул рукой. Сразу прибавилось света и стало тепло.

— Вы показали… некоторые способности, — насмешливо сказал Снейп, сверля их взглядом. — Вам выпала сомнительная честь помочь мне в приготовлении двух сложнейших зелий. Эти зелья очень важны для… школы… Ошибка — и последствия будут… наглядными.

Гарри давил лыбу, абсолютно не ведясь на запугивание. Алекс лишь приподнял бровь, уже представляя составы зелий в голове. Школьное зельеварение с его странными рецептами и еще более странным ингредиентами подготовило его к неожиданностям, по крайней мере так Алексу казалось.

Профессор подошел к столу и взял… подаренный ему в январе Свиток зельевара. Он ухмыльнулся в ответ на пораженные взгляды мальчиков — похоже, подозревал автора артефакта, а может, уже знал точно.