Братья по магии. Точка отсчета (джен)

Алекс остолбенел. Его мозг отказался обрабатывать информацию. Дракон. Крошечный, размером с кошку, но бесспорно, неоспоримо настоящий дракон. Он читал о них, видел их на иллюстрациях и в фильмах, но эта чешуя, переливающаяся в свете факелов, крошечные коготки, цокающие по полу, и сладковатый запах гари, витающий вокруг существа, — всё это было ошеломляюще реальным.

И в глубине души что-то ёкнуло. Победа над драконом — тот самый этап Тремудрого турнира, где Гарри покорял венгерскую хвосторогу, — момент, который Алекс всегда пересматривал с особым трепетом. В своих фантазиях он всегда был на месте Поттера, чувствуя взгляд сотен зрителей, встречаясь взглядом с горящими глазами зверя, демонстрируя отвагу и ловкость. Это был символ настоящей магии, героизма, квинтэссенция того, что значит быть Гарри Поттером.

И сейчас эта магия, в миниатюрном и дымящемся виде, была в двух шагах от него. В душе на миг зашевелилось жгучее, детское желание — протянуть руку, коснуться чешуи, издать какой-нибудь командный свист, взаимодействовать...

Но его тело не слушалось. Он замер в ступоре, просто наблюдая, как зверёк, фыркая дымком, с любопытством обнюхивал висящий на столе гобелен, пока не обращая на них с Гарри внимания, а может, еще не замечая. Упс, замечая…

Полупрозрачный серебристый щит тут же материализовался в воздухе как раз в тот момент, когда дракончик, будто чихнув, выпустил из пасти короткую, но яростную струйку пламени. Огонь ударил в Щит и рассеялся с шипящим звуком, оставив на камне перед ними небольшой опалённый след.

— Алекс! — резкий шёпот Гарри, и сильная рука вцепилась ему в запястье.

Опасность миновала так же быстро, как и появилась. Маленький монстр, довольный собой, потрусил дальше по коридору, заставляя задуматься о незавидной судьбе очередного гобелена.

Щит, который Гарри выставил от неожиданности на максимум, исчез. В коридоре снова стало тихо. Поттер выдохнул, его глаза были полны такого же недоумения, как и у Алекса.

— Откуда… — начал Гарри, озираясь по сторонам. — Как он вообще сюда попал?

Алекс кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Горячее чувство досады подступало к горлу. Он смотрел на опалённый пол, а не на уходящего дракона. Он промедлил. Растерялся. В тот самый момент, когда фантазия столкнулась с реальностью, он не стал бесстрашным Гарри Поттером, каким представлял себя в мечтах. Он просто стоял столбом, пока настоящий Гарри Поттер делал то, что он делал всегда — спасал положение.

Внутри него боролись восторг от увиденного чуда и горькое осознание собственной нерешительности. Магия оказалась куда опаснее и требовательнее, чем в кино, а её чудеса появлялись внезапно и так же внезапно могли опалить огнём.

Спустя некоторое время Алекс наконец пришел в себя и был готов идти, однако ни он, ни Гарри не сделали ни шага. Они замерли друг напротив друга, и между ними повисло молчание, красноречивее любых слов — взгляд, в котором читалась вся гамма нахлынувших эмоций — от пережитого вместе страха до невероятного облегчения.

Сейчас братская связь была сильна как никогда. Оба мальчика, пристально глядя друг другу в глаза, могли не задавать вслух вопрос, которой их беспокоил: надо ли кому-то рассказывать о чрезвычайном происшествии?

С одной стороны, конечно, надо: могли пострадать другие дети. С другой — кому сообщить? Макгонагалл, с которой мальчики окончательно испортили отношения? Старшекурсникам Гриффиндора, в компетентности которых были сомнения? — Нет, однозначно нет, учитывая, что те еще не забыли поражение Гарри в матче. Другие старшекурсники? Те же старосты школы, Алан и Агата, и студенты Рейвенкло были вполне себе вменяемыми. Но им не хотелось говорить, точно так же, как и другим учителям, а особенно директору.

Дело в том, что Алекс до конца не был уверен, что в каноне ситуация с драконом не была талантливо срежиссирована Дамблдором.

Возможно, Саша перечитал фанфиков, особенно дамбигадские из которых прямым текстом обвиняли великого старца в том, что он намеренно втравливал своего героя в неприятности. Ничего личного, просто для тренировки. Оказавшись в Хогвартсе и став Алексом Греем, Саша на собственном опыте мог убедиться, что зерно истины в этом было. Но все же до какой степени? Мог ли Альбус Дамблдор контролировать каждый чих?

Скорей всего нет. То, что у Гарри появился другой друг, существенно спутало планы директора, он сам этого не скрывал. Конечно, Алекс не считал себя настолько выдающимся, что смог полностью разрушить планы великого волшебника. Однако, то, как Дамблдор реагировал, показывало, что свои схемы он выстраивает не как демиург, а как живой человек, пусть необыкновенно талантливый, умный и опытный. Видно было, что Альбус живо реагирует на изменившиеся обстоятельства, меняя и свои планы тоже. Коварная интрига в его исполнении не могла остаться неизменной, если ее осуществление оказалось под угрозой.

Поэтому, если бы Алекса спросили, верит ли он, что дракончик, которого Гермиона с Роном должны были тащить немного позже на Астрономическую башню, сейчас бегает свободно по замку именно по указке директора, он ответил бы отрицательно. Неважно, как зверюга выбралась — эти двое придурков (или трое, если считать Цветочницу) явно упустили ее при транспортировке. Вряд ли Норберт-Норберта сам (сама?) сбежал из хижины лесника, это уже совсем невероятно, ведь, чтобы оказаться в замке, дракончику нужно преодолеть большое расстояние, а также несчетное количество дверей.

Но если Алекс и Гарри заявятся к учителям или к самому Дамблдору, то они невольно окажутся втянутыми в события, которых стремились избежать. Зная мастерство Дамблдора переворачивать всё с ног на голову, можно было незаметно и скоропостижно оказаться участником или, того хуже, исполнителем какого-нибудь важного и неотложного дела — дурацкого и опасного подвига ответственного поручения.

Значит, мальчикам ни в коем случае не стоит показывать, что они в курсе происходящего. Тогда как же предупредить об опасности?

— Снейп! — воскликнули они в один голос.

Именно ему можно было, ничего не утверждая, намекнуть об опасности. А уж потом декан Слизерина и просто очень продуманный волшебник мог сам решать, что предпринять.

* * *

Неожиданная отмена тренировки дала возможность Оливеру прочистить мозги. Он забрался на подоконник в пустынном коридоре, засунул свою сумку себе за спину и принялся размышлять. Ему было о чем подумать.

Капитана команды Гриффиндора по квиддичу, пусть это был его первый год, всегда отличало умение подмечать детали, которые могли ускользнуть от других. Правда, он пока еще не научился правильно их интерпретировать и делать на их основе выводы, но это дело наживное, было бы желание.

Конечно, Оливер наблюдал за игрой не с трибуны, а с позиции игрока, поэтому он был просто не в состоянии уследить за всем, но кое-что он заметил и запомнил. Поттер, которого обвинили просто потому, что он не повторил свое достижение, не считал ворон, а гонялся за снитчем, просто не догнал. И не хватило ему совсем немного, буквально чуть-чуть. Так что ловец у команды был действительно отличный, уж точно не хуже, чем у других факультетов. А вот какая команда была у ловца?

Оливер задумался. Мелкие детали складывались в цельную картину помимо его воли. Кое-что он и раньше знал, например то, что девушки-охотницы в чем-то не дотягивают, поэтому старался компенсировать это разными приемами и игровыми схемами. И последняя такая схема, возможно, и привела к поражению. Да и как тут выиграть, если большинство игроков команды относится к заданию намеренно калечить соперников крайне негативно?

Значит, в поражении можно было обвинять только себя. Это открытие сделало Оливера по-настоящему несчастным, ведь его очень вдохновляло то, что ему передали капитанство. В глубине души Вуд был убежден, что он — именно тот, кто приведет Гриффиндор к победе, с боем вырвав у соперников Кубок школы по квиддичу, и не только в этом году. Но пока что результаты не радовали.

Так что, сдаться? Признать, что он не способен привести команду к победе? Нет, ни за что! Надо сцепить зубы и начать все сначала, еще не все игры сыграны, еще есть шанс!

Оливер решил, что больше не будет закрывать глаза на очевидное: никакие схемы не смогут залатать дыры, которые есть в команде. Девчонки, особенно Анжелина, неплохо летают, однако они будут непобедимыми, если их поведет лидер, охотник, которому не будет равных. Алекс Грей.

Тогда Гарри Поттер может летать сколько угодно за снитчем, команда будет его надежным тылом, она позволит ему делать свою работу, не опасаясь, что даже сто пятьдесят очков не помогут.

Прямо сейчас Грея в команду не вернуть. Но это не означает, что на следующий год он не займет позицию, уже давно выбранную для него Оливером. Значит, надо потихоньку налаживать отношения, а он, дурак, погорячился и все испортил. К тому же, Гарри Поттер разозлился на капитана еще раньше, тогда, когда он не поддержал его лучшего друга. С Поттером тоже нужно налаживать отношения, поэтому, помирившись с Алексом, он расположит к себе Гарри.

Конечно, это ущерб авторитету, но проигрывать хочется еще меньше. Оливер задумался, хватит ли мальчишкам его извинений. Потом понял, что этого, пожалуй, будет мало. Было еще кое-что, вернее, кое-кто, мешающий этим двоим нормально влиться в команду.

И теперь перед Оливером Вудом стоял сложный выбор: какая из имеющихся сплоченных двоек важнее для команды Гриффиндора? Грей — Поттер или Уизли — Уизли?

Ответ напрашивался сам собой: Поттер — именно тот, кто принесет команде спасительные очки. Фред и Джордж — отличные загонщики, однако не от них зависит победа, ведь Поттер, если постарается, может отличиться в оставшихся играх и сделать положение команды хотя бы менее унизительным.

Или все же еще есть возможность победить и получить Кубок?

Парень достал кусок пергамента и обгрызенный карандаш и с увлечением принялся что-то царапать.