Кукловод (джен)

Свет в офисе резко выключился. Тишина, густая и липкая, обрушилась на Чиро, как тяжёлый плащ. Он затаил дыхание, пальцы впились в край дивана. В ушах стучало — его собственное сердце, громче, чем когда-либо. Он не шевелился. Не смел. Где-то вдалеке, за стенами офиса, слышался далёкий гул города, но здесь, в этой комнате, был только он и... что-то ещё. Что-то, что дышало.

— Кукловод пропал! У меня выключился свет! — прошептал Чиро в наушник, его голос дрожал. Он приподнял камеру телефона, чтобы выглянуть из-за дивана. Экран осветил пустоту. — О, похоже, он пропал.

Но в участке Света, Лацио, Фелиция и Игорь уже не дышали. Экран ноутбука мигнул, осветив белую маску с чёрными ломаными линиями, стоящую прямо за их спинами. Зрачки Светы расширились до предела. Она медленно повернула голову, словно её шея была сделана из ржавого металла. Лацио замер, его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Фелиция не могла закричать — горло сжалось, как будто её душили невидимые руки. Игорь попытался вскочить, но ноги подкашивались, как будто их приклеили к полу.

Кукловод стоял за ними, его голова наклонена к правому плечу, шея выгнута под неестественным углом. Из-под маски сочилась тёмная жидкость, капая на спину Светы. Она почувствовала, как капля скользнула по её шее, холодная, как лёд. Шипение началось тихо, почти неслышно, но быстро нарастало — сухое, шипящее, как будто тысячи пауков ползут по стеклу одновременно. Оно шло не только от Кукловода, но и изнутри их голов, как будто черепа были наполнены насекомыми, рвущими плоть изнутри.

— Он.. он в двух местах одновременно... — прошептала Света, её голос дрожал. Она посмотрела на телефон в руке Чиро, который всё ещё транслировал видео. На экране Кукловод стоял у балкона, но в участке он был здесь. Здесь. За спиной. Дыша на их затылки.

В офисе Чиро обернулся. Сзади стоял Кукловод. В той же позе. Голова наклонена к правому плечу, шея выгнута под невозможным углом. Маска с ломаными линиями словно скрывала что-то тёмное, мокрое, пульсирующее под ней. Шипение стало громче, переходя в крик, который рвал реальность. Чиро попытался закричать, но горло сжалось. Вместо крика вырвался хриплый стон.

— Я вездесущ, детектив, — прошипел голос прямо в ухо Чиро. Голос был не Кукловода. Это был хор голосов, наложенных друг на друга — детский, женский, мужской, старческий. Все они говорили одновременно, создавая какофонию, которая резала слух.

В участке свет замигал. С каждым всплеском темноты Кукловод исчезал на мгновение, появляясь только в полумраке. Его движения были резкими, угловатыми, как будто его дергали за нити. Конвульсии пробегали по телу, руки дёргались, как у марионетки, которую слишком сильно натянули. Он сделал шаг вперёд, и Света почувствовала, как что-то холодное и скользкое обвивает её шею. Что-то, что не могло быть рукой. Слишком длинное. Слишком гибкое.

— Кукловод пропал! У меня выключился свет! — выкрикнул Чиро в наушник, его голос дрожал.

В участке шипение перешло в животный, почти паучий тон. Кукловод шагнул вперёд, и всё погрузилось во тьму. Света посмотрела на телефон. На экране — белая маска с ломаными линиями. И глаза. Глаза, которые смотрели на неё изнутри экрана. Изнутри её собственного страха.

— Он здесь! — закричала Фелиция, но её голос заглушил рёв, который вырвался из горла Кукловода. Это был звук, который не мог принадлежать живому существу. Шипение, переходящее в крик, переходящее в вой, переходящее в нечто, что рвало реальность.

Лацио попытался встать, но его тело не слушалось. Он чувствовал, как что-то ползёт по его спине, как будто тысячи паучьих лапок впиваются в кожу. Игорь закричал, но звук был приглушён, как будто его рот был набит ватой. Но в следующую секунду свет погас окончательно. И тогда Игорь почувствовал, как что-то схватило его за лодыжку. Что-то холодное. Скользкое. Как будто рука, но слишком длинная, слишком гибкая. Он ударил ногой, пытаясь вырваться, но хватка только усилилась. Фелиция попыталась закрыть глаза, но веки не смыкались. Она видела всё. Каждую деталь. Каждую трещину в маске. Каждую каплю тёмной жидкости, которая капала на пол.

Свет замигал в участке. Кукловод появился на той стороне лестницы, в самом низу, но в каждом миге света Кукловод был ближе. В следующую вспышку — он уже стоял перед ними. В следующую — его лицо было в сантиметре от лица Светы. Его рот, словно маска была его лицом, растянулся в улыбке, которая не могла принадлежать человеку — слишком широкой, слишком зубастой.

— Я вездесущ, детектив, — прошипел он, и его голос раздался одновременно в участке и в телефоне со стороны Чиро, который казалось всё ещё боролся за свою жизнь в офисе.Света посмотрела на телефон. На экране связь с Чиро оборвалась. Но в последний миг она увидела, как Кукловод набрасывается на него.

В участке свет погас окончательно. Тишина. Полная, абсолютная. Света не дышала. Не моргала. Она слышала только стук собственного сердца. И потом — шаг. Один шаг. Тихий, почти неслышный, но он был здесь. Рядом. Слишком близко.

Она почувствовала дыхание на своём затылке. Холодное. Влажное. Как будто что-то прижалось к ней спиной. Света закричала. Наконец-то. Крик вырвался из горла, громкий, животный, полный ужаса. Но в следующую секунду что-то схватило её за горло. Что-то холодное. Скользкое. Как будто тысячи паучьих лапок ползут по коже.

И тогда всё погрузилось во тьму. И шипение, которое не прекращалось даже там.

Света, Игорь, Чиро, Фелиция и Лацио проснулись одновременно от резкого щелчка, как будто кто-то щёлкнул пальцами у самого их уха. Первое, что она почувствовала, — это холод металла под лопатками и давление верёвки, впившейся в кожу. Они висели на огромном крюке, прикреплённом к стреле баржи, стоящей в порту Палермо. Вода внизу была чёрной, как смола, с редкими бликами лунного света. Воздух пах солью и гниющими водорослями. Света попыталась пошевелиться, но тело было туго стянуто верёвкой, несколько раз обмотанной вокруг всех пятерых. Она осмотрелась и замерла.

Весь корабль был забит Кукловодами. Десятки, сотни фигур в серых костюмах, белых перчатках и масках с ломаными линиями. Были здесь женщины в коротких юбках, дети в миниатюрных костюмах, старики с тростями, низкие и высокие, толстые и худые — но все в одинаковых розовых галстуках и с теми же масками, которые смотрели на них сквозь ночь, как живые.

— Я предупреждал вас, — прозвучало одновременно со всех сторон. Голоса сливались в один, как хор, но каждый звук был отчётливым. — Я вездесущ. Я — «Призрак Сицилии». Я — «Архитектор». Я — «Невидимый Дирижёр». Я — Кукловод.

— Что ты делаешь? — заорал Игорь, его голос дрожал. — Мы же не хотели...

— Я поставил условия — никакой слежки, и я буду работать только с одним человеком, — перебил его хор. — Но вы решили поиграть в шпионов. За это вы накажете себя сами. Если выживете — больше не будете делать таких глупостей.

— Нет! Стой! Я не умею плавать! — Игорь забился в путах, его глаза расширились от ужаса.

— Мы больше не будем в это ввязываться! — крикнул Чиро, пытаясь разорвать верёвку, но она только сильнее врезалась в кожу. — Отпусти нас!

— Как скажете, — ответил хор. Крюк резко изменил угол, и все пятеро, связанные в один ком, рухнули в воду.

Удар о воду был как по бетону. Света почувствовала, как холод пронзил тело, вышибая воздух из лёгких. Верёвка, стягивающая их всех, не дала разлететься, но и не позволила всплыть. Они погружались всё глубже, вода заливала рот, нос, глаза. В ушах стоял гул, как будто мир рушился. Света попыталась барахтаться, но верёвка держала крепко, словно змея, обвившая их тела. Она увидела, как Игорь бьётся в конвульсиях, его рот открывается и закрывается, как у рыбы, вырванной из воды. Фелиция пыталась оттолкнуться ногами, но безрезультатно. Лацио смотрел на неё, его глаза были полны боли и бессилия.

Чиро, висевший ближе к краю кома, вдруг замер. Его зубы впились в верёвку, руки, стиснутые за спиной, напряглись до предела. Он кусал, рвал, царапал кожу, пытаясь ослабить узел. Вода залила рот, но он не отпустил. Каждый укус был как удар молотом — больно, бесполезно, но необходимо. Верёвка дрогнула. Ещё раз. И ещё. Наконец, сухой треск — волокна лопнули. Верёвка сползла с них, как кожа с змеи.Света почувствовала, как давление исчезло, и рванулась вверх, хватаясь за воздух. Рядом всплыли Фелиция и Лацио, их лица были бледными, но живыми. Игорь, уже теряя сознание, медленно опускался вниз. Света нырнула за ним, схватила за волосы и рванула к поверхности. Его голова вынырнула, он закашлял, выплёвывая воду.

— Держись! — крикнула она, обхватив его одной рукой и плывя свободной. — Держись!

Двадцать метров до доков казались бесконечными. Вода тянула вниз, холод сжимал мышцы, но Света не отпускала Игоря. Чиро, Фелиция и Лацио плыли рядом, их движения были резкими, отчаянными. Наконец, пальцы Светы коснулись деревянной пристани. Она ухватилась, подтянула Игоря, потом себя. Остальные цеплялись за край, подтягиваясь с последними силами.

Когда они выбрались, на палубе баржи не было ни души. Только ветер шелестел над водой, и луна смотрела на них, словно что-то скрывая.