Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы (джен)

Из-за приоткрытой двери гостиной доносились приглушенные голоса. Пруэтты, стараясь ступать бесшумно, шли по коридору от транспортного камина, прислушиваясь к диалогу. После того, как все приготовления к встрече с Реддлом были завершены, они специально временно покинули поместье Долохова, чтобы вернуться позже. Нужно было усыпить бдительность Тома, дать ему время обосноваться, почувствовать себя хозяином положения в доме своего «союзника».

О том, что Реддл случайно обнаружит приготовленный сюрприз, ни Пруэтты, ни Долохов не волновались: визуально ничто не выдавало приготовлений. Толстые, мягкие ковры накрыли начерченные пентаграммы, а остаточный магический фон легко можно было списать на защиту самого поместья. Тем более, что Кузьма, который вообще-то крайне неодобрительно воспринимал происходящее, тоже внес свою лепту, и теперь действительно было очень проблематично не только выявить ловушку, но даже просто задуматься о самом факте ее наличия.

— …Блэки, — уверенно о чем-то говорил Том Реддл. — Сигнус отошел от дел, а Орион набирает влияние, и его отстраненность начинает раздражать. Он слушает, кивает, но не более. Его молчаливой поддержки уже недостаточно. Он осторожен, слишком погружен в свои собственные интриги. Это делает его непредсказуемым. Ненадежным.

— Ты считаешь, он может стать проблемой? — раздался узнаваемый баритон Долохова.

— Любая неконтролируемая сила — проблема, — холодно парировал Реддл.

— Орион блюдет интересы семьи и только. Его сложно переманить открыто, — протянул Антонин.

— Его — да. Но Вальбурга… Помнится, когда-то она проявляла определенную… симпатию к моим идеям. Умная женщина. Честолюбивая. Она понимает, где сила. Возможно, стоит напомнить ей об этом. А через нее можно оказать необходимое давление и на ее супруга. Орион последует за женой, если почует верную выгоду. Если мы получим Блэков… это изменит расстановку сил в корне.

— Лестрейндж говорил, что у Ориона свои планы на пост Министра, — осторожно заметил Долохов.

— У всех есть планы, Тони, но лишь у единиц хватает силы воли их осуществить.

— Действительно, — протянул хозяин поместья, — планы есть у всех. Нобби Лич…

— Оставь, — отмахнулся от слов своего соратника Том. — Вот уж о ком волноваться не стоит: Лич практически все. Вряд ли протянет дольше года, а затем… затем нас ожидают выборы. Если не пройду я сам, то желательно, чтобы пост занял кто-то из наших. Возможно, для отвлечения внимания нужно будет выставить кого-то из бывших нейтралов.

— Пруэтты…

— Да, сегодняшняя встреча — наш главный приоритет. Привлечение Пруэттов станет переломным моментом. Игнатиус обладает огромным авторитетом среди нейтралов. А Дугал… Дугал уже практически наш человек. Кстати, насчет его дочери… Твоя работа с девицей, Тони, оказалась весьма кстати. Слухи о твоем интересе к юной мисс Пруэтт гуляют по всему Косому переулку. Умный ход.

— Не понимаю, о чем ты, — с легкой усмешкой ответил Долохов.

— Да брось! — хмыкнул Том. — С Уизли — твоя работа? Впрочем, не отвечай. Готов поспорить, ты произвел на Дугала неизгладимое впечатление! Быть может, мне следует пойти по тому же пути… Карту с Вэл можно разыграть и по-другому. Чувства, конечно, ненадежный инструмент, но если он работает…

— Наши гости на месте, — прервал размышления Реддла Долохов, который уже явно тяготился беседой. — Только что вышли из транспортного камина, через минуту будут здесь.

— Славно! — хлопнул в ладоши Том. — Надеюсь, все завершится так, как нам нужно.

— Я тоже на это надеюсь, — отозвался Антонин Долохов, и оба собеседника замолкли.

Пруэтты, которые давным-давно стояли у двери в гостиную и слушали чужой разговор, переглянулись: пора! Первым вошел Игнатиус Пруэтт, глава рода. За ним следовали Дугал и Мюриэль, Гидеон и Фабиан. И замыкала шествие Лисса.

Реддл поднялся со своего места, приветствуя гостей. Его взгляд скользнул по старшим Пруэттам, задержался на братьях и, наконец, остановился на Моллиссии. В его темных глазах мелькнуло неподдельное удивление: он явно не ожидал увидеть юную девушку на столь важных переговорах. Лисса же удовлетворенно отметила про себя, что Том занял именно то кресло, что и было для него предназначено.

— Игнатиус, Дугал, леди Мюриэль, — Реддл сделал несколько шагов навстречу, его движения были полны непринужденной грации лидера, принимающего делегацию на своей территории. — Благодарю, что нашли время для встречи. Рад видеть вас в доме моего друга. Гидеон, Фабиан… — тут он наконец обратился к Лиссе, и в его интонации появились оттенки светской любезности, призванные сгладить неловкость: — И мисс Пруэтт… Неожиданно, но тем более приятно видеть здесь и вас.

Лисса, чувствуя на себе его пронзительный взгляд, сделала легкий реверанс и, получив ответный кивок, заняла отведенное ей место.

После обмена церемониальными приветствиями и легкой светской беседы, где Долохов играл роль радушного хозяина, а Пруэтты — заинтересованных партнеров, атмосфера в гостиной казалась почти дружеской. Реддл, заняв свое кресло, с видимым удовольствием вел разговор о перспективах торгового регулирования и возможной реорганизации Визенгамота, его поза была расслабленной, а взгляд — уверенным. Он чувствовал себя хозяином положения.

Именно в этот момент, когда внимание всех было приковано к Тому, а сам он окончательно вовлекся в беседу и разливался соловьем перед возможными союзниками, Лисса, расположившаяся в некотором отдалении, у окна, сделала вид, что поправляет прядь волос и уколола палец о заколку. Пользуясь тем, что широкая спинка кресла частично скрывала ее действия от Реддла, сидевшего напротив Игнатиуса, девушка быстро нагнулась и дотронулась окровавленным пальцем до ближайшей руны, активируя всю цепочку. Она мысленно проговорила заученные слова ритуала разрыва, ее магия, невидимая для глаз, потянулась к скрытым под ковром линиям пентаграммы, запуская подготовленный заранее ритуал, призванный пережечь незримые нити, что тянулись от нее к Тому Реддлу.

Реддл, в этот момент рассказывавший Дугалу о перспективах сотрудничества, вдруг замолк на полуслове. Его рука непроизвольно дернулась к груди, а на лице проступило выражение полнейшего недоумения. Он резко выхватил палочку, а взгляд, острый и подозрительный, заметался по комнате, пытаясь найти источник внезапного, едва уловимого спазма в магическом поле вокруг него.

— Что это? — его голос потерял всю свою светскую гладкость, став холодным и опасным.

Он не видел магии, но почувствовал ее — внезапный, болезненный разрыв там, где раньше была прочная, хоть и не осознаваемая им до конца, связь.

— Что ты сделала? — прошипел Реддл, уставившись в глаза Лиссе.

Том, повинуясь инстинкту, вскинул палочку в ее направлении, но Антонин Долохов, стоявший ближе всех к девушке, был начеку: магический щит вспыхнул в воздухе, поглотив темно-алую вспышку немого заклятья, которое предназначалось Лиссе.

— Том, прекрати! — голос Долохова прозвучал резко, но в нем слышалась не злоба, а почти отчаяние. — Не усугубляй!

В гостиной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Реддла, успевшего мгновенно наложить на себя защиту и навести палочку на бывшего друга.

— Ты… Тони? — неверяще произнес он. — Ты встал на их сторону? Это ловушка? Ты предал меня?!

— Это необходимость, Том, — голос Долохова звучал с непривычной для него усталостью и горечью. — Я тебя не предавал. Я пытаюсь остановить того, кто предал самого себя.

— О чем ты?! Я всегда был верен нашей цели! Я веду нас к величию!

— Величию? — Долохов горько усмехнулся. — Ты ведешь нас к пропасти! Ты сошел с ума, брат! Ты не понимаешь, что творишь!

— Да ну? А может, с ума сошел ты? Я строю сильную, чистую Британию! А ты… ты встал на сторону этих… этих трусов, которые боятся настоящей силы!

— Настоящей силы? — Антонин сделал шаг вперед. — Что именно ты называешь силой? Создание крестражей?

Лицо Реддла выражало полное непонимание.

— Крестражи? При чем здесь они? Мои исследования… это путь к бессмертию! Это гениально!

— Это путь в безумие! — отрезал Долохов. — О чем ты думал, когда создал пять крестражей?

Том замер, его взгляд стал отстраненным, будто он прислушивался к чему-то.

— Ты не понимаешь! Это был его совет. Мудрейший из советов. Он открыл мне глаза. Только так можно достичь истинного бессмертия. Очиститься от человеческой слабости.

— Кто, Том? — мягко, но настойчиво уточнил Антонин. — Кто этот «он»?

— Он — мой наставник, — с гордостью произнес Реддл, и его глаза загорелись фанатичным огнем. — Тот, кто видит дальше всех нас. Лорд Волдеморт. Это он предвидел предательство таких, как ты! Он предупреждал меня о Дамблдоре, о его грязных играх! Именно он подсказал, как использовать этих жалких сквибов!

— Со сквибами — тоже ты? — устало спросил Долохов. — Что ты творишь?

— Что я творю? Я строю будущее! То, о котором мы с тобой мечтали! Или ты думаешь, что стабильность и порядок приходят по мановению волшебной палочки? Нет! Их нужно создавать. А для этого иногда нужно… расчистить площадку. Создать управляемый кризис.

Он выдержал паузу, наслаждаясь недоумением на лицах Пруэттов, которые тоже отнюдь не бездействовали. Во время проникновенной беседы двух бывших друзей Игнатиус, Дугал, Гидеон и Фабиан грамотно рассредоточившись по комнате, взяли Реддла в своеобразное кольцо. Мюриэль переместилась ближе к Лиссе.

— Эти марши сквибов, этот шум вокруг «прав»… — продолжил Том. — Ты прав, Тони, я вначале считал все это мелкими дрязгами. Пока Он не открыл мне глаза. Он показал мне всю изящную простоту этого плана. Кто эти сквибы? Сброд, недовольный своим положением. Идеальные пешки. Достаточно было найти пару амбициозных неудачников, вроде Хендли и Джентри, и шепнуть им на ухо, что они могут стать лидерами, что их голос будет услышан. Мои люди снабдили их галлеонами, подсказали лозунги, организовали первые акции. И знаешь, что самое прекрасное? Они и правда поверили, что это их борьба!

Игнатиус Пруэтт медленно, с отвращением, покачал головой.

— Зачем? — задал он вопрос. — Чего вы, мистер Реддл, хотели добиться, развязывая войну?

— Чего? — Том Реддл удивленно поднял бровь, будто ответ лежал на поверхности. — Показать обществу его гнилую сущность! Чтобы консерваторы забили тревогу и сплотились перед «угрозой». Чтобы нейтралы, напуганные хаосом, искали сильную руку. Чтобы Дамблдор и его прихвостни, эти защитники всех убогих, вышли из тени и ввязались в эту грязную игру! Когда напряжение достигнет пика, когда улицы будут полны этих… отбросов, требующих невозможного, мы наведем порядок. Жестко и решительно. И общество, уставшее от хаоса, приползет к нам на коленях и будет благодарить за спасение! Это был гениальный ход! Что до войны… Ну, пока о ней говорить преждевременно. Вполне возможно, что я просто займу пост министра и реформация общества пройдет практически бескровно. Сквибы, егеря, выходцы из Лютного и прочий сброд не в счет. Идеальная стратегия! Он объяснял мне… Есть только сила и те, кто слишком слаб, чтобы ее удержать. А я… я достаточно силен. Я сделаю то, что должен. С Его помощью.

— Лорд Волдеморт… — с усилием выговорил Долохов. — Том, оглянись! Никто не знает этого имени! Его нет! Это ты сам все придумал!

— Прямо как Торко у Батори, — хмыкнул Гидеон.

— Покажи мне его, Том, — тихо сказал Антонин. — Позови своего наставника. Пусть он выйдет и докажет нам свою правоту.

Реддл, по прежнему в одной руке сжимая палочку, попеременно наводя ее то на Долохова, то на кого-то из Пруэттов, второй рукой достал из внутреннего кармана мантии маленькое, изящное зеркало в серебряной оправе.

— Смотри! Обратись к нему! Убедись сам!

Он повернул зеркало к Антонину. Все присутствующие затаили дыхание, но, как в общем-то и ожидалось, увидели лишь идеальное отражение самой гостиной.

— Никого там нет, мистер Реддл, — тихо отозвался Дугал.

— Ты разговариваешь сам с собой, брат, — подтвердил Долохов.

— О! Вот оно что? — хохотнул Том. — Решил убедить меня, что я якобы сошел с ума? Не выйдет! Со мной все в полном порядке! А ты, значит, Тони, захотел занять мое место? Неожиданно. Вернее, Он, конечно, предупреждал, что так и будет. Жаль, я не прислушался. Да и не думал, что это будешь именно ты. Грешил на Лестрейнджа… Что ж, больше я такой ошибки не допущу!

И не говоря ни слова, Том Реддл атаковал. Из конца его палочки вырвался столп багрового пламени и устремился прямиком к Антонину. Заклятье, столкнувшись с щитом Долохова, раздробилось на мириады алых искр, насквозь прожигающих не только толстый ковер, но и пол. В тот же миг Том резко развернулся на месте, пытаясь аппарировать.

Раздался глухой звук, похожий на удар гонга, и Реддла отбросило в сторону. Он, пошатнувшись, едва удержался на ногах. Защита поместья, усиленная пентаграммами, сработала.

— Защитный периметр, Том, — покачал головой Долохов. — Выйти отсюда ты не сможешь.

В ответ Том Реддл лишь оскалился. Его палочка описала в воздухе сложную траекторию, и с потолка на Антонина обрушился град острых как бритва ледяных осколков. Мужчина парировал взмахом руки, превратив лед в безобидный пар, и в этот момент Игнатиус Пруэтт, не двигаясь с места, метнул в Реддла ослепляющее заклятье. Том, чувствуя атаку спиной, крутанулся, и золотистый поток света прожектором прошелся по стене, оставив на темном дереве дымящийся след.

Битва началась.

Она была стремительной и беззвучной, если не считать шипения сталкивающихся заклинаний, треска ломающейся мебели и сдавленных вскриков. Гидеон и Фабиан, работая в паре, попытались опутать Реддла черными тенями, но тот, отбиваясь от молний Дугала, успел создать вокруг себя сферу искаженного воздуха, которая поглотила атаку братьев. Мюриэль, не вступая в бой в открытую, методично пробивала ментальные щиты, заставляя Тома постоянно отвлекаться. Долохов, сместившись вправо, послал в сторону бывшего друга клубящийся сгусток тьмы, который Том рассек точным режущим движением. Дугал и оба его сына атаковали с флангов, вынуждая Реддла постоянно вертеться, создавая вокруг него сферу из перекрещивающихся смертоносных энергий.

Он был невероятно силен. Даже ослабленный разрывом связи и действием ритуала, он парировал и контратаковал, заставляя Пруэттов и Тони уворачиваться от ответных ударов. Мебель взлетала в воздух, стекла на окнах трескались, шторы горели. Но защита поместья и пентаграммы делали свое дело — его самые мощные заклинания и чары теряли силу, рассеиваясь в воздухе, не долетая до цели. Лисса, прижавшись к стене, пыталась помочь то туша начинающийся пожар, то испаряя мешающиеся обломки, то посылая в Реддла свои наиболее сильные чары, однако магия девушки разбивалась о мощнейшую защиту Тома, не причиняя ему существенного вреда.

Понимая, что проигрывает, Том Реддл вскинул палочку над головой, и светящийся сгусток энергии рванулся к потолку. Раздался оглушительный треск — защитный периметр дома Долохова рухнул. Аппарировать наружу по-прежнему было нельзя, но…

— Он пробил внешний щит! — крикнул Дугал.

Внезапно недалеко от двери в гостиную материализовались две фигуры. Рейнар Лестрейндж и Каспиан Эйвери, вызванные Томом по метке, пришли на помощь.

Обстановка мгновенно переменилась.

— Лисса, назад! — рявкнул Дугал, отбрасывая дочь щитом за массивное кресло, когда она попыталась бросить ошеломляющее заклятье в Эйвери, и в нее тут же полетело что-то мерзкое в ответ.

Лестрейндж, не теряя времени, обрушил на Игнатиуса целый шквал заклятий, но глава рода Пруэттов с трудом, но все же ушел в сторону, отвечая не менее сокрушительной связкой чар, которые Рейнар едва успел отразить. Дугал тут же пришел на помощь брату. Эйвери попытался ударить в спину Долохову, но на его пути встали Гидеон и Фабиан, их палочки выписывали в воздухе сложные смертоносные узоры.

Реддл, получив передышку, с новой силой обрушился на Антонина. Их дуэль была впечатляющей. Они двигались с неестественной скоростью, парируя и атакуя молча, читая малейшие движения друг друга. Свист рассекаемого воздуха, хруст ломаемой мебели, взрывы магии — все слилось воедино.

Лисса, пригнувшись, увидела, как Мюриэль, поймав взгляд Лестрейнджа, заставила его на миг замереть, и в эту секунду Игнатиус точным ударом убрал врага со своего пути. Затем Эйвери, отбиваясь от братьев Пруэтт, не заметил, как девушка послала ему под ноги скользящее заклятье. Он пошатнулся, и этого мгновения хватило Фабиану, чтобы оглушить его.

Оставался один Реддл. Игнатиус и Дугал били по его щитам с двух сторон, а Мюриэль, снова сконцентрировавшись на главном противнике, обрушила на его сознание всю свою мощь. Том закричал. Не от физической боли, нет, а от ярости и отчаянного понимания, что его защита трещит по швам.

В этот миг взгляд Тома Реддла встретился со взглядом Долохова. В глазах Антонина не было ни ненависти, ни торжества. Только бесконечная усталость и грусть.

Реддл попытался сделать последний, отчаянный выпад, но было слишком поздно: щит его пал, и в эту открывшуюся брешь Долохов послал тонкий луч зеленого света.

— Авада Кедавра.

Заклятье ударило Тому прямо в грудь. Он на мгновение замер, а затем безжизненно рухнул на изорванный ковер, прикрывавший начертанные пентаграммы. Его широко раскрытые глаза, полные невысказанного ужаса и самого настоящего удивления, уставились в никуда.

В гостиной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием победителей. Магическая пыль медленно оседала в воздухе, на окнах полыхали вновь загоревшиеся, да так никем и не потушенные шторы.

Антонин медленно опустил палочку. Он стоял, глядя на бездыханное тело человека, которого когда-то считал братом. Затем Долохов тяжело вздохнул и опустился на пол рядом с Томом, не в силах оторвать от него взгляд.

— Ну что? — глухо спросил он неизвестно у кого. — На этом все?