Последний Тан (джен)

Тарн ожидал, что его первый дневной свет за последние два десятилетия будет болезненным или, по крайней мере, неприятным для его чувствительных к темноте глаз. Вместо этого они с Белицией вышли в Долину Танов в призрачно-голубых предрассветных сумерках, и вид неба над головой был самым прекрасным из того, что он когда-либо видел.

Здесь были тысячи других гномов, Хиларов, Агаров и даже множество Кларов, все они сбежали с Древа Жизни и нашли свой путь через гору на поверхность. Это был лишь малый процент от общего числа тех, кто жил и умер в Хайбардине, но эти гномы были в безопасности — по крайней мере, пока.

Они с Белицией долго шли и ползли. Иногда они были одни, иногда — с безымянными спутниками, и все они искали убежища. Они следовали инстинктам и догадкам, пытаясь выбраться из горы. И наконец они пришли сюда, в древнюю усыпальницу королей, в высокогорную долину, окружённую ещё более высокими вершинами.

Тарн вздрогнул, когда из-за ближайшего камня поднялся Клар с диким взглядом. Рука полукровки потянулась к оружию, но что-то в поведении другого гнома удержало его от инстинктивной атаки.

— Чего ты хочешь? — прорычал он, заслоняя Белицию.

— Вот, — сказал гном, переводя взгляд с одного беженца на другого. Он протянул небольшой предмет, и Тарн услышал плеск воды. — Выпей, — предложил Клар.

— Спасибо. Тарн тут же почувствовал, что ужасно хочет пить. Он открутил крышку фляги и вдохнул аромат сладкой воды, прежде чем сделать небольшой глоток. Затем он передал флягу Белиции. Она сделала глоток, после чего он сам утолил жажду и вернул флягу. — Кто ты? — спросил он.

— Туфа Кровавый Глаз, тан кларов, — заявил потрёпанный гном, и в его голосе послышалась нотка гордости.

Тарн заметил, что его глаза налиты кровью, такой яркой и красной, что казалось, будто они действительно наполнены кровью.

— Мы снова в мире, твой клан и мой? — нерешительно спросил Тарн.

— Мир с тобой. Ты ведь хилар, верно?

— Да, мы хилары, — ответил Тарн. Впервые в жизни он почувствовал, что действительно принадлежит клану своего отца. Они с Белицией покинули Туфу Кровавого Глаза и продолжили путь по обширной долине, глядя на гномов, которые сбивались в кучи здесь и там.

— Кто-нибудь из дергаров выжил? — оцепенело спросила Белиция. — А твоя мать?

Тарн печально покачал головой.

— Сомневаюсь.

— А Регал или Чизель. Что с ним?

Тарн выдавил из себя печальную улыбку.

— На его счёт я бы не был так уверен.

— Что осталось от Торбардина? Что нам теперь делать? — спросила Белиция, просунув руку ему под локоть и притянув его к себе. Она была подавлена и убита горем, но её глаза были сухими, а подбородок — сильным, высоким и твёрдым.

— Другие гномы помогут нам, — сказал Тарн с большей уверенностью, чем испытывал. — Время войн между кланами прошло.

— А Хайбардин — вернёмся ли мы туда когда-нибудь?

— Возможно, да; во всяком случае, наши дети вернутся.

— А до тех пор мы есть друг у друга, — заключила его возлюбленная. И на небе, низко над горизонтом после заката, засияла одинокая красная звезда.